# Ассистентка колдуна

Татьяна Мещёрская

Я отправилась на работу к колдуну и попала в мир Тёмных. Здесь правят мужчины, а одарённые женщины встречаются редко.
«Мой» колдун странный. Он прячет лицо и презирает девушек, однако почему-то спас меня во время тайного ритуала. Кто скрывается под маской злобного чародея? Одержимый жаждой мести дух или мужчина, чьё сердце однажды было разбито?

Помощница злодея


Иллюстрация и дизайн

Александры Губановой


© Татьяна Мещёрская, текст

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© А. Губанова, иллюстрация на обложку

© ООО «Издательство АСТ», 2025

## Пролог

– Начинайте ритуал.

Низкий, с хрипотцой голос прокатился по залу, эхом отразившись от стен. Когда-то я слушала его с радостью, считала самым прекрасным на свете. И до сих пор не могу поверить, что равнодушные приказы отдает именно он, хотя слышу собственными ушами. И лежу на холодном алтаре. От магических оков покалывает запястья и щиколотки. Душа замирает от ужаса.

Невидимые моему зрению люди завели монотонную песню. Горловое мужское «м-м-м-м-м» басом потекло по залу, отзываясь под сердцем. Вымораживая мысли и волю. Чем дольше льется рокочущий звук, тем больше кожа пылает. Это разгорается защитное заклинание, которое однажды подарил мне колдун. Я начинаю светиться. В воздухе надо мной парят золотые искорки, поднимающиеся от груди и шеи. Свечение должно отразить любое негативное воздействие. Вот только тот, кто дарил, подходит все ближе, равнодушно созерцая мерцающие точки. Как создал защиту, так ее и снимет… Но все равно надо попробовать! Когда в поле зрения возникает высокий черноволосый мужчина, торопливо облизываю губы.

– Иелграин, – шепчу лихорадочно. – Иелграин, это не можешь быть ты! Только не ты.


Любимые глаза сияют колдовской синью. Илгра и так синеглаз. А во время прихода магии на ритуал особенно прекрасен. И ужасен. Он сосредоточенно осматривает меня, распятую на алтаре, примеряясь, как к куску мяса.

– Ты же внимательно читала объявление, – вдруг цинично усмехается он. В бархатном голосе звучат насмешливые нотки. – Работа ассистентки подразумевает беспрекословное подчинение. Считай, что хорошо выполнила свои обязанности.

Где-то вдали слышится шум. Это некромант рвется ко мне на помощь. Только Тессарион может создать столько хаоса из ничего.

– Отец! – во все горло орет он. – Если ты позволишь этому случиться, я отрекусь от тебя! Упокою всех, кто в этом зале! Всех, кем ты дорожишь!

Приятно. Хоть какое-то моральное удовлетворение.

– Он что, на ее стороне? – слышу тихий вопрос. За моим жертвоприношением наблюдает сам глава кантона. Что ему отвечают, не могу разобрать.

– Не сын, а наказание, – недовольно бурчит глава. – Продолжайте. Я сейчас угомоню его и вернусь.

«М-м-м-м», – тянется от колонны к колонне.

Иелграин достает из складок одежды богато украшенные ножны. Ритуальный кинжал. Затейливо изогнутый. Красивый. Моя холодная смерть. Хочется закрыть глаза, но я заставляю себя смотреть в лицо тому, кого считала любимым. Пусть запомнит! В колдовской синеве вспыхивают затаенные искры.

– Соана, ты мне веришь? – шепчет он на грани слышимости.

Моргаю.

В следующее мгновение кинжал со свистом устремляется мне в грудь.

Удар.

## 1. К настоящему колдуну

– Ма-а-ам! Ну, мам! – канючила я.

Мама морщилась. Делала вид, что занята уборкой, отворачивалась, но я-то знала, что на самом деле она меня слушает. Не одобряет. И что самое главное: не разрешает. Поэтому я продолжала ныть.

– Ты ведь знаешь, этого не избежать. Нельзя держать меня под юбкой вечно. В конце концов, я для семьи стараюсь, мам!

– Соана, нельзя! Да пойми же ты, – взорвалась, наконец, мама. – Он колдун! Куда ты собралась, доченька? Какая может быть работа у него?

– Ассистенткой.

– О, Великая Лиисан! – закатила глаза родительница, воздев руки к потолку, и потрясла ими, словно одного сокрушенного тона было мало. – Я не про то, каким словом он это называет. На какую должность заманивает. Суть одна: все обман! Нет никакой работы. Злодей просто ищет новых жертв. Невинных, доверчивых девушек, чтобы губить их души.

«И не только!» – сочилось между слов.

– Чудовище изобрело способ получать девушек для своих зверств.

– А вот это было обидно, мам, – оскорбилась я за неизвестного колдуна. – Про зверства и все такое. Это никем не подтвержденные сплетни. Нельзя обвинять существ без доказательств!

– Слухами земля полнится. Слава о колдуне идет нехорошая.

– Скажи еще, что он в зверя ночами обращается и младенцев на завтрак ест.

– Про младенцев не знаю, а девушки пропадают.

– Людям нравится верить в страшилки. Вот они и мурыжат легенду о безжалостном монстре.

– Хорошо, допустим, колдуну на самом деле требуется ассистентка, – с тяжелым вздохом согласилась мама. Прорыв, однако. – Но ты все равно не можешь отправиться к нему на работу, даже если он не чудовище. Кто тогда будет помогать мне в таверне? Твои сестры для работы еще слишком малы.

– Я уеду не навсегда.

– Кроме того, колдун – мужчина! – как не слышала мама. – Мало ли что ему в голову взбредет. Я, мать шестерых детей, для тебя наглядный пример излишнего доверия к мужскому полу. Не повторяй моих ошибок, дочка.

– Я к колдуну не ради замужества еду, – рыкнула я, за что чуть не словила крепкую затрещину. Ради такого мать даже пену с рук стряхнула. И посмотрела на меня с таким ужасом, будто дочь ляпнула непотребное.

– Старик! Он старик! – выкрикнула я, увернувшись.

А про себя подумала: «Надеюсь». Как выглядит колдун, никому известно не было, хотя слава о нем гремела не только в наших краях.

