Наталия Фишер
Пятая река

© Наталия Фишер, 2024

© Издание, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2025 Popcorn Books®

© Julie Dillon, иллюстрация на обложке, 2024

* * *

Глава 1
В начале было слово

В начале было слово. И слово было Тьма. Тьма пришла и очистила наш мир от зла, в котором погрязли люди. И выжили только верные. Те, кто не отвернулся от Спасителя, не поддался искушениям.

Мир окунулся во Тьму ровно на семь дней, а потом возродился. Новый, чистый и просветленный. Но немногие из наших прапрапрадедов воскресли вместе с миром. Тьма поглотила их за грехи.

Люди, сохранившие свои души для вечной жизни, стекались сюда, в Пятиречье, по дороге, указанной Спасителем. И здесь обрели покой и жизнь, подобную райской. Но не таким они видели рай – не было здесь амброзии и легкости. А были непроходимые леса, полные страхов, бескрайние поля, которые нужно было возделывать, животные, не желавшие помогать человеку, и реки, что делят наш мир на четыре части. И лишь Древние Дома, не павшие в отличие от других, напоминают нам о грешном мире, что был прежде в этом месте.

Древние Дома служат также напутствием. Так, Дом Знаний даровал нам книги. Именно благодаря ему мы не забываем письменность, изучаем историю и географию. Зимний Дворец стал пристанищем для Избранных – семьи самодержца, способной дышать древним воздухом и не погибать. Главный Собор оставил для нас сам Спаситель, чтобы не забывали мы грехи наши и святую истину.

Мы разделились на сословия по силам и способностям нашим. Здесь, в Заречье, мы возделываем землю, пасем скот и кормим все Пятиречье. В Гостином районе за Четвертой рекой поселились те, кто способен выделывать кожу, шить одежду и перековывать металл, спрятанный в недрах лесов. За Третьей рекой раскинулся Казанский район, место интеллектуалов, поэтов, художников. Именно они обучаются письменности, в Заречье так везет не многим. А между Первой и Второй рекой – сердце Пятиречья, Дворцовый район. Место, где концентрируется вся наша жизнь, – Зимний Дворец с Центральной площадью и Главный Собор. А дальше, за реками, лишь Пустота царит над миром, и ни одного человека, ни живого, ни мертвого, нет на тысячи километров.

– Ася, что за ужасы ты рассказываешь детям?

Девушка, сидевшая у костра с малышней и ребятами постарше, вздрогнула и обернулась. Дети, еще недавно внимавшие каждому слову Аси, их учительницы, начали перешептываться и хихикать, стоило ей замолчать. Девушка вгляделась в сумеречный лес, в сгорбленном мужчине она узнала священника.

– Отец Алексий, это же Новейший Завет! Просто в изложении для детей. – Девушка улыбнулась и подвинулась на бревне, уступая место мужчине в одеянии до пят, с кованым крестом на груди и спутанной бородой, прикрывавшей рот.

– Очень вольное изложение! – нахмурился священник.

– Так им понятнее. Младшие не совсем разобрались в вашей последней проповеди и попросили объяснить. А я… немного увлеклась. – С каждым ее словом священник хмурился все сильнее.

– Ты опять за свое. Придется снова оставить тебя после службы. Пора вбить в твою глупую голову, почему нельзя так перевирать Священные слова.

– Хорошо, отец. – Ася покорно склонила голову, скрывая покрасневшее лицо от учеников, и ее русые волосы до плеч сверкнули отблесками костра.

– А вам, – священник обвел глазами притихших ребят, – пора спать. Темнеет.

– Так ведь Белые ночи. Можно нам немного посидеть? – пискнул светловолосый мальчик, сидящий прямо напротив девушки. – Ася так интересно рассказывает! Но никогда не отвечает на наши вопросы полностью.

– Может быть, я отвечу, дитя мое? – Отец Алексий сложил руки на выдающемся вперед животе.

– Почему все говорят, что только избранный самодержец может заходить в Древние Дома и жить во Дворце? Ведь это не так!

– Не так? – Священник с подозрением посмотрел на мальчика. – Ты ставишь под сомнение Священные слова?

– Но… – Щеки мальчика запылали ярче пламени костра. – Ведь Ася тоже может заходить в них. Она даже в наш Храм может зайти! Я видел! Она что, избранная?

Девушка дернулась, но поймала возмущенный взгляд священника и сникла.

С другой стороны костра оживилась стайка молодежи, Асиных ровесников. «Наконец-то попалась, – долетали до Аси шепотки. – Странно, что только сейчас. Давно пора бы. К их недоверию она давно привыкла и чем старше становилась, тем сильнее отдалялась от бывших друзей по шумным играм и соседей.

– Ася не избранная, – сладко проговорил отец Алексий. – Она просто задержала дыхание. Вот и все. Не дышать она действительно может чуть дольше, чем все мы. Но ты тоже можешь научиться – нужны долгие и усердные тренировки. А теперь – спать! Белые ночи не отменяют работу в поле и ненужную учебу, о которой так радеет ваша любимая учительница! – Он вновь покосился на Асю, которая теперь окончательно сжалась в комок и смотрела себе под ноги.

Дети неохотно поднялись с насиженных мест, попрощались с Асей, поклонились отцу Алексию и разбрелись по деревянным избушкам, выглядывающим из поросших густым мхом деревьев. Лес, сквозь плотно сомкнутые кроны которого почти не было видно неба, одновременно напоминал южные тропики и северные скалы. Сплошной ковер черники и клюквы подбирался к поляне со всех сторон, а необъятные стволы сосен сплетались и срастались, словно когда-то давно им не хватило места и они принялись сражаться за выживание, позже смирившись и приняв друг друга в распахнутые объятия.

Ася ждала, пока галдящая малышня разойдется по домам, и готовилась к неприятному разговору. Воспитанная свободолюбивой и совсем не религиозной бабушкой, Ася всегда хотела отличаться от нее. Она тянулась к вере, на которой держалось Пятиречье, принялась за изучение Священных слов, как только выучилась грамоте, и в возрасте пяти лет попросила ее крестить. Тут-то и обнаружились первые странности.

Сначала бабушка, вразрез с местными устоями, отказывалась подпускать внучку к Храму. Ася бастовала и возмущалась, устраивала истерики, однажды даже сбежала из дома и несколько дней пряталась в лесу. Бабушка сдалась.

Древние Дома – те немногие здания, что уцелели от прежнего мира, – обладали особым воздействием на людей. Стоило человеку зайти внутрь, как уже через несколько секунд он начинал задыхаться. Эти дома охраняли как святыни и культурное наследие, даже засылали туда добровольцев, кто, задержав на несколько минут дыхание, мог вынести оттуда что-то ценное. Именно так в Пятиречье появлялись древние книги, переплеты которых, впрочем, совершенно не пострадали от времени. Они словно застыли за миг до того, как мир окунулся во Тьму. Сохранились и Древние Храмы. Помимо Главного Собора в Дворцовом районе, были и другие. Владимирская церковь – в Заречье, Спас на Крови – в Гостином и Казанский Собор – в одноименном районе. Эти древние названия передавались из уст в уста и даже изображались на современных картах, но поговаривали, что именно их носили постройки когда-то процветающего здесь города. К каждому Древнему Храму пристроили маленькую деревянную церковь, где священники проводили встречи, проповеди и ритуальные мероприятия, собиравшие местных.

Церемония крещения была жестокой. По правилам детей крестили в младенчестве. Их вносили в Древний Храм и оставляли на три минуты. Если по прошествии этого времени ребенок выживал, он признавался праведным, чистым и продолжал земное существование. Если же из Храма выносили бездыханное тело, то убитые горем родители тешили себя надеждой, что их чадо искупило грехи.

Ася никак не могла взять в толк, чего же боится бабушка, ведь Ася-то могла дышать в Древних Храмах и Домах сколько угодно, и ей совершенно не становилось плохо. Девочке было пять лет, и она еще не понимала, что именно этой странности так опасалась бабушка.

Любимым развлечением малышни было забежать в Древний Дом или Храм хотя бы на секунду, на худой конец – засунуть в дверь руку и с криком скрыться в лесной чаще. Именно так Ася впервые очутилась во Владимирской церкви. Она без спешки толкнула массивную деревянную дверь и полной грудью вдохнула удушливый запах ладана и воска, царившего здесь веками. В этот момент остальной мир исчез для Аси, и она вся погрузилась в изучение. Смотрела огромными серыми глазами по сторонам и замирала от трепета. Свет косыми лучами пересекал пыльный воздух и падал на волосы девочки. Она улыбалась, не понимая, почему все так боятся этих прекрасных будто бы потусторонних построек. Аси не было полчаса – она бродила по церкви, разглядывала величественные иконы с изображением незнакомых святых, трогала золоченые подсвечники. Когда она вышла, ее подружек уже не было: они разбежались по домам, испугавшись, что Ася умерла. Когда же ее увидели бредущей домой как ни в чем не бывало, девочки с визгом разбежались и с того самого момента начали избегать необычную соседку. Мальчики только больше ее зауважали и бросились расспрашивать, как же Асе удалось выжить. Но со временем их интерес угас, и в качестве пары они выбирали понятных и привычных девушек без необычных способностей.

Дома маленькая Ася поведала о происшествии бабушке, а та схватилась за сердце, прошептала что-то вроде: «Я так и знала» – и строго-настрого запретила рассказывать кому-то еще об этой истории, надеясь, что соседская ребятня скоро забудет о происшествии. Но когда настало время крещения, девочка точно знала: ей нечего бояться, она с легкостью переживет ритуал и даже не заметит. Знала это и бабушка. А вскоре предстояло узнать всем остальным.

Когда через три положенные минуты двери церкви распахнулись, вместо лежащего на полу полумертвого тельца собравшаяся толпа увидела веселую и полную жизни Асю. Девочка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и ждала, что ее объявят праведной и благочестивой. Лицо отца Алексия исказилось злостью и странным пониманием. Он за руку выволок девочку из Храма, а потом долго что-то втолковывал ее бабушке.

С тех пор на Асю всегда смотрели с подозрением, считая ее то ли избранной, то ли проклятой. Люди сторонились девушки. И все же это не помешало ей стать единственной в Заречье, кто посвятил свою жизнь не работе на земле, а просвещению детей. Хоть в чем-то она пошла в бабушку. И если их взгляды на религию в корне расходились, то с образованием все было очевидно. Желание учиться и передавать знания другим она впитала с самого детства.

