# Изнанка

Мария Кор

Среди обычных людей живут одаренные обладатели разных магических способностей. Дар экзорцизма стал для Моны проклятием: во время ритуала темные руки утянули ее сестру. Все уверяют, что это была случайность, но Мона не верит и готова рискнуть всем, чтобы выяснить правду.

Её союзником становится некромант Джей человек, которому она доверяет меньше всего. Вместе им предстоит не только искать ответы, но и преодолеть немало разногласий. Их вопросы запускают цепочку событий, после которых уже не будет пути назад.

## Глава 1. Лицом к лицу

> Дух или душа – самое слабое проявление умершего в мире живого. Обычно возникает в виде дымки или нечеткого силуэта. Может реагировать на внешние раздражители и отзываться соответственно своему прежнему воплощению.

> Телесная душа – находящаяся в живом теле.

> Бестелесная – не имеющая тело (неживое).

> Магический путеводитель. Экзорцизм

Пол под ногами противно скрипел. Это действовало на нервы, но я продолжала идти, стараясь не обращать внимания. Рядом мелькали одинаковые проемы в очередную комнату, из-за чего коридор казался бесконечным. От разбитых окон просачивался холодный сквозняк и касался икр там, куда не доставала юбка.

Перед собой крепко сжимала свечу ледяными от напряжения пальцами. Огонек слегка колебался, создавая отсветы на стенах. Наложенный заговор позволял ему гореть до истления фитиля, если только я сама не решу его погасить.

— Дух мертвого, явись для разговора с живыми. Я призываю тебя, — проговорила в очередной раз, прежде чем свернуть вглубь другого коридора.

Его тоже прошла до самого конца, передвигаясь как можно медленнее, затем развернулась, чтобы заглянуть во все комнаты. Они мало чем отличались друг от друга: окна заколотили досками, сквозь щели пробивался тусклый свет. От обстановки сохранились лишь редкая мебель из темного дерева и зеленые обои с рисунком из ветвей и листьев, выдававших любовь хозяйки к эпохе модерна.

Маршрут выбрала так, чтобы в случае нападения призрака всегда оставался запасной путь назад по коридору или в одну из комнат. Действовала по старому плану, хотя понимала, что стоило заранее исследовать местность, как учил папа. Иногда я развлекалась придумыванием путей отступления в самых разных условиях. Неплохое занятие, если на уроках скучно.

Не заметив ничего потустороннего, отправилась вверх по лестнице, пытаясь сохранить ритм шагов. На втором этаже меня снова ждал длинный коридор. Я двинулась по нему, не переставая повторять свой зов — и вдруг раздался скрип. Уже не из-под моих кроссовок.

Я замерла на полушаге, но скрип не повторился. Медленно подшагнула, чтобы встать на обе ноги, и плавно повела свечой влево и вправо. В соседних проемах все еще не было ни души — ни телесной, ни бестелесной. Я всматривалась, почти не моргая, но даже привыкшими к полутьме глазами не заметила никакого движения.

Глубоко вздохнув, собралась продолжить путь, как вдруг за спиной услышала дыхание. Рефлекторно развернувшись, наткнулась на вполне живой взгляд.

— Ты что тут делаешь?! — приглушенно спросила я. Чужое присутствие сильно сбивало с нужного настроя. Ходить со свечой и заунывно говорить под чьим-то надзором в тысячу раз сложнее, усвоила еще в детстве.

— Пришел ритуал упокоения проводить. Домашнее задание.

Несмотря на абсурдность ситуации — некромант испортил охоту экзорцисту! — его голос звучал вполне спокойно. В темноте я разглядела только высокий рост и длинные пряди на плечах. Но стоило ему бесшумно шагнуть ко мне, свет от свечи попал и на лицо.

В полутьме парень смотрелся не то что по меркам живых, даже по некромантским меркам жутковато. Волосы оказались то ли белыми, то ли седыми; лицо на фоне темной одежды и шапки выделялось светлым пятном. Нижние веки под слегка суженными глазами покраснели, как будто он не спал уже которую ночь. Общее впечатление «замогильности» усиливал пирсинг на лице. Все еще ощущая досаду, что меня прервали, не смогла удержаться и пересчитала серьги: две круглых по бокам переносицы, одна в правом крыле носа и прямо под ней — небольшое кольцо у края нижней губы. Все черного цвета.

— Иди кого-нибудь другого упокой! — заявила все еще тихо, но не менее рассерженно. — Я тут уже полчаса брожу, не порть мне призыв!

— А зачем ты шепотом говоришь? Нежить и так знает, что мы здесь. Просто прячется.

В ответ закатила глаза. Из-за наших соседей — да и не только из-за них — я давно знала: некроманты постоянно выпендриваются. Могла бы пуститься в объяснения, что мне нужно именно поговорить с воплощением и заставить его рассказать правду. А для этого мало простой пентаграммы или доски.

Но объяснять не стала — без толку.

— Уйти не смогу. Мне нужен злобный дух для упокоения. А миссис Мадлен я знал. Если даже она не превратилась в него, придется идти в психбольницу. Или в тюрьму.

«Ладно. Раз зов сорвался, можно попробовать более жесткий вариант. Правда, это грозит еще одним мороком… Но выбора нет», — подумала я. Меня не волновало, насколько мерзкой при жизни была старушка Мадлен. Для экзорцистов духи не делятся по таким категориям.

Снова повернулась и осторожно продолжила путь по коридору. Услышала, как парень двинулся следом.

— Мы можем друг другу помочь, — предложил он. — Какая у тебя специализация? Оккультная?

— Экзорцизм, — сухо ответила я. Его вопросы не давали вспомнить слова для принудительного призыва.

И без его подсказок знала, что миссис Мадлен могла быть с физической оболочкой. Даже если план с зовом сорвался, не хотела ее лишний раз провоцировать.

— …Неожиданно, — в голосе некроманта проскользнуло удивление. Спустя пару шагов он спросил: — Почему призыв? Вы же…

— Ты дашь мне подумать или нет?! — обернувшись, прошипела я. Только собралась добавить, чтобы он все же сваливал и плевать на его задание, как совсем рядом раздался надрывный крик.

Мы одновременно обернулись.

В конце коридора над полом парил воплощенный темный силуэт женщины. Тело выглядело иссохшим даже за длинным изорванным платьем, и казалось, она едва вылезла из могилы.

Покойница уверенно поплыла в нашу сторону. Ее рот открылся неестественно широко, будто челюсть отвалилась от черепа и повисла отдельно.

— Отлично, — вздохнула я.

Если до этого еще оставались надежды на завершение призыва, теперь они улетучились. Судя по тому, что мисс Мадлен воплотилась, она была не духом, а растревоженным призраком. Но с ними можно разговаривать, только когда воплощение в нейтральном состоянии.

— Сможешь ее упокоить? — поинтересовался некромант.

— Ты же сам хотел, — с усталым вздохом напомнила ему.

— Передумал. Слабовата для злобного.

Призрак тем временем добрался до середины коридора. В порыве он занес костлявую руку вверх, сжимая в ладони ножницы. Я недоверчиво скривила рот. Если ЭТО недостаточно злобное воплощение, парню действительно стоит к психам сходить.

— Поторопись. Не хочу, чтобы она мне лицо поцарапала.

— Ты же и так страшный как смерть! — выпалила я. Его послушать, он тут единственный, кому могут что-то расцарапать.

— Спасибо за комплимент, — абсолютно серьезно ответил некромант.

«Ах да, им же Смерть при встрече показывает идеальное лицо. Надо было что-то пообиднее сказать», — подумала без тени иронии. Некроманты во время обряда инициации ведут диалог со Смертью: она появляется перед ними в самом красивом воплощении, своем для каждого.

Не стала зацикливаться на этих мыслях — нужно было проводить изгнание. Внутри все задрожало от волнения, но я не хотела его показывать, тем более некроманту. С мнимой уверенностью шагнула вперед, вскинула свободную руку, направив ладонь на призрака, и начала громко зачитывать формулу.

Для изгнания обычно используют всего два абзаца, по три предложения. Но самое важное не слова (хотя без них ничего не выйдет), а энергия моего дара, которую я направляла через руку. Это сочетание должно разрушить оболочку воплощения и отправить душу в «изнанку», где ей и положено находиться.

Когда оставалось договорить последнюю фразу, а призрак уже нависал всего в двух шагах, я сбилась с ритма и прервалась — забыла конец формулы. Сразу перед глазами высветились папины слова: «Прерванное изгнание хуже непроведенного изгнания». Внутри вспыхнула паника, прокатившаяся жаркой волной. И тут, нарушив молчание, некромант произнес недостающее: «Audi et pare». Не раздумывая, повторила за ним.

Призрак развоплотился, превратившись в пыль, медленно оседающую в воздухе. Опустив руку, ошеломленно смотрела на остатки того, что секунду назад хотело нас убить. Затем стремительно повернулась к некроманту:

— Ты знаешь формулы экзорцистов?!

— Догадался, — спокойно ответил он. Будто мы сейчас не изгоняли призрака, а решали школьную задачу по математике. — Стандартная логика: обозначить предмет, обозначить действие, обозначить приказ, чтобы предмет совершил действие. Сейчас было достаточно «услышь и подчиняйся».

В ответ промолчала. Не хотелось признаваться, что я не настолько «обученный» экзорцист и не слишком хорошо составляю формулы. В школе латынь не преподавали даже факультативом, а учиться самой не хватало усидчивости. Поэтому новые формулы запоминались со скрипом.

Снова взглянула туда, где исчез призрак. На меня вдруг навалилась усталость от эмоций и ритуала. «А ведь именно благодаря подсказке некроманта все получилось. Даже без единой царапины», — промелькнули неутешительные мысли. Из глубины невовремя выплыл тот самый ритуал — главная причина, почему я пришла «ловить» миссис Мадлен. Поспешно отогнала их: расстройства от почти сорванного изгнания было и так достаточно.

— Пойдем отсюда, — низкий голос некроманта прервал молчание, заставив меня встряхнуться.

— Угу.

По лестнице мы спустились почти шаг в шаг, я смотрела в основном под ноги. Некромант молчал, и за это была даже благодарна. Разочарование, что снова не удалось завершить начатое, никак не отпускало.

Как только наконец вышли на улицу и продрались сквозь заросли вокруг дома, ровную дорогу из асфальта встретила с облегчением. Бросив через плечо отрывистое «Ну пока», не дожидаясь ответа поспешила в сторону города. Хотелось поскорее уйти отсюда и больше не видеть ни призраков, ни некромантов.

## Глава 2. Все кошки серые

> Морок — общее название прилипшей к человеку потусторонней энергии. Остается после проведения ритуала с насильственным призывом. Возможные симптомы: ночные кошмары, потеря сознания, галлюцинации.

> Магический путеводитель. Экзорцизм

Я открыла глаза. По комнате блуждали тени, оставшиеся после увиденного кошмара. В нем меня преследовали огромные насекомые, настигали и больно жалили. И как ни старалась, спастись от них не могла.

Свесив ноги с кровати на мягкий коврик, протерла лицо рукой, вспоминая формулу. Стоило пробормотать ее скороговоркой, как тени отступили, а лоб и виски сдавила тяжесть. Волевым усилием отогнала назойливый вопрос, сколько таких снов было за ночь. Самые яркие помнились урывками, остальные ускользали. Но я и не пыталась вспоминать: за годы видела похожие сны сотни раз и знала их слишком хорошо.

Бросила взгляд на тумбочку с электронными часами и поняла, что до выхода еще целый час. Будильник давно отключила, из-за кошмаров все равно просыпалась раньше. Достала белье, привычную длинную юбку — сегодня бордовую — и наугад выхватила свитер из крупных бело-рыжих квадратов. В ванную ушла вместе с вещами, чтобы потом сразу переодеться.

После утренней рутины перед широким зеркалом в комнате слегка провела помадой по своим тонким губам и подкрасила глаза. Дольше всего провозилась с волосами: тщательно расчесала свои густые красные пряди, но укладывать не стала — оставила свободно лежать на спине. Обнаружив, что у корней проступает родной медный цвет, мысленно сделала пометку заняться ими на выходных.

— Анемона Аддамсон!

Зов настиг меня в коридоре за завязыванием шнурков на кроссовках. Испугавшись беды, которую обычно предвещал оклик полным именем, сразу вернулась на кухню. Небрежно прислонившись к шкафчикам, мама как раз отрезала концы бечевки над крупным бумажным свертком.

— Вот, зайди к бабушке после школы и отдай, — она протянула его мне с улыбкой.

— Мам, зачем ты так пугаешь?! Могла просто сказать, чтобы подошла и взяла! — нарочито возмутилась я.

— Так просто ты не подошла бы и не взяла, — беззлобно возразила мама. Она легко чмокнула меня в темечко и с внимательным взглядом сказала: — Все, беги. Не опаздывай.

Сверток занял все свободное место в рюкзаке, и пришлось повозиться, чтобы застегнуть молнию. Затем накинула лямку на плечо и наконец вышла, с силой хлопнув дверью.

Улица встретила настоящим осенним воздухом. Кроме прохлады и уроков пока ничего не напоминало об окончании лета, лишь у немногих деревьев в листве проглядывали желтые оттенки. Дожди еще не начались, и подошвы кроссовок шаркали по сухому асфальту.

На середине пути неожиданно задул ветер, подняв пыль в воздух. Края юбки хлопали по ногам, и я не знала, за что хвататься — за нее или за волосы, которые лезли в лицо и рот. После недолгих мучений сняла с запястья резинку и стянула самые капризные пряди на затылке. Дальше уже спокойно шла, оттягивая юбку на манер средневековых леди.

Все годы обучения у меня прошли в обычной школе. «Обычная» означала «никакого отношения к магическим специализациям», вроде экзорцизма. Мне не понравилось быть среди одаренных, которые считали себя первым сортом только из-за способностей. А еще я всегда считала, что такое поведение напоминает инквизицию, только перерожденную: вместо ведьм и колдунов у них в изгоев превратились люди без дара.

Затолкав сверток в школьный шкафчик, чтобы не мешал, отправилась на уроки. После каникул здесь ничего не изменилось, даже наклейки с дверец никто не содрал. Учителя еще сильнее пугали выпускными экзаменами, но в остальном учеба вызывала привычную скуку. Ее удавалось разбавлять перекидыванием записок с Мэри-Энн — моей лучшей подругой еще с восьмого класса, когда она только пришла к нам в школу. В основном мы обсуждали предстоящие соревнования по баскетболу. Мэри-Энн предвкушала, как круто будет выглядеть Гарри Дотс, главный красавчик класса. А мне всегда больше нравился его друг Крис из параллели. Кроме успехов в баскетболе он обалденно объяснял темы по биологии.

После уроков мы вдвоем отправились на занятия по вокалу, там уже началась подготовка к ежегодному зимнему концерту. В очередной раз все пытались уговорить спеть что-то поновее, вроде рок-оперы «Моцарт», но учителя как всегда выбрали песню из «Кошек». Нас заставили репетировать полтора часа напролет, прежде чем сжалились и отпустили.

Иными словами, день прошел как обычно.

Отказавшись от перекуса в кафе, наскоро попрощалась с подругой и поспешила к бабушке. От школы к ее дому неблизкий путь, если идти вдоль большой дороги, но я знала короткие тропинки между домами и заборами, где можно было спрятаться от ветра. И когда подошла к низкой калитке, ведущей на бабушкин задний двор, даже не успела продрогнуть.

— Пора бы одеваться теплее. Осень обещает быть холодной, — пожурила меня бабушка вместо приветствия.

— Я подумаю над этим, — ответила ей, состроив напоказ серьезное лицо. — Смотри, что принесла.

Получив в руки сверток, бабушка удалилась на кухню. Оттуда мгновенно донеслось, как задвигались ящики и зашуршала бумага. Я быстро скинула кроссовки с ног, не развязывая шнурки, оставила рюкзак у прохода и прошла следом.

Дом бабушки очень старый, хотя изнутри нельзя сказать, что он построен больше ста лет назад. Во всех комнатах недавно сделали свежий ремонт в стиле лофт — выяснила это, когда помогала маме подбирать цвета и обстановку.

Нетронутой оставили только кухню. С поблекшим лимонным лаком на старых фасадах и мелкими коричневыми трещинами, словно прожилками, она отдавала деревенским духом и тайным колдовством.

Но я и без этого давно подозревала, что бабушка из экзорциста с возрастом постепенно превратилась в ведьму.

— Ты пришла очень вовремя, — сказала она, кивнув на сверток, который оставила развернутым на столе. Ненадолго заглянув внутрь, увидела там книгу, пару плоских баночек с кремом и какую-то мазь. Ничего из этого не вызвало у меня интерес, и я отошла к шкафчикам. — Сегодня хотела позвонить Амелии и попросить достать еще.

— Книгу или мазь? — уточнила я, открывая верхнюю дверцу.

Оттуда взяла свою кружку с крупно отпечатанными красными цветами анемоны и, отставив ее в сторону, стала перебирать банки на стойке под шкафами, надеясь найти остатки чая с гибискусом.

— Книгу, конечно. Мазь с кремом у меня еще есть. Но тоже не будут лишними, — отмахнулась бабушка.

Пока я крутилась у шкафчиков, из-за спины слышала, как она освобождает стол. Потом, видимо, заметила мои метания и подсказала:

— Твой любимый кровавый чай уже в чайнике.

— Ты же не знала, что я приду. Или ты все-таки ведьма?.. — произнесла с изумлением. Поднятую банку тут же поставила на место и прошла за чайником в дальний угол кухни.

— Какая еще ведьма, не говори ерунду. Увидела из окна, как ты идешь к калитке, еще и в легкой одежде. И сразу поставила.

— Ну-ну…

Стоило ярко-красной заварке заполнить дно моей кружки, посмотрела на бабушку с немым вопросом. Та отрицательно покачала головой, и я отнесла чайник обратно.

После чая меня накормили, несмотря на мои уговоры оставить еды для себя — их просто не стали слушать. Пока ела, рассказывала о школе, о нашей постановке, как мы проводим время после уроков с Мэри-Энн. Бабушка часто помогала мне советами, поэтому не боялась с ней говорить о своих делах. Ни о каких.

— Как продвигаются твои поиски? — наконец задала она самый болезненный вопрос. Передо мной вновь очутилась моя кружка с новой порцией чая.

Прежде чем ответить, медленно вздохнула и сделала глоток для решимости, будто туда налили алкоголь.

— Никак, — коротко сказала я. Отчасти надеялась, что на этом расспросы закончатся: не хотелось говорить о бесполезной попытке призыва и едва не испорченном изгнании.

Но от меня, разумеется, не отстали.

— Поясни, — потребовала бабушка.

— Да нечего тут объяснять, — опустив глаза на кружку, принялась водить указательным пальцем по ее краям. — В очередной раз пыталась поговорить с воплощением. Но меня прервали, поэтому не получилось.

Сделала еще один глоток, чтобы спрятаться — на случай, если дальше последуют упреки. Бабушка всегда очень серьезно относилась к нашему дару и ремеслу экзорцизма, отчитывала за каждую ошибку и часто заставляла переделывать. Но в этот раз она почему-то промолчала.

Снова вздохнув, я заговорила, обращаясь к кружке:

— Мне кажется, что хожу по кругу. Делаю все время одно и то же, и ничего не происходит. Не знаю, как из этого выбраться. И… нужно ли выбираться.

— Не сдавайся, — твердо сказала бабушка. Протянула руку через стол, взяла мою ладонь в свою и ободряюще сжала. Я подняла на нее глаза и слегка улыбнулась. — В темноте все кошки серые. Тебе будет казаться, что ты делаешь одинаковые ритуалы, но каждый твой призыв не похож на предыдущий. Ты учишься, начинаешь замечать больше. Однажды решение придет, каким бы оно ни было.

— Это означает, что для меня они «в тени» и не дают их получше разглядеть? — с грустной улыбкой спросила я. Бабушка лишь посмотрела с сочувствием и, напоследок крепче сжав мою руку, отпустила.

Мы немного помолчали. Потом я спросила:

— Неужели нет другого способа что-то выяснить? Только призывать и спрашивать призраков?

— Я такого не знаю, — покачала головой бабушка. — Экзорцисты постоянно сталкиваются с ограничениями. Мы не можем перейти границу, но можем посмотреть глазами тех, кто по ту сторону. Нужно только отыскать душу, которая послужит твоей цели. Не оставляй попыток узнать о Ви. Я верю, рано или поздно у тебя получится.

— Я постараюсь, — прошептала в ответ, сглатывая подступивший ком. — Очень постараюсь.

Посидев у бабушки еще немного, пока делала домашние задания, все же засобиралась домой. Обратно решила пойти более длинным путем, не срезая между домами. Заодно подумать, что делать дальше.

«Может, стоит опять воспользоваться доской? — неторопливо размышляла, пока ноги сами вывели меня через маленькие улицы к широкой дороге. — И просто посмотреть, кто откликнется? Но тогда нужна формула, на которую побольше придет…»

Погрузившись в детали целиком, неосознанно ускорила шаг, толком не осознавая, как перехожу дорогу и огибаю людей. Мир стремительно несся мимо меня, но я его как будто в упор не видела.

Когда осталось всего полпути до моего квартала, вдруг почувствовала спиной чей-то взгляд и обернулась.

Недалеко от меня стоял некромант из дома покойной миссис Мадлен. При свете дня он больше не походил на нежить, хоть и был в том же мрачном образе с черными джинсами, курткой и пирсингом.

— Что? — с вызовом поинтересовалась у него. В нашем небольшом городе люди из ближайших домов рано или поздно примелькаются, и я была уверена: он точно живет не здесь.

— У тебя следы светятся.

— И?

— На тебе висит морок.

— И что?

— Могу снять, если хочешь.

— Спасибо, обойдусь, — на автомате ответила я.

А потом задумалась.

Экзорцисты не умеют снимать мороки, мы можем лишь облегчить «побочные эффекты». А вот для некромантов это как пыль с полок стереть, только вместо пыли они «стирают» налипшую энергию от призраков.

— Ну смотри, — парень развернулся с намерением уйти, но соблазн избавиться от кошмаров пересилил во мне гордость.

Поначалу я не могла уснуть без зелья, а если получалось, из-за частых пробуждений ночь походила на бессонную. Со временем привыкла пользоваться только парой формул, которые помогали спокойно спать иногда по несколько дней. Но насовсем от кошмаров не избавляли.

— Подожди! — окликнула некроманта.

Он остановился на середине шага, вполоборота ко мне.

— Как ты будешь его снимать?

— Нужно что-то с твоей ДНК: кровь, волосы, слюна. Хватит немного. И провести простую манипуляцию с энергией.

— И все?

— Да.

— Ладно.

Медленно направилась к нему, прямо на ходу поочередно выдергивая волосы. Когда набралось на небольшую прядь, скрутила их между ладонями и сложила в кольцо — стандартная форма для большинства ритуалов с волосами, экзорцисты тоже иногда ею пользуются.

— Очень продуманно, — отметил некромант, осторожно разместив мою прядь на левой ладони. Она немного распуталась, но форму кольца сохранила.

С интересом наблюдала, как он сложил свободную руку в небольшую щепоть, провел над ладонью по часовой стрелке, а затем, достигнув половины оборота, снизу-вверх. И в верхней точке резко раскрыл ладонь.

Волосы вспыхнули фиолетовым поверх красного и сгорели. Повинуясь странному чувству, обернулась: на дороге от моих ног обозначились следы, будто я прошла там только что, заранее наступив в краску. Они быстро «добежали» до поворота и постепенно исчезли.

— Спасибо, — растерянно поблагодарила, снова повернувшись к некроманту. Внутри не ощущалось никаких изменений, но отчего-то не сомневалась: он сделал все правильно.

В ответ парень коротко кивнул, а затем вдруг представился:

— Я Джей.

— Мона, — ответила тем же тоном. Называться полным именем обычно избегала, чтобы не отвечать на вопросы.

— Сколько на тебе было мороков? — поинтересовался Джей. — Почувствовал сильный концентрат, когда снимал.

— Девять, — спокойно ответила я. Увидев небольшое удивление на его лице, вздохнула: — Это долгая история.

— Я бы послушал, — неожиданно сказал Джей.

— Э-э-эм… хорошо? — неуверенно проговорила, одновременно продумывая варианты, где лучше это сделать. Не рассказывать же ему все, стоя посреди улицы. — Здесь кафе недалеко, может, пойдем туда?

— Идем, — легко согласился Джей.

Мы вместе перешли дорогу и двинулись к северной стороне города.

## Глава 3. Без тебя

> Ритуал призыва проводится при помощи магического дара экзорцизма и двух базовых компонентов: формулы и (чаще всего) пентаграммы. В отличие от некромантов, которым дар помогает формировать нужные структуры, экзорцисты вынуждены их строить самостоятельно.

> В давние времена для подобных ритуалов могли использовать дополнительные предметы — например, черепа или свечи. Предполагалось, что они усиливали воздействие на призываемого, однако наличие влияния этих атрибутов до сих пор не доказано.

> После введения системы формул предметы ушли из практики за ненадобностью.

> Магический путеводитель. Экзорцизм

— Мона! Джей! Рада вас видеть!

Тепло вместе с терпким сладким запахом обступили меня сразу, стоило открыть дверь. Несмотря на духоту, внутри было намного приятнее, чем на улице со свободно гуляющим ветром. Хотя похожих кафе десятки в соседних городах, это мне все равно нравилось. Потертые стены с фотографиями и постерами, сильно помятые красные диваны у окон, круглые столики и барная стойка возле кухни — здесь я была как дома.

Мы сели по разные стороны за стол с диванами. Посетителей оказалось немного, и я облегченно выдохнула: не хотелось, чтобы мои секреты слушали все подряд. Пока украдкой рассматривала людей за столиками и прислушивалась к гулу разговоров, к нам подошла радостная официантка Синди в привычном красном фартуке поверх джинсов. Она работает тут много лет, иногда мы с ней болтаем, если заказов нет.

— Вам обоим как обычно? — поинтересовалась Синди с дружелюбном улыбкой, переводя взгляд с меня на Джея.

— Да, — ответили мы в один голос и тут же посмотрели друг на друга.

— Так и думала, — еще шире улыбнулась Синди, сунула потрепанный блокнот в карман фартука и поспешила на кухню.

Решительно повернулась к Джею и сцепила ладони на столе.

— Не видела тебя тут раньше.

— Я тебя тоже.

— Ты ведь учишься в Академии?

— Да.

— У вас же рядом есть кафе.

— Ходил туда раньше. Здесь вкуснее.

— Значит, когда я на тебя наткнулась, ты уже шел сюда?

— Да.

— Ясно.

Выдохнула и бросила взгляд в окно, не зная, как продолжить разговор. Отсюда просматривалась вся дорога вдоль улицы. Изнутри казалось, ветер уже стих, но колышущаяся трава выдавала, что он такой же сильный как утром. Обратила внимание на вечернее посиневшее небо и подумала, что надо написать родителям. Но при Джее почему-то не хотелось этого делать.

Через дорогу пробежала бродячая кошка с темным окрасом. Проводила ее взглядом, пока та не исчезла где-то в кустах у дома напротив. «Или она серая, как сказала бабушка?» — подумала я, вспоминая ее сегодняшние слова.

— А ты где учишься? Тоже в Эверстоуне? — поинтересовался Джей без особого интереса. В магическую школу шли все одаренные в городе. Почти все.

— Старшая Школа Истбрук, — ответила я. И добавила: — Последний класс.

— Истбрук? — переспросил Джей с выражением «ты серьезно?». Я слегка улыбнулась: одаренные всегда так реагировали. — Это же обычная школа. Почему туда?

— Мне не нравится общество одаренных. Они много о себе думают.

— Редко видел таких, — спокойно возразил Джей.

— Неужели? — с намеком на него самого спросила я. Но он не уловил иронию и просто пожал плечами.

А я продолжила:

— В школе о моем даре почти никто не знает. Так мне спокойнее живется.

Теперь Джей посмотрел пристально и серьезно. Под его взглядом почувствовала себя редким экспонатом в музее. Затягивающееся молчание вынудило спросить:

— Что?

— Все больше удивляюсь.

В ответ лишь усмехнулась и тоже пожала плечами. Нашел чему удивляться.

К нам снова подошла Синди, и мы переключились на то, что она принесла. Напротив меня поставили какао с плавающими кусочками зефира, но моим вниманием завладел огромный молочный коктейль, который Синди с осторожностью выставила перед Джеем. Из него торчало столько всего, что взгляд постоянно метался: от печенья к разноцветным конфетам, от завитков крема к белому шоколаду. И снова по кругу.

Джей потянулся ложкой к этой жуткой для меня порции сахара, но, заметив, что смотрю на него, пояснил:

— После практики очень хочется сладкого. Двадцать ритуалов и еще отработка формул, энергии не остается.

От такого искреннего и внезапного признания я рассмеялась. Из-за его коротких фраз не верилось, что он открывает рот не только в случае крайней необходимости.

Но тут пришла мысль, которая заставила нахмуриться.

— Если у тебя не осталось сил, как ты снял морок?

— Простым развеиванием, — сказал Джей таким тоном, будто это должен знать каждый. Но, увидев, что я не поняла, с неохотой добавил: — Для него не нужна энергия Смерти. И свою тоже не тратил. Использовал привязку и вытянул из тебя.

От неожиданности я опешила. Хотела разозлиться на Джея — он взял мою энергию без спроса! — но потом передумала. Сама прекрасно знала: через материал с ДНК часто тянут энергию. Логично, что он так и сделал, раз ему не хватало. «Дура. Могла бы и сама вспомнить!», — мысленно отругала себя.

Тем временем Джей начал объедать верхушку своего десерта.

— Ты много у меня взял? — спросила с нажимом, но больше для вида. Хоть я и не одобряла его способ, все равно не жалела, что доверилась. В конце концов, он ведь сделал, как обещал.

— Зависит от того, сколько у тебя было, — Джей пожал плечом, отправляя в рот очередную ложку крема. — Ты что-то почувствовала?

— Нет. Совсем ничего.

— Значит, немного. Иначе бы заметила. Я не собирался тебе вредить, — тут же сказал он, заметив мой взгляд. — Истощение легко распознать, когда работаешь с чужой энергией. И думал, ты знаешь, что такое развеивание.

— …Только в общих чертах, — решилась признаться. Джей и так уже все понял. — Больше думала о том, что ты наконец избавишь меня от кошмаров.

Смущенно улыбнулась и сделала глоток. В этот раз какао оказалось очень сладким, от неожиданности чуть отдернула руку с чашкой.

— При таком количестве мороков должны быть не только кошмары. После пяти обычно появляются галлюцинации и промежуточные воплощения прилипшей энергии, — заметил Джей. Мне показалось, он это процитировал по памяти. — Тебе ничего не мерещилось?

Сразу вспомнилось, с каким ужасом порой просыпалась. И что даже сегодня утром видела в комнате остатки кошмара с насекомыми.

— Иногда после пробуждения было… Как бы объяснить… Что-то похожее на сонный паралич, — наконец смогла подобрать нужный образ для тех теней.

— Нет. Не то. Должны мерещиться именно силуэты. Как призраки, если так понятнее.

— Видимо, такое не распространяется на экзорцистов, — я пожала плечами. — На бабушке как-то «повисло» двенадцать мороков после изгнания всего потревоженного рода. Кроме кошмаров ничего не было.

— Интересно, — проговорил Джей, отправляя в рот мармелад с края своего коктейля.

Неожиданно я поняла, что он предложил помощь совсем не из-за сочувствия. Просто заметил некое отклонение, которое знал, как исправить. И исправил.

От этой мысли внутри неприятно кольнуло.

— Ты тоже целое захоронение упокоила?

— Нет, — про себя заметила, что он снова сказал «упокоила» вместо «изгнала». Как тогда в доме. «Интересно, это некромантский снобизм или просто привычка?» — мелькнуло в голове.

— Значит, насильственный призыв.

— …Да, — вынужденно подтвердила я. — Дело в этом.

Вдруг отчетливо осознала: вот и пришло время для моего рассказа. Попыталась было заговорить, но слова подобрать не получалось, волнение не давало сосредоточиться.

— И ты насильно выдернула девять? Зачем? — теперь в его голосе явно звучало любопытство.

— А тебе правда интересно? Или ты просто ищешь тему для доклада? — не сдержалась я. Его вопросы начинали нервировать.

Совесть немедленно напомнила, что сама согласилась поговорить, но… Такой «научный» тон никак не помогал сейчас, когда я собиралась ему выдать свой самый большой секрет.

— Правда интересно, — спокойно ответил Джей. — Хотел спросить еще в прошлый раз. Удивился, что ты этим занимаешься. В Академии такому сразу учат некромантов, оккультистов и медиумов, но не экзорцистов.

Теперь настала моя очередь удивляться. Бабушка с папой мне всегда говорили, что призыв и изгнание — основа основ экзорцизма, сравнивая их с умениями читать и писать.

— Но если не хочешь, не рассказывай, — пожал плечом Джей и снова принялся за десерт.

— Хочу, — немедленно возразила, прогоняя из головы мысли о странностях программы Академии. Меня давно тянуло поговорить с кем-нибудь еще, но слушателей не находилось. А бабушка только и повторяла, чтобы я старалась дальше.

«Джей ведь некромант, и в хороших отношениях со Смертью. Может, он что-то посоветует?» — пришла ободряющая мысль.

— Просто для меня ритуалы… более личное, чем обучение новым трюкам, — нашла в себе силы объяснить. — На самом деле я…

Пришлось замолчать: все внутри сопротивлялось, не давая сказать самое главное. Тело напряглось в предчувствии, что придется оторвать от себя эту часть.

— Я хочу спросить у них про сестру.

***

Четыре года назад

— Ви, подвинь свечу левее. Она должна стоять на вершине угла.

— Разве?.. — растерянно спросила Ви и снова принялась сверять пентаграмму из книги с нашим рисунком на полу. — Да, Ани, ты права! Сейчас подвину!

Я подбадривающе улыбнулась и тщательно осмотрела пол.

Сегодня мы собирались вызывать принцессу.

Ви просто помешалась на образах из книжек, которые ей подсовывала мама, могла часами разглядывать картинки с платьями двухсотлетней давности, вглядываясь в фасоны и драгоценности. Обычно мы делили игры между собой, но в этом отличались: как только у меня проявились способности, папа начал давать книги по теории экзорцизма, и я зачитывалась ими перед сном. У Ви тоже проявился дар, но слабее, поэтому она не стала его развивать и переключилась на более «девчачьи» занятия.

Когда описания из книг надоели, сестра захотела лично пообщаться с кем-то из принцесс. Она без конца приставала ко мне с просьбами помочь, а на мои советы «взять доску и самой с ними поговорить», скулила, что не умеет. И что намного интереснее призвать настоящего духа вместо общения через буквы и указатель.

