Хьюго Борх
Призраки
19 темных историй

Предисловие

Еще не ночь. Не пришли призраки. Не беспокоят дух. Шепот слышится от самого себя: "Как написать о призраках?"

О них говорить и думать трудно, они в параллельных мирах, а ведь ночью навестят, – хоть запирай двери, хоть не запирай…

О привидениях нас предупреждали еще египтяне. В древних культурах описывалось это явление. Да вот откроем самый древний рассказ. Датирован вторым тысячелетием до нашей эры. Название истории «Хонсуемхеб и призрак».

Герой просыпается в гробнице, вспоминает, что он не фараон, а Боже мой! всего лишь крестьянин по имени Мени. Фараон Рамзес II назначил его своим личным возничим, потом военачальником, и они сражались плечом к плечу в битве при Кадеше. Только вспоминает Мени тогда, когда правит Рамзес IX. Засыпал Мени, а через сто лет проснулся его дух, и привидение разгуливает по гробнице.

Если на минуту оставить в покое египетского узника гробницы, то уже в «Одиссее» Гомера нам предстоит встреча с призраками умерших, а в Ветхом Завете мы узнаем о Ведьме Эндора, что вызывает дух пророка Самуила.

Самое неприемлемое, думать, что древние народы были глупее нас, что они по наивности верили в призраков, и что Шекспир попался на эту удочку, когда вывел Тень отца Гамлета – ключевой образ самой великой драмы человечества для столкновения реального и потустороннего.

А мы заглядываем в их склепы, читаем Эдгара По и Лавкрафта, открываем главу 56 "Публичное изгнание злых духов" "Золотой ветви" Фрэзера, крутим пальцем у виска, мол, призраков то нет. С таким снобизмом палец закрутится в голову, как шуруп.

Посудите сами, если человечество станет заложником науки и собственных аксиом, то через пару тысяч лет все научные открытия, и в том числе отрицание призраков – перечеркнут так же, как сегодня перечеркнуты достижения древних культур.

Как сегодня писать о призраках? Не знаю.

Что читатель сегодня хочет узнать о призраках? Не знаю.

Приглашаю в галерею мрачных и завораживающих историй от мастера мистического триллера Хьюго Борха.

Мистическая история заказа часов с обратным ходом мастеру Нюрнберга воскресным утром августа 1541 года

«В уединении этом безмолвным будь,
Одиночества здесь нет – для них,
Душ умерших, тех, кто в жизни
Пред тобой стоял, теперь же
Призраками стали вокруг тебя – воля их
Подавить должна тебя: не прекословь».

Эдгар По

1

Воскресным утром августа 1541 года, когда за каштанами едва пробивались первые лучи солнца, конный экипаж, запряженный четырьмя вороными в два ряда, с гербом на дверях остановился на улице Вайссгербергассе города Нюрнберга, славившейся как кожевенными мастерскими, так и несносным устойчивым запахом необработанной кожи, который въедался в одежду так, что даже после стирки можно было его учуять. Видимо, это обстоятельство не смущало того, кто сидел за шторкой кареты. Выйти он не пожелал. Экипаж еще постоял некоторое время, а потом тронулся и вскоре скрылся из виду.

Кожевники, а особенно их подмастерья как раз в 10 утра, во время приезда экипажа, разгружали привезенные из скотобойни шкуры. Но прошел час-другой, а они, сгорая от любопытства, так и не дождались того, кто должен был поставить ногу на ступеньку кареты, и войти в нее или, наконец, выйти.

Между тем один странный господин в черном плаще, достающем до каблуков его сапог, свернул в указанный выше промежуток времени с улицы кожевников в маленький переулок, громко простучал по брусчатке железными набивками каблуков, и приударил тростью медную вывеску часовщика над лестницей, ведущей в подвал.

В мастерской, наполненной запахом масла бразильского ореха для смазки часов, старых шкафов и керосина, слышались звуки напольных часов. казалось, они озвучивают движение пыли под лучом света, падающего в единственное окно. В углу помещения, был яркий свет лампад. Там работал Петер Ренляйн, старик-часовщик, известный на весь город мастер своего дела. Его руки, покрытые вздутыми венами, его пальцы в мелких шрамах, создавали чудеса миниатюрной механики.

Гостю не хотелось его прерывать. Он тихо расположился в кресле, окруженном столбиками напольных часов, и стал терпеливо ждать, когда часовщик обратит на него внимание.

– Вы желаете сделать заказ?

– Сначала я желаю пожать Вам руку. Часы, выходящие из Ваших рук, не просто показывают время – они рассказывают истории. Я пришел преодолеть эти двенадцать ступеней в ваш подвал и пожать Вам руку. Как я понимаю, под старым домом опасно работать, я восхищен Вашим мужеством.

Мастер Петер сразу понял, что дело тут нечисто, и стал искать повод быстрее отвязаться от навязчивого гостя. Хотя мастера не оставляло и любопытство, что привело сюда этого господина, приехавшего издалека, если судить по его черному дорожному плащу (хотя за окном лето) и запыленным сапогам.

Гость быстро разгадал намерения Петера.

– Я понимаю, у Вас много работы. Но я не уйду, пока не сделаю заказ.

– Простите, господин, но у меня заказы уже до Рождественских праздников.

– Прекрасно. Года, я полагаю, Вам будет достаточно, чтобы справиться. Летом часы должны быть готовы. Вы получите щедрый аванс. Уже зимой Вы поймете, что не зря приняли заказ.

Но перейдем к делу. Я знаю, Вы ремонтировали часы для Императорской часовни Нюрнбергского замка. Того самого замка, что был построен при императорах Гогенштауфенах несколько столетий назад. Часы идут как новенькие. Поэтому я уверен, что справитесь с моим заказом.

– Слушаю Вас.

Здесь часовщик заметил, что клиент не собирается снимать плащ, да еще встал спиной к окну так, что разглядеть его лицо не представлялось возможным.

– Мне нужен переносной хранитель времени. Достаточно лишь одной стрелки – часовой. Достаточно, чтобы часы показывали лишь приблизительное время.

– Господин, для меня не составит труда сделать минутную стрелку…

– Я сказал: "достаточно одной стрелки". А сколько они смогут идти без подзаводки?

– Максимум от воскресенья до воскресенья.

– Угу, Неделю. Прекрасно. Я полагал, они смогут продержаться всего лишь сутки.

– Я знаю свое дело.

– Да, и еще. Часы должны идти назад.

– Простите?

– Для Вас очевидно привычно, чтобы на часовом циферблате стрелки двигались по направлению с запада на восток. Мне нужны часы с обратным ходом. С востока на запад.

– Могу я узнать, в чем надобность таких часов?

– Нет. Вы не можете этого узнать. Это тайна моего клиента.

– Прошу Вас рассмотреть часы, стоящие в мастерской. Какой формы вы хотите получить? Какие будут пожелания?

– Часы должны быть сделаны в форме яйца ибо поверхности, на которых они будут находиться, покрыты разными бугорками, а возможно это будет даже ниша.

– Простите, если в зале Вашего клиента такой пол, он может поставить часы на полку шкафа или тумбу.

– Видите ли, эти часы предназначены для склепа.

Петер закашлялся. Он вспомнил, что с утра был так увлечен работой, что забыл не только съесть свою яишницу, но и выпить кружку воды.

– Простите, я не ослышался, Вы хотите поставить часы в склепе?

