Nikki Tozen
Теперь ты

Цикл: «Вина», книга №3

Теперь ты

Кто учил меня выделять только одно,

Доставляя боль другому?

Кто внушал, что все, что не в тебе

Пустое?

Как мимо проходить, не замечая,

И повторять:

Только ты, а не другое.

Предчувствие

Несколько дней назад.

– Привет?! – пролепетал сонным голосом Джерри, когда увидел Блэйма на пороге своей квартиры. Тот пришел без предупреждения в восемь утра и начал спрашивать, не приходил ли сюда Юкия. – Этот парень не придет ко мне, даже если я буду последним мужчиной на земле, – самодовольно сыронизировал он. – А ты разве позвонить ему не можешь?

– Нет, он оставил свой телефон дома, когда уходил…

– Опять поругались? – тут же спросил Джерри.

Блэйм виновато опустил красные, опухшие глаза.

– Слушай, я не спал всю ночь, давай не будем сейчас об этом, мне нужно найти этого идиота, пока он вновь что-нибудь не натворил.

Джерри укоризненно замотал головой:

– Не будет тебе с ним покоя.

– Кто сказал, что мне нужен покой? – Блэйм прошел на кухню и заварил себе кофе. – Рано мне жаловаться, как старику, на суетность жизни.

– А много ли ты стариков видел на своем веку? – начал подтрунивать над ним Джерри.

– Встречалась парочка, – рассмеялся он.

– Значит, так и будешь бегать за ним, как верная собака? – после непродолжительного молчания пришел к умозаключению Джерри.

– Джерри, следи за тем, что говоришь, – спокойно предупредил его Блэйм, попивая крепкий кофе. – У тебя нет случаем фиников?

– Что?

– Фрукты такие, – пробубнил Блэйм. – Очень вкусные, особенно с кофе.

– Ладно, прости меня, я уверен, он где-нибудь сидит сейчас и злится на тебя, вечером вернется, вот увидишь, – попытался успокоить его Джерри.

– Не знаю, не нравится мне это все, – задумчиво проговорил Блэйм, нервно почесывая затылок.

– Ляг, поспи, – предложил ему Джерри. – Вид у тебя ужасный.

– Мне надо на работу.

– В таком виде? – испугался Джерри.

– Начальство сказало, что если еще раз прогуляю, то они уволят меня к чертовой матери, а работу найти крайне сложно в этом городе.

Джерри ничего не стал ему отвечать, только глубоко вздохнул, одарив его укоризненным взглядом.

Весь день Блэйм работал через силу и каждые пять минут проверял телефон в надежде, что Юкия ему перезвонит или хотя бы напишет сообщение.

К вечеру его состояние усугубилось: тот так и не перезванивал, и даже менеджер, заметив восковую бледность юноши, сжалилась над ним и отпустила пораньше с работы.

Он не помнил, как доехал до квартиры. Как только он открыл дверь и обнаружил, что Юкия так и не вернулся, его ноги стали ватными.

Блэйм не стал заходить в квартиру, он вышел обратно на улицу и позвонил матери.

– Давно ты не звонил, – сухо ответила она ему вместо слов приветствия.

– Как ты? – так же безэмоционально спросил ее Блэйм.

– У меня новый роман, все хочу вас познакомить…

– Как мистер Уилкс? – перебил он ее.

– Он каждый день приходит и спрашивает про тебя.

– Передай ему от меня еще раз огромное спасибо за все, что он сделал…

– Уж ты ему проблем доставил! – прикрикнула она на него. – Может, перестанешь дурака валять и вернешься домой?

– Нет, мы уже это обсуждали, – резко ответил он. – На самом деле, я звоню по делу.

– Да, и по какому же? – язвительным тоном спросила она.

– У тебя сохранился телефон Виктории Драфт?

По звукам в телефоне было слышно, что Нэнси поперхнулась, и ей понадобилось время, чтобы прокашляться.

– Блэйм, сколько еще раз тебе говорить, чтобы ты оставил эту семейку в покое, – злобным тоном процедила она.

– Я не могу…

– Из-за Юкии?

Блэйм ничего не стал отвечать.

– Это одержимость, Блэйм! Ты слышишь? Немедленно возвращайся домой, хватит что-то там вынюхивать. Ты еще не совершеннолетний, я ведь могу и в розыск подать, чтобы тебя силой вернули обратно в Лондон…

– Не делай этого! – прокричал Блэйм, бледнея еще сильнее.

– Я каждое утро просыпаюсь с мыслями о том, какая я на самом деле ужасная мать, потому что не смогла воспитать достойного сына. Ты еще так молод, а я уже потеряла тебя! – прокричала она в телефон, шмыгая носом. – Про то, что ты так и не закончил школу, я вообще молчу. Ты же понимаешь, что ты губишь себе жизнь, Блэйм, идя на поводу у собственных слепых амбиций. Пройдет время – и ты поймешь, как сильно ошибался…

– Мама, прошу тебя, перестань плакать, у меня правда все хорошо, я ни о чем не жалею, – перебил он ее, не в силах больше терпеть истерики.

– Ладно, уж я не знаю, что ты там опять задумал, но я дам тебе ее телефон, но мой совет: не доверяй ей. Мне вообще никто из их семьи не нравится. Держись от них подальше, особенно от Юкии. Этому мальчику самое место в психушке…

– Мама! – снова не дал ей договорить Блэйм. – Телефон.

– Я помню, – злобно прошипела она. – Я вышлю тебе номер в сообщении. Кстати, к нам в гости приезжала Кейт.

– Что? – удивился Блэйм. – Дочка Мэри Ленг?

– Да, она очень хотела извиниться перед тобой за поведение своей безумной матери, – с каким-то злорадством в голосе процедила она.

– И как она? – поинтересовался Блэйм.

– Звала тебя обратно в Африку, такая же фанатичка, как и Мэри!

Блэйм с равнодушным выражением лица, слушая причитания Нэнси, понял, что такими темпами она проговорит с ним до самого утра.

– Мама, – оборвал он ее. – Мне некогда с тобой разговаривать, обязательно вышли мне телефон Виктории, сейчас же! – почти крича, закончил он и повесил трубку.

Как и обещала, Нэнси прислала ему телефон сестры Юкии через пару минут. Блэйм тотчас же набрал ее номер. Вместо Виктории он услышал автоответчик, но он все равно оставил сообщение, чтобы она сразу же перезвонила, как освободится.

Ноги не слушались Блэйма, поэтому он сел на лавку и закурил. Пошел снег. Ему не хотелось возвращаться в квартиру. Руки тряслись так сильно, что он еле удерживал пальцами сигарету. На глаза навернулись слезы.

– Черт бы тебя побрал, Юкия, – прошептал он. – Вернись домой!

Через час он все же зашел в квартиру и, абсолютно обессиленный, свалился на кровать, и почти мгновенно забылся тревожным сном. Всю ночь ему казалось, что его как будто кто-то дергает за ноги.

Утром его разбудил звонок. Это была Виктория Драфт. Спросонья Блэйм мало что соображал, поэтому она не стала с ним долго разговаривать. Они договорились о встрече на завтра в ресторане на Манхэттене, недалеко от гостиницы «Гранд Палас».

После разговора с ней Блэйм перевернулся в кровати на спину и прислушался: в квартире по-прежнему никого не было. Он заплакал.

– Что-то случилось, – простонал он. – Что-то определенно плохое случилось с тобой, Ю…

Ему стало трудно дышать, и он поспешил встать. Каждый шаг давался ему с трудом, а ноги начало сводить судорогой.

– Только этого мне еще не хватало, – злобно прошипел он, ударяя себя по ноге.

Он прошел на кухню и достал иголку из шкафа, чтобы воткнуть ее себе прямо в мышцу. Через некоторое время ему стало легче, кровообращение нормализовалось, и он смог более свободно двигать ногами.

Решив, что оставаться одному в квартире равносильно самоубийству, он отправился на работу, убедившись в том, что телефон Юкии оставлен на подзарядке и, слабо надеясь на то, что тот все же вернется и перезвонит ему.

Но он так и не перезвонил. Зато ему позвонил друг Джерри, торговец подержанными автомобилями, и пригласил на просмотр одной подходящей машины по очень выгодной цене.

Блэйму было не до машины, но он решил, что это все же лучше, чем ехать обратно в квартиру. Поэтому после работы он отправился на ярмарку.

Машина была уже далеко не новой, судя по небольшим вмятинам и ушедшей немного вниз лонжеронной рамы под капотом. Невооруженным глазом было видно, что она побывала не в одном ДТП, поэтому приятель Джерри, по имени Салли, предложил Блэйму перед покупкой взять ее на время и убедиться, что та не развалится у первого столба.

– У тебя ведь уже есть права? – поинтересовался он.

– Да, международные, правда я не уверен, смогу ли я с ними свободно ездить по Америке! – осматривая старенький бьюик серебряного цвета, ответил Блэйм.

– Ты главное не садись за руль в пьяном виде, и все будет отлично, – успокоил его продавец. – Ну так что, будешь брать?

– Спрашиваешь? – самодовольно спросил Блэйм, выхватывая ключи из его рук.

Он сел за руль и легко завел ее, мотор сильно шумел.

– В ней нужно масло поменять, – предупредил Салли.

– Хорошо. Так, а когда мне рассчитаться за нее?

– Через неделю, если она не сломается окончательно, – посмеиваясь, сказал он, протягивая ему документы со страховкой на машину.

Неприятный разговор

Первым же делом Блэйм поехал в автомастерскую, чтобы привести машину в божеский вид.

Он прождал возле автомастерской до самого утра и заплатил за ремонт около двухсот долларов.

Поняв, что до встречи с Викторией осталось всего несколько часов, он отправился сразу на Манхэттен, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание и соблюдать все правила дорожного движения, которые сильно отличались от правил в Англии, так как движение было левосторонним.

Кое-как доехав до нужного места и припарковав свою новую горе-машину, он понял, что еще и задержался.

Когда Блэйм зашел в вестибюль ресторана, администратор отказался его пускать, так как его внешний вид оборванца явно не соответствовал дресс-коду этого фешенебельного заведения. Но к нему подоспело несколько человек в черных смокингах, судя по всему, это были люди из личной охраны Виктории. Они предупредили администратора, что Блэйма ожидают и проводили к столу, за которым сидела миловидная девушка с золотыми кудрявыми волосами. Она была в строгом коктейльном платье чуть ниже колен, поверх которого была надета длинная золотая цепочка.

Увидев Блэйма, Виктория встала и протянула ему руку. Блэйм неуверенно сжал ее ладонь. Она была очень красивой, даже по матовому цвету кожи можно было судить, что эта девушка была не из обычной семьи. Но в ее внешности он едва ли мог найти хоть малейшую схожесть с Юкией, казалось, это были совершенные чужие друг другу люди.

Он молча сел. Официант любезно принес ему завтрак. От еды очень вкусно пахло, и у него закружилась голова, так как он был сильно голоден.

Викки вытерла свои пухлые губы салфеткой и начала разговор первой:

– Алекс рассказал мне, какое представление ты устроил в Дербишире, после похорон Хэрит, – посмеиваясь, проговорила она. – Я бы в жизни не подумала, что из всех людей за Юкией придешь именно ты.

– Вас…

– Прошу тебя, Блэйм, давай на «ты».

– Я за этим и встретился с вами… с тобой, Юкия пропал, его уже нет несколько дней, – взволнованно проговорил он.

– И ты решил, что он вернулся домой?

– Д… да, – неуверенно согласился он.

Она тяжело выдохнула.

– Нет, он не возвращался.

– А его знакомый, кажется, по имени Сэм, может быть он у него? – отказываясь верить, что она тоже не знает, где Юкия, с какой-то ребяческой надеждой в голосе спросил он.

Она ничего не ответила ему на этот вопрос, одарив ледяным взглядом.

Затем неловкое молчание между ними затянулось.

– За всю жизнь между мной и Юкией было всего несколько запоминающихся моментов. Нас трудно назвать братом и сестрой. Каждое его появление сопровождалось скандалом или неловкой ситуацией. В моем сознании он закрепился как бунтарь, пытающийся противостоять высокомерию и чопорности отца. Тем не менее, ему всегда каким-то загадочным образом удавалось переманить меня на свою сторону, даже тогда, когда я знала, что он не прав, – произнесла Виктория с ноткой ностальгии, нарушая тишину. – Если ты позволишь, я поделюсь с тобой одним воспоминанием, возможно, оно покажется тебе инфантильным, но именно таким я и люблю своего брата.

По внимательному взгляду Блэйма она догадалась, что тот будет не против ее выслушать. Девушка откинулась на спинку стула и, закинув ногу на ногу, начала свой рассказ:

– Однажды меня пригласили на коктейльную вечеринку к одной очень влиятельной на Манхэттене особе. Для этого события я долго подбирала себе подходящий наряд, но, как это обычно бывает, найдя идеальное платье, я только в последний момент поняла, что у меня нет соответствующей пары туфель. Прямо накануне вечеринки я, как на иголках, бегала по вестибюлю гостиницы «Гранд Палас» и пыталась объяснить по телефону работнику обувного магазина, какие конкретно туфли мне нужны. Он, конечно же, не понимал, чего я от него требую. По мере того, как стрелки часов все приближались к назначенному времени, я становилась все больше похожа на фурию. Как раз в это время в гостиницу вошел Юкия. Как обычно, он был в хлам. Он рассмеялся при виде меня, но, все же превозмогая себя, подошел ко мне и спросил, что случилось. Я понимала, что он последний в мире человек, который помог бы мне в столь деликатном деле, однако поделилась с ним своей проблемой. К моему удивлению, он всерьез отнесся к этому.

С каким-то непонятным выражением лица, – то ли с угрозой, то ли в шутку, – он неожиданно взял меня на руки, как тряпичную куклу, и, несмотря на то, что я верещала на всю гостиницу, чтобы он немедленно опустил меня обратно на землю, отнес в свою машину.

Я ехала с совершенно обдолбанным братом и не знала, что со мной будет. Впервые в жизни мне было так страшно. Я думала, что Юкия высадит меня где-нибудь на улице, оставит одну, и я, как дура, останусь босая, без денег на такси, в платье, которое сильно волочилось по земле и буквально требовало для себя высокие каблуки. От накопившегося стресса я истерично закричала, и он вторил мне. Наверное, это был самый безумный момент в моей жизни.

Как в старом голливудском фильме, через несколько минут брат остановил машину возле обувного бутика на Пятой Авеню, вышел из машины и вежливо предложил мне выйти вместе с ним, но я шикнула на него: «Как я пойду, я же совершенно босая!» – откинула подол платья и показала ему голые ступни. Он снова разразился истеричным смехом.

Высокий, стройный и очень худой, с растрепанными черными волосами и смуглой кожей, немного влажной от пота, Юкия был тогда одет в школьную униформу: в белую рубашку, заправленную в черные брюки, – именно таким почему-то он врезался в мою память и теперь всегда, думая о нем, я вспоминаю его тогдашний по-детски невинный образ, – на глаза Виктории навернулись слезы после этих слов, но она тут же смахнула их и, будто ничего не было, продолжила:

– Сиди тогда в машине, я куплю тебе какие-нибудь туфли, – брякнул он и захлопнул дверцу, прежде чем я успела что-либо ему сказать.

После томительного ожидания я в конце концов увидела его выходящим из магазина с несколькими коробками обуви.

– Ты что, купил их все? – воскликнула я и принялась судорожно распаковывать туфли.

– «Дайте женщине пару хороших туфель, и она покорит мир!»¹ – улыбаясь, ответил он.

– Скорее всего, ты понятия не имеешь, кому принадлежит эта фраза, – еле слышно пробубнила Виктория себе под нос, будто понимая, какими, должно быть, бессмысленными кажутся Блэйму ее слова.

Девушка замолчала, сверля взглядом своего собеседника, растерявшегося от услышанного. Не дав ему времени на то, чтобы хорошенько обдумать и как-либо отреагировать, она надменным тоном проговорила:

– Ты думаешь, я не знаю?

– О чем? – с тревогой переспросил он ее.

– О том, что вы живете вместе как любовники, – вдруг как бы невзначай проговорила она.

– Откуда…

– Неважно, – грубо перебила она. – Неважно, откуда я это знаю. Единственное, что меня поражает в этой ситуации, это как у тебя только духу хватило решиться на столь отчаянный поступок, начать жить с человеком, который убил твоего отца?

Блэйм побледнел.

– А я думала, что это Юкие пора в сумасшедший дом, – она нервно перекинула одну ногу на другую. – Ты что, думаешь, он исправится? Что бремя за тот грех, который он совершил, со временем станет легче? А ты сказал ему, что Лэсли Хаббард умер и что ты похоронил отца?! Или он до сих пор думает, что твой отец в коме? – уже почти крича, закончила она.

– Нет, – тихо прошептал Блэйм.

Предательский ком подкатил к его горлу.

– На что ты надеешься? Думаешь, он изменится? Станет рядом с тобой другим человеком? Опустись с небес на землю, Блэйм. Он никогда никому не откроется! Как я ни билась! Как ни пыталась! Что только ни делала, он все равно держал меня на расстоянии, совершая одну ошибку за другой. Юкию ничто не изменит, он так и будет жить в этой пустоте и окружать себя тьмой, потому что ему так комфортно…

– Прекрати! – вскочил Блэйм, прикрикнув на нее.

Люди за соседними столиками начали вопросительно оглядываться на них.

– Сядь, – приказала она ему.

– Нет, ты не можешь быть такой бессердечной!

– А что можешь ты? Насколько я помню, вы со своей мамой лишились ежемесячного пособия, которое выделял мой отец на лечение Лэсли Хаббарда и на его благотворительный фонд, и остались практически без средств к существованию, – она с презрением посмотрела на него. – Почему бы тебе не вернуться обратно в Англию и не начать помогать матери? Окончить школу, для начала.

Блэйм не стал ничего отвечать ей.

– Забудь про Юкию, он не твоя забота… Точнее, он не по зубам такому юному и глупому мальчишке вроде тебя. В попытке помочь ему ты только загубишь свою жизнь.

– Думай, как тебе угодно, – прошипел он. – Но неудивительно, что, как бы ты ни билась и не пыталась прорваться к его сердцу, он так и не подпустил тебя к себе.

– Да, и почему же? – с наигранным удивлением спросила она. – Или ты считаешь, что путь к сердцу лежит через постель?

– Потому что ты кукла, – выпалил он. – Жалкая марионетка, которой управляет твой отец. Вами всеми. И только Юкия пошел против системы, и один Бог знает, почему он все еще жив! Ты знаешь, что случилось с ним в Саудовской Аравии?! – он кинулся к Виктории и навис над ней, вцепившись в ручки кресла.

Она невольно отпрянула от него, вжавшись в бархатную спинку стула.

– Его там чуть жестоко не убили! Это твой отец медленно, но верно сводит вас всех с ума. Этот сноб, для которого превыше всего рационализм. Это он фанатик! Он как раковая опухоль, от которой не избавиться…

– Прекрати, – зашипела она на него. – Ты жалок, если думаешь, что виноват во всем Эйден. Ты и половины не знаешь, чтобы иметь право судить моего отца.

Блэйм отошел от нее.

– Тот факт, что ты сейчас здесь и не знаешь, где он, лишь подтверждает мои слова. Ему уже ничто не поможет. Мы все старались в меру своих сил, и не тебе судить нас. Отец женил Юкию на Хадидже, чтобы обеспечить ему лучшую жизнь, в надежде, что, может быть, брак изменит его. Он бы до конца своих дней ни в чем не нуждался. Мухаммед аль-Мактум полюбил его, как своего родного сына, и что сделал он? Убил в наркотическом бреду сына очень влиятельного шейха на одной из вечеринок.

– Убил? – ужаснулся Блэйм.

– Да, мой брат – убийца!

– Я не верю тебе, он не мог так просто убить кого-то!

– Да, неужели?! – видимо, снова намекая на Лэсли Хаббарда, возразила она. – Возможно, и тебе опасно находиться рядом с ним. Кто знает, может ему что почудится, он и тебя пришьет. Пойми ты, наконец, ему нужно серьезное лечение.

– Нет, – Блэйм замотал головой. – Мне очень жаль, что ты так думаешь.

Она начала смеяться.

– Прости за то, что отнял у тебя время. Мне нужно идти. Прощай, Виктория, – еле сдерживая свой гнев, прошипел он и, не дождавшись ответа, поторопился выйти из зала, не желая больше ее видеть и признавая свое поражение.

Но он не смог пройти и пяти метров, как его ноги подогнулись, и он бы упал, если бы не ухватился за стену. Держась за нее, он добрался до мужской уборной и заперся в кабинке.

Ноги окончательно отказали, и он упал прямо на пол.

– Черт бы тебя побрал! – начал плакать он и бить себя по ногам.

Блэйм не мог встать, поэтому весь оставшийся день просидел в туалетной кабинке, уговаривая себя, что все хорошо и что он просто перенервничал. Уже ближе к вечеру он услышал, как на телефон пришло сообщение.

У него защемило в груди, когда он увидел, что это было сообщение от Юкии, но после того, как он прочитал: «Прости меня, Блэйм», – он чуть не потерял сознание.

Изо всех сил он попытался встать. Ноги ходили ходуном. Вывалившись в вестибюль ресторана, он попросил швейцаров, чтобы они помогли дойти ему до машины.

Блэйм не помнил, как доехал до квартиры. Как прокричал каким-то людям на улице, чтобы они помогли ему выйти из машины и подняться на этаж, и как белой вспышкой, словно в замедленной съемке, он вошел в квартиру, поддерживаемый двумя парнями, и увидел открытую дверь в ванной комнате, откуда текла вода.

– НЕТ! – закричал он, увидав Юкию в ванной, совершенно бледного и всего в крови.

Парни, не раздумывая, кинулись к Юкие и вытащили из ванной. Один из них прокричал, чтобы Блэйм немедленно вызывал скорую помощь. Они наскоро, кое-как, перевязали ему руки полотенцами, чтобы остановить кровь.

Юкия был весь синий.

– Он умер? – постоянно спрашивал Блэйм хриплым голосом. – Скажите, что с ним?

Он так и не мог встать, продолжая сидеть возле входа в квартиру и дожидаясь приезда скорой. Медицинская бригада забрала его вместе с полуживым Юкией в больницу.

В машине на Юкию надели кислородную маску и начали делать ему массаж сердца.

– «Ты не представляешь, сколько раз я уже умирал», – наблюдая за этим кошмаром, откуда-то издалека Блэйм услышал его слова.

Год назад, где-то в это же время, Юкия говорил с ним у отца в палате, когда тот еще был жив, и показал страшные раны на руках. Сейчас они опять были вскрыты, и врачи пытались остановить кровь.

Блэйм закрыл лицо руками.

– Это снова повторяется, – прошептал он. – Человек, который мне дорог, снова умирает… Она была права – я ни на что не способен… Я не смогу ему помочь!

Заметив, что состояние молодого человека находится на грани нервного срыва, врачи сделали ему успокоительный укол, и на время его сознание притупилось.

Пирс Брайтон

Помню сильный ветер, сбивающий с ног, и тревожный голос отца, который, пытаясь меня догнать, кричал, чтобы я остановился. Но тогда мне показалось, что следует его наказать, поэтому я рванул что есть мочи. Только сейчас я понимаю, насколько метафоричным было «падение в бездну», чуть не произошедшее на краю меловой скалы Бичи Хед, недалеко от курортного города Брайтон. Мне было шесть или семь лет. Родители о чем-то спорили и не заметили, как я побежал к самому краю скалы, за ограду, в сторону красного маяка. А за ним свинцовое небо сливалось на горизонте с проливом Ла-Манш. Я не мог остановиться, мне казалось – это ветер толкает меня.

Каждое лето мы ездили отдыхать в затерянную деревушку Финдон неподалеку от города Брайтон, который находится в графстве Суссекс, в частный загородный дом старого знакомого отца Саймона Уилкса, и никогда не упускали возможности посетить популярный курорт Пирс Брайтон.

Я очень хорошо помню вкус солоноватых рыбных чипсов и сладкой газировки. Помню, как просил родителей пустить меня прокатиться на каруселях, видя, как дети верещат от удовольствия, и каждый раз начинал плакать перед самой посадкой на аттракцион. Из-за меня всегда создавалась сумятица и неразбериха в очереди, так как контролеры начинали искать моих родителей, чтобы вернуть им обратно заплаканного и трясущегося от страха ребенка. Но еще больше меня пугал старый кирпичный дом мистера Уилкса, расположенный на самом отшибе деревни среди густых зарослей деревьев и кустарников.