Этот довод уже не могла оспорить: доска мне тоже быстро надоела. Тогда я как раз начала изучать ритуалы, и хотела попробовать более сложные вещи. А Ви уговаривала меня так долго и так сильно, что в конце концов я сдалась.

— Давай начнем, — не выдержала, увидев, как она опять поправляет свечи и едва не опрокидывает их краем домашнего платья.

Ви кивнула, отрываясь от своего занятия. По очереди сели в центр среди геометрических фигур и символов, которые выводили целый час. Пока готовили формулу, вплели все, что только смогли придумать: имя человека, запрет нападения на призывающего, приказ подчинения — исписали целый тетрадный лист, стараясь закрыть все возможные лазейки. Я выучила текст заранее и не сомневалась, что ритуал пройдет гладко.

Мы взялись за руки. Ладошки Ви немного вспотели от волнения, я же сохраняла спокойствие удава. Слегка сжала ее пальцы, чтобы приободрить, и ощутила ответное слабое пожатие.

— По моей команде вместе читаем формулу, — сказала я, включив интонации «старшей сестры». Ви с готовностью кивнула. — Если собьешься, просто начни с той части, откуда вспомнишь.

— А разве так можно? В книге написано, надо читать без пропусков… — с сомнением проговорила Ви.

— Не переживай. Я точно не буду прерываться, — успокоила ее и уверенно улыбнулась. Ви отзеркалила мою улыбку: она всегда полностью полагалась на мои слова.

— Давай начнем! Очень хочу ее увидеть!

Первые два предложения мы произнесли еще стройным хором. Ближе к середине Ви начала забывать слова и сбиваться с темпа. Я этого ожидала: ей всегда с трудом удавалось сосредоточиться.

Свечи одна за другой стали гаснуть, наполнив комнату запахом дыма. Дверная ручка скрипнула. С моей полки рухнула пара книг. Слова формулы у меня шли сами собой, как будто ничего странного не происходило. Ви замолчала совсем и только испуганно следила глазами. Не стала предупреждать ее, что во время призыва случаются самые непредсказуемые вещи. Иначе она наделала бы ошибок еще на пентаграмме.

На последнем предложении над нами появилась бесформенная дымка со слабым голубоватым свечением. Своим даром почувствовала, как с появлением потустороннего пространство изменилось, стало менее «плотным». Мы подняли головы, но даже это не заставило меня прерваться.

Как только озвучила последнюю часть, — упрощенный приказ «услышь и повинуйся» — от усталости тяжело выдохнула. Затем тихо сказала:

— Уйдем из круга. Аккуратнее, ничего не задень и не сотри.

Старалась говорить как можно серьезнее, но Ви словно меня не слышала.

— Ани, у нас получилось! Получилось! — с восторгом восклицала она, осторожно выбираясь за пределы меловой линии.

Внимательно проследила за ней, пока не удостоверилась, что круг остался невредим, и тогда вышла сама.

— Ты нас слышишь? — поинтересовалась у свечения, которое продолжало парить там же, где возникло.

— Да… — донесся слабый голос, прозвучавший словно на полувыдохе.

Переглянулась с Ви, та восторженно закивала, подталкивая продолжить. Снова тяжело вздохнула: «Призыв нужен ей, а отдуваюсь я».

— Назови себя, — потребовала у дымки.

— София Доротея…

— Это она! Ани, это она! — от избытка чувств Ви захлопала в ладоши.

Вдруг свечение ожило и медленно поплыло к нам. Ви с интересом наблюдала за ним, я же насторожилась — в книге не давали указаний, должен ли дух всегда оставаться на одном месте. Еще раз окинув взглядом пентаграмму, не заметила в ней никаких повреждений. «Если он не выходит за пределы, значит, ничего плохого не произойдет», — успокоила себя.

Тем временем свечение замерло у края, где стояли мы с Ви.

— Спрашивай, — сказала ей, указав на духа. — Ты же хотела поговорить. Призыв долго не удержится. Отвечай на вопросы Ви и говори правду, — обратилась к духу.

— Да, точно! — она ненадолго задумалась, а затем решительно взглянула на духа: — София, скажи, а как ты обычно…

Из свечения вырвалась черная костлявая рука, схватила Ви за запястье и потянула на себя. Сестра испуганно завизжала, упираясь ногами в пол. От неожиданности мои глаза широко раскрылись. Кое-как справившись с шоком, я вцепилась в Ви самой сильной хваткой, на которую только была способна. Но сразу поняла, что силы неравны, и еще немного, нас утащит… Не знала, куда и кто, но не сомневалась: происходило что-то нехорошее.

И хуже всего, что я это не предусмотрела.

— Ани! Мне больно! — плакала где-то над ухом Ви.

Ее крик заставлял меня прижиматься к ней еще сильнее. Хотелось тоже зарыдать от бессилия и злости, но все, что я сейчас могла — не позволить… этому окончательно увлечь нас за собой.

Вдруг в голове щелкнуло: «Я завершу призыв. Тогда оно исчезнет».

Пришлось собрать остатки решимости и начать проговаривать формулу. Свечение заколыхалось и постепенно стало растворяться. Увидев, что у меня получается, повысила голос, пытаясь перекричать визг сестры.

Спустя некоторое время поняла, что говорю не одна: откуда-то издалека отец повторял слова вместе со мной. Он придал мне уверенности, и формула зазвучала более стройно.

К концу ритуала свечение стало совсем прозрачным, вот только рука так и не исчезла. Я чувствовала, что ее пальцы ослабли, но, как бы ни старалась, мне не хватало сил освободить Ви. Отец подбежал к нам и тоже пытался вытащить ее, но и у него не выходило.

Когда оставалось произнести последние три слова, из свечения вылезла другая рука — такая же черная, как и та, что сжимала Ви, — и с силой толкнула меня. Я свалилась на папу, он отвлекся и ослабил хватку. А руки этим воспользовались.

Ви исчезла в прозрачном свечении, которое поглотило заодно и ее крик.

***

После того, как я договорила, Джей молча смотрел на меня целую минуту. Вымотанная длинным монологом, в несколько глотков выпила половину кружки. Какао давно остыло, а зефир превратился в липкую кашу.

Эту историю мне приходилось рассказывать много раз: родителям, бабушке, потом психотерапевту. Раньше всегда впадала в истерику, сейчас же глаза были сухими, и я говорила спокойно.

И все равно, стоило об этом вспомнить, каждый раз стоял ком в горле.

Вместе с переживаниями во мне неожиданно проснулось любопытство. Джей был первым посторонним человеком (психотерапевта я не считала), который услышал эту историю целиком. Даже Мэри-Энн, моя самая близкая подруга, знала только в общих чертах о том вечере. Стало интересно, как он отреагирует.

— Ты сказала, перед ритуалом вы сели в центр пентаграммы. Почему?

Его вопрос позволил мне расслабиться: говорить о технических деталях было намного проще. Весь ритуал мы разбирали почти по буквам, и я могла объяснить любую деталь, если бы Джей попросил. «Радуюсь безразличию некромантов к живым, кто бы мог подумать», — усмехнулась про себя.

— Все просто. Мы прочли это в книге.

— Что за книга?

— Старый трактат о ритуалах. Там очень… топорные методы. Но под рукой тогда был только он.

Джей немного сощурился и медленно кивнул, отведя глаза.

— Есть еще вопрос, — взгляд снова вернулся ко мне. — Когда продумывали ограничения, вы включили туда тип нежити?

— Нет. Все немного сложнее… — сделала еще глоток, прикидывая, с какой стороны лучше объяснить. — Не знаю, как у вас, но у экзорцистов для призыва есть всего две формулы: общая и именная. На общую формулу может прийти любая сущность, — стала загибать пальцы, — дух, призрак, привидение, экто-сущность. И так далее. Кто угодно. Именная формула нужна только для призыва душ конкретных людей. Никто другой просто не откликнется, ограничение заложено в самой структуре.

— И неизвестная сущность держала твою сестру до части с приказом? — уточнил Джей. Я кивнула. — Это очень странно.

Поразилась его точным вопросам: пока говорила, Джей совсем не подавал вида, что слушает. Казалось, он целиком занят мороженым. «А ведь он правда слушал. Еще и внимательно, раз столько запомнил», — подумала я. От того, что к моим словам отнеслись серьезно, в груди потеплело.

С тех пор, как начала все это, часто спрашивала себя — а не сошла ли я с ума? Стоит ли мне смириться и оставить все как есть? Но Джей, не зная всех тонкостей, тоже посчитал случившееся ненормальным. Это помогло вновь почувствовать, что не зря ищу ответы.

— У тебя есть какое-то объяснение? — спросил Джей, отвлекая меня от мыслей.

— Ну… — протянула я, заправляя волосы за уши. — Про изнанку — это то место, где обитает все умершее…

— Я знаю, что это, — перебил Джей.

— …про нее известно очень мало, — закончила я. Слишком зациклилась на объяснениях и забыла, что Джей тоже одаренный. — Многие считают, это одновременно и пространство, и обратная сторона живого мира...

— Про это тоже слышал.

— …но папа считает, что у изнанки может быть разум. И она иногда поступает по своей воле. Лично я думаю, дело в другом. Не знаю, в курсе ли ты, — сказала с небольшим нажимом, — но среди экзорцистов после определенного возраста запрещено проводить ритуалы вообще. Дар истощается, меньше шансов защититься от призванной сущности. Так же и с теми, у кого слабый или неразвитый дар.

— То есть твою сестру утянули, потому что она не развивала дар? Почему тогда не забрали тебя? Ты тоже только начинала.

Фразы Джея вылетали быстро, как будто он прощупывал историю на прочность. Но по его голосу было ясно, что он не пытается меня задеть, а просто хочет разобраться в деталях.

— Ви младше. А еще на мне держался ритуал вместе с ограничениями. Ее было легче забрать, — пожала плечами я.

Перед глазами всплыло лицо сестры с ее огромными голубыми глазами, ярким белым узором у зрачка и светлыми волосами легкой волной. Мой проглядывающий у корней рыжий цвет достался мне от бабушки, но внешне я пошла в отца, а Ви была маминой копией. И из-за меня она скоро исчезнет даже из памяти.

Снова нахлынула горечь, которую постаралась затолкать поглубже. Сейчас не время и не место.

— Но это не объясняет появление второй…

В рюкзаке у меня завибрировал телефон. Достала его из кармана и взглянула на экран: там высветился номер мамы.

— Мам, я сейчас в кафе, — предупреждая возможные вопросы, сказала сразу.

— Хорошо. Ты сегодня ходила к бабушке?

— Да, сверток тоже отнесла. Она очень обрадовалась.

— Замечательно! Если еще займешься со мной ужином — титул помощница дня твой.

— А можно без меня? — почти застонала от расстройства. «Вот стоило ей позвонить именно сейчас, когда диалог наладился», — подумала с досадой.

— Ни в коем случае! Все, жду тебя, приходи скорее!

— Ладно, — закатив глаза, нажала отбой и убрала телефон обратно в рюкзак. Пришлось объяснить Джею: — Извини, пора идти. Дочерний долг.

— Стой, — он достал из куртки телефон, разблокировал и протянул мне. — Оставишь свои контакты?

— Хорошо…

В заметках записала свой номер с ссылкой на профиль в соцсетях и вернула ему. Затем искренне сказала:

— Спасибо, что выслушал. Это много для меня значит.

— Не за что. Мне было интересно.

— Ладно, эм… Еще увидимся? — подняла раскрытую ладонь на прощание. Джей в ответ только кивнул и тут же ушел в свои мысли.

А я быстро выскользнула из-за стола, закинув рюкзак на плечо, расплатилась у стойки и направилась к выходу.

## Глава 4. Изумрудные глаза

> Ритуал изгнания проводится как с использованием пентаграммы, так и без нее. Главными составляющими являются формула и магическая энергия экзорциста.

> Для большинства случаев используется формула со стандартной структурой, однако экзорцист может менять ее компоненты при необходимости.

> Магический путеводитель. Экзорцизм

Пока шла по краю дороги, из-за ветра прямо на ходу плотнее заматывала свой вязаный шарф. Одновременно вглядывалась в чугунную ограду городского кладбищу, выискивая боковую калитку. От быстрых шагов те пряди, которые не удалось вплести в косы, постоянно метались в разные стороны, и на все попытки заправить за уши или как-то спрятать они только сильнее лезли в глаза. «Однажды отрежу их или сбрею, тогда они перестанут мешать мне жить!» — промелькнула мысль в порыве раздражения.

Из-за прошедшего дождя заметно похолодало, и изо рта вырывались легкие облачка пара. Всю неделю погода так стремительно ухудшалась, что пришлось смириться и надеть вместо любимых длинных юбок обтягивающие джинсы. Каждая капля, падавшая на землю с мокрых листьев, казалось, оставляла следы новой, более промозглой реальности.

«Да уж, идеальнее для похода на кладбище не придумаешь», — пронеслось в голове, когда толкнула дверцу старой калитки. Она отозвалась сиплым скрипом несмазанных петель.

Хотя об этом не говорили открыто, многие одаренные с детства заглядывали сюда попрактиковаться: вызвать кого-то или, наоборот, изгнать — если смотрители вдруг пропустили новую нежить. Люди без дара, кто знал об этом, старались пользоваться главными воротами, и без повода не приближались к кладбищу совсем. Даже к ограде.

Сейчас такие порядки были мне на руку. Вряд ли кто-то одобрит идею потревожить чьего-то родственника ради своих целей.

На эту вылазку решилась от безысходности. Закон не запрещает проводить ритуалы в публичных местах — если покойников в глубоких могилах можно считать публикой — но общество этого не любит. Я всегда старалась выбирать уединенные места, хотя в нашем городе их почти не осталось. Дом миссис Мадлен был последним в моем списке.

О сеансе со спиритической доской думала очень долго. Она считается самой безопасной для практики, новички почти не расплачиваются за ошибки. Но такие призывы больше напоминают игру в рулетку: сколько ни составляй формулу, невозможно угадать, что откликнется. И сколько понадобится попыток, прежде чем хоть с кем-то удастся поговорить.

Ритуал с духом покойника более предсказуемый, но его последствия намного опаснее. В местах, где похоронено столько людей, призыв мог привлечь не только призраков, но и кого-то похуже. Не говоря о том, что попасться смотрителям означало штраф за «порчу общественного имущества действиями магического характера». Простыми словами — за вандализм, только при помощи магической энергии. Тогда родители точно обо всем узнают, а этого мне хотелось меньше всего.

В результате, вопреки поверьям и здравому смыслу, я выбрала худшее из двух зол. Даже если сегодня ничего не получится, вернуться к экспериментам с доской всегда успею.

Запахи сразу ударили в нос, стоило прикрыть калитку: по другую сторону пахло сыростью и мокрым бетоном. Все утопало в зелени кленов и тихом шелесте листвы — в очередной раз подумалось, что кронами пытались скрыть то, что находится на земле и под землей. Шорох гравия теперь казался слишком громким, и я старалась наступать на него осторожнее и создавать меньше шума. Едва за ветками показались первые могилы, свернула с дорожки и, переступив через тяжелую толстую цепь, замедлила шаг.

Плиты стояли ровными рядами среди травы и одиноких деревьев, обсыпанные сухими иголками. После дождя все надгробия потемнели, рядом с природой камень казался особенно безжизненным. Пока шла вдоль могил, стараясь не споткнуться о торчащие повсюду корни, заодно изучала надписи и даты. Ближе всех находились недавно скончавшиеся — эти решила пропустить. Отец как-то объяснял, что их души еще не до конца оторвались от тела и поэтому болезненно воспринимали собственную смерть. Они буквально могли расстроиться, выйти из нейтрального состояния и даже напасть.

Вид схожих надгробий усыплял и заставлял забыть о времени, и когда я оглянулась, то обнаружила, что калитка осталась далеко позади. Постепенно воздух все сильнее «густел», и по этому ощущению безошибочно поняла, что оказалась в старой части кладбища. Чем древнее могила, тем больше вокруг нее потусторонней энергии — мой дар хорошо это улавливал. От волнения сердце застучало быстрее: раньше я никогда не заходила в самую глубь и не представляла, что там может быть.

Теперь изредка встречался знак магически одаренных — небольшой круг с волной посередине. Вспомнила, что в прошлом ими специально метили могилы тех, кто при жизни имел дело с потусторонним и с изнанкой. И даже после смерти эти люди считались проклятыми. Как всегда, порадовалась, что власти в свое время сдержали обещание и разрешили хоронить их рядом с людьми без дара.

Все чаще стали попадаться могилы с замочной скважиной и кругом посередине. Если у новорожденного на лбу появлялся такой символ, это означало, что он получил силу от самой Смерти и дар некроманта, об этом знали все одаренные. Но для меня оказалось сюрпризом, что их могилы по-особому выделяли среди других. «Хотя раньше ведь считалось, что Смерть так выбирает себе служителей, — снова вспомнила многочисленные уроки истории от папы. — Возможно, отмечать ее любимцев тогда имело свой смысл». Насколько я знала, сейчас большинство считало знак просто отметкой дара, без мистического подтекста.

При взгляде на эти символы в голове невольно промелькнула мысль о Джее. За эти несколько дней после встречи в кафе он написал всего раз: спросил про книгу, по которой мы готовили призыв. В ответ прислала ему фотку с обложкой, и на этом разговор закончился. «Напишу ему, если сегодня ничего не выйдет. Может, он знает другие способы, как поговорить с мертвыми. И не забыть его еще раз поблагодарить!», — напомнила сама себе.

После того, как он избавил меня от мороков, случилось неожиданное: я проспала школу. Кошмары, из-за которых безотказно рано просыпалась, исчезли — и это вылилось в долгий сон на целых двенадцать часов, прямо в учебный день. Пришлось потратить немало нервов на объяснения с учителями и родителями, а потом еще и сделать дополнительные задания. Но все эти неприятности меркли перед сладким чувством, что мой сон больше не принадлежит никому, кроме меня.

Откуда-то справа послышались голоса. Еще не стемнело, но присутствие других людей в этой части кладбища и посреди дня было необычным — это знала даже я.

С тревогой осмотрелась вокруг в поисках укрытия. Взгляд тут же упал на громадную статую ангела неподалеку, с распростертыми руками, длинными волосами и скорбным лицом. Как можно тише прокралась к ней и спряталась за крылом, чтобы меня не увидели с главной дорожки — по звукам прибывшие должны были появиться там.

«Это смотрители? Или одаренные? Или ребята просто пришли пощекотать нервы? Что им тут надо?» — гадала я, напряженно вслушиваясь в разговор. Неожиданные посетители как раз шли мимо.

— Все еще не понял, зачем вы меня позвали.

— Да ладно тебе, кладбище отличное место! Никто не беспокоит, полно подходящего материала. Развлекайся, как хочешь. Хоть демонов вызывай.

— Давайте поднимем ле́мура? И «петлю» сверху накинем!

— И что в этом смешного?

— Он же будет как собачка на поводке! Или как настоящий лему́р с хвостом!

— Не смешно.

— Ты просто пока не оценил! В процессе поймешь!..

«Вот же черт. Проклятые некроманты», — с раздражением закатила глаза. Ле́муры — очень старое название для всех воплощений умерших, которые экзорцисты разделили на духов, призраков и привидений. Только некроманты называли все одним словом, их дар не позволяет чувствовать разницу.

«Кажется, меня не заметили. Вот почему так на них везет в последнее время?» — размышляла я, пока пыталась разобрать, что происходит за пределами моего укрытия. Подождав немного, чтобы шаги с голосами отдалились и почти исчезли, осторожно вышла и огляделась.

«Дальше идти смысла нет, нужно кого-то выбрать», — твердо решила и сразу двинулась дальше. Но после того как обошла пару рядов и по очереди изучила каждого умершего, в итоге застыла в растерянности.

В голову не приходило ни одной идеи, с кого лучше начать. Никогда не использовала могилы для ритуалов и начала жалеть, что не выяснила, как это вообще делается. Тяжело выдохнув, наугад подошла к надгробию с выбитым венком из роз. Бросила короткий взгляд на надпись: та гласила, что здесь уже больше ста лет покоится некая Дерил Марш.

Еще колеблясь, стоит ли использовать именно ее дух для своих целей, присела и коснулась пальцами лепестков из холодного и мокрого мрамора.

Неожиданно меня захлестнули печальные мысли: о каких трагедиях помнят эти души? Сколько из них оказалось в изнанке раньше времени? И кто их туда отправил?

Все, кроме слабого дуновения ветра, как будто стихло. Показалось, что дар уловил слабое эхо души упокоенной Дерил. Напоследок задержав взгляд на ее имени, качнула головой и все же поднялась на ноги. Вытащила телефон из кармана куртки и набрала по памяти номер бабушки.

— Бабуль, привет. Нужна твоя помощь, ты не занята?

— Ты прервала мою работу в саду, но это ничего, — ее голос звучал так, будто она слегка запыхалась. Заодно слышался торопливый топот ее шагов по деревянному полу в доме и хлопанье дверей.

— Что ты делаешь в саду в такую погоду? — с недоумением спросила я и сама себя перебила: — Неважно. Я стою у могилы, хочу провести призыв.

— Так. И в чем проблема? — с всевозможной серьезностью уточнила бабушка.

— Что нужно делать? И кто из них подойдет? Папа говорил, надо брать кого-то постарее. Но тут таких целое кладбище, — повернулась спиной к могиле Дерил и взглянула на простилавшийся передо мной частокол из надгробий, крестов и статуй. — А еще, мне нужно стоять рядом? Или это необязательно?

— В самом призыве нет ничего особенного. Нужна именная формула и направление энергии на покойника — это ты уже умеешь. Для надежности можешь использовать самую простую пентаграмму, заодно привяжешь дух к могиле. Иначе будешь гоняться за ним по всему кладбищу.

— Так, с этим вроде бы понятно, — на этот раз оглядела ряды более сосредоточенно. — А кого мне выбрать?

— Лучше выбирай одаренных. После смерти они охотнее идут на контакт. Только не стихийников, с ними может появиться магическая аномалия, а тебе еще…

Остаток фразы потонул в оглушительном писке и хлопках крыльев где-то над головой. От неожиданности из горла тоже вырвалось что-то среднее между писком и вскриком. Выпалив «Я перезвоню!», сбросила вызов и побежала со всех ног, крепко зажав телефон в руке. Волосы продолжали лезть в глаза, мешая различать, куда я бегу и что под ногами. Подошва противно скрипела на густой мокрой траве, и не поскальзываться помогало только чудо.

Когда удалось отбежать подальше, быстро оглянулась. За мной гналась стайка черных летучих мышей, их неплотные тела извивались в воздухе в виде слабого дыма, расползаясь по краям. Это меня немного успокоило: воплощения из энергии не могут долго находиться в живом мире. Но пока они не исчезли, нужно от них как-то спасаться.

Спрятавшись за знакомым ангелом, сбросила рюкзак с плеч и попыталась восстановить дыхание. Где-то позади раздался гогот.

— Кто же по телефону разговаривает на кладбище?!

— Это святое место, имей уважение к мертвым! — донеслись насмешливые выкрики.

— Ублюдки! — выругалась я, не испытывая никакого стеснения ни перед мертвыми, ни перед живыми.

Развернув к себе рюкзак, принялась перебирать брелки на застежках, пока наконец не отыскала нужную — маленькую звезду из серебра, потемневшую от старости. Крепко обхватив амулет ладонью, подула на него, согревая дыханием, и четко произнесла свое имя. Меня плавно накрыл едва заметный прозрачный купол. Звезду подарили еще до школы, в ней и тогда было мало силы. Но сколько бы ни осталось, мне нужно было все.

Купол появился очень вовремя: существа резво налетели сверху, как голуби на лакомство. К моему облегчению, он остановил их, вынуждая биться о поверхность снаружи, часто хлопать крыльями и истошно пищать. После каждой попытки они превращались в дымку, а потом снова обретали форму.

Как я и думала, долго это не продолжалось: спустя пару минут «летучие мыши» развоплотились и развеялись без следа. Сразу после их исчезновения растворился и купол.

Выдохнула через силу и откинулась на крепкое основание ангела, слегка стукнувшись о него затылком. «Звезды еле хватило, чтобы продержаться, — подумала я, не прекращая попыток восстановить дыхание. — Какие же они мрази».

Вытерев пот со лба и все еще тяжело дыша, с осторожностью выглянула из-за статуи. Отсюда я не видела лиц, зато разглядела количество нападавших — их было четверо. Трое сформировали небольшой круг, в котором переливалось зеленое свечение и проступал все более четкий рисунок. Четвертый стоял в стороне и поодаль.

Я плохо разбиралась в ритуалах некромантов, но один факт знала точно: когда из зеленого света окончательно сформируется пентаграмма, они кого-то призовут.

— Вот же черт!

Поднявшись на ноги, накинула рюкзак обратно на плечи. «Я спрячусь, а потом вернусь к главным воротам. Эти подонки не станут посылать нежить за мной через весь город, кто-нибудь точно заметит», — на адреналине мозг работал быстрее обычного.

Вышла из своего укрытия и еще раз осмотрела пентаграмму: внешний круг с символами уже сформировался, и они выстраивали второй. Поняла, что времени у меня остается совсем немного, и вдруг мой взгляд упал на широкую гранитную плиту вокруг постамента «моего» ангела. «Это мне подойдет!» — от радости даже улыбнулась. Выхватила из правого кармана куртки мел и начала рисовать.

Когда услышала шипение неведомой сущности, у меня уже был готов широкий неровный овал с простыми защитными элементами. Подняв голову, встретилась взглядом с мерцающими зелеными глазами, сглотнула с жалобным всхлипом и снова отвернулась. От резкого движения волосы спали с плеча и спрятали меня от пугающей нежити. Вопреки стуку в ушах рука будто сама собой дорисовывала недостающее. Попутно отгоняла мысли, что будет, если хоть где-то ошибусь или нечто доберется раньше, чем закончу.

Как только сделала последний размашистый штрих, выпалила по памяти формулу активации. Если бы я где-то облажалась, то она бы не сработала, но защитный «круг» засветился и тут же погас. Меня окатило теплой волной радости вперемешку с облегчением, и я нашла силы подняться на ноги, приготовившись узнать, кого призвали для моих мучений.

Под широкой пепельной тканью в силуэте угадывались очертания скелета. Сущность скользила вровень с землей, но неестественно плавные движения не оставляли сомнений — она парила, а не шла. Тихий ветерок колыхал прозрачные края рваной материи, придавая ей еще более зловещий и потусторонний вид. Огоньки в пустых глазницах теперь сияли холодным изумрудом.

Я вся сжалась в комок. Сердце продолжало бешено стучать, колени слегка дрожали. Сознанием завладел ужас, как во время кошмара, когда оно надвигается на тебя, и ты никуда не можешь убежать.

Но что-то в надвигающейся нежити показалось смутно знакомым. Однажды я пыталась выяснить у отца, как определить тип потустороннего, если до конца не уверен, с чем столкнулся. Ответом мне было «что угодно может быть чем угодно. Но у чего-то определенного есть вполне понятные признаки».

Эта мысль помогла немного обуздать страх и испуг. Интуитивно прислушавшись к своему дару, убедилась: рядом с границей моей защиты маячил хорошо знакомый мне тип неживого — призрак. «Но это какой-то неправильный призрак. В его состоянии уже должна проявиться личность умершего, что они с ним сделали?», — с удивлением подумала я.

Призрак громко и протяжно взвыл и метнулся в мою сторону. Испуганно вскрикнув, отшатнулась и прижала руки к груди. Я была в шаге от того, чтобы выпасть за пределы линии, но в последнюю секунду удержалась на месте.

Издалека послышался новый взрыв хохота и какие-то явно язвительные комментарии — из-за шума в ушах смысл насмешек от меня ускользнул. Вся концентрация уходила на то, чтобы не выпускать угрозу из поля зрения. Свои возможности я знала хорошо, но не представляла, на что способны призраки, когда ими управляют некроманты.

Теперь он перемещался из стороны в сторону, то и дело внезапными движениями подлетая ближе и тут же медленно «отплывая» обратно. Теперь это не так пугало: после первого подобного трюка я перестала дергаться и лишь тяжело дышала в попытке успокоиться.

Как только поняла, с чем столкнулась, думать стало легче. Но как бы ни старалась вспомнить хоть что-то о некромантии, память отказывалась помогать.

«Это неважно, — прозвучал в голове спокойный голос разума, наблюдавшего за всем будто со стороны. — Если это призрак, его можно изгнать. Нужна только формула».

Сделала глубокий вдох, мысленно перебирая свои «напоминалки» — дурацкие небольшие стишки, которые придумала спустя миллиард попыток зазубрить все нужные формулы. Такие подсказки очень помогали запоминать их структуру. В основном они звучали как «Призрак, ты нас не проймешь, раз-два-три и ты уйдешь». «Раз-два-три» означало три основных компонента: объект, действие, приказ.

«Ну конечно! Я ведь ее и использовала в тот раз, когда Джей мне помог!», — то, каким нелепым путем вспомнилась формула, помогло отпустить напряжение и почувствовать, как сердце немного успокаивается.

Стоило сменить позу и тверже встать на ноги, плечи расправились сами собой. Вдруг пришла другая, более безумная мысль: «Можно попытаться его перехватить. Попробую добавить одно предложение в приказ. И тогда…» — остаток плана возник перед глазами яркой картинкой. Я знала только теоретически, что можно смешивать формулы между собой, сама никогда так не делала. Но идея уже настолько захватила меня, что не терпелось попробовать.

Немедленно выставив руку перед собой, прокашлялась и стала зачитывать формулу. Весь мир сузился до пепельной фигуры и ритуала — ничего другого для меня больше не существовало. Не было ни сомнений, ни мыслей, правильно ли я воспроизвожу заготовленную формулу.

Сначала призрак заметался на месте, а затем рванул ко мне. На этот раз он точно хотел прорваться через круг, но невидимая защитная преграда его снова остановила. «Лишь бы они не вплели конструкции для полного контроля!» — молила я. Это была единственная надежда оборвать тройное подчинение.

Когда ощутила в руке тонкую энергетическую связь наподобие поводка, поняла — формула сработала. В тот же миг призрак застыл, безжизненный изумрудный свет глазниц даже не колыхнулся.

Поразилась легкомыслию некромантов, но не дала себе прерваться: впереди оставалась еще половина работы. От нахлынувшего воодушевления повысила голос и вложила в часть с приказом как можно больше силы. Подчиненный призрак медленно развернулся и «поплыл» обратно к некромантам. Влила еще немного, чтобы нашу связь не разрушили в самый неподходящий момент.

Стоило прозвучать последнему слову, я выпустила «поводок» вместе с опущенной рукой — и призрак «взорвался» изнутри прямо перед прошлыми владельцами.

Всю троицу забрызгало склизким голубовато-болотным веществом, которое экзорцисты заумно называли «энергетическими отходами неживого», а проще — эктоплазмой. До меня донеслись выкрики «Вот дерьмо!», «Что это за дрянь?!», и я облегченно рассмеялась.

Переступив за пределы пусть и неидеального, но все же сработавшего «круга», стерла его слабым потоком своей энергии. Под звуки ругани и громких обсуждений, как избавиться от прилипшей субстанции, вышла на дорожку, всей душой стремясь наконец убраться с кладбища. Желательно до того, как мне отомстят за эту пакость.

Вдруг краем глаза заметила, что кто-то приближается ко мне, и остановилась.

— Джей?! — воскликнула с изумлением, узнав некроманта, который встал в нескольких шагах от меня. — Какого умертвия?!..

— Сначала выслушай, — он поднял раскрытую ладонь, предостерегая от дальнейших движений. Потом, словно через силу, добавил: — Пожалуйста.

Раскрыла рот, задохнувшись от нахлынувших чувств, отвернулась и убрала прилипшие волосы к потному лбу. Мысли хаотично носились: «Да как он мог?!», «Я же ему доверилась!», «Почему он так поступил?!».

В глазах выступили злые слезы, но плакать себе не позволила. Вместо этого вскинула руку, не слишком задумываясь, что делаю, и каким-то чужим низким голосом с чувством выплюнула короткую формулу.

— Мона, подожди! — только и успел сказать Джей, как в следующую секунду из ближайших могил к нему полетели небольшие сгустки эктоплазмы, щедро облив его черную одежду от шапки до ботинок вместе с половиной лица. Он раздраженно цокнул языком.

Как только выпустила пар, быстро зашагала прочь, все еще стараясь не разреветься. На автомате сунула руки в карманы куртки и с удивлением нащупала там телефон. Во время беготни по кладбищу мне не пришло в голову подумать о его судьбе. «Видимо, убрала по привычке и не заметила», — мелькнула мимолетная мысль. Потом вспомнила, что перед этим говорила с бабушкой и спохватилась: «Надо позвонить, она наверняка с ума сходит!»

Набрав номер, прождала всего два гудка. Едва взяв трубку, бабушка обрушила на меня поток взволнованных выговоров, которые можно было свести к трем вопросам: «Что случилось?! Кто на тебя напал?! Ты в больнице?!»

— Не переживай, бабуль, все в полном порядке. Почти, — устало сказала я, выслушивая в ответ новые беспокойные вопросы. — Нет, просто какие-то придурки решили меня напугать. Подумали, что это будет весело. Да, знаю, но все обошлось. Слушай, пожалуйста, не говори родителям. Да, могло быть хуже, но обошлось же…

Несмотря на все старания оставаться спокойной, голос то и дело подрагивал против воли. Когда вышла через ту же калитку, о чем сразу сообщила бабушке, она потребовала дать слово взять в следующий раз что-то для защиты, и только после согласия отключилась.

Но я и так не собиралась сюда возвращаться. В ближайшие дни — точно.

## Глава 5. Волшебный танец

> Эктоплазма выделяется из тела после смерти вместе с процессом разложения. Эта субстанция легко прилипает к живому организму, чтобы питаться и жить за счет его ресурсов.

> Магический путеводитель. Экзорцизм


— Да ладно тебе, давай пойдем!

— Не пойду.

— Ну Мона! Не будь такой стервой! Я же не смогу без тебя туда попасть!

— Вот и замечательно.

— Великий боже, ты не можешь со мной так поступить!..

Ее голос едва перекрывал привычный гул школьной столовой: вместе с разговорами изредка раздавался громкий смех, то и дело скрипели передвигаемые стулья. Но Мэри-Энн игнорировала шум и полностью сосредоточилась на уговорах пойти вместе на вечеринку. По ее словам, люди без дара могли туда прийти только с кем-то одаренным, поэтому она весь день наседала на меня. Оставалось только мысленно благодарить ее хотя бы за внимательность: мы нарочно отсели подальше, чтобы нас не подслушали.

