Виталий Королёв
Эхо забвения

Исчезновение в заброшенном городе

Тусклый серый свет утра пробивался сквозь низкие облака, отбрасывая мрачные отблески на невиданный город, открывшийся взору путника. Здесь не было ни упоминаний на картах, ни следов прошлого, хотя его древние здания словно излучали нескончаемое эхо давно забытых времен. Каменные улицы, покрытые трещинами и мхом, извивались, как змеи, исчезая в густой дымке, что казалась неподвижной, но угрожающе живой. Город выглядел так, будто время застывало в нём веками, словно чья-то чуждая воля вырвала его из обычного хода вещей и поместила в мир, где законы реальности перестают действовать.

Вокруг царила пугающая тишина, такая глубокая, что её отсутствие звуков резало слух. Ноги путника осторожно ступали по потрескавшимся плитам, оставляя слабые, едва слышимые отголоски шагов. В этой тишине даже эти звуки казались нарушением некого вселенского закона. Стены домов были покрыты странными письменами, их линии изгибались и плавились, когда взгляд задерживался слишком долго. Взглянув на одно из окон, он заметил, что его тёмная глубина не отражала ничего, кроме собственного взгляда, превращая его лицо в чужое и зловещее подобие самого себя.

Постепенно туман начал сгущаться, подводя его к центру города, где перед ним открылся древний монумент из чёрного, поглощающего свет камня. Он возвышался над площадью, как безмолвный свидетель тысячелетий, окутанный странным свечением, напоминающим угасающие звёзды на краю вселенной. Монумент был покрыт руноподобными символами, которые, казалось, жили своей жизнью, перемещаясь и перетекая друг в друга, как жидкость. Рядом, словно случайная деталь чужого замысла, стоял деревянный стол, покрытый толстым слоем пыли. На нём покоился том в тёмно-коричневом переплёте. Путник осторожно протянул руку к книге.

Едва коснувшись её поверхности, он ощутил, как вокруг изменилось само ощущение времени. Пространство стало вязким, воздух – густым, а его мысли потяжелели, словно каждая из них оказалась чужеродной. Листы книги зашуршали сами собой, раскрывая страницы, покрытые рисунками и текстами, что вызывали одновременно ужас и странное чувство узнавания. Он видел на этих страницах города, застывшие на краю пустоты, высокие фигуры, парящие в чёрном вакууме, и всполохи света, которые могли быть звёздами, но их блеск не несли тепла. Путник не мог оторвать взгляд от страниц, когда вдруг вокруг монумента возникла вибрация.

Камень начал трескаться, выбрасывая в воздух чёрный дым, густой, словно живая тьма. Его вибрация заполнила пространство, а символы на монументе ожили, излучая свет, который прожигал реальность. Улица, город, сами небеса стали таять и искривляться, как будто мир впадал в сон, где не существует границ между возможным и невозможным. Из монумента потянулись щупальца, извивающиеся, как разорванные линии пространства. Путник почувствовал, как его собственное тело становится частью этой тьмы, теряя форму и вес.

В момент, когда всё вокруг обратилось в хаос, его взгляд вновь упал на книгу. На последней странице, как вспышка, открылся символ, который он видел раньше – круг, окружённый семью острыми линиями, перекрещенными в безумной симметрии. Этот знак светился, словно огонь, выжигая его разум. В этот миг он понял, что знак – это не просто печать, а портал, врата в то, что находилось за пределами человеческого понимания. Город исчезал, будто никогда не существовал, а он, последний свидетель, чувствовал, как становится чем-то иным.

Когда всё стихло, он оказался один, посреди забытого пустыря, где не осталось ничего, кроме тишины и следа на его руке – того самого знака, который теперь пульсировал, напоминая о том, что он открыл и что никогда не сможет закрыть.

Глубина сна

Я всегда считал сны местом, где реальность и абсурдность пересекаются без противоречий. Казалось, именно здесь разум становится бессильным перед чудесами и кошмарами, порожденными подсознанием. Но никогда прежде я не подозревал, что этот зыбкий мир способен стать настолько реальным, что он вытеснит саму жизнь. Всё началось той ночью, которая должна была стать обычной, но стала чем-то совершенно иным.