Ася росла без родителей: про папу она ничего не знала, а мама погибла, отправившись на его поиски. Вот и все, что она смогла выудить у бабушки, которая наотрез отказывалась это обсуждать. Зато она с удовольствием рассказывала о литературе и истории, учила девочку читать и писать, показывала цифры и прикладывала титанические усилия, чтобы Ася овладела арифметикой. К двадцати годам Ася превратилась в образованную девушку и стремилась передать накопленные знания всем, кто хоть немного хотел учиться. В Заречье образование почти отсутствовало. В свое время бабушка учила детей дома – они прибегали в свободные минутки и познавали грамоту. Ася же уговорила Заречного наместника самодержца открыть при Храме школу для всех желающих. Асина инициатива родителям местной ребятни понравилась, несмотря на то что Асю продолжали побаиваться. Но девушка никогда никому не причиняла вреда, а потому ей спокойно доверяли детей и отпускали их в дом Асиной бабушки.

Спустя два года после открытия школы бабушка Аси покинула мир живых. По традициям Пятиречья мертвых не хоронили, как в старом мире, а отправляли на плоту в путешествие по рекам. Считалось, что так тело само найдет последнее пристанище, а бессмертная душа отыщет рай. Ася смотрела, как воды уносят единственного близкого человека, и тихо плакала.

Все друзья детства к этому моменту обзавелись если не семьей, то женихами и невестами, и сторонились не похожей на других девушки. Отдушину она нашла в учениках и религии.

Наместник всегда с симпатией относился к Асиной семье и, когда девушка попросила его открыть настоящую школу, долго противиться не стал. Строго осадил отца Алексия, начавшего протестовать, и предоставил Асе в полное распоряжение пристройку к церкви, куда вскоре стянулись местные ребята.

Ася закрывала глаза на неприязнь отца Алексия, всеми силами убеждая себя, что раз девушка вызывает в нем злость, значит, она грешна и заслуживает дополнительных работ и поучительных жестоких бесед. И никогда Асе не приходило в голову, что ее, единственную похожую на самого самодержца, боятся. Наместник нередко просил ее отправляться в Дом Знаний за книгами, не препятствуя и давая возможность бродить там, разглядывая цветные корешки книг. Бывала она и в Главном Соборе по поручениям Патриарха. Втихаря ее звали, когда нуждались, и тут же прогоняли, опасаясь ее способностей.

Ася старалась видеть в людях только хорошее и изо всех сил подстраивалась под суровые законы Пятиречья, не допуская даже мысли о том, что она лучше других и заслуживает если не почтения, то хотя бы уважения, – особенная. Отец Алексий же не сомневался в Асиной особенности, но боялся ее и презирал. И в этом не сомневался и теперь готовил очередную тираду о ее неправильном поведении и растлении умов детей.

Ася сложила руки на коленях и приготовилась слушать.

– Дочь моя, – священник положил подрагивающую ладонь на собранные в замок руки девушки, – я же просил тебя быть аккуратней. Дети задают неудобные вопросы. Я могу на них ответить, но ведь ты не хочешь потерять лицо перед ними? Я знаю, ты дорожишь своей репутацией.

– Вы правы, – покорно пробормотала Ася, глядя себе под ноги.

– Ну почему тебя так тянет к этим Домам? Хочешь показать, что ты не такая, как все? Тебя и так половина Заречья боится. Тебе и детей-то своих доверили только из-за моды родителей на образование. Видите ли, хотят, чтобы те грамотными были и книжки читали. Вдруг выбьются в люди, в Гостиный, а то и в Казанский переберутся! Тьфу ты, стыд один! Я им каждую проповедь твержу, что не просто так нам ремесло дано по силам нашим. Нельзя выше головы прыгать. Было уже такое, и чем все закончилось? Правильно – Тьмой! А они не унимаются: грамота никому еще не навредила. Ты вот почему другая? Может, как раз из-за того, что бабка твоя, царствие ей Небесное, тебя грамоте выучила? Не думала об этом?

Ася помотала головой и не подняла глаз.

– То-то и оно! – не унимался отец Алексий, теребя свободной рукой крест. – Просвещение им подавай и технический прогресс. Начитались детишки книжек твоих, Ассоль! Теперь что с ними делать?

Ася в страхе взглянула на священника – полным именем он называл ее только в моменты гнева.

– Я всегда повторяю им, что они нужны здесь, на земле, – тихо проговорила девушка. – Просто они дети, мы тоже когда-то мечтали стать мореплавателями и отправиться на поиски приключений.

– Ага, мечтали они! А ведь это все твое влияние! Тебя и назвали-то не правоверным именем, а ненастоящим, книжным!

– «Алые паруса», – шепнула Ася, – мама очень любила эту книгу.

– Мама твоя сбежала! Возомнила себя мореплавателем и сгинула!

С другой стороны костра вновь донеслись смешки и недовольный шепот.

– Она отправилась искать папу! – Ася вскочила, и ее звонкий голос разрезал густой воздух затихшего ночного леса. Отец Алексий сурово взглянул на девушку, и языки пламени подсветили искаженные яростью черты. Ася тут же сникла. – Простите, отец. Я не должна была рассказывать детям писания Новейшего Завета без вашего совета.

– Ты многое не должна была. Помни об этом!

Отец Алексий тяжело поднялся, пригладил непослушную бороду, перекрестил девушку и усталой походкой отправился домой. За ним последовали бывшие Асины друзья, глядя на нее насмешливо и в то же время жалостливо. Ася осталась возле затухающего костра в полном одиночестве.

Сколько раз ей приходилось слышать обвинения в том, чего она не делала. Искренне и честно Ася изо всех сил соблюдала заповеди, которые каждое воскресенье вновь и вновь повторял на службе священник. Послушно ходила на исповеди и всеми силами учила детей тому, во что без тени сомнения верила сама. Но как бы она ни старалась, ее путь к Спасителю не становился легче.

Была у Аси даже не тайна, а сокрытая от самой себя идея. Она иногда появлялась в голове Аси так внезапно, что девушка не понимала, где лежат корни этой мысли. При всей своей безоговорочной вере Ася сомневалась в Пустоте. Разве такое возможно – нигде на всем белом свете, на целой огромной планете нет ни одного живого существа? Неужели Пятиречье и есть то единственное место, где собрались все праведники? Неужели их оказалось настолько мало, что они уместились на такой крошечной территории? И что там, за реками? Ася своими глазами видела, что за Пятой рекой пролегал пустырь, как и за Первой. Но в древних книгах говорится про сотни рек, соленых морей и других земель. Кто знает, может, за горизонтом осталось еще что-то. Ведь виднеется на горизонте неясный силуэт башни, уходящей в небеса и светящейся на солнце! Вдруг она и есть начало мира, где существуют другие люди?

Этими мыслями Ася ни с кем и никогда не делилась. И лишь с самого детства безуспешно просила взять ее в вылазку на лодке за границу Пятиречья вместе с другими храбрецами, чтобы воочию увидеть Пустоту. Ей всегда отказывали – никто еще не возвращался из этих путешествий. Лишь однажды лодку с погибшими прибило к берегу.

Глава 2
Артур

Июль был любимой порой Аси. Самый теплый месяц в году баловал солнечными деньками. Промозглый в остальное время года, климат Пятиречья с его сырым воздухом и тучами комарья сложно было назвать благосклонным к людям. С Первой реки то и дело набегал пронизывающий до костей ветер, который даже деревья Заречья не всегда сдерживали. А постоянно моросящий дождь оседал в волосах, превращая их в мочалку, чуть ли не полгода кряду. Но именно благодаря влажности росли и зеленели не только дикий свободолюбивый лес, но и поля, усеянные злаковыми, пасленовыми и бобовыми культурами. И даже фруктовыми деревьями.

В Пятиречье еды хватало всем – бóльшая часть народа трудилась в поле из поколения в поколение, даже не представляя иной жизни. Круглый год они сеяли, пропалывали и снимали урожай. Коптили, консервировали и солили. Поливали, высушивали и удобряли. И лишь июль был полон томительного ожидания. Месяц, которому нельзя было мешать и который определял весь следующий год.

Именно в июле детей отпускали с полей пораньше, и они с большим рвением приходили на Асины уроки.

Утренний зной, редкий в этих краях, окутал деревянный сруб, где жила девушка, жарким маревом испарившейся росы. Ася вышла на улицу и сладко потянулась. Зачерпнув дождевой воды из кадки около порога, она умылась и взглянула на расплывающееся в воде отражение.

Ася жила недалеко от Владимирской церкви – прямо в соседнем доме с отцом Алексием. Это место она выбрала сама; бабушка, наоборот, старалась обосноваться поближе к Пятой реке, на границе с Пустотой. Но как только ее не стало, Ася упросила наместника, которого знала с детства и ласково называла Сан Санычем, поменять большой деревянный дом с двумя комнатами на ветхую избушку у самой церкви. Девушка мечтала жить возле своей же школы и транзитки в Гостиный район.

Асю нередко звали проводить уроки и в других школах, где учились дети из интеллигенции. Они поначалу считали ее низкородной, но вскоре начали внимательно слушать и даже любить.

Во время вылазок в Дом Знаний по поручению властей предержащих Ася бродила по большому древнему залу, уставленному стеллажами книг, сдувала пыль с разноцветных корешков, изучала безделушки, не тронутые временем, и вдыхала аромат давно канувшей в Лету эпохи.

Говорят, когда-то через реки между районами были перекинуты десятки мостов, но лишь немногие из них сохранились. Центральный проспект, в прошлом Невский, а теперь – Первореченский, вел через все Пятиречье, пересекая каждый район и каждую реку. На нем-то и выстроили транзитки. Ася очень любила переходить через реки, и, хоть делала она это часто, каждый раз казался ей особенным. Блеклыми чернилами девушка записывала свое имя в реестре посещений, сообщала, что не проносит оружия или запрещенных предметов, и отправлялась дальше, а на обратном пути отчитывалась о визите. Конечно, полная процедура была сложнее. Особенно в начале, когда Пятиречье только появлялось. Позже служители транзиток стали пропускать людей без лишних формальностей и досмотра. И полная процедура прохода через транзитку осталась только в своде правил на бумаге.

Школу, рассчитанную всего на несколько учеников, разместили в церковной пристройке, и была она не чем иным, как обыкновенным деревянным срубом, в каких обитало все Пятиречье. Даже в Казанском и Дворцовом районах людям приходилось довольствоваться деревянным домами. Конечно, для интеллигенции они строились двухэтажными, с резными наличниками на крохотных окошках, куда втискивали мутное стекло. Ася нередко засматривалась на башенки, выкрашенные в яркие цвета, на настоящие веранды, выходящие на расчищенный от травы и зелени гранит, и силилась представить, что же было на этом месте раньше.