— Откуда ты вообще о ней узнала?! — с недоумением поинтересовалась я, насаживая на пластиковую вилку кусок вареной спаржевой фасоли. Сегодня ее давали на обед вместе с курицей.

— Кэт рассказала. Собирается пойти туда со своим парнем, — ответила подруга, откусывая кусок от пиццы, которую закономерно предпочла здоровой еде.

Не нужно было уточнять, кто такая Кэт: из прошлой школы у Мэри-Энн осталась куча знакомых, с которыми она продолжала общаться до сих пор. В том числе и с одаренными.

Это была одна из немногих школ, где им позволяли обучаться магическим наукам, пусть и факультативно. Когда-то я даже подумывала перевестись, осваивать дар среди всего пары зазнаек выглядело более заманчиво, чем поступать в Эверстоун. Но ежедневные поездки в соседний округ помешали бы моим поискам ответов.

— Почему ты не хочешь пойти с ними?

— Они пойдут вдвоем и третьего брать не хотят. Послушай, Мона, тебе не помешает развеяться, — Мэри-Энн сменила тон на обеспокоенный. — Ты в последнее время ходишь с вселенской грустью на лице. Мы давно никуда не выбирались, тебе будет полезно переключиться!

— И ты уверена, что вечеринка у одаренных, на которую ты «случайно» хочешь попасть, поможет с этим? — насмешливо заметила я.

— Вот зачем ты так? — в ее голосе смешались раздражение и обида. — То, что хочу туда пойти, не означает, что не хочу заодно помочь тебе.

Я тяжело вздохнула.

— Ладно, извини за это. Сама знаешь, с одаренными мне не везет.

После кладбища решила не идти домой, а попроситься на ночевку к Мэри-Энн. Пережитые эмоции вымотали, выдумывать подходящую ложь и отвечать на вопросы родителей сил не осталось. Они бы сразу поняли — что-то произошло.

Часть вечера я провела на кровати подруги в обнимку с ее плюшевым китом, пересказывая случившееся. Она задавала много вопросов, но, как и в случае с мамой, объяснить что-то про магический дар было непросто.

— А как ты поняла, что это призрак? — удивилась она. — Ты же говоришь, могли призвать кого угодно.

— Тогда я бы… Почувствовала? Папа рассказывал, от нежити очень сильное… — задумалась, подбирая слова. — Это похоже на мерзкий привкус на языке, когда съел что-то испорченное. Призраков или духов я чувствую, а с нежитью сложнее. Наверное, поняла бы, что это нечто неживое, но за пределами моего восприятия.

— И мерзкое, — добавила Мэри-Энн.

— И мерзкое, — охотно согласилась я.

Вторую половину вечера мы обсуждали, какими уродами бывают парни, болтали и ели чипсы, запивая их газировкой.

Про Джея ничего не говорила, упомянула лишь «одного одаренного, с которым пару раз пообщалась». Мэри-Энн не знала о нашей встрече в доме миссис Мадлен, и пока не хотелось делиться подробностями — обида еще тлела внутри горячими углями. А кроме этого я сильно злилась. И не только на него — некромант поступил гадко, вот так новость, — но еще и на себя. За то, что так глупо выдала свою тайну, не разобравшись, можно ли ему доверять. Что не выслушала, когда он меня просил, а сразу облила эктоплазмой — за это было еще и стыдно.

Иногда ловила себя на мыслях: «А вдруг он хотел извиниться? Что не смог остановить остальных?» В памяти неизменно всплывала картинка, как среди некромантов, пока трое призывали призрака, один из них стоял в стороне. Даже почти решилась написать ему и попробовать поговорить, чтобы развеять сомнения и удовлетворить любопытство. Но в итоге отбросила эту идею.

«Они хотели надо мной поиздеваться — получили эктоплазмой. Мы квиты. А с Джеем я тогда просто поддалась отчаянию», — пришла к неутешительному выводу.

И все же кое-чем я гордилась после того случая: впервые оказавшись в настоящей опасности, смогла собраться и составить новую формулу. Еще и довести ритуал до конца — без заминок, в отличие от предыдущего раза!

Яркое чувство омрачало только ощущение тупика. Больше не хотелось заниматься бесконечными призывами — уже убедилась, что так ответы не получить. Хоть бабушка и утверждала, что это единственный путь, теперь я считала иначе. Но что можно еще придумать, тоже пока не представляла.

Эти тяжелые мысли преследовали последние несколько дней, и, похоже, все же отразились на мне. А заодно подтолкнули Мэри-Энн к плану затащить нас обеих на вечеринку.

— Мона, не позволяй всяким уродам портить тебе жизнь! — настойчиво проговорила Мэри-Энн, ударяя на каждом слове ногтем по столу. — Мир полон других людей, не забывай об этом!

— Ну хорошо. Предположим, ты меня убедила. Где, что и когда? — со вздохом улыбнулась я.

Обрадовавшись, она пустилась в подробные объяснения. В ее сумбурном рассказе не услышала ничего подозрительного: один одаренный из богатой семьи — таких в нашем городе несколько и все на слуху —снял коттедж на ближайшие выходные. Обещали веселье, музыку и «настоящую магию».

Несмотря на светский тон таких вечеринок, не удивилась, что пускали далеко не каждого с улицы. В некоторых семьях, где никогда не рождались одаренные, еще сохранялись старые предрассудки про потенциальную угрозу от них. И сами одаренные порой опасались не меньше. Хотя я уже давно не слышала про стычки, которые раньше случались часто.

По словам Мэри-Энн, место вечеринки находилось ровно посередине между нашими домами, поэтому добраться туда можно было даже без машины.

— И выпивка там тоже будет! Хотя тебе это не очень интересно, — завершила она рассказ.

— Надеюсь, все вырядятся в бабушкины свитера и меховые штаны. Погода отвратительная, — заметила я, оглядываясь на серое небо за окном и мелкий моросящий дождь по стеклу.

— В прогнозе как раз обещали, что дожди на время прекратятся. А если переживаешь из-за одежды, надень ту кофту с вырезом на спине и черные джинсы. Немного макияжа сверху — и будешь неотразима, — посоветовала Мэри-Энн, слегка приподняв свои изящные подведенные брови.

— Согласна, — тут же кивнула.

В нашей паре за шикарный внешний вид обычно отвечала Мэри-Энн. Мой обычный стиль из комбинации длинных юбок с чем угодно она как-то назвала «симпатичным, но близким к винтажному». Меня это совершенно не обижало: променять юбки на что-то другое мог заставить только особый случай.

— А ты в чем пойдешь? Наденешь наряд для вечеринок номер два?

— Ты что! Там же будут одаренные! Для них подойдет только номер четыре. Номер два они пока не заслужили.

— Ты никогда не говорила про наряд номер четыре…

За обсуждениями мы быстро доели наш обед, отнесли подносы и отправились скучать на оставшихся уроках.

Мэри-Энн обожала вечеринки и тусовки. Если бы не ее желание пойти по стопам отца в журналистику, я не сомневалась, она только там бы и пропадала. В компании подруга была как рыба в воде: легко заводила знакомства, знала все популярные песни наизусть. Не говоря о том, что парни легко велись на ее внешность: прическа вместе с одеждой и макияжем всегда выглядели прекрасно, фигура тоже никогда не менялась, вопреки безграничной любви к фастфуду. Порой думала, не пользуется ли подруга магическими заговорами для поддержания красоты. По слухам, сейчас научились делать и такие.

Мне тоже нравились вечеринки, пусть и не так сильно, как Мэри-Энн. Несмотря на то, что проблемы остались все те же, я поняла, что подруга оказалась права. Подготовка действительно отвлекала, оттесняя гнетущие мысли более радостными.

Два дня до вечеринки пролетели в бесконечных обсуждениях планов. Мы могли думать только о том, как будем отрываться среди одаренных, и не переставая шутили и гадали, кого из знакомых встретим и какие фокусы нас там ждут.

Родителей предупредила заранее и оставила адрес коттеджа, где намечалась вечеринка. Получив обычное напутствие «не употреблять, много не пить и предохраняться», я наконец вышла из дома.

Прогноз на удивление не обманул, и дожди пока действительно прекратились. О них напоминали только невысохшие под ногами лужи. Воздух так и оставался прохладным и сырым, сразу захотелось плотнее закутаться в темно-зеленое пальто и потуже завязать шарф.

Добираться до коттеджа пришлось по тропинкам возле проезжей части. Сегодня я надела низкие сапоги вместо кроссовок, и из-за них дорога превратилась в настоящее испытание на прочность: каблук то и дело увязал в глине, от редких машин летели брызги. Каждый раз проверяла, не запачкалась ли одежда, и мысленно ругала нас с Мэри-Энн, что так увлеклись мечтами о вечеринке и не учли остальные детали.

Улица с нужным коттеджем выглядела гораздо привлекательнее, чем путь к ней. По домам с обеих сторон дороги сразу поняла, что этот квартал построили совсем недавно: перед каждым двором воткнуты таблички «на продажу», возле тротуаров всего пара машин. Лужайки идеально пострижены, дорожки на них вычищены, а фасады едва не сверкают. У нас не так часто что-то строили, но мама с папой как-то обсуждали, что со временем город еще подрастет, и эти дома — только начало. «Очень предусмотрительно, что они выбрали место в незаселенном квартале. Мои соседи точно не стерпели бы поблизости шумную вечеринку», — подумала, мимоходом разглядывая эту картину «идеальной» жизни.

— Мона, стой!

Я оглянулась: на другой стороне улицы ко мне спешила Мэри-Энн, энергично махая высоко поднятой ладонью. На ней был бежевый плащ, волнистые волосы привычно заколоты на затылке. На губы в этот раз она нанесла вишневую помаду. Две закрученные пряди свисали возле ушей и болтались при каждом шаге, и даже издалека до меня доносился звонкий стук ее каблуков.

Улыбнувшись подруге, помахала в ответ. Несмотря на каблуки, Мэри-Энн достаточно резво перешла дорогу и всего за несколько перестуков оказалась рядом. Коротко обнялись, чтобы не испортить друг другу прически и макияж, затем Мэри-Энн взяла меня под локоть, чтобы продолжить путь вместе.

— Как увидела тебя на повороте — сорвалась со всех ног, чтобы догнать, — чуть запыхавшись, сообщила Мэри-Энн. Рядом со мной она возвышалась на целую голову, хотя в обычной ситуации мы были примерно одного роста.

— Как ты только дошла на них? — указала на черные туфли с острым носком, красовавшиеся на ногах подруги. — Я десять раз перепроверяла, не осталось ли следов на одежде.

— Мне с дорогой повезло больше. Хотя ты права, надо было попросить кого-то нас подвезти, а не строить из себя Лару Крофт. Подожди секунду, мне камень внутрь залетел…

Уже на расстоянии двух домов по всей улице разносились басы, которые отдавали в грудь гулкими ударами. Белый трехэтажный коттедж стоял на небольшом холме чуть в стороне — такой же, как остальные, только лоск на нем навели тщательнее. От дороги к нему вела лестница из широких серых плит, а через панорамные окна на первом этаже то и дело пробивались разноцветные вспышки. Дом окружали пока еще зеленые деревья — часть большой лесополосы, если верить карте.

Открытую террасу перед домом уже заняли: несколько человек сидели прямо на ограждении, остальные стояли рядом у двери. Чуть поодаль образовался круг из курильщиков, которые время от времени выдыхали дым в воздух.

— О, а тут неплохо, — с улыбкой заметила Мэри-Энн. Она остановилась у ступенек, с интересом оглядывая дом.

— Ты про коттедж? Или про них? — встала рядом с ней и насмешливо кивнула на курящую компанию. Некоторые ребята поглядывали в нашу сторону, задерживаясь взглядами то на мне, то на Мэри-Энн.

— Про все вместе, — со смехом ответила подруга. — Богачи умеют неплохо устроиться.

— Неудивительно. Но я бы предпочла квартиру, чем такой гигантский дом. Они очень неуютные.

— Наверное, я бы тоже в таком не жила. Но иногда бывать точно не откажусь. Идем скорее, с нами явно хотят поздороваться, — Мэри-Энн подтолкнула меня за руку, и мы зашагали вверх по ступеням.

Компания на террасе встретила нас дружелюбными приветствиями, затем мне протянули стеклянный шар — простой артефакт для определения дара. Такими обычно проверяют детей, они продаются в любом магазине с магическими предметами. А в некоторых проверку делают прямо у кассы, даже покупать необязательно.

Как только коснулась шара подушечками пальцев, он ожидаемо загорелся голубоватым светом.

— О, экзорцизм, — одобрительно сказал парень с шаром в руке. Я кивнула лишь для формальности: из-за проверок в детстве каждый одаренный знал обозначения всех специализаций. — С такой направленностью еще никто не приходил. Пока были некроманты, несколько оккультников. Стихийников больше всех, как всегда.

— Надеюсь, из экзорцистов никто сегодня не придет. Мне нравится такая статистика, — заметила я. Все коротко посмеялись.

Парень собирался протянуть шар и Мэри-Энн, но я опередила его, сказав: «Она со мной», чтобы избавить подругу от неловкости, когда артефакт ничего не покажет. Тот лишь равнодушно указал на приоткрытую дверь, и мы поспешили внутрь, в тепло.

Пока стояли у широкого шкафа-гардеробной и ждали своей очереди раздеться, я осматривалась. Обстановка выглядела простой, но это была та самая «напускная простота», подразумевающая немалые вложения. В каждом углу стояли лампы, подсвечивая комнаты разными оттенками, их свет отражался в зеркальных панелях. На потолках ни одной похожей люстры, на стенах между панелями — геометрические узоры из лепнины. Вспомнив мамины объяснения о различиях стилей, подумала, что все это очень напоминает неоклассику.

Взгляд случайно упал на компанию, занявшую огромный диван в соседней гостиной. Сердце пропустило удар: у одного из парней увидела белые волосы и пирсинг на лице. Левой рукой он на весу держал квадратный стакан и с усмешкой слушал худощавого парня с темными вьющимися волосами почти до плеч. Тот энергично и эмоционально жестикулировал, едва не задевая остальных.

— Мэри-Энн, один из них здесь, — тихо сказала я подруге. Она уже успела повесить свой плащ и теперь предстала в черной блузке с круглым вырезом и прозрачными рукавами. Вместе с кожаными шортами поверх колготок в точку ее наряд выглядел бесподобно.

— Кто? — Мэри-Энн взяла мое пальто и повесила рядом со своим плащом. А когда закрыла дверцу, напоследок посмотрелась в зеркало, проверяя макияж.

— Один из парней с кладбища, — уклончиво ответила я.

— Игнорируй его, — даже не обернувшись, немедленно ответила Мэри-Энн. Сейчас ее интересовали невидимые недостатки на своем лице. — Не забывай, мы здесь, чтобы повеселиться. Пусть ему станет завидно, как мы отрываемся. Вот, так намного лучше, — заметила она, когда я уложила руками волосы и проверила, не посыпалась ли тушь.

Мы сразу отправились в комнату, откуда доносилась громкая музыка. Там уже танцевала небольшая толпа. От каждого движения повсюду летали разноцветные вспышки и нечеткие силуэты чистой энергии. Под влиянием музыки одновременно сцепили руки и закружились, мгновенно создав ярко-фиолетовую волну. Пол под ногами приятно вибрировал, словно подталкивая двигаться свободнее.

Танец и музыка так увлекли, что я перестала замечать людей вокруг, порой даже врезаясь в кого-то. Иногда мы смешивались в толпе, танцевали группами и по отдельности. От частого кружения слегка болела голова. Вспышки появлялись и исчезали, цвета смешивались между собой, создавая новые оттенки. Все вокруг кричали, подпевали песням и смеялись от восторга.

Как только сил танцевать больше не осталось, мы выбрались из толпы, и Мэри-Энн потащила нас на кухню, чтобы передохнуть. Там за длинным столом, имитирующим барную стойку, двое парней смешивали коктейли. Подруга заказала крепкий, а я попросила что-нибудь легкое. Мне сразу вручили бокал с прозрачно-красной жидкостью и словами «Вечеринка должна быть долгой». В ответ отсалютовала парню за стойкой, он в ответ подмигнул. На вкус напиток отдавал апельсиновым соком, и при всей моей антипатии к алкоголю даже понравился.

Мэри-Энн тут же влилась в спор о последнем скандале шоу-бизнеса, а я решила пройтись по комнатам. По дороге мне попался «хозяин дома» — парень из той самой семейки. Мы обменялись стандартными фразами «Как тебе здесь? Отлично!» и на этом разошлись: друзья утянули его в круг, где заставляли пить на скорость.

Те, кто не танцевал, осели на диванах и либо играли во что-то, либо просто болтали. Несколько парочек заняли дальние углы, чтобы, наоборот, поменьше разговаривать. Иногда я подсаживалась к одаренным, больше всего обсуждали учебу в Академии. Мне нравилось слушать объяснения, как работает та или иная специализация, и задавать им вопросы.

Пару раз на глаза попался Джей. Он тоже не участвовал в играх — лишь изредка переходил от компании к компании. Но тогда уже вошла во вкус, расслабилась и почти выкинула из головы мысли, что мы будем обмениваться неловкими взглядами. Даже поучаствовала в игре, где требовалось любым способом крутить обруч и одновременно на скорость выпивать, пока Джей находился в той же комнате. Несколько раз победив и немного захмелев, под звуки новой песни отошла от игроков и отправилась дальше.

Когда большая часть людей уже напились, а я успела почти со всеми поговорить, снова захотелось танцевать. Но Мэри-Энн вдруг перехватила меня прямо у «танцпола» и потащила куда-то в сторону. Заметила, что следы помады у нее размазаны по подбородку, а прическа растрепана. «Видимо, пока мы были порознь, она не экономила на коктейлях», — подумала с легкой тревогой. Обычно это плохо кончалось.

— Мона, — с придыханием сказала Мэри-Энн, остановившись в углу, где было потише. В нос немедленно ударил сильный алкогольный флер, подтвердивший мои подозрения. — Я с таким парнем познакомилась! Он умеет магией такие вещи делать, ты просто обалдеешь! Мы пойдем наверх, так что не жди и уходи, если тебе станет скучно.

От изумления у меня даже приоткрылся рот.

— …Ну ты и шлюха! — наконец подобрала подходящее название тому, что творила лучшая подруга. — Ты серьезно хочешь переспать с первым попавшимся одаренным парнем?!

— А почему нет? В обычной жизни они и внимания на меня не обратят. Уникальный шанс узнать, есть ли отличия от парней без дара, — Мэри-Энн с улыбкой мне подмигнула. Я лишь усмехнулась и покачала головой.

— У тебя хотя бы что-то для контрацепции есть? — уточнила на всякий случай. Пришлось смириться с ее тягой к острым ощущениям. В очередной раз.

— Целая новая пачка, дорогая. Всегда во всеоружии, — она доверительно посмотрела мне в глаза. И тут до меня начало доходить.

— Ты что, изначально хотела..?

— Конечно. Собираюсь по полной прочувствовать это веселье, — кивнула Мэри-Энн.

— Ну ты… Как мне в глаза твоим родителям смотреть?!

Не удержавшись, мы одновременно засмеялись, до конца не осознавая, что наш смех звучит громче обычного. Еще раз переспросила, точно ли Мэри-Энн не хочет, чтобы я ее дождалась и проводила потом домой. Но та ответила, что уже написала старшему брату, и он ее заберет.

— Ну ладно. Иди, — слегка закатив глаза, «отпустила» ее.

— Только не уходи сразу, когда я поднимусь! Повеселись еще. Может, тоже решишь кого-то подцепить.

— Очень смешно.

После напутствия подруга окончательно упорхнула наверх, а я вернулась на танцпол. Постепенно людей набивалось все больше, становилось откровенно нечем дышать. Протанцевав три песни подряд, поняла, что мне жарко. Собиралась уже заглянуть в бар, взять себе что-нибудь (только не алкоголь) и выйти на улицу — отдохнуть от шума и духоты, — как в поле зрения снова попал знакомый силуэт.

Джей сидел на подоконнике у огромного окна с тем же стаканом в руке, смотрел на террасу за прозрачной панелью в стене и явно о чем-то думал. Я замерла в сомнениях: «Поговорить с ним? Просто пройти мимо? А что мне ему сказать?»

Осознала, что уже иду к нему, минуя бар, и мысли не поспевают за моими действиями. Оказавшись рядом, встретилась глазами с равнодушным взглядом Джея и ляпнула первое пришедшее на ум:

— Потанцуешь со мной?

— Нет.

От такого быстрого ответа немного замешкалась. Конечно, я не рассчитывала, что он согласится, но и не думала, что так сразу оборвет возможный диалог. «Раз решилась на это, надо идти до конца», — пронеслось в голове.

Набравшись смелости, попыталась попробовать иначе и зайти издалека:

— Мы с тобой недавно виделись на кладбище…

— Я помню.

— Ты хотел мне что-то сказать. Что именно?

— Забудь.

Его быстрые и короткие ответы заставляли меня все больше чувствовать дискомфорт. Как и безучастный взгляд. Сдаваться вот так просто не хотелось, поэтому перешла к наступлению:

— Слушай, я погорячилась, когда облила тебя эктоплазмой. И признаю, поступила необдуманно. Прости за это.

— Уже неважно.

После этих слов почувствовала себя совсем глупо: «Какого умертвия мне вообще нужно его уговаривать?!»

— Ты что, всерьез злишься на меня?! После всего, что вы сделали?!

— Я просил тебя выслушать. А ты в ответ облепила меня той дрянью. Да, я злюсь.

В его голосе наконец зазвучали живые раздраженные нотки. И тоже не стала сдерживаться:

— А что мне оставалось?! Может, стоило призвать все кладбище и наслать на вас в ответ?! Так у некромантов это делается?! — Джей слегка наклонил голову, теперь в его взгляде читался небольшой интерес.

Поняв, что слишком завожусь, сделала глубокий вдох через нос, жалея о выпитом алкоголе. Выдохнув, более спокойно сказала:

— Ладно, это была плохая идея, — развернулась и зашагала прямиком к гардеробной, огибая остальных. Сожаление за испорченную вечеринку и бессмысленный разговор с Джеем вовсю плескалось внутри.

«Надо было послушать Мэри-Энн и просто его игнорировать. Хорошо, что она хоть этого не видела», — выговаривала себе, пока застегивала сапоги и влезала в пальто. Шарф накинула сверху, не завязывая, и вышла на улицу, чтобы пойти домой. Хватит с меня на сегодня.

Терраса оказалась пустой, но дальше на ступеньках стояла другая компания — три парня и две девушки. Тоже подвыпившие, они о чем-то увлеченно спорили. Хотела протиснуться между ними и спуститься вниз, как вдруг меня остановили.

— Эй, ты из какой школы? — с открытой провокацией в голосе спросила одна из девушек.

— Истбрук, — спокойно ответила ей. «Почему школа? Может, я студентка Академии», — думала, одновременно пытаясь предугадать, чем это обернется.

Компания плотно окружила меня, окончательно закрыв путь.

— О! Так ты, выходит, без дара. То, что надо! — девушка многозначительно переглянулась с другими ребятами, те улыбнулись на ее взгляд. Мне это не понравилось.

Она подняла руки и сказала:

— Слушай, у тебя есть уникальная возможность поучаствовать в одном эксперименте. Ничего не надо делать, просто стой.

— Нет, я не стану, и вообще-то…

Вдруг все пятеро как по команде выкрикнули короткую фразу-призыв. Не прошло и минуты, передо мной появился огненный дух с небольшим телом из огня, плотной головой и пылающими ручками. Инстинктивно шагнула назад — и споткнулась о ступеньку. От шока и удара спиной резко выдохнула и сморщилась, зашипев. Сквозь боль услышала только, как прозвучала новая фраза. Затем дух начал плавно опускаться ко мне.

Вскочила одним прыжком, забыв об ушибе. Стихийные духи не нападали без приказа, но и подпускать его слишком близко не собиралась. Внезапно дух заискрил и рассыпался на мелкие огоньки, которые рванули под пальто и пряди волос. Испугавшись, что обожгут, спустила рукав на ладонь и «прихлопнула» один из огоньков. Шерстяная ткань тут же загорелась.

— Да чтоб вас! — вскипела я и принялась тушить пламя.

После нескольких сильных ударов по ноге огонь наконец потух. Тогда подняла другую руку и прочла формулу очищения. Она состояла всего из двух компонентов: действие и приказ. Обычно пользовалась ею против мороков, но сейчас формула должна была отправить всех духов вокруг в изнанку. Радиус действия зависел от силы «выброса» энергии, но я была уверена, что с мелкими огоньками точно справлюсь.

Когда произнесла последний слог, от меня словно прошла плотная энергетическая волна, «потушившая» мелькавшие рядом огоньки.

— …Оу, — после секундной паузы сказал один из парней. Все уставились на меня с удивлением. — Прости, мы думали…

— Идите отсюда. Или всех вас изгоню, — предупредила их, вложив в свой взгляд всю злость и «грозность». Похоже, это подействовало: компания обошла меня и направилась к дому.

Я сделала шаг на следующую длинную ступеньку, потом на вторую. На край третьей медленно опустилась, чувствуя подкосившиеся ноги.

Закрыв лицо руками, коротко провела по нему и положила подбородок на ладони. Внезапно меня охватила сильная усталость: мало того, что за вечер потратила немало сил, еще и этот дух словно «выжег» последнюю каплю терпимости к происходящему.

«Почему одаренные всегда считают, что издеваться надо мной — отличная идея? Может, меня кто-то проклял? Или, не знаю, наслал порчу? А ведь еще надо узнать, что с Ви…» — опустив голову, прикрыла глаза. Место ушиба тоже, как назло, начало сильнее болеть.

Позади раздались шаги. Тут же подняла взгляд, откинула волосы и, расправив плечи, осторожно села прямо, будто просто вышла подышать. Оглядываться тоже не стала. Больше всего хотелось избежать разговоров, а побитый вид мог вызвать вопросы.

— Я тебе чай принес.

С изумлением уставилась на подошедшего Джея, потом на белую высокую кружку, которую он мне протягивал. По привычке поинтересовалась:

— А с чем он?

— С жасмином.

Недовольно слегка поморщилась. Зеленые чаи вызывали у меня только неприязнь, но жасмин был тем компромиссным вариантом, который я еще могла вытерпеть.

— Спасибо, — произнесла как можно вежливее. Аккуратно взяла кружку за самый верх, но она оказалась не такой горячей. Тепло приятно согрело ладони, когда обхватила ее целиком.

— Не любишь чай? — Джей сел на ступеньку почти вплотную ко мне. Он даже не надел куртку, только однотонную темную кофту на молнии, но ему явно было не холодно.

Несколько секунд размышляла, стоит мне отодвинуться или нет, но все же осталась на месте. Поняла, что сидеть рядом с кем-то намного лучше, чем одной. Даже если этот кто-то — некромант. Тем более Джей.

— Не особо люблю зеленый. Больше всего люблю с гибискусом.

— Я не мог этого знать.

— Ничего страшного.

На какое-то время повисло молчание. Я сделала несколько глотков принесенного чая, он оказался вполне приемлемым и мягким на вкус, хотя мне недоставало кислинки. Неожиданно задул холодный ветер, заставив поежиться, и теплый чай пришелся очень кстати. На языке вертелся вопрос, не замерзнет ли Джей, но задавать его, разумеется, не собиралась.

Когда опустошила примерно треть кружки, он вдруг спросил:

— Можешь объяснить, что это было? И что конкретно ты сделала?

«Ну конечно. И с чего я взяла, что он пришел поддержать разговором? — с раздражением закатила глаза. — Наверное, меня все же прокляли на глупость, если постоянно думаю о некромантах хорошо».

— Ты бы хоть сделал вид, что сочувствуешь. Или пара минут — это твой предел? — мрачно поинтересовалась у него.

— Я же чай принес. Могу обнять, если надо.

В ответ тихо усмехнулась: «Ну да, а что еще можно сделать в такой ситуации?» До меня вдруг дошло, почему Джей ведет себя так странно и отстраненно. Для него социальные контакты — всего лишь набор определенных действий: тебе что-то говорят, а ты соответственно реагируешь.

Хоть это знание и не избавило меня от всех обид, но его мотивы точно прояснило.

— Они призвали стихийных духов, я их изгнала, — отпила из кружки еще немного. Не получив никакого ответа, поняла, что краткого объяснения недостаточно, нужны подробности. Поэтому продолжила: — В обычных ситуациях, когда изгоняешь кого-то, ты просто возвращаешь его в изнанку, «на прежнее место», — обозначила в воздухе двумя пальцами кавычки. — На самом деле, почти любую сущность можно отправить туда, если нет сильной связи с живым миром. Правда, стихийные духи в таком случае исчезают насовсем. Но они сами напросились.

Я ожидала ответа вроде: «Это жестоко, магические принципы такое не одобряют» — его так и не последовало. Пришла к выводу, что Джея, как и меня, не особо волновала судьба исчезнувших огненных духов.

— Разве экзорцисты не должны чувствовать, кого они изгоняют? — серьезно спросил Джей.

— Это не всегда обязательно. Выгнать из мира живых можно и без привязки. Здесь нет никаких отличий от некромантии, — слегка улыбнулась. Сидеть и вот так спокойно друг с другом разговаривать казалось странным.

Джей больше не задавал вопросы, тогда решила сама спросить:

— А почему ты вообще подошел? Ты же на меня обижаешься.

— Наблюдать за тобой интереснее, чем враждовать.

Изумленно уставилась на него, не находя слов от смеси эмоций и мыслей. Джей сидел, спокойно глядя куда-то вдаль, и, видимо, снова о чем-то задумался. Как только он все же почувствовал мой взгляд, повернулся и спросил:

— Что?

Собрав кое-как в осмысленные предложения все, что носилось в голове, выпалила:

— И когда ты это понял? До того, как вы наслали на меня… что-то? Или уже после, когда натравили призрака?

Мне хотелось спровоцировать его, вызвать ответную реакцию, чтобы он начал спорить и защищаться. И тогда легко разбить его доводы заранее подготовленными аргументами.

К моему удивлению, Джей лишь вздохнул, будто с досадой. Хотя ответ прозвучал все так же спокойно:

— Эти трое очень любят глупые эксперименты. Изредка хожу с ними, чтобы посмотреть, если получится что-то стоящее.

Мне оставалось лишь набрать побольше воздуха в грудь.

— То есть, по-твоему, все это было не опасно? И мне совсем ничего не угрожало?!

— Да, — несмотря на все старания, мой возмущенный тон Джея явно не впечатлил. — Ноксы безобидные. Даже поцарапать не могут. Полетали бы какое-то время и развеялись.

— А призрак?! Это тоже безобидно?!

— Я не знал, что они захотят лемура поднять. И собирался сказать, чтобы прервали ритуал. Но ты поставила защиту и начала отбиваться. Захотел посмотреть, получится у тебя или нет.

— То есть, все это время ты просто стоял и наблюдал?!

— Да.

Его спокойные ответы бесили еще больше, но одновременно не давали мне выплеснуть свою злость. Коротко выдохнув через рот, попыталась снова собрать мысли в кучу.

— Ты же видел, что я умею изгонять призраков. Чего ты добивался?! Хотел проверить, смогу ли повторить в других условиях?!

В качестве передышки сделала один большой глоток уже остывшего чая. Меня до глубины души возмутили слова Джея, но не могла не признать: в его рассуждениях тоже есть своя логика.

— Я не понял, что это была ты. А когда узнал, хотел подойти и все объяснить. Еще и поплатился. За благие намерения.

Последняя фраза показалась милой и заставила рассмеяться. Вместе со смехом ушло и напряжение. Наверное, алкоголь подействовал сильнее, чем я думала.

Джей посмотрел с насмешкой, но не стал комментировать мое веселье.

— Как ты смог избавиться от эктоплазмы? — отсмеявшись, поинтересовалась я. — Это очень прилипчивая субстанция. Даже водой не смывается.

— Я почувствовал, — Джей слегка закатил глаза. — Просто «сжег» ее энергией Смерти.

Снова усмехнувшись, уткнулась лицом в кружку. Меня развеселило, что он воспользовался таким радикальным методом. Обычно эктоплазму снимают экзорцисты с помощью специальной формулы, которая уничтожает ее структуру и рассеивает остатки потусторонней энергии. Применение особого некромантского дара могло заставить пожухнуть траву на нескольких гектарах земли, если очень сильно постараться. У эктоплазмы не было шансов.

Мы немного помолчали, пока раздумывала над вопросами. От прохладного воздуха в голове прояснилось, и с каждым витком размышлений их возникало все больше.

— А если бы вместо меня там был кто-то другой? Кто не смог бы защищаться? — наконец спросила я.

— От ноксов никогда никто не умирал. Максимум вреда — сильный испуг. Это не смертельно. Про лемура уже сказал. Если бы ты меня не опередила, я бы их остановил.

— А если бы там был кто-то без дара?! Как же его психика?!

— Организм у людей одинаковый, а психика — нет. Я не могу предугадать, от чего она пострадает. Обычно таким пренебрегаю.

— Ты... Какой же ты аморальный! — не выдержала я.

Стоило словам вылететь, как тут же испугалась: он ведь сейчас разозлится и опять кого-то призовет… Ночью прятаться от нежити еще хуже, чем днем, если вообще можно измерить эти отрицательные величины. Но у меня не было никакого желания извиняться.

— Да. Бывает, — Джей слегка усмехнулся. Несмотря на мои опасения, он совершенно не выглядел обиженным.

— У тебя хоть какие-то границы допустимого есть?! — продолжила возмущаться я.

— Конечно. Все, что не опасно физически и не смертельно, не может причинить сильного вреда. Кроме пыток, — отдельно выделил он. — Их я ненавижу.

По его голосу мне не удавалось понять, он издевается или говорит всерьез. Только одно знала точно: мои вопросы про мораль и совесть его больше забавляли, чем стыдили.

Стараясь отыскать хоть какую-то брешь в его рассуждениях, решила зайти с другой стороны:

— А если бы я на вас донесла? Тоже сказал бы «ничего опасного»? И как думаешь, удалось бы кого-то убедить?

— Ты не смогла бы ничего доказать, — Джей выпрямил до этого согнутую в колене левую ногу, чтобы сесть ко мне вполоборота. Теперь на его лице снова читался интерес.

Поняла, что ему хотелось выяснить, смогу ли я в этом споре его уделать, и тоже развернулась к нему, почти зеркально копируя позу.

— Могли остаться магические следы!

— Покажут только, что какой-то ритуал проводился, — не задумываясь, возразил Джей. — И еще что ты, кстати, использовала могилу как основу для пентаграммы. В теории тебя можно привлечь за магический вандализм. Но мне нравится твой ход мыслей.