Деревушка с миниатюрными, почти игрушечными домиками из белых камней и красного кирпича, с черепичной крышей, по сравнению с которыми даже минивэн казался гигантом и мог в высоту достигать второго этажа, в детстве производила на меня впечатление самого загадочного места на земле. И хоть я до жути боялся этой деревни вместе с ее вросшими в землю лачугами, мне всегда хотелось вернуться туда как можно скорее, и каждый год я с нетерпением ждал каникул.

Странно, но с годами я осознал, что мистер Уилкс был мне как дедушка. Каждое лето и все праздники мы проводили вместе с ним, даже ездили пару раз на охоту. Я точно не знаю, как они сдружились с моим отцом, но примерно догадываюсь. Люди, которые знакомились с отцом, будучи его пациентами, всегда стремились завести с ним более близкое знакомство.

За всю жизнь я виделся всего несколько раз со своими настоящими дедушкой и бабушкой. Со временем я понял, что мой отец был в плохих отношениях с ними и поэтому всячески избегал встречи. Они жили в Ирландии и сами особо не стремились к общению, были людьми крайне замкнутыми и необщительными. С родственниками по линии матери я виделся только в рождественские праздники. Пару раз мама отправляла меня к ним после того, как отец впал в кому, пытаясь хоть как-то отвлечь меня от мрачных мыслей, но я каждый раз сбегал от них обратно в Лондон, чтобы быть рядом с отцом в случае, если он все же проснется. Тогда я еще надеялся, что это могло произойти в любую минуту…

Мне быстро надоедало проводить время вместе с родителями, которые могли часами, не двигаясь, лежать на шезлонгах рядом с водой на шумном и многолюдном Пирсе Брайтона, поэтому я все чаще старался находить повод, чтобы остаться в доме мистера Уилкса и не ехать с ними.

Моя временная комната располагалась на втором этаже, но, несмотря на это, каждое утро я просыпался и видел на подоконнике с десяток слизней. В приступе сильного отвращения я сметал их всех до единого обратно вниз и плотно закрывал окно, боясь, что они заползут ко мне в кровать. К тому времени, как я спускался вниз, родителей обычно уже не было. Они смирились с тем, что я больше не буду составлять им компанию возле пирса, и оставляли меня на попечение мистеру Уилксу. Тот, удобно устроившись на плетеном стуле во внутреннем дворике дома, огороженного белым забором, попивал кофе и читал газету. В ногах у него лежала собака по кличке Шпеер. Завтрак, прикрытый белой салфеткой, обычно уже ждал меня на столе. Позавтракав, я так и оставался сидеть за столом, нетерпеливо болтая ногами и с возмущением посматривая в сторону старика, чтобы тот наконец оторвался от своего чтения и обратил на меня внимание, но его, видимо, забавляло мое ребячество, поэтому он делал вид, что ничего не замечает. Тогда я начинал обижаться на него и на родителей, чувствовать себя никому не нужным и покинутым.

Детей поблизости тоже не было, мне ничего не оставалась делать, как развлекать себя самому. Место было крайне немноголюдным, почти пустынным. На лугу перед домом росли желтые вперемешку с белыми цветы: лютики и ромашки, а еще чуть дальше лежали покатые, вечнозеленые равнины с сельскохозяйственными угодьями. Вдали всегда можно было разглядеть небольшие группы пасущихся белых овец. Звон от их колокольчиков на груди иногда долетал до ушей вместе со свистом ветра.

Скитаясь среди деревьев, рано или поздно я оказывался на лугу перед домом и от безделья начинал срывать цветы, тут же выкидывая их. Время от времени мимо проходили туристы и что-то громко говорили на иностранном языке, посматривая на меня, а я молча провожал их надменным взглядом, хотя внутри мне было приятно, что на меня обратили внимание. Иногда мой взгляд цеплялся за одинокие деревья странной, изогнутой формы, стоящие посреди вересковой пустоши. Из-за сильных шквальных ветров ничем не защищенные стволы со временем наклонились и начали расти не вверх, а перпендикулярно земле. Смотря на них, даже не в ветреную погоду я не переставал удивляться тому, как природа умеет подстраиваться под самые неблагоприятные условия и продолжает существовать, смирившись и замерев в том мгновении, когда уже не находила в себе силы противостоять ударам судьбы. Эти деревья напоминали мне старых людей.

Несмотря на одиночество, которое впервые я испытал в этом загородном доме мистера Уилкса, и гнетущую атмосферу заброшенного, старого места, я почему-то любил возвращаться сюда из года в год и погружать себя в это надуманное сиротство.

Чувство детской ревности съедало меня, но все менялось, когда под вечер возвращались родители. Я, истосковавшись по ним, тут же скидывал с себя всю спесь. Нередко даже плакал при виде отца, который отсутствовал так долго и совсем не думал обо мне.

Я всегда ждал его больше, чем мать. Как только он появлялся на пороге дома, я запрыгивал к нему на шею и уже не хотел отпускать. Я старался быть послушным и делать все, что мне говорят, лишь бы понравиться отцу. Когда же я наконец добивался своего, он переключал все внимание на меня. Тогда мы собирались и под вопросительные взгляды матери и мистера Уилкса уходили гулять по узким улочкам деревни, которая в багровых лучах заходящего солнца казалась мне еще более устрашающей и таинственной из-за убаюкивающего шелеста деревьев.

К вечеру деревушка становилась более оживленной, так как туристы начинали возвращаться со своих экскурсионных прогулок в уютные гостиницы. Столики возле баров и ресторанов, как правило, были все заняты, а улицы наполнялись звоном посуды и тихой болтовни.

Обычно отец вел меня в кафе неподалеку от дома Саймона и угощал мороженым, а потом мы шли в сувенирную лавку, где он покупал какую-нибудь книгу, чаще всего рассчитанную на гостей: туристический гид или исторический очерк. Иногда, к моему неописуемому счастью, это были сборники детских сказок, мифов и легенд. Затем он предлагал вернуться в дом, чтобы там почитать при свете лампы, так как на улице уже было темно, но я знал, что этого не произойдет. Как только отец перешагивал порог дома, неважно, был это родной дом или дом мистера Уилкса, к нему сразу же подлетала мать с ворохом проблем, связанных с его работой, и все внимание отца переключалось на нее.

Будучи профессором нейрохирургии, Лэсли Хаббард, так звали моего отца, всегда был очень занятым человеком и большую часть своего времени он проводил в больницах, на пленарных заседаниях и принимал участие в медицинских форумах. Часто отца заставляли вернуться на работу прежде, чем у него заканчивался отпуск. А с появлением гуманитарного фонд в Демократической Республике Конго, я практически перестал видеть его дома. Каждое его возвращение было для меня праздником.

Поэтому я просил отца почитать мне книгу прямо на улице, сетуя на то, что весь день сидел дома и никуда не ходил. Я думаю, он догадывался о том, что мне хотелось провести с ним побольше времени.

Фонарей на улицах деревни практически не было, и нам приходилось сидеть за свободным столиком в шумном баре «Черная лошадь», недалеко от дома мистера Уилкса.

Когда отец читал мне, все звуки мира, казалось, растворялись, и существовал только его голос. Он заставлял меня следить за текстом глазами. Буквы путались и прыгали со строки на строку, я не мог уследить за тем местом, которое он мне читал. Но я все равно мог слушать его часами напролет.

Моя детская влюбленность в отца была почти одержимостью, и все же я не могу даже с силой вспомнить хоть один момент, когда он разочаровал бы меня. Порой мне хотелось, чтобы с ним случилось что-то плохое, когда он по несколько месяцев не возвращался домой. Мне начинало казаться, что отец не любит меня, что у него есть кто-то другой. Расценивал его долгое отсутствие как предательство. Поэтому после того, как его сбила машина, я винил во всем себя – что это именно я накликал беду своими бесконечными обидами на отца.

Я помню, как впервые мама сильно кричала на отца, когда он сообщил ей, что вынужден уехать в Африку, в самый очаг эпидемии вируса Эбола. Она не понимала, какое это имеет отношение к его профессии, орала, что эпидемиями и вирусами занимаются специальные учреждения эпидемиологии и инфекционных заболеваний. Тогда она еще не знала, что он за ее спиной организовал свой личный благотворительный фонд имени Лэсли Хаббарда, а я был слишком маленьким, чтобы понимать все это.

После основания фонда, он стал все реже возвращаться домой. Он говорил, что это невыносимо – принимать столь резкие контрасты между ситуацией в Конго, где царила крайняя нищета и голод, и цивилизацией, где за несколько сотен фунтов стерлингов ты можешь сходить в фешенебельный ресторан всей семьей и отужинать самым вкусным и сочным бифштексом в городе, при этом не прилагая никаких к этому усилий. По словам отца, это буквально сводило его с ума. В последние годы я запомнил его с вечно усталыми мутно-зелеными глазами. Кожа его была странного неестественно-темного оттенка – он казался настоящим аборигеном, изгоем. Коллеги в больнице тоже не могли найти с ним общий язык. Они пытались отговорить его. Упрашивали, чтобы он бросил эту затею и больше не уезжал в Африку, но Лэсли продолжал фанатично преследовать идею того, что он еще может помочь этой стране.

Возможно, его кардинальной перемене способствовало знакомство с еще одной миссионеркой, которую звали Мэри Ленг. Она была женой бизнесмена, выращивавшего в Африке кофейные плантации. Ее мечтой было провести в некоторых, особенно засушливых регионах Конго, централизованный водопровод, но, несмотря на деньги мужа, у Мэри возникли на пути к осуществлению своей затеи финансовые затруднения. Я не знаю, как именно они познакомились с отцом и какое отношение Лэсли имел к ее фонду S4A, но вскоре они объединили свои усилия. Отец занялся восстановлением одной-единственной больницы в городе Лубумбаши, а мисс Ленг строительством водоносных сооружений. Но денег им все равно ни на что не хватало, и именно тогда Юкия Драфт сбил на машине моего отца, который совсем недавно вернулся из Африки, чтобы некоторое время пожить с семьей. А Эйден Драфт в качестве компенсации за нанесенный нашей семье непоправимый моральный ущерб согласился спонсировать фонд Лэсли, чтобы мы не порочили репутацию его семьи и не ходили в правоохранительные органы, добиваясь того, чтобы Юкию упекли за решетку. Другими словами, он заткнул нам рот деньгами. После того, как активы мистера Драфта начали стремительно вливаться в фонд отца, дела пошли резко в гору. На первых порах Нэнси еще пыталась как-то взять все под свой контроль, но быстро сдалась и передала все права владения фондом Хаббарда фонду Мэри Ленг до достижения моего совершеннолетия.

Со временем я осознал, что мой отец был настоящим супергероем, как те, которых рисуют в комиксах. Мне хотелось быть похожим на него. Я хотел помогать людям, как и он.

По правде сказать, я всегда подсознательно понимал, что не смогу пойти по его стопам, потому что проблема была изначально во мне. Я родился с этим странным речевым расстройством, и мне всегда давалось чтение с трудом. С годами ситуация только усугубилась.

Но все меркло перед теми моментами, когда я, сидя рядом с отцом где бы то ни было, следил за тем, как он читает, пытаясь объяснять мне вещи, которых я не мог сходу понять или терпеливо выжидая, когда же я наконец правильно прочитаю то или иное слово. В те минуты я казался себе ученым, врачом, философом… самым умным человеком на Земле! Правда, иллюзия постепенно растворялась, как круги на воде, исчезала в пелене повседневности: за школьной партой, слетала с уст недовольных учителей, в смешках и шепоте одноклассников за спиной и в хмуром взгляде разочарованной матери.

Как филолог, Нэнси всегда презирала меня. Конечно, она относилась ко мне, как любая любящая мать относится к своему сыну, старалась тщательно скрывать свое негодование, но иногда проклятия все же срывались с ее языка. Меня всегда забавляли ее минутные приступы ненависти. Я все равно любил ее, хоть она и не научила меня доверять ей.

Так или иначе, самым главным человеком в мои совсем еще юные годы, был, несомненно, отец. И тогда, когда сильный ветер толкал меня в спину, я бежал сломя голову к самому краю обрыва, не слыша, как кричит отец, пытающийся догнать меня. Мной двигала какая-то странная, внутренняя опустошенность, как будто кто-то наперед предвидел, что мне предстоит пережить смерть самого близкого из людей в столь раннем возрасте.

Накануне отец с матерью сильно повздорили прямо в доме у мистера Уилкса. Папу в очередной раз вызывали на срочное совещание, связанное со сложной операцией одного из пациентов, и ему ничего не оставалась делать, как вернуться в Лондон посреди своего отпуска. Нэнси знала, что он уже не вернется, несмотря на то, что он обещал вскоре приехать обратно, поэтому устроила ему настоящий скандал.

Я помню, как плакал, сидя на лугу перед домом Саймона, наблюдая за тем, как багрово-красный солнечный диск медленно закатывался за горизонт. Старик подошел ко мне и сел рядом, пытаясь утешить. Я сказал ему, что не хочу, чтобы отец уезжал и спрашивал его, почему мне так одиноко. Он знал, как сильно я привязан к отцу. Другой бы на месте мистера Уилкса отругал меня за то, что я веду себя как плаксивая девчонка, но только не он. Несмотря на свою консервативность и внешнее безразличие к окружающему миру, мистер Уилкс был способен на сопереживание. Не знаю почему, но он всегда относился ко мне с особой нежностью. Возможно, потому что у него никогда не было своих детей, и поэтому отчасти я был ему как сын, а, возможно, и потому, что он сильно уважал и ценил дружбу с моим отцом. Тогда он сказал мне, что именно в разлуке мы испытываем чувство одиночества лишь для того, чтобы познать истинное значение любви к тем, в ком нуждаемся больше всего.

На сердце у меня было тяжело. От частых всхлипываний мне было трудно дышать, мысли постоянно путались, и я не придал особого значения его словам. Но потом я не раз вспоминал, как сидел весь заплаканный на цветочном лугу, и в полной мере осознавал всю трагичность и неизбежность его слов. Тот запах луговых цветов и привкус солоноватой воды преследовал меня, пока я сидел в больничных коридорах в надежде, что отец снова вернется ко мне.

Что же меня остановило?

Я помню, что бежал назло родителям, показывая им свое недовольство. Мне эгоистично казалось, что, если со мной случится что-то плохое, отец уж точно никуда не уедет. Вот показался флюгер на крыше красно-белого маяка, но я не смотрел на него, я смотрел вдаль – туда, за самый горизонт, где ледяное небо сливалось с водой, представляя собой единое пространство. Как вдруг на горизонте я увидел белый парус.

Совсем недавно перед этим отец читал мне миф Древней Греции про Тесея, который обещал своему отцу, что в случае победы над Минотавром парус на его корабле будет белым. Но по возвращении из Афин он забыл об обещании и не сменил парус, оставив черным, потому что завернул голову Минотавра в белые паруса. Эгей каждый день поднимался на гору, чтобы увидеть на горизонте заветный парус. И вот наконец он увидел корабль Тесея, но паруса на нем черные, и тогда царь решил, что сын погиб, и в тот же миг бросился со скалы в морскую пучину.

Я остановился на самом краю, вглядываясь в крошечную яхту, покачивающуюся на волнах вдали, и прошептал:

– Мой парус будет белым!

Сон собаки

Придя в себя, Блэйм понял, что находится в больничном коридоре, а все его тело ноет оттого, что он спал, неуклюже развалившись в маленьких креслах.

Протерев глаза и привыкнув к болезненному яркому свету, он тотчас же побежал искать палату, в которую поместили Юкию. На стойке информации медсестра сказала ему, что пациент пришел в себя, но его могут навещать только родственники. Также она добавила, что скоро в госпиталь приедет полиция, так как у молодого человека была попытка самоубийства.

Блэйму вновь сделалось дурно. Он почувствовал, как пол уходит из-под его ног. Ему все же удалось выудить из нее, в какой именно палате находится Юкия, сказав, что они вместе снимают квартиру, что они оба студенты и что в этом городе у того больше нет близких, кроме него. После долгих уговоров, медсестра все же разрешила пройти ему в отделение.

Влетев в палату, он увидел совершенно отрешенное выражение лица Юкии.

– У тебя будут проблемы, – проговорил Блэйм, еле сдерживая слезы, мало что соображающему Юкие. – Если ты сейчас же не встанешь и не уйдешь со мной, тебя заберут в участок, и, скорее всего, мы больше никогда не увидимся, потому что копы сообщат твоей семье.

Юкия продолжал сидеть, не двигаясь, с перебинтованными почти по самые локти руками.

– Вставай, тебе говорю! – Блэйм подошел к нему и грубо дернул за плечо.

Но тот не подавал никаких признаков жизни, смотря перед собой пустым взглядом.

– Давай, поднимайся! – закричал Блэйм, при этом колотя его по спине и тряся за плечи.

Наконец Юкие, видимо, стало больно, он перехватил его руки и нежно прижал к себе.

– Успокойся, – прошептал он.

– Сукин сын, – прошипел он. – Тебе нужно встать, ты слышишь меня?

– Да…

Юкию здорово лихорадило после медикаментов, которые ему вкололи. Блэйм помог ему подняться с кровати и одеться. Затем он подскочил к окну и принялся дергать за ручки, пытаясь открыть.

Юкия хрипло рассмеялся.

– Очень смешно, скажи спасибо, что это первый этаж, – прорычал на него Блэйм и помог ему согнуться, чтобы тот не расшиб себе голову, пытаясь вылезти в маленькое окно.

Юкия свалился на газон. Блэйм выскочил вслед за ним и помог ему встать.

– Черт, кажется, раны открылись, – вскрикнул Блэйм, заметив, что повязки на руках Юкии пропитались кровью.

– Ты как хочешь, а я туда не пойду с просьбой: «Простите, не могли бы вы мне сделать перевязку?» – попытался острить Юкия.

Блэйм испепеляющим взглядом посмотрел на него так, что Юкия больше ничего не говорил.

Кое-как Блэйму удалось натянуть на него куртку, чтобы скрыть перебинтованные руки. Они спустились в метро и доехали до квартиры на Нострэнд-авеню, но заходить в нее Блэйм не стал.

Он подвел Юкию к машине, которую приобрел буквально вчера, и затолкал его в салон. Автомобиль явно был маленьким для него, и тому тут же стало неудобно, он попытался выйти, но Блэйм захлопнул дверь и запер дверцу.

Юкия вопросительно посмотрел на Блэйм.

– Мы уезжаем из этого города, – твердо заявил юноша, смотря на него через стекло с улицы.

Только сейчас Юкия заметил, что он плакал, но говорил уверенно.

– Сиди в машине, я соберу необходимые вещи и вернусь.

Глубокое погружение

Они уже выехали за пределы мегаполиса и двигались вдоль безлюдной загородной трассы в сторону Филадельфии. По обеим сторонам дороги распростерлись бескрайние заснеженные равнины, иногда встречались редкие деревья, представляющие собой небольшие парки или заповедники, чередующиеся одинокими строениями: мотелями и бензозаправками.

Блэйм старался не смотреть на бледного Юкию, он понимал, что ему плохо и что нужно срочно сменить пропитавшиеся кровью повязки. Слезы душили его, но он старался не сводить глаз с ночной дороги, белая полоса разметки которой гипнотизировала, и ему хотелось спать.

Больше всего он боялся, что их остановит ночной патруль, когда они будут на границе штата.

Наконец, не выдержав, он припарковал машину на обочине трассы где-то посреди пустынной степи, выскочил из нее и побежал вдаль по заснеженному полю, упал на колени и громко закричал, после чего разразился рыданиями.

Вскоре к нему подошел Юкия, сел рядом и обнял его со спины.

– Прости меня.

– Нет!

– Прошу тебя.

– Ты – монстр!

– Умоляю тебя, вернись в машину.

– Как же мне больно! – он снова громко закричал, хватаясь за голову.

Юкия крепко прижимал к себе Блэйма, но тот грубо оттолкнул его. Затем встал и направился обратно в сторону машины, дождался, пока Юкия доковыляет, и резко газанул, не дав тому как следует закрыть дверь.

– Не разговаривай со мной, – мотал головой Блэйм, а из его глаз бежали слезы. – Ты понял меня?!

– Да, – тихо ответил Юкия.

Еще через час езды он остановил машину возле придорожного мотеля и снял номер.

Не успели они войти в неприметную комнату, как Блэйм первым же делом повел Юкию в ванную и разрезал ножницами пропитанные кровью повязки на его руках, затем достал из сумки бинты, антисептик и заживляющую мазь – все это он второпях купил еще в Нью-Йорке.

Юкия сидел на краю ванны, в то время как Блэйм перебинтовывал ему руки, и морщился от боли. Раны были совсем свежими: были видны только что наложенные швы и края еще не сросшейся разрезанной розовой плоти.

Блэйм постоянно шмыгал красным носом. Юкия пытался его успокаивать, но все потуги не действовали на парня. Он продолжал плакать, его всего трясло и знобило, словно у него была лихорадка.

Кое-как Блэйм скрепил бинты. Длинные пальцы тряслись и не слушались.

– Мне нужно поспать, – еле вымолвил он.

Поняв, что Блэйм хочет остаться один, Юкия молча встал и вышел из ванной комнаты. После того, как юноша быстро принял душ, он угрожающе направился к Юкие, вытаскивая из джинс ремень.

– Будешь пороть меня? – удивился Юкия, который сидел на кровати и наблюдал за ним.

– Встань! – грубо прошипел Блэйм.

Юкия послушно встал.

Блэйм подошел к нему вплотную, перекидывая через свою талию ремень, он продел один из концов в пряжку и туго затянул ее на спине Юкии, привязав таким образом к себе.

– Я больше тебе не доверяю, – запрокинув голову назад и посмотрев тому прямо в глаза, сказал он.

Всю ночь Блэйм дергался во сне. Ему постоянно сводило ноги судорогой. Он стонал, иногда даже начинал кричать, и Юкие приходилось его успокаивать, постоянно шепча ему на ухо, что просит прощения за то, что сделал.

Но Блэйму было не до его слов. Ему удалось ненадолго заснуть только под утро. Все это время Юкия лежал рядом с ним, не смыкая глаз.

Блэйм проспал до вечера следующего дня, пока Юкия наконец его не разбудил, пытаясь высвободиться и отшучиваясь, что из-за него не может сходить в туалет и терпит чуть ли не с самого утра.

Весь помятый после долгого сна, Блэйм окатил его презрительным взглядом и молча высвободил своего пленника.

– Как твои руки? – поинтересовался он, натягивая на себя футболку.

– Болят, – отозвался Юкия через закрытую дверь в ванной.

Через пару минут он вышел к Блэйму и дал ему посмотреть раны.

– Твои повязки подождут, – еще сонным голосом проговорил он. – Нам нужно ехать.

– Как скажешь, кэп, – тихо ответил Юкия. – Кстати, откуда у тебя этот драндулет? – неожиданно загоготал он, подходя к машине.

Блэйм, ничего ему не отвечая, наскоро уминал только что купленный бутерброд и запивал все это дело кофе. На улице уже совсем стемнело, когда они выехали с территории мотеля.

– Лучше всего нам с тобой передвигаться ночью, – сказал Блэйм. – Патрульных машин намного меньше.

– А куда мы едем?

– Никуда, – огрызнулся Блэйм. – Считай, что это спонтанный роуд-трип².

Всю последующую ночь они ехали молча, минуя штат Нью-Джерси.

Днем они в основном спали и ехали только ночью, стараясь объезжать все таможенные и инспекционные пункты, пользуясь окольными путями из-за опасений, что их обоих могут депортировать обратно в Англию.

Блэйм редко разговаривал с Юкией, и то, если только у него возникали вопросы по маршруту. Но так как Юкия тоже мало знал штаты, то чаще всего они останавливали машины и спрашивали водителей, как лучше проехать. Еще через неделю они миновали Огайо и Кентукки.

По мере удаления от Нью-Йорка погода становилась теплее.

Однажды, пока они ехали среди пустынных замерзших полей, сменяющихся зарослями редких деревьев, где в основном шел мокрый дождь со снегом, где-то в штате Теннеси, в районе города Портленд, из-под капота машины вдруг повалил пар, и она резко заглохла.