– Я уже объяснял Вам, у меня необычный заказ. Я должен был сделать подарок одному своему клиенту. Но он скоропостижно умер год назад. Как раз 12 августа 1540 года. Мне хочется, чтобы в его склепе стояли часы, они должны громко идти, чтобы он слышал их тиканье. Но их ход должен быть в обратном порядке. Зачем в обратном? Напоминать ему его славные дела. 12 августа 1540 года он обязательно получит подарок от меня.

– Простите, а как к Вам обращаться?

– Да, наконец Вы спросили. Я бы хотел сохранить все в тайне. Поэтому обращайтесь ко мне "Господин Никто".

– Простите?

– Да-да, Вы не ослышались. И еще. На часах должна быть надпись: «Suppressio veri».

– Я не силен в латыни… Клиенты мне обычно оказывают перевод, если просят на латыни… надпись.

Незнакомец протянул записку с надписью, тоже на латыни.

– Мелким шрифтом, чтобы никто не мог разглядеть, кроме покойника.

– Будет исполнено. Но какая гарантия, что Вы примете мой заказ, ведь аванс не покрывает всю работу.

– Будьте уверены, ровно через год 12 августа 1542 года часы окажутся в склепе покойника. Но показывать они по известным причинам будут 12 августа 1540 года.

В этот момент с потолка посыпалась пыль.

– Это проснулись жильцы первого этажа.

– Да, хороший знак! Когда ты наблюдаешь жизнь из глубины подземелий. Пусть она бушует. Главное: ей не поддаваться.

И гость рассмеялся своим стальным смехом.

– Не надо меня провожать, – только сказал он и скрылся. Петер выскочил следом. И как не высматривал улицу – по ней никто не шел ни на Запад, ни на Восток. Гость просто исчез так же внезапно, как появился.

В полной тишине Петер увидел, как по мастерской ходит курица, их в переулке сроду не было, а еще стрелки часов в мастерской почему-то показывают 9 часов 59 минут. Хотя время приближалось к полудню. В 9.59 как раз заявился этот гость, стало быть, все часы, которые были в мастерской, встали. Петер погонял курицу, пока птица, преодолевая ступени не выбралась наверх, но там произошло нечто неслыханное, она вспорхнула, как голубица и улетела.

2

Часовщик с энтузиазмом взялся за заказ. Изделие такого рода и формы ему предстояло сделать впервые. Но после работы, в часы заката, когда протирал онемевшие от усталости пальцы, он все думал о клиенте. Он уже успел расшифровать надпись. Она означала «Сокрытие истины». Видимо часы будут о чем-то напоминать умершему. О какой-то истине, которая либо скрыта, либо он скрывал при жизни.

Клиент странный. Экипаж остановил на другой улице. Деньги передал не сам, а через посыльного, который подкинул увесистый мешок с золотыми монетами. Теперь владелец дома не сможет выселить Петера: мастер оплатит долги по аренде и даст еще на год вперед. Это ж надо было этому жадному скряге придумать причину, что в доме трещина.

До Петера доходили слухи, что по какой-то нелепой случайности, у других часовщиков дела пошли похуже. Конечно, у всех на слуху был дорогой заказ Петера. Слухи о том, что он знается с Нечистой силой, что все часы: которые попадают в его руки, заговоренные и приносят несчастье, – слухи, как тараканы разбежались по городу. Все шептали: "Дьявол, дьявол".

«Завидуют», – объяснил себе Петер.

Ему не разрешили посетить Гильдию часовщиков, пока он не объяснит кто к нему приходил и какого рода был сделан заказ. Правда, один из заседателей шепнул, что Петера в любом случае исключат. Считают, что он продал душу дьяволу, но они хотя бы потрудились объяснить хоть один признак, указывающий на это. Правда, Петеру все чаще стали рассказывать о том, что его часы стали останавливаться у клиентов, но это еще что, они встают и клиент умирает. Когда это случилось с советником бургомистра, – все посчитали остановку часов совпадением со смертью советника, но когда другая смерть унесла полного сил заседателя городского совета, скончавшегося прямо на заседании в Ратуше и в его доме в тот момент тоже остановились часы – всем стало страшно.

Арестовывать Петера Ренляйна не было причин. Но заказы растаяли как дым. С Петером никто не хотел не то, что не иметь дела, – все боялись запятнать свое имя. Мало ли с кем связался этот Ренляйн.

Дружище Франц как-то заглянул с новостями.

Он рассказал, что с 1532 г. в Германии действуют положения «Каролины». В них определяется отношение к подозреваемому в связях с дьяволом, указывается, сколько времени его пытать и какие орудия должно при этом использовать. Положение разрешает пытки, пока обвиняемый не расскажет всей правды.

– Говорят, донос на тебя уже поступил…, – Франц высказал свою догадку и внимательно, изучающе стал ожидать реакции друга, но никакой реакции Петер не проявил.

– Да что с тобой? Дружище! – не выдержал сердобольный Франц. – ты понимаешь, что судебное ведомство может уже ведет предварительное дознание. К тебе еще никто не наведывался? Понял. Значит, не наведывался или ты его не пустил.

– Франц, может ты сам с ними будешь разговаривать?

– А ты что думал? Они опрашивают свидетелей, тайно выведывают сведения о репутации обвиняемого, его образе жизни.

– Вот и расскажешь, как я тут часы Сатане продаю…

– Святая Мария! Да Бог с тобой! Что ты несешь! Если судья укрепится в своих подозрениях, следует арест.

– Значит, в тюрьме часы буду делать. Им на здании как раз не хватает.

– Арест повергает любого обвиняемого в настоящий ужас, люди говорят, тюрьмы темны, сыры, холодны и полны нечистот. Будешь спать в углу на соломе, в кандалах, а вокруг будут бегать крысы.

Петер предложил перенести этот разговор, сославшись на работу. Мастер был увлечен своим единственным оставшимся заказом – этими невероятно сложными часами от пришельца с другого города, ведь в них Петер мог воплотить свои давние задумки, а еще мудрость, а еще изобретательность.

Когда еще выдастся случай создавать часы с таким невероятным множеством мельчайших колесиков, и эти часы в любом положении, естественно без гирь, показывают время в течение 168 часов, до следующей заводки.

Эти часы, казалось, обладали собственной жизнью, их механизм издавал тихий, завораживающий шепот, от которого трещины на потолке и стенах становились все больше.

Как не пытался мастер разобрать смысл этого шепота, – ничего не выходило.

Как-то засиделся он ночью до того, что явственно услышал шаги по лестнице, звук был как от сапог с железными набивками. Петер притаился в тени шкафов, но гость не показывался. Петер терпеливо ждал, несмотря на поздний час, и наконец бросился в противоположный угол, где притаился незнакомец. Оттуда выскочила собака с драной шерстью, буквально похожая на гиену. Собака быстро преодолела двенадцать ступеней лестницы и скрылась из виду.

3

Несмотря на угрозу стать изгоем в родном городке, надо было довести работу до конца.

За год, потраченный на изготовление редкой вещицы заказчик ни разу не объявился, не поинтересовался, как идет работа. А между тем, при взгляде на циферблат, нельзя было оторвать глаз, он отражал не просто время, уходящее вспять, а бесконечность, в какую бы сторону света не направлялась стрелка.

В тишине мастерской, с настойчивым шепотом часового механизма, старый часовщик прошел к окну и сел под ним. Склонив голову, он закрыл глаза. Сколько труда и мучений ему стоило довести все до ума. Сколь раз он вскакивал ночью: делал замеры и проверял работу механизма, как ювелирно подтачивал мельчайшие детали и стирал микрочастицы под лупой. Работа так его утомила, что зрение начало сдавать, в руках появилась дрожь, стало тяжело разгибать спину и шею, и в часы тишины все чаще ему слышался не только стук часов, но и какой-то странный шум, исходящий от стен.