От этого напоминания к щекам прилила краска: «Он прав. Мне еще пришлось бы доказывать, что я защищалась, а не развлекалась вместе с ними на кладбище. Полная засада». Только принялась искать возражения, как Джей примирительным тоном спросил:

— Мир? Или есть еще вопросы про моральный выбор?

Я вздохнула. Для меня уже стало очевидно, что обижаться или злиться на Джея бессмысленно. В его картине мира обстоятельства выглядели очень просто — он бы стал волноваться, только если бы меня начали резать по кускам.

И все же оставалось еще кое-что, беспокоящее не меньше прочих аморальных рассуждений.

— Да. Есть еще один, — сказала вслух. Джей сильнее усмехнулся и подбадривающе качнул головой, будто провоцируя. — А если твой друг пострадает? Тоже будешь говорить «Ничего страшного, ты ведь жив остался»?

Рассчитывала, что такая постановка заставит его задуматься. Или хотя бы удивиться. Но у Джея словно заранее были подготовлены все ответы. Он одобрительно приподнял брови, явно сочтя мой вопрос хорошим, и сказал:

— Само понятие «друг» означает, что я его знаю лучше остальных. И дорожу больше, чем другими. Поэтому ответ — нет. О друзьях нужно заботиться.

— Надо же. Оказывается, есть в тебе что-то человеческое, — отозвалась я, не удержавшись от подколки.

Допив уже заледеневший чай в два глотка, вручила кружку обратно Джею. Замотав шарф плотнее вокруг шеи, поднялась на ноги и обернулась. Джей остался сидеть на ступеньке.

— Так что, мир? — снова спросил он.

— Я согласна зарыть топор войны. Но только с условием, что если на меня опять нападут твои друзья, ты не будешь ждать и сразу вмешаешься.

«Хоть мне и кажется, что у тебя проблемы с пониманием этики», — подумала я. Но вслух говорить не стала. Мир — значит мир.

— Договорились, — с почти безразличным спокойствием ответил Джей. — Кстати, кое-что разузнал, пока читал про тот ритуал, который вы проводили с сестрой. Можем обсудить.

Внутри все оборвалось. Впереди словно замаячил небольшой луч слабой надежды, но я не спешила довериться этому чувству. Слишком устала и не хотела новых потрясений.

— Хорошо, но давай потом. На сегодня достаточно магии.

Джей усмехнулся и тоже поднялся на ноги.

— Ладно. Тогда увидимся.

— Угу.

Он ушел в сторону дома по ступенькам. Я же, наоборот, спустилась, чтобы уйти. Усиливающийся прохладный ветер приятно остужал горячие щеки.

## Глава 6. Беглец

> Линии Шардо — темные линии различной толщины, проступают на теле в результате использования большого количества энергии собственного дара. Проходят после продолжительного отдыха или восстановления магической энергии любым доступным способом.

> Магический путеводитель. Основные сведения

— Пока смотрел ритуалы экзорцистов, нашел кое-что интересное, — сразу сообщил Джей, когда я подсела к нему.

В этот раз мы договорились встретиться на лестнице у главных дверей в Академию. В привычной темной одежде и шапке Джей выделялся на ней ярким пятном даже издалека. У некромантов было свободное время между лекциями, а мои уроки уже закончились.

Академия Некромантии возвышалась над огромной заасфальтированной площадью, окруженная коробками учебных корпусов. Хоть я и была наслышана о красоте альма-матер всех одаренных в нашем округе, своими глазами увидела его впервые. Здание можно было принять за готический собор: над широкими входными дверями возвышались две башни с острыми шпилями, а по бокам виднелись вытянутые узкие окна с каменными четырехлистниками. Темно-бежевый кирпич покрывали черные линии трещин, будто сеть из мелких вен. Даже позавидовала тем, кто учится в таком необычном месте, только от вида которого захватывало дух.

Сегодня вовсю светило солнце, старательно прогревая сырой воздух после нескольких дней дождей. Стоило сесть на ступеньку, как луч упал на щеку, отчего по лицу сразу же разлилось тепло. Джей принес перекус — толстый сэндвич с зажаренными почти до углей тостами и небольшой черный термос, у меня же был только стаканчик капучино из ближайшего кафе. Зайдя туда, с удивлением обнаружила старую деревянную мебель и всего три столика в невероятно узком коридоре. Пришлось признать, что Джей был прав: наше кафе и правда лучше.

По пути к лестнице на людей вокруг поглядывала с не меньшим интересом. Специальной формы у Академии не было, но на некоторых студентах я заметила особые символы своих факультетов: нашивки на одежде, значки на сумках или брелки на молниях рюкзаков. От них иногда отражались солнечные блики, заставляя щуриться.

Чаще всего встречалось половинка солнца с пересекающей его линией волны — так обозначали стихийников. Кроме них много мелькала незавершенная замочная скважина с кругом в центре — знак основного факультета некромантов, к которому зачем-то посередине добавили длинный зловещий крюк, повернутый книзу. Изредка попадались и восьмиконечные звезды — символ оккультистов и медиумов. Я знала, что у экзорцистов он выглядит как два заключенных в круг полумесяца, но он ни разу не попался.

На Джее никаких знаков не заметила, но что-то подсказывало, ему это и не нужно.

— В первую очередь полез в описания призывов. Хотел понять принцип.

Он прервался, чтобы отпить из термоса, а я затаила дыхание.

— Как и думал, все дело в формуле. Той книги, по которой вы провели ритуал, в библиотеке не было, но уверен, вы использовали старый вариант… — на это кивнула, — …и посмотрел его структуру. Ты говорила, у формулы с привязкой к имени есть встроенные ограничения — снова кивнула, — это подтвердилось. Еще убедился, что в них нет запрета для посторонних сущностей.

— Почему это важно? — спросила с недоумением, пока Джей пережевывал очередной кусок сэндвича. Он умудрялся поедать его так аккуратно, что тот не разваливался. Наверняка незаметно использовал какую-то магию или артефакт. — С именной привязкой никто другой не откликнется, говорила же.

— В некромантии… есть особые условия, — пояснил Джей, дожевывая последнее. — Если хочешь просто и быстро поднять нежить, можно обойтись без ограничений. Достаточно пентаграммы, чтобы сразу не сбежала. И все. Но, есть проблема: мертвое всегда тянется к живому. А как только получает к нему доступ, с изнанки начинает лезть все подряд. От этого ставят запрет, чтобы никто лишний не прошел.

— Но…

Хотела было возразить, что в экзорцизме все работает иначе, но он продолжил говорить.

— Я посмотрел последние, более усовершенствованные формулы для ваших ритуалов. Ни в одном из них нет этих ограничений. Теоретически, их отсутствие можно объяснить спецификой дара — он же нацелен только на лемуров. Но это создает возможность для нежити пролезть.

Джей замолчал, чтобы доесть свой перекус, а я получила возможность обдумать его слова. Мне казалось странным, что он так придрался к формуле.

«С другой стороны, это хорошо, что придирается. У него свежий взгляд. Раз старые способы закончились, пора найти новые», — подумала, делая глоток из своего стаканчика.

Мимо нас, обходя по кругу, двигался поток студентов. Если бы раньше мне сказали, что можно вот так запросто общаться с одаренными, я бы посмеялась. Но никому не было дела, что мы обсуждаем. Все это казалось таким странным, будто вместо меня кто-то другой сидел сейчас на ступеньках Академии и спокойно слушал Джея.

Провожая глазами учащихся и прокручивая сказанное в голове, осознала, какую огромную работу проделал Джей. В магической литературе сложно найти книги, где сразу собрано все нужное. «Как он находил время на учебу? Еще и читал кучу литературы по экзорцизму?» — проносились в голове вопросы.

— Ты чего зависла? — выдернул меня Джей из своих мыслей.

— Ничего. Просто задумалась, — резко повернулась к нему, отчего часть прядей попала на лицо. Осторожно спрятав их за ухо, поинтересовалась: — Как тебе удалось так быстро все это узнать?!

— В Академии хорошая библиотека, — слегка повел плечом Джей. — А ваши исследования после трактатов по некромантии кажутся детскими книжками. Читал их перед сном, неплохо разгружают голову.

Тут же закатила глаза. Только подумаешь о некромантах хорошо, они мгновенно скажут какую-то гадость.

— И дар экзорцизма более редкий. Найти что-то полезное проще, — добавил Джей, снова проигнорировав мою реакцию. По его виду не смогла понять, сделал ли он это специально.

— Ты сказал, есть еще что-то? Кроме особенностей формулы, — поспешила перевести тему. Не хотелось и дальше углубляться в различия между некромантами и экзорцистами. Это могло затянуться до утра, а еще неминуемо кончиться дракой.

— Я поговорил с одним из преподавателей с факультета экзорцизма. Когда ничего не нашел про способы вмешаться в ритуал.

— Ты ему сказал, зачем спрашиваешь?.. — с ужасом поняла, что забыла его предупредить, чтобы держал мои поиски в тайне от всех.

В попытках успокоиться принялась убеждать себя: «В этом нет ничего плохого. Профессор же не знает, что речь именно обо мне». Но сердце все равно часто стучало, а в животе стянулся узел.

— Нет, не сказал, — его равнодушный ответ невольно заставил выдохнуть. — У меня… Скажем так, есть репутация. Никто не удивляется, если лезу с расспросами. Даже не по теме курса.

Слегка приподняла брови: как можно заработать такую репутацию, что все преподаватели охотно делятся знаниями? Еще и не по теме? «Скорее всего, он просто всех достал», — я едва не рассмеялась невпопад и опустила взгляд, спрятав улыбку.

Отбросив непрошенные мысли, постаралась сосредоточиться на том, что говорил Джей:

— …обсуждали почти час. Он так и не понял, что от него хочу. Но сказал, иногда можно без ритуала вычислить, куда делся лемур.

— Каким образом?! — поразилась я. Бабушка мне про такой способ не говорила, отец тем более.

— Есть специальная формула поиска…

— Это формула поиска души? — только по началу фразы название вдруг всплыло в памяти.

Если экзорцисты заранее не знают, с чем имеют дело, они пользуются формулой для поиска. Так своей энергией можно «почувствовать» направление, где находится душа. Правда, я всегда придерживалась мнения, что «приманить» призрака призывом намного эффективнее, чем ходить и по ниточке искать.

Книгу с этой формулой однажды нашла в библиотеке бабушки — остатках с тех пор, как она еще не отошла от дел. Большую часть потом выбросили и распродали, но кое-что я успела взять.

— Уже пробовала?

— Нет. Когда-то читала о ней. Хочешь сказать, даже спустя столько лет она может сработать?

— ...Да. Если верить профессору, следы лемуров надолго сохраняются, — с небольшой заминкой подтвердил Джей. — На этом все.

Мозг заработал с невероятной скоростью. Теперь окончательно убедилась, что раньше я была слепым котенком, который постоянно упирался в одну и ту же стену, и не мог увидеть ничего вокруг. Внутри загорелся теплый огонек надежды: у меня появился шанс наконец вырваться из замкнутого круга, на который жаловалась бабушке.

Джей спокойно ждал, глядя перед собой, и медленно пил из термоса.

— Но эту формулу можно использовать, только если душа еще в живом мире. Неважно, телесная или нет, — наконец медленно проговорила я. Затем с тревогой спросила: — Ты считаешь, Ви могли забрать куда-то еще? Что ее не просто утянуло в изнанку?..

— Можно рассмотреть обе версии. Но в изнанке нет ничего живого, это стопроцентно доказанный факт, — проговорил Джей и искоса на меня посмотрел: — Другой вопрос, почему все произошло при таких обстоятельствах. Ты же это хочешь выяснить?

— Хочу. Только…

На меня нахлынули старые сомнения, которые иногда подтачивали желание узнать, что случилось в тот вечер. Сперва хотела от них отмахнуться, но посчитала, что Джею стоит сказать. В конце концов, ему уже удалось сделать больше, чем мне за все время.

— С изнанкой ведь может происходить что угодно. Я видела много случаев в новостях, людей часто туда затягивает по самым разным причинам и в разных обстоятельствах, — решилась поделиться.

— Но очень мало случаев чужого вмешательства в ритуал, — возразил Джей, закрыл крышку на термосе и свободнее расставил ноги. — Еще и на части с приказом, когда воздействие на максимуме.

— Почему ты мне помогаешь? — слегка нахмурилась я. С трудом верилось, что на проблему постороннего человека из чистого любопытства кто-то готов потратить столько усилий. Внутри зародилось смутное подозрение: «Может, ему на самом деле что-то от меня нужно?»

— Потому что мне интересно, — с намеком на удивление ответил Джей.

— А почему интересно? — не отставала я.

— А почему всем обычно ничего не интересно? — он бросил на меня короткий взгляд. — Мне нравится новое, странное и необычное.

— И сложное? — спросила с небольшой усмешкой, залпом допив кофе.

— Да, — ничуть не смутившись, ответил Джей.

— Ладно. Спасибо, это правда очень важно для меня! — решила снова искренне поблагодарить. После всех его исследований это показалось правильным.

Джей ничего не сказал, поэтому снова сменила тему:

— Что я могу сделать? Ты не осилишь всю работу один, твой учебный график сильно плотнее моего.

— Это верно, — чуть усмехнувшись, подтвердил Джей. Прозвучало почти зловеще. — У тебя есть доступ к книгам по магии?

— Как у всех, кто не учится в магических школах или академиях, — пожала я одним плечом. — Могу только поискать в особых магазинах.

Джей посмотрел на меня уже более внимательно. Такой взгляд смущал, и я неуверенно спросила:

— Что?..

— Впервые вижу кого-то с развитым даром и настолько вдалеке от изучения теории. Уникальный случай.

В ответ лишь подняла брови и развела руками. Не моя вина, что сообщество одаренных такое закрытое. Мало того, что мерзкое.

— Можем поделить информацию пополам. Позже возьму из библиотеки еще и часть передам тебе.

— А почему не сейчас? — осторожно поинтересовалась я, стараясь, чтобы мой вопрос не прозвучал слишком требовательно. Сегодня у меня остались только обычные домашние обязанности, и не терпелось поскорее начать искать в новом направлении.

— Превышен лимит по количеству, — пояснил Джей.

Прозвучало настолько обыденно, что сразу поняла: это далеко не впервые, и поразилась. Лимит нашей школьной библиотеки — двадцать книг, вряд ли в библиотеке Академии сильно меньше. «Неужели он на самом деле нежить?» — изумленно подумала я. Тут же всплыли воспоминания о первом впечатлении, когда увидела в Джее черты потустороннего.

— Ты тоже можешь поискать и составить список, чтобы я взял что-то конкретное.

— Согласна, — кивнула, делая в голове пометку обязательно этим заняться.

— Тогда пойду. Еще увидимся.

— Да, до встречи.

Джей мгновенно поднялся на ноги и быстро зашагал наверх, переступая через одну ступеньку. Пару секунд я задумчиво смотрела ему вслед, а затем тоже встала и отряхнула юбку.

Для защиты от слишком любопытных глаз и безопасности людей без дара, связанные с магией предметы продавались только в магазинах с особой лицензией. В борьбе с мороками я спустила там немало карманных денег на зелья, а когда не хватало родительских, то просила у бабушки. Хотя ни разу не сказала, на что, постоянно выдумывала отговорки. Было стыдно ей признаться, что «ловлю» мороки и не всегда справляюсь даже со стандартными призывами.

Магические школы, как правило, собирали свои библиотеки, а ученикам иногда давали скидки на покупку артефактов для практики. Это было действительно хорошей поддержкой для освоения дара: цены кусались везде, независимо от расположения магазинов.

Вернувшись домой, сразу поспешила на второй этаж в нашу «библиотеку». Ее собрали в кабинете, которым по очереди пользовались то мама, то папа. Несмотря на огромные размеры шкафов в три стены и до потолка, «магических» книг по магии у нас хранилось очень мало. Взяла оттуда несколько, чтобы еще раз проверить, хотя была уверена, что ничего нового не найду. Мы с отцом изучали их вместе, и некоторые абзацы запомнились чуть ли не наизусть.

Когда залезла в интернет, то обнаружила, что и там сведений катастрофически мало. Я даже не могла посмотреть списки литературы с сайтов магических школ, требовался ученический билет.

Сказав себе не падать духом, попробовала поискать научные статьи из университетов и магических академий — надеялась, что магические открытия тоже постараются сделать общедоступными. Но и тут ждало препятствие: всплывшее окошко потребовало оплатить подписку в виде тройной суммы моих карманных расходов.

— А почему ты не хочешь попросить родителей ее купить? — подала идею Мэри-Энн, когда я рассказала ей обо всем в кафе после уроков. Вокруг столики заняли ребята из параллелей и сильно шумели, что помогало нам свободно говорить. — Твой отец только обрадуется, что ты наконец «одумалась» и занялась его любимым предметом.

— Вот поэтому и не хочу ему говорить, — разделяя слова, ответила ей с легким недовольством в голосе. — Не уверена, что продолжу осваивать экзорцизм, и не собираюсь давать ему ложную надежду. Он просто опять разочаруется во мне.

— По-моему, ты слишком усложняешь, — Мэри-Энн обмакнула половину картошки фри в тарелку с соусом, щедро зачерпнула и целиком отправила в рот. Мы заказали большую порцию на двоих, Мэри-Энн взяла вдобавок молочный коктейль, а я — мятный лимонад. — Можешь сказать, что еще думаешь. Что надо повариться в теме, почитать те же статьи, получше разобраться. Это ведь нормально и для обычных универов.

— Возможно, в этом есть смысл… — задумчиво проговорила я и тоже отправила в рот картошку.

— Намного интереснее вот что: почему ты так легко простила того некроманта? — заметила Мэри-Энн и, не сводя с меня взгляда, втянула коктейль через трубочку.

Мысленно глубоко вздохнула: вполне ожидаемый вопрос. Какое-то время у меня получалось избегать разговоров о Джее, но когда я внезапно собралась в Академию, объяснить причины все же пришлось. Правда, ответ, который устроил бы Мэри-Энн, все равно дать не могла.

— Нет, намного интереснее, как тебе секс с тем одаренным, раз ты ради него оставила меня одну на вечеринке, — ехидно улыбнулась я. Внутри еще не умерла надежда отвлечь подругу на другую тему.

— Ну ты… Невероятно! — Мэри-Энн рассмеялась так громко, что привлекла внимание соседних столиков.

Я предостерегающе посмотрела в их сторону, и она оглянулась. А когда повернулась ко мне, уже более спокойным голосом проговорила с улыбкой:

— Мона, ты просто невозможная, ты знаешь?!

— Так что скажешь? Ваши плюсы и минусы? — с усилием сохраняя серьезное лицо, поинтересовалась я. Хотя сама едва сдерживалась, чтобы не засмеяться.

— Секс был хорош! — авторитетно заявила подруга, болтая трубочкой в коктейле. — Но он не применял магические штуки. А я очень рассчитывала! В остальном — никаких отличий.

— Может, он пользовался какими-то… усиливающими формулами, — намекнула я.

Правда, точно не знала, существуют ли они вообще. В мире магии нельзя исключать и такую возможность.

— М-м-м… Нет. Все было хорошо, но… приземленно, что ли. Нет, не думаю, — с сомнением покачала головой Мэри-Энн. — Но я заметила, как ты эффектно ушла от ответа.

Пожала плечами, показывая, что не до конца понимаю, о чем речь. Она не поддалась на мой беззаботный вид и твердо спросила:

— Ну что? Расскажешь, что он такого сделал, раз ты их всех простила?

— Остальных не прощала, — немедленно возразила ей, не покривив душой. — И до сих пор считаю, они вели себя как подонки.

— Это еще мягко сказано, — с раздражением в голосе вставила Мэри-Энн.

— А Джей хотел вмешаться, но не успел. Я ему верю. И мне очень нужна его помощь, — проговорила со вздохом, прекрасно представляя, что произойдет дальше.

— Мона, тебе следует сильнее беспокоиться о самоуважении! — с назиданием отчеканила Мэри-Энн, привычно постукивая указательным пальцем по столу. — Он ведь будет думать, что с тобой можно так обращаться! В мире достаточно одаренных, поищи кого-нибудь другого. Не надо иметь дело с теми, кто однажды обидел.

— Полностью согласна! — примирительно подняла ладони. — Но Мэри-Энн, уже прошло несколько лет, а я так и не сдвинулось с мертвой точки. Тем более, сама знаешь, если буду спрашивать слишком много, рано или поздно родители узнают, чем я занимаюсь.

— Это правда. Слухи разносятся быстро, — кивнула подруга, оторвавшись от своего коктейля.

— А еще… Не знаю, может, ты права, и я слишком наивная. Почему-то мне не кажется, что Джей плохой человек. Он просто… Странный, — неопределенно махнула рукой, затрудняясь дать его поведению более точное описание. — Мне хватает того, что он действительно старается помочь.

Не собиралась говорить подруге, что в прошлый раз сама назвала его аморальным. Все равно уже все решила, и это ничего бы не изменило.

— Хотелось бы верить, — пожала плечами Мэри-Энн. По тону поняла, что мои слова ее совсем не убедили. — После твоих историй о нем сложилось… нелестное впечатление.

Я хитро улыбнулась и подняла стакан, делая вид, что собираюсь выпить за это, и от усердия сделала слишком большой глоток. Холод от воды со льдом обжег горло, оставив мятный привкус на языке. Тут же схватила еще теплую картошку, чтобы поскорее смягчить неприятные ощущения.

Неожиданно мой телефон завибрировал. Мгновенно сняла рюкзак со спинки стула и расстегнула молнию. Высветившееся на экране имя заставило очень сильно удивиться.

— Это он? Джей? — поинтересовалась Мэри-Энн с неприкрытой насмешкой.

— Нет, не он, — растерянно ответила я, не придавая значения интонациям подруги. В голове крутился вопрос: «Почему она вдруг звонит?», но не приходили даже дурацкие идеи.

Устав гадать, провела пальцем по экрану и сказала:

— Соня, привет. Давно не слышались.

— Привет. Мона, ты очень занята? — голос подруги звучал напряженно. Мы не разговаривали несколько лет, и я с трудом его узнала.

— Сейчас сижу в кафе, а в чем дело? — тут же пришла догадка: на этот раз обо мне вспомнили не просто для поддержания давнего знакомства.

— Кое-что случилось, очень нужна твоя помощь! — быстро затараторила Соня. — В доме сейчас призрак, и я не знаю…

— Соня, ты чего? Ты ведь экзорцист, проведи изгнание и все! — нетерпеливо оборвала этот поток слов.

Отец Сони вместе с моим когда-то работали в «контроле над потусторонними силами» — так официально звучало название их отдела. А если неофициально, то они ездили по своему кварталу и ловили духов и призраков. И часто шутили, что на самом деле работают «охотниками за привидениями».

Едва папа узнал, что у дочери сослуживца тоже проявился дар, наше знакомство стало лишь вопросом времени. Ее собственный отец испытывал не просто гордость, а почти гордыню из-за общего дара у всей семьи. Соня всегда радовалась, что оправдала его надежды и родилась экзорцистом. Мы были лучшими подругами, пока вместе ходили в начальную школу. Разумеется, потом она тоже перешла в Эверстоун.

Поэтому я не представляла, чем могла ей сейчас помочь.

— Мона, ты не понимаешь, он… Это что-то странное! — настаивала Соня. — Я не справилась с ним одна, мне правда очень нужна помощь! Ты приедешь?!

— Но почему я? Не уверена, что смогу тебе чем-то…

— Точно сможешь! — решительно заявила Соня. — Ты всегда себя недооценивала! Помнишь, где наш дом?

— Конечно, но…

— Отлично! Приезжай как можно скорее! Все, я боюсь оставлять его надолго, приходи!

На этом разговор прервался. Оторвала телефон от уха и так и застыла с вытянутой рукой.

— В чем дело? — заинтересованно спросила Мэри-Энн.

— Если честно, не знаю, — призналась я и все же положила телефон на стол. — Позвонила старая знакомая…

— Кто именно? — перебила Мэри-Энн.

— Соня.

— А. И что она?

— У нее какая-то проблема с призраком, попросила помочь. И приехать как можно скорее.

— Не против, если я с тобой не пойду? — попросила подруга, погрузив в рот картошку с огромным слоем кетчупа. — Не хочу связываться… со всей этой мистикой.

— Конечно не против, — легко согласилась я. Психика Мэри-Энн после встречи с призраком волновала меня далеко не в последнюю очередь. Вспомнив наш разговор с Джеем про необходимость ее беречь у неподготовленных людей, ощутила внутреннее удовлетворение своим решением.

— Только пожалуйста, Мона, будь осторожнее! Если поймешь, что не справляешься, немедленно бей тревогу! — серьезно сказала Мэри-Энн.

— Так и поступлю, — пообещала я. Немного покопалась в рюкзаке и вытащила смятую купюру: — Меньше нет. С тебя перекус в следующий раз.

— Ладно. Так уж и быть, накормлю, — насмешливо проговорила Мэри-Энн, широко улыбнувшись.

Мы обнялись на прощание, и я направилась к выходу из кафе, аккуратно протискиваясь между стульями.

Чтобы попасть на одну из самых старых улиц центрального района (а возможно, и всего города), мне предстояло совершить долгую поездку на автобусе. В качестве «приятного» бонуса пришлось вечность ждать на остановке без скамейки. Когда устала стоять, села прямо на рюкзак и погрузилась в соцсети, чтобы скоротать время.

«Повезло, что сегодня хорошая погода», — подумала вскользь, пока смотрела очередной ролик. У меня не было стопроцентной уверенности, что я отправилась бы сквозь дожди в такую даль ради сомнительного удовольствия снова столкнуться с призраком. Хотя в глубине души не переставала думать, что возможно это шанс с ним поговорить, не подцепив морок.

Спустя множество долгих и скучных минут, проведенных сперва в ожидании, а затем и в дороге, понемногу начала жалеть о своем решении помочь Соне. Но за пределами душного автобуса сразу почувствовала себя лучше, и сожаления немного отступили.

Пройдя половину улицы и перескочив через ступеньки на крыльце, ухватилась пальцами за позолоченное кольцо на темной двери и постучала. Сразу мне не открыли, и чтобы впустую не рассматривать запертую дверь, решила оглядеться.

Улица сильно изменилась: дома напротив из кирпича зелено-фиолетовых оттенков выглядели обновленными и даже слишком чистыми. Дорогу, правда, так и не расширили, на ней едва помещалась одна машина, а по бокам тянулись узкие полоски нового тротуара. В окнах соседей никого не увидела, что меня даже обрадовало. В старых районах редко жили одаренные, жилье здесь обычно передавали по наследству многие поколения. Семья Сони была одним из немногих исключений, кто смог выкупить дом у прежних владельцев.

— Мона! — дверь распахнулась слишком резко, неожиданный звук заставил меня отпрыгнуть.

В проеме стояла подруга и смотрела серыми глазами почти с мольбой. С силой выдохнула, стараясь унять учащенное от испуга сердцебиение.

Окинув ее быстрым взглядом, пришла к выводу, что как раз она осталась прежней. Вплоть до светло-русых кос от лба и до плеч, делавших ее лицо круглее и шире, чем на самом деле. Изменился только стиль одежды: сегодня она надела поношенный болотный свитер с едва заметным цветочным рисунком и голубые джинсы, хотя раньше мы вместе носили одни юбки.

— Привет, — отдышавшись, наконец сказала я. — Ты меня напугала.

— Прости! Как я рада, что ты приехала! Так волновалась, что…

— Можно зайти? — пришлось прервать словоохотливую от волнения Соню. Несмотря на искреннее желание узнать, что же с ней случилось, после школы и дороги я почти валилась с ног. Хотелось разобраться поскорее и вернуться домой.

— Да, конечно! Заходи! — она посторонилась и пропустила меня внутрь.

По старой привычке из детства рюкзак с пальто оставила в коридоре у самой двери. Разуваться не стала.

— Извини, что так выдернула. Я правда не знаю, что делать.

— Ты сказала, в доме призрак? Можно на него посмотреть?

— Даже не уверена, как это лучше назвать… — с сомнением в голосе протянула Соня. Потом в ответ на мои поднятые брови все же добавила: — Ты права. Сейчас увидишь.

Два пролета узкой лестницы мы преодолели в напряженном молчании. На самом верху подруга осторожно открыла единственную дверь и дала мне зайти первой. У входа все выглядело безобидно: в комнате пахло старым деревом, каждый шаг отдавался скрипом, из небольшого окна на скосе крыши падал тусклый свет. Но стоило заглянуть вглубь комнаты, от ошеломления потеряла дар речи.

В воздухе парила прозрачная масса, будто вылепленная из отдельных кусков, как из глины. Она переливалась то синим, то зеленым, повсюду торчали отростки, похожие на головы и руки. В нескольких местах виднелись линии, где части «склеивались» между собой.

Прислушавшись к своему дару, поняла, что это определенно бестелесная призрачная сущность. Только энергетически очень плотная.

— Это же химера! — уверенно воскликнула я, когда пришла в себя после дотошного изучения сущности. — Какого умертвия она здесь делает?!

— Откуда мне знать! Я ни при чем! — с возмущением ответила Соня, подняв руки, словно защищалась.

— Ты сейчас издеваешься надо мной?! Тут пентаграмма нарисована! — ткнула пальцем в пол, где под химерой на досках виднелись смазанные белые линии.

— Клянусь тебе, я вообще не имею к этому отношения!

На несколько секунд мы замерли, изучая друг друга. Соня выглядела испуганно, но это не мешало ей упрямо на меня смотреть. Я же пыталась по лицу понять степень ее искренности. Не увидев никаких признаков обмана, выдохнула, стараясь успокоиться и одновременно сконцентрироваться.

— Тогда как это… — обвела рукой предполагаемый силуэт химеры. — …вместе с рисунком пентаграммы могло сюда попасть? Само себя нарисовало и призвало?

— Я не знаю, — Соня выдохнула и с тем же напряжением оглядела висящее над полом скопление энергии.

Помолчав немного, пока я выжидающе смотрела на нее, в конце концов она предположила:

— Возможно, это папино. Он иногда проводит здесь какие-то исследования с формулами.

«Отлично…» — то ли обреченно, то ли раздраженно закатила глаза. Химеры обычно появлялись из-за неправильно нарисованной пентаграммы или, как раз, ошибки в формуле: потусторонняя энергия просачивалась с изнанки и «слипалась» между собой. И чем больше химера, тем сложнее ее изгнать. Да и с ритуалом изгнания тоже не все просто: когда-то прочла, что в нем используется формула очищения, но даже не пыталась представить, сколько понадобится сил, чтобы этой туше что-то сделалось.

«Можно попробовать обычный ритуал. И затолкать эту дрянь в изнанку», — неожиданно пришла в голову идея.

— Мона, что нам делать? Мне страшно находиться с ней в одном доме! — в голосе подруги послышалось отчаяние.

Я молчала. Отчасти хотелось с ней согласиться, рядом с таким огромным потусторонним существом было сильно не по себе. Соню стало жаль: она точно не виновата, что отец бросил эксперимент незаконченным.

— Ты пробовала изгонять? — спросила уже более мягко.

— Да, — Соня явно расслабилась, поняв, что больше не буду ее ругать, даже плечи будто опустились. — Эта… химера просто начала двигаться. Но за пентаграмму не вылетала.

— Уже хорошо… — задумчиво выдохнула я. Кто знает, как эту пентаграмму построили, и способна ли она вообще кого-то удержать.

Заодно отметила, как Соня неуверенно произнесла слово «химера», что выглядело странно. Из любопытства все же поинтересовалась:

— Ты что-нибудь знаешь о химерах?

— Не очень много. Учителя никогда не называли их именно «химерами». Говорили, это устаревшее понятие, — неожиданно заявила Соня.

С неприкрытым скепсисом подняла брови.

— И как тогда правильно?

— Что-то вроде «совмещенной сущности». Я не всегда внимательно слушаю на уроках, поэтому до конца не уверена, — Соня пожала плечами. Ее совсем не смущало, что эти знания сейчас очень бы пригодились.

Такое безразличие казалось странным: раньше мы часто обсуждали, как будем осваивать наш дар. Соня иногда помогала мне с призывами по спиритической доске, но все равно отставала с практикой. «Неужели с тех пор ничего не изменилось? Она же так хотела учиться, чтобы уметь больше», — удивлялась я.

— Давай сначала вместе попробуем его изгнать, — не став развивать тему, предложила Соне. Ее обучение можно обсудить и потом.

— Да, давай! — немедленно согласилась та. — Какую формулу применим?

— Общую, — ответила, не задумываясь. Бабушка советовала сперва использовать самый простой и доступный инструмент. Она сравнивала это с забиванием гвоздя: сначала возьми молоток, а если не получится, пробуй остальное.

— Схожу за мелом для пентаграммы. Без нее не вышло, — сообщила Соня, прежде чем отправиться вниз.

Вздохнула с облегчением: в глубине души я почти решила, что подруга совсем безнадежна.

Как только она вернулась, присела рядом на корточки и без лишних слов отточенными движениями принялась чертить. Под мягкое шуршание мела с любопытством следила за каждой линией. Я знала, что для призыва и изгнания строят два круга: внешний и внутренний. Сначала обозначают все элементы внутри, потом в промежутке между кругами и, если нужно, снаружи. Мой способ построения сильно далек от совершенства и похож на то, как я изучаю все связанное с магией — запоминаю наизусть. По Соне было заметно, что у нее есть четкий порядок действий. Но усвоить его не успела: через пару минут она уже закончила идеально построенную пентаграмму.

— Выглядит очень хорошо, — искренне похвалила я. Не стала говорить, что мне пришлось бы повозиться гораздо дольше.

— Да ладно, это ведь обычная структура, — пожала плечами Соня.

Я ничего не ответила. Тогда она поднялась на ноги, подошла ко мне и спросила:

— Ну что, начнем?

Отсчитав до трех, вместе протянули руки в сторону химеры и стали читать формулу. Сначала торопились, часто сбиваясь и делая ненужные паузы. Но на третьем предложении темп выровнялся, слова зазвучали размеренно и стройно. От нашего воздействия химера становилась более прозрачной, но при этом не исчезала совсем, продолжая парить внутри пентаграммы.

На последней части вся наша уверенность улетучилась. Едва закончили, вместе опустили руки и уставились на энергетическую массу.

— Вот же живучая пакость! — вырвалось у меня, разрушив тягостное молчание.

Когда химера «побледнела», на долю секунды ощутила надежду, что у нас все-таки получится. Внутри теперь бурлил азартный адреналин, который требовал выхода.

— Мне кажется, или она стала менее плотной? — неуверенно произнесла Соня.

— Так и есть. Мы смогли ее уменьшить, — подтвердила я. — Попробуем еще?