Сколько легенд и страшилок ходило про город, что прежде был на месте Пятиречья. Был ли он больше? Кем были те люди, кому удалось построить Древние Дома из камней, которые и поднять-то невозможно? Был ли здесь лес? И зачем делали такие широкие дороги, теперь сплошь поросшие густой травой? На эти вопросы давал ответ Новейший Завет, а Ася истово верила в него. Но пытливый ум и любознательность, привитая бабушкой, не давали девушке объяснять абсолютно всё в мире одной лишь слепой верой.

Ася всегда приходила на занятия рано. В полной тишине она перечитывала книги, рассуждала об устройстве мира и разглядывала доисторические открытки с видами города, которые однажды тайком прихватила из Дома Знаний. На них изображались как знакомые ей Древние Дома, так и похожие на них здания, видимо истлевшие в веках. На изображениях город состоял из гранита, мрамора и переплетения рек, но никак не из бескрайних лесов. Однажды заметив эти открытки у Аси, отец Алексий обвинил девушку в ереси. Кричал, что она забивает голову сказочными картинками, и строго-настрого запретил показывать их детям, а лучше всего – сжечь. Ася, вопреки всему, сохранила их – выбросить почему-то не поднялась рука. Берегла открытки от чужих взглядов как ценнейшую реликвию и каждый раз, глядя на них, чувствовала себя неправильной. Но выкинуть не решалась. Кто знает, сказка на них или действительность!

Вот и сейчас, одетая в летние штаны и рубаху из льна, какие носили и женщины, и мужчины Заречья, она сидела за учительским столом и мыслями переносилась в далекие времена, которыми дети до сих пор пугали друг друга у вечерних костров. Деревянные лавки в два ряда пока пустовали, а единственное окно было распахнуто, пропуская в помещение косые лучи первого солнца. На Асиных тонких губах блуждала улыбка, а длинные нервные пальцы выстукивали по столу незамысловатый ритм.

Такой ее и застал Сан Саныч, долговязый стареющий мужчина с крупными распухшими суставами на руках, напоминающий дерево, испещренное наростами. Наместник заглянул в дверь, и девушка вздрогнула. За ним стоял совсем юный парень. Ася сразу заметила хищный прищур темно-карих глаз и издевательскую усмешку. Парень как будто считал себя лучше и важнее всех вокруг и ни на секунду не сомневался в собственной ослепительности. Он действительно был красив – русые волнистые волосы доходили до самых лопаток (в Заречье так не носят), а ямочка на подбородке добавляла его скуластому лицу детскую наивность.

От его надменного взгляда девушка поежилась, Сан Саныч направился к ней, а парень двинулся следом.

– Доброе утро, Ася, – обратился к ней наместник скрипучим голосом. – Не занята? Можно с тобой поговорить?

– Да, конечно. – Она старалась смотреть только на Сан Саныча и не обращать внимания на молодого человека, от вида которого по коже пробегал холодок.

– Тут у меня мальчик. – Он покосился назад с явным неудовольствием. – Его нужно пристроить к тебе в школу. Ничего не говори. – Он не дал Асе даже раскрыть рот. – С отцом Алексием я договорился. Мальчик из Гостиного. Школа ему нужна для дальнейшей службы. Послушает тебя месяц-два, а ты дашь ему хорошую характеристику. Поняла? Есть вопросы?

– Почему именно ко мне? – дрожащим голосом спросила девушка и прикусила губу – глупая привычка так делать всегда, когда она нервничала.

– Ты большая девочка, – прошептал Сан Саныч, – должна понимать: меня попросили помочь, я помогаю. Его отцу я отказать не мог.

Наместник развернулся на месте, коротко кивнул Асе, хлопнул парня по плечу и скрылся за дверью. Растерянная девушка замерла на месте, теребя рукой непослушный локон, который то и дело выпадал из-за уха. На молодого человека она старалась не смотреть, но и вести себя как маленькая застенчивая девочка было бы глупо. Все же она учительница. Собравшись с духом, Ася подняла глаза и на одном дыхании выпалила:

– Занимай любое место, у меня нет строгой рассадки. Скоро придут остальные ребята, они намного моложе, но уже хорошо пишут и читают. Если тебе что-то будет непонятно, не стесняйся, спрашивай, я подскажу.

– Ася, значит, – протянул парень, и его мелодичный голос разлился по комнате. – Тебя так и называть Асей? Или, может быть, Анастасия или Александра?

Он плавно прошелся по комнате, изучая простенькую обстановку, облокотился о стол и замер прямо напротив лица девушки.

– Просто Ася. – Пальцы предательски задрожали – никогда прежде она не встречала настолько хамского и в то же время притягательного поведения. За считаные минуты, что она видела перед собой этого парня, ее успели посетить самые разные чувства. От негодования и изумления до желания смотреть на него во все глаза. И почему вообще она так теряется перед каким-то учеником? Она здесь учитель, ей решать, кому и как себя вести. – И я бы попросила называть меня на «вы». Я твой учитель.

– А еще ты моя ровесница. – Парень проигнорировал просьбу. – Сколько тебе – девятнадцать, двадцать?

– Двадцать, – подтвердила Ася. – И все же я бы попросила соблюдать субординацию… – Она вдруг поняла, что так и не узнала имени парня, зато успела заметить, что ей не нравятся его руки – слишком изящные на фоне широких плеч, длинной мускулистой шеи и волевого лица. – Я могу узнать твое имя?

– Разумеется, извини. Привык, что меня знают. Я Артур. – Он протянул Асе ладонь. – Артур Голицын.

– Сын воеводы? – выпалила Ася, ахнув.

– Не совсем. Племянник, – ухмыльнулся Артур. – Но с дядей у меня отношения хорошие.

– Зачем же тебе школа? А тем более моя?

– Видишь ли, – Артур сделал шаг, присел на учительский стол и посмотрел на девушку сверху вниз. Асе пришлось задрать голову, чтобы видеть собеседника, – я обучался дома у дяди. Читать и писать я уж точно умею лучше твоих детишек. Историю с географией тоже знаю неплохо, как, кстати, и математику. Слышал, у тебя с ней проблемы, могу потом подтянуть.

Ася залилась краской, но промолчала, не зная, что ответить. Внутри у нее все кипело и желало прорваться наружу если не криками и упреками, то тирадой о том, что этот самонадеянный школьник перепутал роли! Но Артур очень странно действовал на девушку – она забывала, как вообще надо говорить.

– Проблема в том, – продолжил Артур, – что на службе, куда я скоро поступлю, требуют характеристику из школы. Домашнее образование их почему-то не удовлетворяет, хоть я и прошел отбор на отлично. Отец стал искать школы, куда меня могли бы взять без лишней волокиты и где бы не пришлось тратить много времени впустую. И вот я тут! – Он ослепительно улыбнулся.

– Тебе все равно придется учиться, – наконец выпалила Ася.

– Я готов ответить на все ваши вопросы, – хохотнул Артур, выпятив слово «ваши».

С шумом и криками в комнату ввалилась орава детей человек из семи, и Ася облегченно выдохнула: в присутствии вечно галдящих веселых учеников она вновь почувствовала себя собой, а неловкость перед Артуром ушла на второй план.

Единственный во всей школе класс состоял из ребят разного возраста. Были тут и подростки, вечно недовольные и готовые в любой момент улизнуть с урока, и малышня лет семи-восьми, кого родители отправили учиться при первой же возможности. Некоторые уже чему-то обучились дома, кто-то приходил, не зная ни одной буквы, но попадались и те, кто сносно умел читать и теперь жаждал новых историй, которые можно самостоятельно добыть в книгах. В течение двух часов с десятиминутным перерывом, чтобы размяться, Ася лавировала между учениками. Диктовала нехитрые тексты, обсуждала прочитанные книги, цитировала выдержки из Официальной истории Пятиречья и Новейшего Завета, рассказывала о географическом положении, сходстве и различиях разных районов.

Младшие, открыв рот, поглощали информацию, подростки же через не хочу запоминали хоть что-то и рвались на волю, чтобы удрать в лес, несмотря на предостережения родителей и отца Алексия. Ася всегда завидовала этой беззаботности: хотя она лишь недавно перешагнула рубеж двадцати лет, статус учительницы казался ей огромным грузом ответственности, который она несла не только в школьное, но и в любое другое время. И лишь в Древнем Храме, куда частенько сбегала от людских глаз, Ася могла дать волю чувствам. Смеяться или грустить, кричать или плакать, радоваться или злиться.

– Ребята! – Она вышла в центр комнаты, и дети по привычке встали. Артур, усмехнувшись и кинув на Асю снисходительный взгляд, тоже поднялся. – У вас новый одноклассник. Его зовут Артур. Он будет посещать наши уроки в течение пары месяцев.

– А потом? – Высокого красавца с интересом разглядывала единственная в классе девочка, Алена, пятнадцатилетняя отличница, формами казавшаяся старше своей учительницы.

– А потом он получит характеристику и отправится на службу. Ему нужно подтянуть некоторые предметы.

Артур хмыкнул и покачал головой, вопросительно изогнув бровь.

К середине занятия Асе почти удалось перестать замечать тяжелый взгляд. Стоило девушке обернуться, она тут же ловила издевательскую усмешку. Приклеилась она к этому Артуру, что ли? Весь урок до перерыва он читал книгу, расположившись во втором ряду. Парень не мешал, молча перелистывая страницы, и лишь ухмылялся, когда Ася не сразу находилась с ответами на вопросы детей. От этой ухмылки ее бросало то в жар, то в холод. Хотелось подойти, хлопнуть по столу рукой и закричать: что же он о себе возомнил! Но разве положено учителям так себя вести?

Ася тешила себя мыслью, что надо выручить Сан Саныча, ведь он помог девушке и с домом, и со школой и даже нередко приносил угощения. Она просто потерпит этого напыщенного эгоиста пару месяцев, даст лучшую характеристику, а потом забудет как страшный сон. И хоть внутренний голос уговаривал Асю вытворить что-нибудь такое, чтобы выставить Артура на посмешище детей, девушка давила в себе эти мысли и решила обязательно поделиться ими на воскресной исповеди.

Урок шел мирно ровно до тех пор, пока Сева, самый младший в классе, а потому часто прямолинейный мальчуган, не задал свой вопрос.