За истекшее время его дом опустел. Внуков и дочь сожрал мокрый кашель. Вши принесли "гнилую горячку" и в когтях лихорадки умерла его жена.

Проклятая зима. Наслала болезни и унесла всех сразу.

Заказчик беду предвидел, когда сказал: «Зимой Вы поймете, что не зря взялись за дело». Он сказал «зимой». И сказал «не зря».

Это все не зря? Выходит, он обменял жизнь близких на часы?

Мастер подошел к шкафу, открыл его специальным ключом, ключи замок – это тоже его тонкая работа. Он даже на случай прихода воров придумал ложные ключи с миниатюрными головами чертиков внутри головок, которые висели рядом со шкафами на стене. Задумка была в том, что бородка легко входила в замочную скважину, и сначала даже был такой щелчок, будто замок открывается, а на самом деле ложным ключом замки те открыть было невозможно, вот тогда чертик и улыбался в руке вора.

Мастер достал футляр, извлек металлическую сферу, холодную, но быстро нагревающуюся в горячих ладонях.

Корпус часов был выполнен из позолоченной латуни. По бугоркам поверхности так приятно было провести пальцем. Все отшлифовано как надо.

Он поставил часы на высокий столик, столик вынес в центр комнаты, а сам уселся в ожидании на ступени. Он решил, что на звук часов придет «господин Никто», ведь это было одиннадцатое число августа, а двенадцатого исполнится год.

Часы, наверное, меньше всего волновались о госте, они начали рассказывать историю о рождении идеи, мастерстве, времени и вечности. И продолжали свой ход, отсчитывая час назад, два часа назад, и так далее, вплоть до глубокой ночи. Они будто часовая стрелка шла к какой-то точке времени, которая наверняка что-то значила, узнает ли мастер эту тайну.

Зато город когда-нибудь узнает тайну, что в его переулке, на рубеже 15-го и 16-го веков жил великий мастер, да тот самый, который недавно на медной табличке, висящей над подвалом писал «Часовой мастер из Нюрнберга Петер Хенляйн. Тот самый, который потом мог бы добавить «Изобретатель переносных карманных часов». Да, эти чудесные часы были сделаны в форме яйца.

4

За слухами в городе появились легенды о часах, способных отмерять не только время, но и судьбу. Главы семейств, где произошла смерть из-за часов, сделанных Петером, требовали суда над мастером.

Но он не боялся угроз и кривотолков, он понял, что его жизнь – всего лишь один из механизмов этих часов, и он готов принять свой конец.

Зашел закадычный друг мастера Петера старьевщик Франц, – он не один вечер просидел с Петером на этих ступенях, и теперь сердечно сочувствовал, и теперь делился мыслями с товарищем:

– Уже три случая, когда часы в доме останавливаются со смертью хозяина. И в каждом ноги растут из твоей мастерской. Существует какая-то непонятная связь между жизнью человека и часами. Останавливается жизнь, и часы словно констатируют это. Но как объяснить, что все началось с прихода «Господина Никто»?

– Они мне принесли столько бед. Если завтра заказчик не явится, я пойду на площадь и разобью их вдребезги!

– Постой, а почему ты решил, что он придет именно двенадцатого, а не тринадцатого, и не четырнадцатого?

– Я вспомнил кое-что… Когда мы были в военном походе, мы долго шли и не ели двое суток, и тогда у одной бедной крестьянской семьи я по приказу сержанта изъял всех кур и собрал из гнезд все яйца. Я запомнил глаза тех детей и той бедной женщины. Мы обрекли их на голодную смерть. День я запомнил, – наше выступление было назначено на двенадцатое августа. Вот почему заказчик назначил двенадцатое августа и для часов форму выбрал именно яйца.

И глаза Петера горели бешеным огнем от этой догадки.

Священнику в этом грехе Петер никогда не признавался, но теперь пастор будто сам догадался о грехах Петера и уже год не пускал его в церковь. И тогда Петер в ночь с одиннадцатого на двенадцатое августа тайно пробрался на Рыночную площадь к Фрауенкирхе, которая украшена курантами с движущими фигурами курфюрстов и выбранного ими кайзера. Это все же придворная императорская капелла. Говорят, ее архитектором был сам Петр Парлерж, создатель пражского собора св. Витта и Карлова моста.

Дева Мария его встретила на фасаде церкви, и застенчиво улыбнулась. Уж она понимает толк в часах, если столько времен под дождями, ураганами и снегами стоит снаружи храма и не заходит внутрь. Петер всегда обращался к ней, Богоматери. Здесь же, на фасаде были задумчивые покровители Бамбергского епископства – святые Генрих и Кунигунд, а также покровители города Нюрнберга святые Себальд и Лоренц. Петер их всегда смущался. Поэтому в этот раз просил их зажать уши и дать поговорить по душам с Богоматерью. Такой уж он был своеобразный христианин.

Петер задал всего один вопрос: «Кто приходил к нему год назад, тем жарким августовским днем?» Смысл этого вопроса был прост, Петер пытался определить: попал он в сети дьявола с этим заказом или нет.

Он долго простоял на площади, и только когда его заметил молочник Магнус, он побрел в свой одинокий дом.

«Неужели гибель семьи – это расплата за заказ?» – вот о чем думал он.

Утром он зашел к Францу, и повел его в мастерскую.

Франц по пути выдал Петеру еще один мешочек с летним сбором трав. Жена Франца, озабоченная бессонницей Петера еще после зимних похорон стала снабжать его травами для сна. Он заваривал вербену, мяту, розмарин, но пока ничего не помогало. И в кабаках сидеть не мог и заснуть не мог.

– Кто же это был, дружище Франц? Спрашиваю, и понимаю, меня сгубила жадность, не разглядел сатану, принял его заказ, а себя успокаивал, что якобы заинтересовался работой. Он ведь сам к деньгам не прикасался. Я их взял, да рассчитался с долгами, да продлил аренду, да хоть что-то смог принести в семью.

Ты же помнишь. Меня собирались выгонять с подвала за долги. Что случилось с моей семьей – это может наказание за связь с дьяволом? Франц, ты скажешь мне ответ или нет?

Но друг его долго смотрел на это необычное металлическое яйцо и молчал.

– Вчера не прилетела птица.

– Та, что ты подкармливал?

– Да.

– Позволь тебе напомнить, мой сердечный друг Петер, как Святой Августин, влиятельный богослов поздней античности, говорил?

– Напомни Франц, напомни.

– Демоны могут обманом ввести честного человека в заблуждение, заставляя думать, что ему дарованы магические силы. Но в тебе нет гордыни от своего дара, в молитвах нахожу тебя, отчего же ты должен быть наказан? Не казни себя.

– Да-да, иди Франц, – ты смущаешь моих гостей.

– О ком ты?

– Да вот же они, женщина с детьми, – и Петер показал Францу темный угол, в котором последний никого не обнаружил.

Петер выпроводил Франца, тот уже свернул на улицу Вайссгербергассе, когда успел подумать, что звука часов он сегодня не услышал, – часы остановились. Франц бросился обратно. Франц бежал спасти друга так, как не бегал с молодости, когда раздался тот грохот, которого он никогда уже не забудет. В клубах пыли он увидит лишь гору камней от стены, что завалила подвал мастерской. Он будет спрашивать, успел ли выбежать Петер, и кто-то скажет ему вдруг, что видел Петера стоящим посреди мастерской. Когда появились первые шумы осыпающейся штукатурки, когда прорвались резкие звуки треска стен, когда раздался грохот камней, – Петер не шелохнулся.