— Можем попытаться, но меня обычно хватает на пару ритуалов. Дальше начинаются головные боли и кровь носом идет, — с нотками извинения в голосе проговорила Соня.

Пораженно посмотрела на нее: «Я сейчас даже половину энергии не использовала, а она уже на пределе?». На мгновение подумалось, что подруга меня разыгрывает. И просто хочет, чтобы я сделала всю работу, как часто бывало в школе.

Она, похоже, разглядела эти колебания на моем лице, глубоко вздохнула и сказала:

— У меня никогда не было хорошего дара, как у тебя. Даже нормального не было. Во время практики постоянно приходилось позориться. И после выпускного не собираюсь поступать в академии и дальше заниматься экзорцизмом.

Соня отвела глаза, пригладила выбившийся волосок и так же глядя в пол проговорила:

— Все считают, если ты родился одаренным, то обязан идти в особую школу и обучаться. Но вот это… — Соня махнула рукой в сторону химеры, — …мне совсем не нужно. Тебе никогда не казалось, что тех, кто владеет каким-то даром, на самом деле прокляли?

Я тяжело сглотнула. Перед глазами возникло лицо Ви. Вспомнились крики, когда ее утаскивали. Думала ли я, что это проклятье, если я могу делать что-то особенное? Нет. Думала ли я, что лучше бы этой силы у меня никогда не было, чтобы в тот вечер не проводить ритуал, слепо веря, что справлюсь с ним? Да, однозначно.

Конечно, зачастую дело не в самом даре. Любой одаренный способен на необычные вещи: поднять предмет в воздух, помешать ложку в чашке взмахом руки. В повседневной жизни все это действительно не нужно, и некоторые одаренные спокойно живут, словно у них и нет никакого дара. Но в душе согласилась, что иногда он приносит владельцу одно несчастье.

Огромное сочувствие к Соне затопило меня. Несмотря на наши разногласия в семье, мой выбор учиться в обычной школе приняли и вообще никак не препятствовали — не считая занудных уговоров папы. А у нее даже не было альтернатив из-за особого отношения ее отца к семейной одаренности.

— Проклятье это или нет, с ним все равно приходится жить, — произнесла вслух.

Стараясь отвлечься от нахлынувших печальных мыслей, снова взглянула на химеру. И нахмурилась: внутри у нее перебегали искры.

Присмотревшись повнимательнее, осознала, что они складываются в непонятный символ. «Что за..?» — мысль так и не успела оформиться, зато тело отреагировало немедленно. Сделала пару шагов вперед, доски под подошвами кроссовок вновь противно заскрипели.

— Мона, ты чего? Что-то заметила? — голос Сони донесся откуда-то сзади, пока я вглядывалась в линии, пытаясь разгадать их значение.

В конце концов сдалась.

— Тут какой-то… необычный символ… Дашь мне мел? — медленно проговорила, протягивая руку немного назад.

— Что, прямо внутри?!

Едва почувствовав ладонью шершавый брусок, присела на одно колено, словно неведомые силы готовились посвятить меня в рыцари, и аккуратно перерисовала знак. А когда закончила, Соня тоже заглянула мне через плечо.

— Знакомо? — поинтересовалась я, заранее предугадывая ответ.

— Нет. А тебе?

— …Мне тоже, — вынужденно согласилась и поднялась на ноги. — Но не верю, что символ висит просто так.

— Думаешь, папа специально его там оставил? Чтобы химеру нельзя было изгнать? — в голосе подруги зазвучала смесь недоумения с любопытством.

— Без понятия, — пожала плечами. А про себя подумала: «Или специально оставил химеру, чтобы спрятать символ».

Еще пока мы учились вместе, отец Сони ушел из ведомства, и я не знала, чем он занимается. У меня начали закрадываться самые разные предчувствия, о которых всерьез думать не хотелось.

— И что мы будем делать с… этим? — с надеждой спросила подруга.

— Я поеду домой. А ты дождешься отца, чтобы он разобрался, — проговорила как можно серьезнее. Изгнание призрака — это одно, но влезать в чужие эксперименты совершенно не хотелось. Своего опыта уже хватило.

— Не-е-ет! Мона, не бросай меня! — тут же взмолилась Соня. — Папы не будет еще три дня, а моя комната прямо под чердаком. Что если оно выберется?!

— Ты же не сразу его увидела, — возразила я. — Если бы не знала о химере, то просто жила бы дальше.

— Но теперь я же знаю, что она тут!

— Вызови магического инспектора.

— А если это очень важный эксперимент?! Папа будет злиться! Мне не страшно, если он узнает, что я заходила на чердак, но инспектор точно все испортит! — Соня сложила руки в молитвенном жесте. — Мона, ну пожалуйста! Я не хочу впутывать магическую полицию! Неужели совсем ничего нельзя придумать?!

С глубоким вздохом потерла лоб двумя пальцами. Первым желанием было забить на Сонины страхи и проблемы с отцовскими экспериментами, уехать отсюда и сосредоточиться на поисках правды о Ви. Из-за усталости чувствовала, что терпение на грани. «Нет, так нельзя! — твердо сказала себе. — Если бы оказалась на месте Сони, я бы тоже хотела поскорее со всем разобраться… Да нет, как бы это могло произойти?! Мой отец нормальный и не занимается подобными вещами. Кто вообще придумал создавать химеру ради маскировки?!»

Такие мысли только заводили в тупик, поэтому снова взглянула на символ. Отец всегда находил повод напомнить, что я упускаю, не получая магическое образование, — и сейчас готова была признать серьезный пробел.

«Можно ведь спросить Джея! — дошло до меня с большим опозданием. — Он точно знает, что с этим делать. А если нет, просто применит свой дар. И сотрет химеру в пыль».

— Хочу написать одному знакомому некроманту и показать символ. Может, он что-нибудь расскажет. Но телефон в рюкзаке, — сообщила я.

— У меня с собой! Пришлю тебе фотку. А ты пока спускайся и сразу иди на кухню.

Так и поступила. Достав телефон, направилась сразу к шкафчикам, чтобы заварить себе чай. На кухне, несмотря на синий сумрак, было уютно. Весь гарнитур здесь остался прежним, только золотые контуры немного помутнели. Поставив чайник, переслала фотографию символа с подписью: «Что это и почему лучше не трогать?». Надеялась, Джей просто скажет «все бесполезно и сделать ничего нельзя», но одновременно не сомневалась — он так не поступит.

Когда Соня спустилась ко мне, я уже сидела за столом с кружкой чая — к моему счастью, обнаружила одинокий пакетик со вкусом гибискуса — и читала полученный ответ.

«Это блокирующий элемент. Как заплатка для изнанки. Тронуть можно. Нужен специальный ритуал. Где ты его нашла?»

Цокнула языком и быстро набрала короткое объяснение про химеру, про символ внутри нее и про странный эксперимент Сониного отца. Взглянув на циферблат, обнаружила, что торчу здесь уже почти час. «И похоже, проведу еще больше», — мрачно подумала я, глядя на новое сообщение от Джея.

«Можно мне на месте посмотреть?»

— Что там? — сев напротив, спросила Соня. Она тоже держала кружку в руке, и до меня донесся слабый запах кофе.

— Пока объясняю ситуацию, — ответила уклончиво, поднимая телефон повыше, чтобы Соня не могла подсмотреть.

Затем торопливо набрала ответ:

«А зачем? Ты химер ни разу не видел?»

«Нет. Я не знаю, что ты называешь химерой».

Ответ заставил слегка приподнять брови. Я не допускала даже теоретическую возможность, что Джей не поймет, о чем речь.

Пока пыталась придумать, как объяснить ему значение термина и аккуратно привлечь Соню (познания Джея, я была уверена, ближе к ее, чем к моим) — и заодно донести мысль, что тут делать нечего, на телефоне опять отобразилось уведомление.

«Сам проведу ритуал».

«Похоже, выбора нет», — пришлось все же признать. Если убедить Соню я еще могла попытаться, остановить любопытство Джея точно было выше моих сил.

— Он хочет сам приехать и взглянуть, ты не против? — смирившись с поражением, подняла глаза на Соню.

Разумеется, она была не против.

Джей появился спустя минут сорок. Я успела почти забыть, что позвала его: мы с Соней увлеченно болтали, всячески избегая разговоров о химере. И когда раздался стук дверного кольца, обе вздрогнули от неожиданности, одновременно оглянулись на звук, а затем друг на друга.

— Как-то быстро он, — удивленно проговорила Соня.

— Я открою, — решительно поднялась на ноги и направилась к проходу из кухни в основной коридор.

За дверью действительно оказался Джей. Хотя его рубашка и джинсы смотрелись отглаженными, он сам выглядел так, будто его только что подняли с постели. Концы растрепанных волос были спрятаны под курткой, из пирсинга на лице остались всего две серьги на переносице у самых бровей.

— Привет, — произнесла, мельком подметив эти детали. — Ты быстро добрался.

— Живу недалеко. Пешком дошел, — спокойно ответил Джей. Открыла дверь пошире и отошла, чтобы пропустить его внутрь.

Стало любопытно, в каком месте живет Джей, но я не представляла, как выглядят соседние кварталы. В центральном районе обычно заезжала только в этот дом и в пару магазинов поблизости.

Из кухни вышла Соня, и мне пришлось отложить на потом эти мысли, чтобы познакомить их.

— Соня, моя подруга, живет тут. Соня, это Джей.

— Очень приятно! — с чрезмерным дружелюбием проговорила Соня. Не знаю, кого она ожидала увидеть, но судя по ее внимательному взгляду и появившейся улыбке, Джей однозначно ей понравился.

— Да. Химеру покажете?

Растерянное выражение лица подруги после этих слов уже вызвало улыбку у меня: «Наверное, так выглядят все, когда Джей открывает рот». Соня не нашлась с ответом, лишь коротко кивнула и повела нас наверх.

На чердаке Джей принялся изучать вначале комнату, а затем и саму химеру. Соня сразу оказалась рядом и следила за ним, как заколдованная. Я осталась в дверном проеме и с нетерпением ждала, что будет дальше.

— Интересно, — наконец проговорил Джей.

— Что именно? — тут же отреагировала Соня.

— Символ повесили внутри пентаграммы. Никогда не видел, чтобы его так использовали.

— Я вообще его вижу впервые! — запальчиво заявила Соня.

— А где сама химера? — внезапно спросил Джей.

— Эм… — подруга смущенно взглянула на меня, вероятно, не в силах понять, шутит ли Джей или говорит серьезно. Слегка кивнула ей, показывая, что это вполне нормальная реакция, и она принялась объяснять: — Вся энергетическая масса вокруг символа и есть химера. Правда, так ее зовет Мона, у экзорцистов она называется «совмещенной сущностью»...

Не выдержала и возвела глаза к потолку. «Все в этой комнате пытаются разобраться с ее проблемой, а она флиртует. Нашла время», — вспыхнуло легкое раздражение, но в объяснения подруги не стала лезть. По-прежнему надеялась: вдруг Джей не захочет связываться и просто оставит все как есть. Тогда смогу наконец уйти и забыть об этом.

Пока Соня болтала, я разглядывала химеру, по-прежнему парящую на своем месте. Не могла перестать думать, что происходит с душами, которые сплетаются между собой вот так. Перемешивается ли у них энергия? Или остается в рамках одной «оболочки»?..

— Мона?

— Да? — отозвалась я, вынырнув из мыслей. Видимо, объяснения закончились, и теперь Соня с Джеем смотрели на меня.

— Почти ничего не понял про то, как тут химера появилась. Пояснишь потом? — спокойно сказал Джей.

За его спиной раздался шумный выдох, сразу бросила на Соню понимающий взгляд. Хоть я и была польщена, что меня выбрали главным экспертом по экзорцизму, мне не понравилось, как Джей пренебрежительно отнесся к Соне.

— Да, хорошо. Когда закончим с химерой, — сказала вслух. — Мы уже пытались ее изгонять, но она слишком большая. Твой дар здесь будет намного эффективнее.

— Подчистить не проблема. Нужно снять сам блокирующий элемент. Через него все вытекает, — Джей кивнул на сверкающий символ в теле химеры. — Если оставить, то ваша химера образуется опять.

— Ты же сказал, это как заплатка для изнанки. Не будет опасно ее снимать? — нахмурилась я.

— Чтобы закрыть разрыв достаточно любого простого ритуала. Даже короткая формула из одной части подойдет.

Кивнула с пониманием. План звучал достаточно просто: первые формулы, которые запомнила еще в детстве, были как раз из трех-пяти слов.

— А как можно убрать символ? — подала голос Соня. Меня ответ тоже интересовал, и я выжидающе посмотрела на Джея.

Тот снова уставился на символ — так пристально, будто пытался испепелить его взглядом. Или заставить исчезнуть самостоятельно.

— Обычно, — наконец сказал Джей, — проводят специальный ритуал снятия. Вдвоем. Один снимает символ, другой закрывает дыру. Могу сделать все сам, но мне нужен усилитель.

— Какой? — с готовностью откликнулась Соня.

— Фиксирующий артефакт. В идеале со свойством накопителя.

— У нас есть несколько! — тут же заявила она. Поймав мой вопросительный взгляд, подруга пояснила: — Папа как-то купил для практики, не успела все потратить. Ждите здесь, я принесу!

Соня пролетела мимо меня и почти сразу раздался быстрый топот по ступенькам лестницы. После ее ухода подошла к Джею.

— Ты это раньше делал? — вкрадчиво поинтересовалась я. Выглядело подозрительным, что он медлил с объяснением, какой ритуал нужно провести.

— Один раз. Вместе с отцом, — откликнулся Джей. Этот ответ меня удовлетворил. Для начала.

— У тебя есть запасной план, если не получится?

— Да.

В глубине души рассчитывала, что он поделится со мной, но даже спустя несколько секунд Джей не произнес ни слова. Поняв, что дальнейшие расспросы не имеют смысла, отшагнула назад. Мне это не нравилось, но повлиять на происходящее я все равно не могла.

— Ладно. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — не удержалась я.

— Есть еще кое-что, — вдруг сказал Джей. — Отец Сони тоже экзорцист?

Его вопрос не на шутку насторожил, и я медленно кивнула.

— А что?

— Пентаграмма из вашей области. А символ — нет. Поэтому он не мог его наложить после завершения круга, — объяснил Джей.

— А кто мог это сделать, если не он? — с недоумением спросила я.

— Спроси у своей подруги. Но это точно был некромант.

От услышанного предположения нахмурилась, но больше ничего сказать не успела. На лестнице снова послышались шаги, и скоро в дверном проеме показалась Соня. В руке она держала небольшую полую сферу из спаянных между собой колец.

— Как им пользоваться? — поинтересовался Джей, едва заметив ее.

Соня коротко объяснила, в какой последовательности активировать кольца и за что каждое отвечает. Джей кивнул, взял сферу, направился к пентаграмме и сел в паре шагов. Артефакт положил перед собой.

— Соня, можешь спуститься вниз. Мона, оставайся тут.

— Зачем? — спросила с удивлением. Я уже усвоила, что Джей не совершает необдуманных поступков. Но не понимала, почему мне нужно остаться, если он проведет ритуал сам.

— Тебе пора заполнять пробелы в образовании, — Джей слегка усмехнулся. А когда я посмотрела на него, стараясь передать отношение к сказанному, перестал улыбаться и заговорил серьезно: — Ты мой запасной план. Если не успею сразу закрыть, примени любую простую формулу.

От изумления у меня вытянулось лицо.

— И ты уверен, что это сработает?! И что я соглашусь?!

— Для ритуалов изгнания и упокоения действует одна и та же схема. Это самые азы. Потом объясню.

По голосу поняла, что терпение у Джея кончается, но ввязываться в эксперимент с непредсказуемым результатом не собиралась. Внутри меня натянулась пружина — так сильно, что не давала сделать вдох. «Если он считает, что так просто… Что я смогу… Нет, я не совершу ту же ошибку. Однажды моя гордость пересилила, в этот раз не дам ей загнать себя в ловушку», — думала я, пытаясь совладать со своими чувствами и сохранить голову холодной.

— Пусть лучше Соня, — от напряжения голос слегка задрожал. Я сглотнула, чтобы унять волнение, но глаза не опустила. — Она училась. Она справится.

Затем взглянула на подругу. Та явно не ожидала подобного поворота разговора. Не зная, как реагировать, с полной растерянностью по очереди смотрела то на меня, то на Джея.

— Она бы не позвала тебя, если могла справиться сама, — не раздумывая, ответил Джей. В его интонациях не было ни капли сочувствия. Оставалось только гадать, видит ли он, что я колеблюсь, нарочно ли меня подталкивает или просто издевается.

Шумно втянула носом воздух и провела руками по волосам, откинув пряди с лица. Мне нужна была вся моя решимость.

— Я тоже останусь тут. Если что-то не получится, то подстрахую, — вдруг сказала Соня.

Она подошла и встала рядом, но на меня даже не взглянула. Видимо, слова Джея задели ее сильнее, чем хотела показать. Положила ей руку на плечо, чтобы подбодрить, и подруга, слегка повернув голову, кивнула в знак благодарности.

— Хорошо. Тогда начну.

Джей провел пальцем по одному из колец и поднял руки. Сфера изнутри засветилась синим, а в воздухе перед ним материализовалась ярко-зеленая пентаграмма. Пока он неторопливо зачитывал формулу, свечение из сферы становилось все ярче, а внутренний круг завертелся и начал перестраиваться. Элементы постоянно менялись местами, но мне казалось, что именно в этом вся суть ритуала, и у перемещений есть своя логика.

На середине формулы химера перестала просто висеть над полом и задвигалась. Ее форма потеряла прежние очертания и принялась меняться. По мере того как Джей произносил формулу, она то сжималась, то увеличивалась, переливаясь теми же сине-зелеными оттенками и покачиваясь из стороны в сторону. Символ внутри тоже прекратил слабо мерцать и ярко засветился желтым, отбрасывая небольшие лучи вокруг себя. Они пронизывали тело химеры насквозь и падали отблесками на темный пол.

Я с тревогой переводила взгляд то на химеру, то на Джея. Так ли должно все происходить? Нужно ли мне вмешаться? Но он не подавал никаких признаков беспокойства: напряженно держал руки в том же положении и смотрел перед собой. И почему-то не сомневалась, что не упускает ни одной детали.

Стоило Джею замолчать, как химера рассыпалась на множество небольших частиц. Они плавно оседали вниз, словно пыль, и исчезали прямо в воздухе, так и не коснувшись деревянной поверхности. Символ прерывисто засветился, теперь напоминая мигание гирлянды.

Вдруг по комнате прокатились звуки, похожие на шипение. От неожиданности завертела головой, пытаясь понять, откуда они появились, и могла поклясться, что в них были неразборчивые слова.

Вслед за ними символ с треском раскололся, и на его месте начала разрастаться «дыра». Кроме темноты в ней ничего не было видно. Я смотрела на эту темноту, не в силах оторвать взгляд и не в силах пошевелиться. Сквозь оцепенение ощутила, как голос Джея «выбил дверь» ко мне в сознание и заставил вздрогнуть.

— Вон отсюда.

Он говорил очень спокойно и настойчиво, но едва я взглянула на его застывшее, обманчиво невыразительное лицо, то поняла: все оказалось намного хуже любых моих предположений. Однако эта мысль не испугала сильнее, а наоборот, помогла собраться.

«Нужно вывести отсюда Соню», — пронеслось в голове, когда нога сама сделала шаг к подруге, стоявшей с полуоткрытым ртом и глядящей в ту же сторону, что и я пару секунд назад.

— Быстрее, — тем же спокойным тоном поторопил Джей.

— Идем! — пришлось взять Соню за руку и потащить за собой к выходу. Она послушно двинулась за мной, но ее взгляд был сфокусирован на той же точке, из-за чего Соня еле переставляла ноги. Я ускорила шаг и потянула сильнее, и в конце концов она подчинилась.

Уже вместе вприпрыжку пробежали по лестнице до первого этажа и спрятались на кухне. Прислонившись спинами к нижним шкафам, мы обе тяжело дышали.

Соня обхватила колени и спрятала между ними голову, я сосредоточенно глядела перед собой и вслушивалась в происходящее наверху. Оттуда раздавались лишь отголоски, никаких внятных звуков не получалось разобрать.

— Кажется, я видела там руку, — тихо сказала Соня. Смысл ее слов доходил до меня с трудом, потому что она обращалась к своим коленям. — С Джеем ведь все будет в порядке?

— Надеюсь, — так же тихо ответила я. Ничего другого нам не оставалось.

Спустя некоторое время Соня села прямо и вздохнула более расслабленно. Краем глаза я видела, что она стучит ногой и оглядывается по сторонам, ей явно на месте не сиделось, пока я не могла даже пошевелиться. В голове крутилась только одно: если с Джеем что-то случится, это будет моя вина.

— Может, хотя бы чай попьем? — наконец не выдержала Соня. — Я не могу долго сидеть и переживать.

Очнувшись, ошалело посмотрела на нее. «Наверху Джей борется с неведомой нежитью, а она думает о чае?» — пронеслась в голове первая мысль в ответ на ее вопрос. Глубоко вдохнув и выдохнув, с трудом поднялась на ноги. В чем-то Соня действительно была права: если вдруг Джею потребуется помощь, лучше не сидеть и не смотреть в пустоту.

Какое-то время мы молча пили чай. С верхних этажей теперь доносились и другие звуки: то шипящие, то громыхающие. Некоторые были настолько громкими, что мы от неожиданности вздрагивали.

Несмотря на гнетущую атмосферу, мне удалось немного выдохнуть. И даже начать продумывать дальнейший план действий. Вдобавок я то и дело возвращалась к словам Джея, что символ оставил некромант. «Неужели Соня этого не знала? — думала я, бросая на сидящую напротив подругу короткие взгляды. — Она ведь могла увидеть, что ее отец часто поднимается на чердак».

Разумная часть меня продолжала твердить, что глупо обвинять в чем-то Соню. Но я проигрывала эту борьбу, и мысли заводили все дальше, в дебри новых предположений и догадок.

Когда с лестницы раздались шаги, мы с Соней одновременно повернулись к дверному проему и напряженно ждали, кто же там появится. Но с чердака спустился лишь Джей. Он как раз надел свою куртку обратно и откинул за плечо влажные от пота пряди.

— Ну что? — с тревогой поинтересовалась Соня.

— Чердак пуст. Не о чем беспокоиться.

— Ты сам как? — не скрывая подозрительности, спросила я. Сколько бы ни оглядывала Джея сверху донизу, не заметила ничего особенного. И все же у меня появилось нехорошее предчувствие: что-то явно было не так.

— А что мне будет? Нормально.

Джей убрал вновь выбившуюся прядь за ухо, и рукав его куртки слегка приподнялся, открыв часть запястья. Я увидела, как от ладони посередине идет ровная темная полоска, издалека напоминающая вену. Меня кольнула смутная догадка, которая не предвещала приятных новостей.

Мгновенно поднявшись на ноги, быстро обогнула стол, подошла к Джею и осторожно взяла его за запястье. Он не сопротивлялся и просто молча смотрел на меня. Вдоль всей руки у него действительно тянулась черная полоса, толще, чем мне показалось изначально — примерно в половину фаланги моего пальца. Тяжело сглотнула: мое предположение подтвердилось.

Плохо соображая, что делаю, я отпустила Джея и в следующую секунду обнаружила себя стоящей вплотную к Соне, которую схватила за плечи.

— Мона, за что?! — непонимающе вскрикнула Соня, держась за мои запястья.

— Я очень зла на тебя! Ты подвергла нас опасности, а теперь Джей еще и пострадал! — от того, что рванула ворот ее свитера, ткань натянулась, и Соня поперхнулась воздухом. — Зачем ты меня позвала?! Что ты задумала?!

— Мона, я ничего не… — с трудом дыша, пыталась ответить Соня.

Осознав, что если продолжу давить, она задохнется, резко оттолкнула ее от себя и направилась к выходу.

— Потом поговорим.

— Мона, стой! — донеслось мне вдогонку, но я уже чуть ли не бегом вылетела в коридор. По пути схватила пальто и скрылась за дверью, надевая его прямо на ходу. Мысль про оставшийся рюкзак мелькнула и сразу потонула под шквалом эмоций.

Не разбирая дороги, не пытаясь определить, в нужную ли сторону свернула, я просто шла. Каждый шаг, казалось, помогал приблизиться к равновесию, однако чем дальше уходила от дома Сони, тем сильнее оно ускользало. Новые мысли обрушивались на меня, как внезапный дождь — холодный и режущий кожу мелкими каплями. Я игнорировала тихий голос здравого смысла, который не переставал твердить, что поступаю неправильно, что мне не удастся сбежать от происходящего. Как не удастся сбежать и от последствий своих поступков.

— Подожди!

Голос Джея прозвучал не очень громко, но все же он вынудил меня остановиться и застыть. «Как я смогу ему в глаза смотреть? Он пришел сюда из-за меня», — мысль обожгла горечью и стыдом. Собравшись с духом и приготовившись ко всевозможным обвинениям и упрекам, которые считала вполне заслуженными, я обернулась и упрямо взглянула на Джея сквозь выступившие слезы.

Пару мгновений мы просто смотрели друг на друга, затем Джей слегка выдохнул, сделал несколько шагов ко мне и неожиданно обнял рукой за плечи, прижимая к себе. Я удивленно моргнула, отчего горячие слезы скатились по моим щекам. Уткнувшись еще сильнее лбом в плечо Джея, до которого едва доставала, судорожно выдохнула и тихо сказала:

— Каждый раз это случается. Каждый раз кто-то страдает из-за меня.

— Твоей вины тут нет, — произнес Джей над моим правым ухом. — Вы не справились бы самостоятельно.

— И все равно. Я не должна была ей потакать и подвергать тебя опасности, — возразила так же тихо и упрямо. Слезы продолжали течь по моим щекам, но я почти не обращала на них внимания.

— Ты все сделала правильно, — спокойно ответил он. — Я сам захотел влезть.

В ответ лишь шмыгнула носом и слегка покачала головой. Джей никак не отреагировал на этот жест и аккуратно поправил двумя пальцами мои волосы, чтобы они не цеплялись к рукаву.

Так мы стояли несколько минут. К моему удивлению, прижимаясь к плотной черной ткани и ощущая слабый запах хвои, который шел от куртки Джея и будто окутывал, я чувствовала себя очень спокойно и безопасно. Сердце постепенно переставало оглушительно стучать в грудной клетке, дыхание выравнивалось. Джей, видимо, понял, что я успокоилась, и заговорил снова:

— Не одобряю лишнее насилие, но в этот раз ты слишком мягко обошлась со своей подругой.

— Почему? — непонимающе спросила я, подняв голову так, чтобы видеть лицо Джея. Со стороны мы наверняка выглядели как парочка, хотя я не испытывала при этом никакой неловкости. Подумаешь, объятия.

— Из разрыва вылез демон, — сказал он обычным тоном, как бы подразумевая, что случившееся — нечто обыденное и в порядке вещей.

— Не может быть!.. — выдохнула вмиг осипшим голосом.

Демонами в детстве пугают всех одаренных, кто имеет дело с изнанкой — и в качестве развлечения, чтобы пощекотать нервы, и ради наставления. Экзорцистам они почти не попадаются, а вот некроманты встречаются с ними намного чаще.

Высвободив одну руку, быстро вытерла слезы и нахмурилась:

— Ты в порядке? Что он тебе сделал?

— Ничего он не успел, — Джей слегка улыбнулся и наклонил голову, насмешливо сощурив глаза. До меня дошло: он гордится тем, что смог самостоятельно побороть самую сильную нежить из всех существующих.

— Но я же видела линии… — произнесла я с растерянностью и даже тревогой. Это было невозможно, но на крошечную секунду я допустила, что ошиблась и видела совсем не их.

— А, это. Пришлось его припугнуть и применить несколько мощных формул. Они сильно расходуют резерв, но у меня получилось. Он решил, что я его убиваю, и сбежал.

— Ты что… Блефовал перед демоном?.. — с недоверием уточнила я.

— Вроде того. Ты из-за них так разозлилась?

В ответ презрительно сощурилась. Как бы он ни строил из себя крутого, магическое истощение далеко не мелочь для одаренных, и мы оба это знали.

На мой взгляд Джей спокойно сказал:

— Зря. Посплю в семейной усыпальнице пару ночей и все восстановится. Там удобно. И к Академии ближе.

Я сделала шаг назад, и Джей разжал объятия, отпуская. То, что в усыпальнице можно вылечить главные признаки истощения, слышала впервые. Обычно для этого требовался артефакт, или пить специальные зелья не меньше недели. Но что-то мне подсказывало, Джей не стал бы шутить. Да и вообще, сильно сомневалась, что у него есть чувство юмора.

— Зачем ты так рисковал?! — не выдержав, резко спросила я.

— А какие варианты? Либо выгнать, либо он бы нас всех убил, — пожал плечами Джей. — Где ты живешь?

От заявления, как близко мы оказались к смерти, на пару секунд застыла. Затем выдохнула, приказав себе успокоиться. Все уже закончилось, а на спор, как следовало бы еще поступить, сил не осталось.

— Черри-стрит. Это недалеко от того кафе, куда ты обычно ходишь, — сказала я. — Могу потом угостить тебя обедом или ужином. Заглажу хотя бы немного, что впутала.

— Заглаживать нечего. Но я запомню, — Джей отдал мне мой рюкзак, который все это время висел у него одной лямкой на плече. Перевесила себе на спину, а пока застегивала пальто, Джей обошел меня и двинулся вперед. И уже по дороге бросил: — Идем. Отведу к автобусу.

— Но я ехала от другой остановки… — растерянно проговорила, поспешив вслед за Джеем и поравнявшись с ним.

— Есть маршрут получше. Автобус чаще ходит. И останавливается ближе к твоему кварталу.

— …Ладно, — ответила я, уже готовая после сегодняшних приключений практически к чему угодно, даже к неведомым автобусным маршрутам.

За то время, что мы были у Сони, на улице окончательно сгустились сумерки. Все дома будто посерели вместе с небом и усиливали мое тягостное настроение. Снова всплыла печать и предполагаемое участие некроманта в этом эксперименте. Я могла понять, если ты сам ставишь опыты, но привлекать для них еще кого-то?..

— Как ты считаешь, отец Сони мог заниматься чем-то незаконным? — задала вопрос вслух, больше не в силах думать об этом в одиночку.

— Возможно, — неопределенно ответил Джей. Я взглянула на него: он полностью погрузился в свои мысли и смотрел куда-то вдаль.

— Может, снятие печати вызвало демона? — продолжила я. — Он ведь появился практически сразу. Это не похоже на совпадение.

— Возможно, — повторил Джей. — Ты верно рассуждаешь, но догадок у меня нет. О демонах вообще мало что известно. Перед ритуалом ничего подозрительного не заметил. Поговорю с отцом. Ты нашла какие-нибудь книги? — он вдруг сменил тему. От этого внезапного переключения сперва опешила, но затем мысли вернулись в нужное русло.

— Пока нет. Учебные списки вне доступа, а исследования нельзя читать просто так.

— Списки вряд ли получится достать. У тебя есть кто-то из магического ведомства? Им иногда выдают специальные идентификаторы. Для исследований подойдет.

Потрясенно уставилась на него. Джей даже не стал отвечать на мой взгляд и вернулся к своим мыслям. «В следующий раз с вопросами приду к нему в первую очередь. Так намного проще», — твердо пообещала себе. Мне начинало казаться, что с Джеем наконец узнаю все ответы. Даже те, на которые не рассчитывала.

— Можно попробовать, — вслух сказала я.

— Дай знать, если что-то найдешь.

Мы подошли к остановке, там уже стоял автобус. Кивнув на прощание, Джей отправился дальше, я же поспешила занять место в по-прежнему душном салоне.

## Глава 7. Охота на ведьм

> Существует несколько разновидностей призывов, которые проводят экзорцисты:

> простой, если дух уже воплощен в мире живого;

> стандартный, с правильно построенной пентаграммой и четкой структурой формулы.

> Еще один, насильственный, применяется в случаях, когда дух не приходит на зов добровольно. Его использование несет в себе множество негативных последствий из-за плотного взаимодействия экзорциста с духом.

> Магический путеводитель. Экзорцизм

Оттолкнув дверь спиной, вышла в коридор, крепче перехватывая корзину с мокрым бельем, от которой пахло кондиционером с лавандой. Суббота в нашей семье традиционно считалась днем стирки, и сегодня была моя очередь развешивать вещи.

Внизу я едва не столкнулась нос к носу с папой: он шел на кухню в домашней футболке с логотипом его любимой группы и свободных штанах вместе с книжкой. И как всегда, увлеченно читал, не замечая никого и ничего вокруг.

— Обходи слева, — только бросил он мне. Громко усмехнувшись, обошла его справа.

Стоило подойти к двери в хозяйственную комнату, оттуда показалась мама и чуть не сбила с ног.

— Ох, Мона! Ты прямо как кошка с тихой поступью, — она улыбнулась и осторожно обошла меня, тепло обняв ладонями за плечи.

— Это вы с папой по всему дому циркулируете и охотитесь на меня, — в шутку возмутилась я, протискиваясь внутрь с корзиной перед собой.

Развесив все вещи, решила тоже отправиться на кухню. Завтрак давно прошел, но после домашних дел появилось непреодолимое желание что-нибудь съесть.

В коридоре на середине пути меня остановил короткий дверной звонок.

— Мона, посмотри, кто там! — тут же откликнулся папа из кухни. Видимо, очень не хотел расставаться со своей книгой.

— Ла-а-адно, — я закатила глаза в ответ на родительское поручение и поплелась к входной двери.

Едва ее открыла, меня сразу обдул холодный воздух, порожденный слабым осенним ветром. Однако на террасе никого не оказалось. Только хотела выйти и оглядеть улицу, вдруг в воздухе раздался хлопок, а перед лицом зашипела фиолетовая дымка. Помахав рукой, чтобы ее разогнать, обнаружила под ногами свернутый в трубку лист.

Нахмурившись, подняла его и принялась изучать: на черной печати стоял знак песочных часов, но никаких подписей не было. Не стала спешить с распечатыванием, а поскорее зашла в дом и закрыла дверь.

— Кто там был? — поинтересовался папа, когда села перед ним за кухонный стол.

— Никого.

— То есть?

Я подробно объяснила свои действия и описала все красочные «спецэффекты». Папа отложил книгу, загнув уголок на нужной странице, и внимательно меня слушал. Затем взял его сам и тоже осмотрел, задержавшись на печати. А после спокойно протянул обратно.

— Думаю, я знаю, что там. Открывай. Скорее всего, это тебе.

— Мне?!..