– Все равно мужчина. Темный маг. Злобный друид! Знаешь, сколько девушек он загубил? Сотни! Таких же, как ты, доверчивых фантазерок.

…Все началось в тот день, когда я увидела на стене ратуши светящееся письмо. Оно возникло само собой, поверх других объявлений о найме на работу, и так вышло, что в этот момент я стояла рядом и увидела колдовской призыв во всей красе.

«Требуется ассистентка на постоянную работу. Обязанности: уборка помещения, мытье котлов, заготовка материала. Помощь в темных обрядах. Требования: устойчивая психика. Беспрекословное подчинение. Оплата сто гванов[1]в седьмицу[2]. Проживание и питание предоставляются».

И подпись: «Колдун. Лардож».

Последнее – фамилия, наверное. Хотя не уверена.

Предложение меня моментально заинтересовало. В нашем захолустном городке под названием Новая Кипень (да-да, вот такое название) работы было катастрофически мало. Я бы даже сказала: исчезающе мало. Поэтому люди крепко держались за ту, что имели. Наша с мамой работа состоит в ежедневной готовке еды в таверне под названием «Хохочущая Сирена». А также в мытье полов, столов и бесконечной посуды. Подай-принеси-убери-вымой. Принадлежит таверна господину Орфо́, тойону[3] нашего городка. И сегодня мы приводим в порядок зал после празднования дня рождения его сыночка, губастого переростка Моти. При таверне имеется пристройка, и с некоторых пор живем в ней мы. Живем и горбатимся за десять гванов в седьмицу. Сущие гроши. И это при условии, если тойон не придумает, за что нас оштрафовать. А он всегда придумывает. Да еще сынок его, Мотя… Проходу мне не дает, возомнил себя героем-любовником. Как же надоело безденежье! Работа у колдуна могла бы изменить положение вещей в корне.

– Эта работа здорово нас выручит, – терпеливо, понизив накал разгорающейся ссоры, проговорила я. – Сто гванов, мама! В седьмицу!

Но мама уже уперлась, как пегас перед гидрой.

– Соана, он нехороший человек. Если вообще человек. Просто верь мне. Как же не хочется говорить о тех ужасах, что он творит с девушками… Да, и не спорь! Я доверяю слухам. На ровном месте они не рождаются. Но ты сама стремишься в лапы к чудовищу.

Для мамы слухи и общественное мнение имеют первостепенное значение. А сарафанное радио – источник информации, которому следует непременно доверять.

– Детка, не будь глупышкой.

«Не будь глупышкой», – так заканчивалось большинство наших бесед. Для мамы фраза служит финальной точкой. По ее мнению, звучит она убедительно и заботливо одновременно. А я эту «глупышку» слышать уже не могу.

– Мама, не щелкай меня по носу без конкретных причин. Достало уже!

Ух, вдох-выдох, Соана. Не кипятись. Терпение стремительно меня покидало. Я ведь планировала поговорить спокойно, получить разрешение. А сама увязла в бессмысленном споре.

– Привести тебе примеры?

Мы с мамой обменялись воинственными взглядами.

– Было бы неплохо.

– Что ж, слушай.


=В то же самое время в далеком городе-колдунов под названием Баргест[4]=

– Вы должны отыскать его! Не может маг столь великих способностей пропасть бесследно и тихо сидеть где-нибудь… – глава кантона неопределенно покрутил холеной кистью. По стенам разлетелись цветные блики от кучи перстней на его пальцах. – Где-нибудь в лесах, – небрежно завершил глава, подобрав нужное слово. – В конце концов, вы его друзья. Кому, как не вам, знать его склонности, вкусы и пристрастия.

Троица магов переглянулась. Склонилась перед главой в почтительном поклоне. Двое из них были высокими и тощими, третий – коренастым толстячком с хитрыми глазами и курчавой бородкой. С плеч каждого струились черные шелковые плащи.

– Не то чтобы друзья, – осмелился высказаться один из высоких. – Скорее коллеги, с кем Илгра общался достаточно плотно.

– Видите. Единственные из всех. Вы уникально подходите. С вами он изобрел то самое заклятье Укрощения Смертельного Пути, которое я так хочу знать. В общем, отыщите. Разрешаю любые способы давления, провокации. Илгра умен и умел. С ним следует быть категоричнее.

– И шутит он так, будто у него в комплекте запасные я… – начал бормотать толстяк.

– Что? – вскинулся глава.

– Запас заклинаний. Шутит, будто у него в запасе заклинания на любой случай.

– Он сильный темный маг. Разумеется, у него запас заклинаний! А еще талант создавать собственные, которые другие будут лишь копировать… Позже. Что делает его уникальным и нужным. В общем, вперед! Чего я тут распинаюсь. Найдите его.


= Новая Кипень. В таверне =

– Ты меня поняла? Поняла меня?

Мама решительно вытерла руки о передник. Откинула со лба влажные волосы. Слегка вьющиеся, так похожие на мои. Спор продолжался. Она не убедила меня. Я не добилась своего. Если бы на тот момент я знала, что светящееся объявление заведет меня в мир колдовства настолько глубоко, что вздохнуть будет нельзя, возможно, я бы так не упорствовала. Но темные маги живут обособленно. Простые люди почти ничего о них не знают, поэтому я считала, что справлюсь.

– Дочка Ессе и Томаса уехала к колдуну на заработки и не вернулась. Это было год назад.

– Она сбежала со своим парнем!

– Нанетта уехала еще раньше. Уж точно добралась до места, потому что некоторое время писала письма. А до нее Арита. С ней Синтия. Из соседнего городка тоже пропадали девушки. И все к нему, к проклятому колдуну. После его треклятых объявлений. Они ушли, и после их никто не видел. Наверняка бедняжки мертвы! – мама всхлипнула. – Вернулась только одна, но крошка не помнит себя.

– Если ты про Ариссу, то она всегда была с чудинкой.

– Слышать не хочу глупых отговорок! – всхлипы превратились в рык. – Одно слово «колдун» должно внушать тебе страх. Ты хоть представляешь, что я сейчас чувствую? Моя дочь заговорила о том же, о чем те несчастные девушки!

Удар ниже пояса. Мама давила на жалость.

