К. Велесмайская
ЛЮМО

Пролог

Нужна ли причина, чтобы сиять? Для меня – да. Но я выросла в бедной семье, оттого мне этого мало. Поэтому я посмела возлюбить и свой мрак.

Кто не мечтает стать избранным?

Шагая по серому тротуару, вдыхая выхлопные газы, слушая любимую музыку… Обычный гражданин, который обретёт веру в себя, если его коснётся чудо. В его жизни сразу появится смысл, а перед зеркалом поутру он скажет себе: «Всё было не зря! Вот он я! Встречайте».

Лучше всего в тёмный час людям удаётся грезить о волшебстве. А самые искушённые желают стать следующим пророком, заменить слепую бабку или научиться двигать океаны. Перед сном мы представляем, как могли бы спасти не только себя, но и других. И нам, людям, позволили.

Но мечты о чуде – это одно, а реальность… Вначале пришли пожары. Много-много хищного огня. Плотный дым охватил экватор, разрастался как плющ и пожирал наши леса, поля, судьбы… Затем подкрались бури. Так тихо и внезапно, что даже великая Сибирь опешила, обращаясь к кресту за помощью. Судный день близок? Тогда мы ещё не знали. Думали, что хуже быть не может.

Наводнения и изменение климата переубедили: «Может».

А пока дикая жара как псина прыгала с континента на континент, опалив своим языком всё вокруг, человечество начало вымирать: еды мало, и людям приходилось либо бежать, либо хвататься за оружие. Такого мир ещё не знал.

Но не ярость Матери Природы заставила верхушку эволюции массово вздрогнуть. Впервые это случилось на Аравийском полуострове… Лёд. Холода нагрянули в гости как умершие родственники на свои похороны. А вместе с ними…

Они появились в одной из самых холодных ночей с угрожающим рокотом, словно кости разбивали друг о друга. Небеса сжались под рёвом и ехидным хрипом прожорливых чудищ, возникнув как чья-то злобная насмешка из дыр в земле, прорех. Ни одна ветхая страница очередной сказки или мифа не раскрывала замысел кровожадных бла́стов. Они начали охоту. Многие до сих пор уверены, что это истребление.

Не все предпочли объединиться против общего врага. Слишком уж он был непобедим: бластов не брало ни одно оружие. А Сингапур доказал, что даже ядерный взрыв бессилен. Бедный остров Сентоза… Отчаянная попытка превратилась в мировой траур. Никто не надеялся, что придёт помощь – идеальное время для появления чуда между прочим!

Тогда мы и услышали голос.

Лишь раз, но во снах каждого, кто мог распознавать родную речь. Это событие ознаменовали Днём Голоса Спасения, и кто бы заговорил с людьми – он не обманул.

«Ваш мир на грани. Мы поможем. Каждые полгода, Я – Превеликая Светоч, припаду к отравленной земле и изберу среди вас самого достойного. Свет заменит им кровь. И только их жертва изгонит вечный голод. Пока ваша вера сильна, магия пятерых не исчезнет», – сказал голос.

Пять людей, избранных для того, чтобы сражаться и помогать планете, которая словно захотела от нас избавиться! Дети-люмо могут закрывать прорехи, а их сила губительна для монстров.

И я оказалась среди них.

Страшнее всего, кажется, случайно. Меня не ждали, и доказательство тому – стёртая биография, новая личность и постоянный холод, коим меня одаривали.

Цена за мою магию – утрата своей индивидуальности. Когда в детстве я мечтала стать феей, не думала, что в реальности их скручивают в ошейник. А рука моего хозяина слишком тяжела и озлоблена… На то есть причины. Но он пока не понимает, что я слишком упряма и любопытна, чтобы позволить над собой власть. Терпите, Светоч заглянула в суровую Россию и выбрала самую непокладистую барышню. Поверьте мне. Ведь каждый божий день я вижу её в зеркале.

Глава 1

МОСКОВСКОЕ ИЗБРАНИЕ

Хлопья снега целовали панорамное стекло в одном из столичных пентхаусов. Внутри, где сохранялось приятное тепло, стоял важный гость и смотрел на своё довольное отражение. Не без изъянов – на его правой щеке, до самого глаза, выделялись две тонкие рваные полоски шрамов. Ненавистная метка, каким-то образом появившаяся ещё в утробе матери и отныне сопровождавшая его судьбу. Первое впечатление герр Циглер скрашивал своими орденами и медалями. А сейчас их дополняла полупарадная форма. Он – оберст¹, выпучивший грудь с Медалью Феникса, Орденом Белого Пламени из Франции и трёшкой немецких наград за стойкость перед лицом катастроф. Чёрно-красные ленты, позолоченные лавровые листья и щит с гравировкой Архангела Михаила, «лица» наград – его тайные зависимости.