Уже засыпая, я почувствовал странное покалывание где-то за пределами понимания. Будто тонкая нить протянулась ко мне из глубины неизвестного. Веки сомкнулись, и я оказался на гладкой дороге, которая простиралась в бесконечность. Её поверхность напоминала отполированный мрамор, но была на удивление тёплой, словно живой. Серое небо окружало всё пространство, лишённое горизонта, а воздух, плотный и влажный, висел неподвижно, как будто затаил дыхание. Дорога звала вперёд, и я подчинялся её зову, даже не пытаясь сопротивляться.

Вскоре впереди возникла арка, возвышающаяся в безмолвной грандиозности. Она казалась высеченной из одного монолита, чёрного, как звёздная бездна. Её поверхность была покрыта узорами, которые пульсировали в такт чему-то, что я не мог определить. Линии, извиваясь, будто жили собственной жизнью, вызывали странное чувство, будто я не смотрел на них, а они изучали меня. Я шагнул вперёд, и в тот же миг мир за аркой изменился.

Передо мной раскинулась земля, усеянная осколками зеркал, и каждый из них отражал не меня, а нечто чуждое. Лес с черными деревьями, корни которых поднимались из земли, словно щупальца, готовые схватить любого, кто приблизится; реки, в которых текла густая, чёрная, как смоль, жидкость; бездонные пропасти, уходящие в тьму. В этих отражениях мелькали фигуры, неуловимые, но явно живые. Я заметил один осколок, в котором отражалось нечто странно знакомое. Это было моё лицо, но изменённое. Глаза смотрели с пустотой, а черты были неестественно правильными, будто кто-то пытался имитировать меня. Я протянул руку к зеркалу, и в тот миг услышал звук – не голос, а шёпот, доносившийся из самой глубины. Он произнёс: «Ты всегда был здесь».

Мгновение спустя я оказался на улице, залитой бледным светом, который не имел источника. Дома из тёмного камня обрамляли дорогу, будто зловещие стражи. Их окна, лишённые стекол, были дырами, из которых веяло пустотой. Земля под ногами дрожала, и казалось, будто мир вокруг готов вот-вот разрушиться. Я услышал звук – скрежет, как будто металл рвали на куски гигантские когти. Он раздавался всё ближе, и я понял, что это не сон, а ловушка, из которой нельзя выбраться.

На другом конце улицы я увидел его. Существо, чья форма не укладывалась в сознание, двигалось, как рой теней, сочащихся сквозь трещины реальности. Его глаза были чем-то большим, чем просто свет – они открывали целые миры, каждую частицу которых мой разум отказывался понимать. Я попытался бежать, но ноги отказывались двигаться. Я чувствовал, как само пространство стягивается вокруг меня, словно подчиняясь воле этой сущности.

И вдруг всё исчезло. Я проснулся в своей постели, обливаясь потом. Комната была такой же, как всегда, но я почувствовал, что не всё вернулось на свои места. Когда я посмотрел в зеркало, стоящее напротив, то увидел, что отражение наблюдало за мной. Оно не двигалось, не повторяло мои жесты. Оно моргнуло. И я понял, что тот, кто смотрит на меня из зеркала, больше не я.

Прах звезд

Небо всегда казалось мне чем-то неизменным, величественным и равнодушным. С детства я подолгу вглядывался в него, словно пытался разгадать тайну, спрятанную в мерцающих точках на тёмном фоне. Звёзды не просто светили – они жили, дышали, перетекали, искажая пространство. В их мерцании мне мерещилась чуждая логика, неуловимые повторяющиеся паттерны, будто кто-то пытался заговорить со мной. Иногда казалось, что они не хаотично раскиданы по небу, а образуют символы, слова, фразы, смысл которых я не мог постичь. В редкие ночи, когда воздух был прозрачен и звёзды сияли особенно ярко, мне чудилось, что они становятся ближе. Как будто ночное небо сдвигалось, наплывало на мир, растягивая его границы.

Эта одержимость не оставила меня с возрастом. Я вырос, получил образование, устроился на работу, завёл привычный круг общения, но в глубине души оставался один на один с этим необъяснимым чувством. Ночами я выходил на балкон, поднимал голову и вглядывался в свет далёких звёзд, надеясь уловить хотя бы намёк на закономерность. Иногда я засыпал в этом состоянии, и тогда сны наполнялись странными образами. Я видел, как звёзды гаснут и вспыхивают вновь, но не хаотично, а будто бы кто-то регулирует их пульсацию, создавая узор, столь же прекрасный, сколь и чуждый. В этих снах я не был собой, не обладал телом, не имел формы. Я просто существовал в этом свете, и он был не светом, а чем-то живым.