Ругаясь, Блэйм сообщил Юкие, что двигатель перегрелся и им придется ждать, пока их кто-нибудь не отбуксирует до ближайшей мастерской.

Время было около двух ночи. На улице было очень темно и шел дождь. Весь мокрый, Блэйм вернулся обратно в салон машины.

– Иди сюда, – Юкия протянул к нему руки.

– Отвали от меня! – взъерепенился на него Блэйм.

– Ну, ты же весь мокрый, давай я тебя согрею.

Недолго посидев в водительском кресле и посмотрев на темную дорогу, по которой никто не ехал, Блэйм все же перелез через коробку передач и сел на колени Юкии, крепко прижавшись к нему всем телом. Его всего трясло от холода.

– Ты очень сильно похудел, – прошептал ему на ухо Юкия, просовывая руки под его футболку и обнимая за спину.

Почувствовав прикосновение теплых рук к своей спине, Блэйм обмяк и начал проваливаться в сон.

Он молча просидел на нем до самого утра, глядя в боковое стекло на загорающийся рассвет. День должен был быть ясным и солнечным. По трассе начали ездить машины, но он не хотел отрываться от Юкии, продолжая цепляться за него, как за последнюю ниточку, связывающую его с жизнью.

– Если бы ты умер, то погубил бы две жизни, – неожиданно прошептал он.

– Почему ты так привязался ко мне?

– Потому что сохранить твою жизнь намного сложнее, чем отобрать, – резко ответил он и выбрался через пассажирскую дверь наружу.

Тонкий силуэт Блэйма сдувало сильным ветром с обочины дороги, пока он пытался поймать машину.

Через некоторое время ему удалось остановить пикап, с небольшой группой ребят, судя по всему, путешествующих студентов. Они помогли им отбуксировать машину до ближайшей автомастерской и даже предложили отправиться дальше в путь вместе с ними, но Блэйм вежливо отказал, сказав, что они держат свой путь не в Лас-Вегас, куда и направлялась группа веселых ребят.

У одного из них Блэйм заметил в сумке различные увеселительные средства, увидев, как тот скручивает косяки прямо в салоне машины, пока они ехали до мастерской. Те уже собирались уезжать, когда Блэйм неожиданно попросил их продать ему наркотики.

По болезненному виду Юкии Блэйм понимал, что ему на самом деле очень плохо и что без медикаментов, которых он точно не сможет достать легальным путем, совсем станет худо. Поэтому единственное, чем он мог ему помочь – это просто подсадить обратно на старое лекарство, которое хотя бы на время притупит его боль и не даст окончательно сойти с ума.

Вечером в номере он достал из рюкзака маленький пакетик и кинул на кровать перед Юкией, который пытался читать книгу.

– Что это?

– Не знаю, один из парней, которые нам помогли сегодня, сказал, что это героин.

– Да ты сдурел! – фыркнул недовольно Юкия.

Блэйм, глядя ему в глаза, подошел и сел на кровать, развернул пакетик и высыпал его содержимое на прикроватную тумбочку.

– Я это делаю ради тебя, – сказал он.

Юкия попытался остановить Блэйма, но тот уже, шмыгая красным носом, развалился на кровати рядом с ним. Вскоре Юкия последовал его примеру.

Ковыряя в зубах и лежа на животе, Блэйм сказал через несколько минут:

– Что-то они не действуют на меня.

– Не знаю, вроде не хило вставляет, – проговорил Юкия, у которого до того мутные глаза вдруг заблестели и увлажнились.

Блэйм, глядя на него, засмеялся.

– Вообще тебе должно уже быть хорошо, – Юкия подполз к нему и провел языком по его спине. – Особенно, если ты впервые употребляешь. Завидую твоим ощущениям.

– Чему там завидовать, – он продолжал смеяться, а в это время Юкия начал покусывать его за круглую ягодицу. – Просто как-то странно. Кажется, что у меня голова кружится, – уже хрипло и томно проговорил он.

Голова у Блэйма стала тяжелой, и он поспешил опустить ее на кровать. Он застонал от удовольствия, покусывая сухие и потрескавшиеся губы.

– Юкия, иди сюда… иди ко мне, – он неожиданно встал на колени и притянул его к себе.

Все его тело обдало такой дрожью, словно кто-то сорвал с него одежду и оставил стоять совершенно голым на пустынном берегу, и, будучи завороженным оглушительной мощью набегающих многослойных волн, он, точно громадный камень, оторвавшийся от горы и навсегда застрявший в песке, в этом месте, осознал, что теперь эта ловушка – его новый дом.

Мысли юноши сплелись в полувоздушную массу, в которой как будто слиплись пенистые сгустки, похожие на невесомую пористую слюну и замаскированные под идеальный купол для чувственного переваривания. А прикрытые веки скрывали затянутые прозрачной пеленой глаза. Рот то открывался, то закрывался, жадно хватая воздух. Юкия задрал на нем футболку и наблюдал за тем, как мышцы на его плоском, красивом животе то ритмично сокращались, то разжимались, натягиваясь как струна. При каждом вздохе было видно, как сквозь его тонкую, чуть розоватую кожу, проступали ребра.

Блэйм закусил нижнюю губу, чтобы не стонать, и, держась за плечи Юкии, с запрокинутой головой начал прогибаться в спине. Скользнув руками по его длинной шее, он погрузил пальцы в волосы, путая их во влажных смоляных локонах, похожих на водоросли. Казалось, что оба вот-вот достигнут вершины блаженства.

Неожиданно Юкия повалил Блэйма на живот, затем схватил за ногу и дернул за нее, подтягивая к себе. Последнему показалось, что это движение было похоже на затяжной отскок, – мысли путались в его голове, как в замедленной съемке, – из-за чего он недовольно посмотрел на своего партнера.

Блэйм вскрикнул и, как растрепанная и разорванная ткань, которая, искажаясь, сползает под сильными порывами ветра по сыпучему песку и цепляется за оголенные ветки кустарника, ухватился руками за простыню.

Повязки на руках Юкии стали мокрыми от крови, но Блэйм не заметил, что его раны кровоточат, так как потерял сознание.

Эйфория

На следующее утро у Блэйма сильно кружилась голова. При входе в кафе, которое располагалось прямо в здании придорожного мотеля, его сильно качнуло. Он бы упал, если бы ему не помог выходящий из кафе мужчина. Блэйм поблагодарил его, а тот пожелал ему, чтобы он был аккуратней в следующий раз. После чего юноша подошел к насупившемуся Юкие, который сидел за столиком возле окна с уже заказанным завтраком.

– Аха-ха-ха, ну и вид у тебя, – Блэйм потрепал его по голове, волосы на которой и без того были взъерошенными, сел за стол, уронил голову на руки и промычал: – Боже, как же мне херово после этой отравы, как ты только мог употреблять кокаин на протяжении пяти лет?!

Юкия ничего не ответил, внимательно рассматривая его лицо, тонкая кожа которого по-прежнему местами горела, как после лихорадки.

– Ты будешь есть? – хриплым голосом спросил Юкия.

– Нет, я хочу минеральной воды, – Блэйм встал, старательно отводя взгляд, и прошел к автоматам с прохладительными напитками.

Вскоре он вернулся и налил себе в стакан воды.

– Мы всю кровать испачкали в твоей крови, – проговорил Блэйм. – Надо было разбудить меня, чтобы я перебинтовал тебе руки…

– Я сам крепко заснул, – пробубнил недовольно Юкия.

Блэйм начал как-то пошло посмеиваться, слегка попинывая его ноги под столом.

– Слушай, да тебя до сих пор вставляет с этой наркоты, – удивился Юкия. – Больше я тебе не позволю…

– Да, неужели? – Блэйм снова громко рассмеялся. – Секс был что надо.

– Да, это точно, – согласился с ним Юкия.

И оба разразились громким смехом.

– Куда ты поедешь дальше? – неожиданно спросил его Юкия.

– Слушай, – Блэйм нагнулся к нему, наваливаясь всем своим корпусом на стол, – у меня есть паспорт, – он принялся оттопыривать свои тонкие пальцы, перечисляя, – виза и водительские права, плюс ко всему у меня был классный секс сегодня ночью, я могу поехать куда угодно! Ты меня понял?

– Никаких больше наркотиков этому человеку! – прогоготал Юкия чуть ли не на все кафе.

Без особого аппетита оба приступили к завтраку. Через некоторое время Юкия неожиданно сказал, задумчиво подпирая голову рукой:

– Я такой дурак.

Блэйм вопросительно на него посмотрел.

– Не прикидывайся, что ты не понимаешь, о чем я, – разозлился он. – Если бы мне вдруг выпал шанс начать жизнь заново, я бы первым делом отыскал тебя!

От услышанного Блэйм чуть не подавился блинами, которые ему заказал Юкия на завтрак.

– Нужно жить сейчас, Юкия, – просмеявшись и откашлявшись, проговорил он. – Быть, кем хочешь, делать, что хочешь, а не мечтать о том, чтобы было! Сейчас – это все, что у нас есть.

Юкия с прищуром на него посмотрел, видимо, что-то думав про себя, затем, после недолгих раздумий, проговорил:

– Ты определенно в моем вкусе.

Блэйм продолжал смеяться над ним весь день. Юкия отговорил садиться его в таком состоянии за руль, потому что тогда их точно депортируют из страны обратно в Англию.

Они сходили в автомастерскую, где один из ремонтников посоветовал Блэйму сменить машину, потому что этого автохлама надолго не хватит, и она так и будет продолжать ломаться.

– Как жаль, – ответил ему Блэйм, – а мне так нравится, когда у моего друга колени упираются прямо в бардачок.

Он опять залился безудержным смехом. Юкие пришлось, краснея, извиняться перед сотрудником автомастерской за поведение Блэйма и силой вытаскивать его оттуда.

Не доходя до номера, Юкия грубо толкнул его и прижал к стене, затем серьезно сказал:

– У тебя реально башню снесло, возьми себя в руки, иначе у нас будут теперь уже из-за тебя неприятности.

– Давай выяснять отношения, так все делают, – посмеиваясь, он начал тереться об его лицо и покусывать губы. – Кажется, у нас уже закончился конфетно-букетный период?

Ничего не ответив, Юкия молча довел его до номера, после чего Юкия запер в нем Блэйма и больше никуда не выпускал. Как бы Блэйм не приставал к нему весь оставшийся день, соблазняя его: то лежа на кровати в откровенных позах, то сидя в кресле с широко разведенными ногами, притворяясь, что читает книгу, то ходя по номеру в одних трусах, сверкая перед ним своими стройными, худыми ногами, – тот к нему так и не притронулся. В конечном счете, усталость взяла свое, и Блэйма начало клонить в сон.

Но перед тем, как заснуть, Блэйм не забыл опять привязать их друг к другу, и, хотя Юкия в этот раз пытался отбрыкиваться, руки у него из-за ран совершенно не слушались, – стоило ему чуть напрячь мышцы в руках, как его в ту же секунду парализовал спазм боли в кистях, от чего он морщился и спешил расслабить руки, – поэтому юноше удалось одержать верх.

Несмотря на то, что прошлая ночь должна была успокоить и расслабить Блэйма, он все равно ворочался и стонал, не давая Юкие спать. Иногда он начинал плакать прямо во сне, и Юкие приходилось его успокаивать.

Ломка

– Мне иногда кажется, что это все нереально, что я умер и это лимбо, – нарушил многочасовое молчание Юкия.

Они ехали по пустынной трассе. На этот раз пейзаж за окном представлял собой преимущественно горы с заснеженными вершинами. Шел снег, и одновременно солнце, словно яркий луч света от маяка, то выплывало из облаков, то снова скрывалось в них.

Несмотря на то, что шел снег, воздух был довольно-таки теплым.

Блэйм нагнулся к Юкие, не сводя глаз с дороги, и открыл бардачок, чтобы достать оттуда пачку сигарет.

– У меня голова раскалывается, – смешно подергивая сигарету губами, проговорил он.

– Тебе что до сих пор плохо? Уже ведь двое суток прошло!

– Ну, это ты закидываешься каждый день, – злобно процедил он. – Я же не могу лишить тебя единственной отдушины в этой жизни…

– С чего ты это взял?

– Как только ты перестаешь принимать наркотики, тебе сразу же хочется умереть, это же очевидно! – прошипел Блэйм.

– Ты что, думаешь, что я хотел покончить с собой, потому что не принимал кокаин?! – прикрикнул на него в совершенном недоумении Юкия.

– Ну видимо, ты склонен к депрессиям, а таблетки – это временное лекарство для тебя…

– То есть, по-твоему, я псих?

Блэйм пожал плечами, ничего не отвечая ему.

– Останови машину! – приказал Юкия.

– Я не буду этого делать!

– Останови, я тебе сказал! – он дернул за руль, и машину чуть не занесло в кювет.

– Кретин, ты что, убить нас хочешь? – прокричал Блэйм, нажимая на педаль тормоза.

Юкия вышел из машины и с остервенением хлопнул дверью.

– Эй, это вообще-то не моя машина, а если дверь отвалится, за ремонт будешь платить ты! – крикнул ему Блэйм в открытое окно, медленно преследуя его на машине вдоль обочины. – И далеко ты собрался?

Юкия шел, не глядя на него.

– Что тебя так разозлило? – спросил его Блэйм.

– То, что считаешь меня долбаным психом!

– А это не так?

– Нет, это не так! – злился он. – Ладно, хорошо, я не отрицаю, что мне нужно лечение, и это должно быть что-то посерьезнее какого-то реабилитационного центра, – Юкия резко остановился прямо перед машиной, и Блэйм чуть не наехал на него, вовремя успев затормозить. – А ты? – неожиданно он обратился к нему. – Каждую ночь ты кричишь и плачешь во сне! Ты вообще об этом знал?

Блэйм разозлился и тоже вышел наружу, а потом закричал:

– Это из-за тебя! У меня был очередной нервный срыв, такое уже было, и мне прописали таблетки, мама тоже мучилась со мной, но сейчас я… в общем, не важно.

– Вечно это твое «в общем, не важно», – передразнил его Юкия.

– Да ты охренел! – Блэйм грубо толкнул его в живот.

– А что я, что я-то, Блэйм?! – он обхватил его лицо ладонями. – Все важно, ты слышишь? Все, что касается тебя, для меня важно!

– Если бы было так, то ты не искромсал бы свои руки, как чертов мясник! – проорал Блэйм так громко, что даже эхо отозвалось от горных вершин. – Ты предал меня! Своим поступком ты показал, что все то, что я делал для тебя, не имеет никакого отношения к твоим личным переживаниям. Вычеркнул меня из своей жизни и решил отправиться к праотцам, а сейчас сидишь себе спокойно и разглагольствуешь о том, чтобы могло произойти на самом деле! До тебя не доходит, что я испытал в тот миг, когда забежал в квартиру и увидел тебя в ванной со вспоротыми венами, – уже истерично кричал он, а из его глаз текли слезы.

– Успокойся, – начал упрашивать Юкия. – Прости, я не хотел снова тебя вывести.

Он попытался обнять Блэйма, но тот резко оттолкнул его.

– Ничего уже не будет так, как прежде, ни в твоей жизни, ни в моей…

– Почему, Блэйм?

– Потому что я…

Ему не дала договорить проезжающая мимо машина, которая неожиданно просигналила им и остановилась, окно опустилось и в него просунулась голова пожилого мужчины в ковбойской шляпе:

– Эй, парни, там дальше на границе стоит патрульная машина, вам лучше бы выкинуть всю траву, что вы с собой везете, – посмеиваясь, предупредил он, разговаривая с сильным южным акцентом. – А то прямо передо мной задержали группу подростков и увезли в участок.

– Спасибо, – в один голос проговорили Блэйм и Юкия.

– Берегите себя, – крикнул он им на прощание.

– Ладно, потом поговорим, – сказал Блэйм, быстро обходя машину и садясь в пассажирское кресло.

– Что ты делаешь? – недоумевал Юкия.

– Ты поведешь!

– У меня ведь даже прав нет!

Блэйм нервно достал из рюкзака паспорт Юкии, вытащил из него права и помахал ими в воздухе.

– Не может быть, я думал, у меня их отобрали…

– Как видишь – нет, – злобно прошипел он. – У копов будет меньше вопросов, если за рулем будешь ты, так как тебе уже есть восемнадцать…

– Я тебе больше скажу, через месяц мне уже будет девятнадцать, – прошептал Юкия ему почти в самое ухо, пристегивая обратно ремень безопасности.

Юкия заерзал на сиденье, похлопал себя по щекам, поправил зеркало заднего вида, достал из бардачка солнцезащитные очки и надел их на глаза.

– Ну как я выгляжу? Достаточно надежным? Не вызывающим подозрений?

Блэйм рассмеялся, наблюдая за ним.

– Я думаю, ты отлично впишешься в местный колорит, состоящий из коренных жителей Америки, которые проживают на территории этого штата.

– Ты что, про индейцев, которых мы видели на заправке сегодня утром? – заводя машину, спросил Юкия.

– Ага, все время, что ты заправлял машину, они с тебя глаз не сводили.

– Аха-ха-ха, – Юкия залился звучным смехом. – Но в моих жилах действительно течет индейская кровь, – уже серьезно закончил он.

– Я знаю, – между делом ответил Блэйм и принялся рыться в бардачке, проверяя, не осталось ли там намеков на кокаин, который он покупал у студентов, державших свой путь в Лас-Вегас.

– Откуда? – удивился Юкия.

– Ну во-первых, это первое, что приходит на ум при виде тебя, а во-вторых, я собирал о тебе информацию одно время…

– Что? – снова удивленно воскликнул тот.

– Всякие вырезки из журналов, статьи в интернете, редкие фотографии, а так как ни в одной социальной сети твоего профиля не было, это было весьма проблематично. Я цеплялся за любую новость, связанную с тобой, и присасывался к ней, подобно клещу. Помню, не было и дня, чтобы я не находил о тебе что-то новое, – затараторил он.

– Но это же похоже на поведение одержимого! – начал возникать Юкия.

– А это так и было, – ответил ему Блэйм, прищурившись. – Я действительно был одержим тобой, даже заснуть спокойно не мог, не прочитав что-нибудь о тебе или не посмотрев на тебя, но тогда я думал, что это месть двигала мной.

– Да ты опасный тип! – крикнул Юкия. – Вместо того, чтобы втайне смотреть порнушку по ночам, ты на меня пялился! Меня это даже возбуждает! – самодовольно воскликнул он.

– Заткнись, – смутился и покраснел Блэйм, видимо, жалея о том, что вообще завязал этот разговор.

– А что за профиль? – поинтересовался Юкия. – У тебя такой есть?

– Нет, – отстраненно ответил Блэйм, – Мне было не до этого…

– Зато ты, как маньяк, сидел и собирал информацию обо мне, – играя бровями, заметил Юкия.

Блэйм отвернулся, пытаясь скрыть выступивший на щеках румянец и бурча себе под нос проклятия.

Юкия продолжал подшучивать над ним, когда их остановила патрульная машина, о которой их предупредил пожилой водитель.

– Добрый день, сэр, – поприветствовал полицейского Юкия, опуская стекло и протягивая ему водительские права.

Патрульный молча посмотрел на него, взяв из его рук права и знаком руки давая понять, чтобы он снял очки, что Юкия и поспешил сделать, извинившись.

– Куда едете? – строго спросил полицейский.

– Подальше от зимы, – недолго думая, выпалил Юкия, за что Блэйм незаметно пихнул его кулаком.

– Мы едем на рождественскую ярмарку в Нэшвилль, – вмешался Блэйм, вспоминая многочисленные рекламные щиты вдоль трассы, на которых по мере того, как они приближались к городу, все чаще пестрели объявления о какой-то ежегодной ярмарке.

– Ах, – рассмеялся полицейский, который не совсем понял, что имел в виду Юкия, но теперь, уже добродушно глядя в глаза Блэйму, вдруг начал объяснять им, как лучше проехать к городу.

– Спасибо, – поблагодарили они его одновременно, преждевременно обрадовавшись тому, что он вот-вот удалится.

Неожиданно патрульный снова вцепился в стекло, которое Юкия уже поднимал, и подозрительно спросил:

– У вас в этом городе есть знакомые? – глядя прямо в глаза Юкие, поинтересовался он, отдавая обратно водительские права, про которые тот напрочь забыл.

– А… – неуверенно отозвался парень, забирая права.

– Да, – ответил за него Блэйм.

Полицейский улыбнулся:

– Каждый год на ярмарку приезжают индейцы из местных резерваций и продают очень красивые изделия. У вас есть родственники в резервациях? – не унимался он, продолжая пристально смотреть на Юкию.

– Мой друг рассказывал мне, что у него есть дальние родственники, возможно, мы встретимся с ними в этом году, – неуверенно ответил полицейскому Блэйм, понимая, что еще немного, и их точно арестуют.

– Мы с женой каждый год смотрим на их представление, индейцы очень красиво танцуют и играют на инструментах, обязательно посетите ярмарку, – добродушно пожелал им напоследок полицейский и наконец отошел от машины.

Немного проехав вперед, они заметили, что патрульный следует за ними.

– Вот пристал! – прошипел Юкия.

– Замолчи и поезжай туда, куда он сказал.

– Чего он вообще прицепился ко мне со своими индейцами? – Юкия стукнул по рулю ладонью.

– Может, понравился ты ему, – предположил Блэйм.

– Ты точно больной!

– Веди машину и смотри на дорогу!

– Какого черта?! Как же он меня бесит! Неужели не видно, что я не совсем…

– Юкия, заткнешься ты уже, наконец? Ну проведем время на ярмарке!

– Ладно… Хорошо!

– Лишь бы этот тип отцепился от нас, – глядя в зеркало заднего вида, тревожно проговорил Блэйм. – А что, если он что-то заподозрил и теперь задержит нас, тогда тебя точно вернут обратно в семью.

Юкия нахмурил брови, ему хотелось посмотреть на Блэйма, но он понимал, что если не будет смотреть на дорогу, то непременно слетит с нее.

– С чего ты взял, что я вновь позволю управлять собой, как им вздумается?

Блэйм внимательно посмотрел на него.

– Я убью любого, кто встанет на моем пути, хотя бы еще раз. «Я видел смерть – значит, я буду жить вечно»³, – высокопарно закончил Юкия свою речь.

– И ты это говоришь так смело, хотя всего в нескольких метрах от нас едет патрульная машина, – рассмеялся Блэйм, отмечая про себя, что тот иногда говорит очень умные вещи.

– Надо будет, и ему шею сверну, – злобно сверкая глазами, прошипел он.

– Прибереги свои силы, – Блэйм положил руку ему на ногу и начал поглаживать возле паха.

Юкия разозлился и отбросил его руку.

– Я серьезно! Я не вернусь больше в свою семью! В тот день, когда ты нашел меня в ванной со вспоротыми венами, для них я умер! Меня больше нет! Того Юкии больше НЕТ! – он вцепился в руль. – Мне неизвестно, чем я буду заниматься и где буду жить, даже если мне понадобится сменить имя для того, чтобы навсегда затеряться от них в этом мире, но в одном я уверен точно…

– И в чем же? – Блэйм начал поглаживать его затылок, погружая в черные волосы, которые отросли чуть ли не до самых плеч, свои длинные пальцы.

– В тебе.

Он вдруг остановил машину, съехав на обочину, прямо перед носом патрульного, схватил Блэйма и сделал вид, что целует его.

Полицейский помигал им фарами, проезжая мимо, Блэйм прекрасно понимал, что тот все увидел, но отталкивать Юкию не стал.

Когда Юкия оторвался от него, машины патрульного уже нигде не было видно, а Блэйм залился громким смехом:

– Теперь он знает, что ты не просто индеец, но еще и сумасшедший к тому же, – смеялся он над ним, весь пунцовый.

– Скажи спасибо, что он не потребовал предъявить твои документы, тогда бы у нас точно были проблемы!

Посмотрев на него еще пару мгновений, Юкия завел машину и тронулся в путь. Вскоре они проехали мимо вывески «Добро пожаловать в город Нэшвилль».

Ревность

Судя по всему, эта ярмарка действительно пользовалась популярностью среди местного населения, так как все гостиницы в городе были переполнены, и Юкие с Блэймом пришлось весь остаток дня искать себе свободный номер. Ехать дальше они тоже не смогли, потому что мотор снова забарахлил, и они еле доехали до первой попавшейся автомастерской.

– Эта машина нас с тобой окончательно разорит, – возмущался, выходя из мастерской, Юкия.