Поправив высокий стоячий воротник с серебряной тесьмой, он кивнул своему желанию обрести долгожданную награду, которую не повесишь на грудь. А пока…

Лето в Москве поистине волшебно.

Его фамилия была известна в правительственных кругах и внушала особый трепет. В таком молодом возрасте! Всего двадцать восемь лет. На зависть старикам-прохиндеям из Бундесвера², которые подкладывали свои погоны под толстые конверты. Но совсем скоро… Его действия перестанут быть игрой серого кардинала. Больше никаких тайных манипуляций или лишнего подхалимства – глубокоуважаемый Зейн Циглер готовился стать Пятым избранным, что впитает магию Светочи.

Яркой кометой она появилась несколько часов назад, но мужчина жил в московских апартаментах уже неделю. Тщательно завершив все дела, Зейн выделил себе необходимые два месяца на обучение основам будущей магии.

В дверь постучали. В номер зашёл помощник по внутренней коммуникации Луис и смущённо поставил на столик чересчур нелепую корзину с цветами.

– Что за убожество? – спросил Зейн, осматривая подарок: полужухлые розы с «ресничками» из упаковочной сетки.

– Мадам Яшина передала. Хотела вас поздравить раньше всех, – замялся Луис. – У неё специфические… Кхм. Машина внизу, герр. А на площади уже толкучка. Все хотят посмотреть на избрание Пятого. Мэр Москвы тоже решил поприсутствовать. Скоро этот город получит особый знак, как «Благословенный». Цены на недвижимость уже выросли в три раза!

Зейн прочитал поздравительную открытку, что лежала между изуродованных роз и задумчиво хмыкнул:

– Можно подумать, что в этом городе и до Светочи было иначе. Выезжаем. Скоро начнётся.

Он ощущал, как она, Светоч, тянется к нему иллюзорным дуновением. Как вечно тлеющий пепел из домашнего очага. Этот фантомный шёпот в самое ухо будет сопровождать его до самой Красной площади. Зейн знал, что магия пришла за ним.

Несмотря на атмосферу чуда, пробки никто не отменял: от Рождественского бульвара и до Театрального проезда выстроилась череда автомобилей. Удивительно, но Москва, словно отделена от остального мира! Город спокойно продолжал жить в привычном темпе, несмотря на мировой кризис. Даже ЦУМ не закрыли! Неужели в такое время россияне продолжали стремиться к изыскам? Или это только в столице?..

Помощник вместе с боссом ехали на Dodge Magnum, рассматривая ухоженные улицы центра и яркую подсветку над трассой в виде гирлянд.

– Я поражаюсь этой стране.

– Отчего, герр?

Зейн дёрнул в сторону окна, где уличные музыканты пели и приманивали чужую монету из карманов. Рядом раскинулась ярмарка: москвичи огибали палатки, зажигали бенгальские огни и скупали уличную еду. Ещё и громко хохотали, будто их тут каждого магия по головке погладит.

– Только они устроили из этого целый праздник. Остальные страны увидели в избрании нечто сакральное, повели себя скромно. Япония так вообще сообщила о прибытии Светочи в последний момент. А русские…

– Они давно этого ждали. Россия – сильное звено, даже разрушительные катаклизмы не сломили их дух. Заиметь чудо в арсенале для них как вишенка на торте. Да вы сами видите.

– В Союзе Света все равны. Их подпись была одной из первых на международном договоре. Зачем выделяться, или как тут говорят, красоваться? Das ist unlogisch.³

– Мне жаль, если их манеры вас расстроили.

– Weniger Höflichkeit⁴. Сегодня Светоч изберёт немца прямо над их главной достопримечательностью. И праздник сразу закончится.

Автомобиль резко затормозил, и водитель выругался на отборном русском, угрожая девке спереди. Зейн заметил, как очередная быдловатая россиянка показала средний палец через лобовое стекло, поправила вязаную шапку с огромным несуразным помпоном и потащила старые костыли в сторону Красной площади.

Толпа растянулась от Воскресенских ворот до Храма Василия Блаженного, чей один бело-синий купол находился на реставрации после того, как его часть снёс морозный ураган в прошлом месяце. Красный кирпич сбоку уже был не таким ровным и ярким: где-то закрались трещины, впитавшие в себя влагу и покрывшиеся корками льда, а где-то виднелись грубые сколы. Иверская часовня лишилась двух башен, обломив свои «рожки», как непослушный чёрт. А на месте бывшего мавзолея остался толстый гранитный камень с портретом Ленина. С жителем мавзолея приключилась беда: сначала его «дом» трепануло землетрясение, а пока мемориал восстанавливали, кто-то решил присвоить забальзамированное тело себе. Поиски велись до сих пор.