– Ася, – громко спросил он, пришепетывая на букве «с», – как вы можете дышать в Древних Домах? Я сам видел, вы целый час там бродили, а отец Алексий сказал, что вы только задержали дыхание. Я пробовал – нельзя так долго не дышать!

– Да, Ася, Ася, расскажите! – послышалось со всех сторон, и девушка в панике забегала глазами по комнате, словно ища поддержки извне.

Однажды, в самом начале работы учителем, она рассказала ребятам правду, которая казалось ей простой особенностью, не заслуживающей пересудов. Но уже на следующий день отец Алексий в бешенстве заставил девушку искать нелепые объяснения, провозгласив ее чуть ли не нечистью. Целые сутки она простояла в церкви, отмаливая грех, который и грехом-то не был. С тех пор она старалась не касаться этой темы при детях и в Древний Храм проникала чаще всего под покровом ночи. Но в этот раз так любимые девушкой Белые ночи сыграли с ней злую шутку.

Сердце застучало быстрее, а в голове Аси одна за другой пробегали глупые и совершенно неправдоподобные отговорки. Почему, ну почему она должна лгать? Почему этот грех необходимо совершить?

– Думаю, ваша учительница знает тайный ход, – раздался насмешливый голос Артура. Он отложил книгу, перевернув ее переплетом вверх, и подошел к Асе. – Вы никогда его не видели?

На детских лицах расцвела улыбка, и семь пар глаз устремились на нового одноклассника.

– Что ж, расскажу вам тайну. – Артур облокотился об учительский стол. Ася хотела сделать ему замечание, но промолчала, вдруг этот самовлюбленный тип сейчас ее спасет. – В каждом Древнем Доме есть потайной ход, только про него никто не знает. Если его найти, то можно, задержав дыхание, пробежать через весь дом и выйти с другой стороны. Думаю, именно так и поступила Ася.

Ребята одобрительно загалдели, но звонкий голос Артура перебил общий гвалт:

– Только ни за что не пытайтесь его искать!

– Почему? – спросил Сеня, который уже потирал руки от предвкушения.

– У нас в Гостином районе был случай – мальчик нашел потайной ход снаружи Спаса на Крови, а изнутри дверь не поддалась. Вернуться ко входу он не успел, воздух кончился, так он и метался по Храму, пока не умер. И теперь он лежит там, мертвый, в назидание другим. Так что, ребята, это очень опасно!

Дети скептически переглянулись, но только что бушевавший на их лицах энтузиазм заметно угас. Ася благодарно кивнула своему спасителю, и оставшийся урок прошел мирно.

Наконец ученики разошлись по своим делам: кто-то помогать родителям в поле, кто-то домой, готовить ужин на семью. Ушел и Артур, не попрощавшись и даже не взглянув на учительницу. Стало немного обидно, но оно и к лучшему – Асе не хотелось слушать его комментарии об уроке, а она не сомневалась, что эти комментарии были.

Девушка выдохнула и сжала голову руками. Тяжелые занятия всегда вызывали у нее головную боль, а еще предстояло сходить к Пятой реке. К завтрашнему уроку Ася собиралась набрать всевозможных колосьев, веточек и цветков, чтобы по просьбе отца Алексия рассказывать детям не только буквы и глупые сказки, как он называл древние книги, но и вести просветительскую сельскохозяйственную деятельность. Девушка сомневалась в необходимости этой затеи – ребята росли на полях и знали о взращивании сельскохозяйственных культур куда больше самой Аси. Но спорить она не решилась.

На пороге школы девушку ждал неприятный сюрприз – Артур сидел на нижней ступеньке крыльца и явно дожидался ее. Ася глубоко вздохнула и хотела попрощаться, но парень обернулся и смерил ее таким взглядом, что захотелось провалиться сквозь землю. Стало одновременно страшно, неловко и почему-то жарко. Как будто прищуренные глаза видели Асю голой или, хуже того, глядели в ее душу.

– Ты правда это можешь? – спросил парень.

– Что могу? – Ася зачем-то опустилась на ступеньку выше.

– Дышать в Древних Домах.

Нужно было что-то соврать – выкрутиться, отшутиться, – но вместо этого девушка коротко кивнула.

– А знаешь, почему ты это можешь? – Теперь в глазах Артура играл неподдельный интерес.

– Нет, не знаю. Я не хочу и не могу об этом говорить. – Ася вдруг опомнилась и испугалась наболтать лишнего. – Мне вообще пора. Но спасибо тебе, что помог, сама бы не смогла соврать детям.

– Да, врешь ты паршиво и скрываешься, видимо, тоже не очень. Мимика тебя выдает. – Снова эта улыбка. – Мне стало тебя жаль – мелкие головорезы съели бы заживо и не подавились.

– Вообще-то они хорошие! – возмутилась Ася и всплеснула руками.

Ветер, налетевший вдруг с реки, пробрался по просеке и вихрем закрутился на поляне, где терялись в зелени школа и Владимирская церковь. Теплый порыв запутался в волосах Артура, распушив их, и Ася ощутила, как жесткая волнистая прядь коснулась руки. Девушка вздрогнула и дернулась, словно ее обожгло кипятком.

– Не понимаю, почему они так легко поверили тебе, – растерянно пробормотала она, краснея.

– Я нравлюсь детям, – широко улыбнулся Артур.

Он улыбался неестественно широко, слегка оголяя десны, как будто специально вырабатывал эту улыбку, глядя на свое отражение. И почему девушка вообще замечала такие мелочи?

– Ну да, наверное, ты нравишься всем, особенно девочкам, – буркнула Ася и поспешно поднялась. – Мне действительно пора идти – нужно подготовить материалы для завтрашнего урока.

– Пожалуй, я схожу с тобой. – Артур встал следом и оказался лишь немного выше. – Мне все равно нечем пока заняться. Если ты, конечно, не против.

Глава 3
Дэн

Ася проклинала тот момент, когда не смогла ответить отказом. Она брела по просеке в сторону Пятой реки и вела напряженный внутренний монолог. Артур следовал за девушкой и молчал, лишь насвистывая незамысловатую мелодию. Их молчание не было комфортным. Оно звенело от напряжения и желания его оборвать. Только как оборвать, Ася не знала. Спросить его о какой-то мелочи и снова нарваться на эту усмешку или колкость? Нет уж!

И зачем он вообще увязался следом? Заскучал и решил отправиться на обзорную экскурсию? Мальчик, которому никогда не отказывали! А Асе надо заниматься делами – насобирать образцов для занятия, все про них выяснить, записать, а лучше зарисовать, чтобы раздать детям памятки. Ей некогда развлекать всяких племянников воеводы.

Ася и сама не понимала, почему так раздражалась из-за этого парня. Ну идет себе позади, и пусть идет, о чем-то думает, что-то напевает. Но только от ощущения, что Артур двигается за ней след в след, а его волнистые волосы раздувает ветром, становилось невыносимо жарко, а по плечам скатывались мурашки. Это что еще такое?

– На какую службу ты собираешься? – Ася не выдержала и прервала тягостное молчание. Почему-то ей казалось, что она навязывается и наверняка отвлекает Артура, хотя в действительности все было наоборот.

Парень ухмыльнулся и поравнялся с девушкой.

– Секрет, – подмигнул он. – Скоро сама увидишь.

Ася не нашлась с ответом и снова замолчала. Диалог совершенно не клеился, и она молила Спасителя, чтобы Артур передумал тащиться с ней на край света и вернулся в свой уютный Гостиный район, где не было такой бурной растительности и кое-где проступали мощенные гранитом тротуары. Но парень даже не думал об этом. Заложив руки в карманы льняных брюк, скроенных гораздо моднее, чем Асины, он вертел головой по сторонам, разглядывая заросли и появившиеся на горизонте поля.

– А ты? – наконец и он задал вопрос тем легким тоном, каким подобные ему люди болтают со всеми вокруг, не придавая разговорам никакого значения. И все же Асе на миг показалось, что и Артуру, со стороны казавшемуся непробиваемо спокойным, разговор давался с трудом. – Почему решила учить детей? Я понимаю, жила бы ты в Казанском или хотя бы Гостином, но здесь… Я даже не знал, что в Заречье есть грамотные.

– Ну спасибо, – обиженно буркнула Ася.

– Ты не подумай, – голос Артура потерял нотки напускной уверенности, – я не пытаюсь принизить твои знания или способности, просто удивляюсь.

– Я росла с бабушкой, – начала Ася и набрала побольше воздуха, – она хотела, чтобы я училась. У нас дома всегда были книги – не знаю, где она их доставала. Зато почти никогда не брала меня в поле. Вот так и получилось: я знаю грамоту, но рожь от пшеницы отличаю с трудом.

– Забавно, ты как будто родилась не в том районе.

– Так и есть, – улыбнулась девушка.

– А родители?

– Про папу бабушка никогда не говорила. Знаю только, что он не особо ей нравился, а мама… Она его очень любила и, когда тот пропал, отправилась на его поиски, но так и не вернулась.

– Печальная история, – скупо подытожил Артур, и Асе снова стало неловко и чуточку обидно.

– А что скажешь про себя?

– Да что про меня говорить. – Артур заложил за ухо волосы, блеснув улыбкой, и Ася взорвалась:

– Дай угадаю! Мальчик, у которого все есть! Который ни дня не работал, а только гулял и проказничал в свое удовольствие, к которому даже учителя домой приходили. А он позволял себе жаловаться на них отцу и вышвыривать за порог. Одно только мне не ясно: почему Гостиный, а не Дворцовый под крылом у дяди?

– Ты почти угадала. – Артур даже не изменился в лице, выслушивая тираду взбешенной девушки. – Мама умерла при родах вместе с моим братом-близнецом. А отец – кожевник, он работает круглыми сутками, меня растили то тетя, то кто-то из соседей. Когда я начал что-то соображать, папа взял меня к себе в подмастерья, и к семи годам я уже неплохо овладел мастерством, хоть и выполнял не самую тяжелую работу. Учителя у меня, кстати, были самые лучшие. И это они могли меня выкинуть за порог, а не я их. Дядя брал меня к себе в Дворцовый на пару месяцев каждое лето, и там меня учили при дворе, а в течение года я каждую неделю ходил к нему, чтобы не растерять полученные знания. Вот так-то.

Он блеснул глазами и отвернулся, но приклеенная уверенность по-прежнему играла на лице, словно он рассказывал не о себе.

– Прости, – прошептала Ася, у которой против воли на глазах появились слезы. – И все равно я кое-чего не понимаю.

– Чего же?