Дьявол из селения страны мангровых рощ

Мальчик охотился один со своим луком в мангровом лесу. Вот уже семь дней и семь ночей он не мог убить ни одной птицы. Ни одного гоацина. Прятался в папоротниках, как учил отец, но никакого толку. Миновал день, за днем – ночь, за ночью приходил новый день, – не приходила удача. Не гоняться же за попугаями на смех обезьянам. Макаки и носачи на ветках уже привыкли к неподвижной статуе мальчика, застрявшей в папоротниках.

Встретить дикого кабана или буйвола мальчик не мечтал. На таких животных ходят всем селением.

Он возвращался с охоты между высоких дымов, их разжигали перед каждой хижиной, перед каждым походом мужчин за добычей. Дымы стояли как хлопковое дерево сейба. Но сегодня костры означали наступление Времени изгнания дьявола. К ритуалу готовились с зимы. И День изгнания надвигался уже как раненый буйвол, неистово и неукротимо.

Мальчик, сбросил стебли канатника, нечего ими было связывать, и посмотрел на мать. Мать не стала его задерживать, вынесла маисовую лепешку и кивнула на уходящую в лес толпу мужчин. «На их тропе добыча?» – спрашивали глаза мальчика. «Да», – отвечали глаза той, которой он верил.

Он разбежался и перепрыгнул через плетень. Крик, который раздался на все селение – был криком мальчика. Стопой он попал на торчащие железные прутья, что отец заготовил для ловли Дьявола. Мать освободила его ногу и стеблями канатника замотала всю стопу в листьях лекарственного растения.

Но пришла боль… К ужину боль выросла как тростник у реки. К ночи боль стала невыносимой.

Мальчик лежал на соломе, и чтобы не слышали его стоны зажимал в зубах толстый стебель бамбука. Если люди увидят его боль, жрец не позовет его на Шествие изгнания Беса, как не позвали на охоту, когда он однажды поранил в зарослях кактусов руку и та разбухла, как папайя.

Оставалось уходить, унести боль в дальние заросли, подальше от людей, чтобы ее никто не видел, туда, в рощу, за деревья фикусов.

Ночью началась Великая охота мужчин.

Мощным ударом палки размозжили голову обезьяне, ее тело повесили на ворота селения. Прошли все дома и обрызгали их стены обезьяньей кровью, а порог подмели обезьяньим хвостом.

Когда у каждого мужчины на лице появился мазок обезьяньей крови, толпа двинулась в путь.

Охота сопровождалась диким улюлюканьем, завываниями, ударами в тари, вырезанными из панциря черепахи, визжанием, беготней и выкрикиванием проклятий злым духам. В руках толпы были заготовлены луки и копья, по пути собирались камни. Пройдя последнюю хижину, мужчины убивали любую живую тварь, что была на их пути. Дьявол единственный день в году отступает и вселяется в любую живую тварь. На пути оказались ослица, коза и кошка.

Толпа с шумом прочесала высокие кусты, оттуда выскочила лиса, но была тут же убита. Процессия подходила к деревьям фикусов, за которыми заметили некоторое шевеление. Вот где их поджидал Дьявол. Нескольким охотникам показалось, что это мальчик. Они быстро отбросили эту мысль. Дьявол принял его облик.

Окружили рощу и под крик вождя забросили первые камни, самые тяжелые. Затем бросали камни полегче, кто сколько мог. Атаку закончили прицельным посыланием стрел туда, где раздавался звук, где возникали шелест или шорох. Они дождались предсмертного стона. Они дождались, когда раненая тигрица шатаясь вышла из зарослей, рухнула и издохла перед ревущей толпой.

Дьявол хитер. Он готов прикинуться мертвой тигрицей или мертвым ослом, но он бессмертен. Ему никто не верит. Стон его означал, что он не собирается покинуть рощу, а значит покинуть селение. И тогда лазутчики точно показали, откуда возникли новые стоны. Туда полетела последняя партия наточенных копий с наконечниками, отравленными ядом кураре. Тринадцать копий взлетели в воздух. И те, кто увидел мальчика, вспомнили, что ему тринадцать лет. Одно копье убивало один год его жизни. Не оставляя ему ничего.

Когда взошла луна воины покинули место последнего изгнания Дьявола. Возвращались в пыли и в тишине, в тишине и в пыли. Лунная дорога казалась легкой и неземной.

После крутого изгиба все увидели, что на дороге кто-то стоит. Скорее, это был жрец, который все знал и вышел поздравить с победой.

Но каждый шаг давался тяжелее, потому что это был не жрец.

Посреди дороги возвышалась фигура высокого человека в темной накидке, натянутой на голову.

Да кто же это? Почему он один и не держит в руках дары?

Первым по Закону племени путника должен опознать Вождь.

– Дьявол! – заорал Вождь.

– Ангел! – заорал кто-то из толпы.

– Он обхитрил нас, – завизжал Вождь. – Он захватил деревню и наших женщин. Кто назвал его Ангелом? Племя вытолкнуло худосочного молодого охотника, у которого тут же было вырвано сердце.

Вождь протянул человеческий орган путнику, хотя тот был на расстоянии выстрела стрелы.

Все узнали мальчика, и старейшина прошептал вождю об этом.

– Дьявол принял облик мальчика. Он победитель, а потому смеется над нами.

Робкий шепот и дрожь в коленях охватила племя мужчин.

– На колени! Признаем – он наш владыка! – крикнул Вождь.

Все рухнули на колени в ожидании наказания от Дьявола. Но Дьявол молчал. Порывы ветра трепали его накидку, вскрывали под ней оголенные стволы бамбука.

Вот-вот вместо лица мальчика появится оскал человеческого черепа. И тогда все погибнут. Они виновны, что упустили Дьявола в День его изгнания. Толпа рванула на боковую травянистую тропу, по которой ходили в сезон дождей, когда размывало дорогу.

Мужчины побежали в селение. Только бы Дьявол не оглянулся, только бы оставил в живых их женщин. Он что-то кричит им, он смеется над ними. Даст ли добежать до хижины и не испустить дух.

…Деревня погасила костры и перебила всех петухов, чтобы они своими криками не позвали Дьявола. Луна в тишине облизывала дорогу и того, кто на ней стоял.

– Прости меня. Я не мог терпеть и отправил тебя в долину, в заросли. Я не знал, что они найдут тебя. Нога перестала болеть, когда они убили тебя. Я этого не хотел. Я бы терпел. Я пошел за ними, встретил на дороге, – они пели победный гимн. Я – Дьявол, – так сказали они.

Мальчик уснул на дороге. Мальчику снилась белая пантера. Он видел, как нога распухла и превратилась в папайю, а из папайи вышла белая пантера. Она позвала мальчика в долину, и он пошел.

Призраки кладбища у деревни Вилариньо да Фурна в сезон дождей
Новелла

«Помни, что я уж не тот, которого знал ты когда-то,

Нет его больше в живых, призрак остался взамен.

Что ж ты призрак пустой преследуешь злыми речами?»

Публий Овидий Назон «Скорбные элегии. Письма с понта»

«…Была скорей печаль, чем гнев»

У.Шекспир «Гамлет»

Введение

Деревню Вилариньо да Фурна можно было найти на карте в течение двух тысячелетий, вплоть до 1972 года. Особо въедливые натуры могли посетить гражданский приход Кампу-де-Жереш португальского муниципалитета Террас де Буро в северном округе Брага и там осведомиться о деревне. Но географические карты и атласы автомобильных дорог, изданные после 1972 года не знают такой деревни.