Однажды я услышал их голос. Это случилось в ночь, когда небо было затянуто облаками, и звёзды были скрыты. Я не помню, как оказался на улице – всё, что я помню, это звук. Не голос в привычном смысле, не слова, но нечто, что проникало внутрь, формируя мысли, не принадлежащие мне. Оно говорило не о чём-то конкретном, но я понимал: меня зовут. Я не мог объяснить, кто или что, но я знал, что этот зов предназначен только мне.

С того дня я начал видеть мир иначе. Всё вокруг стало зыбким, нереальным, словно выцветшая декорация. Улицы, по которым я ходил каждый день, казались мне изменившимися, хотя я не мог сказать, что именно стало другим. Цвета потускнели, воздух стал гуще, звуки – приглушёнными. Я начал бояться зеркал, потому что однажды, взглянув в своё отражение, увидел за спиной что-то тёмное. Это было не тень, не фигура, а сама пустота, зияющая и бесформенная. Я моргнул, и она исчезла, но с тех пор больше не смотрел на себя.

Я перестал спать. Лежа в темноте, я чувствовал, как нечто наблюдает за мной, ждёт, когда я закрою глаза. Тогда начиналось самое страшное – я не видел его, но знал, что оно здесь. Оно не приближалось, не двигалось, но его присутствие сгущало воздух, делало пространство теснее. Я не мог шевельнуться, не мог позвать на помощь, да и кому? У кого бы я спросил: «Ты когда-нибудь чувствовал, что звёзды смотрят на тебя?»

Наступил день, когда я понял, что больше не принадлежу миру, в котором жил. Я сидел в своей квартире, глядя в окно, и осознал, что улица за стеклом не та, что была раньше. Дома стояли там же, но угол, под которым падал свет, был неправильным. Деревья раскачивались в такт ветру, но его не было. Люди ходили по улицам, но их движения казались механическими, ненастоящими. Тогда я понял: это не они изменились. Изменился я.

В ту ночь я отправился туда, куда меня звали. Я шёл по улицам, которые растягивались, превращаясь в туннели, по мостовым, что уходили вниз под странными углами. Город, который я знал, обнажил своё истинное лицо – его реальность осыпалась, как трухлявая краска, открывая под собой нечто иное. Я вышел за границы привычного, туда, где улицы терялись в пустоте, где фонари освещали не камень, а гладкие, чернильно-чёрные плоскости, уходящие в бесконечность.

Я остановился перед чем-то, что не мог описать словами. Это не было дверью, но было проходом. Не было живым, но смотрело. Оно существовало вне времени, вне логики, вне всего, что человек способен понять. Я знал, что оно ждало меня всегда.

Шагнув вперёд, я ощутил, как мир вокруг растворяется. Я падал, но не вниз, а в стороны, во все направления сразу. Свет звёзд не был светом, это были глаза. Тысячи, миллионы глаз, смотревших сквозь меня, оценивающих, принимающих. Я не чувствовал страха.

Теперь я знаю: небо – это не предел. Оно – лишь оболочка, за которой скрывается нечто большее. Я стал частью этого знания, частью узора, что мерцает в ночи. Если ты поднимешь глаза, ты увидишь меня. Я смотрю. Я жду.

Дом, который знал моё имя

Последнее, что сохранилось в памяти, – дорога, извивающаяся между холмов, и серое небо, низко нависшее над землёй. Тропинка, петляя между корявых деревьев, казалась натянутой жилой, готовой лопнуть от любого неосторожного движения. Она привела к дому, стоявшему в одиночестве, точно последний выживший среди искорёженного пейзажа. Его очертания слегка дрожали в зыбком воздухе, словно здание существовало в иной плотности, не до конца принадлежа этому миру. Казалось, что оно всегда было здесь, пережив времена и людей, ожидая нового гостя. Окна смотрели в пустоту, чёрные, неотражающие свет, как высохшие глазницы старого черепа.