– Почему тебе не дали характеристику при дворе?

– Для моей службы это слишком. Я всего добился сам и не хочу, чтобы какая-то бумажка сразу сделала из меня небожителя. Вот поэтому папа отыскал тебя – услышал в транзитке про молодую учительницу из Заречья – и отправился к вашему наместнику договариваться. У них давние дела, я туда не лезу.

– Прости еще раз, ладно? – Девушка заглянула в его прищуренные почти черные глаза и моментально покраснела.

– Все нормально, не бери в голову.

Дальше они снова двигались молча. Лес, непроглядный возле Четвертой реки, полный насекомых, птиц и нескончаемой энергии, сходил на нет к Пятой реке. Именно вдоль нее протянулись поля, кормившие все Пятиречье. Просека, вырубленная силами нескольких поколений, находилась на месте того самого проспекта, что теперь окрестили Первореченским. Но в Заречье он обозначался лишь примерно – царствовавшая здесь буйная растительность не давала угадать очертания тротуара под ногами и скрыла останки древних зданий, когда-то высившихся вдоль дороги.

Осталась позади округлая площадь с холмом в центре, где по рассказам бабушек раньше сохранялись обломки какой-то стелы, а в разные стороны от площади расходились причудливые металлические линии, параллельные друг другу, о предназначении которых теперь можно было узнать только из книг. Железная дорога. Неужели раньше можно было сесть в поезд и просто уехать куда угодно? И никакие реки не могли стать помехой.

И вот перед глазами ребят раскинулись поля, искрящиеся на полуденном солнце золотистыми и зелеными переливами. Артур с восторгом разглядывал колосящуюся гладь – богатство современного мира. Он наконец растерял остатки надменной маски и с детской непосредственностью задавал вопросы. Ася по мере своих возможностей и знаний рассказывала ему о каждой культуре, способах посадки, полива и хранения. Когда закончились злаковые, еще не набравшие силу, начались поля подсолнухов, набухших на солнце и готовых превратиться в масло, без которого не обходилось ни одно ремесло. Дальше раскинулись теплицы, каких Артур никогда прежде не видел, – там взращивали дорогие и прихотливые пасленовые. А за теплицами тянулся к небу картофель, на который в этом году так ругались: одна ботва, совсем клубней не будет. Следом за ним узорчатыми кустиками торчала из земли задорная морковная ботва и блекло виднелась жухлая свекольная. Обойдя вдоль реки хозяйство, без которого жизнь Пятиречья закончилась бы так же быстро, как началась, пара выбралась в плодовый сад. Были здесь и яблони, и груши, и даже кусты с ягодами, из которых не только варили варенье, но и делали вино.

В воздухе витал сладкий аромат не успевших созреть яблок и уже почерневшей смородины. Артур вертел головой по сторонам, а Ася улыбалась, пряча эту улыбку даже от самой себя. Очень уж не хотелось, чтобы Артур видел ее такой, настоящей. Она хотела быть для него серьезной учительницей за грубым деревянным столом.

По дороге им то и дело встречались зареченцы. Самой физически сложной работой занимались Асины вчерашние друзья, которые так и не приняли подросшую девушку в свою компанию, а сегодня молодые отцы и матери, женихи и невесты. Они на секунду отрывались от своих дел, распрямляя спину, с удивлением оглядывали парочку, кивали или махали рукой и вновь возвращались к труду.

– Ни секунды не пожалел, что пошел с тобой. – Он стоял на самом краю берега и смотрел на пыльную серую пустошь, отделенный от нее несколькими метрами воды.

Ничего, кроме серости, не было видно, насколько хватало глаз. Серые обломки зданий, припорошенные пылью, серая крошка бетона, серый покатый берег. Словно жизнь просто исчезла из Пустоты, прихватив с собой саму природу.

– Что это там? – Ася последовала примеру Артура и тоже вглядывалась вдаль, сжимая в руке пучок растений для завтрашнего урока.

– Где?

– Да вон же! – Она слегка подпрыгнула и указала пальцем туда, где Пятая река уходила направо, сливаясь с Четвертой.

Артур пригляделся и вздрогнул. Прямо на них по воде двигалась лодка, а в ней сидел человек. Настоящий живой человек! Ася видела, как вздымаются его плечи, когда он бьет веслами по воде, как тяжело ходит грудь при каждом вздохе. А через мгновение человек взглянул на часы, мотнул головой, потянулся к карману брюк из непривычной зеленой ткани, схватился за горло и ничком упал на дно. Прошла еще минута, прежде чем лодку прибило к берегу. Ася сразу метнулась к воде, а Артур, как приколоченный, остался на месте.

– Да не стой же ты! – выкрикнула девушка, безуспешно пытаясь вытянуть тяжелое мужское тело из лодки.

Артур встрепенулся, как будто вышел из оцепенения, и с выражением ужасного недовольства направился к Асе. Его расслабленные движения и отсутствующий взгляд безмолвно твердили, что их обладатель пришел сюда вовсе не для спасения незнакомых мужчин и делает ей огромное одолжение. Девушка вспыхнула от ярости, хотела уже бросить человека, которого неловко держала под мышки, со всей силы толкнуть Артура в грудь и обозвать самыми злыми словами, какие только знает. Но после этого он бы точно не стал ей помогать, а больше рядом никого не было, поэтому она просто ждала, глотая гнев.

Парень, которому Ася почему-то решила помочь, был гораздо крупнее Артура. Бритый почти налысо, с пухлыми приоткрытыми губами и крупными чертами лица, в странной одежде, какую никто в Пятиречье не носит. Он вдруг показался Асе ключом ко всем ее вопросам. Ведь приплыл он откуда-то, значит, сможет рассказать девушке, что там, за гранью Пустоты. Только нужно обязательно его спасти!

Артур подхватил бездыханного мужчину за ноги, и рывком они с Асей выкинули тяжелое тело на берег. Голова его безвольно ударилась о бывший когда-то гранитным берег. Ася ахнула и прикрыла рот руками, испугавшись, что они убили незнакомца. Но удар, видимо, пошел ему на пользу. Мужчина вяло приоткрыл глаза, попытался вдохнуть, но только закашлялся. Заметив склонившуюся над ним Асю, он захрипел и снова потянулся к карману, до которого так и не добрался в лодке.

Девушка опередила его и сунула руку в большой накладной карман широких штанов. В следующее мгновение она извлекла прозрачный тюбик с толстой иглой, наполненный мутноватой жидкостью. Ее глаза стали круглыми от удивления – упоминание лекарств она встречала лишь в книгах, Священные слова не только запрещали знахарство и ведовство, чем, конечно, и являлась медицина, но и жестко критиковали употребление лекарственных трав. Иногда мамы под страхом высшей кары давали беспокойным детям ромашку, чтобы те лучше спали, но никто и никогда бы в этом не признался. А тут шприц с настоящей иглой. Мужчина и не собирался его скрывать – он тянул к Асе руку и еле слышным мычанием умолял действовать быстрее.

Ася закатала рукав его рубашки и увидела не успевший затянуться прокол на внутренней стороне руки. Собравшись с духом, не зная, что нужно делать, она воткнула кончик иглы в то же отверстие и надавила на тюбик. Его содержимое послушно перетекло в руку мужчины.

Больше всего Ася боялась, что своими действиями убила незнакомца. Она уселась на траву, положив голову мужчины себе на колени, и приготовилась ждать. Но долгого ожидания не потребовалось. Не прошло и минуты, как он открыл глаза, поморгал и улыбнулся нависшей над ним девушке.

– Надо же, успела, – слабо сказал он неожиданно звонким для суровой внешности голосом. – Я почти попрощался с жизнью. Ужасная глупость – умереть в самом конце пути! Я, кстати, Денис. Можно просто Дэн.

– Ася. – Девушка завороженно смотрела на незнакомца и не могла оторвать взгляд. Его серые глаза с длинными ресницами, так не сочетающиеся с мужественным образом, были ужасно знакомыми. Вот только где она могла их видеть?

– Артур, – послышался сзади голос, полный желчи.

Ася обернулась и только теперь вспомнила, что Артур все еще был здесь. Он в нетерпении переминался с ноги на ногу и смотрел на спасенного с открытой неприязнью.

Глава 4
Лахта

– Ты действительно оттуда? – Ася кивнула на тот берег, где царила Пустота.

Артур взвалил на себя тяжелое тело незнакомца, слабого и хромого, и, недовольно пыхтя, помогал тому идти. Обратную дорогу ребята решили сократить и двинуться прямо через поля, а потом нырнуть в чащу. Асе не терпелось привести неожиданного гостя домой, расспросить обо всем на свете, познакомить с отцом Алексием, с Сан Санычем. Ведь он настоящая находка. И не простая, а фантастическая. Его просто не может быть! Сам Новейший Завет противоречит его существованию.

Дэн долго сидел на берегу и никак не мог двинуться в путь. Он смотрел куда-то за реку, улыбался и покачивал головой, словно не мог поверить, что все же добрался до Пятиречья. Ася стояла за его спиной и внимательно разглядывала мужчину: необычная одежда, коротко стриженная, почти лысая голова, упертые в колени сильные руки и пустой шприц-тюбик, так и лежавший на земле. Кто же он и откуда взялся?

Наконец Дэн вдохнул и прикрыл глаза. Ася, уловив малейшие изменения, ринулась к мужчине, но тот неуверенно поднялся на ноги и подмигнул девушке. Ася расплылась в радостной улыбке – ей так хотелось быстрее заговорить с ним, понять, что и зачем привело незнакомца в эти края. А главное – откуда. Артур Асиного энтузиазма не разделял – он с неизменно презрительным, но гораздо более хмурым видом сидел в стороне и крутил в руках травинку. То срывал стебельки осоки и грыз их, то отбрасывал осоку и сдвигал брови.

– Ну рассказывай, красавица, куда меня принесло? – насмешливо спросил Дэн, вновь опустившись на траву, и смешно хихикнул почти фальцетом, отчего на лице Артура проскользнула довольная ухмылка.

– Ты не из Пятиречья, да? – с надеждой в голосе спросила Ася.

– До чего же догадливая. – Артур подсел ближе и теперь внимательно изучал нового знакомого.

– Твой парень? – Дэн придирчиво осмотрел длинноволосого молодого человека и провел рукой по голому черепу.

– Нет-нет, что ты, – поспешила оправдаться Ася, – просто мой ученик. Вызвался мне помочь. А парня у меня нет.

Артур картинно закатил глаза и поджал губы.