Во время строительства дамбы последняя стоянка людей скрылась под водами реки Хомем. Жизни людей, потерявших свою деревню не вернешь, а вот вода приходит и уходит, как будто для того, чтобы показать этому миру призраки каменных зданий некогда цветущей деревни, подержать на своей поверхности лодки с прозрачным дном для туристов, и дать им услышать голоса тех 300 последних жителей, которые звучат, когда на реке штиль.

Часть первая. Визит в ненастную погоду

Стояла безлунная, сырая, ветреная ночь. Который месяц с дальних отрогов гор в долину спускались промозглые ветры, и рвали на куски крыши ветхих лачуг последней стоянки людей Вилариньо да Фурна. Люди давно оставили эти места, и некому было встречать и провожать незваных гостей, которых мог привести сюда только голод.

Силуэт путника отделился от тени молодой рощи и спустился по круче в деревню. Он шел своеобразно, не разбирая дороги и сшибал камни на пути, как мячи от игры в футбол. Сутулился он, хватался руками за большие валуны, будто нес мешок, набитый дровами, а ведь был без поклажи. Ветер теребил его буйную шевелюру, хлестал по ногам полами длинного рыбацкого плаща, – не давал идти, и тут же, бросая упрямого ходока на переходе залитой водой долины, гнал по спуску прошлогодние листья и травы.

Перед крайним домом, длинным как сардина и не имевшим ограды, пришелец не поморщился от запаха гниющих водорослей, – знал запахи моря. Но странным образом попал в рыбацкие сети, что висели рядами, и как слепец, замахал руками.

Когда порыв ветра стих, путник справился с сетью и широким шагом направился к рыбацкой лачуге.

Дверь давно была распахнута, ее трепали ветры, – признак брошенного жилья был налицо: но пришелец принялся тарабанить кулаками в дверь.

Ему показалось или нет, неизвестно, но за запертыми ставнями одного из окон пробивался тусклый свет.

Бриз усилился. Дверь проскрипела ржавыми петлями, приглашая войти.

В глубине коридора кто – то стоял. Женщина вышла навстречу: лампадка осветила ее старческое лицо и седые волосы. Гость шагнул в дом – хозяйка уже удалялась от него по коридору, лампадка в ее руках будто перестала гореть, а хозяйка шла и не оглядывалась. Шла и молчала. Шла и ничего не опасалась, ничего не спрашивала, ничем не интересовалась. В грубой одежде, спадающей на каменный пол, с погасшей лампадкой.

Путник накрыл мокрую голову капюшоном плаща, будто прячась от блуждающего взгляда Иисуса с настенного креста. Блики молний осветили коридор и рыбацкие сети по стенам. Но кому обращать внимание на эти вспышки. Женщина шла уже к выходу. Гость снова устремился за ней, а она как будто снова удалялась вглубь дома.

Широким шагом он догнал женщину в коридоре, протянул руку, чтобы схватить ее за плечо или за волосы, но оставил эту мысль, покорно следовал за ней, семеня, как за часовым, чеканящим шаг.

Свет – тусклый и мятежный, – ждал их в комнате – это горели свечи. Они освещали стены и пол, покрытые слоем морской соли, а на столе появились более крупные кристаллы и ракушки, будто море здесь стояло и покинуло комнату. Один кристаллический бугорок гость расчистил и увидел черно-белую фотографию мужчины, похожего на него и женщины, прислонившей голову к плечу мужчины.

Хозяйка молча поманила его рукой, и указала гостю на другую комнату, похожую на чулан. Он вошел, громко стуча сапогами, с которых падала налипшая грязь.

Женщина осталась в коридоре, с погасшей лампадкой. Она стояла неподвижно, как будто ждала расчет, как хозяйка отеля.

– Муж в море? – спросил он, стоя к ней спиной.

– Нет мужа.

– Не вернулся с моря?

– Не вернулся с суши.

– Бросил тебя?

– Не знаю.

– А рыбацкие сети?

– Не его. Я помогала рыбакам сушить их сети.

– Везде копоть. Был пожар?

– Пепел падает с неба, на землю.

– Откуда там черная ветошь?

– Это простыни. Я сдавала комнату тем, кто сбился с пути. Мне надо было сушить простыни, но они покрывались копотью.

Она скрылась в темноте коридора. Он остался в темноте комнаты без свечей.

Наступила тишина, не стучали ее каблуки, и в тишине коридора еще долго слышался ее монотонный голос… С кем она так разговаривала?

А утром он ушел, не попрощавшись. Входная дверь так и ждала его открытой.

Часть вторая. Кто есть кто?

– Дождь льет стеной, а ветер сшибает с ног, уже три месяца, – сказал ему старик на горе.

– Когда идешь домой, – ветер не страшен.

– Дома давно нет.

– Крайний дом в деревне – мой.

– Нет, там руины. А деревня затоплена. Ни одной живой души, сорок с лишним лет уже.

– Как ты, старик, остался?

– Я сторож кладбища этой деревни, самый молодой из жителей, покинувших Вилариньо да Фурна перед потопом. Хотя с сегодняшнего дня я уже не сторож.

– Но в моем доме женщина…

– И женщины нет. Она подрабатывала очисткой от мусора и просушкой рыбацких сетей. Умерла от тоски. Не дождалась своего мужа.

– Я слышал ее разговор.

– То была молитва. Люди уходят, а их молитвы остаются. Их слышат те, кому они были обращены.

– Значит, муж ее услышал молитву?

– Да, поэтому явился туда, где женщина читала молитвы «Pater noster», «Ave», «Confiteor».

– Но я его не видел.

– Потому что не было зеркала.

– Я ее муж?

– Да.

– Я не узнал ее.

– Она состарилась, пока ждала тебя. Ты уезжал в город, на заработки, и обещал вернуться, но не вернулся. А потом деревню затопили. Ты видел своих односельчан, но жену свою не встретил. Среди переехавших людей ее не было. Она отказалась покидать дом, где ждала своего мужа. После затопления ее тело нашли и похоронили на кладбище деревни Вилариньо да Фурна, которое я охраняю.

– Но как я…

– Ты жил в Браге и был похоронен на городском кладбище, которое снесли под строительство, а все останки перевезли на деревенское кладбище. Сначала здесь появилась она, а потом ты. Дороги разные, а сходятся на одном кладбище. Вы сегодня встретились. Тебя нашли и вернули ее молитвы.

– Почему я не знал обо всем этом? Почему ты мне раньше не сказал?

– Я сказал тебе сразу, как умер сам. А умер я сегодня. Но ты не переживай, если тебе, конечно, это свойственно. Ты не один такой. Бранко, помнишь такого? Тоже сбежал от жены в город, она быстро нашла другого. Прошперу бросил жену. Женщинам в деревне трудно приходилось. Некоторые находили себе рыбаков, как Эшперанса, а некоторые так и тянули лямку жизни в одиночку: Асусена, Розаура, Дориш. Но только Апаресида отсалась в доме, когда объявили о сносе деревни. Апаресида – твоя жена.

– Жена знает, что мы встретились с ней?

– Да, это ее пожелание. Еще она просила не показывать тебе ее могилу, чтобы ваши встречи были в доме, в котором она тебя всю жизнь ждала. Что отнято при жизни – сбудется после смерти. Призракам это известно. Тебе ли не знать?

Хозяин погоста близ урочища Струпья Лука

Пролог

Как в жизни бывает. Живет человек, живет. Потом вдруг у него сносит крышу, он беспричинно бегает, мечется и происходит суицид. Здесь правоохранительные органы бессильны. Кого искать? А причины могут быть так далеко в истории, что не всегда докопаешься.