– Вот что! – озверевшая родительница припечатала ладонью о стол, оставляя на нем хлопья белой пены. – Никуда ты не едешь! Будем жить, как живем. Господин Орфонцедс достаточно добр и снисходителен. В пристройке вот позволил жить, после того как наш дом сгорел. Скоро твои сестры подрастут, помогать станут. Выкрутимся как-нибудь.

– Жаба он ненасытная, а не снисходительный! – не выдержала я. – Мы вкалываем на него за кров и еду. Наш кров – это сарай. Еда – то, что осталось от клиентов. Он нас использует, ма. И как-то вовремя сгорел наш настоящий дом. Может, ему помогли?

– Что ты такое говоришь? – ахнула мать и начала с ужасом оглядываться. – Орфонцедс – богатый уважаемый человек…

– Всего лишь не своими руками сделал.

За такие слова можно было не только затрещину получить. Но меня несло. Самое грустное, что мама потом все равно обидится. А мне на ее намеки про мужские потребности колдуна обидеться нельзя! Себя она в пример привела, пфф. Между прочим, у меня иммунитет на мужские чары.

У моей мамочки шесть дочерей. Я самая старшая, родилась с большим отрывом. А следом за мной идут пять сестренок-погодок. Мы разные, потому что каждую новую дочку мама исправно дарит новому мужу. Да-да, у нее было шесть мужей. Было – потому что сейчас их нет. Так что я в курсе, к чему приводят отношения с мужчинами и откуда берутся дети. Отсюда иммунитет. И он, между прочим, проверен. Губастый сынок тойона приставал с поцелуями неоднократно. Но то ли ухажер не тот, то ли поцелуи слюнявые, но вместо хваленого томления я чувствую лишь гадливость. И от Моти убегаю, сверкая пятками.

– Кто наплел тебе глупости про дом? – свистящим шепотом шипит на меня мама, делая страшные глаза. – Не вздумай сказать кому-нибудь еще. Не разрешаю! И к колдуну ехать не разрешаю. Ты несовершеннолетняя. Вот исполнится тебе восемнадцать, тогда и получишь право принимать решения. А пока будет как я скажу!

Мама ушла, хлопнув дверью. На кухню. К горам грязной посуды. А я шлепнулась на лавку и с досадой прикусила губу. Опять не удалось отпроситься! Почему я такая послушная дурочка? Честно сообщаю о намерениях, уговариваю… Другая давно поступила бы по-своему. А ведь мама меня обманывает. Врет с самого моего рождения.

Пошмыгав носом, я поднялась и с яростью набросилась на стол, отмывая остатки засохшей еды. Приходилось мочить тряпкой, а затем скрести ножом, чем я с остервенением и занималась, выплескивая злость.

«Ты скрыла правду о моем рождении!» – рвалось с языка. Удержалась я в самый последний момент, чтобы не крикнуть об этом матери.

В нашем мире, наполненном магией, совершеннолетие считалось двойным. Магическим – оно наступало в пятнадцать. И физическим – тут планка у разных рас отличалась. У людей физическое совершеннолетие отсчитывалось с восемнадцати. Да, магическое наступало раньше, ибо способности творить чары просыпались в раннем детстве. При наличии Искры, разумеется. К пятнадцати годам существа с Искрой уверенно магичили, отдавая себе отчет в том, что творят.

Есть в нашем мире существа без Искры. Все их называют пустышками, и их участь – обычная работа. Ручками, ножками, мозгами. Никакой магии. Грустно, по сравнению с чародеями, но ничего не поделаешь. Я и мама – пустышки.

Однако я отвлеклась. Так вышло, что пару седьмиц назад я отыскала свое свидетельство о рождении. Специально не выискивала, нигде не рылась. Просто разбирала полки в шкафу в нашем скромном жилище. А одна стопочка одежды на самом верху возьми и развались! Из-под вещей показался уголок тисненой бумаги, на котором радугой переливалась магическая печать. Естественно, я заинтересовалась. Магическое чудо в нашем доме? С колотящимся сердцем потянула за уголок. На меня глянул круглый оттиск с Древом Жизни посередине и четырьмя стихиями на его ветках. Каждая светила своим собственным светом. Это же печать, которую ставят лишь в органах маг-контроля! Затем я увидела свое имя. А рядом с ним…

С этого момента читала торопясь, воровато оглядываясь, захлебываясь информацией, спеша, пока не застукали. В наших мизерных комнатушках столько народу, что в любой момент может кто-то зайти. По счастью, все пять сестренок сооружали кукол из лоскутков в соседней комнате. Я читала и перечитывала, и свидетельство о рождении дрожало у меня в руках. Мне вот-вот исполнится восемнадцать! Великая Лиисан! Не через полтора года, как уверяет мама. Не зимой. А летом. Практически завтра.

«Дорогая Соана, ты родилась в такую стужу, что я боялась с тобой гулять. Как бы не замерз младенец. Из-за жутких морозов это был настолько запоминающийся год, что о нем говорят до сих пор. Помни, когда родилась».

Вранье! Меня словно обухом по голове ударили.

Признаюсь, сначала все-таки мелькнула мысль, что свидетельство ошибочное. Ну не может мать запамятовать, когда родила первенца! Старшую дочь. С головой у нее все в порядке. Однако, поразмыслив, я отмела мысль о подлоге как несостоятельную. Свидетельства о рождении выдавались специальными магами. Если у города не имелось своего, ждали приезжего. Матери приходили с младенцами, и волшебники по капле крови малышей определяли день. Процедура заодно выявляла будущих чародеев с самых первых дней их жизни. Чем сильнее магия, тем ярче засияет кровь. Затем с помощью рун данные переносили на бумагу и защищали заклинаниями. Подделать такое свидетельство невозможно. Ну, почти. Нужно было бы подкупить мага. Посулить ему… Даже не знаю что. Что можно дать чародею, у которого и так все есть? Овчинка выделки не стоила. Значит, это настоящий документ. Мама получила его и спрятала. А мне лжет.