Поэтому строгий пропуск не давал кучкам протиснуться вперёд: охрана расставила металлоискатели и проверяла документы. Слева, у Музея Отечественной войны 1812 года, подальше от давки и бесконечных попыток заснять мини-солнце, что воспарило над площадью, стояла и кашляла молодая девушка в длинном пальто по имени Лина.

Рядом послышалось ворчание:

– Вот, потом не убеждай меня, что справишься сама. Там один гад чуть меня не сбил. Он что, избранного везёт? Чушпан.

Лине сердито вручили два костыля.

– Спасибо… Ник, ты пойдёшь с нами? Пожалуйста. Ну, пошли. Ты что, не хочешь увидеть, как очередной красавчик взлетит и получит магию?

Две подруги притихли. Та, что совсем недавно злилась, по-доброму усмехнулась и потуже завязала пояс на животе Лины.

– Лин, пожалей феминистские сообщества, у них и так много работы. Все осветлённые – мужики. Вернут нам домострой, вот увидишь.

Лина постучала костылями по брусчатке и довольно кивнула. Резиновые насадки работали – соскользнуть не должно.

– Перед ними не устоять. Все красавцы! Вот хотя бы с одним познакомиться… – замечталась Лина, облокачиваясь на свои запасные «ноги». – Добрые, честные и справедливые! А какие отважные! Калеб и Кагай вместе очистили Гренландию от прорех. Там теперь гораздо безопаснее. Видела сливы в сети, что избранные изначально знали о своём избрании? Ещё до Дня Голоса Спасения. Так что там, среди людей, он ждёт!

– Ага… лишь бы не повторил судьбу Хатико, – зашипел помпон. – Мне сегодня так худо! Не хочу идти. Эта магическая чепуха меня пугает. Тебя нет?

– Брось! Или опять голова болит? Ты выпила таблетку? Ладно, я сделаю пару фото и видео для тебя. Особенно если будет голый торс, как в Штатах.

Под девичье хихиканье появился молодой сотрудник службы безопасности по имени Макар. Он был ещё слишком неопытен для настоящего оружия, но гордился своей личной дубинкой.

– Лина, вот и ты! Как дорога? Всё тихо? И тебе привет, Аника…

– Привет, да…

Аника перебила Лину:

– Ничего подобного! Две электрички отменили, внутри все толкались. С одной я поцапалась… Второй развонялся, видите ли, я ему все ноги передавила! Ты бы видел его лицо, когда я взяла костыль и как вдарила ему между… Короче, тенором запел.

– Ага… Пойдёмте скорее! Лин, – Макар взял девушку под руку и прислонился к её уху, переходя на шёпот, – чего она всегда такая бешеная?

Вязаная шапка сначала осталась позади, а потом плюнула и пошла вместе с друзьями. Не оставаться же одной как дурочке?

Лина замялась, стараясь говорить тише:

– После трагедии в Питере она сама не своя. Ругается часто. Из дома почти не вытащишь. Я подумала, что если она увидит чудо воочию, то смягчит пыл.

– Только не шумите, ладно? Не хочу из-за неё проблем.

Троица прошла через охраняемый проход на территории Городской думы. Макар пожал руку знакомому, и он пропустил их вперёд. Протискиваясь меж десятков тел, они смогли добрести до группки людей, что грела ладошки совсем недалеко от Светочи.

Все трое подняли головы и одновременно ахнули. По телевизору и в интернете эта магическая сфера с радиусом в семь метров казалась не такой большой. Здесь… Прямиком над их головами светилось ядро первородной магии! Земля купалась в лучах света, что разгоняли снег. Все тянули свои руки, чтобы хоть на миг коснуться желанного волшебства. Ощутить всё то, что проживали их идолы – избранные.

Сегодня Светоч представит миру Пятого дитя-люмо.

Её форма идеальна, а аккуратный слой из пламени магнитом притягивает самые жаркие молитвы души. Светоч встала рядом с иконами, стала вдохновением для картин, музыки, стихотворений. Покорила многих людей. А ведь сейчас на их глазах писалась новая глава Хроник! Сердца бились в такт лёгкой пульсации, чтобы хоть так стать ближе к внеземной энергии, что помогает планете выжить.

И только один человек сегодня брезгливо морщился и пытался отогнать усиливающийся в ушах звон.

Сегодня шатёр мэра Москвы посетил представитель избранных. Зейн проверял свой внешний вид и наказывал Луису, чтобы тот сделал как можно больше фотографий и видео. С их места открывается лучший обзор. Несколько фигур-охранников герра Циглера сидели в масках и капюшонах, молчаливо дожидаясь начала.