Часть 1. Странное поведение чиновника

15 марта все это произошло. До 15 марта крупный московский чиновник Зоренин проживал на своей даче в Зарайском районе, в то время как его жена оставалась в московской квартире.

В тот мартовский день чиновник перекрыл водоснабжение, отключил свет и мобильный телефон, и направился в аэропорт, не предупредив супругу о своих планах.

С женой они были в ссоре на тот момент, – впоследствии следователи именно эту причину и назовут причиной суицида в уголовном деле. Прокуратура не исключила версию, что произошел внезапный психоз, возможно, вызванный алкогольным опьянением. Но алкоголя в крови экспертиза не обнаружит.

Зоренин уехал, даже не взяв с собой наличные деньги, чемодан, забыв зубную щетку и таблетки от гипертонии.

Командировок у него было предостаточно. Когда семья не смогла до него дозвониться – сразу не стали бить тревогу, – они подождали несколько дней. Почему? Потому что случаи неожиданных исчезновений уже имели место быть. Например, 6 лет назад он пропал на неделю, но тогда семья хотя бы приблизительно знала его местонахождение.

Когда родные подали заявление о пропаже человека, полицейские вошли в дачный дом. Двери были открыты. Зоренина обнаружили на полу.

Внешних признаков насильственной смерти не было обнаружено. Положение тела было немного странное. Он лежал на спине, ногами к открытым дверям. На лице была гримаса ужаса, испуга. Следов посторонних людей обнаружено не было. Дом не был ограблен.

Следователи сразу сказали, что смерть была скоропостижной, они ссылались на Протокол осмотра трупа. Определили по пятнам, разлитым, фиолетовым, расположенным на шее, на задней и боковых поверхностях тела. Смерть наступила в результате острого инфаркта. Гистологическое исследование это подтвердило. Отчего то труп вскрывали в танатологическим отделением Бюро судебно-медицинской экспертизы. А туда привозят людей умерших от насильственной смерти, либо при подозрении на таковую. Почему так, никто объяснить не смог.

Оперативники отследили передвижения Зоренина в последний день.

По интернету он приобрел билет до Сочи, уехал в аэропорт. Его банковская карта использовалась в аэропорту один раз. Хотя дома у чиновника в столе лежала приличная сумма наличными (около 110 тысяч рублей).

В телефонной записной книжке в аэропорту сделал запись: «Я как герой Крамарова из «Джентльменов удачи», хочу купить пиджак и уехать на юг».

Допросили таксиста, которому он почему-то представился Ведагором. Таксист спросил, это фамилия что ли такая? Нет, имя, – ответил пассажир.

У Следственного комитета было два предположения: либо самоубийство, хотя признаков самоубийства не обнаружили, они могли быть уничтожены, либо смерть Зоренина была вполне естественной (например, от сердечного приступа). Остановились в итоге на второй версии.

Евгений Зоренин всегда был пунктуальным, предупредительным и пользовался уважением коллег. Не предупредив никого, 15 марта он не приехал на работу в свое учреждение и отключил телефон.

Что заставило его принять такое странное решение? Возможно, кризис среднего возраста или же его сердце не выдержало напряжения последних дней.

Но самое странное, пройдя регистрацию, он заказал такси и вернулся на дачу. То есть отказался от полета. Хотя его в Сочи ждали. Жена его показала скрин последнего сообщения в его телефоне.

«Евгений Александрович. Ваш визит в Сочи планируется на 15 марта. Номер забронирован в отеле «Амбассадор», по адресу Кубанская, 4»А». Вас встретят в аэропорту и отвезут по этому адресу».

Часть 2. У всего есть причины

Мы встретились с женой Евгения – Людмилой Зорениной.

– Дачу Вам надо продавать!

– Вот так стразу, да? Это почему?

– Расскажу свою версию. Боюсь, очень недалеко от правды.

Ваш муж был в тот день в аэропорту и не улетел. Допустим что-то забыл, но Вы говорите на него не похоже, всегда заранее все складывал в чемодан.

Чемодан то он сложил, но оставил его дома, собирался улететь без него, и вернулся обратно, отказавшись от полета. Вы, его жена, сказали, что ключи от дачи были у вас. Он их забыл в квартире. Стало быть, когда вышел из дачи, и поехал в аэропорт, все время думал, что дача не заперта. Мог вернуться из-за этого.

Но это не все.

Я прошелся по этим местам. Там деревня есть несколько километров от дач. Встретил старушку на автобусной остановке. В платочке, богомольная, она сошла с автобуса, ездила на утреннюю службу в городскую церковь. Пожаловалась, что церкви нет поблизости, а раньше была, как раз на том месте, где теперь дачи.

Здесь до 19 века стояла деревянная церковь. Потом она сгорела. На новую денег не собрали. Но раньше людей хоронили на погостах близ церквей. Стало быть, здесь, возле церкви было кладбище. Когда это место выкупили, то спиливали березовую рощу и осинник. А эти деревья люди чаще всего высаживали на кладбищах. По христианским традициям, осина является символом искупления совершённого при жизни непоправимого поступка. Берёза символизирует чистоту и невинность, поэтому чаще всего встречается на могилах молодых девушек. И клены тут были. Клён рассматривается как символ вечной любви и материнского достатка, поэтому чаще всего высаживается на могилах матерей. А вокруг другие леса, с преобладанием других деревьев. Этот лес был непохож на соседние леса. Это все отмечали в округе.

А вот здесь я нашел запись в группе местных краеведов в ВК.

«По поверьям, на месте погребения невинно погубленных вырастают тростник, калина, бузина, ягель. Не случайно на вырубленном участке это все произрастало».

– Вы знаете, мне почему-то спокойнее стало после нашего сегодняшнего разговора. Он почему-то так хотел дачу именно в этом месте. Говорил: душа просит. Все отговаривали его, а он ни в какую. Про урочище Струпья Лука рассказывали нехорошее.

Вроде не упрямый был человек, но здесь настоял на своем. Тем более, застройщик в начале строительства создавал Совет или Комитет, сейчас не помню, и Евгений туда вошел.

Все было хорошо, мы часто тут бывали, отдыхали.

– Да, но что-то в последний момент он узнал об этом месте. Вот почему назвался таксисту Ведагором, то есть ведающим о высшем, многознающим. Это же очень странно. Но его последняя запись многое объясняет.

«Пришел Батька за мной. Стоял в дверях. Поведет. Скоро, внезапно, сразу, тотчас, вдруг, немедля, абие… я умру».

– А вот это последнее слово… Это что у него бред начинался?

– Нет! Ни в коем случае. Я нашел «Абие» в Молитвослове. Вот зачитываю: «Абие – скоро, тотчас, внезапно, сразу, вдруг, немедля; «да возвратятся абие» – да будут немедля обращены назад». Он не случайно это слово записал. А Молитвослов он читал точно. Потому что оттуда себе выписал «Молитву усопших». Издание Виленского Свято-Духовского Братства. С.-Петербург. Синодальная Типография, 1907 год.

– Ну отец ему покойный, наверное, приснился и забрал его…

– Нет. Его забрал Погостник – дух-покровитель кладбища, который обитает здесь, охраняет его от осквернения, воровства, вандализма и уничтожения. Он мстит тем. Кто разрушил кладбище. Согласно поверьям, хозяин кладбища – это дух из числа покойных мужского пола. Хозяина кладбища в старину называли: Батюшка Погостный, Бараш, Царь Смерти, Царь Смертей, Батька, Хозяюшко.