Голова чуть ли не взрывалась от вопросов, когда я запихивала свидетельство обратно. В соседней комнатенке затараторили приветствия сестренки, а мама ворвалась прямиком ко мне. Как почуяла! Сходу раскричалась. Она внимательно изучала мое лицо и одновременно причитала, что не надо лезть в ее вещи. Выглядело это подозрительно. Смятение оформилось в уверенность: все, что я узнала, – правда. Весь день я ловила на себе настороженные взгляды матери. Лепетала невнятные оправдания. Обещала, что больше никуда не полезу. Расслабилась только к вечеру, когда мама решила, что опасность миновала. А в моей голове укоренилась мысль о побеге.

«Не витай в облаках, Соана, – под скрип ножа передразнивала я. – Глупышка!»

Только скоблить грязь в таверне я для нее хороша. А в остальном – бестолочь и разочарование. Решение сделать по-своему крепло само собой. Я сбегу из дома. Да! И устроюсь на работу к колдуну. Без спроса. Я даже стол царапать перестала, так мне это понравилось. В конце концов, поступлю, как мама советует: начну нести за себя ответственность, как только стану совершеннолетней. А это завтра. С момента обнаружения свидетельства о рождении прошло две седьмицы.

Поспешно доскоблив стол, я собралась и помчалась на другой конец города. Посоветуюсь с Лидийе́. Она моя подруга. Мало кто знает, но у Лидийе́ природный нюх на обман, деньги и недобросовестных работодателей. Если подруга говорила: «Работа ерунда, не ходи», – то так оно и случалось. Или платили меньше, чем обещали. Или обещали, а в итоге не давали ничего. Поэтому, если она и почует что-то недоброе про колдуна, то сразу мне скажет.


– Газеты! Свежие газеты! – голосил мальчишка-разносчик.

Подобрав юбки, я неслась через центр городка. Надо успеть, пока мама не хватилась.

– Соана! – из боковой улочки вырвался Мотя, сынок тойона, и устремился ко мне. – Нынешней ночью я стал мужчиной, – радовался он на всю улицу. – Пойдем вечером на свидание? Может, теперь я понравлюсь тебе больше.

– Отстань, Мотя, – забормотала я, припуская еще сильнее. Придется сделать крюк, чтобы сбить со следа этого красавца.

– Вообще-то, меня Вермонт зовут, – липучка задыхался и пытался не отстать. – Почему ты сокращаешь мое имя, как для щенка? Хотя если после этого ты будешь меня гладить, то я согласен!

Да ему хоть в лоб, хоть по лбу. Я свернула в узкую подворотню и из нее выскочила на соседнюю улочку. Вопли и тяжелая поступь стихли вдали. Бегал Мотя всегда плохо.

– Что скажешь? – вцепилась я в подругу через десять минут. – Что чувствуешь? Это не обман?

– Кхм, – глубокомысленно изрекла Ли и почесала нос.

– Просто «кхм» звучит очень нервозно. Не томи!

К способностям Лидийе́ я всегда относилась с трепетом, как и к магии вообще.

– Ну, не зна-а-аю… – протянула подруга. – На первый взгляд заявка честная. Однако чую подвох. Возможно, дело в том, что объявление дал колдун, а не обычный человек. Н-да. О, Со, а то объявление еще кто-нибудь видел или только ты?

– Намекаешь, будто у меня галлюцинации? Нет! Оно возникло на стене ратуши, словно из ниоткуда. Бам! Аккурат там, где записи о найме на работу клеят. И оно сияло. Представляешь, какая силища у колдуна? На расстоянии в сотни дэров[5], на стену ратуши. Какой безупречный расчет!

– Не отвлекайся.

– Точно. Ты же знаешь, я к ратуше постоянно хожу. Вдруг появится что-то новенькое для подработки. И тут оно!«Требуется ассистентка на постоянную работу. Обязанности: уборка помещения, мытье котлов, заготовка материала. Помощь в темных обрядах. Требования: устойчивая психика. Беспрекословное подчинение. Оплата сто гванов в седьмицу. Проживание и питание предоставляются», – с удовольствием снова процитировала я. Объявление сразу выучилось наизусть. – И подпись: «Колдун. Лардож». Последнее – его фамилия, наверное.

– Лардож – это не фамилия. Это место, – проявила познания наперсница детства. – Магическое, поэтому имя собственное имеет. Сто гванов в седьмицу, Со! Ого!

– В десять раз больше, чем платит жаба Орфонцедс, чтоб ему лопнуть однажды.

– Больше, чем чаевые за год.

– Даже если набежит много щедрых клиентов из тех, кто путает питейное с борделем. Посетитель остается пить, осознав ошибку. А затем платит так, будто снова забыл место. Скряга Орфо нарочно назвал таверну Сиреной, чтобы к нам шли такие кадры.

– «А если Морская Дева еще и хохочет, то успех гарантирован вдвойне», – припомнила слова тойона Лидийе́. Он повторял их часто и охотно.

– Колдун предоставляет проживание и питание. Это то, что мне нужно, Лидийе.

– Значит, все-таки бежишь, – подытожила она. – Ох и рисковая ты, Соана! Но я знала, что так будет. По глазам видела. Еще когда ты про свидетельство о рождении рассказывала.

Весть о том, что ее подруга внезапно стала на полтора года старше, Лидийе восприняла спокойно. Только уточнила тогда, сколько осталось до знаменательного дня.

– На самом деле я жутко трушу. Честно. Но сидеть и ничего не делать больше не могу. Горбатиться в таверне за действия не считается.

– Объявление колдуна – твой пинок в будущее, – пошутила Ли и помрачнела. – Я поняла, что меня тревожит! Устойчивая психика и беспрекословное подчинение! Вот.

– Психика как раз логична. Он же колдун! Мало ли какие у него клиенты.

– М-м. Беспрекословное подчинение?

– Ну-у…

– Вдруг с горы прикажет сигануть? Или еще что.

– Ты прямо как моя мать. Что еще? Правильно будет: не вякать под руку и держать язык при себе. Ничего сверхъестественного.

Мы помолчали.

– Не ездила бы ты, Соана, – не выдержала Лидийе. – В деньгах не обманут, тут я засады не чувствую. Но как бы эти сто гванов не дались тебе слишком тяжело. У меня… странное послевкусие от твоих слов. Кислое.