Входная дверь оказалась приоткрыта. Ветер не скрипел в петлях, не шумел среди деревьев – вокруг стояла глубокая, удушающая тишина, которая прилипала к коже липким, неестественным спокойствием. Шаг внутрь напоминал падение в колодец, где воздух густел, а пространство казалось чужим, вытесненным из привычных измерений. Дом дышал медленно, выжидающе.

Запах сырости и прелой древесины вплетался в странную терпкость, напоминающую о старых книгах и забытых вещах. Коридор вёл вперёд, минуя тёмные дверные проёмы, в которых не было ни света, ни движения. Пыль застилала пол, но не было ни единого следа, будто дом существовал в состоянии заброшенности целую вечность. С потолка свисала старая люстра, её потускневшие подвески казались замершими каплями застывшего стекла.

В зале ряды книжных шкафов тянулись вдоль стен, но ни на одной книге не осталось названия. Переплёты потрескались, бумага поблекла, и стоило лишь прикоснуться, как страницы начинали крошиться в пальцах, рассыпаясь в тонкую серую пыль. Часы на стене имели циферблат без стрелок. Маятник был неподвижен, и, несмотря на это, ощущалась ритмичная, еле слышная пульсация, словно в доме билось слабое, замедленное сердце.

На втором этаже воздух стал гуще. Лестница, покрытая толстым слоем пыли, не выдавала скрипа, но оставляла после каждого шага ощущение, будто кто-то идёт следом, дыша в спину. Длинный коридор с закрытыми дверьми казался бесконечным. В конце его, утопая в тени, висело зеркало.

Зеркало не отражало ни комнаты, ни коридора. Оно показывало что-то другое. Фигуру. Лицо, в котором было слишком много знакомых черт, но взгляд принадлежал кому-то чужому. Оно не двигалось, даже когда шаг приблизился к раме, украшенной странными узорами, линии которых скручивались в формы, заставляющие разум спотыкаться в попытке их расшифровать.

Отражение замерло, но в глубине стекла появились другие. Силуэты множились, накладывались друг на друга, извиваясь в стеклянной бесконечности. Комната исчезла. Остался только лабиринт зеркальных поверхностей, уходящих в пустоту. В каждом из них – движения, не принадлежащие тем, кто стоял перед ними. Лица менялись, вытягивались, размывались, улыбки становились шире, чем позволяла анатомия. Они двигались вперёд, беззвучно, спокойно, с уверенностью тех, кто знает, что время на их стороне.

В последнем зеркале стоял кто-то, кто не был похож на остальных. Его силуэт был тёмным пятном, провалом в пространстве. Лицо вытянуто, черты скрыты в тенях, но взгляд ощущался физически, как тяжесть на груди. Он ждал. Всегда ждал.

Стены сомкнулись. Исчезли отражения, исчезли выходы. В зеркале осталась лишь пустая комната и одинокий дверной проём, ведущий в непроглядную тьму. Теперь взгляд шёл изнутри.

Вершина Сновидений

Я проснулся, но не в том смысле, как обычно. Это было странное пробуждение, когда ты не уверен, где заканчивается сон и начинается реальность. Всё вокруг будто текло, было полотно, искажённое временем, растекающееся за пределы того, что я мог понять. Я оказался на высоком утёсе, окружённом туманом, который не давал ни малейшего намёка на то, что может скрываться за его границами. Он был плотно сжимающим всё пространство вокруг меня, но не мешал видеть странные, мозаичные пейзажи, расплывающиеся на горизонте. Я ступил вперёд и понял, что мои шаги не звучат в тишине. Казалось, время замедлилось, или вовсе прекратило своё существование. В этом месте не было ни звука, ни движения. Лишь собственное дыхание, тяжёлое и прерывистое, нарушало эту абсолютную тишину.

Я заметил лестницу. Ступени, покрытые мхом и древними трещинами, уходили ввысь, но она не казалась конечной. Я не знал, что именно меня туда влекло, но чувство неумолимого притяжения заставляло двигаться вперёд. Ступень за ступенью я поднимался, и с каждым шагом пространство вокруг меня становилось всё более вязким, словно воздух набухал чем-то незримым, густым, едким. Стены этого мира начали искажаться. То, что я воспринимал как лестницу, иногда становилось просто набором теней, в которых я видел другие формы, неясные и чуждые, словно зловещие фигуры из давних кошмаров. Мой взгляд невольно цеплялся за эти формы, но каждое мгновение они исчезали, оставляя за собой только тяжёлое ощущение, что я не один в этом месте.