– А ведь мне ее дали на неделю…

– Что? – удивился Юкия. – Ты этот хлам еще и не оплатил?

– Но так сказал приятель Джерри, – сразу же принялся оправдываться Блэйм. – Продавец сказал, если за неделю машина не развалится, то я могу смело ее оплатить.

– Да она только за последние три дня уже успела побывать дважды в автомастерской!

– Но это потому, что мы уже проехали на ней около пяти штатов! Машина явно не была рассчитана на такие расстояния.

Блэйм понимал, что подобные разговоры морально добивают Юкию, так как тот большую часть своей жизни провел в роскоши и никогда даже не задумывался над тем, что может столкнуться с такими трудностями и проблемой отсутствия денег, поэтому решил перевести тему разговора.

– Нам нужно с тобой найти гостиницу, иначе ночевать будем на улице, – выдыхая холодный пар изо рта, проговорил он.

– Я знаю, – нервно отозвался Юкия.

– Тут весь город увешан объявлениями и приглашениями на ярмарку, мы точно не заблудимся, если все же решим пойти туда, – с каким-то ребяческим восторгом произнес Блэйм, любуясь огромной пестрой вывеской.

Юкия в недоумении на него посмотрел, и губы его начали невольно расползаться в улыбке.

– Ты еще такой ребенок!

Блэйм одарил его уничижающим взглядом.

– Ладно, пошли, выпьем чего-нибудь горяченького, а то я что-то весь продрог! – видимо, пытаясь отвлечь Блэйма от того, что он только что ему сказал, Юкия потащил его в ближайший бар с яркой вывеской «Текила Ковбой».

Когда они удобно устроились на высоких табуретках за барной стойкой, Блэйм заметил, что повязки, прикрытые длинными рукавами черного свитера Юкии, опять пропитались кровью.

– Нужно срочно сменить тебе повязки, – строго сказал он.

– Хорошо, но давай сначала чего-нибудь выпьем, – барабаня пальцами по коленям Блэйма, дурачился Юкия. – Будешь пиво?

– Нет.

– Почему? – удивился он. – Ты же любишь пиво!

– Я решил, что больше не буду его пить, – краснея, заявил Блэйм и поспешил отвернуться от него и попросить у бармена меню.

Он заказал себе безалкогольный глинтвейн, а Юкия решил выпить текилы.

– Я тебя на себе не потащу, если ты нажрешься, – ворчал на него Блэйм, когда тот опрокидывал себе в рот уже вторую рюмку.

Вскоре к ним подошли две симпатичные девушки и встали рядом. Одна из них, которая была ближе всего к Юкие, сняла с себя верхнюю одежду, демонстрируя красивые овалы грудей, тыча ими чуть ли не в самый его нос. Тот от удивления чуть не подавился, опрокидывая уже третью рюмку текилы.

Щеки у Юкии раскраснелись, глаза заблестели, чуть розоватые губы тоже стали влажными. На его смуглое лицо падали черные, маслянистые спирали волос. А глаза, обрамленные густыми ресницами, приковывали к себе как магнит. От него было невозможно оторваться.

Вторая девушка тоже залюбовалась им, совершенно забыв про Блэйма.

– Так, а вы, мальчики, здесь проездом? – игриво спросила одна из них, протягивая к улыбающемуся Юкие руки и убирая за его ухо упавшую на лицо прядь волос.

– Да, – сухо ответил Блэйм.

– Меня зовут Нора, а это Лэсси, – представила она себя и свою подругу, видя, что парни не спешат идти первыми на контакт.

– Очень приятно, – хрипло ответил им Юкия.

– У тебя такие необычные глаза! – вдруг вскрикнула почти в самое ухо Блэйму девушка, которая стояла рядом с ним.

– Вы какие-то больно скромные, – удивилась пышногрудая красотка. – Может, пойдем, потанцуем? – обратилась она к Юкие и взяла его за руку.

Блэйм вспыхнул от негодования, это была последняя капля терпения.

– Я зайду за тобой позже, – процедил он, натягивая на себя куртку. – Мне нужно найти гостиницу!

Затем он сорвался со своего стула и направился к выходу из бара под их удивленные взгляды.

– Простите нас за грубое поведение, – поторопился извиниться Юкия перед девушками. – Но похоже, что у моего мальчика настроение плохое, он на меня разозлился, еще убежит, а я без него долго не могу, – он поднял вверх руки, рукава свитера съехали вниз, оголяя ужасные, пропитанные кровью повязки на запястьях.

Девушки побледнели от ужаса. Под их недоумевающими взглядами он опрокинул последнюю рюмку текилы и быстро рассчитался с барменом, после чего выскочил вслед за Блэймом из бара. Тот уже успел отойти на приличное расстояние. Юкие пришлось его окликнуть, чтобы он немного притормозил.

Дальше они шли молча. Оба смущенные и недовольные поведением друг друга. До глубокой ночи они бродили по городу в поисках ночлега, пока наконец не сняли один из последних номеров в маленькой гостинице, затерявшейся среди жилых построек города.

Ввалившись в номер, в котором было две кровати, аккуратно расставленные вдоль противоположных стен, Юкия без задних ног рухнул на одну из них. Кровать, видимо, была слишком старой и, не выдержав его веса, немного накренилась вбок, и Юкия начал медленно съезжать с нее на пол.

Блэйм молча прошел в ванну и заперся в ней. Лицо у него снова начало гореть. Ему было жарко. Он наскоро снял с себя куртку, свитер и джинсы и остался в одних черных плавках и майке. Ноги у него тряслись, поэтому он присел на край ванны, чтобы не упасть. Юноша почувствовал сквозь тонкую ткань странные ощущения в области груди.

– Я точно схожу с ума, – прошептал он себе под нос.

Через мгновение к нему постучался Юкия.

– Заходи! – крикнул ему Блэйм. – Тебе нужно перевязать руки.

Он тут же встал и поднял рюкзак с пола, положив его перед собой на умывальник.

Юкия послушно зашел и сел перед ним на край ванны, терпеливо наблюдая за тем, как тот достает бинты, мазь и ножницы.

– С тобой все в порядке? – поинтересовался он.

– Да, а что? – испуганно спросил Блэйм.

– У тебя в последнее время лицо постоянно красное, как будто тебя лихорадит, может у тебя температура? – он дотронулся до его лба.

– Все со мной в порядке, – нервозно ответил Блэйм и разрезал ножницами старые бинты на руках Юкии.

– Ты ревнуешь, да?

Блэйм ничего не ответил ему.

– Мы бы просто посидели с теми девушками и поболтали, хорошо провели время, не надо тебе было так остро реагировать, – он поцеловал его в макушку.

Блэйм резко встал и грубо начал обрабатывать раны Юкии антисептиком, после чего кое-как перебинтовал ему запястья и выскочил из ванной.

Юкия, наблюдая за ним, ухмыльнулся:

– Да брось…

– Не в этом дело! – перебил его Блэйм, садясь на край кровати и обхватывая себя руками. – Я и сам был бы не прочь провести с ними время, они вроде милые девушки, но я… В последнее время очень странно себя чувствую.

– Я тебя не понимаю! – Юкия нахмурил брови и подошел к нему, схватив за подбородок и поднял его лицо кверху.

Лицо Блэйма снова все горело. За последнее время оно стало еще более угловатым и острым, из-за того, что он сильно похудел. Глаза немного впали и сузились. Все его тело казалось таким острым и точеным. Ноги стали более фигурными. Ямочки на внутренней и внешней стороне бедра стали глубже. Кожа на теле тоже горела и сильно порозовела. Температуры у него не было, но казалось, что его лихорадило.

– Такое ощущение, что у тебя ломка! – удивился Юкия, заметив, как тот пытается прикрыть свое возбужденное состояние руками. – Тебе ведь неудобно так сидеть, дай я посмотрю.

– Не надо, Юкия!

– У меня тоже так было.

– Как?

Неожиданно Юкия ущипнул Блэйма, из-за чего тому стало одновременно и больно, и приятно, тем не менее он вскрикнул и попытался ударить его, но тот проворно увернулся.

– Это из-за повышенной чувствительности, – пытаясь строить из себя опытного, ответил Юкия.

– Ну спасибо, умник, до знакомства с тобой я вообще не обращал на это внимание! – сыронизировал Блэйм.

– Я могу помочь тебе, если ты позволишь, – бархатным голосом прошептал Юкия, опускаясь перед ним на колени.

Пока Блэйм засмотрелся на его лицо, целеустремленное, будто предвкушающее что-то, он протянул пальцы к майке и оттянул ткань. Ему показалось, что кто-то вогнал иголку под кожу. Из его глаз потекли слезы.

На мгновение его сознание ослепило вспышкой сильнейшего вожделения, после чего он почувствовал тысячи покалываний по всему телу.

– Я так больше не могу, я веду себя, как похотливое животное, постоянно думаю о тебе, и тело начинает болеть.

– Тише, Блэйм, – Юкия поднял голову и внимательно посмотрел на него. Он хотел поцеловать Блэйма, но тот не позволял, отталкивая его лицо от себя.

Наконец, не выдержав этой истерики, Юкия навалился на него, прижав своим телом к кровати.

– Все потому, что для тебя это впервые, – неуверенно сказал он.

– Что это значит?

– Ну, у тебя же раньше не было никого…

– Я даже не целовался ни разу в жизни, – продолжая плакать, выпалил Блэйм ему прямо в лицо.

Поморщившись, Юкия самодовольно ухмыльнулся:

– Тем более, наверное, твое тело испытывает некий шок от того, чем мы занимались, особенно позапрошлой ночью, – уточнил он.

– Правда?

– На самом деле, я с трудом могу вспомнить все свои предыдущие разы, потому что всегда был под веществами или пьяный.

Блэйм смеялся, продолжая лежать под ним.

Юкия с удовольствием наблюдал за ним из-под полуопущенных век.

– Мне страшно, – вдруг прошептал Блэйм.

Взгляд Юкии стал серьезным.

– Почему, Блэйм?

– Страшно, что чувства могут быть такими. Что они могут переполнять меня. Быть больше меня. Я не могу совладать с ними. Не смог сделать этого с самого начала, как только увидел тебя…

Слезы снова потекли из его глаз.

– Ты еще совсем юный для всего этого, это я виноват, что напираю на тебя с такой силой и погружаю во взрослую жизнь так быстро и необдуманно.

Блэйм заплаканными мутно-зелеными глазами молча посмотрел на него.

– Мне было очень хорошо, наверное, это я мерзавец, – прошептал он.

– Нет, Блэйм, – Юкия убрал с его лица руки, которыми тот пытался закрыться. – Ты – самое лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь…

Блэйм перебил его очередным приступом смеха сквозь слезы.

– Мы встретились с тобой на пике моих жизненных неудач, – аккуратно прикрывая ему рот пальцами, чтобы тот не мешал ему говорить, Юкия продолжил свою речь: – Иногда, оглядываясь назад, я думаю, что это все «сон собаки». Что моя линия давно оборвалась, и я уже давно мертвый, а это мои грезы о том, что могло бы быть, как наказание за все мои грехи. Чтобы затем я очнулся в полной темноте и одиночестве, и осознал, чего я лишился. Чтобы в тот же миг мое сердце разорвалось на мелкие части от горя и ненависти к самому себе. Это мне страшно проснуться и осознать свою скорбь, – он тоже заплакал, положив голову Блэйму на грудь.

Блэйм крепко обнял его.

– Ты ведешь свой дневник? – ни с того ни с сего спросил он.

– Какой дневник? – удивился Юкия, вытирая слезы с глаз.

– Ну тот, что ты оставил в Лубумбаши.

– Нет, – поняв, о чем спрашивает Блэйм, резко ответил Юкия.

– Почему?

– Вообще мне не свойственно заниматься подобными вещами, видимо мне было очень одиноко…

– А сейчас? – посмеиваясь и заигрывая с ним, перебил его Блэйм. – Сейчас, тебе одиноко?

– Все мои истории теперь принадлежат одному тебе, и я существую только для тебя, – прошептал он.

– Ты сведешь нас обоих с ума, – пробубнил, засыпая, Блэйм.

– Эй, не засыпай, – попросил его Юкия, но Блэйм подгреб под себя подушку и почти сразу же заснул.

Юкия попытался приподняться, чтобы убедиться в том, что тот действительно спит, но кровать громко скрипнула под ним, и, боясь разбудить Блэйма, он остался лежать рядом.

Гнев

Проснувшись на следующий день где-то после полудня с тяжелой головой, Блэйм первым делом начал озираться в поисках Юкии. Быстро натянув на себя джинсы и футболку, он уже было собрался выйти из номера в поисках своего любовника, как вдруг услышал из ванной комнаты шлепок и последовавший за ним стон. Он тут же бросился туда и распахнул дверь.

К удивлению Блэйма, Юкия сидел в наполненной водой ванне и пытался намыливать себе голову, но, так как пена стекала по его рукам, он то и дело постанывал от боли. Видимо, мыло щипало ему раны.

– Давай я помогу, – наблюдая за его мучениями, предложил Блэйм.

– Засоня! – заворчал Юкия. – Я пытался тебя разбудить, а ты только бубнил что-то в ответ все утро.

Блэйм, ничего ему не отвечая, быстро стянул с себя всю одежду, затем подошел к ванне и залез в нее, сев за спиной Юкии.

– Держи руки на весу, – сказал он ему на ухо. – Иначе швы намокнут.

Юкия странно засмеялся, пытаясь скрыть смущение, ему явно было приятно. Вскоре он положил голову Блэйму на грудь и тот начал намыливать ее руками.

– Ты себя уже лучше чувствуешь? – поинтересовался он.

– Мне не было плохо, – предостерегающе заметил Блэйм. – Просто немного дискомфортно, но я привыкну.

Юкия снова рассмеялся, за что получил большим шматком пены прямо по носу.

– Мне так нравятся твои волосы, кажется, они стали еще чернее после того, как я их помыл, – сказал Блэйм, смыв с его головы остатки пены.

– Надо их подстричь, – задумчиво проговорил Юкия, трогая длинные концы.

Блэйм взял губку с полки и намылил ее, затем принялся тереть ею спину Юкии, аккуратно касаясь шеи. Юкия застонал от удовольствия.

– А мне нравится, когда у тебя длинные волосы, тебе очень идет.

– У меня плохие воспоминания, связанные с ними, – заворчал он.

– Почему? – поинтересовался Блэйм, намыливая губкой его грудь и плечи.

– Когда шейх аль-Мактум увидел меня в первый раз, у меня как раз были длинные волосы, и он решил присвоить меня как какую-то диковинную вещь. Как будто выбирал себе рабыню на невольничьем рынке.

– Что за вздор?! – прикрикнул на него Блэйм.

Юкия махнул рукой, не желая продолжать этот разговор.

– А как же твоя жена?

– Не знаю! – он явно вышел из себя и хотел встать, но Блэйм зажал его ногами и не отпускал.

– Успокойся! – скомандовал он. – Я еще не закончил.

Юкия снова расслабился и улегся ему на грудь.

– Я думаю, что ваш брак уже аннулировали, – предположил Блэйм. – Свадьба была ведь еще летом?

– Ой, а тебе не все равно? – снова взъерепенился Юкия.

– Да что тебя так выводит это из себя? – удивился Блэйм.

– Потому что я не хочу обсуждать это с тобой. Для меня это позор! Черная, мать его, месса! Мне стыдно перед тобой, стыдно, что ты знаешь об этом.

Будто задумавшись о чем-то, Блэйм некоторое время застывшим взглядом смотрел в одну точку.

– Скажи, – заговорил он через некоторое время, – когда ты понял, что испытываешь ко мне чувства? – юноша обнял его со спины, обхватив торс руками и положив подбородок ему на плечо.

Юкия замолчал на мгновение, не зная, что ответить.

– Ты – единственный человек, мысли о котором не давали мне окончательно сойти с ума в то время, – сильно смущенный, наконец выпалил он.

– И ты вдруг решил, что любишь меня? – удивился Блэйм, отталкивая его от себя и пытаясь вылезти из ванны.

– Н… нет, – Юкия попытался остановить его, но тот уже выскочил и весь мокрый прошел к умывальнику, чтобы взять полотенце с полки. – Слушай, не все так просто!

– Ну да, конечно, – передразнил его Блэйм. – Что-то эта твоя любовь ко мне не остановила тебя от попытки самоубийства несколько дней назад.

Юкия нахмурился и тоже вылез из ванны.

– Может, ты путаешь это чувство с чем-то другим? – вытирая полотенцем ноги, язвительно спросил Блэйм.

Юкия быстро подошел к нему, вырвал полотенце из его рук и схватил за плечи, крепко сжав их.

– Не напрягайся так, а то у тебя кровь пойдет…

– Почему всегда так? Почему сначала ты кажешься таким беззащитным и желанным, а в следующий миг мне хочется тебя придушить?!

Изо рта Блэйма вырвался короткий раздражающий смех.

Юкия не на шутку разозлился и одновременно с этим возбудился. Он грубо развернул его и повалил животом на столик рядом с раковиной для умываний, заломил ему руки и уже хотел было в него войти, как Блэйм прокричал.

– Если сделаешь это сейчас, больше меня не увидишь! Ты слышишь меня?! Животное!

– Да чтоб тебя! – прошипел Юкия, склоняясь над ним и касаясь губами его спины. – Ты точно решил меня извести. Волк в овечьей шкуре.

Блэйм высвободил свои руки из его хватки и оперся о столешницу, чтобы не упасть.

– Разберись в себе, Юкия, – выползая из-под него, сказал он.

– А ты? – злобно сверкая глазами из-под бровей, спросил Юкия. – Ты уже знаешь ответ на этот вопрос?

– Нет, – уверенно ответил Блэйм. – Откуда мне, черт возьми, знать, – он убрал со своих глаз пряди темно-каштановых мокрых волос. – Кто знает, может, я быстро надоем тебе, и ты свалишь к своим женщинам! Я видел тебя вчера в баре! Видел, как они смотрят на тебя! Да любая будет твоей! Стоит тебе посмотреть, и тотчас же выстроится очередь из желающих провести с тобой ночь!

– Блэйм! – угрожающе прорычал Юкия.

– Тогда что, Юкия?

– Любовь.

Блэйм цыкнул.

– Это не любовь, что-то другое! Ты просто ревнуешь! Обращаешься со мной так же, как этот шейх обращался с тобой! Как с вещью!

– Да пошел ты, Блэйм! – процедил Юкия сквозь зубы и выскочил из ванной комнаты.

Блэйм заметил на его глазах слезы.

– Куда это ты собрался? – наблюдая за тем, как тот истерично натягивает на длинные мокрые ноги джинсы, поинтересовался Блэйм.

– Подальше от тебя!

Вдруг Блэйм неожиданно кинулся на Юкию со спины, повалил его на кровать, обмотав вокруг шеи полотенце, и начал душить.

– Я буду тем, кто убьет тебя, никогда не забывай об этом, Юкия, – прошипел он ему на ухо, пока лицо Юкии наливалось кровью, и вены на висках и шее набухали из-за нехватки кислорода. – Ты никогда не будешь знать, когда именно наступит этот момент, как и сейчас, – он еще сильнее сдавил свою хватку, скручивая полотенце вокруг его шеи. – Я обещал тебе… я обещал.

Он резко ослабил хватку, когда лицо Юкии уже начало синеть. Задыхаясь и сильно кашляя, Юкия упал на пол и схватился за шею.

– Че… р… тов п… с… их, – прохрипел он.

Игнорируя его, Блэйм самодовольно продефилировал мимо него в одних плавках и уселся с ногами на кровать, достал из прикроватной тумбочки какую-то книгу и приступил к ее чтению.

– Да, ч… тоб ты п… одави …лся, я те… бе в жизни бо… льше чит… ать не бу… ду, – хрипел Юкия, тяжело дыша.

На его шее теперь красовалась бордово-красная отметина от полотенца.

– Интересно знать, куда делся оберег, который я тебе подарил? – как ни в чем не бывало, полюбопытствовал Блэйм, перелистывая страницу книги.

– За… сунь се… бе его в жо… пу!

Блэйм ехидно рассмеялся, затем мелодично протянул:

– «Я не могу заснуть,

Мои мысли о тебе;

Я не знаю, какой сегодня день,

Я сбился со счета,

Но в этом нет ничего плохого —

Доставлять время от времени

Боль друг другу».

– Э… то что, в твоей к… ниге на… писано? – кашляя, Юкия еле-еле поднялся с пола, покачиваясь, подошел к нему и вырвал книгу из его рук.

– Нет, это слова из песни. Я слышал как-то ее по радио, не знаю точно, что за группа. Это так забавно, что совершенно незнакомый человек, которого ты никогда в жизни не видел и не увидишь, может в точности описать то, что ты чувствуешь в данную минуту, и то, как оно может внезапно промелькнуть в твоей голове в конкретную жизненную ситуацию. Выстрелить на поверхность из самой глубины твоей памяти.

Закончив свой монолог, Блэйм посмотрел на Юкию холодными зелеными глазами.

– Со мной такое происходит постоянно, – восстановив свое дыхание и уже улыбаясь, проговорил ему Юкия.

– Беру с тебя пример.

– Знаешь что, пойду-ка я принесу тебе чего-нибудь поесть, пока ты окончательно не сбрендил!

– Хорошая мысль.

Вскоре Юкия вернулся с двумя тарелками горячего супа, бутербродами и горячим чаем. Блэйм демонстративно воротил нос от принесенной еды, но все же заставил себя поесть суп.

Весь оставшийся день Юкия ходил и сильно кашлял, ему было трудно дышать, говорить он тоже практически не мог. Видимо, пока Блэйм душил его, он все же сильно пережал голосовые связки. Юноша старался больше не обращать внимания на Юкию и весь день читал книгу с карандашом в руках, периодически делая пометки на ее страницах.

Ближе к ночи Юкия недовольно улегся на сломанную кровать возле противоположной стены, буркнув Блэйму, чтобы тот заканчивал читать и тоже ложился спать.

Ему было крайне неудобно спать на ней, так как она была сломана, и он постоянно съезжал на пол.

Кашель душил его всю ночь.

Где-то ближе к утру к нему пришел Блэйм с мокрым от слез лицом и забрался под одеяло, прижимаясь и целуя его в шею, без конца повторяя, что просит прощения за свое поведение.

Кровать не выдержала их веса, скрипнула и окончательно рухнула со сломанных ножек на пол.

На мгновение оба замерли, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к храпу, доносящемуся из-за стены, затем разразились безудержным смехом. Блэйм снова полез к нему с поцелуями, но Юкия, делая вид, что ему неприятно, попытался стащить его с себя.

– Сумасшедший, – прошипел Юкия. – Тебе точно нравятся игры жертвы и убийцы!

– Тише, Юкия, – скомандовал Блэйм.

Юкия как-то по странному застонал. Блэйм, не обращая на это внимание, взял его руку и согнул ее так, чтобы было видно только средний палец с татуировкой со словом «Blame».

– Как будто ты ее только что заметил?! – возмутился он.

– Вообще-то не только что, – Блэйм засунул его палец в рот, подражая пошлой сцене, однажды увиденной им в фильме для взрослых.

Юкия окончательно вышел из себя, повалил Блэйма на матрас, и между ними завязалась непродолжительная борьба, больше похожая на прелюдию к чему-то более чувственному, нежели на стремление причинить друг другу боль. Блэйм засмеялся. Весь мокрый от пота и раскрасневшийся, он казался таким беззащитным и желанным. Его зеленые глаза снова стали теплыми. Юкия с восхищением рассматривал его, не желая отпускать, но затем смутился и, недовольно что-то ворча, откинулся на подушку.

– Я постоянно думал о тебе после нашей встречи в Нью-Йорке прошлой зимой, – задумчиво проговорил Блэйм, кладя голову ему на грудь. – В палате у моего отца я увидел совершенно другого человека, не того, кого ожидал.

– Мне все хотелось спросить тебя, тогда на крыше ты специально промазал по мне три или четыре раза? – неожиданно спросил Юкия. – Ты же стрелял в упор!

Блэйм оторвал свою голову от его груди и уже холодным взглядом посмотрел прямо в черные глаза.

– Я увидел что-то…

– Что? – хмуря брови, поинтересовался Юкия.

– Словно крылья белой птицы в твоих глазах… Она рвалась наружу и сбила меня с толку, – отстраненно ответил он.

– Она уже освободилась, – довольно проговорил Юкия, прижимая голову Блэйма обратно к своей груди.