Журналист с федерального канала закончил перерыв и в прямой трансляции продолжил съёмку.

– Россия готовится к началу избрания! Вся страна затаила дыхание. Граждане и весь мир хотят поприветствовать нового члена команды, что будет сражаться за мир и покой на нашей планете.

Камера засняла важный лик мэра и то, как его гость снимает пальто.

– Герр, Светоч усилила пульсацию. – Луис протёр очки, не отрывая взгляда от сферы.

Все заметили изменения. Зейн облизнулся и вышел из-под навеса, раскрывая ладони к небу. Он готов. Всю жизнь был готов!

Шар легонько задрожал, и вибрация прошлась по воздуху, окутав тёплой простынёй, словно бельё только что сняли с батареи.

– Началось! – восторгался Макар.

– Неужели! Мы увидим… – Глаза Лины намокли.

Боковым зрением она приметила, что Аника тряслась и судорожно глотала воздух, словно страшилась чего-то. Лине стало жалко подругу. А ведь именно она получила неизлечимые раны в недавней трагедии. Но магия, как бы она не действовала, сейчас излечивала Лину изнутри, помогла обрести веру в лучшее. Зато Анике волшебство не мило. И это сильно напрягало. Даже обижало!

Аника в громоздком пуховике уже развернулась и хотела было сбежать куда подальше.

– Эй, ну чего с тобой? – спросила Лина её.

– Н-не знаю… Холодно и больно… Тут! В груди! – Посиневшие кончики пальцев сминали куртку, стягивали её прочь. Аника стиснула зубы и с ужасом уставилась вверх. – Как страшно… Что?.. Кто вы?

– Ты чего? – Макар не на шутку напрягся. – Лин, у неё приступ?

– Что ты видишь? – Лина попыталась коснуться её плеча, но Макар остановил Лину, наблюдая за странным припадком Аники.

Лина увидела, как на её бледном лице заискрили дорожки слёз. Прежде зелёные глаза налились светом.

– Ничего… Всё белое, – прошептали сухие губы.

В этот же момент на Зейна упали первые лучи. Мужчина привлёк всеобщее внимание, и Красная площадь покорно затихла. Его кадык подрагивал в предвкушении, а ногам не терпелось оторваться от чужой земли.

И тут же лучи перестали целовать его кожу. Рассыпались и отпрянули, как от чего-то дурнопахнущего, никчёмного. Какое унижение!

– Почему?.. – не выдержал герр Циглер, снова погружаясь в холодную тень.

Четыре фигуры позади синхронно встали и подошли к командиру.

Народ наблюдал, как широчайший луч света упал в толпу и прожёг своей магией чьё-то тело. Ничем непримечательная, совершенно обыкновенная девчонка стала подниматься вверх. Заношенные сапоги, объёмный пуховик на размер больше и постыдная шапка с ушками и глупым помпоном!

Костыли выпали из рук: Лина и Макар таращились вверх, не находя в себе слов.

Зейн чуть ли не рычал, рассматривая неухоженные патлы чуть длиннее лопаток и гнусное выражение лица незнакомки: она явно была недовольна своим избранием.

Все камеры направили на неё. Безымянная, безродная и растерянная, она не могла противиться наглой энергии, что подобно водовороту всасывала её в себя. Конечности смиренно обвисли, а головной убор слетел от жадного порыва, обернувшийся в конце ярким сиянием вокруг всего тела.

Множество лиц застыли, наблюдая, как Светоч притягивает к себе нового избранного: первую и последнюю женщину, согнувшую колени к животу и опустившая в них голову. Оказавшись внутри сферы, человеческий эмбрион познал перерождение – всего несколько заветных секунд до появления дитя-люмо.

В образовавшуюся пустоту на площади вышли четыре человека. Они сняли свои капюшоны, и толпа взвыла от радости, нарушая тишину.

Четверо избранных.

Они внимательно следили, как изменяется их новая «сестра», получая свою порцию магической силы. Отросшие белоснежные волосы закрыли обнажённую грудь и словно устья рек растеклись по бёдрам и ягодицам, скрывая все интимные места от чужих глаз.

Старший люмо, Калеб, снял накидку и накрыл ею дрожащую россиянку, что боялась открыть глаза, зависнув в метре от земли.

– Посмотри, – приказал Калеб. – Прими свет. И избрание закончится.

Так она и поступила. Но вместо очарованных взглядов своих соотечественников или хотя бы приветливых улыбок четвёрки – провалилась во тьму, потеряв сознание.