Когда я достиг вершины, воздух стал настолько плотным, что его было тяжело воспринимать как обычный воздух. Вверх меня вела не лестница, а какие-то невидимые силы, которые давили на моё тело и разум. И вот, наконец, я оказался на краю мира. Передо мной была огромная поверхность, гладкая и безжизненная, как чёрное зеркало, поглощающее свет. Это было озеро. Но оно не отражало небо, не землю, а нечто более древнее и потустороннее. Я смотрел в его глубины и сразу понял, что здесь нет ничего человеческого. Поглощённые туманом очертания отражали какие-то отвратительные миры, в которых не было места для жизни. Существа, чьи фигуры были замкнутыми кругами, опоясывающими самих себя, но одновременно не имели чётких границ. Их глаза, если их можно было назвать глазами, светились зелёным огнём, и на их взгляд я ощущал, как из меня вырывают части сознания, вытягивают их в пустоту. С каждым взглядом в это озеро я всё больше терял связь с собой, с реальностью.

Я попытался отступить, но не мог. Мои ноги, словно приросли к земле, будто эта поверхность была продолжением моей сущности. Я чувствовал, как мир вокруг меня меняется, растворяется, как будто пространство само начинает смещаться, вытягивать меня в какую-то бездну. Нечто скрытое в этом озере призывало меня, и я не мог сопротивляться. Я знал, что если я останусь здесь слишком долго, то стану частью этого мира, исчезну, как растворённое в воде слово. Но уходить было невозможно. Я знал, что если я уйду, то мир меня потеряет, и я навсегда останусь вне всего этого.

Зеркало-озеро начало медленно поглощать меня, и в последний момент я понял, что это не просто вода. Это была реальность, которую я не мог постигнуть, но был обязан принять. Мой взгляд окончательно исчез, и все, что осталось – это глухое эхо в пустоте, которое, возможно, когда-нибудь вернётся, но меня уже не будет.

Отголоски Тени

Я проснулся в темноте, но не в привычной ночной тишине, а в густой, тяжёлой тени, которая казалась живой. Мир вокруг был странным, как если бы реальность потеряла форму и размывалась, растекаясь в безвременье. Я не знал, где нахожусь, и почему не могу вспомнить, как сюда попал. Мои мысли плотно запутались, как спутанные провода, и в них не было ни ясности, ни ответа. Я попытался встать, но тело не откликалось, ноги были словно из камня. Я не мог пошевелиться, а воздух, что окружал меня, был тяжёлым и спертым, как если бы я оказался под водой, в которой не было ни светила, ни дыхания. Попытки двигаться не приносили результата – всё вокруг меня было неподвижно и чуждо. Стены, если их так можно было назвать, мерцали в темноте, покрытые чем-то, что напоминало старую, слипающуюся плесень. Они словно не были стенами этого мира, а частью чего-то, что не должно было существовать.