Испытывая одновременно удивление, страх и любопытство, сломала сургуч. Рисунок песочных часов превратился в дым и словно перетек на мое левое запястье.

Изумленно посмотрела на него, потом на лист, не зная, что думать.

— Так и должно быть? — с волнением спросила у папы, показав ему левую руку. Но тот сам все видел и удивленно поднял бровь.

— Не уверен… Что написано внутри?

Тяжело вздохнув, взглянула на лист. Буквы обрамляли изысканные каллиграфические завитки, но сам текст однозначно напечатали на принтере. Послание было коротким:

«Время движется неизменно, но иногда и оно догоняет. Помни свои истоки».

— Внизу только пометка с адресом, сегодняшняя дата и время, — подняв голову на отца, все еще с недоумением поинтересовалась: — Это похоже на то, о чем ты подумал?

— Да, это именно оно, — к моему удивлению кивнул он.

— Что случилось? — на кухне показалась мама. В руках она держала длинную кружку с розовыми цветами амелии, созвучными с ее именем. Лепестки вывели тонкими линиями, будто ручкой.

Эту кружку давно подарила бабушка, и тогда же я получила свою, с анемоной. До сих пор не догадывалась, почему она сочла это хорошей идеей, но маме ее кружка очень нравилась.

Она встала за моей спиной и заглянула через плечо. От кружки доносился слабый запах ванили, которой мама любила посыпать кофе.

— Я слышала звонок и как хлопнула дверь, кто-то приходил?

— Моне оставили приглашение на торжество Единения, — ответил первым отец.

— Это то, где почитают своих предков? — уточнила мама. Ее реакция вызвала у меня изумление вперемешку с негодованием. Папа кивнул, подтвердив ее догадку.

— А можно и мне рассказать? — по очереди недовольно посмотрела на родителей.

Слово взял папа.

— В такой день люди с даром чествуют когда-то живших на этой земле Прародительниц, — включил он свой «лекторский голос». — Для этого собирают их «наследников» — тех, кто обладает даром. В наших краях когда-то жило девять, поэтому приглашают девятерых, по одному ребенку из семьи. Им передают опыт и знание, через что прошли Прародительницы во время гонений.

— Но Прародительницы — это же ведьмы? — нетерпеливо вмешалась я. Когда отец углублялся в историю, объяснение могло растянуться на часы. — Бабушка показывала нашу родословную, у нас же вообще не рождалось ведьм. Только по нескольким ветвям затесались некроманты-отщепенцы и пара медиумов. Остальные были либо экзорцистами, либо обычными людьми без дара. Я никакая не «наследница», зачем мне туда идти?!

— Во-первых, в те времена «ведьмами» считались не только те, кто владел ведьминским искусством, как сейчас. Прародительницы умели общаться с духами, взывать к стихиям и врачевать. Даже могли укрощать некоторые виды нежити.

— Но ведь у них не было таких магических даров, как у нас, — не отступала я.

— …Верно, — примирительно ответил папа. Я видела, что он теряет терпение, но не могла перестать задавать вопросы. — Но и магия тогда была другой. Она только начинала формироваться, дар проявлялся сильно реже. Знаешь, меня очень огорчает, что ты не знакома даже с такими основами. Их проходят еще в самом начале обучения. Если бы ты согласилась учиться магии…

— Ричард, мы уже много раз это обсуждали, — мягко, но настойчиво прервала его мама. – Если Мона сделала такой выбор, она имеет на него право.

— Знаю. Согласен. Но я не в восторге от этого выбора, — папа вздохнул, поочередно сжав и разжав ладони. Обычно он так делал для самоуспокоения. — Нужно выделить день, чтобы рассказать тебе об этом. Там много интересного и важного.

Повинуясь первому порыву, хотела ответить что-то язвительное, но вовремя прикусила язык. Я еще не говорила с ним о знаниях про магию и ритуалы, к которым у меня не было доступа, и его настрой чему-то научить мог сыграть мне на руку.

Вместо возражений осторожно поинтересовалась:

— Хорошо. Ты сказал, это во-первых. А что во-вторых?

— Во-вторых… я забыл, — папа растерянно улыбнулся, а я закатила глаза: «Нашел время шутить. Не ему же пришло странное послание». — Ты спрашивала про смысл. Торжество придумали, чтобы сохранить память и не допустить повторения истории. Для людей с даром это в некотором роде обряд посвящения, очень важный. Я тоже через него проходил.

— А как именно происходит «передача опыта»? — спросила я, предвкушая, что ответ мне снова не понравится.

— Ну… — папа задумался и приложил руку к подбородку. На его лице промелькнуло сомнение наряду с напряжением. Если раньше у меня были лишь смутные подозрения, то сейчас они усилились и породили настоящую тревогу.

Наконец его посетило озарение, и он отнял руку от лица с поднятым указательным пальцем:

— Помнишь, я тебе рассказывал, как общаться с духами, чтобы смотреть их воспоминания?

— Да… — ответила ему, стараясь скрыть волнение в голосе.

Пока занималась призывами, рассчитывала применить этот метод, но возможности так и не появлялось. Даже насильственно призванных не могла удержать достаточно долго, и они слишком быстро развоплощались, оставляя на мне мороки.

— Вот по смыслу очень похоже. Тебе придется поговорить с кем-то из Прародительниц. И они покажут, что с ними…

— Как от этого отказаться?

Хоть я и не была никогда на уроках магической истории, в нашей школе вскользь упоминались гонения на ведьм. Если все ужасы, которые вытворяли с ними, происходили на самом деле, то я не собиралась на них смотреть.

Отец пару мгновений глядел на меня так, словно не мог поверить, что я действительно произнесла это вслух.

— Ты не можешь отказаться, — наконец сказал он. — Исключено. Чтобы и дальше развивать наш дар, тебе придется заручиться благословением Прародительниц. Как я уже говорил, это обязательный ритуал.

— А если не захочу?! — не выдержала я. — Почему в магическом мире все за меня решают, кем мне быть и что делать?! Разве мой дар касается кого-то из них?!

— Мона, послушай, – вмешалась мама, до этого лишь молча попивающая кофе за моей спиной. Она поставила свою кружку и села на соседний стул слева от меня. — У каждого общества есть правила. Среди обычных людей принято праздновать определенные дни и чтить традиции, а в магическом сообществе почитают память предков. Это наши социальные обязательства, которые нужно соблюдать.

— Но ведь я не часть этого сообщества! — горячо возразила я, развернувшись к маме. Если папа сверлил меня недовольным взглядом, то ее лицо при виде моей взбудораженности оставалось сосредоточенным и спокойным. — Я не хожу в магическую школу, магические праздники тоже почти не отмечаю. Да, есть Хэллоуин, но ведь это праздник и обычных людей!..

— Но ты уже родилась с этим даром, — в своей ненавязчивой манере заметила мама. — Из-за него ты все равно часть магического мира. Ты можешь не пользоваться своими способностями, но что если ты передумаешь? Подумай о том, чтобы оставить себе этот выбор.

Внутри возникло горькое, обидное чувство. «Сколько раз мне нужно им повторить, чтобы меня услышали? – с отчаянием подумала я. – Когда они наконец начнут воспринимать мои слова всерьез?»

— Это всего на один раз, — вмешался папа. Он перестал недовольно смотреть и тоже успокоился, вслушавшись в мамины аргументы. — Тебе больше не придется через это проходить.

Насупившись, я замолчала. Пока обдумывала сказанное, мама с папой тоже молчали и ждали моего ответа. Перед глазами возник тот вечер, когда родители впервые подняли вопрос о моем будущем: планирую ли поступать в Академию или обычный колледж, какие направления предпочитаю. Если с выбором начальной школы ко мне никто не приставал — даже одаренные там учились, в магическую принимают только после ее окончания, — к средней мне предстояло выбрать. Отец к тому времени уже потерял терпение, и обучал меня сам с девяти лет. И заодно привлек бабушку. Мне нравилось у них учиться, но поступление в магическую школу все бы изменило. А я не хотела перемен. И находиться среди одаренных тоже не хотела.

После исчезновения Ви мы полгода переживали траур. Никто из нас не мог говорить ни о чем, кроме горя. Однако потом отец вернулся к этой идее, настаивая, что я уже добилась определенных успехов и нужно продолжать. Он считал, обучение в специальной школе подойдет лучше всего остального, и однажды из намеков все переросло в серьезный разговор. В конце концов родители решили, что исчезновение сестры — главная причина моего отказа, и прекратили настаивать.

По рассказам Сони и Мэри-Энн я знала, чему и как обучаются в таких школах. Родители еще в детстве водили меня в кружок при магической школе, чтобы я нашла друзей до поступления. Но каждое столкновение с детьми других специализаций оставляло болезненный след. Некоторые считают экзорцистов чем-то промежуточным между медиумами и некромантами, а последние еще и относятся с пренебрежением — среди тех, кто имеет дело с изнанкой, некроманты могут практически все. А после того, как в соседний дом переехала семья некромантов с их вечным чувством превосходства, я возненавидела и некромантов, и весь магический мир.

И сейчас меня будто опять подталкивали к этому выбору. Словно всего опыта, связанного с магией, недостаточно для принятия решения.

«Это ради Ви. Только ради Ви, — подумала, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей. — Плевать, что считают родители. Плевать, что обо мне подумают остальные. Я не найду подсказки, если буду дальше прятаться. Чтобы со мной делились редкими знаниями, меня должны признать своей». Я зажмурилась. Если придется притворяться — буду притворяться.

— ...Ладно, — с трудом выдавила из себя. Несмотря на свое решение, вслух соглашаться с родителями очень не хотелось. — Я пройду через это. Но только потому, что меня пометили против воли и не оставили выбора!

Выходной был безвозвратно испорчен. Весь день я сидела в комнате и думала о предстоящем «посвящении». Всеми силами выпытывала у отца подробности, однако он не пожелал делиться своим опытом, уверяя меня, что к такому все равно невозможно подготовиться. После того как обнаружила себя наматывающей третий или четвертый круг по комнате, решила сосредоточиться на чем-то полезном и стала повторять структуры формул. У меня почти не было сомнений, что в нужный момент я их вспомню, но если речь шла о встрече с древними духами, то, что бы ни говорил отец, к ней надо быть готовой.

Спустя три часа я вышла из дома налегке, прихватив с собой только лист с приглашением. Ладони спрятала в карманы пальто от прохлады. Зелень постепенно исчезала с деревьев, и под ногами теперь то и дело попадались яркие листья с красными и желтыми оттенками. Мой путь лежал к старому особняку на самой окраине города — однажды нас водили туда с экскурсией. И тогда же рассказали, что раньше в том месте проходила граница владений, и земли вокруг считались спорной территорией.

По легенде, особняк построили там же, где располагался промежуточный пункт, с которого началась история города. Его использовали обе стороны по очереди при подготовке наступления на армию соседа. «Для проведения ритуала очень важен выбор места и контекст. Невозможно пережить события прошлого там, где ничего не случалось», — так сказал папа. Объяснение совсем не успокоило: он сам мне когда-то говорил, что в старых местах легче встретить нежить.

Большую часть пути я прошла по улицам, а остаток пришлось идти вдоль дороги. К дому миссис Мадлен у меня был похожий маршрут, что не особо удивляло — тогда я оказалась в не менее старом районе, полуразрушенном и совсем пустом.

Особняк я увидела издалека. Широкое двухэтажное здание из огромных каменных блоков за несколько лет не поменялось, и выглядело так, словно застряло во времени. Только вместо серой черепицы теперь сделали новую бордовую крышу, а в трех окнах из шести горел свет, выдавая, что он не заброшен. К нему вела небольшая дорога, которая напоминала аллею в парке: вокруг росла лишь густая трава и высокие деревья с широкой кроной, а их корни распространились почти до асфальта. «Они наверняка стояли здесь еще до того, как появился этот особняк. А возможно, и сам город», — невольно подумала я.

Как и в случае с могилами, почувствовала своим даром заметные колебания потустороннего, пронизывающие это место. Даже в глубине кладбища я не ощущала их настолько сильно. По рассказам бабушки, которая когда-то обследовала древние захоронения, такое можно встретить в очень старых, насыщенных энергией местах на протяжении долгого-долгого времени. Я даже не могла догадываться, что тут происходило, если ее отложилось так много.

Возле особняка заметила высокого мужчину. Под длинным черным пальто, висевшем на его широких плечах, виднелись рубашка и джинсы. Он стоял неподвижно, у меня даже начали появляться сомнения, а настоящий ли он, или просто статуя.

Едва я приблизилась, он тут же бросил в мою сторону цепкий сощуренный взгляд, и его небольшие глаза приобрели сходство с соколиными. От неожиданности опешила и даже на мгновение остановилась, но затем нахмурилась и все же подошла к нему.

— Здравствуйте, — поняв, что он не собирается говорить, сказала первой. — Я получила сегодня приглашение…

— Покажи метку.

Его грубый голос еще сильнее меня смутил. Я закатала рукав пальто и продемонстрировала ему темные и отчетливые песочные часы. Мужчина коротко махнул ладонью, подзывая подойти, и я придвинулась к нему с протянутой рукой. Он сделал над запястьем незамысловатый пасс, как будто смахивая что-то, и рисунок растворился, словно его и не было.

После этого догадалась — передо мной некромант.

— Можешь зайти внутрь. Потусторонняя активность очень высокая, необходимые меры предосторожности. Здесь могут появляться маскировочные миражи лемуров.

Сосредоточенно кивнула, но из-за грозного вида мужчины не решилась задавать вопросы. Преодолев пару широких каменных ступеней, обхватила длинный металлический стержень, согнутый наподобие ручки и приделанный к небольшой ржавой пластине на двери, и попыталась толкнуть внутрь. Та не поддалась.

— Сильнее толкай, заедает.

Оглянулась на некроманта: он все еще стоял ко мне спиной и следил за дорогой. Снова ухватилась за ручку и со всей силы ударила плечом. Раздался звук трения дерева о дерево, приоткрылась небольшая щель. Еле протиснувшись в коридор, уперлась ладонями с другой стороны двери и снова толкнула. На этот раз она поддалась намного охотнее, и, как только встала на прежнее место, я очутилась почти во мраке.

Внутри пахло сыростью и чадящими свечами. Их воткнули в прибитые к стенам подсвечники, и только слабые огоньки над черным воском освещали пространство вокруг. Коридор оказался пуст, даже без намека на мебель, но в его конце я с трудом разглядела широкую лестницу. Откуда-то слева доносились голоса, а по верхнему этажу слышались чьи-то быстрые шаги.

— Проходи, — раздался женский голос.

Не зная толком, точно ли обращались ко мне, поспешила на него. Стоило показаться в дверном проеме, как мне положили руку на плечо, заставив вздрогнуть.

— Рада, что ты пришла на торжество Единения, — сказала женщина, чья ладонь не слишком крепко, но достаточно настойчиво держала меня за ключицу.

Она оказалась выше почти на две головы, на ее губах притаилась вежливая улыбка, из-за которой лицо выглядело более моложавым. Возраст выдавала лишь небольшая паутинка морщин в уголках светло-карих глаз и старомодная коса, уложенная в круг на затылке.

— Меня зовут Алейна. Я буду провожать вас в мир душ. Приготовления еще не закончены, поэтому присоединяйся к остальным и жди.

— А как будет проходить ритуал? — уцепилась за возможность узнать подробности.

— Мы расскажем все перед самым началом. Если у тебя останутся вопросы, ты сможешь их задать.

Напоследок ободряюще сжав мне плечо коротким жестом, Алейна отпустила меня и быстрым шагом удалилась куда-то прочь, а я тем временем решила осмотреться.

Комната оказалась огромной гостиной. Блеклые серые обои с подтеками сильно портили вид. Из-под ткани на каштановой мебели проглядывала резьба, которая снова напомнила мне дом миссис Мадлен. Все освещала массивная люстра с такими же черными свечами, хотя сквозь широкие окна и пробивался холодный свет.

Следующее, что бросалось в глаза — огромная пентаграмма на полу. Над ней трудились две девушки в светло-бежевых юбках до лодыжек и приталенных графитовых кофтах с длинными рукавами. Одежда роднила их и с прислужницами монастыря, и с балетными танцовщицами, и — совсем отдаленно — с ученицами традиционных женских школ. У центра комнаты девушки уже закончили два внутренних круга, и теперь шла работа над внешним, явно последним: они соединяли линии, завершали повторяющиеся узоры и дорисовывали между ними элементы. Перемещались все время синхронно и напротив друг друга, их движения напоминали танец. В свободных руках я заметила у каждой по свече.

Вокруг них тут и там стояли небольшие кучки из девушек и парней моего возраста и переговаривались вполголоса. При быстром взгляде никого не узнала, но не сомневалась: это ученики единственной магической школы, которую с трудом смогли открыть у нас в городе. У длинного книжного шкафа неожиданно увидела знакомую фигуру и поспешила подойти.

— Привет, — отрывисто поздоровалась я и сразу перешла к сути: — Что ты здесь делаешь?!

— Привет, — Джей оторвался от корешков книг. Его лицо казалось бледным в свете свечей. Сегодня вместо рубашки под расстегнутой курткой заметила белую толстовку с какими-то символами. — Решил посмотреть, что здесь стоит. С детьми говорить неинтересно, — он указал головой куда-то за спину, где шептались остальные участники ритуала, и снова повернулся к книгам.

Видимо, почувствовав, что продолжаю выжидающе на него смотреть, он спросил через плечо:

— Что?

— Я имею в виду, — произнесла с нарочитыми паузами между словами, опуская всю невысказанную часть, что собравшиеся в основном мои ровесники, — что именно ты делаешь здесь, на ритуале?

— А. Они отбирают для Единения раз в семь лет. Я свой год пропустил, поэтому воткнули сегодня.

По его отстраненному тону поняла: вопрос затронул в нем что-то личное. Во мне проснулось совершенно неуместное любопытство. Джей ни разу не говорил о себе, и уж тем более ни о чем из своего прошлого не рассказывал. А судя по тому, как быстро он перевел взгляд на книги, и не собирался начинать.

Тихо вздохнув, повернулась к нему боком, в сторону девушек.

— Что они делают? — указала на них кивком.

— Пентаграмму рисуют.

Снова посмотрела на Джея.

— Ты это серьезно сейчас?

— Да.

Он достал с полки книгу, раскрыл посередине и погрузился в текст. Внутри меня поднялось раздражение. «Он ведь прекрасно знает, что я ничего в магических традициях не понимаю. Специально надо мной издевается», — подумала со злостью. До того как успела это осознать, уже отошла на другой конец комнаты и встала рядом с одной из кучек, заодно прислушиваясь к разговору. Взглядом старательно цеплялась за девушек: те опустились на пол и теперь рисовали более мелкие части. Судя по проделанной работе, они уже приближались к концу. На Джея, который оказался прямо напротив, старалась не смотреть. Хотя краем глаза все равно увидела, что он на секунду взглянул, куда я ушла, и снова уставился в книгу.

— О, Мона, ты тоже тут, — обернулась на оклик и встретилась глазами с одной из девушек, брюнеткой с волосами до плеч и короткими прядями челки. Удивилась, признав в ней знакомое лицо.

— Привет, Элис, — я слегка приподняла раскрытую ладонь в приветственном жесте.

— Ребята, это Мона, — представила меня Элис двум парням и девушке. Пришлось подойти и встать рядом.

— Откуда ты ее знаешь? — поинтересовался один из парней, стоявший ближе всех.

— Мона живет через два дома от меня. И мы раньше дружили, — охотно пояснила Элис.

Она сказала правду: в детстве мы много играли вместе, но, как и в случае с Соней, после средней школы наши пути разошлись. Общение с тех пор ограничивалось тем, что иногда мы здоровались, если встречали друг друга на улице или в кафе. Будто с поступлением в магическую школу у нас исчезло общее прошлое.

— Ты ведь не учишься в Эверстоуне? — от этого вопроса захотелось скривиться, но я сдержалась.

— Нет.

— Какой у тебя дар? — поинтересовался другой парень.

— Экзорцизм, — как можно спокойнее ответила я.

Мне не нравилось, что меня рассматривают как неизвестную зверушку, которая впервые выползла из глубокой пещеры. Но я понимала, что в моей ситуации это неизбежно. И призывала все свое терпение, чтобы не огрызаться.

Новых вопросов не последовало, каждый из них смотрел на меня внимательно и даже немного с подозрением. А у Элис на лице еще проступило легкое смущение. Эта бесполезная игра в гляделки мне очень быстро надоела, и я решила использовать возможность узнать хоть что-нибудь.

— Что именно они делают? — снова указала рукой на девушек у пентаграммы.

— Это называется одновременным формированием, — пояснил один из парней. Судя по тону, это не считалось широко распространенным знанием. Про себя радостно выдохнула: боялась, что вопрос может оказаться слишком очевидным. — Они объединяют свои магические энергии и создают синхронный поток, который закрепляется внутри пентаграммы, пока ее рисуют.

— И что это означает? — с любопытством поинтересовалась я.

— Не они рисуют пентаграмму. А пентаграмма рисует сама себя, — с усмешкой добавила одна из девушек. — Из-за этого работают так слаженно. Потом ее нельзя будет развеять, пока не кончится ритуал.

Вновь посмотрела на рисующих. После объяснения их действия предстали в совершенно новом свете.

— Они тоже для этой пентаграммы используют дар экзорцизма? — рискнула спросить я. На лицах появились улыбки — в этот раз с вопросом облажалась.

— Нет, на это способны только ведьмы, — снисходительно объяснила Элис.

— Ведьмы? — внимательно посмотрела на нее, чтобы проверить, всерьез она говорит или шутит. Не заметив никаких признаков насмешки, все равно с недоверием переспросила: — То есть эти девушки — ведьмы?!

— Если точнее, они будущие ведьмы. Алейна — верховная их ковена и наставница, — пояснила Элис.

Задумалась, пытаясь осмыслить полученную информацию. Хотя ведьм существовало немало, они до сих пор обитали в своем мире, где обменивались древними знаниями, формировали ковены или особые «ведьминские школы». Среди одаренных о них всегда говорят с осторожностью: никто точно не знает, как далеко распространяется их могущество и откуда они черпают свою силу.

Бабушка рассказывала, что у каждого ковена обычно есть специализация, обязывающая ведьм использовать только определенные чары и ничего кроме. Но в отличие от того, как было раньше, по слухам сейчас порядки смягчились: многие ведьмы теперь на виду и не боятся колдовать. А еще они больше не обязаны примыкать к какому-либо ковену. Однако вокруг ведьм всегда ходили и более противоречивые сплетни о темных ритуалах и особом колдовстве, которые никто не спешил развеивать.

Я знала, что иногда ведьмы соглашаются сотрудничать с другими одаренными — так было и во время бабушкиной практики — но никак не могла понять, зачем они здесь?

— Они играют роль проводников, — объяснили мне, когда озвучила свой вопрос. — Им не надо проходить ритуал, но с их помощью можно связаться с Прародительницами. Алейна тебе не сказала?

В голове наконец сложилась понятная картина. Как бы красиво это ни называли, но Прародительницы давно были мертвы, и после смерти попали в изнанку. Я знала, что к древним духам обратиться не так просто: по одной из теорий, со временем все неживое начинает вплетаться в некую ткань, разделяющую пространство изнанки и мира живых. И чтобы вытащить «наружу» то, что вплелось в само мироздание, нужно огромное количество энергии. «А некромант будет сдерживать нежить, если она почувствует, что где-то образовалась дыра», — догадалась я.

От неприятного предвкушения сердце забилось чаще. Если дух, с которым предстоит взаимодействовать, настолько стар, он может повести себя непредсказуемо. Со временем они становятся чем-то похожими на демонов: перестают подчиняться приказам, у них могут даже проявиться особые способности — например, телекинез. Те же повадки встречаются и у привидений, но привидения исчезают после исполнения воли, которая их держит в мире живых. У тех, кто ушел достаточно давно, может не возникнуть физической оболочки, отличающей призраков и привидений от духов. И это делает их еще опаснее.

– А что… нам придется… делать? – спросила, старательно подбирая слова. На меня уставились восемь пар глаз с одинаковой долей изумления. Тяжело вздохнув, попыталась объяснить: – Я имею в виду, что произойдет во время ритуала? Нам скажут читать формулы, с ними разговаривать или..?

Не встретив должного понимания и отклика во взглядах, нервно облизнула нижнюю губу и решила признаться:

– Мне никто не захотел говорить, как именно проходит ритуал. Отец сказал, что к этому невозможно подготовиться.

— Это чистая правда, — наконец сказал один из парней. — На самом деле, насколько тебе придется ритуал по вкусу зависит от того, что ты больше предпочитаешь.

— В смысле?

— Убивать или быть убитой.

Быстро втянутый воздух застрял где-то в горле. Я собиралась задать следующий вопрос, который никак не хотел формулироваться в моей голове и состоял из множества других «как», «зачем» и «кто». Но вдруг Алейна заговорила, и я сразу переключилась на нее.

— Итак, еще раз хочу поприветствовать вас на торжестве Единения, — наставница обнаружилась у входа. Она сложила ладони и обвела нас взглядом, не проронив ни слова. Мы послушно сдвинулись ближе и теснее.

Слева за ее спиной теперь стояли девушки, — судя по всему, они наконец завершили рисунок, — а справа на дверной проем опирался тот самый некромант, с которым я говорила на улице. Девушки смотрели на свою предводительницу, а некромант опустил взгляд, словно выжидая.

Я нашла глазами Джея. Он по-прежнему стоял с книгой в руках на том же месте, но теперь еще и повернул голову в сторону Алейны.

— Это очень важная часть в изучении вашего магического наследия. Все приготовления почти завершены.

Она кивнула своим ученицам, и те, стараясь не шуметь, проскользнули мимо некроманта и скрылись в коридоре. Вскоре заскрипела дверь — поняла, что они вышли на улицу. Это вызвало еще больше вопросов, но Алейна продолжила говорить и не дала мне времени на размышления.

— Многие из вас знают, зачем мы здесь собрались, но все равно скажу пару слов.

«Можно сказать и побольше», — мысленно подогнала ее.

— В давние времена, когда магия только начинала формироваться, мало кто знал, что она действительно существует. Наши предки обнаружили в себе способности, но мир еще не был готов к их открытому проявлению. Тогда все вокруг верили, что те одержимы неведомыми силами, помогавшими им творить зло, чем признать существование магически одаренных.

На этой фразе я позволила себе слегка улыбнуться, прикрыв глаза: истории про одержимых были моими любимыми байками. В детстве они меня очень сильно пугали, а когда я уже повзрослела и узнала больше про духов и экзорцизм, заставляли смеяться до слез.

– Это были ужасные времена. Из-за наговоров и предубеждений многие встретили свой трагический конец. И чтобы не допустить повторения истории Прародительницы завещали нам устраивать торжество Единения, и передавать память о тех днях.

«Интересно, как они могли что-то кому-то завещать, если уже давно умерли? – скептически подумала я. – Или ведьмы умеют общаться с духами без призывов? Но с другой стороны, пентаграмму же как-то нарисовали…»

— Сегодня кому-то из вас придется испытать себя в роли охотника, а другим — в роли добычи, — тем временем продолжала Алейна. «Так вот что они имели в виду!» — до меня дошел глубинный смысл фразы про убийц и тех, кого убили. В районе лопаток что-то засвербело, и я повела плечами. — Никто не знает, кем вам придется стать. Советую подготовиться к любому исходу.

Из коридора раздался знакомый резкий звук с силой открытой двери, которую тут же быстро закрыли, и за спиной Алейны снова появились ее ученицы. Она бросила на них короткий взгляд и, дождавшись их одновременного кивка, сказала некроманту:

– Защитный круг готов.

– Замечательно, – негромко, но достаточно разборчиво отозвался некромант.

– Итак, осталось совсем немного, – объявила Алейна.

Послышались вздохи и шепот. Я обернулась на компанию Элис — они перебросились несколькими словами и снова повернули головы к верховной. Другие тоже тихо переговаривались с одинаково напряженными лицами.

Заметила, как Джей поставил книгу и прислонился к шкафу. Его спокойный вид сперва внушил мне надежду, что все не так уж мрачно, но потом я вспомнила, как он себя вел в доме Сони, и как его невозмутимость на деле может означать что угодно. Даже демона. Это возымело противоположный эффект и заставило сильнее занервничать.

Он бросил на меня ответный взгляд. Быстро отвела глаза в надежде, что он не заметил, насколько внимательно на него смотрю.

Тем временем Алейна с некромантом поменялись местами, и тот без предисловий сразу сказал:

– Я дам вам несколько инструкций, что нужно и не нужно делать, пока вы будете проходить ритуал, – слова «нужно» и «не нужно» он особенно подчеркнул. – Считайте это базовой техникой безопасности.

Все как по команде замолчали, что немало удивило. После разговора с компанией Элис создалось впечатление, будто каждого, в отличие от меня — спасибо, папа, — буквально с пеленок готовили к сегодняшнему дню. Но от такой реакции даже полегчало: я не одна чувствовала себя выброшенной на берег рыбой.

— В момент установления связи нужно максимально раскрыть свое сознание. Если вас обучали медитации или любым другим техникам, помогающим войти в транс, — не стесняйтесь ими воспользоваться. Будет неприятно, но чем быстрее вы погрузитесь, тем легче для всех. Дальше. Мы искренне верим, что наши уважаемые ведьмы обеспечили достаточную защиту этому месту, но во время ритуала так или иначе образуется огромная дыра. Она же может создать дополнительные разрывы рядом с ней, и мы станем очень хорошей приманкой, если оттуда кто-то вылезет. Поэтому, если это произойдет посреди погружения, — ради всего живого, ничего не делайте и следуйте моим указаниям. Джей, тебя особенно касается. Я знаю, каким ты можешь быть любопытным.

От такого неожиданно личного обращения взглянула на него с поднятыми бровями. Джей не ответил, но на лице обозначилась широкая улыбка одними губами. Раньше не видела его таким, при мне он лишь слегка усмехался, и то, что он может так искренне улыбаться, потрясло до глубины души.

– Если почувствуете, что вмешались посторонние, произнесите вслух свое полное имя, – добавила Алейна. – Я вас услышу и верну сюда.

– В остальных случаях просто доверьтесь происходящему, и все закончится быстро, – некромант сделал шаг назад, чтобы снова уступить место Алейне.

– В начале ритуала вам придется лечь на пол. Макушка должна смотреть прямо в центр пентаграммы, – объяснила Алейна. – Дальше все будет так, как сказал Саймон. Я соединю вас в одну цепочку, и вы погрузитесь в воспоминания прошлого. Когда все закончится – проснетесь и сможете уйти домой. У вас есть еще какие-то вопросы?

– Уже нет времени. Круг долго не простоит, пора начинать, – прервал ее некромант.

– Хорошо, тогда начнем, – согласилась Алейна.

Я слегка раскрыла рот и нахмурилась, готовая задохнуться от возмущения. А как же все обещания ответить на вопросы потом? Меня, например, очень интересовало, есть ли у нас план на случай постороннего вмешательства. И нужно ли проходить ритуал еще раз, если он сорвется. И то, что будет во время самого ритуала, волновало далеко не в последнюю очередь.

Но кроме меня никто задавать вопросы не спешил, поэтому молча направилась к одному из полюсов пентаграммы. Там я оставила свое пальто и в ожидании встала вместе со всеми.

Сначала Алейна принялась неторопливо ходить по кругу внутри пентаграммы с прикрытыми глазами, говоря что-то под нос. Ее голос звучал очень мелодично и плавно, со стороны казалось, будто она поет какую-то песню. Иногда ведьма прекращала кружить, подходила и указывала на одного из нас, а затем провожала под руку к нужному месту. Для первых трех людей (в числе которых был и Джей) ей потребовалось сделать несколько кругов, прежде чем определить каждого из них и где им положено находиться. Спустя треть участников ей стало достаточно всего пары шагов, чтобы указать на следующего.

Меня провели одной из последних, на отметку «четырех часов». Когда Алейна отошла, я увидела, что Джей лежит напротив. Он приподнял голову и, заметив меня, ненадолго задержал взгляд. А затем опустил голову обратно, так ничего и не сказав. Не зная, как реагировать на этот жест, тоже легла на пол между двумя ребятами.

Ожидала, что доски будут колючими, начнут цепляться за одежду и оставлять занозы. Но дерево оказалось в хорошем состоянии, только пахло старостью и лаком. На ощупь кончиками пальцев поверхность была холодной и гладкой.

Уставилась в потолок, чувствуя, как в груди глухо колотится сердце.

– Удачи, – сказал кто-то рядом со мной. Я кивнула, не поворачивая головы, настолько меня охватило напряжение.

Когда свободных людей не осталось, Алейна встала прямо в центр пентаграммы и распростерла над нами руки. Она продолжала петь свою странную песню, в которой было невозможно разобрать слова, как бы ни вслушивалась. Я не знала, сколько она пела, но никак не могла расслабиться и «открыть сознание». Меня мучил вопрос, что будут делать в таком случае Алейна с Саймоном? Накачают чем-то насильно? Или отпустят, за непригодностью к впадению в транс?

Пока размышляла об этих возможностях, незаметно рука Алейны оказалась надо мной. Сначала я разглядывала линии на ее ладони, не понимая, что должна делать, а затем ощутила странное давление. Сверху навалилась непонятная усталость, заставившая закрыть глаза. Голос Алейны теперь отчего-то казался более громким и в песне почудились конкретные фразы, диктующие мне, что нужно делать.

Но прежде, чем успела уловить смысл, почувствовала, как стремительно падаю куда-то вниз. В темноту.

***

Взяв со стола небольшие веточки полыни, накрыла их другой ладонью и принялась ритмично растирать. Только что сорванные из сада за окном, они еще хранили в себе энергию жизни.

Прекратив растирку, развела нешироко руки, чтобы ладони смотрели друг на друга. Сосредоточившись, впитала все, что она могла мне отдать. Засохшие остатки полыни сами рассыпались на досках стола.

Перед внутренним взором теперь колебался небольшой шар из энергии лунного цвета. Если сразу же его не использовать, он начнет истончаться и вытекать обратно во внешний мир, как вода течет в ручье — плавно и необратимо. Произнесла несколько слов на давно забытом языке, сформировала из шара знак из эллипса с чертой посередине и «выпустила» его.

Сознание разделилось на три части: одним глазом я видела себя у стола, в длинном темно-фиолетовом платье и с косой вдоль спины, как растираю ладонями полынь…

ЭТО НЕ Я

…другим глазом я смотрела на себя сейчас, замершую на месте с широко открытыми глазами, которые светились фиолетовым…

Я НЕ ТАК ВЫГЛЯЖУ

…а третьим глазом я созерцала грядущее. Мне виделся глубокий лес, где среди хвойной чащи мелькали три темных силуэта. Я не могла разглядеть их лица – видение не позволяло этого, – но смогла рассмотреть у двоих из них на плечах колчаны со стрелами, а у последнего – меч на поясе. Вначале он что-то высматривал на земле, а затем указывал направление.