– В Заречье никто просто так не встречается, – смущенно продолжила Ася. – Говорят, что в Казанском и Дворцовом некоторые парочки могут даже жить вместе без благословения. А нам отец Алексий такого не позволит, только после его благословения и свадьбы можно, – она залилась краской, – встречаться.

Дэн задумался, вникая во множество новых названий, а Артур продолжал буравить девушку насмешливым взглядом, отчего той стало еще более неловко. Если бы отец Алексий сейчас видел, как она в компании двух молодых людей рассуждает на такие темы, то наверняка бы разозлился.

– Красавица… – начал Дэн.

– Пожалуйста, называй меня по имени. Ася.

– Ася, я помню. Так вот, Ася, я действительно не из Пятиречья, раз уж ты его так называешь. И знаешь, в твоем монологе я уловил пару знакомых названий, но не уверен, что понял тебя правильно.

– Так откуда же ты? – не унималась девушка, незаметно для себя придвигаясь все ближе к Дэну – так сильно ей хотелось еще раз коснуться человека из совершенно иного мира. Никак у нее не выходило поверить в то, что он настоящий.

– Из Лахты. – Денис пожал плечами, как будто это слово должно было что-то значить.

– Откуда? – переспросили Ася и Артур хором.

– Даже не слышали? – Дэн скептически приподнял бровь и, получив в ответ отрицательное качание головами, мечтательно уставился вдаль. – Лахта – это научный центр современности. Именно там живут все величайшие умы и их последователи. Мы развили медицину до невиданных прежде высот, мы генерируем пищу из переработанных материалов. Все это, – он обвел рукой бескрайние поля Заречья, – нам не нужно. Мы фильтруем воздух и воду так, что они становятся кристально чистыми, у нас есть мобили на воздушной подушке, которые могут доставить все, что пожелаешь. Мы ни в чем не знаем дефицита, нам не нужна окружающая среда. Мы создали идеальный мир!

– Никогда не слышал большего бреда, – нахмурился Артур. – Даже глупости из Новейшего Завета больше похожи на правду, чем твои сказки.

– А что такое эта Лахта? – Ася проигнорировала слова Артура. Ее глаза горели надеждой и слепой верой. – Это целый материк?

– Это здание, самое высокое в мире здание. И самое совершенное! – Теперь Дэн выглядел поистине сумасшедшим.

– Здание? – Ася взвизгнула и зажала рот руками. – Ты тоже можешь дышать в зданиях?

– Ася, я могу дышать только в зданиях. – Дэн посмотрел на нее покровительственно и положил свою ладонь поверх руки девушки, уже подсевшей вплотную. У Артура внутри что-то кратко вспыхнуло и тут же сбежало по спине мелкими мурашками.

– Как это?

– Вот это, – он указал на тюбик с иглой на конце, – вакцина, позволяющая мне дышать вашим воздухом. Ее эффекта хватает на несколько часов, потом я начинаю задыхаться. Я планировал добраться сюда раньше и потерял счет времени. Твой укол спас мне жизнь.

– И сколько у тебя с собой этой вакцины? – Ася испытующе осмотрела увесистый рюкзак Дэна, лежащий у самой кромки воды.

– На пару недель хватит, а потом я должен буду вернуться.

– Замечательно! – воскликнула девушка. – Я должна познакомить тебя с Сан Санычем! И с отцом Алексием! Он не верил, что где-то еще есть жизнь, а я знала! Знала!

Ася вела себя совсем по-детски: прыгала от радости и кружилась. Может быть, теперь отец Алексий перестанет на нее сердиться – ведь она добыла живое доказательство своих мыслей. Но главное – никакая она не нечисть и не прокаженная, есть и другие способные дышать Древним воздухом!

– Пойдем скорее!

– Боюсь, мне понадобится помощь, – Дэн выглядел крепким и легко встал, но после первого же шага осел на траву. – От гипоксии мне тяжело. Еще эти ноги…

– От чего? – Ася замерла, услышав незнакомое слово.

– От гипоксии. Мне не хватает воздуха.

– А что с ногами? – В Асином голосе слышался испуг.

– Одна короче другой, с рождения. – Денис произнес эти слова с напускным спокойствием, но венка на виске предательски надулась. – В детстве это пропустили, не успели выправить. А позже я так и не рискнул, вот так и хромаю всю жизнь.

– Мне так жаль! – Ася прижала руки к груди. – Артур, ты поможешь дотащить Дэна? – Она взглянула на ученика, вновь натолкнулась на дерзкий прищур и покраснела.

– Конечно. Если он ответит мне на один вопрос, – Артур перевел взгляд на нового знакомого. – Допустим, все это правда. Но раз в вашем идеальном мире так хорошо, зачем же ты притащился сюда?

– Это не твое дело. – Дэн выплюнул эти слова в лицо Артуру и не проронил больше ни звука.

Ася пропустила дерзкие слова мимо ушей. Сейчас она витала в собственных мыслях, отрешенная от происходящего, и этим вопросом не задавалась. Пока не задавалась. Теперь у нее появилась возможность доказать священнику свою правду, из-за которой, как ей казалось, она вечно должна была замаливать грехи. Дэн в этот момент стал для нее единственной значимой фигурой, затмившей все остальные.

Артур сначала не согласился тащить Дэна в такую даль, но все же отказать Асе не смог. Он взвалил увесистого парня себе на плечи и, чертыхаясь и кряхтя, потащил его к Владимирской церкви, где Ася намеревалась застать отца Алексия. Ася вприпрыжку двигалась рядом с мужчинами, то забегая вперед, то обходя со спины, и чуть не вскрикивала от радости. У нее никак не получалось поверить, что этот незнакомец, такой не похожий на жителей Пятиречья, действительно появился оттуда, где должна быть Пустота. Она так боялась, что сейчас он, как мираж, растворится в воздухе, стоит замаячить на горизонте деревянным домам.

Двигаться сквозь чащу с ослабевшим Дэном, припадающим на одну ногу, было сложно. Но когда ребята добрались до просеки, ведущей к жилью, жара совсем отступила, а на смену ей пришла приятная вечерняя прохлада. Ася удивилась: время как будто убежало вперед, она и не заметила, что они с Артуром потратили целый день на поиски образцов растений и спасение Дэна.

Растения! Как же она могла забыть. Бережно собранный пучок колосьев, листьев и цветов так и остался лежать на берегу Пятой реки. Стоило Денису возникнуть на горизонте Асиной жизни, как она тут же позабыла обо всем на свете. Но что же скажет отец Алексий? Ведь он так настаивал на этом занятии и требовал провести его именно завтра!

Тревожные мысли заглушили душевный подъем девушки, и до Древнего Храма, возле которого каждый день устраивали вечерний костер, она добралась без тени улыбки. Издалека ей показалось, что отец Алексий ждет именно ее – он сидел на завалинке у Храма и пристально вглядывался вдаль, нахмурив брови. Рядом с ним, уперев костлявые руки в бока, устроился Сан Саныч и что-то активно рассказывал, священник же не обращал на него никакого внимания. Но стоило на горизонте появиться трем фигурам, отец Алексий вскочил и непривычно быстро направился им навстречу.

Дэн уже шел увереннее – силы постепенно восстанавливались, – но плечо Артура так и не рискнул отпустить. За долгий путь голод одолел всех троих, и теперь Ася с Артуром тоже смотрелись немного болезненно.

– Так-так-так. – Отец Алексий сделал шаг к компании молодых людей. Он пристально смотрел прямо на Дениса. – Ася отправилась за материалами для урока, а привела какого-то человека. Объяснишься?

Девушка сникла окончательно, начала лепетать что-то невразумительное и поймала сразу два удивленных взгляда ее спутников. Сан Саныч обошел компанию сзади и по-отечески положил руку девушке на плечо, от чего уверенности немного прибавилось. Но не успела Ася сказать хоть что-то в свое оправдание, как ее опередил нежданный гость.

– Позвольте, я представлюсь сам. – Дэн подал священнику руку, наконец перенеся полный вес тела на ноги, припав на правую и освободив Артура. – Меня зовут Денис.

Во взгляде парня было что-то такое, как будто взгляд этот значил гораздо большее, чем простой интерес к человеку в длинном одеянии и с крестом на груди. Отец Алексий скривил рот в усмешке, но на рукопожатие ответил:

– Кто же вы, Денис?

– Я пришел из-за реки, из того мира, о котором вы и помыслить не можете. Из мира технологий и научного прогресса. – Слова звучали пафосно и вымученно, отчего Артур постоянно усмехался. – Я не могу долго дышать вашим воздухом и очень устал с дороги. Прошу приютить меня в одном из ваших Древних Зданий, так мне будет проще находиться здесь.

– Конечно, – миролюбиво отозвался священник, спрятав усмешку за густой бородой, и без предложения перешел на «ты». – Я поселю тебя в здешнем Храме, все необходимое принесет Ася.

Сан Саныч, внимательно следивший за разговором, предпочитал не лезть в дела церковные и всегда в таких случаях устранялся, если не мог уйти, то хотя бы помалкивал. Вот и теперь он облегченно выдохнул, убедившись, что проблем неожиданный гость не вызвал, похлопал Асю по плечу и как ни в чем не бывало отправился по своим делам.

– И это все? – выкрикнул Артур, перегораживая остальным дорогу. – Вам совершенно неинтересно, что ему нужно? Зачем человеку из какого-то фантастического развитого мира приходить к нам? И почему вы так спокойно на это реагируете? Совсем рядом с нами есть какой-то мир, полный технологий, который противоречит всем нашим устоям! Я понимаю – Ася. Она нашла кого-то похожего на себя и теперь готова внимать каждому его слову. Но вы, отец Алексий. И вы, наместник. Вы-то должны понимать, что ему что-то нужно!

– Артур, спасибо за помощь, – строго перебила его Ася, изобразив роль учительницы лучше, чем у нее когда-либо получалось. – Ты можешь быть свободен, увидимся завтра на занятии, не опаздывай.

Ответ девушки вполне удовлетворил и Сан Саныча, и священника. Наместник будто старался поскорее скрыться, не желая обсуждать то, что должно было удивить его до глубины души, но почему-то совершенно не удивило.

– Вот так, значит? – Парень вспыхнул, хотел сказать еще что-то, но затем резко развернулся и побрел в направлении транзитки.

Глава 5
Костер

Дэна разместили в Древнем Храме, и вскоре все жители Заречья знали о необычном госте. Работники как раз возвращались с полей, а дети, всегда наполненные энергией, словно не было школы и тяжелого труда, носились вокруг кострища, которое через пару часов должно было разгореться, собирая вокруг себя всех, у кого еще остались силы на традиционную вечернюю встречу.