○●○

Сны не посетили её смятённый разум. Обошли стороной, разве что только не попятившись с пренебрежением. Ей пришлось наскоро очнуться в узкой комнатушке и устало пялиться на закрытую дверь. Ткань пижамы на размер больше кололась, а отросшая копна волос лезла в лицо, так и норовила коснуться самых неприятных мест. Анике предстоит научиться обращаться с непослушной гривой, ведь всю жизнь она проходила с тонкими, секущимися волосами.

В углу над дверью камера оповещала, что за комнатой пристально наблюдают. Затем пришла охрана и приказала идти с ними. Делать нечего – выбора у Аники больше нет.

Сначала её привели на верхний этаж: помещение, схожее с переговорной, значит, они находились в бизнес-центре. У окон стояли горшки с размашистой листвой. Снег прекратился, и ему на смену пришёл обожжённый смерч в узких брюках и на высоком каблуке – деловая женщина.

– М-да, – заключила незнакомка-оценщица, расстегнув графитовый пиджак от Saint Laurent, – И «это» … Нам с «этим» работать?

– Вы кто? И чё не так?

– Это крах. Деточка, ты хоть понимаешь, что натворила?

Аника поморщилась и решила промолчать. Знала она таких важных особ. На дворе почти конец света, а такие, как эта лиса, всегда при параде: дорогущая укладка, свежий маникюр и чарующий макияж.

– Как ты это сделала? Расскажи. Между нами, девочками. – Хитрый прищур и намёка не давал на доброжелательность. – Весь мир готов на страшные вещи, чтобы Светоч коснулась их жалких жизней. Ты бы знала, сколько инфоцыган и мошенников мы засадили. Таблетки, уколы, обряды! А тут ты…

– Я ничего не делала! Эта хрень сама…

Незнакомка подошла вплотную к Анике и отвесила ей звонкого шлепка.

– Не смей так высказываться! Хабалка! Благодаря ей мы ещё живы.

– Бешеная рыжуха…

К ним зашёл помощник Луис, невзначай став свидетелем по-женски пикантной сцены.

– Мадам Яшина, они готовы. Сказали привести… Как её зовут? Она уже выбрала себе новое имя?

– Новое имя? – встрепенулась избранная. – А старое чем не угодило?

– Господи… Так, вставай и топай за мной. Краткий экскурс. Так как ты теперь якобы дитя-люмо, то я хочу обозначить твоё положение.

Торопясь, они шли по длинному коридору с чистейшим ковром и ровненькими бра. Аника никогда не была в таких роскошных местах. Вот бы подольше рассмотреть, как богатые люди живут.

– Меня зовут Арабелла Яшина. Я представитель люмо-сообщества и работаю со СМИ и связями с общественностью. Четверых ты знаешь.

– Не очень.

– Позорище… – сквозь зубы процедила мадам Яшина. – Калеб – старший. Неформальный фаворит группы, не любит раздражительных личностей.

– Как же вы тогда вместе работаете? – не удержалась Аника.

Спина перед ней дёрнулась, но продолжила движение.

– Второй за ним – японец. Называет себя Ао и работает на свою страну. Аккуратнее с ним. Настоящий псих и садист. Третий – Кагай, он из Штатов.

– А, тот, что титьками засветил. Я видео смотрела.

– Наш кекс-символ. Постарайся с ним не говорить, ещё подцепит чего… И младший – Иса. А ещё…

Они пришли. И спешка сразу завершилась: двойные двери открылись, пропустив избранную вперёд.

В просторной переговорной сидели пятеро. Круглый стол и приоткрытые форточки, в которые врезался табачный дым – человек, что сидел ко всем спиной во главе собравшихся, с характером затягивался и дёргал ногой.

Яшина чувствовала вину за то, что привела сюда явную ошибку. Даже неловко закуталась в пиджак. Она знала, что главный среди осветлённых сейчас взбешён. Все присутствующие до последнего верили, что происходящее – дурной сон или массовая галлюцинация.

Но они видели новый облик Аники и сомнений не осталось: у неё вместо крови растекается свет. А то, с каким недовольством она осматривает самых важных людей на всей планете, говорит о её полной необразованности и неготовности примкнуть к чему-то столь святому.

Атмосфера тяжела: все молчали и стискивали челюсти, зыркали, как шакалы на погрызенную тушу, что посмела встать рядом с их стаей. Никаких приветствий или хотя бы скупых рукопожатий – на Анику посыпался немой оскал вперемешку с отвращением.

– Да уж… – не выдержала она, устало потирая лоб: на него наставили мишени, но не могли спустить курок. – Я знала, что вы слишком напыщенны и самодовольны, но, чтобы так… В чём проблема?

Арабелла, смирно стоящая у стены, хотела возразить. Но герр Циглер одним жестом поднятой ладони приказал не перебивать.