– Юкия, мне так страшно… – вдруг вымолвил тот и заплакал.

Юкия приподнял его ватное тело. Блэйм обхватил его шею руками, сотрясаясь всем телом.

– Все будет хорошо, Блэйм, теперь я в ответе за тебя.

– Ты обещаешь мне?

– Я постараюсь, – как-то небрежно ответил Юкия.

Блэйм недовольно фыркнул, его глаза слипались, он сильно хотел спать.

Через некоторое время Юкия понял, что тот заснул.

– Со временем ты перекричишь шепот в моей голове, – прошептал он ему на ухо.

Любовная лихорадка. Часть 1

Блэйм проснулся около трех часов дня от холода. Юкии нигде не было. Все его тело обдало нервной дрожью. Он быстро встал и оделся. Затем подошел к окну: на улице было пасмурно, уже загорелись огни фонарей. Там и тут мигали новогодние гирлянды и слышались громкие реплики проходящих мимо окна людей. Посмотрев еще немного на высокие пики зданий вдали, он вышел из номера и направился в кафе, чтобы купить поесть. Он буквально умирал от голода. Живот сильно впал, и внутри урчало.

Вернувшись с обедом в номер, в котором по-прежнему никого не было, он с треском закрыл дверь. Поставив обед на небольшой столик возле окна, так и не притронувшись к еде, он начал снова раздеваться. После чего прошел в ванную комнату, ужаснулся своему отражению в зеркале, подумав, что ему следует сходить в парикмахерскую из-за неряшливости, в которую сбились его сильно отросшие волосы, и встал под горячий душ. Вся его кожа была липкой от пота. Он намылил свое тело и только сейчас обнаружил большой отпечаток руки Юкии на своем бедре. Юноша тут же вспыхнул. Кое-как домылся, стараясь не думать о своем любовнике и одновременно тревожась за его отсутствие, и не понимая, почему тот не разбудил его и не сказал, что собирается куда-то отлучиться.

Он с остервенением вытер мокрое тело и волосы, оделся и уже принялся чистить зубы, когда дверь наконец-то скрипнула, и в номер зашел Юкия.

– Где ты был? – еле ворочая языком из-за зубной щетки во рту, спросил Блэйм.

– Я ходил в автомастерскую узнать, как там поживает наш автохлам, – устало протянул он, снимая куртку и заходя с каким-то пакетом в ванную.

– И что тебе сказали? – поинтересовался Блэйм, внимательно рассматривая пакет, который Юкия поставил на умывальник.

Затем он нахмурился, заметив бордово-лиловый подтек на его шее.

– Прости меня! – при этих словах он подбежал к нему и поцеловал синяк на его шее. – Все еще болит?

Юкия поморщился:

– Сказали, что сейчас в городе очень много туристов, и у многих сломались машины, и что нам придется ждать еще где-то четыре дня, прежде чем их руки дойдут до нашей машины. Еще я зашел в аптеку и купил… – он запнулся. – Мазь!

– Давай я смажу тебе шею, – вскрикнул Блэйм и кинулся к старым запасам мази, которыми обрабатывал ему раны на руках.

Взяв тюбик, он запрыгнул на умывальник и подозвал Юкию, чтобы тот встал между его ног, затем запрокинул ему голову назад и начал мазать кровоподтек.

– Ничего, это полезно…

– Что именно?

– Тебе нужно иногда говорить мне «нет», а то я тебя совсем не берегу, – нежно поглаживая его бедра, проговорил Юкия.

– Мне очень сложно отказать тебе, Юкия, – закончив смазывать ему шею, Блэйм проверил повязки на его руках.

– На улице очень холодно, – вздрагивая, сказал он, пытаясь уйти от темы разговора.

Блэйм поспешил засунуть свои теплые руки ему под свитер, нежно поглаживая кожу на его пояснице.

– У тебя в комнате очень вкусно пахнет.

– Я купил нам обед…

– Я соскучился по тебе, – шептал Блэйм. – Проснулся от холода, потому что тебя не было рядом.

– Ты так крепко спал, – хрипло проговорил Юкия. – Я не хотел будить тебя.

– Я просто умираю от голода, – недовольно сказал он Юкие.

Блэйм прошел в комнату и стащил с подноса тарелку с горячим супом, затем уселся на кровать, скрестив ноги, и принялся с аппетитом есть. Юкия наблюдал за ним, облокотившись о дверной косяк.

Заметив, что тот рассматривает его, Блэйм предложил ему тоже поесть. Юкия, поправляя на себе джинсы, подошел к столу и уселся за него, но есть не стал.

– Мне еще нужно сходить сегодня в одно место, – с набитым ртом заявил Блэйм.

– Куда? – поинтересовался Юкия, взяв ложку и лениво водя ею по тарелке.

– Это сюрприз, поэтому я пойду один…

– Что? – удивился он, переведя взгляд на него и округлив глаза. – Это же совсем чужой город, нас здесь никто не знает, и я боюсь, что ты потеряешься…

– Эй, я не твоя комнатная собачка, нечего так смотреть, я хочу сходить один, и не надо меня постоянно сопровождать, я никуда не денусь, – Блэйм встал, подошел к столу и поставил на поднос пустую тарелку, затем схватил Юкию за подбородок и приподнял его лицо кверху. – Вам, мистер, придется научиться доверять мне.

Юкия, посмеиваясь, попытался ухватить его за бедра и усадить к себе на колени, но Блэйм выкрутился, понимая, что если сейчас поддастся ему, то уже вряд ли сделает то, что задумал.

– Хорошо, я тогда вздремну немного, пока тебя не будет, – зевая, проговорил он.

После чего встал из-за стола, стянул с себя свитер, ботинки и завалился на кровать. Блэйм сел рядом с ним, натягивая джинсы.

– Руки болят? – поинтересовался он.

Юкия что-то невнятно промычал, затем умоляюще простонал:

– Не уходи, ложись со мной…

– Я не знаю, что мы будем говорить администратору по поводу этой развалюхи, – он указал на сломанную кровать в другом конце комнаты, – а ты предлагаешь мне сломать еще одну!

Юкия снова что-то промычал.

– Ладно, спи, – уже надев куртку, Блэйм снова подошел и потрепал его за волосы. – Я скоро вернусь.

Город Нэшвилль был примечателен одной узенькой улочкой, вдоль которой располагались небольшие постройки из красного кирпича с салунами и барами в стиле Дикого Запада. Из них доносилась музыка в стиле кантри, как в вестернах.

Рядом с историческим центром города, всего в паре километров, над невысокими улочками высились многоэтажные бизнес-центры и огромный футбольный стадион. Наверное, это был самый музыкальный город в США: практически на каждом шагу были построены специальные площадки и центры для проведения музыкальных фестивалей и концертов. Здесь даже располагался музей кантри-музыки.

Днем центральные дороги были заполнены машинами, экскурсионными автобусами и огромными фурами.

В городе было очень много туристов, местные жители вели себя крайне неприветливо. Если Блэйму приходилось останавливать прохожих и спрашивать, как пройти к тому или иному месту, то туристы просто смеялись, а коренные жители чуть слышно объясняли ему, но в голосе у них не было и капли гостеприимства – так он и определял, кто из них был таким же, как и он, гостем города, а кто – недовольным и заносчивым нэшвилльцем.

Блэйм предположил, что, видимо, им не нравится этот бесконечный поток туристов, состоящий из студентов и молодоженов, которые с громким смехом, пошатываясь, пересекали улицы от одного бара до другого.

Пару раз в толпе он видел невысокого роста пухлых мексиканцев или потомков коренных американцев – точно он так и не смог понять. Некоторые из них были одеты в наряды из оленьей кожи, с бахромой по краям, совсем как индейцы. Возможно, именно про них рассказывал тот полицейский.

Блэйму представилось, что Юкия бы выглядел в этом наряде совсем как красавец-индеец из фильма «Танцующий с волками»⁴. Правда, он был не таким смуглым, и черты лица у него были более европейскими, нежели индейскими, но какая-то странная щепотка экзотической внешности североамериканских племен дополняла его и без того красивое лицо.

Беспрестанно думая о Юкие и фантазируя о том, как бы тот выглядел в традиционной одежде коренных американцев, он наконец зашел в небольшое здание, над входом в которое висела вывеска: «Барбершоп».

«Если мы действительно будем жить вместе, – думал он, сидя в кресле и наблюдая за своим отражением в зеркале, – то мне придется следить за собой, иначе любая пышногрудая красотка, или, еще хуже, более смазливый мальчик, точно рано или поздно соблазнят его».

Ему вдруг стало тошно от подобных мыслей, и он поспешил достать телефон из кармана. Как обычно у него было очень много пропущенных звонков и непрочитанных сообщений. Ему звонили и с работы, и мать, и Джерри, и даже Виктория Драфт. Были звонки и с каких-то совершенно неизвестных ему номеров.

Проигнорировав все звонки и сообщения, он написал Джерри письмо с извинениями, что не сможет оплатить машину, которую одолжил на время его друг, потому что уехал из Нью-Йорка, и, как будет возможность, сразу же переведет деньги за нее из другого города.

«Еще не хватало, чтобы этот его друг, торгующий подержанными машинами, подал на меня заявление в полицию за угон», – подумал он, отправляя сообщение и переводя телефон в спящий режим.

Он снова посмотрел на свое отражение в зеркале и заметил, как парикмахер – молодой парень, пристально разглядывает его, а машинка, которой он брил ему виски, вдруг перестала работать и просто повисла в воздухе. Блэйм немного дернулся в кресле, давая понять, чтобы он поторопился.

– Извини, – смущенно проговорил парикмахер и резко нажал на педаль внизу кресла, чтобы поднять его немного выше. – А тебе все сбривать? – поинтересовался он минуту спустя.

– Нет, оставь вот так!

Сильно занервничав, Блэйм снова посмотрел на свое отражение и, довольный результатом, спрыгнул с кресла. После чего рассчитался и выскочил из салона. Не успел он выйти на улицу, как затылок обдало морозным холодом, и, сильно жалея о том, что сбрил все волосы, Блэйм натянул на себя шапку.

Он уже хотел было направиться обратно в гостиницу, как остановился и в недоумении посмотрел на высокую фигуру, стоящую на другой стороне улицы и не сводящую с него взгляд.

– Чертов псих, – прошипел он, переходя дорогу. – Ты совсем сдурел?

Юкия виновато опустил глаза.

– И давно ты преследуешь меня? Ты же вроде спал?!

– Мне холодно, – процедил Юкия сквозь зубы, которые стучали друг об друга.

Губы у него были посиневшими, а черные волосы и ресницы покрылись инеем.

– Ты же весь продрог! – Блэйм начал хлопать его по плечам. – Накинь на голову хотя бы капюшон, тупица!

Недовольно хмурясь, Блэйм потащил его в сторону ближайшего кафе, где заказал им по чашке горячего чая.

– Слушай, а сколько у нас с тобой осталось денег? – задумчиво спросил Юкия, держа кружку в ладонях и греясь исходящим от нее теплом.

– Если не начнем подрабатывать в городах хотя бы по неделе или две, то ночевать будем на улице, и уже очень скоро! – сардонически заявил Блэйм.

– Давай я позвоню Алексу…

– Нет! – громко оборвал его Блэйм.

– Я боюсь, что в следующий раз нас остановит патруль и депортирует обратно в Лондон, – снова тихо и как-то отстраненно произнес Юкия.

– Почему ты постоянно говоришь о том, что мы расстанемся, вместо того чтобы строить планы на будущее?! – неожиданно вспылил юноша.

– Но мы с тобой…

Блэйм угрожающе на него посмотрел, после чего, вскочил и выбежал на улицу.

– Ты не доверяешь мне! – кричал Блэйм чуть ли не на всю улицу по пути в гостиницу.

– У меня просто крыша едет, – пар изо рта Юкии валил клубами, он еле поспевал за юрким Блэймом.

– Я же сказал, что скоро вернусь, а ты не поверил мне, а теперь преследуешь, как маленький щенок! – он остановился и топнул ногой, развернулся и выпалил ему почти в самое лицо. – Нам придется расставаться, – тыча ему пальцем в грудь, прошипел он.

– Не могу, – болезненно простонал Юкия.

– Почему?

– Ты что-то разбудил во мне, я раньше не испытывал подобного! Перестал употреблять наркотики и постоянно хочу заниматься сексом!

Блэйм сморщился от негодования.

– Наркотики притупляли во мне это животное, а теперь я не могу себя остановить, – продолжил говорить Юкия. – Я боюсь навредить тебе!

– Ты сумасшедший! – снова крикнул Блэйм. – Как ты можешь навредить мне?

– Блэйм, – Юкия схватил его за руки и притянул к себе. – Мне кажется, что я могу переспать со всем городом, и все равно мне будет мало.

– Тебе придется научиться держать себя в руках, иначе я сдам тебя в психушку! – прокричал Блэйм, глядя в его черные глаза и вырываясь из его рук.

– Ладно, прости меня, – прошептал Юкия, убирая от него руки.

– Пошли в гостиницу, – уже Блэйм схватил его за руку и потащил за собой. – Еще не хватало, чтобы ты заболел!

После возвращения в гостиницу Блэйм задержался у администратора, сообщив ему о проблеме с кроватью в номере и о том, что им нужен другой номер с более прочной кроватью.

– Но остались только одноместные номера! – с наигранной тревогой в голосе сообщил ему мужчина средних лет.

– Можно и одноместный номер, – радуясь тому, что ему не придется платить за сломанную кровать, довольно проговорил Блэйм.

В их новом номере была одна большая кровать, которая занимала практически всю комнату, несколько тумбочек, комод и два кресла возле окна.

Этот номер явно был рассчитан на молодоженов или супругов.

Юкия, как тень, прошелся по комнате и устроился в удобном кресле.

– Хочешь, я почитаю тебе книгу? – поинтересовался он, пока Блэйм раздевался в ванной.

На улице уже совсем стемнело, и он зажег старую лампу с пожелтевшем абажуром, стоящую на столике рядом с креслом.

Блэйм ничего ему не ответил и вышел из ванной. Он остановился в паре шагов от него, облокотившись о дверной косяк, и дал Юкие возможность хорошенько его разглядеть.

У Юкии от удивления выпала книга из рук.

Блэйм стоял перед ним в одних трусах и футболке, сверкая стройными ногами и демонстрируя ему свою новую стрижку с выбритыми висками и затылком, а на лицо падала косая темно-каштановая челка.

Юкия загадочно улыбнулся:

– Теперь я понимаю того мужика, который преследовал тебя в Лондоне…

Блэйм сверкнул на него глазами и медленно подошел к нему. Юкия усадил его на одно из своих колен, обхватив за талию.

– Ты очень привлекательный, – хриплым голосом прошептал он, аккуратно взяв Блэйма за подбородок и поворачивая лицом к себе.

Выразительная линия выбритого затылка и шеи так и манила прикоснуться к себе. Юкия нежно провел рукой по голове Блэйма, которая стала значительно меньше после того, как ему сбрили целую копну волос. Он стал казаться еще стройнее и изящнее. Еще более открытым и беззащитным. Оголенным.

– Только для меня, – прошептал он, целуя его тонкую шею. – Ты только мой.

Неожиданно все его тело содрогнулось, и он обмяк. Блэйм рассмеялся, продолжая сидеть на его колене, обхватив за шею.

– Только не говори мне, что ты…

– Заткнись! – злобно процедил Юкия, пряча красное лицо в его волосах.

– Ах-ха-ха, – Блэйм залился звучным смехом. – Ладно, позволь мне, – он спрыгнул с него, опустился на колени и развел ему ноги.

– Что ты делаешь? – недоумевал Юкия.

Посмеиваясь, Блэйм расстегнул молнию на его джинсах.

– Эй, не надо! – Юкия попытался его остановить.

Но Блэйм взял в руки его напряженную плоть и склонился над ней:

– Почитай мне книгу Юкия, – невинным голоском пропел он.

– Да ты извращенец! – воскликнул он, наблюдая за тем, как рот Блэйма открывается.

С непривычки тот сразу закашлялся и отстранился, Юкия громко цыкнул на него. Но Блэйм не думал сдаваться, поэтому предпринял еще несколько попыток, а Юкия громко застонал, падая на спинку кресла и закрывая лицо рукой.

Блэйм настойчиво мучил их обоих несколько минут, в конечном счете Юкия не выдержал, подтянул к себе и обхватил за талию раскрасневшегося юношу, у которого на глазах выступили слезы, затем потащил его на кровать. Еле перебирая ногами, Блэйм постоянно тянулся к его лицу, чтобы поцеловать, но тот грубо опрокинул его на живот. Юноша замер, когда почувствовал шелковистое прикосновение волос к своей спине. Ему пришлось закусить обветренные губы, чтобы не выдать то чувство восторга, которое он испытал от столь незначительного ощущения. Точно змеи, локоны Юкии расползлись по его спине, царапая чувственную, распаленную до предела кожу. Блэйму было страшно поворачиваться, поэтому он продолжал, не двигаясь, лежать, пока любовник наваливался на него сзади, сильно вдавливая животом в матрас. Вскоре у него не осталось сил сдерживать дыхание, и из его рта один за другим, словно мыльные пузыри, начали вырываться неконтролируемые стоны. И уже потом, когда его сознание начало окутывать тягучим саваном сна, а онемевшее тело будто стало кроватью, он понял, что зря позволил вырваться грубой, почти животной, страсти Юкии наружу.

Наутро их разбудил сильный стук в дверь. Блэйм не мог встать, поэтому с постели первым поднялся Юкия и кое-как, натягивая на себя джинсы, подошел и открыл дверь. На пороге стоял приветливый менеджер с дневной смены, сообщивший ему, что возле стойки их ожидает весьма недовольный джентльмен. Юкия не совсем понял, что тот имел в виду, но сказал, что выйдет к нему через пару минут.

Блэйм слышал их разговор, его немного трясло, точно в лихорадке, но он как можно скорее заставил себя слезть с кровати и тоже одеться.

Как выяснилось, громкие крики Блэйма, которые продолжались всю ночь, сильно помешали спать одному престарелому господину, который приехал в этот город в командировку. И теперь он требовал объяснений от администрации и у совершенно не умеющих себя вести, по его мнению, подростков, требуя их немедленного выселения из гостиницы и угрожая, что если те не съедут или не поменяют номер, то он вызовет полицию.

Юкия уже хотел было броситься на него с кулаками, но Блэйму вовремя удалось его вразумить, отправив в номер собирать их вещи. Чтобы избежать еще больших проблем, весь пунцовый Блэйм поспешил извиниться перед мужчиной. После чего наскоро рассчитался за номер и вместе с Юкией покинул гостиницу.

Они снова были вынуждены скитаться по городу в поисках временного пристанища.

– Это просто бред какой-то! – возмущался Юкия.

Блэйм старался с ним не разговаривать.

– Сегодня ночью мы потеряли контроль! – громко выкрикнул он.

– Юкия, заткнись!

– Нет, Блэйм! – он грубо схватил его за руку и оттащил в небольшой переулок между домами. – Я не должен был так себя вести…

– Да замолчи ты! – снова попытался одернуть его Блэйм.

– Нет, это неправильно, то же самое было с Эстер.

– Кто это?

– Девушка, которая порезала мне вены в первый раз, мы только и делали, что занимались сексом с ней, у нее поехала крыша! – он облокотился о стену здания и медленно съехал по ней на тротуар.

– Зачем ты мне это говоришь? – гневно спросил Блэйм.

– Ты был прав, мне нужно научиться контролировать себя, – он посмотрел на Блэйма, который, совершенно растерянный, стоял перед ним. – Поверить не могу, что мы остались на улице…

– Ну, я тебе точно не позволю овладеть мной в подворотне! – брезгливо огрызнулся Блэйм.

Юкия откинул голову назад и громко рассмеялся.

– Пойдем, – Блэйм подошел к нему и потянул за руку. – Давай, вставай!

Но Юкия дернул его на себя и тот упал прямо на него:

– Я люблю тебя, – прошептал ему Юкия.

– Я уже это слышал!

Юкия обхватил его голову руками и внимательно посмотрел ему в глаза.

– Не позволяй чужому мнению сбивать себя с толку!

Блэйм улыбнулся:

– Но кто-то ведь должен был спустить нас с небес на землю!

– Это так! – громко крикнул Юкия.

– Юкия?! – в недоумении прикрикнул на него Блэйм. – Ты такой же противоречивый, как все девушки!

– А много ли ты знал девушек? – уже серьезным тоном поинтересовался Юкия.

Блэйм злобно выдохнул, ничего не отвечая.

– Я хочу сказать, что ты становишься одержимым…

– Что?! – возмутился Блэйм и поспешил вырваться из его объятий и отскочить.

Юкия тоже встал и направился в его сторону.

– Не подходи ко мне! – Блэйм угрожающе выставил руки впереди себя. – Сначала я отдаюсь тебе полностью и позволяю делать с собой все, что тебе вздумается и как вздумается, а после ты обвиняешь меня в какой-то одержимости тобой!

– А разве это не так?! – он отшвырнул его руки в сторону и подошел к нему вплотную.

– Я… – он осекся от негодования, не зная, что ему ответить.

– Ты провоцируешь меня! Ты специально сделал эту стрижку, потому что прекрасно знаешь, что она тебе идет и что это еще больше воспалит мое сознание!

– Может, мне в парандже ходить, как это делает твоя жена?!

– Блэйм! – угрожающе окрикнул его Юкия.

– Что, Блэйм? Я все делаю для тебя. Пытаюсь помочь тебе…

– Нет, ты… Хочешь меня, поэтому делаешь все для меня…

– Какой же ты идиот! Оставайся в таком случае один, потому что я не понимаю тебя! – выкрикнул Блэйм, и уже хотел было развернуться и убежать, как Юкия схватил его.

– Не слушай меня, – он снова прижал его к себе. – Сейчас я не способен здраво рассуждать. Я… Мне просто мало… Все эти остановки и дорога без конечной цели – все это сводит меня с ума.

«И свалить всю вину на меня, ты, конечно же, считаешь единственным выходом из данной ситуации», – язвительно подумал про себя Блэйм.

Ему наконец удалось вырваться из его хватки.

– Ты можешь стоять здесь хоть до посинения, а я пошел искать новую гостиницу: нам все равно торчать здесь еще три дня, пока не починят машину, – злобно прошипел он, поворачиваясь к нему спиной и неуверенной походкой выходя на центральную улицу.

– Мы с тобой не самые хорошие ребята, да? – тихо спросил у него Юкия, пытаясь не отставать.

– Да мне плевать, сегодня ты ко мне больше не притронешься! – истерично ответил ему Блэйм.

По дерганым и резким движениям юноши было видно, что Юкия сильно вывел его из себя.

– Прости меня, прости, – на глаза у Юкии навернулись слезы, которые вскоре заструились по его щекам, обжигая обмерзшую кожу на лице.

Любовная лихорадка. Часть 2

Ближе к вечеру Блэйм начал сильно кашлять. Им с Юкией наконец-то удалось найти гостиницу: небольшой одноэтажный мотель возле автомастерской, где они оставили машину.

Кашель буквально душил юношу, сотрясая все его тело.

– Только этого еще не хватало, – еле проговорил он, снимая с себя куртку.

Юкия с тревогой смотрел на него.

– Это все из-за меня…

– Не говори глупости!

– Потому что мы с тобой постоянно на морозе, черт знает где, нормально не спим и не питаемся – так и лихорадку словить не долго! – вдруг заорал Юкия.

Блэйм не смог ему ответить, потому что очередной приступ кашля заставил его обессиленным свалиться в кресло.

– Еще не хватало, чтобы ты в больницу попал!

– До этого не дойдет! Просто нужно купить ингалятор в аптеке.

– Хорошо, скажи какой, я схожу куплю тебе все необходимое.

– Не знаю, хватит ли у нас денег… все что осталось – это на ремонт машины, – занервничал Блэйм.

– Да ты издеваешься что ли?! – взревел Юкия.

Блэйм немного оторопел, а потом начал хрипло посмеиваться над ним. Совершенно взбешенное состояние Юкии сильно забавляло его.

– Подойди ко мне, – нежно попросил он.

– Не буду я к тебе подходить! – поворачиваясь к нему спиной и снимая рюкзак, огрызнулся Юкия.

– Я просто приму горячую ванну, и мне станет легче, – Блэйм тоже встал и прошел в ванную комнату. – Иногда у меня может начаться кашель из-за сильного стресса, – не оставляя попыток успокоить Юкию, продолжил оправдываться он.