Распоряжался всем и раздавал Асе поручения лично отец Алексий. Он разогнал толпу зевак, пообещав вечером ответить на все вопросы. Девушка сбегала домой и вытряхнула из сундука оставшийся от бабушки тоненький матрас, набитый слежавшимся куриным пухом. Спустилась к реке за водой, раздобыла гостю пропитание и даже несколько книг, на которых настоял священник. Все то время, что Ася носилась по Заречью, мужчины о чем-то беседовали, прислонившись спиной к завалинке у Владимирской церкви. Они поглядывали на запыхавшуюся и раскрасневшуюся девушку, и тогда священник утвердительно кивал, а Дэн хмурился.

Что же могли обсуждать эти радикально разные люди? Отец Алексий, истово верующий в Новейший Завет и Священные слова, отдававший всего себя службе Спасителю. Человек, всегда отрицавший возможность существования жизни за пределами Пятиречья, который строго наказывал Асю за ее особенность и иногда пробивавшееся инакомыслие. И молодой парень Дэн, явившийся из другого мира, из Пустоты, в другой одежде, с другими манерами и словами, которые костью должны были застревать в горле священника. Ведь он прямое доказательство того, что Новейший Завет врет. Разошлись священник с чужаком в разные стороны, лишь когда новое жилище Дэна было готово.

Ася неловко постучала в тяжелые двери Древнего Храма и услышала разрешение войти. Денис расстелил свои пожитки там, где когда-то был алтарь. Куцый матрас он пристроил прямо под позолоченными окладами икон, не потерявшими своих красок за долгие годы. Рядом выстроился арсенал из неоткрытых тюбиков с мутноватой жидкостью, увенчанных на конце иглами. Ася неловко осмотрелась по сторонам.

Она столько раз бывала в этом Храме. Иногда часами сидела прямо на полу и думала о своем. А теперь словно оказалась тут впервые – этот чужой человек изменил своим присутствием абсолютно все. Оплот веры древних, величественный и недосягаемый для других, теперь стал просто жильем. Местом ночевки и приема пищи, не более.

Ася зашла ровно в тот момент, когда Дэн, стянув футболку и кинув ее в сторону, делал себе очередной укол. Не заметить его спортивное, но ужасающе бледное тело было невозможно. Его кожа успела покраснеть на руках и шее в тех местах, которые выглядывали из-под футболки, как будто он очень редко бывал на солнце. А ведь он действительно не видел ни леса, нашептывающего свои сонные сказки, ни солнца, лижущего лицо палящими лучами. Он даже не дышал воздухом, кристально чистым по утрам и солоноватым, когда ветер дул от Первой реки.

– Ну, что встала? – обратился к ней Дэн непривычно звонким голосом, который эхом отразился от купола собора. – Никогда не видела голого мужчину?

– Вообще-то нет. – Ася покраснела от неожиданного для самой себя признания.

– Ой, ну тогда прости. – Дэн надавил на место укола и потянулся за футболкой. – Буду при тебе соблюдать правила приличия.

– Спасибо. – Девушка медленно брела по Храму, разглядывая его как в первый раз. Ей хотелось перейти сразу к делу – выспросить все, каждую деталь, каждую мелочь, чтобы знать, какова же жизнь там! А еще эта дурацкая мысль, подсаженная Артуром ей в голову: зачем столь развитому миру понадобилось отсталое Пятиречье?

Конечно, Ася не считала их мир отсталым. Ей нравилось привычное устройство, когда каждый занят своим делом и лишь изредка кому-то удается перепрыгнуть сословные рамки и двинуться дальше. Ей вот почти удалось. Она была бы больше рада, окажись этот путник из точно такого же простого края, пусть и располагался бы он за тридевять земель. Все эти шприцы и фантастические технологии, о которых она читала только в книгах, казались ей чем-то невозможным. А потому и сам Дэн напоминал не обычного парня, а сверхчеловека, даже несмотря на белую кожу и разную длину ног.

– Я же вижу в твоих глазах вопросы, – нарушил вновь воцарившееся молчание Дэн. – Задавай, я отвечу.

– Не знаю, с чего начать, – честно призналась Ася. – Мне хочется узнать столько всего, но я даже не могу поверить, что ты настоящий!

– Совершенно настоящий! Можешь потрогать. – Дэн протянул руку, и Ася с опаской коснулась его ладони, тут же отдернувшись. Парень в ответ расхохотался. Прикасаться к незнакомцу было куда проще, пока он находился без сознания, теперь же любой жест казался девушке неловким. Воспитание вместе с традициями брали верх над интересом к неизведанному.

Возле двери раздались тихие шаги, а потом послышались и глухие удары.

– Ася, ты там? – Голос отца Алексия звенел гневом и тревогой.

– Извини, мне надо бежать. – Глаза девушки наполнились паникой.

– Ничего, иди. У нас еще будет время поболтать. – Дэн махнул рукой на дверь и состроил одобрительную гримасу.

Отец Алексий с недовольным видом расхаживал у двери и сразу бросился к Асе, стоило ей только высунуть голову наружу. Девушка уже приготовилась к нападению и внутренне сжалась, ожидая упреков. Но вместо этого услышала приторно-сладкий голос, непривычный для священника:

– Ассоль, что этот молодой человек тебе рассказал?

– Ничего, вы постучались очень вовремя, – неожиданно резко ответила Ася и оторопела. Никогда прежде она не позволяла себе колкостей в адрес священника и теперь испуганно смотрела на него. – Отец Алексий, можно с вами поговорить? У меня столько противоречивых чувств. Я ощущаю, как меня разрывает на части и я теряю истину. Помогите мне не заблудиться!

– Исповедуешься в воскресенье в Главном Храме. Ты ведь не забыла, что будет большой праздник Крещения? Все Пятиречье соберется.

– Но я хотела поговорить с вами лично. Там я не успею, да и не хочу. Вы же меня знаете с рождения и сможете помочь! Прошу! – Девушка готова была упасть перед священником на колени, лишь бы он выслушал.

Еще с утра этот день не сулил ничего ужасного, а к вечеру превратился в кавардак из мыслей, чувств и противоречий. Перед глазами Аси то и дело появлялся образ Артура с его самодовольной ухмылкой. И почему вообще очередной ученик так волнует ее? Его черные глаза с разбегающимися из уголков морщинками вытесняли из головы даже затуманенный взгляд Дэна, приходящего в себя после укола. Да еще эта Лахта с ее технологиями… Разве не слишком много для одного дня и одной бедной девчонки, искренне верующей во Спасителя?

– Ася! – прервал ее всхлипы и мольбы отец Алексий. – Просто следуй законам Спасителя, и он решит твою судьбу. Еще одна исповедь тебе не поможет – ты слишком глубоко увязла во грехе в тот момент, когда сделала первый вздох.

С этими словами он удалился к костру, куда уже начинали подтягиваться люди. Но почему? Почему он вновь так жесток? Чем же Ася провинилась в этот раз?

Вечерний костер ритуальными корнями уходил в далекое прошлое, когда растерянные люди только сбивались в стаи в поисках поддержки и тепла. Они грелись, готовили пищу и разговаривали, чтобы не забывать, кем являются. Еще тогда возникла традиция не говорить о бытовых трудностях, неурожае и болезнях, а обсуждать литературу, религию, искусство. Все то, что позволяло отвлечься от ужасающих реалий, тогда казавшихся невозможными, свалившимися на голову потерянных людей слишком неожиданно. Но со временем костру стали придавать значение добровольной исповеди, когда каждый мог поделиться, рассказать историю и получить теплый ответ. У костра нельзя было ругать или осуждать, и каждого обязательно дослушивали до конца. Ася нередко пересказывала детям истории из Новейшего Завета, которые сама любила больше всего, или книги, которые знала почти наизусть. Они благодарно слушали и делились своими идеями, часто более мудрыми, чем у взрослых. А их родители просто млели от тепла огня, вытянув перепачканные землей ноги и распрямив усталые спины. Для молодежи костер становился скорее редкой повинностью – молодожены предпочитали проводить вечера дома, когда старшее поколение уходило погреться у огня. И только подростки, завтрашние женихи и невесты, использовали это время для заигрывающих взглядов, исподлобья брошенных друг на друга, и случайных прикосновений, пока не видят священник и родители.

Сегодня на костер собирался прийти Дэн, которого пригласил сам отец Алексий. Конечно, он должен стать настоящим открытием, и дети, поняв, кто он такой, начнут выспрашивать его о другом мире. А незамужние девушки – заигрывать, чтобы влюбить в себя и иметь возможность воочию увидеть загадочную Лахту. Они и не догадываются, что первый же шаг внутрь развитого мира технологий принесет им смерть. А Асе – нет.

Впервые за долгий день добравшись до дома, Ася разожгла тусклую масляную лампу, тяжело опустилась на табурет и достала из сундука горбушку хлеба. Жадно поглощая очерствевшую пищу, она испытывала настоящее наслаждение – с самого утра девушке так и не удалось поесть. Царивший в тесном помещении полумрак навевал дрему, и ей хотелось только одного – упасть на кровать и забыться глубоким сном. Тяжелый день наконец подходил к концу, и оставалось пережить всего лишь час костра.

Ася надеялась, что предстоящий час не превратится в фарс из фантастических рассказов Дэна и скупого отрицания отца Алексия. А еще этот Артур, который так и вертелся в Асиной голове. Не хватало только об учениках в свободное время размышлять… Конечно, он был не простым учеником – почти ровесник с томным взглядом, так и манящим в свои сети, с пышными кудрями, небрежно раскиданными по плечам. Такой притягательный…

Девушка потрясла головой, отгоняя неожиданные мысли. Ну вот еще, увидела красивого мальчика с дурным характером – и сразу зациклилась на нем? Глупости какие. Она учительница, он ученик. Даже думать о нем как о мужчине – грех, а уж мысленно разглядывать его острые скулы и ямочку на подбородке, которые никак не выходили из головы…

– Вот дура! – Девушка вскочила, не давая сладостной неге разлиться по телу, а блуждающей улыбке расцвести на губах, и тут в дверь постучали.

Наверное, отец Алексий отправил за ней кого-то из детей – Ася задерживалась. Она подлетела к двери и распахнула ее, собираясь сказать, что уже бежит. Но на пороге стоял Артур. Он сжимал в руке пучок трав, забытых на берегу, смотрел на девушку исподлобья и ухмылялся. За день на солнце растения пожухли и завяли, вряд ли их можно было использовать для занятия. Но сердце Аси вдруг наполнилось безграничной благодарностью, и все чувства, что она секунду назад гнала прочь, теперь нахлынули с новой силой.