– Ох, почему Великая Лиисан обделила меня своей милостью… Вот бы мне чуять будущее, как ты. Но если в деньгах не обманут, то это самое главное, Ли. А работы я не боюсь. Подумаешь, трудности! У нас вон сколько ртов в семье. Мы работаем как заводные, но все равно тонем, хотя изо всех сил барахтаемся. Мама же… иногда наивней ребенка.

– О, так ты с ней уже говорила.

– Ответ был как всегда. Но на этот раз я не отступлю.

Понизив голос, я изложила свои планы на побег. Лидийе меня не разочаровала. Подруга высказывала очень ценные замечания. У нее даже оказалась старенькая карта, на которой мы отыскали Лардож, и принялись водить по дорогам пальцем, чтобы выбрать удобный путь. Он оказался неблизкий. На замызганной бумаге с пугающей ясностью вырисовывалось, сколько всего придется преодолеть. И не за один день.

– Главный вопрос, как ехать, – бормотала подруга. Уверенности в моих силах у нее поубавилось. – Гванов на портал или место в почтовом экипаже у тебя нет. Значит, нужно проситься попутчиком. Прикидываться бедной родственницей.

– Я и есть бедная. Только не родственница. В нашем городке все друг друга знают. Матери сразу донесут, стоит только попроситься в путь в открытую. Как выбраться из городка, я продумала. Слышала, что гончар собирается по соседним селениям продавать товар. Как раз нынешней ночью едет.

– Тот, что глухой, как тетерев? Удача тебе благоволит!

– Болтал, что доедет даже в Азертин.

Склонившись над картой, мы нашли это место. От него до Лардожа было всего ничего. Особенно если сравнивать остаток пути с расстоянием до нашего городка.

– А дальше как?

– Ножками дотопаю.

– А если колдун не примет, что тогда, Соана? Вернешься?

Внутри похолодело. До этого момента об отказе я не думала. А вдруг, пока мы тут карту рассматриваем, маг уже нашел себе ассистентку? Захотелось сразу же сорваться в путь.

– Не вернусь, – буркнула мрачно. – Мать все равно орать будет. Для нее моя выходка – из ряда вон. Возможно, даже проклянет. Так что использую шанс на полную. Если колдун прогонит, попытаю счастья в Азертине. Клянусь Великой Лиисан, надо сделать все, чтобы выбраться из нищеты! И еще, – тут я улыбнулась, – путешествие точно интереснее игр в прятки с сыночком тойона.

– Соа-а-ана, – зашлепала губами подруга, изображая назойливого парня. – Не убегай!

Нас дружно передернуло.

– Согласна, Мотя – дополнительный стимул бежать из города, – кивнула Лидийе. – Что ж, раз ты все решила, то больше не размышляй. На телеге или пешком, пегасом или порталом… Самое время рваться в полет. Я от души желаю тебе удачи, Соана! Иначе так и состаришься в нашей Затхлой Пене[6].

Шутка подруги развеселила.

– А еще знаешь что? Я тебе помогу. У меня есть амулет, портящий внешность. Малюсенький. Магия в нем противная… Может, от старости. Но он до сих пор работает. Вдруг колдун все же типа нашего губастого ловеласа? Лучше перестраховаться, тут я с твоей матерью согласна. Надень амулет сразу. А еще прямо сейчас иди в ратушу. Разорись на кристалл, хранящий информацию. У меня припасена капелька гванов. Жалко отдавать, но тебе нужнее. Сохрани на кристалл свое свидетельство о рождении, – по-деловому напутствовала Лидийе.


Я подумала и согласилась. Доказательство, что я совершеннолетняя, лишним не будет. От ухудшения внешности тоже не откажусь. Бросив быстрый взгляд в зеркало, оценила отражающуюся в нем девушку. Миловидная, с густыми каштановыми волосами, аккуратным носиком и напряженным ртом на бледном лице… В отличие от смуглой родительницы, я родилась белокожей. И глазами была в отца. Первого из. Глаза у меня орехового цвета, с зеленоватыми крапинками вокруг зрачка. Так что я в целом не то чтобы писаная красавица, однако взгляду остановиться приятно. Фигура только подкачала. Манящими изгибами я не обладала никогда и вряд ли буду. Непонятно, что Мотя во мне нашел. Худоба тоже играла против меня, сбавляя парочку лет.

Со слезами на глазах простившись с Лидийе, к ратуше я летела полная надежд. Обратно – уже с кристаллом и заходящимся от волнения сердцем.

– Отвлеките маму, – шепнула сестренкам, ворвавшись в дом. – Чем дольше, тем лучше. А с меня потом – нарисованные куклы. Каждой!

Мелким разбойницам только вектор дай. Родительницу обложили прочно и надолго. Все равно времени едва хватило, потому что свидетельство осторожная мама перепрятала. Я вся взмокла, пока нашла. Заполошно обыскав шкафы, уже думала, что придется бежать так… В последний момент догадалась заглянуть под половицу в углу. О ней, и о том, что мама там почему-то поставила сундучок, накануне мне прожужжала уши одна из сестренок. Спасибо проныре! Вернув свидетельство, половицу и сундучок обратно, я спрятала кристалл на груди и выдохнула. Если бы знала, что решение скопировать свидетельство спасет мне жизнь, то расцеловала бы Лидийе заранее.

## 2. На ловца и зверь бежит

Перестук колес звучал в сознании колыбельной песней. Телегу покачивало, мне сладко дремалось. Прислонившись к горке обтянутых сеткой горшков, укрытая мешковиной, я то и дело клевала носом. Самое большое событие в моей жизни – побег из семьи – происходило достаточно буднично.

С глухим гончаром мы ехали уже несколько дней. Побывали в четырех городках, и за время пути я привыкла к тряске. Научилась ловить момент, когда возница готовился остановиться на привал, и вовремя принимала меры. К счастью, гончар был не только глуховат, но и нетороплив. Я успевала спрыгнуть с телеги и быстренько юркнуть в кусты, коих росло вокруг великое множество. Останавливаться мужчина предпочитал на природе, а городок от городка отделяли внушительные дэры пышной растительности. Первое время мне было дико спать под открытым небом, однако в таком способе путешествия имелись плюсы.