Дальше видения быстро замелькали, сменяя одно за другим: я находилась в небе над лесом и крыльями разгоняла воздух, изо всех сил стремясь к точке посреди поляны — дому, где из трубы шел легкий дым; я видела, как ломаются ветки там, где шли три незнакомца; как они выходят на поляну, покрытую пожелтевшей травой, останавливаются и осматривают каменный дом; как в небе над головой сгущаются темные тяжелые тучи, а в пожухлую траву то и дело ударяет фиолетовая молния…

«Они уже близко», – мысль пришла мгновенно после выхода из состояния прозрения. Голова кружилась, сознание оказалось не готово так быстро вновь становиться целым и соединять все три увиденные картины.

Проведя руками по лицу, я ощутила на правой щеке тонкую линию шрама. От этого жеста внутри словно сплелись противоречащие друг другу мысли: ужас от нахождения здесь, спокойствие от принятия дальнейшего, непреодолимое желание отделиться…

«Не сопротивляйся, — сказала сама себе. Тревожная часть прекратила бурлить и стихла, словно прислушиваясь. — Будущее уже сформировано. Мне остается только сделать необходимое».

Успокоив нахлынувшие чувства, подошла к большому деревянному шкафу у стены и раскрыла дверцы. С верхней полки внутри взяла два мешочка с порошками, положила их на стол и обхватила руками косу.

Когда волосы оттенка смеси шоколада и пороха рассыпались по спине, сняла со стула пояс и затянула его вокруг талии на крепкий узел. С обеих сторон привязала по мешочку, чтобы в случае нужды запустить руку в любой из них. Быстро пересекла комнату и вышла через массивную дубовую дверь.

Задрав голову и глядя на распростертое серое небо, втянула носом воздух — по-осеннему прохладный, но без намека на грозу. Глазами скользнула по широкой поляне, на которой росла зеленая высокая трава и кое-где пестрели полевые цветы.

«Значит, вот что должно произойти», — сделав такой же глубокий выдох, прислушалась к энергии вокруг и зашагала прочь от своего жилища. В самой сильной точке я начну свой ритуал.

Чувствовала, как энергетические линии пронизывают мир над зеленью и под ней. Внутреннему взору они не видны, но я хорошо их изучила за время, что жила здесь. Иногда линии менялись, тогда снова выискивала по ниткам этот клубок.

Так и бродила среди цветов до тех пор, пока между животом и грудью не появился узел. Именно он заставил резко остановиться.

Здесь.

Замерев, раскинула руки и негромко затянула заклинание. Какая-то часть меня тревожно заколыхалась, я заставила ее замолчать. Сейчас не время.

Словно вторя моему голосу, вокруг началось движение. Трава шевелилась и сгибалась под тяжестью камней, которые перекатывались туда-сюда, выстраиваясь в рисунок. Удерживая его внутренним взором, продолжала произносить заклинание и направлять камни — на это уходили все силы. Иногда повышала и понижала голос, чтобы вокруг и внутри меня перетекала энергия, которую брала отовсюду: из воздуха и травы, из цветов и веток, из жизни и смерти.

В самом конце достала по щепоти в каждую ладонь и закружилась, рассыпая вокруг себя оба порошка сразу. С закрытыми глазами созерцала, как рисунок из изгибов и переплетений наполняется силой, становится более ярким.

Когда заклинание завершилось, замерла и открыла глаза, медленно опуская руки. От места, где я стояла, шли аккуратные дорожки камней, похожие на расходящиеся круги по воде. Вместо зеленой поляны с цветами осталась потускневшая и изломанная солома. Я не могла заранее отмерить, сколько из мира живых и из мира мертвых заберет ритуал, и сейчас лицезрела последствия. Мое сердце налилось тяжестью от того, как много я уничтожила прекрасного своими руками. «Так и было предначертано», — напомнила себе.

Возле деревьев на краю поляны глаз уловил небольшое движение. Мне не удалось никого разглядеть, но одного предчувствия уже хватило.

«Нужно поспешить».

Воздела руки к небу, на котором начали собираться тучи. Не было нужды произносить еще заклинания – пока находилась в центре рисунка, я могла использовать одну лишь волю. Стоило ее облечь в намерение, тучи начали темнеть.

Три фигуры показались очень скоро. Те, что несли на спине луки, одновременно сняли их с плеч. Предводитель с мечом на поясе быстрым шагом направился ко мне, а следом, одна за другой, полетели стрелы. Из-за поднявшегося ветра ни одна из них не достигала цели — все падали на землю, не долетев пяти шагов. Для этого мне даже не потребовалось ничего делать: ритуал уже завершился, и погода начала меняться сама собой.

Заметила, как мужчина с мечом перешел на бег, и теперь вполне мог добраться до меня раньше всех. Но я знала, что ему не удастся. Закрыв глаза, позволила потоку пройти насквозь, чтобы дать моему намерению воплотиться.

Вместе с раздавшимся громом засверкали фиолетовые молнии. Ориентируясь на приближающийся силуэт, я задавала им направления для ударов. Но охотник — было ясно, что за мной пришли именно охотники, — словно предугадывал место падения и успевал отклониться. Тогда я протянула к нему руки, и туда полетела уже не одна, а десяток молний.

Как бы он ни был ловок, от них сбежать не выйдет, – так я думала. Однако охотник и здесь смог меня перехитрить: он присел на одно колено и его голову обвила едва различимая малахитовая полусфера. «У него есть амулет! – догадалась я. – Это не обычный охотник. Он маг!»

Таких даже молниями не возьмешь. Нужно особое колдовство. Этого не было в видении, но иного выхода не оставалось.

Не ослабляя волю для молний, осторожно потянулась к окружающим камням. Более весомыми предметами всегда сложнее управлять, но сейчас энергии хватило. Почувствовав, как они наполнились силой и зашевелились, подняла их в воздух и направила в ту же сторону.

«Я не дам ему добраться до меня».

Некоторое время защищающая сфера держалась над магом, но затем она принялась тускнеть, пока не пропала окончательно. И тогда я увидела, как камни начали настигать охотника и несколько раз сбили его с ног.

Часть меня возликовала, как хорошо работает колдовство, но еще было рано терять бдительность: охотник вытащил меч, произнес пару слов и стал рубить. Мои глаза расширились от удивления — никогда не видела таких чар, что позволяли мечу разрубать даже камни. «Он служит темным силам», — с просыпающимся ужасом осознала я.

— Сегодня ты умрешь, ведьма! — донесся до меня оклик бегущего охотника. — Тебе не избежать этого! Как сильно ты бы ни старалась!

Не стала отвечать и затянула очередное заклинание. Если его не может остановить ничто из мира живых, пускай попробует справиться с порождением мира мертвых. «Вряд ли они с ним расправятся, но зато дадут мне скрыться», — подумала я.

В ответ на мой зов у земли стал собираться черный, почти непроницаемый туман, из-под которого вылезали создания на двух ногах с антрацитовой кожей. У некоторых из них недоставало плоти и местами проглядывали внутренности вместе с темным мясом.

Они немедля ринулись на некроманта — никогда не использовала подобное слово, но что-то во мне его подсказало, — и набросились на него с единственным намерением сожрать. Из пастей тварей летел гной, оставляя на земле дымящиеся следы. Это вынудило охотника замедлиться и начать отбиваться.

Мне же оставалось лишь ждать и смотреть — нужно было убедиться, что твари действительно его задержат. Из туч полил частый дождь, я больше не могла пользоваться молниями, камни вокруг тоже иссякли. У меня был заговоренный камень, который помогал отводить взгляд и заметать следы. Только он остался в хижине.

Уверившись, что охотник не скоро вырвется, развернулась и побежала туда со всех ног. Даже если призванные гнильцы убьют охотника, все равно не смогу скоро вернуться сюда. За спиной еще слышались звуки битвы, но я не рискнула оборачиваться.

Когда до хижины оставалось не более десяти шагов, мне преградил путь тот самый охотник, которого должны были задержать гнильцы. От неожиданности замерла на месте.

— Но… — оглянулась в бессмысленной надежде, что мне это видится. Битва еще продолжалась, но с мертвыми сражались остальные охотники. Снова повернулась к магу, чтобы спросить: — …как?

Он довольно улыбнулся.

– Я же сказал тебе, ведьма, – ласково произнес он, делая шаг ко мне.

Он вонзил меч мне в живот. От резкой боли я охнула и опустилась на колени. Образ охотника поплыл, будто в тумане. Подняла взгляд, и показалось, что за короткими вороньими волосами и синими глазами вижу совершенно другое лицо — вытянутое, бледное, с узкими серыми глазами, обрамленное седыми прядями. Но и оно тоже светилось наслаждением.

Внутри вспыхнули одновременно злость и испуг.

– Я говорил, тебе не скрыться.

Тот рывком вытащил меч и занес вновь, чтобы завершить мою жизнь. А потом лезвие болезненно резануло шею.

***

Меня выбросило обратно во тьму. Я словно расщепилась на части и теперь смотрела на себя, только другую. Потом поняла, что перестала быть той, на которую смотрю. И снова была самой собой.

«Я Анемона Аддамсон», – проговорила про себя, желая подтвердить таким способом свое нахождение в этой реальности. Где бы мы сейчас ни находились.

Женщина напротив с яркими фиолетовыми глазами и длинной косой была вся в крови. Пару секунд мы смотрели друг на друга, а затем она начала сереть. Как будто в один миг утратила все свои краски настолько, что посерел даже шрам на ее щеке.

Когда я уже подумала, она вот-вот исчезнет, ее призрачный образ шагнул ко мне.

– Ты слишком часто тревожишь мертвых!!! – грозно зарычала она. В ее глазах горела неприкрытая злоба.

— Но я хочу узнать про сестру! — с протестом крикнула в ответ.

— ИЩИ ЕЕ В ДРУГОМ МЕСТЕ!!!

От оглушающего рева ведьмы хотелось зажать уши и закричать, но неожиданно все исчезло.

Следующим я увидела потолок зала, а затем и окно, за которым уже сгущались сумерки. Села так резко, что и зал, и окно пронеслись перед глазами, слившись в единое пятно и не дав мне ни на чем сфокусироваться.

— Стой, стой, — на мое плечо мягко опустилась рука Алейны. Не оставляя попыток восстановить сбившееся дыхание, посмотрела на нее ошалелым взглядом. В ушах все еще стоял странный шум. — Ты пережила прямой контакт. Не вставай так быстро, иначе потеряешь сознание.

По подбородку вдруг потекла теплая кровь, и я поспешила зажать ноздрю рукой. Вопреки словам верховной не видела причин тут оставаться.

– Пустите, я в порядке!

Вскочив на ноги, почти бегом — тело на удивление хорошо меня слушалось — понеслась к двери.

Уже на улице услышала, как она открылась снова и вслед негромко сказали:

– Прости.

Обернулась, запнувшись на половине шага. Джей тоже спокойно стоял на ногах, только у него не текла кровь из носа.

— Зачем ты… так?! — с трудом выдохнула я.

– Это был не я. Его эмоции передались мне. Как и тебе от ведьмы.

– Нет, это был ты! Я видела именно тебя, когда ты поднял на меня… на нее меч! И ты точно видел меня, потому что ведьма специально хотела, чтобы я почувствовала ее смерть!

– В этом и суть ритуала. Мы должны оказаться на их месте.

– Но тебе это НРАВИЛОСЬ! Это были твои эмоции!

Джей в ответ промолчал, и я с ужасом поняла, что попала в точку. В голове всплыли обрывки уроков истории, на которых мы разбирали причины произошедшего с ведьмами.

— Охотники убивали ведьм и считали их ниже себя. И ты так же считаешь, не правда ли?! — с нотками истерики спросила я. — Тебе нравится думать, что ты особенный, а остальные — только грязь под ногами?! Признайся, ты же тогда на кладбище не вмешивался не потому, что опасности не было — тебя просто не волновало, что будет со мной!

— Конечно, мне было все равно. Я едва тебя знаю.

От его холодного спокойствия по спине побежали злые мурашки.

— Тогда какого умертвия лезешь в мои дела?! И с чего ты взял, что лучше, если ты меня не знаешь?! Только потому что некромант?!

– Потому что твой дар в основном бесполезен и не может даже…

– Извините, что вмешиваюсь в ваше милое выяснение отношений, – из-за двери показался Саймон и, минуя меня взглядом, посмотрел на Джея: – Там нужно дыру в изнанку заделать. Понимаю, ты занят, но вдвоем будет быстрее.

– Ничего, я уже ухожу! – выпалила на одном дыхании, развернулась и быстро зашагала в сторону города. Невыносимо хотелось поскорее домой.

## Глава 8. Превосходство

> Все существующие и/или известные формы нежити можно условно разделить на несколько классов: низший, средний и темный. Они основаны на соответствии некоторым признакам, включая уровень опасности для одаренного, общий уровень силы и диапазон способностей нежити.

> Магический путеводитель. Некромантия

Переступив порог дома, сразу же понеслась наверх, игнорируя вопросительные окрики отца. Там забежала в ванную и заперлась, чтобы, сидя спиной к двери, наконец дать себе волю и разрыдаться.

Пока добиралась, очень сильно замерзла. Пальто осталось лежать в особняке, в спешке совершенно о нем забыла. Когда меня настиг холодный ветер, разбрасывая во все стороны мою клетчатую коричневую юбку, у меня очень быстро продрогли ноги. Затем холод пробрался и под бордовый свитер, заставив спину покрыться мурашками, а пальцы заледенеть.

Кровь из носа со временем перестала течь, но я по инерции прижимала руку к лицу всю дорогу. Пройдя большую часть пути, поняла, что этот жест и быстрый шаг вынуждают прохожих расступаться — видимо, думали, что спешу в больницу. Так было даже лучше, не приходилось останавливаться и что-то объяснять.

Граничащие с криками рыдания и слезы выходили легко. Я хотела вытащить из себя все чувства, разом навалившиеся, когда оказалась в тепле и безопасности. Чем дольше плакала, тем сильнее лицо покрывало месиво из остатков крови, соплей и слез.

В какой-то момент нашла в себе силы подняться и трясущимися руками открыть кран. Скинув кое-как одежду — пальцы все еще плохо слушались — и сев на колени, подставила лицо под струю и стала с усилием тереть ладонями щеки и подбородок, чтобы избавиться от этого липкого ощущения. Все вокруг меня окрашивалось в бледно-красный, но я не обращала на это внимания. Посидев так немного, потом развернулась и оперлась спиной о край ванны.

Несмотря на теплые прикосновения воды к волосам и плечам, которые помогали согреться и давали телу желанный отдых, легче мне не становилось: в сознании все еще мелькали картинки пережитого во время ритуала. Где-то на краю клубились едким дымом вопросы, почему мы должны были это увидеть? И зачем призрак ведьмы сказал мне то, что сказал? Но остальная сущность будто подавляла эту разумную часть, стремящуюся во всем разобраться и хоть как-то объяснить.

Когда вода остыла, вылезла из ванны, плотно закуталась в полотенце и неуверенными шагами перебралась по коридору в спальню. Все это время я была сторонним наблюдателем, созерцающим свою жизнь как чужую — будто бы снова делила происходящее с призраком. От такой мысли сразу же захотелось себя либо ударить, либо хотя бы ущипнуть. Вместо этого я легла на кровать и закрыла глаза, позволяя обнаженному телу ощутить знакомую мягкость покрывала из разноцветных квадратных лоскутов.

Время летело незаметно. Когда в комнату заглянул папа с подносом в руках, казалось, прошло совсем немного. Уже в домашней одежде я все еще лежала на застеленной кровати и разглядывала противоположную стену. Надеялась, переодевание поможет мне «очнуться» и избавиться от оцепенения, но так и не смогла на что-нибудь отвлечься и снова легла. Глаза сами скользили по ажурным линиям на белых ящиках, по свисающим искусственным лозам, по месяцам на гирлянде между столиком и полкой над кроватью с коллекцией фигурок.

— Мама сегодня приготовила отменную паэлью. Твой красный чай тоже есть. Без сахара, как ты любишь. И еще горячий, — сказал папа будничным тоном.

Я скорее услышала, чем увидела, как он прошел мимо, поставил на мой стол поднос и приоткрыл окно. В комнату ворвались шелестящие звуки капель, от прохладного воздуха слегка вздрогнула. Видимо, он понял, что вставать не собираюсь, и взял только ярко-красную кружку с фазами луны. Ее подарила Мэри-Энн, когда я рассказала ей, как терпеть не могу ту, с цветами анемоны. И пью из нее только чтобы не обижать бабушку.

Сев на кровать, отец настойчивым жестом усадил и меня, после чего взял мою ладонь и положил на кружку. Он точно знал, что делает, потому что сразу же захотелось обхватить ее руками и сделать глоток. Прокатившийся по языку любимый кисловатый вкус словно электрический заряд привел меня в чувство, заставив заморгать и глубоко выдохнуть.

– Ты сильно испугалась? – серьезно спросил папа, пристально глядя на меня.

– Нет, – чуть хриплым голосом на удивление легко ответила я. Посмотрев еще раз на чай, уже более уверенно сделала большой глоток, словно от него зависела моя способность говорить. – Я волновалась перед началом, но страшно не было. А когда меня… То есть, когда ведьму…

– Я понял, – прервал папа, избавив от необходимости объяснять, что произошло. В ответ молча сделала еще глоток.

— Я тоже был ведьмой, — вдруг сказал он, взъерошив рукой волосы над лбом. — Жил в поместье с кучей слуг, и один из них меня отравил. Три дня лежал на кровати и медленно умирал, пока слабость окончательно не прикончила. Все говорили, легко отделался.

От этого рассказа первым возникло желание усмехнуться, но оно быстро отпало. Очевидно, что я не отделалась легко, и убийство «моей» ведьмы оказалось более кровавым по сравнению с медленной смертью в теплой постели. Поэтому лишь коротко кивнула.

– Пока тебя не было, еще раз перечитал истории, которые случились с ведьмами здесь. Как выглядела твоя?

Слегка сощурилась, пытаясь вспомнить последний наш разговор, когда мы смотрели друг на друга посреди пустоты. И сделала еще глоток чая.

– У нее были длинные темные волосы. И шрам на щеке, – ответила я. Опустив кружку на ноги и почувствовав, как мысли немного прояснились, я повернулась к хмурому отцу: – Зачем нам надо быть на месте этих убитых женщин? Они уже умерли, и очень давно, какой в этом смысл?!

— Мы должны на себе испытать смерть, — ответил отец. Он задумался, и его хмурое лицо разгладилось.

Помолчав немного, будто старательно подбирая слова, он продолжил:

— Когда мы сталкиваемся с умершими, то обязаны хотя бы примерно понимать, через что они прошли. Без этого опыта духи и призраки со временем становятся для тебя не более чем одушевленным предметом. Как бы сильно ты им ни сочувствовал.

— Но ты же сам говорил, что у мертвых нет собственной воли! — во мне словно со скрипом заводились механизмы, отвечающие за нормальное существование. Захотелось спорить с отцом, доказать ему, что все эти пляски вокруг опыта смерти — просто изощренная пытка. — Какой толк это испытывать на себе?! Мы не такие, как те, кто уже умер. И не можем превратиться в них, пока живем.

– Не такие, – легко согласился отец. – Но некоторые из ушедших прекрасно помнят, что с ними случилось. Это их самое яркое воспоминание в посмертном существовании. Остальная, прошедшая жизнь для них мутное пятно. Как бы ты себя вела, если бы самым ценным знанием о тебе была твоя смерть?

— Я не знаю. И вряд ли смогу сравнить, — резко ответила я.

Пока висело молчание, отстраненно изучала красную жидкость в кружке. Пальцы непроизвольно гладили ее по краю. Подумав, снова спросила:

— Зачем тогда ритуал проходят все одаренные? Стихийникам точно не нужно такое «наследие».

— Я уже говорил, главная идея ритуала в том, чтобы предотвратить новое появление «охотников на ведьм». Тогда обе стороны друг друга провоцировали, и это наша гарантия мира — не допустить ошибок прошлого. И касается каждого, у кого есть дар. А для экзорцистов и некромантов есть еще и свой, особый смысл, — ответил отец. Помолчав немного, он добавил: — Самое главное, что всем нужно понять про смерть — после нее остается только пустота. Как для живых, так и для мертвых.

Бросив на папу взгляд, успела заметить, как он посмотрел на противоположную сторону комнаты. Раньше там стояла кровать Ви, а теперь разместился мой туалетный столик и крупное зеркало. Пока он думал о ней — так мне показалось — я думала о Соне: «Могла ли она уже пройти свое? И сколько же лет ей тогда было?!»

– Почему ты захотел продолжить заниматься экзорцизмом? Разве тебе никогда не хотелось быть подальше от всего этого? – осторожно спросила я.

– Хотелось. И сейчас иногда хочется, – слабо усмехнулся папа. – Но почему-то мне всегда это удавалось. К тому же мама была хорошим учителем.

— Но разве… — грудь сдавило от волнения, и пришлось выдохнуть, чтобы собраться с силами. — Разве мы тогда не несем ответственность? Если опыт смерти так много значит, и его нужно передавать, то как мы можем так… пользоваться нашим даром?

— Дар на то и называется даром, что мы не знаем, почему он нам достается. И он не гарантирует отсутствие ошибок, — чуть жестче, чем до этого, сказал папа, посмотрев на меня. Я знала, что он говорил о Ви, и он точно знал, что я знаю. — При работе с изнанкой нельзя контролировать все. Порой ошибки обходятся очень дорого. Но если ты можешь помочь остальным, пусть даже умершим, и знаешь об этом, эту цену тебе придется заплатить.

Я тяжело вздохнула. Как бы ни пыталась, сейчас мне казалось слишком сложным все понять. И тем более принять на веру. Пообещав себе подумать обо всем позже, допила остатки чая.

— Мона, я знаю, порой наш дар — большая ноша, но не думай об этом сейчас, — обняв за плечи, успокаивающе сказал мне папа. — Помни, ты очень сильная и смелая, раз смогла пройти через такое. Да еще спокойно рассуждать о смысле жизни, вселенной и всего остального.

Тихо посмеялась, поняв отсылку к любимой папиной книге. На моих глазах снова выступили слезы, которые быстро вытерла рукой. Кажется, произошедшее сделало меня слишком чувствительной.

– К слову об ошибках. Ты совершишь очень и очень большую, если не съешь свой ужин, – доверительно сказал папа, чуть боднул меня плечом и с улыбкой кивнул на остывающую еду.

***

Передо мной стояла высокая белая чашка для латте. На дне, несмотря на ее изначальное предназначение, остывали последние капли крепкого черного чая с молоком. К концу уже подошла третья. Возможно, понадобится еще одна.

— О чем задумался, сын? — раздался вкрадчивый вопрос откуда-то из-за спины. Отец вошел на кухню в черной футболке и свободных джинсах и сразу направился к кофемашине. Проводив его коротким взглядом, вылил остатки чая в раковину слева.

Уже наизусть знал его обычный ритуал после тренировки в подвале, который он превратил в самодельный спортзал. Когда сделает нескольких подходов к тренажерам по своей собственной системе (она постоянно менялась, и никак не мог разобраться, по какому принципу он ее составляет), после надевает именно эти джинсы и именно эту футболку и поднимается на кухню. Сейчас он собирался сделать себе ровно три чашки эспрессо. И будет растягивать их, пока не проснется мама.

Мыслей было очень много. Вечером дочитал древний трактат про сообщества, которые занимались поднятием трупов. Пытался понять, какого умертвия эти идиоты вообще полезли в некромантию.

На днях между парами в Академии парни рассказали, что в некоторых случаях стихийная магия может усиливать ритуалы некромантов. Так и не придумал ни одного варианта, чтобы это было возможно.

А еще крутил в голове разговор с Моной и — во имя всего живого, никак не доходило, что за нелогичный бред она тогда выдала.

– Как ты считаешь, кто лучше – некроманты или экзорцисты? – спросил у отца.

— Зависит от критериев оценки и обстоятельств. Но в большинстве случаев я бы поставил на некромантов, — отец обошел стол, по очереди выставил перед собой три чашки и сел напротив.

Кивнул, принимая его ответ. Так и думал. Нелогичный бред.

— А в чем дело? — он сделал небольшой глоток из левой чашки. Поставил в голове отметку: обычно начинал с правой. У меня была теория, что он подсознательно их меняет, в зависимости от настроения.

— Ни в чем, — собирался поскорее выкинуть это из головы. Нет смысла говорить о том, что не стоит внимания.

– И все же?

– Просто спор.

– Какой?

Отец внимательно посмотрел на меня и заодно отпил свой кофе. Я не торопился отвечать. Знал, к чему это приведет: он будет долго говорить о всяких отвлеченных вещах, пока его не заткнет мама. И уйти от этого нельзя. Лучше даже не начинать.

Но он продолжал смотреть и ждать ответ. Понятно. Не отстанет.

– Неважно. Это бред.

– Можно подробнее? – после этого вопроса отец опустил взгляд к чашке и почти сразу поднял его. Для меня это означало только одно: он надо мной насмехается.

– Зачем тебе это? – спокойно спросил я. Не собирался ему показывать, что расслышал иронию в его вопросе.

— Мне интересно узнать, что тебя поставило в такой мыслительный тупик, — на этот раз отец усмехнулся в открытую. Это уже оставлять нельзя.

– Утверждение один, – медленно заговорил я. – Магия некромантов может то, что не может магия экзорцистов.

– Так.

– Утверждение два: благодаря этому некроманты могущественнее, чем экзорцисты. Учитывая тот факт, что области некромантии и экзорцизма тесно связаны. И в чем-то пересекаются.

– Так.

– Утверждение три: исходя из этих двух утверждений, дар некромантии лучше дара экзорцизма.

– Пока не вижу противоречий, – согласился отец. «Еще бы. Ведь их здесь нет», – подумал я.

– Утверждение четыре: некроманты лучше экзорцистов.

— Нет, — вдруг категорически сказал отец.

Мысленно закатил глаза: «Теперь и он будет нести нелогичный бред?»

— Кажется, я догадываюсь, почему возник этот спор. Но твоя последняя логическая выкладка неверна. Она не относится напрямую к остальным утверждениям.

– Можешь объяснить? – попросил я. Ощутил легкое раздражение: в очередной раз меня заманили в эту ловушку.

– Понимаешь, дар и человек, владеющий этим даром – не одно и то же. Отдельно взятый дар может быть лучше другого отдельно взятого дара. Но это не делает владельцев лучше или хуже по отношению к друг другу.

— Если у одного человека есть какая-то характеристика, которой нет у другого, то это означает, он лучше того, кто не владеет этой характеристикой, — возразил я.

– Неплохой аргумент. Правда, таланты и качества – вещи достаточно относительные, – заметил отец. – А еще их не всегда можно измерить в рамках одной шкалы. Кто-то может поднимать мертвых, а кто-то – делать зелья. Как определить, кто лучше? – отец сделал весомую паузу, чтобы глотнуть еще немного из чашки. И продолжил: – То же самое и про некромантию с экзорцизмом. Это смежные области, как ты и сказал, но каждый нужен для чего-то своего. Измерять их в такой плоскости неправильно.

— Тогда почему ты всегда отзывался об экзорцистах с пренебрежением? Ты не следуешь своей же логике.

Он мог сколько угодно рассказывать про терпимость ко всем вокруг. Но я слишком хорошо помню, как он злился на экзорцистов в департаменте. И что говорил о них.

– Ну, если мой любимый коллега два часа не может упокоить лемура, и вызывает меня ночью вместо того, чтобы позвать сразу и потратить на все десять минут, то сама Смерть велит мне считать его дебилом, – отец выразительно поднял брови, я в ответ улыбнулся. – Есть разница, когда вмешивается твое личное отношение к конкретному человеку с тем или иным даром. Школы и академии учат нас зазнаваться и на всех вешать ярлыки, но я предпочитаю выносить вердикт отдельно каждому.

– Но если есть явные различия на уровне дара, знаний, жизненного опыта, то…

– А ты достаточно хорошо знаешь человека, с которым спорил? Знаешь досконально все его способности? И всю его жизнь? – поинтересовался отец.

От неожиданности я нахмурился: Мона говорила то же самое. А она однозначно уступала отцу по всем названным критериям.

Пока думал, что ответить, отец сказал:

— Судя по твоему лицу, недостаточно хорошо. На будущее: прежде чем доказывать, что ты лучше кого-то, убедись, что ты не родился в одной пробирке с другим человеком. И вы не жили одну жизнь на двоих с одинаковым опытом и в похожих условиях.

– Я уже понял.

– Вот и хорошо. Вы можете соревноваться друг с другом и выяснять, кто выше прыгнет. Но если вдруг выше прыгнешь ты, то не надо думать, что благодаря этому превосходишь его во всем.

– Я же сказал, что понял. Что мне нужно сделать?

– Чтобы исправить ситуацию? Попробуй поискать не ваши различия, а наоборот, что вас объединяет.

Тяжело выдохнул. За это в том числе терпеть не мог его длинные рассуждения. Много общих слов и никакой конкретики.

– Приведешь пример? – как можно спокойнее спросил у него.

– Найди. Способ. Сотрудничать, – чеканя каждое слово, сказал отец. – Лучше всего это получается, когда вы убиваете общего врага, но я не призываю специально его искать. Самый простой вариант – если перед вами будет стоять некая задача, которую вы можете вместе решить. И использовать во время этого сильные стороны друг друга.

— Хотел еще кое-что спросить, — при словах об общем враге вспомнилось, из-за чего вообще связался с Моной. На вопросы о демоне отец не ответил — никогда с ними не встречался. Но про это точно должен знать. — Есть какие-нибудь способы проверить, пропал человек в изнанке или нет?

– Ты сам знаешь, нет ни одного случая, когда кто-то живой смог там выжить. Изнанку очень сложно исследовать, уже сколько раз пытались. В том числе и твоя мама. Больше всего сведений, наверное, только у ведьм. Но они не спешат чем-то делиться, – слегка пожал одним плечом отец. Затем залпом допил вторую чашку. – Во многом это зависит от обстоятельств, при которых он пропал. Я бы начал с их реконструкции, если есть какие-то сомнения. Ответил на твой вопрос?

– Да.

Задумался, как именно можно это сделать. И когда план сформировался в моей голове, вспомнил, что уже долго думаю молча. И так и не поблагодарил его за дельный совет. Пришлось отвлечься и сказать:

– Спасибо.

***

Школьные дни неожиданно пошли моей жизни на пользу и помогли вновь вернуться в нормальное русло. Находясь среди одноклассников, которые вели себя как обычно, и болтая обо всем подряд с Мэри-Энн, мне снова стало легче дышать.

Поначалу чувствовала себя очень странно. После всего, что произошло во время ритуала, поражалась, насколько спокойной может выглядеть жизнь. Это соблазняло раствориться в повседневности и погрузиться с головой в проблемы с домашними заданиями, оценками, контрольными и поступлением, которые теперь казались приземленными и несерьезными. Позволяла себе тонуть в этом чувстве отстраненности (и удивлялась, как никто не заметил, что со мной что-то не так) до тех пор, пока другое, свербящее чувство, толкавшее меня вперед все эти годы, не напомнило о себе и не вынудило вернуться к поискам ответов. Пусть и пока мысленно.

Я снова находилась в тупике, без подсказок и помощи. К Джею, разумеется, больше не собиралась обращаться. Мне хотелось выкинуть его из головы и забыть навсегда, что он когда-то был в моей жизни. Но теперь я также понимала, что в одиночку не справлюсь. И нужно искать тех, кто готов помочь.

Первой, к кому обратилась, неожиданно стала Элис. После ритуала она любезно принесла мое пальто и передала его отцу с просьбой встретиться со мной в кафе на следующий день. Отказываться не стала: хотелось поговорить с кем-то, кто пережил похожий опыт. И не станет задавать вопросы, на которые отвечать не захочется.

Когда обменялись приветствиями и вопросами о самочувствии, Элис сразу сообщила мне:

— Я была на месте охотника. — Мои пальцы сами собой крепче сжали кружку с какао. — Пришлось вначале поймать ведьму, а затем утопить. Меня заставили смотреть до конца, как она тонула.

Хотя внешне Элис выглядела невозмутимой, все равно заметила, как она опустила глаза, делая глоток из чашки. Но потом быстро справилась с эмоциями, и ее взгляд показался таким же спокойным, когда снова посмотрела на меня.

— Не самый приятный опыт, — ответила ей из вежливости.

– Не самый, – согласилась Элис.

– Нас ведь всех поставили в пары, так? – уточнила у нее. Я это поняла, когда вспомнила, как Джей посмотрел на меня перед началом ритуала – он точно хотел проверить, кто ему достался. Поэтому сразу перешла к волнующему вопросу: – Как отреагировала твоя «ведьма» после… после всего?

— В отличие от тебя мы знали, на что шли. Так что никаких обид нет, — усмехнулась Элис.

Тяжело вдохнула и выдохнула, стараясь сдержать раздражение. Меня не покидало чувство, что это сказано специально: она не стала упускать возможность напомнить, где якобы мое место в их иерархии.

— Но… Сама понимаешь, это непросто. Когда один хочет убить, а другой спастись. Или наоборот. Сложно делать вид, что ничего не произошло.

Я лишь кивнула. Эти чувства очень даже могла понять.

– Мне отрубили голову, – поделилась с ней, не дожидаясь нужного вопроса. Элис округлила глаза от изумления. – И парень на месте охотника, похоже, получил от этого немало удовольствия.

– Ты про Джея Чандлера, да? – вдруг спросила Элис. В ответ на мой удивленный взгляд она пояснила: – Я много слышала о нем. И пару раз пересекалась лично, когда он еще учился с нами в школе. Редкий засранец. Сочувствую, что тебе именно он достался. Он вообще не должен был приходить на наш ритуал, это не его год.

– Да, я знаю.

Мы еще немного поговорили про пережитый опыт во время Единения, а потом я будто невзначай сменила тему и поинтересовалась про доступ в школьную библиотеку с магической литературой.

– А зачем тебе? – удивилась Элис.

— Подумываю о поступлении в Академию. Пока это не основной вариант, но хочу получше разобраться. И понять, смогу ли подготовиться, — объяснила я.

Сколько бы ни ломала голову, так и не придумала версию лучше той, что подкинула Мэри-Энн. Впрочем, эта заготовленная ложь в любой момент могла стать правдой. Особенно если пойму, что кроме поступления в Академию другого входа в библиотеку нет.