– Ты забыла. – Артур протянул пучок и сделал шаг внутрь, оказавшись слишком близко к девушке.

Она испуганно отшатнулась, но травы приняла. Их руки едва заметно соприкоснулись, и по Асиному телу пробежали мурашки. Артур хмыкнул, но не проронил ни слова.

– Спасибо! – Девушка старалась казаться беззаботной, но все тело дрожало, выдавая волнение хозяйки. – Ты что же, снова проделал весь тот путь, на который мы истратили полдня?

– Полдня мы истратили на твоего друга, без него все прошло бы гораздо быстрее.

– Ты, наверное, жутко голоден! Я думала, ты давно дома.

– Сидела тут и думала обо мне? – вновь ухмыльнулся Артур, а Ася отвернулась, чтобы гость не заметил ее покрасневшего от смущения лица. Она достала свежую буханку хлеба и отломила Артуру увесистый ломоть:

– Вот, перекуси. Наверное, в Гостином питаются получше, но у меня сегодня ничего другого. А вода на улице.

– Спасибо, мне этого вполне хватит. – Он подмигнул и присел на край кровати. – Ты не против, если я поприсутствую на вашем костре?

– Присутствуй, конечно. Только транзитка закрывается в девять, ты можешь не успеть домой.

– Поверь, я успею. – На лице снова играла усмешка, из-за которой Артура можно было или полюбить с первого взгляда, или раз и навсегда возненавидеть. – Я только задам пару вопросов твоему другу. Кстати, где он разместился? Я думал, ты предложишь ему свою постель. – Артур рассмеялся. – Знаю, знаю, ты не такая. Священник тебя со свету сживет.

«Да что же он опять себе позволяет», – хотела закричать Ася, но вместо этого молчала и украдкой разглядывала парня, как будто запоминала каждую его черту. Она страшно ругала себя внутри, но ничего не могла поделать, даже собраться с мыслями и как следует ответить. Ее непреодолимо тянуло к вечернему гостю.

Наконец он доел и поднялся, жестом пропуская Асю вперед. Кивнув в знак благодарности, она сделала шаг и на секунду замешкалась в дверях. Артур оказался так близко, Асина спина прижалась к его груди, и жар окутал тело девушки, лишая рассудка и поднимая внутри волну чего-то сладкого и запретного. Телесный контакт длился всего лишь секунду, но сколько раз позже она вновь представляла, как касается его и замирает в этом прикосновении навсегда.

– Вы идете? – шутливо спросил Артур.

– Да-да, задумалась.

– Какая задумчивая!

Ася краснела всю дорогу до вечернего костра, как будто совершила что-то ужасное. Но ведь не случилось ничего такого, из-за чего стоило переживать. Она всего лишь накормила и напоила уставшего путника, дала ему отдышаться и даже промолчала в ответ на колкость. Почему же в душе все переворачивалось? Неужели от одного легкого прикосновения?.. Артур его наверняка даже не заметил, а вот Ася…

Отец Алексий сидел у костра рядом с Дэном и вел с ним тихую беседу. Неподалеку примостился Сан Саныч. Активно жестикулируя, он рассказывал парочке дам, у которых всегда вызывал добрую улыбку, веселые и, конечно, выдуманные истории из своей молодости. Наместник вообще был легким и энергичным человеком, несмотря на раздутые суставы, пострадавшие от тяжелой юности на полях.

У остальных же общение, всегда оживленное, сегодня не клеилось – все будто ждали Асю. Стоило ей неловко присесть на бревно у самого пламени и ощутить, как рядом опустился Артур, люди начали оживляться. Странно, что без нее никто не донимал Дэна расспросами. Возможно, священник смог сдержать соседей, готовых к новым сплетням.

Вокруг девушки сразу разросся круг из учеников, бывших и нынешних, детей поменьше, еще не доросших до школы, и целой группы девушек, с интересом переводящих взгляд с нее на Артура и Дэна. Они шушукались и бросали на обоих парней заинтересованные взгляды, споря, кто же им больше по душе: высокомерный Артур с блуждающей игривой усмешкой, племянник воеводы и вообще перспективный во всех отношениях парень, или приветливый Дэн со слишком крупными чертами лица, бритым черепом и неправдоподобными рассказами.

Помимо очевидных плюсов – взаимопомощи, поддержки и возможности всегда занять кусок хлеба, – жизнь в ограниченном обществе имела огромное количество минусов. Люди знали друг о друге абсолютно все: подробности личной жизни, кто чем болел и в чем провинился. Все были как на ладони, а скрыться от людских глаз можно было разве что в чаще. А потому слух, что именно Ася, а не кто-то иной, привела в Заречье незнакомца, давно долетел до каждых ушей. И Асиного рассказа ждали чуть ли не больше, чем историй Дэна.

– У нас сегодня двое новеньких, – заметил отец Алексий. – И где ты их только находишь, Ася. Поведай нам, всем не терпится узнать – я не стал пересказывать твою историю своими словами.

– Ну… – Ася начала несмело, но вскоре разошлась и заговорила быстро и громко. Ее звонкий голос разносился по лесу и пугал устроившихся на ночевку птиц: – Артур – мой новый ученик, он мне сегодня очень помог, без него я бы не спасла Дэна. А Дэн… Он доказательство моей правоты!

Все вокруг затихли, и даже священник не проронил ни слова в ответ на такую наглость.

– Помните, я только вчера рассказывала вам историю из Новейшего Завета? И были там слова про Пустоту. Что нет ни живого, ни мертвого человека на тысячи километров. Но Священные слова не утверждают, что людей нет вообще! Нет в пределах тысячи, но, может, есть через несколько тысяч? Почти все из вас умеют читать, помните, мы наткнулись на книгу, которая гласила, что окружность Земли – сорок тысяч километров? Это очень много! Не может наш маленький мирок быть единственным на такой громадной планете. Я с детства была уверена, что есть кто-то еще. Эти люди могут быть другими, не похожими на нас, но они должны существовать! И вот сегодня я встретила Дэна. Он приплыл на лодке из мира, где есть все: технологии, медицина… Нет только возможности дышать воздухом…

Она взглянула на Дэна, потом на Артура, и на секунду в голове промелькнула догадка, но вскоре она утонула в рассказе гостя.

– Я прибыл из Лахты, – подхватил он Асин рассказ. – Если смотреть от вашей Первой реки в сторону Пустоты, как вы ее называете, то на горизонте можно увидеть голубой шпиль. Это и есть Лахта, мой мир. Уже много лет мы живем там и почти не бываем на улице – воздух губителен для моего народа, как для вас губительны Древние Дома. Во всем остальном мы с вами одинаковые люди. Только наша медицина позволяет нам иногда выбираться из стерильного мира, откуда мы можем лишь наблюдать за вами, но не взаимодействовать. А мне всегда так хотелось общения! Хотелось вот так сидеть у костра и болтать с друзьями. Дышать вечерним воздухом и пить воду прямо из реки. Вы и представить не можете, какое это счастье. Я всегда знал, что здесь, в Пятиречье, я обрету понимающих людей. За этим я и приехал. – Он бросил полный презрения взгляд на Артура и добавил: – В моем визите нет никакой корысти, я просто мечтал очутиться здесь, среди лесов и полей. И наконец моя мечта исполнилась.

Толпа вокруг костра зашелестела, передавая друг другу отрывки только что услышанных слов. Люди поглядывали на Дэна с удивлением и недоверием, кто-то тянул малышню за руку, стремясь оттащить подальше от странного гостя, а некоторые, наоборот, подсаживались ближе и теперь разглядывали Дэна так пристально, словно хотели в его внешности обнаружить что-то фантастическое. Девчонки снова хихикали, сбившись в кучку, и метали в сторону Дэна все более откровенные взгляды. Проявить хоть малейшую инициативу они не имели права.

– Ну-ну, – процедил сквозь зубы Артур так тихо, что услышала это лишь Ася. Он поднялся, так и не задав своих вопросов, и громко произнес: – Благодарю за гостеприимство, мне пора домой, до закрытия транзитки осталось совсем немного. Боюсь, что моя дорогая учительница не оставит меня ночевать в своем доме, так что мне лучше успеть. Рад знакомству со всеми, кого не знал, и встретимся завтра в школе. – Он поднялся и едва заметно коснулся руки Аси, сразу запылавшей от стыда.

– Ну наконец ушел, – выдохнул Сан Саныч, с недоверием глядя вслед удаляющемуся парню. – Жуткий тип, прям мороз по коже от его манер. Прости, Аська, что подсунул его тебе, но сама понимаешь.

– Да-да, все нормально. На уроках он ведет себя прилично.

– Ну слава Спасителю! – Мужчина разминал ноющие к вечеру руки. – Пойду и я отдыхать, весь день в бегах.

День был слишком тяжелым и невообразимым, чтобы Асю хоть что-то продолжало удивлять. И все же чрезмерно спокойная реакция священника и наместника, которые должны были громче всех протестовать, на рассказ Дэна вызывала если не подозрения, то хотя бы вопросы.

Оставшись без компании главного в Заречье человека, люди расслабились и стали активнее выспрашивать у Дэна о быте, о еде, о том, как устроена жизнь. Некоторые продолжали смеяться, дивясь поразительной фантазии парня, и сомневались в истинности его слов. Многие все же поверили. Не могли свыкнуться, хотели отрицать, но поверили. С уст людей, отправлявшихся спать, все чаще слетали слова о Новейшем Завете, Спасителе, Пустоте и всем том, что казалось таким привычным и правильным, а теперь ставилось под сомнение. И все же вера людей Пятиречья, в особенности в сельской местности, была настолько искренней и глубокой, что многие восприняли Дэна просто как исключение из устоев Новейшего Завета, которое и должно подтверждать истину.

От стайки девушек моложе Аси на пару лет отделилась одна. Рыжеволосая Тая, самая смелая из подруг, всегда и во всем стремилась опередить их. Она беззастенчиво подсела к Дэну и томно взглянула на него из-под светлых длинных ресниц. Отец Алексий подобрался и весь обратился во внимание.

– Денис, скажите, – сладко пропела Тая, – вы пришли сюда за невестой? – Подружки по другую сторону костра захихикали. – У вас закончились красивые девушки? У нас их много, вы выбрали правильное место. Красивые, работящие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.