В кустах я делала свои дела, растирала отсиженные места и зорко следила за телегой. Когда основательный мужичок командовал лошадке: «Пшла, родимая!» – тенью устремлялась обратно. Спала на ходу, ела на ходу. Рогожкой прикрывалась исправно и старалась не высовываться. С собой у меня имелись припасы, захваченные из дома, и поглощать их я старалась аккуратно, не оставляя за собой следов. Хотя, признаюсь, от сухомятки уже подташнивало. Мечталось о горячем домашнем супчике, чтобы аромат дразнил обоняние, и вкус был как в детстве, м-м-м! Так что самым тяжелым в путешествии неожиданно оказались вечера. Гончар грел на небольшом костерке нехитрую трапезу, а я мучилась мечтами о теплой еде. Забава под названием «Что он там ест?» быстро стала пыткой. Хвала Лиисан, наш путь подходил к концу.

Тот, кто глуховат, часто любит болтать сам с собой. Грешил этим и гончар. Он бубнил, подробно расписывая свои планы, и из его бормотания я выясняла, где мы и куда направляемся. Сегодня на рассвете прибывали в Азертин. Самый ближний к Лардожу населенный пункт! Сердце замирало в страхе и предвкушении.

«Вдруг колдун может меня не принять?» – тревожно думалось мне в сонном угаре.

И тоном подруги тут же успокаивало: «Да куда он денется! Ты будешь лучшей ассистенткой. Ты старательная, умная. Если колдун тебя не возьмет, всю жизнь жалеть будет! А ты разбогатеешь у него и вернешься к нам на пегасе».

Телегу тряхнуло, и я, всхрапнув, вскинулась на месте. Орали петухи. Через мешковину просачивались первые лучи солнышка. Ежась от утренней прохлады и отчаянно зевая, я некоторое время выглядывала из-за бортика, а затем надела искажающий внешность кристалл. Бр-р-р! Магия в нем действительно противная. Лавина колких мурашек прокатилась по шее, груди, острой стрелой жахнула в живот, но быстро отпустила.

Вот и Азертин. Здешнее житье-бытье мало чем отличалось от Новой Кипени или уже виденного в других городках. Сонные стражники не обратили на гончара и его телегу никакого внимания. И работяга направил цокающую копытами животину в сторону рынка.

– В Новой Кипени сейчас утро, – бормотала я. – Мама уже встала. Мой побег давно обнаружен. Надеюсь, она простит меня когда-нибудь. И одобрит мой поступок… Тоже когда-нибудь. Я ведь для нее и сестренок стараюсь. И планирую сразу же присылать гваны.

Однако в целом я старалась много о доме не думать.

Тем временем окраина городка кончилась, и узенькие улочки плавно расширились. Начался настоящий Азертин. Я смотрела, открыв рот. Улицы чистые, дома огромные! Чем дальше в центр, тем больше. Радовали глаз пестрые цветники. Возле рынка располагались внушительная площадь и ухоженный парк. Я выглядывала из телеги, уже не таясь. На площади друг к другу лепилось такое количество нарядных домиков, что в глазах зарябило. Некоторые с балкончиками, очень милыми и уютными. И использовались домики явно не для жилья. Это были торговые лавки, магазинчики, пекарни. Почти все с большими стеклянными окнами, что само по себе чудо. В Новой Кипени такого расточительства избегали. А ратуша! Ратуша какая! Обязательно к ней схожу.

«Будет неплохо посмотреть объявления», – подала голос внутренняя осторожность. Продумать отступной ход, если колдун уже нашел ассистентку.

Когда гончар свернул в неприметный переулок, я тихонько соскользнула с телеги. Спасибо, добрый человек, если смогу, отблагодарю. Вдруг действительно разбогатею? Я улыбнулась приятным мыслям, но радовалась недолго. Еда кончилась еще вчера. А организм, нагулявшийся на свежем воздухе по самое не могу, требовал подпитки.

«Кушать!» – настойчиво выговаривал мозг.

«Жрать!» – требовал живот.

Из местных пекарен одуряюще потянуло выпечкой. Живот взвыл так, что от испуга я подскочила. Заозиралась и вздрогнула, наткнувшись на собственное отражение в ближайшей витрине. Ох, мамочки. Это я? Голод был на время забыт. Это немощное, изнуренное создание, хлопающее белесыми ресницами, – я? Я таращилась, забыв, как дышать. К такому определенно нужно привыкнуть. Хорошо, что время раннее, на улице почти никого. Ну Лидийе, ну… умница! В таком виде на меня точно никто не позарится. По большому счету, отражение по-прежнему показывало мне меня. Вот только знакомые с детства черты поблекли и как бы потекли, меняясь до неузнаваемости. Волосы утратили блеск, повисли неопрятными лохмами. Кожа стала сероватого оттенка, ее украшали нездорового вида прыщи. Особенно мощная россыпь краснела на лбу. Аккуратный ранее нос расплылся и стал картошкой, а губы истончились и побледнели. Ресницы сделались практически белыми. Мою природную худобу тусклая внешность превратила в крайнюю степень истощения. Под амулетом я выглядела едва дышащей замухрышкой, которая тащит почти прозрачные мощи к колдуну. Смешно! Как бы не побрезговал темный маг. Единственное, что осталось у обновленной меня прежним, – это глаза.

Вздрагивая от собственного вида, я исполнила задуманное и сбегала к ратуше. Тут восторженно поохала, не удержалась. Сколько объявлений! Вот это бы мне подошло! И это! Одна беда, во всех заявках значилось: «Для проживающих в Азертине». А если жилье снять? Я сунула нос и в такие объявления. Но даже самая захудалая каморка была мне не по карману. Загрустив, я отправилась было прочь, но тут на стене ратуши засверкало. Прямо на моих глазах, поверх объявлений на работу, возникло то самое. Заявка колдуна! Он еще никого не нашел! Душа возликовала. Воровато оглянувшись, я содрала мерцающий свиток и сунула в карман. Ну, все, Темный. Никто, кроме меня.


На вопрос, как добраться в Лардож, сонные люди реагировали по-разному. Одни резко просыпались, косились на меня, как на сумасшедшую, и убегали, осыпая проклятиями. Другие крутили пальцем у виска, но тоже убегали. Наконец нашлись те, кто вопроса не испугался.