– Когда говоришь с нами в таком тоне, – медленно повернулся Зейн, – будь добра представиться новым именем.

И она представилась:

– Найра. С кем имею честь?

– Вышли.

Четверо избранных молча надели защитные маски на нижнюю часть лица и покинули переговорную, предоставив Найру своему командиру. Яшина завернула губы в трубочку и попросилась остаться, но ей отказали. Фыркнув, рыжеволосая прошла мимо соплячки, специально задев её плечом – пусть знает своё место.

Накал усиливался. Оставшись наедине с явно обозлённым «боссом местных фей», Аника подошла к оставленному на столе зеркалу и осмотрела новую себя: бледная кожа, длиннющие патлы чистого белого, но неестественного цвета, редкие ресницы и тёмные брови… Губы окрасились бледно-алым, словно их постоянно обдирали, а они заживали, но носили на себе парочку вечных кровоточащих ранок. Клычки стали больше и острее. А глаза… Посветлели, засеребрились. Красиво, но жутко. В прошлой жизни она была ещё неказистее, но её всё устраивало. А тут… Хоть в цирк иди работай.

– Подойди. Скажи, что видишь, – приказал Зейн.

Бизнес-центр окружали иномарки. Аника посчитала, что она с командиром на шестом или седьмом этаже, а внизу толпы людей стояли с фотоаппаратами, пытались пробраться внутрь. Пихались и скандировали своё обожание избранным, которые садились в дорогие машины. Но многие головы часто поднимались наверх, пытались вглядеться…

Герр Циглер подошёл к Анике.

– Они взволнованы. Пять избранных. Пять детей-люмо и нет никакой русской грубиянки. Ein Fehler ist geschehen⁵. Мы дадим тебе новую личность и выясним, как ты смогла обмануть Светоч. А пока… Будешь слушаться. Лишний раз нос не высунешь.

Аника даже опешила от такой открытой наглости и вражды! Впервые в жизни на неё снизошёл клин интригующих перемен, а новые «друзья» встретили её как какую-то шваль. Охамели. Уж эти обвинения во лжи она не стерпит, не на ту напали.

– Ты в Москве, выражайся нормально, по-русски! Чтобы ты там ни говорил, но зависть – это плохое чувство. Хочешь магию? Да забирай! Чтоб ты знал, она ужасно колется! И ещё… Если ты такой самоизбранный мальчуганчик, чего эта люстра к тебе в кровать не прилетела? Она оказалась здесь, в столице моей страны. Чуешь?

Подойдя вплотную, она впилась в бездушные омуты метиса, что пылал злостью и стискивал кулаки до хруста. Тогда она усмехнулась, выдыхая ему в самые губы:

– Мо-ей.

Немедля, герр Циглер схватил обнаглевшую нахалку за горло и впечатал затылком в стекло, смакуя глухой стук её тупой башки.

– Ты не будешь обучаться магии света, я запру тебя! Du wirst verrotten⁶! Забудь своё старое имя. Ходи и оглядывайся, противная девка. Ты даже не можешь представить, куда влезла. Светоч пришла не за тобой. Только посмей нарушить хоть один мой приказ. Я кину тебя в пасть к бластам и Светочи придётся изменить своё решение.

Слюна летела на лицо, заставляя Анику щуриться. Широкая грудь Зейна тяжело вздымалась. Эта досадная обида, что превратилась в злость, заставляла швы его собственного мундира трещать.

Они визуально разрывали друг друга на части, по кусочкам, как и полагается людям, познавшим роковую несправедливость.

Она не хотела сиять.

А он был готов на всё, чтобы её свечение навсегда угасло.

Но судьба – шальная дива, непреклонная. И всего на миг Анике показалось, что пресловутый немец выглядел мило. Пусть и грозно. Тогда избранная ухмыльнулась, часто заморгав. Белки глаз окрасились розовым, а шею, которой касался гнев Зейна, опалила жгучая боль. Аника задыхалась, но думала лишь о том, как далеко этот человек сможет дойти. Однажды она чуть не умерла. Бояться сейчас даже стыдно.

И герр Циглер осознал, что ошибся. Дал волю эмоциям и попался на крючок этой лже-люмо. Отшвырнув её в стулья, командир уникального отряда поправил одежду, пригладил волосы и, даже не взглянув на кашляющую девицу, пошёл прочь.

Содрогаясь, Аника вытирала слёзы и гладила свою шею, чтобы как следует надышаться. К ней подбежал какой-то человек в очках и попытался успокоить. Говорил, что уважаемый Зейн неплохой и всё ещё может измениться. Просил не плакать и предлагал умыться. Но Аника подняла голову и непонимающе уставилась на помощника Луиса.