– Я видел аптеку недалеко от гостиницы, если ты мне не назовешь лекарство, значит, это сделает продавец, потому что, в противном случае, мы оба не будем спать еще одну ночь, а твой кашель, скорее всего, будет мешать очередной принцессе, проживающей в соседней комнате за картонными стенами этого заведения! – на одном дыхании выпалил Юкия и вышел из номера, громко хлопнув дверью.

Блэйм снова рассмеялся, а потом, под очередной приступ кашля, кое-как разделся.

«Он что, пытается заботиться обо мне? – со злым сарказмом подумал про себя он, залезая в горячую ванну. – В детстве родители мучились с моими постоянными непрекращающимися болезнями, которые изводили буквально всех. Стоило мне чуть простыть, как простуда обязательно переходила в пневмонию. Я болел так сильно, что даже пару раз почти терял слух. Сейчас мне стыдно вспоминать о своей беспомощности, но тогда это был лишь еще один инструмент для манипуляции».

Блэйм хорошо распарил свое тело, но кашель все равно остался, хотя уже не мучил его сильными приступами, как раньше. Он надел на себя теплый свитер и шерстяные штаны, и собирался лечь спать, как вдруг заметил за окном мигающие огни сирены патрульной машины.

Почувствовав что-то неладное, он выбежал из номера. Как он и думал, в машине сидел Юкия, а несчастный фармацевт с разбитым носом что-то громко кричал полицейскому, пока тот записывал каждое его слово в блокнот.

Блэйм направился в их сторону:

– Что произошло?

– Отойдите, сэр? – пригрозил ему полицейский.

– У вас в машине сидит мой друг! – тут же закричал Блэйм.

– Вы с ним знакомы?

– Да, он десять минут назад вышел из номера, чтобы купить мне лекарство от кашля!

– Дело в том, что ваш друг разбил этому господину нос, когда тот отказался продавать ему ингалятор без рецепта, – прокурорским тоном заявил полицейский.

Блэйм глубоко вздохнул.

– Да, действительно, кашель сильно мучает меня вот уже весь вечер.

– Тогда вам нужно было самому прийти, – недовольно фыркнул сотрудник аптеки, зажимая свой нос платком.

– Мы здесь проездом, наша машина сломана, находится в мастерской…

– Так вы туристы? – удивился полицейский.

– Да!

– Но мне все равно придется забрать его в участок, – сардонически заявил он.

– И сколько вы его продержите там?

– Все будет зависеть от того, подаст ли на него в суд…

– Что, в суд?! – вскрикнул Блэйм, переводя взгляд на недовольного фармацевта.

– Но я думаю, что мы ограничимся составлением акта о нарушении и, скорее всего, отделаемся небольшим штрафом, – задумчиво предположил полицейский, отходя от пострадавшего и направляясь к своей машине.

– Хорошо, я поеду вместе с вами в участок, – выдохнул Блэйм и направился к патрульной машине, где сидел Юкия и во все глаза таращился на него.

– Что они тебе сказали? – накинулся он с вопросами, не успел Блэйм сесть в салон. Руки у него были скованы за спиной наручниками, поэтому Юкия мог лишь всем корпусом податься вперед.

– Если ты не замолчишь, твой друг с нами вообще не поедет, – пригрозил ему пальцем полицейский. – Это ж надо, у нас не самый большой город, но чтобы туристы начали красть медикаменты и избивать фармацевтов – что-то я не припомню подобного, – посмеивался он по пути к участку.

– Но его вины нет! – возразил Блэйм. – Дело в том, что мне действительно нужно было пойти самому.

Больше полицейский с ними не разговаривал, так как его рация затрещала, и оттуда послышался тревожный голос другого патрульного, и мужчина разговаривал с ним вплоть до самого участка. Когда они приехали, патрульный поместил Юкию в общую камеру, где уже сидело несколько правонарушителей, а Блэйма пригласил в отдельный офис для того, чтобы составить акт и выписать штраф.

После того, как все было завершено и Блэйм вышел из офиса, он увидел высокий силуэт Юкии, который стоял возле самих решеток и смотрел на него. Вдруг Блэйм вспомнил, что всего год назад мечтал, чтобы тот оказался в тюрьме, теперь же от одной этой мысли его сердце начинало сильно биться в груди, а ноги становились ватными.

– Ты тупица!

– Я знаю!

– Они выписали мне штраф на две тысячи долларов, мы не сможем выкупить машину, если я заплачу.

– Черт!

– Тебя вообще нельзя никуда отпускать…

– Он нагрубил мне!

– Кто?

– Этот пидорас-фармацевт.

Блэйм тяжело выдохнул.

– Скажи спасибо, что я его не прибил, – процедил Юкия сквозь зубы.

– Ты лучше скажи, где мне деньги взять? – игнорируя его угрозы, спросил Блэйм.

– Не знаю, позвони моему брату, – безразлично бросил Юкия.

Блэйму не нравилось его поведение и затуманенный взгляд. Он снова сильно закашлялся.

– Ты, сукин сын, опять будешь прятаться за деньгами своей семьи? Может, еще скажешь позвонить твоему дружку? Я думаю, он заплатит мне, если я проведу с ним ночь…

Юкия вцепился в решетку камеры, так что тонкие металлические прутья заскрипели, а костяшки его пальцев побелели от напряжения.

Блэйм ехидно ему улыбнулся и направился выплачивать штраф на оставшиеся деньги.

– Я сначала подумал, что это очередной подросток из резервации, – неожиданно к нему подошел полицейский, задержавший Юкию.

– Что? – удивился Блэйм.

– Потомки коренных индейцев, – уточнил он. – Эта ребятня часто бросается под машины в нетрезвом виде или под действием наркотиков. От них очень много проблем в последнее время, – жаловался он. – Ваш друг имеет характерную внешность. К тому же, за последние сутки мы уже задержали нескольких подростков, они тоже сейчас сидят в камере.

Блэйм обернулся и присмотрелся. Действительно, в камере сидело несколько пухлощеких ребят с черными волосами, смуглой кожей и раскосыми глазами, очень сильно похожих на мексиканцев.

– За них-то точно никто не придет платить залог, чтобы их досрочно освободили, – недовольно проговорил полицейский. – Придется дежурить в участке в праздники, пока они тут сидят.

– Простите, что доставили вам неприятности, – сухо извинился Блэйм, желая побыстрее избавиться от его компании.

– А вы в городе еще надолго задержитесь? – неожиданно спросил полицейский.

– Вообще, мы хотели посетить ярмарку. Говорят, индейцы там дают свое ежегодное представление, – ответил ему Блэйм.

– Да, это точно, обязательно сходите, – увидев, что Блэйм оплатил штраф, и с важным видом подойдя к камере, чтобы отпереть ее, он грубо обратился к Юкие, который сейчас был больше похож на дикого зверя, нежели на человека, – давай, выходи!

Юкия косо посмотрел на полицейского из-под густых бровей.

– Мы уходим, – прошипел ему Блэйм.

– Берегите себя! – грозно предупредил их патрульный, когда те быстро уходили из участка.

– Я не просто своровал, я оставил деньги на прилавке, а он все равно кинулся ко мне, чтобы я не трогал препарат без рецепта… – снова попытался оправдаться Юкия.

– Я не хочу тебя слушать, – Блэйм поднял руку кверху, давая понять, что не хочет сейчас ни о чем говорить. – Я ужасно сильно устал и хочу вернуться в мотель.

Вернулись в гостиницу они только поздно ночью.

Блэйм продолжал злиться на Юкию, и, когда они оказались одни в номере, он неожиданно бросился на него и принялся бить кулаками, при этом из его глаз брызнули слезы. Некоторое время Юкия не сопротивлялся ему, но затем схватил за кисти рук и крепко сжал.

– Я думал, они упекут тебя за решетку! – закричал Блэйм сквозь слезы. – Почему ты совершенно не думаешь о последствиях своих поступков?! Ты что, маленький ребенок, и я должен везде ходить с тобой и держать тебя за руку или с замиранием сердца каждый раз думать, вернешься ты или нет, когда за тобой закрывается дверь?!

– Блэйм, прошу тебя, – попытался успокоить его Юкия, стараясь вывести из очередного приступа истерики. – Я как разум потерял, когда понял, что ничем не могу тебе помочь, даже такой мелочью!

– Последние деньги потратил на твою взбалмошность и необузданность…

– Ах так, значит, я необузданный?! – начал злиться Юкия в ответ.

– Просто дикарь! – уже весь красный, крикнул Блэйм почти в самое лицо Юкии. – Это тебе надо было оставаться в африканских джунглях!

У Юкии больше не было сил терпеть его истерики, он грубо схватил его, заломив руки за спину и прижав к себе, попытался поцеловать его.

Блэйм уже не мог сопротивляться ему.

Три дня они не выходили из номера.

Блэйм буквально весь отдался ему, словно ювелиру, который с усердным тщанием полировал драгоценный камень, скрупулезно снимая наружные слои материала, которые плавились и размазывались от его прикосновений, как масло под горячим ножом.

В своей неистовости они теряли сознание от наслаждения, чтобы затем проснуться и снова впасть в безумие, тем самым достигнув пика своей сексуальной близости, и утолить мучающий их обоих все это время ненасытный голод.

Под конец третьего дня Юкия еле смог подняться, так как ноги его почти не держали и были ватными. Он кое-как стащил с кровати мало что соображающего Блэйма, помог ему одеться и, придерживая, повел его в кафе, чтобы он хоть немного поел. За последние дни тот еще больше сбросил в весе.

Они были похожи на двух наркоманов. Люди с подозрением смотрели на них.

– Прости меня, Блэйм, – прошептал Юкия, наблюдая за тем, как тот пил кофе, уплетая горячий бутерброд с ветчиной и сыром.

Блэйм посмотрел на его умиротворенное лицо из-под полуопущенных век и едва уловимым шепотом спросил:

– Ты утолил свой голод?

Юкия широко раскрыл глаза от удивления:

– Его невозможно утолить, можно лишь притупить ненадолго, – прошептал он. – Но ты полностью растоптал и уничтожил мое прошлое. Весь опыт, который я имел до тебя, померк и исчез на твоем фоне.

Музыкальный город

– Скажи, почему ты не хочешь поговорить со мной? – лениво спросил Блэйм, лежа на груди у Юкии.

Они вместе принимали ванну.

– О чем, – Юкия поднял голову, которая все это время была откинута назад и упиралась в прохладную кафельную стену.

– Да о чем угодно, мне обо всем будет интересно поговорить с тобой.

– Ах да, я хотел спросить, какого черта ты поехал в этот город Лу-бу-мба-ши? – тщательно выговаривая слово по слогам, чтобы не сделать в нем ошибок, спросил его Юкия.

– Ты же уже знаешь ответ на этот вопрос.

– И это ты называешь меня сумасшедшим, – немного подумав, видимо, вспоминая что-то, проговорил Юкия и слегка ущипнул его.

– Ты спас меня, – тихо сказал он.

– Я бросил тебя там, это как раз-таки ты…

– Нет, в смысле своим приездом туда ты открыл мне глаза на то, что из себя представляет Мэри Ленг на самом деле, и что ей нужно было от фонда.

– Деньги Эйдена?

– Да, если бы со мной что-то случилось, то все средства перешли бы ей, потому что мой отец… в общем, он сделал ее наследницей в случае, если я откажусь заниматься фондом или со мной что-то случится.

– Почему мистер Хаббард так доверял этой женщине? – Блэйм продолжал лежать на нем, пока Юкия натирал губкой свои руки, создавая неприятные вибрации, из-за чего юноша психанул, вырвал у него губку из рук, и выкинул ее на пол.

Юкия недовольно фыркнул.

«Потому что они были любовниками», – гневно подумал Блэйм, не произнося вслух, но его лицо исказило выражение недовольства и обиды.

Юкия заметил это. Долгое молчание Блэйма начало действовать ему на нервы. Он привстал и прижал его к себе, обхватив руками за грудь.

– Давай не будем ворошить прошлое, – прошептал он ему на ухо.

– Конечно, ты все вытягиваешь из меня, как вампир, а про себя ничего мне не говоришь, – начал жаловаться Блэйм.

– Самое важное для меня сейчас – это твое благополучие и то, чтобы ты никогда не болел! Хочу, чтобы тебе было всегда тепло.

– Относишься ко мне, как к маленькому! А ты?

– Что я?

– Почему всегда только я? А то, что ты чудом остался живым после автомобильной катастрофы, почему ты не говоришь со мной об этом? А что с тобой случилось в Саудовской Аравии?

– Перестань ворчать, мне через несколько часов на работу, – деловым тоном заявил Юкия, вылезая из ванны.

– Куда это ты собрался, а ну вернись обратно! – недовольно проговорил Блэйм, так как воды в ванной заметно убавилось, и ему стало холодно. – И почему только меня никуда не берут? – будто самому себе, чуть слышно задал он вопрос.

Парням так и не удалось рассчитаться за ремонт машины в установленный срок, и всю оставшуюся неделю оба искали работу, живя в гостинице в долг. В конце концов, только Юкие удалось устроиться в какой-то ночной бар. Блэйм же каждый день безуспешно пытался найти работу, пока Юкия отсыпался в номере. Теперь он чувствовал себя вдвойне уязвленным, ведь в этом городе ему было даже не устроиться в «Макдональдс».

Практически весь день Юкия спал и только под вечер просыпался, чтобы отправиться на работу. Первую зарплату ему обещали выплатить через неделю, и то, ее хватит только на то, чтобы рассчитаться за гостиницу. Блэйм прикинул, что в этой дыре они еще просидят около двух или трех недель, перебиваясь щедрыми чаевыми, которые давали Юкие за каждую смену.

Его сводила с ума мысль, что Юкие приходится работать в каком-то баре. Каждое утро он возвращался в подавленном состоянии. От него сильно пахло женскими духами и перегаром, хотя сам он не пил. Блэйм часто ходил по ночам в этот бар с самым банальным названием «Дикий койот», чтобы проверить своего любовника, и нередко наблюдал за тем, как женщины буквально вешались тому на шею.

Блэйма сжирала ревность. Ему было страшно представить, что бы они все сделали с ним, если бы Юкия не был таким верным.

Парни мало проводили времени вместе, так как Юкия был всегда усталым, а Блэйма мучили угрызения совести из-за того, что он полностью живет за чужой счет. Юкия, как удав, тихо вползал в номер только ранним утром и падал на кровать, совершенно обессиленный. Часто, проснувшись утром, Блэйм не мог его добудиться, поэтому, оставив ему завтрак и посидев рядом с ним некоторое время, просто уходил бесцельно шататься по городу.

Пока Блэйм бродил по городу в поисках работы, он посетил все местные достопримечательности, включая музей кантри-музыки, Капитолий штата Теннесси, точную копию Парфенона и даже стадион для игры в американский футбол – «Ниссан».

Однажды во время прогулки по ботаническому саду, видимо, заметив рассеянный и скучающий вид Блэйма, к нему подошел симпатичный мужчина средних лет и заговорил с ним о цветах, которые тот рассматривал. Кажется, это были орхидеи. Мужчина с добродушным выражением лица начал рассказывать ему об этих цветах, хотя табличка с их подробным описанием находилась всего в паре шагов. Юноша не заметил, в какой именно момент с красноречивого описания растений мужчина как-то плавно переключился на обсуждение его внешности и принялся осыпать комплиментами.

Краснея и понимая, чего тот добивается, Блэйм неловко стал оглядываться по сторонам. Этого чудака даже не смущало дневное время и то, что кругом ходили женщины с маленькими детьми. Ему стало тошно от всего этого, и он как можно более тактично попытался уйти от мужчины, но тот последовал за ним.

Он понимал, что ему не следовало выходить одному в чужом городе и что, если бы здесь был Юкия, этот мужчина, скорее всего, никогда бы не осмелился к ним подойти, но сейчас был день!

Ему кое-как удалось отделаться от назойливого незнакомца, заскочив в притормозивший на остановке автобус, прямо перед самым закрытием дверей, так что его преследователь остался на улице.

Бродя по одним и тем же улицам города, он часто думал о том, что именно держит их здесь? Была ли у них какая-то общая цель или они просто бежали от кого-то? А может, они убегали от самих себя? Что именно продолжало их удерживать друг возле друга? Ведь каждый из них мог в любую минуту сорваться и уехать к своим родственникам, вернуться к привычной жизни.

Но только стоило ему задуматься над этим, как ноги тут же несли его обратно в гостиницу к Юкие.

Иногда Юкия старался просыпаться за несколько часов до работы и уделял Блэйму немного времени. Юноша просил почитать ему книгу, или они просто смотрели кино по кабельному телевидению.

Как-то Блэйм случайно увидел на прилавке одного из книжных магазинов книгу «Соперница-Невеста» и вспомнил, что у Нади, его приятельницы из лагеря для беженцев в Лубумбаши, была такая же. Он рассмеялся, припоминая пикантный момент из этой книги, и то, как Юкия, не зная, начал зачитывать отрывок прямо при Мэри Ленг. Почему-то воспоминания об Африке нахлынули на него и не отпускали, он решил купить эту книгу и подшутить над Юкией.

«Надо бы как-то взбодрить его. Один черт знает, какие мысли у этого парня в голове!» – уже злился он.

Вернувшись в гостиницу, он обнаружил, что Юкия до сих пор спит.

– Ты так проспишь на работу, – прошептал Блэйм ему на ухо и начал тереться об него головой.

Юкия заворочался и недовольно промычал:

– Который час?

– Давай просто уедем…

– Но надо отремонтировать машину.

– Я так устал от всего этого, – Блэйм прижался к нему. – Если бы мне тоже удалось устроиться на работу, время не шло бы так медленно.

– Но я же даю тебе денег, чтобы ты не сидел в номере, а ходил развлекаться…

– Да? – Блэйм приподнялся на кровати и посмотрел в его черные заспанные глаза. – Ходил я тут в ботанический сад, и ко мне пристал какой-то мужик, начал деньги мне предлагать, – он соскочил с кровати и начал недовольно снимать с себя куртку.

– Что? – Юкия в недоумении начал тереть глаза, чтобы окончательно отойти ото сна.

– Меня сегодня преследовал какой-то мужик!

– Я тебя убью, я же сказал тебе не ходить в подозрительные места, только туда, где много народа! – проорал спросонья Юкия, стаскивая с себя одеяло и грозно подходя к Блэйму.

– Да я был в ботаническом саду, в обеденное время…

– Ты сегодня идешь со мной на работу! – Юкия грубо ткнул пальцем ему в грудь, после чего сразу пошел умываться. – Значит, как и я, будешь бодрствовать ночью и спать днем, – Юкия чистил зубы и продолжал возмущаться. – Этого еще только не хватало, какому-то старому хрену секса захотелось в обеденный перерыв… Вот сука, если бы это случилось при мне…

– Я уверен, он бы к нам даже не подошел, – перебил его пламенную речь Блэйм. – И ты же не думаешь, что я настолько отчаянный и пойду на такое из-за денег…

– Блэйм, еще одно слово, и ты вообще никуда больше не пойдешь! – пригрозил ему Юкия.

– Да? – удивился Блэйм. – И что ты сделаешь?

– Привяжу тебя к кровати! И вообще, одному по городу ходить опасно, а если тебя остановит полицейский и потребует твои документы, что ты тогда будешь делать?..

У Блэйма уже не было сил слушать очередные нравоучения.

– Я схожу тебе за завтраком… точнее, за ужином. Надеюсь, к этому времени ты умеришь свой пыл, – он прошел к двери. – И да, я бы мог тебе всего этого не говорить.

Юкия уже хотел было что-то сказать, как Блэйм поспешил выйти из номера.

«Черт! Он теперь точно на меня разозлится. Не надо было ему говорить!» – думал он, выбирая еду в меню.

И только Блэйм это подумал, как увидел, что Юкия молнией влетел в кафе, на мгновение остановился, озираясь в поисках, затем подошел к нему чуть ли не вплотную. Юноша принялся на него шипеть, но тот вырвал из его рук меню, отправил его за стол и сам быстро заказал им ужин.

– Ты сегодня такой красивый, – пристально рассматривая его, сказал Блэйм.

– Не уходи от темы, Блэйм, – прорычал Юкия. – Ты как-то дал повод тому мужику подойти к тебе?

Блэйм глубоко вздохнул:

– Я же уже говорил тебе, что такое раньше случалось! Никакого повода я никому не давал! Ведешь себя, как маньяк.

– Все равно, один ты больше никуда не пойдешь, – заявил Юкия с набитым ртом. – Мне, кстати, дали два билета на рок-концерт, – доставая из кармана две тоненькие цветастые банкноты, внезапно сказал он.

– И кто же этот великодушный человек? – брезгливо поинтересовался Блэйм, нахально выхватывая из рук Юкии билеты и пристально рассматривая их, пытаясь правильно прочесть название группы.

– Один приятель с работы, – неуверенно ответил тот.

– Тут одни мюзик-холлы! – воскликнул Блэйм.

– Ну да, это же самый музыкальный город Америки! Ты знаешь, что в этой гостинице, недалеко от нашего номера, остановилась какая-то очень популярная рок-группа?

– Да неужели? С каких пор тебя начало это интересовать? Смотри, не то опять начнешь ревновать, – начал подтрунивать над ним Блэйм.

Юкия молча на него посмотрел.

– Я очень по тебе соскучился, – тихо проговорил Блэйм, глядя на свой нетронутый ужин. – Почему мы не занимались сексом уже неделю?

Юкия поперхнулся и поторопился запить чаем вставшую поперек горла курицу.

– Ты боишься, что я снова начну кричать во время секса?

– Блэйм! – сердито оборвал его Юкия и немного подался вперед, чтобы тот смог его расслышать. – Больше всего на свете мне нравится доводить тебя до состояния, когда ты бьешься в экстазе, теряя контроль над своими эмоциями, полностью освобождаясь и отдаваясь мне целиком. Теперь я знаю твое тело как свое собственное: каждый выпирающий позвонок на твоей спине, каждый шрам и царапину, каждую ямочку и скрытую ложбинку, расположение всех родинок и бледных веснушек, которыми покрыто все твое тело. Твои веснушки становятся яркими, когда кожа начинает гореть от прикосновений. Кстати, ты заметно потемнел за этот год.

Щеки у Блэйма мгновенно вспыхнули. Он подумал, что, наверное, поторопился с приобретением того любовного романа и что Юкия и сам может возбудить не хуже писательницы всего парой фраз.

– Это, черт возьми, самое неподходящее место на свете для подобных слов, – становясь пунцовым, сказал Блэйм. – Ты точно сумасшедший!

Неожиданно в столовую зашли несколько ребят, они были все одеты в потертые, рваные джинсы, клетчатые рубахи и короткие жилетки. По их кричащему виду можно было понять, что это была та самая рок-группа. Они громко позвали официантов.

Юкия вдруг встал из-за стола:

– Пошли, – дернул он за руку Блэйма.

– Ку… куда? – сильно смутился юноша.

– В номер!

– Но я еще не поел!

– Бери с собой!

– Эй! – кто-то из толпы шумных ребят вдруг окликнул их.

Сразу было незаметно, но среди парней также была и девушка. Как оказалось позже, она была единственной солисткой в группе.

– Подожди! – она резко двинулась в сторону Юкии. – Это ведь ты тот загадочный официант из бара «Дикий Койот», в котором мы выступали пару дней назад? Помнишь, я еще пригласила тебя на свой концерт! – затараторила она.

– Как же, конечно, помню, – неловко улыбаясь, ответил ей Юкия. – Вот как раз тот человек, ради которого я попросил у тебя второй билет, – немного замешкавшись, представил он Блэйма девушке.

– Боже! – воскликнула она. – Какие вы оба симпатичные!

– Э, очень приятно, меня зовут Блэйм, – тот поспешил встать и пожать ей руку. – Вы, наверное, первый музыкант, которому я пожимаю руку!

Девушка громко рассмеялась.

– Так вы оба придете на концерт?

– Да, конечно! – ответил ей Блэйм.

– Хорошо, я буду вас высматривать в толпе, смотрите не подведите меня! – подмигнула она им и ударила Юкию в плечо. – Хе-хе, «с очень важным для меня человеком», – передразнив его, она вернулась к ребятам, с которыми пришла.

Блэйм испепеляющим взглядом посмотрел на Юкию, который без лишних слов виновато опустил глаза.