– Ты точно в наших краях впервые, бедняжка, раз не в курсе. Колдун живет в лесу. Устроил на его окраине целое логово. Если так хочется сунуть в него голову, то ступай к восточным воротам. От них отходит почтовый тракт. Пойдешь по нему и через пару дэров увидишь грунтовую дорогу. Она-то и приведет в Лардож. Не промахнешься.

Указанный тракт летел как стрела. Некоторое время я топала по нему, изнывая от жары. Облизывала пересохшие губы и поглядывала по сторонам. Пропустить грунтовую дорогу очень не хотелось. Но когда она показалась, я поняла, что не прошла бы мимо даже ночью. На развилке дорог гордо высились два шеста с насаженными на них черепами. Хвала Лиисан, не человеческими. Иначе версия, куда у колдуна пропадают ассистентки, внезапно нашла бы свое применение. Черепа скалили нечеловеческие зубы и таращились пустыми глазницами. Дальше по грунтовой дороге торчали такие же украшения, воткнутые через равные расстояния. Я сглотнула. Может, ну ее, такую работу? Кто знает, насколько темным может оказаться темный маг.

– А в ночи они знаешь, как светятся! – гаркнул над ухом веселый голос. – Никакие фонари не нужны!

Я подпрыгнула, хватаясь за сердце.

– Кто… Кто здесь?

Весельчак обнаружился сразу. С высокого сиденья на передке груженой телеги на меня взирал парень. И улыбался от уха до уха. Солнце палило, кузнечики стрекотали, бешено жужжали пчелы над цветущими луговыми растениями, а я опрометчиво не расслышала скрип догнавшей меня телеги. Парень щурил пронзительно-синие глаза и посмеивался. Понравилось ему, видимо, как я подскочила. Шутник был лохмат, а на щеках красовались разводы, будто он извозюкал руки в саже, а затем от души поелозил ими по лицу.

«Ровесник или чуть помладше», – отметила невольно. И застеснялась своей внешности, остро ощущая раздражающие прыщи. Я потерла их рукавом, но стало только хуже. Прыщи защипало.

– Бодро топаешь! – парня совершенно не смущали мои нездоровые гнойные россыпи.

И бледная внешность. Кажется, он вообще ее не замечал, вглядываясь в глаза. Непокорная шевелюра незнакомца торчала во все стороны, черная, как крыло ворона. Притягивала к себе взгляд косая челка. У нас в Новой Кипени парни никогда так не ходили. Смоляные пряди были отхвачены как придется, словно владелец сгреб их в кулак и откромсал по-быстрому. Разной длины локоны падали на глаза, придавая бедолаге залихватский вид, однако парень все равно выглядел симпатичным. Когда-нибудь он превратится в очень впечатляющего мужчину. А пока длинноногий долговязый наглец беззастенчиво ржал, открыто меня рассматривая.

– Ты кто такой? – решила пойти в наступление я.

– Местный, из Азертина. Прыгай! – синеглазый балагур похлопал ладонью рядом с собой. – Подброшу тебя к колдуну. Лавочки на двоих хватит.

– Откуда знаешь, что я к колдуну направляюсь?

– Ха! А куда тут еще идти? Лардож один.

Я недоверчиво покосилась на жизнерадостного товарища. Затем на место, которое мне предлагали. Нет, я не привередливая. И не брезгливая. Но непонятно, как колымага этого удальца еще не развалилась. При том, что нагружена она под завязку. В кузове угадывалось множество корзин, накрытых чистыми белыми тряпицами.

– Ну? Так ты садишься? – Мне протянули узкую, но крепкую ладонь. – Два раза предлагать не стану.

Была не была! Я протянула руку. Мигнуть не успела, как оказалась вздернута на самый верх. Щуплый на вид паренек проявил недюжинную силу. А затем на передке телеги меня овеял легкий ветерок, непостижимым образом откуда-то прилетевший. Чудеса!

– Лучше плохо ехать, чем хорошо идти, верно? – толкнулся плечом новый знакомый. – Меня Лиам зовут. А тебя?

– Соана.

– Будем знакомы, Соана. Зачем к колдуну путь держишь?

– На работу, – буркнула я, аккуратно отодвигаясь от парня. Наши бедра соприкоснулись, и от тепла чужого тела стало волнительно и тревожно.

– Репутация у него не очень, – пройдоха придвинулся, уничтожая отвоеванную дистанцию.

– А ты зачем к нему, если важна репутация?

– Еду доставляю, – парень мотнул головой назад, на корзины. – Я на добровольных началах. Колдун платит хорошо. Так какая разница, насколько плоха его репутация? И потом, я считаю, что если о тебе болтают, то, значит, ты личность.

– Сплетни это, – буркнула я.

Рассказчика я едва слышала. Мозг заклинило в самом начале на чудесном слове «еда». Живот оглушительно заурчал, и я схватилась за него руками. Стыд какой!

– Голодная? – ни капельки не смутившись, серьезно спросил Лиам.

Я кивнула. Чего скрывать… Лиам потянулся назад и выцепил из-под беленой холстины свежайшую ароматную булочку.

– Держи.

– Но как же… Это для колдуна. Я не могу! – лепетала я, надеясь, что не захлебнусь слюной. Нельзя быть настолько пушистой и аппетитной. Это я о булочке.

– Можешь, можешь. Думаешь, колдун считает? Или знает, сколько я везу? Пусть вообще спасибо скажет, что доставляю, так как больше никто не рвется. А если сомневаешься, что самому колдуну не хватит, то вот.

Откинувшись назад, Лиам посрывал с корзин другие холстины. Там дышали ароматным духом хлеба́. Благоухала гвоздикой и корицей сдоба. Исходили копченостью колбасы. Рядом с корзинами фруктов торчал бок запотевшего кувшина с чем-то освежающим. Я сдалась без боя, вцепившись в выданную булочку двумя руками. Перед глазами поплыло.

– Ешь уже, Соана, – подпихнул меня Лиам. – Тебя ветром качает. Сожри меня Сшоз, никогда не видел таких тощих девчонок!

Синие очи парня сверкнули при этих словах так ярко, что мне захотелось посмотреть на небо. Такое ли оно синее, как эти глаза? Хотя булочка, несомненно, привлекательнее. Отличный у колдуна вкус, одобряю.