– Но это же смешно. Вы какие-то сказки рассказываете.

– Нет. Не смешно. Ему явился призрак. Что здесь непонятно?

– И что, он как-то выглядит?

– Да. Он выглядит, как худой, рослый мужчина, облачённый в чёрное свободное одеяние. Он всегда в капюшоне просторного балахона, лица у него нет. В глубине человек, которому он явится увидит лишь два красных огонька, как две светящиеся точки. Он не разговаривает.

– Так вот с чего соседка вдруг сказала мне про монаха. Говорит, к Вашему мужу монах приходил. Но тут нет монастырей или церквей. Откуда монах? Она сама сказала, что ей показалось. Она что, могла видеть Погостника?

– Да.

Вдова оставила меня одного на некоторое время. По ее лицу я понял, что она не очень верит соседке. Хотя есть сколько угодно случаев, когда на фотографии попадали призраки. В середине 1940-х годов госпожа Эндрюс пришла на кладбище штата Квинсленд в Австралии на могилу своей дочери, которая умерла, когда ей было 17 лет. Женщина сделала снимок могилы и была шокирована, увидев на нем призрачную новорожденную девочку. По словам исследователей, фотография не могла быть получена в результате двойной экспозиции, поскольку в рулоне пленки нет других снимков детей. Могилы двух новорожденных девочек были позже обнаружены недалеко от могилы дочери госпожи Эндрюс. На фотографию попал призрак одной из девочек.

Она вернулась какая-то заведенная.

– Почему эта нечисть явилась к моему мужу? Муж всегда был порядочным человеком.

– А Евгений выбирал именно это место?

– Да, настаивал даже.

– Не говорил, почему?

– Нет.

– А были особенности этого места, когда дачу строили?

– Единственное, он говорил, что здесь попадались куски фундамента, но их вывезли.

– Значит, тут рядом и была церковь. Отсюда начиналось кладбище. Понимаете? А дух-покровитель обитает в самой старой части кладбища.

– А зачем он выключил телефон?

– Вас берег. Он не хотел, чтобы Дух затянул Вас на кладбище.

– …И хотел уехать, но без чемодана. Почему без чемодана?

– Тоже есть объяснение. Он понял, что живет на костях, на кладбище. А из кладбища ничего нельзя брать. Поэтому чемодан, наличные деньги оставил здесь, а в аэропорту снимал с банкомата.

– Что же нам делать теперь?

– На дачу нельзя ехать ни в коем случае. Вам и Вашим детям угрожает серьезная опасность.

– Соседка мне звонила через день 17 марта, перед тем, как следователи туда заявились, сказала, дверь открыта, но войти она испугалась. Я тоже побоялась ехать. А когда они сообщили, поехала. Потом ночью с феназепамом только уснула, кошмары всякие снились. А перед днем похорон он мне приснился. Он сказал: "Завтра будете меня хоронить, не открывайте мой гроб, я буду не красивый." В морге так и не смогли убрать тот отпечаток ужаса, который остался на его лице.

Эпилог

Мы попрощались с вдовой как-то не дружелюбно. Я почувствовал какие-то холодные нотки в ее голосе. Нехороший осадок все-таки остался. Может из-за того, что она не оценила проведенную мной работу; может она просто не поверила в то, что случилось, а поверила лишь результатам экспертизы; а может из-за того, что не очень уж она горевала по утрате Евгения.

Случай в костехранилище села Седлеце

“Не вызывай в памяти то, от чего не можешь избавиться”.

Х.П. Лавкрафт, “Дело Чарльза Декстера Уорда”

И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, – конечно, тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.

Н.Гумилев

Учились два товарища…

Когда – то мы с ним вместе учились в «Универе» на Ленинских горах, – факультет философии, отделение научного коммунизма (НК). Да, вот такое название. Преподаватели тогда, в 80–х верили в коммунизм, а когда им в 90-х сказали, мол верить не обязательно, – они перестали.

Якуб прилетел в Москву самолетом из Праги, я приехал в Москву поездом из деревни Веселая Новосибирской области. Я штудировал Маркса и Ленина, мой чешский товарищ – Шопенгауэра и Ницше.

И тогда я спросил его про kostnice (костехранилище). Реакции на такой вопрос, как я представлял, бывают разными, но как отреагировал мой философский визави мне показалось странным, он начал петь и танцевать, показывая, что у него не голова, а череп. Честно говоря, и без этой клоунады его плешивая голова напоминала мне костяные экспонаты. Тараканов в голове Кубы (так я его называл) оказалось больше, чем полагалось студенту отделения НК.

Вдоволь наплясавшись, Якуб посмотрел вдаль, с девятнадцатого этажа общаги (на проспекте Вернадского это легко было сделать). А потом, не разворачиваясь спросил меня: «Интересуешься, марксист?».

Сцена как по картине «Разговор Ленина с Мартовым в Союзе борьбы за освобождение рабочего класса». Помните?

Но дальше измотанный танцем Куба свалился на диван и скрестив руки за головой начал свой рассказ издалека. И тут он мне со своими пышными усами напомнил Максима Горького, сочиняющего рассказ «Старуха Изергиль» на берегу реки Волги.

Не дотяну до истории Якуба, пока не приведу отрывок из Горького. Вдохновляемся «Старухой Изергиль»!

«Я слышал эти рассказы под Аккерманом, в Бессарабии, на морском берегу. Однажды вечером, кончив дневной сбор винограда, партия молдаван, с которой я работал, ушла на берег моря, а я и старуха Изергиль остались под густой тенью виноградных лоз и, лежа на земле, молчали, глядя, как тают в голубой мгле ночи силуэты тех людей, что пошли к морю».

Теперь рассказ Якуба

У ворот кладбища села Седлеце я остановился, и ждал двоих спутниц, отставших после того, как мы вышли из автобуса, – понятное дело, на кладбище никогда не стоит спешить.

Тут старик и подошел! Я еще раньше заметил, благодаря его наряду, и присматривался, а он подойдет-отойдет, суетится чего-то и чешется, как кот на завалинке.

Но больше всего мне запомнился все же его наряд. Он носил блузку с рукавами-фонариками, расшитую на рукавах и воротнике орнаментом. Поверх блузки была надета коричневая жилетка, из-под которой виднелся широкий пояс. Брюки ярко-оранжевого цвета были заправлены в высокие черные сапоги. Еще кисточки не хватало на сапогнах, так раньше у нас носили.

Да, еще шляпа придавала его имиджу такой законченный заигрывающий вид. Небольшого диаметра черная шляпа, у нас такие обычно носят в Богемии. Оставалось найти ему коня для неторопливой прогулки по окрестностям Седлеце.

Он тоже время зря не терял. Заметил нас, пока мы шагали с пражского поезда от станции Kutnа hora.

Ну пора было знакомиться.

– Закурить? – я показал пачку сигарет.

– Мы находимся на кладбище – курить нельзя.

Помолчали.

– Туристы не знают, как здесь себя вести, – эту странную фразу старик проговорил как скороговорку, потом эту же фразу повторил поменяв слова местами: «Как себя вести никто не знает».

Он отвел меня в сторону, показал рукой на костел Всех Святых и спросил:

– Что видишь?

Я пошутил:

– Ангела!

– Точно! – сказал он. – только этот ангел никогда сюда не спустится. Ты знаешь, почему.

Когда я воссоединился со своей группой мы услышали от него историю.