– Я не плачу, колбасник. А забавляюсь. Что ж…

Встав, она посмотрела на отросшие патлы и наконец преисполнилась невероятной решимостью, вспоминая чарующий образ покрасневшего Зейна.

– Посмотрим, кто кого изведёт.

Глава 2

НИМБ С ШИПАМИ

После долгого и утомительного переезда Найра Рэймонд, получив новую личность и жизненную предысторию, оказалась в северной части Исландии. Город Акюрейри встретил россиянку, никогда ранее не выезжавшую за пределы своей страны, с воодушевлением. Однако от скромного рыбацкого городка не осталось и следа. Как только в допустимой близости от людей была построена база детей-люмо, Акюрейри стал сердцем Исландии: город наполнился крепкими домами, многоэтажками и даже высоткой. Туризм процветал как мог в нынешних реалиях. Даже пришлось построить дополнительный аэропорт. Спереди – бесконечная холодная синева фьорда, а сзади местных жителей и довольных приезжих прикрывал горный плащ.

Тут жили, забыв о тяготах. Разговоры простодушны, а встречи непринуждённые. Все довольны и на своей волне. Уверовали, что в стране поселилось чудо, и перестали бояться всякого неуспеха. Плохой рыбный сезон? Будет лучше! Зато осветлённые рядом. Перепады температуры убили картофель и ревень? Плевать, ведь избранные неподалёку охраняют весь мир. Даже светофоры и те необычные: вместо кругов – сердечки.

Оказавшись в чужой стране, Найра сразу соорудила себе эмоциональный кокон, чтобы не быть уязвимой. Никто не должен был заметить, как ей тяжело. Одна, не знавшая языка – у неё отняли свободу выбора, и неизвестно, что будет дальше.

«Трамваев нет, все лыбятся как дурачки, в свитерках красивых ходят. Что мне тут делать? Хочу домой…»

Преодолев улицу с небольшими разноцветными домиками, автомобиль с Найрой и Арабеллой свернул на частную дорогу, ведущую к базе. Впереди показались первые вышки. Охрана здесь была внушающей – отряды в одинаковой форме патрулировали местность, кучками облепив военную технику: бронетранспортёры, боевые машины, самоходные артиллерийские установки и противовоздушные средства. На аэродроме вовсю копошились разнорабочие.

Шумно.

Найра поморщилась и «утонула» в своих волосах. Они проезжали мимо ангаров и складских помещений, ловя заинтересованные взгляды военных.

– Что, не нравится? – Арабелла достала карманное зеркальце и изящно мазнула малиновым бальзамом по губам. – Тут намного теплее, чем десять лет назад, но воздух подсушивает.

– Странно, думала, что эти индюки живут в каком-нибудь роскошном замке.

Арабелла дёрнула глазом и подавила очередную волну раздражения.

– Прекрати себя так вести. Уважай их. Мы почти на месте, готовься.

На небольшой возвышенности показались царские апартаменты избранных. Вдали от суматохи и запаха бензина полукольцом раскинулась шикарная вилла из нескольких построек: крепкие стены из итальянского камня слепили глаза, а ровные дорожки из кирпича соединялись в центре у вычурного фонтана, что несколькими струями бил по сторонам. Элегантно и богато. Всё, как и требуется, чтобы ЛЮМО могли жить с комфортом.

Яшина первая вышла наружу и жадно втянула носом горный воздух.

– Тут шесть жилых домов. Один гостевой. Остальные принадлежат мальчикам. Ао редко здесь появляется, но лучше на его землю не заходи. Не хочу лишней ругани. Уважай личное пространство каждого. Ресторан вон там, где есть терраса на втором этаже. Медицинский блок – на базе.

– Ао? Это… – Найра засмотрелась на ровненький газон.

– Японец! Боже… Так, ты будешь жить в гостевом доме. Выучишь мне всё. И да, в тренировочный зал не спускайся. Тебе запрещено.

– А где немец?

От упоминания герра Циглера Арабелла с тоской оглядела центральное здание, единственный двухэтажный дом: его калитка заперта, а жалюзи на окнах опущены.

– Не твоё дело. Иди, бери вещи.

После заселения Найра решила осмотреть местность и ещё раз убедилась: её никто не ждал. Дом с цифрой «5» явно не пустовал, там жил тот самый обделённый вождь. Везде чувствовалось отчуждение, исходящее отовсюду.

«Тут так… безжизненно. Как на обложках или по телевизору», – сев на лавочку возле фонтана, Найра заметила уличные фонари. Сумерки уже рухнули на виллу с трудновыговариваемым названием, и тонконогие красавицы несли в своих головёшках приятный желтоватый свет.