Нежная выпечка таяла во рту, как мед. Я куснула за один бочок, потом за второй… Думала растянуть удовольствие, но умяла булку за две секунды. Лиам подсунул вторую. Он улыбался, однако мне было все равно. Тем более улыбка парня была дружеская. Столкнувшись со мной взглядом, он улыбнулся еще шире и протянул флягу с водой.

– Запей. Не то поперек горла встанет.

– Не встанет. Кхе-кхе-кхе…

– Говорю же! – Лиам заботливо похлопал меня по спине. – Сожри меня Сшоз, тебя держали в плену?

– Спа… Спасибо. Нет, просто добиралась долго. Хочу эту работу. А так я из Новой Кипени.

– Никогда не слышал. Значит, далеко. Ради гванов пожаловала?

– Ну да, – ответила простодушно. Скрывать правду от нового знакомого не было смысла. – Сто гванов в седьмицу на дороге не валяются. А нас шестеро у мамки. Трудно выживаем. Еще Орфо́ этот… Мне правда думается, что он приказал наш дом спалить, чтобы у нас другого выхода не было.

Некоторое время я простодушно рассказывала все о нашей семейной жизни. А потом спохватилась.

– Скажи, Лиам. Вот раз ты колдуну продукты возишь, то часто его видишь?

– Эм. Бывает.

– Какой он?

– А сама как думаешь?

– Страшный, наверное. И старый.

– Это еще почему? – парень так удивился, что даже за вожжи потянул.

– Но ведь колдовство – занятие хлопотное, трудное. Много всего изучить надо. Тренироваться опять же. Годы идут. Колдун копит знания, мощь. А годы идут.

– Пха! Может, он гений. Молодой и привлекательный.

– В молодости по девушкам бегают. Там не до занятий.

Лиам как-то странно хмыкнул.

– У настоящего колдуна нет возраста, – наконец ответил он. Глаза под косой челкой ехидно сверкали. – Старый… Скажешь тоже! Хотя знаешь, Соана, на самом деле колдуна я ни разу не видел.

– Как?!

– Он ко мне не выходит. Подъезжаю, повозку ставлю перед домом, назад пешком ухожу. Она потом сама в Азертине объявляется, вместе с лошадью, представляешь? Уже пустая. И записка, когда следующую передачу везти.

Ничего себе. Я оглянулась на набитую до отказа повозку, и по спине поскакали мурашки. Силы колдуна впечатляли. Не в том смысле, что аппетит у него зверский (надо поинтересоваться, как часто Лиам возит еду), а от его магических возможностей. Одно дело – рассуждать о чарах отвлеченно, и совсем другое – получить наглядное подтверждение. Объявления на стенах ратуш больше не казались чем-то из ряда вон выходящим. Переместить телегу и лошадь – вот это да. Это мощь.

– Сожри меня Сшоз, ты такое лицо сделала! – захохотал Лиам. – Магия для тебя нечто диковинное, верно?

– Я ее боюсь, – ответила честно. Живот переваривал булочки, я была довольна собой и жизнью, а потому говорить хотелось только начистоту. Или же у Лиама наличествовал талант убалтывать собеседника. – И уважаю, конечно. Но боюсь больше.

– Зачем тогда к колдуну лезешь? У этого ритуалы те-е-емные! За них платить надо. А платят, знаешь чем? Душой.

– Что? Нет! Я в такое не верю. Никто не может отнять у человека душу. Душа – она как птица. Вольная. Куда хочет, туда и летит. И вообще, тебе-то откуда знать, ты же не колдун.

Съеденные булочки придали храбрости, и я действительно верила в то, что говорю.

– Странно. Но хорошо. В смысле, не хорошо. Если ты чего-то не знаешь, то это не значит, что этого нет, – выдал мой попутчик. – Уж поверь, за все действительно важное еще как платят кусочками души!

После этой фразы мы поспешили сменить тему, и дальнейший путь прошел в непринужденной болтовне. Лиам балагурил, с ним было весело и интересно. Он знал множество историй и умел их преподнести. Гривастая лошадка бежала бойко, ветерок обвевал тело, и я сама не заметила, как снова начала рассказывать про свою жизнь. Хотя было бы там что рассказывать! Про свидетельство о рождении рассказала. Про сестренок. Про то, что мама меня обманывает. Про губастого Мотю не стала упоминать, недостоин он. И про кристалл с копией свидетельства умолчала.

– А вот и Лардож, – внезапно выдал Лиам. – Приехали.

Дом колдуна предстал перед нами во всей красе. На первый взгляд жилище выглядело неказистым. Не дом, а лачуга. Стены низенькие, крыша земляная, поросла травой. Но стоило повернуть голову под другим углом, как картинка плыла и двоилась. И вот уже перед глазами не убогая хижина, а крепкий добротный сруб под двускатной крышей. С широким крыльцом, впечатляющими окнами, торчащей каминной трубой, отчетливо указывающей, что внутри находится очаг гигантских размеров. Я так и застыла с открытым ртом. Магия! Настоящая!

– Что… Что это такое, Лиам? Почему я вижу то один дом, то другой? Мне не мерещится? – уточнила на всякий случай. Мало ли, вдруг в пути голову напекло. – Ты тоже это видишь?

– Конечно, вижу. Дом отличный. К настоящему колдуну как-никак приехала. Некоторые, кстати, пещеру видят. Совсем дикие люди. Считают, что колдун должен жить среди камней и питаться росой. Удачи, Соана! Желаю, чтобы тебя приняли. Если что, сожри меня Сшоз, стой на своем! Сторгуетесь. А я продукты доставил, теперь назад пойду.

Лиам подхватил с телеги кривоватую палку, закинул ее на плечо и, посвистывая, развернулся в сторону дороги.

– Постой! – крикнула ему в спину. – Мы еще увидимся?

# Примечания

1

Местная валюта.

2

Неделя.

3

Мэр городка, староста, князек.

4

Мифическое существо из английского фольклора. Чаще всего принимает вид черного пса с горящими глазами, огромными когтями и клыками. Считается злым духом.

5

Единица измерения расстояния, равная 1 км.

6

Называя так городок, Лидийе шутит. Кипень – пена, образующаяся при бурном кипении или волнении воды. В Новой Кипени, несмотря на «активное» название, спокойно, сонно и уныло.