— Ох… Честно говоря, даже не знаю… — протянула Элис. Я тем временем следила за ее реакцией, чтобы понять, поверила она мне или нет. — В школьную библиотеку не могут попасть те, кто там не учится. Да и там обычно нет ничего полезного, мы туда ходим только ради учебников и базовой литературы по курсу. Хотя если сказать, что ты абитуриент… Тогда тебя теоретически пустят в школу. А может, и в Академию… Погоди, а разве твой отец не работает в ведомстве? У него должен быть доступ к книгам.

– Мне не хочется его впутывать. Он очень переживает, что я не пошла получать магическое образование. Не хочу снова разбивать ему сердце, – с улыбкой искренне ответила я. Не могла перестать удивляться, как много народу знает о привилегиях моего отца на службе.

Очередное решение не в пользу изучения магии действительно очень его расстроит, в этом я не сомневалась. Но пришлось тщательно все взвесить, прежде чем осознать, что и версия про Академию для него не годится. Он бы не позволил мне заниматься «подготовкой» самостоятельно и точно взял бы все под свой тотальный контроль.

Элис только покачала головой и развела руками.

Когда рассказала бабушке о своей идее, она от меня лишь отмахнулась. Мы вместе проводили время у нее на кухне. Бабушка что-то готовила, стоя у плиты, пока я пила чай и делилась своими мыслями.

— Вряд ли ты найдешь там что-то нужное. Если бы существовал какой-то способ узнать, что случилось с Ви, об этом не стали бы писать в учебниках.

– Но если Ви не пропала в изнанке, то и пробовать нужно совершенно другие способы! Использовать формулу поиска души, например, или еще что-то…

— Оставь все эти некромантские штучки, — снова пренебрежительно отмахнулась бабушка, помешивая кипящую воду в кастрюле. Я была уверена: она уже добавила туда не менее восьми ингредиентов, и старалась отогнать навязчивые мысли, что на самом деле она варит зелье. Не то, которое обычно продавалось в магических магазинах, а настоящее, ведьмовское.

Но прозвучавшая фраза заставила меня растеряться: «Откуда она узнала, что я советовалась с некромантом?!»

— П-почему некромантские?.. — попыталась справиться с изумлением. — Я читала про эту формулу в твоих же книгах! Ее используют экзорцисты, я это точно знаю!

— Да потому что некроманты особенно любят так делать: искать миллиард формул для миллиарда ритуалов и надеяться, что это решит все их вопросы. Толку от них обычно никакого, — бабушка набрала в ложку бульон и попробовала на вкус.

Недовольно сморщившись, она взяла какую-то банку и, пока посыпала ее содержимым воду, сказала:

— А формула, про которую ты говоришь, не всесильна. Ее обычно используют для поиска духа, если он находится поблизости, но по каким-то причинам его нельзя призвать. И вообще, откуда ты про нее вычитала? Не припомню, чтобы давала тебе книги, где про это написано.

– А с ее помощью можно найти живого человека? – поинтересовалась я, надеясь увести бабушку в сторону от похищенных мною книг, которые она когда-то приготовила на выброс. А заодно выяснить то, что действительно важно.

– Можешь попытаться. Но, скорее всего, не сработает.

— Почему? — подозревала, это слово скоро завязнет у меня на языке от частого произношения.

— Я же сказала, она действует в ближайшем радиусе, ты чем слушала?! А еще ритуалы экзорцистов обычно не работают на живых.

– А как же одержимость?..

– Ты применяешь ритуал изгнания не на того, кто одержим. А на того, кто в нем сидит. И он уже неживой.

После этого разговора, обрубившего мне еще одну нить для поиска, от отчаяния снова связалась с Соней. Мы не говорили с тех пор, как Джей прогнал демона с ее чердака, и текст сообщения давался с трудом: не чувствовала в себе достаточно сил, чтобы добавлять в свой список проблем еще и демона. В итоге начала с отвлеченного вопроса о том, что и так не давало мне покоя — прошла ли она ритуал Единения. Соня отреагировала неожиданно добродушно: «Нет, очередь пока не наступила. А теперь и не собираюсь. Уже говорила, почему. Давай увидимся?».

Подумав пару минут, ответила согласием. Встречу назначила в нашем кафе исключительно для восстановления чувства справедливости: в прошлый раз я проделала путь через весь город, чтобы решить ее проблемы, теперь для решения моих проблем это же предстояло и Соне.

Извинившись, подруга в очередной раз заверила, что не причастна к появлению демона. Тоже извинилась перед ней, что вспылила, а на остальное лишь вяло отмахнулась. Переживать за пострадавшего Джея больше не видела смысла. В ответ на мою просьбу Соня тоже покачала головой и повторила предложение Элис записаться на посещения как абитуриент.

После ее ухода мне оставалось только тяжело вздохнуть, откинув назад вновь упавшие на лицо волосы. Следя глазами за перемещениями людей по кафе, ненадолго задумалась. Но идеи приходили в основном неутешительные: «Даже если у меня получится туда записаться, среди моих сверстников очень много детей папиных коллег. Если буду часто появляться в Эверстоуне, не породит ли это лишние слухи? Теоретически, я могу ездить в соседний город… Но как сделать так, чтобы родители не заметили? Попросить машину у Мэри-Энн? Вряд ли они согласятся вписать меня в страховку…»

За размышлениями какао быстро закончился, и заказала себе еще и лимонад. Когда его поставили на стол, мне написала Мэри-Энн, и я погрузилась в обсуждения выходящего фильма. Подруга предлагала взять кого-нибудь с собой в кино, но кандидатуры вызвали у меня одно лишь отвращение. Наши вкусы на парней порой категорически не совпадали, и в таких случаях это было к худшему.

Пока убеждала Мэри-Энн позвать кого-то, кто хотя бы чуть-чуть мне симпатичен — пришлось согласиться на компромисс, что одного обязательно должна одобрить Мэри-Энн, — в раздражении от спора подняла голову, и тут же наткнулась взглядом на вошедшего Джея. Слегка сощурившись, снова опустила глаза в телефон, делая вид, что меня совершенно не волнует его присутствие.

Но вместо того, чтобы пройти мимо моего столика, он сел напротив на освобожденный Соней стул, и игнорировать его уже стало невозможно.

— Я не разрешала тебе сесть, — все еще не поднимая глаз от телефона, сказала ледяным тоном.

– Я и не спрашивал разрешения.

Пришлось на время отложить переписку с подругой и выразительно посмотреть на Джея. Под расстегнутой черной курткой заметила на нем особую темно-синюю рубашку плотного кроя. Мэри-Энн как-то научила меня распознавать такие вещи — похоже, эта была качественной. Она совсем не вписывалась в его обычный вид фаната метал-музыки и даже придавала некую элегантность, несмотря на столько пирсинга.

Сделав пару глотков своего лимонада, поняла, что просто так он не уйдет, резко наклонилась к нему и спросила:

– Что тебе нужно? Мне мерзко с тобой за одним столом сидеть. Не то что говорить.

На какое-то мгновение показалось, что на лице у Джея промелькнуло что-то похожее на удивление. Но даже если он и испытал нечто подобное (в чем я сомневалась), то ничем себя не выдал. Вместо этого он положил ладони на стол и тоже наклонился чуть вперед, будто между нами планировался задушевный разговор.

— Хочу попросить тебя о помощи.

От изумления слегка отпрянула и широко распахнула глаза. Моргнув несколько раз, решительно отставила в сторону стакан с лимонадом, придвинулась обратно и вкрадчиво спросила:

— Ты сейчас серьезно?

— Да.

Я слегка усмехнулась. Что бы у него там ни случилось, не хотела облегчать ему жизнь.

— И что же, всесильный некромант пришел к бесполезному экзорцисту? — произнесла с издевкой.

— У нашего факультета скоро общий промежуточный экзамен. Для него мне нужен напарник, — пояснил Джей. Я не поняла, проигнорировал ли он мои слова намеренно, или это и означало такой своеобразный ответ на них.

— И зачем тебе я? Обратись к своим сокурсникам некромантам. Они точно будут полезнее, — откинулась на спинку стула и снова обхватила руками стакан, стараясь успокоить дыхание и не показывать, как меня нервирует этот разговор.

— Нужен кто-то с другой специализацией. Твой экзорцизм подойдет, — в отличие от меня он сидел ровно и практически не двигался.

— Мне все равно. Я из принципа не собираюсь тебе помогать.

— Очень глупо. Если мы хорошо выступим, договорюсь, чтобы тебя пустили в библиотеку Академии. Сможешь туда ходить, когда захочется.

Хоть это и бесило, ему удалось заставить меня сомневаться. Учитывая, что я не преуспела в поисках способов добраться до магической литературы, его предложение было весьма кстати.

Но тут же одернула себя: «Ни один человек, кто хоть что-то знал о Джее, не говорил о нем ничего хорошего. И как тогда относятся к нему те, с кем он общается постоянно?»

— Не думаю, что профессора нарушат правила, если их попросить, — заметила я.

— Ко мне они прислушаются, — спокойно возразил Джей.

— А как же твоя «репутация»? — напомнила ему, не скрывая злорадства.

— Я некромант в седьмом поколении с сильным даром. И лучший по оценкам на всем потоке. Это и имел в виду под репутацией, — с небольшим нажимом сказал Джей. Словно объяснял что-то очевидное трехлетнему ребенку.

Впрочем, перечисленные пункты меня удивили по-настоящему. Еще никто не доказал, что магические способности можно передать потомкам, но родословные ценятся до сих пор. Считается, если в роду часто проявлялся дар, это неспроста, и говорит об исключительности твоей генетики. Причем неважно, с чьей стороны ты унаследовал сильные гены.

В моем роду я уже третье поколение с даром, по меркам одаренных это достаточно хорошо. Но — во имя всего живого, семь поколений?!..

Перестала презрительно щуриться и всерьез задумалась. Насколько глубоко я готова затолкать свое самоуважение и совесть ради смутной возможности получить информацию? Ведь Джей уже показывал, что в его действиях всегда есть какой-то подвох.

Тут я поняла, что устала. Устала впустую пытаться, устала жить в неизвестности, без объяснений. И готова искать до тех пор, пока не узнаю, что случилось с моей сестрой. Если для этого мне придется вызвать самих демонов — я это сделаю.

Но сразу соглашаться не торопилась. Ведь просто так мне доступ в библиотеку не дадут, нужно еще что-то показать на экзамене. И снова вздохнула: «Ну и зачем вся эта решимость, если мне нечего ему предложить?»

— Забудь. Сам же знаешь, что отстаю по программе, — пожала плечами я. В голосе против воли проскочили ироничные нотки с долей грусти

— Я помогу с подготовкой, — по сравнению со всем, что он говорил раньше, прозвучало почти тепло.

— Поможешь пройти за пару дней всю магическую программу? Вряд ли, — возразила исключительно из-за упрямства.

— Вся теория не нужна. А с тем, чего ты не знаешь, я помогу.

— А с практикой как ты собираешься помочь? Ты же некромант.

— Я поспрашивал, что должны уметь экзорцисты на уровне хотя бы первого курса. Вы недалеко уходите от школьной программы. Тебе достаточно подтянуть базу.

— Это твое мнение о стандартах одаренных, чей дар ты считаешь бесполезным?

— Это мнение экзорцистов о своем обучении.

Словно наяву услышала грохот от рухнувших надежд сохранить хоть каплю благоразумия. И заодно как голос Мэри-Энн педантично говорит мне об этом. Поспешила от него отмахнуться — что она вообще понимает в сложности магического мира.

— И ты не боишься, что уроню тебе оценки? — поинтересовалась с усмешкой.

— Даже если сильно облажаешься, они больше чем на пункт не сдвинутся.

Договорившись, что Джей завтра принесет ко мне домой всю нужную литературу, он поднялся и неторопливо вышел из кафе, так ничего и не заказав. А я осталась сидеть, в шоке от самой себя и от того, что творю. И так бы и пробыла в оцепенении до вечера, если бы не настойчивый звонок подруги, которая устала ждать, когда наконец отвечу на ее сообщения.

Весь следующий день старательно делала вид, что ничего не произошло, лишь бы Мэри-Энн ни о чем не подозревала. Это давалось нелегко, буквально каждый урок я нервно постукивала небольшим каблучком туфли об пол (из-за слишком дождливой погоды нас всех заставили переобуваться), так что наш учитель по математике даже сделал мне замечание.

Уже на подходе к дому заметила, что рядом с дверью кто-то стоит. Достала телефон из кармана пальто и сверилась с часами на дисплее — нет, я точно не опоздала. Чуть вскинув брови, ускорила шаг, чтобы поскорее оказаться на террасе и увидеть там Джея. Он опирался на стену и выжидающе смотрел на меня.

– Мы же договорились встретиться в три? – без приветствия уточнила я. Не собиралась быть с ним любезной.

— Да. Пораньше освободился. Решил подождать здесь. Все, что принес, — Джей указал на стопку, аккуратно выставленную рядом на нашей деревянной скамье. Там лежало пять книг разной толщины.

Пробежав глазами по названиям на корешках, посмотрела на Джея.

– Большинство книг – по некромантии. Ты уверен, что они мне понадобятся?

— По основному предположению могут потребовать подселить душу в нежить. Нашел все, что хоть немного связано с этой темой. Еще взял несколько общих, чтобы было легче вникнуть.

Мельком оглядела книги и вздохнула. «Это все мне не поможет для поиска ответов, — грустно пронеслось в мыслях. — Даже если нагоню программу, не узнаю, что с ней случилось. С другой стороны, тут есть и основы, для начала точно пригодятся. И мне надо только помочь, самое главное должен сделать Джей. Но зачем ему понадобилось натаскивать именно меня?»

— Неужели тебе никто из Академии помощь не предлагал? — из стопки взяла самую верхнюю книгу и принялась листать. Никаких иллюстраций не увидела, один лишь текст в две колонки мелкими буквами. Даже заголовков почти не было.

– Предлагали несколько оккультниц. Но я им не доверяю.

– Почему?

— Уверен, они хотят готовиться не за книгами.

Насмешливо посмотрела на него: «Да уж, я точно ему не стану такое предлагать». Свои мысли решила оставить при себе.

– Когда у тебя экзамен?

– Через пять дней.

Ошеломленно вытаращилась на него. Конечно, мы тоже сдавали экзамены в конце года, и иногда приходилось учить огромное количество материала в короткие сроки. Но сомневалась, что смогу проделать такой же трюк с магической областью.

– Ты предлагаешь мне прочитать это целиком всего за пять дней? – четко расставляя слова, поинтересовалась у Джея.

— Прочти сколько успеешь. Лучше начать сегодня. Пиши, если будут вопросы, — он обошел меня, спустился по ступенькам и направился в ту же сторону, откуда пришла я.

Проводив его взглядом, пока не скрылся за поворотом, снова посмотрела на стопку. С глубоким вздохом положила книгу сверху и взяла половину, чтобы в два захода отнести их в дом. Идея писать ему с вопросами показалась замечательной. «Не знаю, как он собирается мне помочь, — думала все время, пока перетаскивала книги. — Но я точно не буду расслабляться. Пусть не рассчитывает, что эта огромная стопка меня отпугнет».

По совету Джея тем же вечером после уроков взялась за книги: их сложила на краю стола в виде той же стопки. Первой взяла ту, что уже открывала, и заодно тетрадь — для заметок и вопросов.

Прочитав пару предложений, поняла, что мне понадобится словарь. В конце нашелся раздел с глоссарием, но там слова ссылались друг на друга и ничего дополнительно не объясняли.

Поискав среди остальных книг, с удивлением обнаружила магический путеводитель, и чтение пошло быстрее. Приходилось часто прерываться, чтобы поискать разъяснения в путеводителе и сделать пометки в тетради, но знания о некромантии теперь укладывались друг на друга как кирпичи. Это одновременно и радовало, и пугало.

Спустя несколько часов моих мучений в комнату зашел папа. Видимо, его сильно заинтересовала стопка на столе, потому что он даже заглянул мне через плечо, хотя обычно к моим урокам оставался равнодушным. Некоторое время он просто стоял и ничего не говорил, а я усердно «не замечала» его присутствия. Но в книгу продолжала смотреть скорее для вида, чем всерьез вчитывалась в текст.

— Можно спросить? — наконец поинтересовался папа. Отодвинула раскрытый том и повернулась к нему.

— Спрашивай.

— Не хочу знать, откуда ты достала книги по некромантии. Можешь только сказать, для каких целей?

— В этом нет никакой тайны. Знакомый некромант попросил помочь ему на общем экзамене в Академии. И принес книги, — объяснила, стараясь звучать как ни в чем ни бывало.

— Некромант? У тебя? Мне сходить за спреем от некромантов? Или сразу скорую вызвать?

— Па-а-а-а-а-ап, — показательно закатила глаза и снова повернулась к книге, чтобы тайком улыбнуться во весь рот, спрятавшись за волосами.

— Ну ладно. Но мне правда интересно: это что за некромант такой? Обычно ты к ним очень… нетерпима.

«А к нему так особенно», — подумала я.

— Джей Чандлер, — ответила вслух.

Внезапно меня пронзило осознание, что кроме фамилии и того, что он некромант в седьмом поколении, больше ничего о нем и не знаю. «А еще самый лучший на потоке факультета Академии», — мысленно передразнила фразу Джея. Не хотелось думать, насколько безрассудно поступаю, и все же, получается, на своих ошибках я так и не научилась.

— А, Чандлер… — задумчиво протянул папа. С облегчением поняла, что не нужно объяснять: он и без меня явно что-то знал. И словно в подтверждение моих догадок спросил: — Это его отец Джон Чандлер?

— Понятия не имею. Мы о нем никогда не говорили, — пожала плечами я. — Джей только сказал, что он некромант в седьмом поколении.

– Тогда точно он. Не могу представить никого другого с такой родословной.

– Ты хорошо знаешь его отца? – заинтересовалась я. Мне действительно стало любопытно: родители Джея такие же, как он? Или высокомерие некромантов все же не передается по наследству?

– Не могу сказать, что вообще его знаю. Очень странный некромант, раньше таких не встречал. Знаешь, если подход к магии сравнивать с музыкой, то есть те, кто играют классику и пользуются стандартными техниками. А у него он похож на стиль рок-звезды: всегда играет по своим нотам, и получается уникальная мелодия.

— Это… очень многое объясняет, — медленно произнесла я. В голове постепенно складывался пазл. — Джей тоже… необычный.

— Я так и понял, — папа выразительно посмотрел на меня.

— Эй, не надо тут ни на что намекать! — слегка толкнула его локтем. — Я просто ему помогаю!

– Ну да. А что вы там собираетесь вместе демонстрировать? – папа взял раскрытую передо мной книгу и аккуратно заложил пальцем страницу, где я остановилась, чтобы взглянуть на обложку с названием.

– Возможно, нас заставят подселять душу в нежить, – пожала плечами я.

– Подселять душу в нежить?.. – переспросил папа после того, как с поднятыми бровями положил книгу обратно на стол в том же раскрытом виде. – Вообще-то это довольно сложное задание для студентов. Ты уверена?

— Джей так сказал. Что это одно из предположений. Я не знаю, откуда он их взял. Наверное, ходят такие слухи. У нас так тоже было перед экзаменами, — снова пожала одним плечом.

– А, слухи… Скорее всего, они преувеличивают сложность задачи. Но ты учись, тебе это только на пользу.

– Вот спасибо!

Отец ободряюще сжал мои плечи и направился к двери, но я обернулась и остановила на полпути вопросом:

– Пап, а какой ты музыкальный жанр? Если говорить об экзорцизме.

Он задумался, а затем уверенно ответил:

– Определенно джаз.

– Потому что используешь техники чуть новее классики? – не упустила случая его подколоть.

— Потому что беру стандартную мелодию и разбавляю собственными аккордами, — чуть усмехнулся отец. Улыбнулась ему в ответ, и он все же направился к выходу.

Дойдя до двери, напоследок остановился и указал на стопку за моей спиной:

— Не отвлекайся. Стопка еще высокая.

Я показала ему язык и отвернулась, чтобы продолжить чтение, когда он прикрыл за собой дверь.

Все дни, которые Джей мне дал на подготовку, теперь разделились напополам: первую половину я проводила в школе, стараясь не отстать слишком сильно, а вторую сидела над книгами. Мэри-Энн лишь сочувственно поддерживала и регулярно угощала в кафе. А еще мы часто засиживались допоздна, чтобы разобраться с домашними заданиями.

– Ты уверена, что тебе это нужно? Скоро ни один консилер не скроет следы твоей упорной учебы, – с тревогой спросила подруга во время одной из наших встреч. Мы только что доделали последнее задание, и я протирала обеими руками глаза, под которыми залегали темные синяки.

– Я должна хотя бы попытаться, – устало, но от этого не менее уверенно ответила ей. – Это пока самый быстрый выход.

– А не самый быстрый какой? – уточнила подруга.

– Поступать в Академию, – с грустью усмехнулась в ответ. Мэри-Энн лишь покачала головой, ясно давая понять, что сомневается в перспективах этого варианта.

Чем сильнее погружалась, тем больше осознавала, насколько Джей внимательно подошел к выбору литературы. Помимо трактатов с основами некромантии прочитала и про принципы работы ритуалов. Раньше о них не знала практически ничего, поэтому мой багаж существенно пополнился. В стопке нашелся и бестиарий с подробными описаниями повадок нежити и приблизительных структур формул для их упокоения. Книга оказалась увесистой и подробной, у меня не хватило сил дочитать ее целиком. Джей посоветовал остановиться только на главном разделе, с наиболее распространенной нежитью.

Во время разбора теории по некромантии под рукой неизменно лежал телефон, который выхватывала каждые пять минут и отсылала сообщения вроде: «Я тебя ненавижу», «Зачем ты меня в это втянул», «Как это ужасно, зачем вы это учите?» Большую часть он игнорировал, и лишь несколько раз ответил «Терпи» – видимо, после того как понял, что поток не прекратится.

Хотя вместе с путеводителем и парой старых книг из домашней библиотеки изучение шло очень хорошо, часто случалось так, что я присылала Джею фотографию целой страницы с вопросом: «Я ничего не поняла, можешь объяснить, что здесь написано?», и мне прилетали длинные тексты. Мэри-Энн, взглянув на них, сказала, что они сошли бы за небольшие статьи.

Поскольку мои занятия проходили по ночам, вместе с настольной лампой обычно зажигала свою гирлянду с месяцами. Хоть это и могло навлечь гнев соседей, что им светит в окно (такое уже не раз случалось). Возможность «писать, когда будут вопросы» использовала на полную катушку. И ответы приходили почти мгновенно, даже глубокой ночью. Или уже рано утром, и я читала их во время уроков. Отчасти мне было интересно, как Джей отнесется к такому бешеному темпу обучения, отчасти я проверяла, хватит ли ему терпения для подробных объяснений. Но не могла не признать: его участие правда очень помогало.

После того как разобралась с трактатами по некромантии, то принялась за книги по экзорцизму. Читая о новых формулах и ритуалах, быстро поняла, что мне не хватает практики. Пришлось идти за помощью к отцу. Папа обрадовался моей просьбе, и наш заставленный старыми вещами затхлый подвал временно превратился в маленький полигон по изучению экзорцизма. Со мной охотно делились опытом и учили всяким фокусам, но иногда его методы меня пугали.

– Не черти пентаграмму, – велел отец во время отработки новой формулы для защиты от призраков.

— Но ведь… А если призрак сбежит без ограничителя?.. — сильно растерялась я.

– Во-первых, мы его поймаем. Во-вторых, не надо пробных попыток. Один раз попробуешь и уже освоишь.

– Какой-то не очень надежный подход…

С приближением экзамена я спала все меньше, стараясь запихнуть в мозг побольше информации. Уставала так, что напоминала призрака не только внешне, но и внутренне уже вполне себя им ощущала. Отец как-то в шутку попытался изгнать меня из кухни, на что сделала лишь вялый пасс руками. Мама в ответ вручила мне кружку с горячим шоколадом, чмокнула в лоб и ободряюще сказала:

– У тебя все получится.

В предпоследний день перед назначенной датой от Джея пришло сообщение: «Завтра в девять у главного входа в Академию». В ответ отправила: «Что, никаких подбадриваний и поддержки?» и, получив короткое «Нет», сильно захотела разбить ему нос при встрече. Хотя вряд ли у меня хватило бы сил.

Утром шла к Академии с боевым настроем, несмотря на тяжелые нагрузки, свалившиеся за последние дни. Ночью с удовольствием потратила время на сон, осознав, что предел наступил и все равно ничего не усвою. Уверенности в победе не так и не появилось, и в наш «командный дух» тоже не очень-то верила. Но была готова испробовать все, что только возможно.

Решила прийти налегке, поэтому поверх пальто на боку висела только сумочка на застежке с длинным ремешком через плечо. В ней лежали черновики пентаграмм, заготовки формул и мелкая коробка мела — исключительно на всякий случай. Вместе с этим набором юного экзорциста положила и карточку учащегося, если вдруг понадобится для подтверждения личности. Не имела ни малейшего понятия, как Джей проведет меня, но заранее подумала, что это не моя проблема.

Двор Академии выглядел пустыннее по сравнению с последним разом. Джей уже ждал меня, узнала его издалека по высокому силуэту в темной куртке с торчащим черным капюшоном. Мимо него проходили редкие студенты, а он просто неподвижно стоял, изредка кивая некоторым из них.

— Привет. Идем, — произнес он, как только подошла. Не дожидаясь ответа, сразу направился к ступенькам, а я молча последовала за ним.

Когда мы поднялись к главным дверям, он сразу прошел внутрь.

— Мы… Просто войдем и все? — уточнила я, на секунду остановившись в сомнениях.

– Да. Академия не закрывается для посещений. Не отставай.

Изнутри все выглядело и вполовину не так впечатляюще, как снаружи. По многочисленным трещинам сразу становилось понятно, что зданию не один десяток лет, но Академию явно старались поддерживать в хорошем состоянии.

Пока Джей шагал впереди, я увлеченно смотрела по сторонам. Мы шли сквозь огромные арки между проходами в разные коридоры, и от квадратной плитки под ногами эхом раздавался звук наших шагов. Через толстые стекла в высоких окнах с каменными вырезами под четырехлистные цветы падали лучи солнца с крупицами пыли на свету.

Здесь царила особая атмосфера, наполненная поиском знаний, чтением старых учебников и ветхих книг, и тем неповторимым свободным духом студенчества, который чувствуется всегда, стоит тебе оказаться в подобном месте. Даже пахла Академия как бумага, исписанная чернильной ручкой.

Эти ощущения нахлынули неожиданно и приятно осели внутри, что невольно задумалась: «А что если я действительно могла бы учиться здесь? Нравилось бы мне изучать экзорцизм? Ушло бы чувство, что я в магическом мире лишняя?»

После того как прошли несколько коридоров, мы оказались в огромном зале с развязками из лестниц, и Джей повел меня по одной из них наверх. За все время мы не проронили ни слова, вокруг нас слышался только гул редких голосов из аудиторий и от проходящих мимо студентов, но молчание не тяготило — я полностью погрузилась в свои мысли и разглядывание стен вместе с внутренней жизнью Академии.

Наконец мы дошли до массивных, скругляющихся кверху дверей из темного дерева с витыми металлическими ручками. Одну оставили приоткрытой, будто приглашая войти, Джей встал рядом с ней и обернулся ко мне.

– На всякий случай, – он старался говорить тише, чем обычно, но его слова все равно отдавались гулким эхом от бурых стен широкого коридора, – не говори сразу, что ты учишься не здесь.

– Почему? – так же тихо спросила я. У меня появилось нехорошее предчувствие, что благодаря Джею опять попаду в неприятности. «Может, стоит сейчас уйти? Пока еще такая возможность есть», – промелькнула в голове крамольная мысль.

– Нет прямого запрета приводить посторонних на экзамен. Но до того, как об этом узнают, могут возникнуть проблемы. Ты же хочешь в библиотеку?

Коротко кивнула, стараясь выглядеть уверенно. Нравится мне это или нет, но я вынуждена ему довериться. В конце концов, самое плохое, что может произойти — меня просто отсюда выгонят. Это я смогу пережить, даже если будет обидно, что потратила столько сил впустую.

Джей приоткрыл дверь пошире и пропустил меня вперед. Подумала, что он выбрал не самое подходящее время для соблюдения приличий — сейчас больше предпочла бы не заходить первой. Все равно прошла внутрь как можно увереннее, и он сразу же последовал за мной.

Мы оказались в очень необычной аудитории. По размеру она напоминала небольшой спортивный зал, только без окон. В ней не стояло ни парт, ни стульев со скамьями. На полу прямо на светлых досках заметила пентаграммы, вычерченные темными линиями, но даже в книгах, которые мне дал Джей, я не видела такие сложные структуры. Они состояли из четырех… пяти… целых шести кругов, и вмещали огромное количество разных элементов. Часть из них пересекались, и внутри этих пересечений тоже находились символы.

Осознала, что просто стою на месте и пялюсь на пол, только когда почувствовала внимательный взгляд Джея — он успел уйти вперед шагов на десять. «Наверное, я не должна так удивляться этим пентаграммам. Не буду привлекать лишнее внимание», — пронеслось в мыслях, и я тут же поспешила к Джею. Сперва показалось, мы пройдем еще дальше, но он остался на месте, поэтому встала рядом.

До начала экзамена решила оглядеться. Мы здесь были не одни: по углам и ближе к стенам теснились другие студенты. Кто-то из них, как и мы, молча стояли в парах, остальные сидели прямо на полу. Несколько девушек в виде исключения образовали круг и разговаривали вполголоса. Иногда от них слышались негромкие смешки, которые резонировали с этой тишиной и растворялись в пространстве аудитории. Пока я рассматривала зал, некоторые студенты тоже изучали меня и Джея. На их заинтересованные взгляды старалась смотреть спокойно, и после все отворачивались.

Мы простояли так несколько минут. От нетерпения я вертела пальцами край застежки на сумке. Даже подумала завести с Джеем разговор, но, взглянув на его задумчивое лицо, сразу отмела эту идею. К нам никто не подходил, что меня почти не удивляло: все выглядели очень напряженными. И только когда в аудиторию вошел преподаватель, все оживились. Студенты начали подниматься на ноги, от зазвучавших громче голосов в зале стало более шумно.

Перед тем как дверь закрылась, последним в нее протиснулся парень — единственный среди всех, кто свободной походкой немедленно направился прямо к Джею. У него тоже была выдающаяся внешность, но не такая экстравагантная, как у Джея. Смуглая, будто от загара, кожа; черные волосы чуть ниже подбородка, часть из которых собрана на затылке; тот же высокий рост и бородка клиновидной формы с небольшими усами — благодаря своим необычным чертам он походил на модель. И одновременно на актера тех самых мелодрам про жаркие страны, где каждый либо кого-то очень любит, либо очень ненавидит. И нет, тот факт, что я смотрела один подобный сериал, не делает меня фанаткой таких историй.

Джей словно «очнулся» и протянул ему руку, когда парень подошел. Потом они их сцепили как для армрестлинга и то ли обнялись, то ли стукнули друг друга плечами — стандартный жест приветствия у парней. Все это они проделали молча.

Я наблюдала за разворачивающейся сценой с большим любопытством и стойким ощущением, что передо мной происходит нечто вроде редкого астрономического явления. «Оказывается, даже у таких, как Джей, могут быть друзья», — подумала я. Мне невыносимо хотелось узнать, что последует дальше, но ничего особенного так и не произошло.

Перед тем как уйти здороваться с остальными студентами, его друг бросил на меня недолгий, но очень внимательный взгляд. А напоследок несильно стукнул Джея ладонью по предплечью, что вызвало недоумение.

— Что? — спросил Джей, когда снова повернулся ко мне и заметил, что смотрю на них. Покачала головой — все равно ответы не получу — и развернулась в сторону преподавательского стола к дальней стене.

Сам преподаватель, вопреки моим представлениям, оказался вовсе не стариком, а мужчиной средних лет с легкой проседью в русых волосах. Стоя за столом, он как раз начал что-то говорить, и рассредоточенные по всей аудитории студенты подходили ближе и собирались около него, образуя неровный круг.

– …отведено всего полтора часа. Сразу хочу предупредить, баллы снимаю по своему усмотрению. Максимально можно получить один балл, как и всегда.

«Суровая в Академии система оценивания», – я старалась думать и одновременно вслушиваться в каждое слово, чтобы ничего не пропустить.

– Это мы все знаем. Давайте уже задание, – с улыбкой сказал друг Джея. По залу раздался негромкий смех. Удивилась, обнаружив, что у него голос легкий и живой, а не грудной и низкий, как себе вообразила.

Преподаватель тоже слегка улыбнулся, не торопясь говорить дальше, и я подумала: «Сейчас, наверное, будет как у ведьм: “Времени нет, вы и так все знаете, приступайте”».

– А есть идеи, что вам понадобится делать? – неожиданно спросил он.

Джей цокнул языком и тяжело вздохнул. Когда я посмотрела на него, он уже перевел взгляд на своего друга в конец комнаты, а тот в ответ развел руками.

Остальные принялись переглядываться и перешептываться. По залу то и дело разносились отдельные фразы: «А если мы не угадаем, с нас балл снимут?!», «А что если именно это и дадут как задание?..»

– Возможно… – начала говорить я.

– Нет идей. Все напуганы, – ответил Джей, не дав мне высказать предположение, которое до этого сам и озвучивал.

– Сомневаюсь, что в вашем случае это так, мистер Чандлер, – заметил профессор. В его голосе не было и капли строгости.

Посмотрела на Джея с возмущением. Тот искоса взглянул на меня и тихо сказал:

– Не надо его сбивать с мысли. Иначе на болтовню уйдут все полтора часа.

Задержала на нем многозначительный взгляд ненадолго и повернулась к преподавательскому столу. Возмущение внутри не утихало: «Как я смогу хорошо себя показать, если он мне не дает и слова вставить?!»

— Ну ладно, не будем долго держать интригу. Ваша задача — создать ловушку. Она должна работать по принципу капкана: когда нежить попадает в нее, «капкан» захлопывается.

С разных сторон послышались вздохи, которые интерпретировала как облегчение. Похоже, не я одна не знала, что делать с подсаживанием души в нежить. Но и новое задание вызывало подозрения, слишком уж просто оно звучало.

— Поскольку сегодня вы работаете в паре, ваша работа должна происходить следующим образом: один ставит ловушку, другой — призывает или поднимает существо, которое нужно поймать. Можно использовать существ среднего класса.

– А низшего? – раздался негромкий вопрос из зала.

– Нет. Это слишком легко. Вы уже должны уметь ловить и средний класс в том числе, а не только низшую нежить. Еще вопросы?

– Как долго ловушка должна удерживать добычу? – раздался вопрос откуда-то слева.