С 13 века здесь хоронили умерших из знатных семей, потом в 1318–м чума стала косить людей тысячами, и здесь хоронили всех подряд. Набралось больше 30 тысяч могил. Позже, в 15 веке к ним добавили 500 монахов, погибших в огне и дыму при сожжении монастыря гуситами.

Тогда же в Средневековье, когда строили готический собор с усыпальницей, – была первая попытка подчистить кладбище. Решили сбросить кости в одну яму, но произошло то, что должно было произойти. Из мрака перед могильщиками встал Хранитель Кургана – древний старец. Их так и нашли утром рядом с горой костей, – с открытыми, налитыми кровью глазами, в которых читался ужас, который им явился. Знак был в этом. Но те люди не приняли его и нашли других похоронщиков. Гору костей на тележке свезли в подвальную часовню Душевной агонии Иисуса в Гефсиманском Саду.

Старик закурил, опустил глаза, стал бурчать себе под нос что – то, будто сам с собой не соглашался. И снова зачесался весь.

– Пойдем, покажу. Вот видите, семь веков земля выжженная. Кости лежали горой, бедняка и человек знатный – все в одной куче. Сколько веков травинка не вырастет. Один аббат из Седлецкого монастыря, когда вернулся из миссии в Святую Землю, провел мессу по покойным и засыпал все святой землей и священной землей. Все равно ни одной травинки.

В 1511 году нашелся один полуслепой монах – цистерианец. Имя свое не сказал, и в нарушение заповедей господних сложил из костей шесть пирамид. Говорят, пришли за ним утром, дверь нараспашку, монах мертв и крест на стене наоборот нарисован. Дьявол у него побывал.

Через два века, когда местные земли перешли во владение князя Шварценберга. Князь энергично взялся за дело. Надумал провести в часовне ревизию, а с костями что делать? Вот и объявился тот самый резчик по дереву, которого все знают под именем Франтишек Ринт. В Седлецком оссуарии в 1870 году он поставил подпись именно «Ф.Ринт».

Про него было известно только, что родом он был из Ческа – Скалице, на севере.

Все детали интерьера, бокалы, скульптуры, алтарные дароносицы, канделябр, свисающий с середины нефа с гирляндами черепов, даже фамильный герб Шварценбергов вырезал он из человеческих костей. Остальные кости сложил в вертикальные колоколообразные груды по четырём углам собора. Ага, сначала он их отбеливал известью. Говорят, князю понравилось. А потом мастер пропал, а князь уединился в своей обители.

– Как пропал?

– Сгинул… как. А вот куда он пропал? Дьявол его знает. Говорят, без дьявола там опять не обошлось. Дьявол навещал его во время работы. Черепа у мастера были подобраны схожие по размеру и цвету. Но потом, после его исчезновения, среди старых черепов – нашелся один посветлее, – может он и принадлежал мастеру, как знать.

Выходила такая картина. Кто прикасался к черепам и могилам, тот плохо кончил. И вот думаю я, а туристы, что ходят-пялятся на черепа да кости, они не рискуют ничем?

Если нельзя землю тревожить и прах нельзя тревожить, ни рукой ни помыслом ни взглядом, то значит за нарушение будет наказание.

Нет же, все идут смотреть на дело рук богоотступников – владельца земель князя Шварценберга и мастера Ринта. Не ходите туда.

Мы успели спросить про князя. Старик сказал в полной уверенности. Каждый год 26 января, когда развеется утренний туман, князь навещает эти места. Видели не раз всадника странного на черном коне, с черепом вместо головы. Это князь. В склепе княжеского рода осталась дата его рождения – 26 января 1835 года. А вот даты смерти… нет. Умышленно кто-то стер или изначально не было. Кто знает.

Старик перекрестился, и махнул, мол, идите отсюда. Рядом беззвучно стояли мои две спутницы, он ушел, не прощаясь – видно, не рад уже был своему рассказу.

Мои спутницы пожали плечами и отказались уезжать, пока не сходят в костехранилище. Я категорически с ними не согласился. Старик к нам подошел не просто так. Я поверил старику.

Они вошли – а я остался за воротами.

Как сейчас помню, Каролину сразу вывели, ее сильно рвало. Терезу тоже мутило, а заболела она уже в Праге, врачи долго не могли поставить диагноз. Потом оказалось, у нее рак.

Никогда и ничего не бывает просто так: слова старика что-то значили, место тоже имело какую-то энергетику. Я помню еще ему пожаловался, что там спертый воздух вот девчонки и не выдержали. Грехи их душат, – заявил дед. Вот, тебе на! – говорю. Ничего мы в Бейрут летим через месяц. Там по святым местам отмолим.

– Я в Бейруте родился, – вдруг сообщил старикан.

Каролина рассказала потом, когда ее вывели, она посидела, а потом пошла в туалет. У тропинки стоял старик, но не тот, что беседовал с нами, другой, как из гроба вынутый. Каролина подумала: это и был Хранитель Кургана, о котором мы услышали. Худющий, кожа на лице высохшая, просто плетень в трещинах. Он стоял, повесив голову и руки, в изодранном сером платье, в рванье по сути. Призрак явился средь бела дня.

Мне показалась в тот момент какая-то обреченность во взгляде девушки. Она стала корить себя, что не осталась со мной наверху, а пошла рассматривать черепа и кости. И увидела череп светлый, череп сильно выделялся среди других, будто в тот момент ей и стало плохо. Вот и видение пришло из потустороннего мира, а видение – предвестник несчастья.

Не знаю, Каролина сама себе внушила, что пострадает за нарушение покоя мертвых или сказал ей кто, но я тогда в Седлеце определенно понял, если бы спустился в костехранилище, то сейчас меня бы уже не было.

Возможно, энергетика там плохая, может старик беду накликал, может та поездка вообще ни при чем, но обе девушки уже лежат в могиле.

В конце Якуб решил объяснить мотивы своего подробного рассказа, и не упустил момент, чтобы не уязвить меня за мое отрицание идей ницшеанства (ну куда уж без этого), за то, что многие вопросы, которые мне не понятны, я держу при себе и не меняю взгляды. Привел цитату немца, которая звучала так: «Молчание еще хуже; все замолчанные истины становятся ядовитыми».

Я же не удержался, спросил, а чего Якуб так вытанцовывал. Оказалось, парень хотел показать, что так старик чесался. Так он не чесался, а танцевал, – говорю. И тут до Якуба дошло, старик исполнял танец смерти.

Якуб замолчал. Прошло пять минут, десять. Как оказалось, рассказ был окончен. Уже на следующий день Якуба как подменили, он стал сожалеть, что посвятил меня в эту историю.

– Да ничего, все нормально, – пытался я его успокоить.

Да, еще зачитал ему один абзац из «Графа Калиостро» Алексея Толстого.

«Он отошел шага на два, смерил глазами круг и опять наклонился, намечая мелом по круговой линии двенадцать знаков зодиака, двадцать два знака каббалы, ключ и врата, четыре стихии, три начала, семь сфер. Окончив чертить, он вошел в круг».

Сказал ему, что в русской классике всегда интересовались инфернальными идеями. «Пиковая дама» Пушкина и последняя повесть Тургенева «После смерти (Клара Милич)».

Но он как-то странно стал на меня смотреть. Упомянул незнакомых мне Агнешку и Сташека (его польские друзья в Москве), мол им не рассказывал. И в нашем общении будто черная кошка пробежала, он меня сторонился, и здоровался лишь для соблюдения этикета. Он не знал, что я во многом с ним согласен, вот читаю Лавкрафта и записал себе в дневник его фразу: «…история ужасов так же стара, как сами человеческие мысли и речь».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.