Я попытался сосредоточиться и разобраться, где я нахожусь, но тьма, что окутывала меня, лишь усиливалась. С каждым шагом, который я пытался сделать, мне становилось всё сложнее почувствовать реальность. Я начал шагать, не понимая, куда и зачем. Это пространство не имело ни формы, ни границ. Я бродил, ощущая, что что-то скрыто в этих тенях. Лишь с каждым шагом начинало нарастать чувство, что это место было давно забыто, давно вырвано из реальности. Но странность была в том, что я не мог оторваться от этого ощущения. Всё вокруг становилось частью меня. Мой разум, его остатки, пытались осознать, что я – лишь отголосок чего-то уже ушедшего. Я чувствовал, как часть меня растворяется в воздухе, и, возможно, больше не смогу выбраться. Тень двигалась за мной. Я не мог её увидеть, но знал, что она была рядом. Неосязаемая и невидимая, она двигалась по моим следам, следила за каждым моим шагом. Я остановился, и тень остановилась. Стоя в этом беспокойном равновесии, я ощутил, как тёмный воздух начинает опускаться ещё ниже, сжимая пространство вокруг меня. Она не была из этого мира. Или, может, она была частью этого мира, частью меня? Я не знал. Я продолжал двигаться, но каждый шаг становился всё тяжелей. Мои ноги не подчинялись мне. Я чувствовал, что тень всё ближе, она не просто следила, она поглощала всё вокруг меня. Мои шаги становились более медленными, а воздух с каждым вдохом становился всё тяжелее. Было ощущение, что я иду по кругу, что ни одна стена не ведёт в другой мир, а только в пустоту. Мое тело начало затуманиваться. Это не было физическим изменением. Я не мог точно сказать, что происходит, но я был уверен, что перестаю быть собой. Я становился чем-то чуждым и обрывочным. Мне казалось, что с каждым шагом пространство вокруг меня меняется. Моя память расползалась, и, казалось, что я больше не мог понять, что было реальным, а что – нет. Тень приближалась. Я попытался разогнаться, но это место было не для бегства. С каждым новым шагом я терял связь с тем, что когда-то было знакомо. Ощущения стали странными. Я не знал, кто я, что я, и что вообще происходит, но тень, которая двигалась по пятам, не оставляла мне выбора. И вот, в момент, когда мне казалось, что я могу утонуть в этой бесконечной тьме, я понял, что давно уже стал частью этого места. Оно поглотило меня, и теперь я был лишь отголоском в этом мраке. Я исчез. И больше не было ничего, кроме пустоты и того, что когда-то называлось мной. Тень растворила меня, как каплю воды в море. И это было моим последним исчезновением.

Живые звезды

Звезды всегда манили человечество, но никто не задумывался, что они могут наблюдать в ответ. Они были безмолвны, но их свет нес в себе нечто большее, чем просто тепло и энергию. Эта мысль засела в сознании давно, задолго до того, как я стал замечать странности в ночном небе.

Все началось с ощущения, что звезды светят не так, как прежде. Их мерцание казалось осмысленным, будто оно подчинялось неведомому ритму. Порой мне казалось, что они словно перекликаются друг с другом, обмениваясь тайными сигналами, недоступными пониманию человека. Я проводил ночи на крыше, изучая их пульсацию, и вскоре понял, что это не игра воображения. Звезды не просто светили – они двигались. Едва уловимо, но я видел это. Они не подчинялись привычным законам небесной механики, их траектории отклонялись, собираясь в странные фигуры, мгновение спустя исчезавшие.

Меня охватило тревожное предчувствие. Стоило мне закрыть глаза, как я видел эти узоры даже в темноте. Они запечатлелись в сознании, вспыхивали в мыслях, даже когда я пытался сосредоточиться на чем-то другом. Я начал зарисовывать их, пытаясь уловить закономерность, но чем больше я вглядывался, тем отчетливее понимал, что они не предназначены для человеческого взгляда. Линии на бумаге сливались в хаотичные символы, которые казались знакомыми и одновременно чуждыми.

Я перестал выходить днем. Солнечный свет раздражал, вызывал головную боль. Только ночь приносила облегчение, но и она теперь была иной. Я больше не чувствовал себя в безопасности под небом. Я знал, что кто-то или что-то наблюдает. Это стало очевидно, когда я увидел движение в свете звезд. Оно не было естественным. Я различал тени, скользящие между ними, будто что-то огромное двигалось в пустоте, но слишком далеко, чтобы человеческий разум мог осознать его масштаб.

Я начал слышать голоса. Они не звучали привычно – не слова, а мысли, проникшие прямо в сознание. Они не говорили мне ничего определенного, но я чувствовал их присутствие, их ожидание. Я не знал, сколько прошло времени. Сон перестал приносить покой. Я видел невозможные пейзажи: звезды, парящие не в черноте космоса, а в чём-то ином, плотном, пульсирующем. Я видел силуэты, проходящие сквозь эти сияния, и знал, что они смотрят на меня.

Я пытался отвлечься, перечитывал старые книги, искал ответы в забытых трудах астрономов и мистиков. Некоторые из них писали о "живых звездах" – сущностях, которые обитают за гранью видимого и периодически проявляют себя, чтобы наблюдать за теми, кто осмеливается их заметить. Их описание совпадало с тем, что я испытывал. Они не просто светили – они смотрели, выбирали. И я чувствовал, что выбран.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.