– «Приятель с работы», – ехидно припомнил ему Блэйм, пока они возвращались в номер. – А чего это ты ей не сказал, что мы с тобой любовники? – продолжал он его допрашивать, когда они уже зашли в номер.

– Чего ты так взъелся-то?

– А что, не ясно, что она на тебя запала?!

Юкия нервно выдохнул.

– Так говоришь, как будто она первая девушка, которая на меня «запала», – передразнил он Блэйма.

Ревность полностью затуманила рассудок Блэйма, и он уже хотел было выбежать из номера, но Юкия схватил его и повалил на кровать.

– Отпусти меня! – закричал Блэйм.

– Тихо ты! – скомандовал Юкия.

– Ты, мерзавец, вечно врешь мне! Что-то там плетешь, какие-то интрижки за моей спиной!

– Мальчик мой, – уже нежно проговорил Юкия.

Блэйм посмотрел на него, на глаза у него навернулись слезы.

– Я люблю тебя, люблю.

– Тебе на работу через час, – закрывая глаза, прошептал Блэйм.

– Ты думаешь, я тебя не ревную?! Что это за тип к тебе приставал? Откуда мне знать, правду ты мне говоришь или нет?!

Блэйм собрал свои густые брови домиком. Юкия, глядя на него, рассмеялся.

– Сегодня идешь на работу со мной, так что давай, собирайся!

– А полиция туда не заявится с проверками, это же все-таки ночной бар, туда только с восемнадцати пускают? – поинтересовался Блэйм, продолжая лежать на спине.

– Никто туда не заявится в канун Рождества!

– Не надо тебе работать в таких местах, Ю, – протянул Блэйм. – Когда ты уже насобираешь нужную нам сумму? – он закрыл лицо руками. – Я так хочу уехать из этого города, он меня достал!

– Ну, судя по тому, какие мне чаевые оставляют, уже на следующей неделе мы сможем расплатиться за ремонт машины! – заверил его Юкия, собираясь на работу.

– Ммм, – протянул Блэйм. – Только перед тем, как мы уедем, проведем пару дней вместе.

– Как скажешь…

– И на концерт сходим… и еще я видел огромный паром, плавающий по реке в центре города, на нем я тоже хочу прокатиться.

Юкия начал посмеиваться над ним.

– А как же ярмарка?

– Ах да, и на ярмарку обязательно сходим!

Выходя из номера, Юкия внезапно остановился.

– Чего ты? – Блэйм быстро отстранился от него.

– Ничего, просто ты – это все! – загадочно проговорил тот.

Когда они приехали в бар, там уже было очень много людей, поэтому Юкия усадил Блэйма возле барной стойки, прямо рядом со своим рабочим местом.

Блэйм уже не первый раз наблюдал за ним, пока тот работает. Ему было крайне неприятно находиться здесь, особенно когда к Юкие клеились все кому не лень, даже всегда пьяная управляющая баром: уже немолодая женщина под сорок.

Эта нездоровая атмосфера, где не совсем трезвые женщины так бесцеремонно вешались на шеи красивым официантам, совершенно не нравилась Блэйму. Он никогда не встречался с девушками и не знал ничего о них. Ему было интересно, замечает ли то же самое Юкия и как он относится к такому поведению женщин. Почему-то Блэйма очень сильно волновало это, хотя он понимал, что это не его дело, но иногда внутри него все начинало щекотать от негодования, особенно когда это касалось Юкии.

«Наверное, он был прав, это я слишком рано погрузил себя в мир взрослых людей и совершенно не был готов столкнуться с тем, что он из себя представляет на самом деле, – тревожно думал он, сидя за барной стойкой и попивая безалкогольный коктейль, что сделал для него Юкия. – Иногда мне просто хочется вернуться в родной дом в Лондоне, запереться в своей комнате и засесть за какой-нибудь компьютерной игрой. Но жизнь после встречи с Юкией уже не будет такой беспечной, как прежде. Мне всегда придется быть начеку, иначе он что-нибудь сделает с собой. А он? – Блэйм посмотрел на Юкию, который уже с какой-то профессиональной ловкостью смешивал коктейль в шейкере. – Хочет ли он вернуться к прежней жизни и ни о чем не думать: ни о нас, ни о том, что будет, если мы все же останемся вместе? А его прошлое? Я знаю, что он порезал себе вены не из-за меня. Помимо вины, которая сжирает его из-за моего отца, есть что-то еще. Я это знаю – он просто не говорит мне. Я боюсь, что не сегодня, даже, может быть, не завтра, но это „что-то“ все равно станет явным и разобьет мне сердце. Мне так страшно, – Блэйм не заметил, как из глаз у него потекли слезы. – Мне нравится наблюдать за ним. За стройными изгибами его тела. За странной, не понятной с первого взгляда красотой. Поначалу она отталкивает, как картина, которую не можешь понять, пока не приглядишься ко всем ее деталям и к тому, как свет скользит по неровной, шероховатой поверхности полотна, а потом понимаешь, что совершенно заворожен ее красотой, но эта красота очень обманчива».

Он поспешил слезть с высокой табуретки и выйти из душного бара, чтобы подышать зимним, свежим воздухом.

«Юкия прав, когда называет меня ребенком, не готовым взвалить на свои плечи такую ответственность, как чужая жизнь», – он облокотился о кирпичное здание и по привычке полез в карман в поисках пачки с сигаретами, совершенно забыв про то, что решил бросить курить.

– Привет, – ни с того ни сего к нему подошел один из официантов бара, который вышел покурить. – Ты, кажется, друг Юкии? Я уже пару раз видел вас вместе.

– Да, – неуверенно отозвался Блэйм.

– Хочешь? – парень предложил ему сигарету.

– Нет, спасибо, я пытаюсь завязать, – посмеиваясь, ответил юноша.

– Твой друг не любит говорить, – вдруг начал жаловаться на Юкию официант. – Я пытался спросить его, откуда вы, ребята, и как надолго останетесь в городе, но он прикинулся, что не слушает меня.

– Вообще, это в его духе, – снова улыбнулся Блэйм. – Мы пытаемся отремонтировать машину. Как только насобираем нужную сумму, сразу уедем…

«Маленькие задачи, которые мы ставим перед самими собой, чтобы отвлечься от самой главной проблемы», – уже додумал он про себя.

– А куда? – поинтересовался парень, заметив замешательство Блэйма.

– Пока не знаю… какой там следующий штат?

– Ну, отсюда вы можете поехать и в Миссисипи, и в Алабаму, и Джорджию, а там уже и до Флориды рукой подать! – с каким-то воодушевлением закончил он.

– Флорида? Там, кажется, нет зимы.

– Да, – посмеиваясь, ответит тот, – но чертовски дорогая жизнь. Я сам хочу выбраться из этой дыры и поехать учиться в Нью-Йорк.

Лицо Блэйма искривила недовольная гримаса, когда он услышал название уже ненавистного ему города.

– Но в Нью-Йорке тоже непросто, – предупредил его Блэйм.

– Аха-ха-ха, я знаю, – официант закурил еще одну сигарету. – У меня живет друг в Нью-Йорке, он частенько рассказывает мне про свою жизнь. А ты откуда знаешь? Тебе от силы лет восемнадцать, а уже такая осведомленность.

Блэйм не успел ему ничего ответить, так как из бара к ним вышел Юкия.

– Там одна девушка возле барной стойки ищет тебя, – тихо проговорил он своему коллеге.

Парень тут же засуетился и, попрощавшись с Блэймом, забежал обратно в бар.

– Это правда? – с наигранным интересом спросил Блэйм.

– Что? – злобно глядя на него, спросил Юкия.

– Что его ждет девушка, или ты просто увидел меня с ним и придумал это на ходу, чтобы он оставил меня в покое? – начал заигрывать с ним Блэйм.

– Я заметил в баре, что ты плакал…

Блэйм громко цыкнул и отвернулся.

– Я хочу вернуться с тобой в гостиницу, – злобно процедил он. – Хочу, чтобы ты почитал мне книгу и чтобы ты больше никогда не приходил в это место!

– Через пару часов я закончу работу, а пока зайди в бар, не то тебя продует, и ты снова заболеешь! – устало проговорил Юкия.

– Да, ты прав, в последний раз моя простуда закончилась твоим арестом, – припомнил ему Блэйм, наблюдая за тем, как Юкия убирает вьющиеся смоляные спирали волос, упавшие ему на лицо. – Я хочу тебя! – в еле сдерживаемом порыве он привстал на цыпочки и прошептал ему эти слова на ухо, затем, едва касаясь кончиком носа его щеки, опустился обратно на землю и вернулся в бар.

В гостиницу они вернулись только под утро. Юкия прямо в одежде свалился на кровать.

– Иди хотя бы душ прими, – заворчал Блэйм, понимая, что никакого секса ему и сегодня тоже не светит.

Толкнув пару раз в плечо, он бросил попытки поднять его с кровати и сам отправился в ванную комнату. Стоя под душем, он отметил про себя, что раны у Юкии на запястьях почти затянулись и практически не кровоточат. Юкия уже не носил перевязок, но раны все равно выглядели устрашающе, – опухшая, сросшаяся плоть сильно выделялась на его коже, – поэтому ему постоянно приходилось тщательно скрывать кисти рук, чтобы не вызывать у людей подозрений.

– Дурак, – прошептал Блэйм, подставляя голову приятному теплому душу и закрывая глаза от удовольствия.

– Кто дурак?

Блэйм не заметил, как сзади подкрался Юкия и прижался к нему. Юноша вскрикнул от неожиданности:

– Ты… Ты что, смерти моей хочешь?!

Юкия наклонился к нему, чтобы поцеловать. Он был совершенно голым, и Блэйма с ног до головы обдало какой-то пьяной истомой. Блэйм зажмурился от удовольствия, обхватывая его за шею. Они слились в долгом поцелуе.

– Тебе же завтра на работу, – нехотя отстранился он от Юкии.

– Хммм, – задумчиво протянул он. – Завтра мы идем на концерт.

– Ах, – злобно прорычал Блэйм, резко оттолкнул его и вышел из душевой кабины.

Юкия хрипло рассмеялся, наблюдая за его реакцией.

– Хватит так меня ревновать! – проговорил он, выключая воду.

– Да иди ты, – прошипел Блэйм, вытирая волосы полотенцем.

– Пойдем, – Юкия обхватил его за талию и потащил в комнату.

– Я что-то передумал! – вскрикнул Блэйм, когда они подошли к кровати.

Юкия, загадочно улыбаясь, взял с полки книгу под названием «Соперница-Невеста», которую на днях купил Блэйм, и начал крутить ею в воздухе, активно подмигивая ему.

В тот же миг, позабыв обо всем на свете, Блэйм рассмеялся и поспешил залезть под одеяло.

– Давай, читай! – нетерпеливо заерзал он, лежа на животе.

– Кажется, в прошлый раз мы остановились… – проговорил Юкия, тоже залезая в кровать.

– Ты с самого начала начни!

– Ах, да, я уверен, это будет захва… возбуждающе, – протянул он, чмокая Блэйма в затылок.

Юноша снова прыснул со смеху, его щеки загорелись, он подложил подушку под подбородок и обхватил ее руками, ожидая с нетерпением, когда Юкия начнет ему читать.

Юкия издал пару звуков, готовясь к чтению, прижался ногой к теплому бедру Блэйма и начал читать:

«В лето 1856 года две юные воспитанницы выпустились из пансионата для благородных девиц им. Св. Августина, одну звали Мадлен, а другую Изабелла. Они были близнецами.

С самого раннего детства они были неразлучны. Люди часто путали их, так как они любили одинаково одеваться и носили практически идентичные прически. Им нравилось разыгрывать взрослых и выдавать себя одна за другую, и смеяться над тем, как близкие злились из-за их проказ. Правда, каждая из них подарила друг другу по маленькой отличительной черте. Так, Мадлен дала сестре маленькую брошку в виде красной розы, которую Изабелла приколола к атласной ленте для волос, а Изабелла подарила Мадлен брошку с маленьким ангелочком, которую та прикалывала к сорочке под верхней одеждой. Эти маленькие детали тешили самолюбие сестер, и, хотя их практически невозможно было отличить, и люди, включая их собственных родителей, часто путали девушек, Мадлен и Изабелла знали свое истинное различие – и это был секрет.

Они не были прилежными ученицами, поэтому под грозными и недовольными взглядами монахинь, смеющиеся и свежие, как только что распустившиеся бутоны розы, со смуглой кожей и белоснежными улыбками, держась за руки, они выбежали за пределы ненавистного им пансиона, запрыгнули в экипаж и напоследок, высунув две светлые головки в маленькое смотровое окошко, показали воспитательницам языки.

Старый кучер, на глазах которого девочки росли, заметив поведение юных проказниц, тихо рассмеялся. Хлестнув лошадей, он повез девушек в родовое имение, в котором они не были практически пять лет.

– Как поживает отец, Джо? – Мадлен села на переднее место, то, что было ближе к кучеру. – Давно не было от него вестей.

– Ах, хозяин совсем захворал в последнее время, поэтому было отдано распоряжение о вашем немедленном приезде.

– Что? – удивилась Изабелла. – Отец болен?

– Вы обо всем узнаете, когда мы приедем, – вежливо ответил им Джо, не желая продолжать этот разговор с двумя впечатлительными прелестницами.

Сестры что-то шумно обсуждали между собой и совсем не заметили, как начался сильный дождь. Дороги тут же размыло, и, как назло, колеса повозки увязли в грязи.

Девушки сильно продрогли, сидя уже около часа в ожидании, когда кто-нибудь проедет мимо и поможет им. Старик Джо пытался палками вытолкать повозку из ямы, но сил в его дряхлых руках уже практически не было, и он только весь промок до нитки.

Издалека послышалось ржание, мчащихся лошадей. Это оказался пассажирский дилижанс. Увидев застрявший на дороге экипаж, извозчик дилижанса остановился:

– Что у вас произошло, сэр? – поинтересовался пожилой извозчик.

Мадлен и Изабелла наблюдали за происходящим из-под полупрозрачной вуали, которая спадала с их шляп прямо на лица.

– Да вот, разрази меня гром, увязла карета с двумя госпожами – дочками моего хозяина с плантации «У Роз».

– Я могу довезти их, мне как раз по пути! – отозвался мужчина.

– О, это было бы весьма кстати, иначе, боюсь, они заболеют пневмонией, если просидят в таком холоде весь день!

– Дождь не смеет прекратиться, сэр! – снова отозвался извозчик, спрыгивая с козел.

Старый кучер помог двум юным барышням выйти из кареты и усесться на свободные места в дилижансе.

Мадлен и Изабелла попрощались с Джо и сказали ему, что обязательно прикажут другим слугам, как только вернутся домой, чтобы те непременно приехали ему на помощь.

Дилижанс был менее комфортабельным, нежели их повозка. Его сильно трясло и мотало по размытым дорогам из стороны в сторону, и в нем было мало свободного места. Среди пассажиров ехала пожилая дама со своим еще совсем маленьким внуком, который во все глаза смотрел на двух промокших близнецов. С ними ехала еще одна дама, лицо которой было скрыто под черной вуалью, и два господина: один из них был пожилой мужчина с густыми вьющимися бакенбардами, а другой – статный молодой господин, весьма элегантно одетый, с высоким цилиндром на голове и в узком сюртуке из темного сукна с высокими бортами. Он сидел с тонкой тростью из красного дерева и импозантно придерживал ее одной рукой. Сразу было видно, что он был не местным, скорее всего, приехал из Лондона или даже из Парижа.

Мадлен отметила про себя, что по сравнению с ним они с Изабеллой выглядят, как две деревенские простушки в широкополых чепчиках и устаревших фасонах летних платьев с узкими закрытыми лифами.

Когда она смотрела на него, ей представлялись переполненные улицы Парижа, где благородные дамы ходят в украшенных воланами и цветами платьях с узкой талией и низким декольте, которые она однажды видела в старом журнале у одной из воспитанниц пансиона. Посещают дома моды, балы и салоны, держа под локоть тоненькой, почти прозрачной ручкой своего прекрасного кавалера. А она, с ее смуглой кожей, как у дочери крестьянина, вместо белоснежной, цвета слоновой кости кожи тех загадочных женщин с картинок, могла лишь завидовать им. Мадлен со вздохом посмотрела на свои руки, которые прикрывала прозрачная шаль.

Изабелла незаметно ткнула ее в бок, и только тогда она заметила, что он пристально смотрит на них своими темными глазами. Из-за тени, которая падала на него из-под козырька головного убора, было не различить его лица.

Сестры уже давно привыкли к тому, что их всегда рассматривают, но от его взгляда обеих бросило в жар, и они молили Бога, чтобы дилижанс поскорее довез их до имения.

– Вы дочери мистера Кавендиша? – ни с того ни с сего спросил он их.

Девушки мгновенно вспыхнули от негодования и удивления одновременно. И ни одна точно не была уверена, какое же именно из двух чувств преобладало больше.

– Да, все верно, – наконец, превозмогая волнение, ответила Мадлен, отмечая про себя, что он невоспитанный грубиян, раз посмел в столь неуважительной форме обратиться к их многоуважаемому отцу, по плантациям и владениям которого они сейчас ехали.

Изабелла же продолжала трястись не то от холода, не то от волнения и не могла толком ничего говорить. Синие губы девушки дрожали, и она сделалась очень бледной. Мадлен, к которой та прижималась, заметила, что кожа у нее просто огненная.

– Я сотрудник банка, – продолжил загадочный мужчина свой разговор.

– Меня зовут Эдриан Макдугал, я тоже еду в ваше имение.

– По какому делу? – нагло отозвалась Мадлен.

– По финансовому.

«Наверное, у отца какие-то проблемы, поэтому он занемог», – сразу же подумала про себя Мадлен.

Вскоре дилижанс остановился возле огромных чугунных ворот имения «У роз».

Эдриан вышел первым и помог обеим девушкам выйти из дилижанса. Вдруг последние силы Изабеллы покинули ее, и она бы упала, если бы мужчина вовремя не подхватил ее.

– Кажется, вашей сестре плохо, у нее все тело горит!

– Да, нужно поскорее добраться до дома, – тревожно отозвалась Мадлен, которая еле удержалась, чтобы не упасть в болотистую топь, в которую превратились дороги возле ворот. – Нам, по меньшей мере, еще около километра идти по парку до самого имения.

Эдриану пришлось нести бессознательное тело Изабеллы в мокром тяжелом платье на руках. Он попросил, чтобы Мадлен понесла трость, и наклонился, прося ее о том, чтобы она сняла неудобный головной убор с его головы.

Девушка изумилась тому, насколько он был хорош собой…»

Юкия неожиданно прервал свое чтение, заметив, что Блэйм крепко спит, повернувшись к нему спиной. Улыбаясь, он отложил книгу в сторону, нежно обнял его и тоже заснул.

Жизнь в стиле рок

– Блэйм, – кто-то тихо позвал его по имени.

– Ммм…

– Проснись!

– Что, что такое? – он резко открыл глаза. Прямо рядом с ним находилось лицо Юкии, оно светилось неестественной белизной.

– Нам надо идти.

– Куда?

– Ну, ты знаешь.

– Я забыл… – Блэйм заметил включенный свет в ванной комнате и услышал шум льющейся из крана воды.

Он протянул руки, чтобы дотронуться до бледного лица Юкии и увидел на своих пальцах кровь.

Широко раскрыв от ужаса глаза, он крикнул:

– ЮКИЯ!

* * *

– Проснись, Блэйм! – Юкия в панике пытался разбудить его.

Но Блэйм продолжал громко стонать во сне и повторять его имя.

– Блэйм, ты слышишь меня – это всего лишь сон! – он снова сильно тряхнул его, после чего Блэйм наконец открыл заплаканные глаза.

– Ах, слава Богу, с тобой все хорошо! – крикнул он, прижимаясь к нему всем телом.

– Я больше не буду читать тебе эту чертову книгу! – начал злиться Юкия. – Все время, пока ты спал, тебя мучили кошмары!

Блэйм начал покрывать поцелуями его щеки, губы.

– Перестань!

– Я испугался! Испугался, слышишь!

– Чего?

– Ты снова был в ванной, и кровь…

Юкия нахмурил брови.

– Скажи, когда ты понял, что любишь меня? – уже спокойно, прижимая Блэйма к себе и поглаживая по голове, спросил он.

– Не знаю…

– В Лубумбаши?

– Нет! – Блэйм попытался оттолкнуть его.

Держа его за голову, чтобы тот не отворачивался и смотрел ему прямо в глаза, Юкия продолжал допытываться:

– Когда?!

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что любовь ко мне сводит тебя с ума! Такие чувства не могли возникнуть за столь короткое время!

– Нет, – Блэйм снова заплакал. – Это не так!

– Блэйм! – Юкия пытался привести его в чувство, но истерика у того только усиливаюсь.

– Хорошо, – он замотал головой и зашмыгал носом. – Я возьму себя в руки…

– Ты не ответил на вопрос, – перебил его Юкия.

– Юкия… я умру, если ты уйдешь! – томно протянул Блэйм, обхватывая его ногами и стараясь поцеловать в губы.

Но Юкия отстранился от него, продолжая грозно нависать над ним.

– Ну и иди к черту! – Блэйм попытался вылезти из-под него, но Юкия прижал его, не давая этого сделать. – Не знаю точно, когда это случилось, – нервно проговорил он, понимая, что тот не отпустит его, пока не получит ответа. – Наверное, когда начал собирать о тебе информацию после того, как ты сбил моего отца, – наконец прокричал он ему почти в самое лицо и заплакал. – Теперь доволен? Добился, чего хотел…

– Прости, прости, – принялся виновато повторять Юкия, покрывая его лицо поцелуями.

– Мне очень тяжело, – выдохнул Блэйм. – Справиться с чувствами, которые меня переполняют, становится практически невозможным. Тебя слишком много. Ты заполнил меня собой целиком…

– Перестань, Блэйм! – прикрикнул на него Юкия. – Тебе просто нужно время, ты справишься… привыкнешь ко мне. Перестань идеализировать меня! Видеть только эту пустую оболочку!

– Негодяй, – прошипел Блэйм обветренными губами.

– Давай, вставай, – Юкия сполз с него и начал быстро одеваться. – Иначе мы опоздаем на концерт!

– Я не хочу никуда идти!

– Ты пойдешь, – он ринулся к нему и начал стаскивать с кровати. – Ты что, думал, каждый раз мы будем заделывать пробоины безудержным сексом? Ты считаешь, что именно так можно решить все проблемы?!

– Ненавижу тебя! – крикнул Блэйм и убежал в ванную комнату, заперев за собой дверь.

– Ведешь себя, как маленький мальчик.

– А я и есть маленький мальчик! – глухо крикнул он из-за закрытой двери. – И мне явно не под силу справиться с твоей неуемной сексуальностью и тем, как чуть ли не каждый человек пытается затащить тебя в постель! Я уверен, эта певичка дала тебе билеты не просто так, она явно на что-то рассчитывает, – продолжал извиваться он в кольцах собственного сарказма.

– Если ты сейчас же не откроешь дверь, то я ее просто выломаю! – крикнул ему Юкия, дергая за ручку.

– Иди купи себе героин и успокойся!

– Я вообще-то завязал ради тебя, и ты об этом прекрасно знаешь!

– Эта девушка, наверное, опытнее меня во многих аспектах, и минет умеет делать как надо…

Судя по всему, Юкие надоело слушать его гадости, и он просто отошел от дверей, это еще больше вывело Блэйма из себя.

Через несколько минут он с треском открыл дверь и обнаружил, что Юкии не было в номере. В яростном порыве он натянул на себя джинсы, футболку и куртку и выскочил из номера.

Юкия ждал его возле выхода из гостиницы. Он курил. Снова пошел снег.

– Ну, ты успокоился? – спросил его Юкия, выдыхая сигаретный дым изо рта.

Блэйм ничего ему не ответил. Немного погодя они сели в автобус и доехали до центрального мюзик-холла, где должен был состояться концерт группы, на который их пригласили. Всю дорогу туда они молчали и старались не смотреть друг на друга.

Девушка дала им билеты на места возле самой сцены, в так называемой фан-зоне. Когда они приехали, людей возле сцены было уже очень много, и Юкия не пустил туда Блэйма. Так как свободных мест для обычных зрителей, которые располагались чуть повыше, было предостаточно, они поднялись по лестнице и устроились в одном из свободных партеров. За все время концерта их никто не потревожил. Сама же группа оказалась весьма талантливой. Они играли тяжелую музыку, которая разбавлялась мелодичным вокалом девушки-солистки. Временами музыка группы напоминала готическую.

Кажется, во время выступления исполнительница все же нашла их среди зрителей, так как зал был не слишком большим, и помахала им рукой. Юкия тоже подмигнул ей.

После выступления их пустили за кулисы, так как Эмили, так звали девушку, дала им особые билеты, предоставляющие возможность взять автограф у группы.

Парни оказались в набитой людьми огромной комнате, которая вся была заполнена сигаретным дымом. Парни и девушки, развалившись, сидели на черных кожаных диванах и пили алкогольные напитки прямо из бутылок.

Эмили как раз что-то занюхивала со столика своей гримерной, когда Юкие наконец удалось ее отыскать, чтобы еще раз поблагодарить за билеты.

Блэйм остался возле входа, настроение у него было по-прежнему паршивое, и он очень сильно хотел покинуть это шумное место как можно скорее. Он обошел комнату, отметив про себя, что из собравшихся здесь молодых людей многие были с ним почти одного возраста и были жутко пьяными. Кто-то предложил ему выпить, но он отказался.

Юкии уже не было около десяти минут, и Блэйму стало жарко, он стянул с себя куртку и устроился на свободном кожаном диване. Вскоре к нему подсели какие-то ребята и предложили выпить, но завязать с ним разговор у них так и не вышло, поэтому они отсели от него, и тогда Блэйм увидел, как в противоположной части комнаты неожиданно открылась дверь в гримерную и из нее вышел Юкия, за ним шла раскрасневшаяся Эмили. Она схватила Юкию за руку и резко развернула к себе. Юкия бы упал на нее, если бы вовремя не ухватился за дверной косяк. Она рассмеялась, и ее руки поползли по его груди вверх, обхватывая шею.

Это было последней каплей. Не выдержав, Блэйм сорвался с дивана и выскочил из этой душной, пропитанной алкогольным смрадом комнаты, затем пробежал по каким-то узким затхлым коридорам, которые почему-то напомнили ему министерство социальной опеки в Нью-Йорке, и наконец оказался на улице, глубоко вдыхая свежий воздух.

Ему стало жарко, и он прислонился лбом к ледяному стеклу здания. Открыв глаза, он увидел себя в отражении, и ему стало тошно.

– Будь ты проклят, – прошептал он.

Затем резко развернулся и побежал прочь.

Чувство стыда буквально пожирало его. Все его тело скручивало и ломало. Ему хотелось плакать, но он сдерживал себя. Весь запыхавшийся, он оказался возле входа в парикмахерскую, где последний раз делал себе прическу. Заскочив туда и сев на то же кресло, он подозвал к себе мастера, и Блэйма даже ничуть не удивило, что это оказался тот же парень, что делал ему прическу пару дней назад.

– Сбрей, – дрожащим голосом приказал он.

– Что, прости?

– Я хочу, чтобы ты побрил меня…

– Под ноль? – удивился тот.

– Да, сбрей все волосы! – уже истерично закончил Блэйм.

Молодой парикмахер тоже занервничал, но перечить ему не стал. Он схватился за бритвенную машинку, которая висела у него на поясе и начал сбривать оставшуюся копну темно-каштановых волос с его головы. Через несколько минут на голове у Блэйма практически не осталось волос.

Он быстро рассчитался с парикмахером и выскочил на улицу. Его сильно продувало ветром. Только сейчас он заметил, что оставил свою куртку в той чертовой комнате. Пробежав вдоль какой-то узкой улицы, он не выдержал и бессвязно прокричал:

– Все из-за тебя… все, что со мной произошло… избавиться от тебя, как от волос.

Блэйма душили слезы, он остановился возле какого-то дома и обхватил колючую, остриженную почти под ноль голову руками.

– Я все тебе простил, а ты смеешь изменять мне прямо на моих глазах, даже не скрывая! Какой же ты мерзавец! – прорычал он, после чего снова куда-то пошел.

На улице уже совсем стемнело и зажглись фонари. Он решил направиться к пристани, от которой каждый день отчаливал паром и катал туристов по каналам города целыми днями. Уже издалека Блэйм смог различить этот паром, так как его палубы были украшены разноцветными гирляндами и оттуда доносилась громкая музыка.

В этом городе отовсюду звучала громкая музыка, смешиваясь в неразборчивую какофонию звуков, которая любого могла просто свести с ума. Иногда он не мог заснуть из-за этого шумного города, так как музыка была слышна в номере отеля в том числе. Блэйм уже не мог находиться в этом городе. Все внутри него горело от негодования. Он хотел уехать и никогда не возвращаться.

«Куда? – вдруг спросил он себя, подходя к пристани. – Мне некуда идти! – неожиданно осознал он. – Вернуться к матери? Но я ей не нужен и никогда не был нужен, она не любила меня так, как отца. Я всегда для нее был рудиментом, который, если не убрать, с годами начинаешь просто прятать от окружающих под одеждой».

Он сел на лавку и стал, не отрываясь, смотреть на паром.

«Неужели я вцепился в него, потому что решил, что он заменит мне отца? Юкия будет любить меня, вместо него? Я что, совсем сошел с ума?! Что же со мной происходит? В одном я уверен точно: он – животное, которое не способно любить. Ему все равно, с кем и когда, он, как паразит, присасывается в наиболее выгодном ему месте. Неужели я ошибся, поставил все на возможность создать с ним что-то одно, что-то, что будет только между нами?» – он закрыл лицо руками.

Ветер терзал крошечную фигурку, которая сотрясалась из-за рыданий на фоне яркого, проплывающего мимо парома, с палубы которого доносился радостный смех пассажиров.

Блэйм просидел на пристани до самого утра. Его одежда, голова, лицо – все покрылось инеем. Он сидел, не двигаясь, весь заиндевевший.

Неожиданно кто-то подошел к нему со спины и накинул на плечи куртку, затем молча обошел скамейку и сел рядом, глубоко дыша.

Это был Юкия.

Заметив его, Блэйм поторопился отвернуться, на глаза снова навернулись предательские слезы.

– И сколько ты здесь уже так сидишь так, на морозе, в одной футболке? – еле сдерживая себя, спросил Юкия глухим голосом.

Блэйм ничего не ответил. К причалу подошел паром, и человек с пристани закричал в граммофон, приглашая туристов на борт.

– Пойдем! – Блэйм неожиданно встал.

– Куда?

– Я хочу прокатиться на этом пароме.

– Что с твоей головой?

– Я подстригся.

Они взошли на борт парома, который практически сразу отчалил. Парни поднялись на немноголюдную, в столь ранний час, верхнюю палубу. Блэйм навалился животом на перила и стал смотреть вниз на воду, которую еще не сковало оковами льда, ее разрезало носом судно, оставляя за собой пенистую рябь.

Юкия подошел к нему и встал рядом. С минуту он стоял молча, а затем проговорил:

– Та девушка, про которую я тебе рассказывал, так же безосновательно ревновала меня ко всем подряд, но я не любил ее и не хотел мириться с этим, поэтому сказал ей, что уйду от нее, если она не прекратит, а она подсыпала мне что-то в стакан с вином и решила убить.

Блэйм продолжал смотреть на воду, не перебивая его.

– Эстер сказала, пока резала мне руки, что после того, как убьет меня, сразу же покончит с собой. Что мы встретимся с ней после смерти и будем вечно скитаться как двое самоубийц, отвергнутые всеми мирами, – продолжил он свой рассказ. – Но она не смогла. Увидев меня, истекающего кровью, она тут же вызвала скорую. Она не смогла порезать себя. Испугалась. Я не простил ее и не вернулся. Но ты, Блэйм…

– Что я? – тот, наконец, разогнулся и посмотрел прямо ему в глаза.

– Ты нужен мне, – из глаз Юкии потекли слезы. – Мне все равно, что ты сделаешь со мной, я приползу к тебе, как собака, и буду просить, чтобы ты забрал меня к себе обратно.

Он резко подошел к нему и прижал к себе.

– Я все тебе прощу, слышишь? – почти прорычал он ему в самое ухо.

– А в чем это я перед тобой провинился? – Блэйм оттолкнул его и горделиво вздернул подбородок.

– Не ты ли сбежал, как больной, а я всю ночь бегал сломя голову и искал тебя по всему городу?!

– Что, мне за это надо просить прощение?! За то, что ты имеешь наглость изменять мне прямо на моих глазах! – крикнул Блэйм.

– Изм… что?! С кем?! – недоумевал Юкия.

– Не прикидывайся, Юкия, ты знаешь, о ком я… С этой певицей!

Юкия громко рассмеялся.

– Знал бы я, что у тебя будет такая реакция на нее, в жизни бы не согласился взять те билеты!

Блэйм недовольно фыркнул и отвернулся от него.

– Какой же ты ревнивый, – протянул Юкия.

– Я не ревнивый! Просто я, черт возьми, не уверен ни в чем!

– Что ты имеешь в виду? – уже серьезно спросил Юкия.

– Помнишь, ты мне сказал о «сне собаки», что все это похоже на странный сон, который ты видишь, а на самом деле ты не здесь или уже мертвый, и все это только предсмертные видения?

– Да, но…

– Меня тоже мучают эти сомнения, – перебил его Блэйм. – Что, если я сошел с ума? Что, если на самом деле тогда на крыше гостиницы «Гранд Палас» я не промахнулся и попал в тебя?! Или мы оба упали с нее…

– Блэйм…

– Я не хочу в это верить, мне тоже очень страшно…

Юкия притянул его к себе и снова крепко сжал в объятиях.

– Похоже, что «сон собаки» для каждого из нас начинается с самого страшного этапа нашей жизни – в тот момент, когда разум сомневается в действительности происходящего. В момент, когда ему показалось, что это было бы невозможным – выбраться из сложившейся где-то в прошлом ситуации живым. В моем случае, я до сих пор думаю, что остался в темном подвале в безымянной деревне, где-то в Саудовской Аравии, и что мой палач, тот страшный верзила, разрезал мое тело на маленькие куски и скормил собакам.

– Юкия, – прошептал ему в грудь Блэйм и обхватил руками за спину.

– Ты думаешь, тебе одному страшно? – заплаканными глазами, глядя в мутные глаза юноши, он обхватил его голову ладонями и поднял вверх. – Я же говорил, тебе придется убить меня, чтобы избавиться.

– Думаешь, со временем я привыкну к тебе?

Юкия улыбнулся.

– Я думаю, мы научимся жить вместе, – загадочно проговорил он. – В одном я только не уверен…

– В чем? – перебил его Блэйм.

– В твоей колючей голове!

Сквозь слезы Блэйм прыснул со смеху.

– Хотя даже без волос ты все равно невыносимо хорошенький! – начал подтрунивать над ним Юкия.

– Да пошел ты! – Блэйм грубо оттолкнул его. – Я снова замерз! И снова устал, как собака, и хочу спать! Ты точно сведешь меня в могилу! И один черт знает, когда этот паром снова причалит к берегу.

Оба громко рассмеялись.

– Одно меня пугает, – перебивая смех, сказал Юкия. – То, что ты так необдуманно пошел и навредил себе.

– Это не вред, – серьезно, глядя ему в глаза, ответил Блэйм. – Я не твоя сука, чтобы пытаться понравиться тебе.

После его слов щеки у Юкии вспыхнули. Он уже хотел было что-то возразить, но осекся, так как к ним на палубу поднялись еще пассажиры.

Улыбаясь, Блэйм отошел от перил и сел на скамейку. Вид совершенно сбитого с толку Юкии радовал его самолюбие. Похоже, что одну маленькую победу в приручении этого дикого животного он все же одержал, а заодно узнал немного фактов о его прошлой жизни. Отчего ему было одновременно и радостно на душе, что смог разговорить своего немногословного любовника, и горестно из-за ужасов, которые тому пришлось пережить и не сойти с ума окончательно.

«Один Бог знает, сколько всего с ним еще произошло, пока мы не встретились», – думал он, наблюдая за тем, как туристы подошли к Юкие и попросили сфотографироваться вместе с ними, приняв его за индейца с местной ярмарки.

Блэйм снова улыбнулся, наблюдая за Юкией и понимая, что ему придется смириться с тем фактом, что люди всегда будут тянуться к его загадочной, экзотической красоте, пытаясь узнать о нем как можно больше.

Через час они вернулись в отель. Юкия заставил Блэйма выпить горячий чай после того, как тот принял душ, еще раз отчитал за необдуманное поведение и за то, что побрился налысо зимой.

Ярмарка

Примерно через неделю Юкие удалось скопить нужную сумму денег, и он, недолго думая, уволился из бара, и они с Блэймом, наконец, отправились в автомастерскую, чтобы забрать машину. По пути туда они все же заглянули на городскую ярмарку, яркие объявления о которой висели на каждом столбе в городе.

На входе им дали по кружке сладкого пунша. На площади было очень много людей с разрисованными лицами и украшениями из перьев на голове. Где-то били в барабаны, а на сцене, прямо посреди площади, люди в пестрых нарядах, притопывая и кружась на одном месте, танцевали странный этнический танец. Это были те самые индейцы, про которых рассказывал полицейский.

Парни остановились недалеко от сцены и наблюдали за их танцем, вскоре на сцену вышел совсем старый слепой шаман, в руках он держал чучело орла. Он водрузил его на тотем, расположенный там же, на сцене, после чего чучело сожгли. Пока чучело горело, индеец пел песню, издавая гортанные звуки.

Перья, которые упали с чучела, индейцы собрали и водрузили себе и зрителям на головы, а затем заулюлюкали и запрыгали пуще прежнего, ударяя в маленькие барабаны из оленьей кожи.

– Что они делают? – удивился Юкия.

– Это танец орла, – сказал один из зрителей, тоже представитель этнической группы, мужчина средних лет.

– Что?

– Орел считается священной птицей, только истинный воин достоин носить на своей голове украшение из его перьев. Просто так орла убить нельзя. Индейцев, которые хотели заполучить перья этой птицы без обряда шамана, ждала смертная казнь. Орел должен был умереть от собственной старости, обычно эти птицы поднимаются вверх за самые облака и камнем падают вниз, убивая себя. Белые шаманы находили их трупы и подбирали с земли силу, подаренную орлом. В благодарность за то, что орел пожертвовал своей жизнью, приносили небольшую жертву, труп животного, но только если орел умирал сам. И только тогда можно было вырывать перья из его трупа, а потом тело птицы сжигали на священном огне под песню Орла.

Юкия и Блэйм озадаченно посмотрели на него.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся он. – Сейчас они сожгли только чучело как дань обычаям и традициям наших предков. Ненастоящая птица!

Пока мужчина рассказывал эту занимательную историю, парни не заметили, как к ним подошли люди со сцены и забили в барабаны, что-то громко выкрикивая и ходя вокруг них.

Одна из женщин, одетая в длинное, обшитое бахромой, платье из оленьей кожи, поверх которого была накинута туника, вставила Юкие в голову перо и что-то громко прокричала.

Несколько парней подтолкнули Юкию вместе с Блэймом в сторону типи⁵, в котором, судя по всему, сидел шаман.

Юкия с удивлением посмотрел на Блэйма, который непонимающе пожал плечами. Их затолкали внутрь типи, где было очень темно, несмотря на солнечную погоду снаружи.

Слепой старик сидел возле костра на покрывале из оленьей кожи, женщина предложила Юкие сесть напротив шамана, а Блэйма схватила за руку, давая ему понять, чтобы он ждал рядом с ней.

Совершенно растерявшийся Юкия, постоянно оглядываясь на своего спутника, уселся на землю. В типи было так тихо, что Блэйм невольно начал прислушиваться к потрескиванию дров в костре.

Шаман молча указал женщине пальцем в сторону сундука, стоящего неподалеку, и она поспешила достать из него домотканое разноцветное покрывало с замысловатыми узорами и накинула его на плечи Юкие.

– Что вы, я…

– В моей культуре не принято встречать гостей без подарков! – шикнул на него старец.

Юкия замолчал, внимательно наблюдая за ним. Старик медленно встал и подошел к нему. Шаман был очень маленького роста, даже стоя он был на голову ниже Юкии. И хоть его белесые глаза явно свидетельствовали о том, что он ничего не видит, он все же прищурился и протянул руки к шее Юкии, на которой висел тот самый оберег, подаренный ему Блэймом.

– Мальчик станет мужчиной, – проговорил он на ломаном английском, после чего провел по лицу Юкии большим пальцем, оставляя на нем, прямо посередине, белую вертикальную полоску, касаясь лба, носа и губ. – Очень много боли, – он поморщился и сплюнул в костер, коснулся его рук и сжал в своих ладонях, будто осматривая их. – Любовь одна – дорог к ней много, – он бросил руки и ткнул пальцем в его сердце. – Мать, – он закрыл пальцами ему глаза и неожиданно сжал его голову в руках.

Юкия испугался, но шаман еще сильнее прижал его к себе.

– wá hiŋhé čhúŋšoke⁶ – прошипел он.

– Юкия…

Неожиданно тело Юкии обмякло, и он упал на землю прямо в ноги к шаману. Блэйм тут же с испуганным выражением лица бросился к нему, но старик поспешил успокоить его:

– Он видеть сон, не буди его.

Блэйм внимательно посмотрел в мутные глаза шамана, но перечить не стал и сделал, как он сказал. Через некоторое время старик вышел из шатра, оставив их в полном одиночестве.

Где-то полчаса Блэйм просидел на холодном полу типи, придерживая голову Юкии на своих коленях, прежде чем тот начал приходить в себя.

– Юкия! – испуганно позвал он.

Юкия открыл глаза и увидел перед собой лицо Блэйма.

– Что происходит? – неуверенно спросил он.

– Ты отключился! – тревожно вскрикнул Блэйм, помогая ему встать с ковра.

– А где шаман? – Юкию всего трясло.

– Он уже вышел и сказал мне, чтобы я помог тебе!

– Так это был сон?! – не веря тому, что с ним произошло, воскликнул Юкия.

– Уж я не знаю, о каком сне идет речь, но давай выйдем на свежий воздух и проветрим тебе мозги, – забеспокоился Блэйм.

Они вышли на улицу. Начинало смеркаться. Блэйм усадил его на лавку недалеко от типи и накинул ему на плечи покрывало.

– Это не мое, – проговорил Юкия.

– Старик сказал, чтобы ты забрал это себе.

Юкия фыркнул.

– Ладно, сиди здесь, а я пока принесу тебе чего-нибудь выпить. И надо стереть эту краску с твоего лица…

– Да не беспокойся ты так, все со мной в порядке, – улыбнулся Юкия, глядя ему вслед.

Неожиданно раздался щелчок и последовавшая за ним вспышка от фотоаппарата. Юкия недовольно повернул голову и увидел фоторепортера.

– Здравствуйте, – поздоровался он. – Я делаю снимки коренного населения из резерваций для местной газеты, но вы, кажется, неместный?

– А вам какое дело? – грубо отозвался Юкия.

– Мне просто очень понравилось, как вы выглядите, не каждый год сюда залетают такие птицы, я здесь знаю практически всех индейцев, вы тут точно впервые! Приехали навестить родственников?

– Нет.

– Ладно, не буду вам надоедать, – он уже собрался уходить, как вдруг остановился и спросил. – Можно я опубликую вашу фотографию в газете? Я уверен, людям будет приятно посмотреть на вас.

Юкия хмуро на него посмотрел, ничего не отвечая. Буквально через минуту подошел Блэйм, он принес ему пунша и начал салфеткой стирать с его лица краску.

Репортер снова щелкнул фотоаппаратом.

– Эй, – возмутился Юкия. – Давай, иди уже отсюда!

Блэйм с удивлением посмотрел на него, затем перевел взгляд на паренька.

– Тебе что-то нужно? – дружелюбно поинтересовался он.

– Я бы хотел опубликовать его снимок в газете, а он, видимо, не в духе, – ответил недовольный репортер.

– Ах, он только что побывал на сеансе у местного шамана, – рассмеялся Блэйм. – Конечно, можешь опубликовать.

Юкия цыкнул чуть ли не в самое лицо Блэйму. Репортер поблагодарил их и поспешил удалиться.

– Чего ты на него взъелся? – улыбаясь во весь рот, иронично поинтересовался Блэйм.

Юкия ничего ему не ответил. Вскоре они отправились в автомастерскую, которая располагалась неподалеку от места проведения ярмарки, и забрали оттуда отремонтированную машину.

Еще один сотрудник автосервиса предупредил их, что машины надолго не хватит, пока выписывал счет с тремя нулями.

– Давай уже убираться из этого города, что-то здесь стало слишком холодно, – чихая, проговорил Юкия.

– Так еще только начало зимы, – возразил Блэйм.

– Давай поедем куда-нибудь, где всегда тепло!

– Хм, – задумался Блэйм. – Тогда придется ехать в сторону Флориды.

– А твоя чудо-машина нас туда довезет? – спросил Юкия.

– Должна.

– А когда ты за нее рассчитаешься?

– Надо будет позвонить Джерри, это ведь его друг посоветовал мне ее…

– Кто бы сомневался. Мы уже без штанов с ней остались!

– Юкия, – строго заметил Блэйм.

– А что?

– Ладно, пошли, – Блэйм, улыбаясь, схватил его за руку и потащил к машине.

Перед тем как сесть, Юкия еще раз посмотрел в сторону шатра.

– Давай, садись быстрее, холодно же! – прокричал ему Блэйм, заводя двигатель и включая радио.

Юкия молча сел и захлопнул за собой дверь.

– Значит, во Флориду? – спросил его Блэйм.

Вечернее солнце слепило прямо в окна автомобиля.

– Во Флориду, – доставая из бардачка солнцезащитные очки и надевая их на себя, ответил Юкия.

– Всегда хотел побывать в Майями, – мечтательно протянул Блэйм.

– Кажется, у отца там тоже есть недвижимость.

– Что, тоже отель? – испуганно поинтересовался Блэйм.

– Да, – утвердительно кивнул Юкия. – Но не думаю, что это нас с тобой как-то коснется, если только я лично не пойду в эту гостиницу и не начну орать во весь голос, что я сын Эйдена Драфта, – начал успокаивать его Юкия, заметив как сильно тот побледнел.

– Устроюсь работать на пляж, – самонадеянно заявил юноша, вдавливая педаль газа.

Юкия рассмеялся.

– Я тоже…

– Нет, ты пойдешь учиться! – перебил его Блэйм, положив себе в рот жевательную конфету.

– А как же сигареты? – проигнорировав его заявление, спросил Юкия.

– Я завязал.

Юкия вопросительно на него посмотрел.

– Хочу хорошо выглядеть, чтобы меня взяли на работу, а от сигарет странный налет на зубах и кожа какая-то рыхлая…

– Это у тебя-то? – удивился Юкия.

Блэйм смутился.

– У тебя кожа гладкая и нежная, словно атласная ткань, – наваливаясь на него, прошептал он на ухо.

– Юкия, я же за рулем, – отталкивая его, прошипел Блэйм. – Мне не всегда будет «Forever seventeen»⁷!

– Это ты к чему?

– К тому, что мужчина с годами меняется, и через пару лет ты вообще меня не узнаешь!

Юкия начал громко смеяться.

– Ты боишься, что перестанешь меня возбуждать?

– Ну, это же очевидно, что тебе нравится мое девчачье тело!

– Да неужели?! – чуть ли не крича, спросил он. – Не такое уж оно и девчачье, учитывая твой рост, и весишь ты будь здоров! Иногда ты так сильно меня сжимаешь в объятиях, что у меня все кости начинают трещать. Девушка определенно, чисто физически, на такое не способна, если она, конечно, не спортсменка!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цитата принадлежит актрисе Мэрилин Монро.

Вернуться

2

Роуд-трип (англ. Road Trip) – дорожное приключение, поездка.

Вернуться

3

Константин Паустовский рассказ: «Разливы рек».

Вернуться

4

«Танцующий с волками» – исторический драматический художественный фильм. Премьера состоялась 19 октября 1990 года. Режиссер и исполнитель главной роли Кевин Костнер работал над фильмом более пяти лет.

Вернуться

5

Типи – традиционное переносное жилище кочевых индейцев Великих равнин.

Вернуться

6

перевод с лакота: Зимний лес.

Вернуться

7

Forever Seventeen – фразеологизм американского происхождения, что в переводе означает: Навеки семнадцать.

Вернуться