Вспомнив Светоч, Найра невольно поёжилась. Никогда в жизни она не испытывала таких болезненных ощущений. Её перерождение можно было сравнить с окунанием в ядовитое болото: только язвы не появляются снаружи, а остаются внутри. Поделиться с печалью не с кем, кажется, остальные были всем довольны.

«И снова у меня всё через одно место. Надо держаться. Они точно захотят меня обидеть… Чем я им так насолила?»

– Привет.

Некая фигура села рядом и даже звучала дружелюбно.

– Я Иса, помнишь?

– Склерозом не страдаю.

Шестнадцатилетний мальчишка из ОАЭ произвёл настоящий фурор своим избранием. Самый молодой дитя-люмо! Кожа молочного шоколада, пышные волосы, как у беззаботного львёнка, и наполненные всей зеленью мира вечно любопытные глаза.

– Откуда знаешь русский? – мягче спросила Найра.

– Тебя тоже обучат многим языкам. Наверное… Мы часто общаемся с другими странами. Я хотел и раньше сказать «привет». Вышло как-то…

– Жестоко?

– Неудобно. Лучше неудобно. Все сильно удивились и относятся с недоверием.

Настрой этого мальчишки немного унял враждебность клеймённой Рэймонд, неизвестной фамилии, выданной, чтобы стереть её гражданство. Арабелла нечаянно призналась, что за этот поступок у них с русскими будут определённые проблемы. А потом добавила: «До первой прорехи на их земле».

– Я Найра. Ну, теперь. Ты первый, кто вообще решил со мной поздороваться.

Возникшую тишину нарушили нетерпеливые шаги. Герр Циглер упал тенью на двух своих подчинённых. Складка между бровей и скрытая агрессия – всё при нём.

– Иса, иди на ужин. Рэймонд, ты ешь в гостевом доме.

– С хрена ли?

Замявшись, Иса не посмел возразить приказу и ушёл, хотя очень уж хотел дослушать, чем закончится эта сцена. Зейн выглядел лучше: стрелял гневом, но держался уверенно. Ровная осанка, надменное выражение на лице и рождённая раньше его самого дисциплина в постоянном контроле. Найра осмотрела грозный лик и поняла, что его разрез глаз больше напоминал восточное происхождение, нежели европейское.

– Вопросов ты не задаёшь.

Рэймонд даже не моргнула, смачно зевнув.

– Да отвали уже. Сколько можно? Ещё не выплакался?

Сурово пнув ногой лавочку, герр Циглер усмехнулся, завидев смятение на притуплённой физиономии Найры.

– С завтрашнего дня ты будешь учиться. Языкам и этикету. За тобой будет постоянное наблюдение. А мадам Яшина вскоре презентует свой проект: как мы можем использовать нераскрытую лгунью на благо общества.

– Пустите по кругу?

– Ха. Думаешь, стоит?

Встав, Рэймонд прикусила щёку. Сдержала горький комментарий. За неё отчётливо ответил фонарь: лампочка треснула и в конце концов взорвалась. Короткая искра пробежала между ними и не сулила ничего хорошего.

Подглядывающий парень в маске заинтересованно склонил голову. Иса подошёл к нему и пожал плечами. Оба осознавали: месть командира беспощадна и кому-то из них двоих когда-то придётся отступить.

Так и настала суровая реальность избранной, что длилась долгие полгода.

○●○

Никто из «братьев» не разговаривал с Найрой, лишь Иса изредка пытался вырваться и поддержать её, пообщаться. Строгий приказ создал между ней и детьми-люмо бездонную пропасть. Каждый завтрак, обед и ужин Найра проводила в гордом одиночестве, вяло ковыряя вилкой пюре с комочками или пожухлый сельдерей. Ей оставалось только наблюдать. И кое-что она приметила…

Например, бедняга Иса постоянно жался по углам и даже боялся лишний раз возразить кому-то из старших. У него в доме был собственный сад, куда он никого не пускал. Яшина призналась, что Иса обладает даром исцеления, но его сила работает только на тех, в ком заложен свет. По воскресеньям «львёнок», как его все называли, всегда звонил своей семье. Из всех он был единственным, кто ещё поддерживал связь с близкими.

Старший же «мудозвон» – так его обозвала Найра, оказался на редкость эгоцентричной, душной крысой. Калеб всегда докладывал, если Рэймонд находилась не там, где должна была быть по расписанию. Да, Найра пару раз пыталась сбежать в город, чтобы отдохнуть от словарей и занятий, но её всегда ловили. Не давали спать днём в рябиновом саду, отчитывали за кормёжку прибившихся с окраин бродячих собак. Найра гадала, как же за ней следили там, где не было камер? Оказалось, что урождённый канадец за своими круглыми очками прятал гниль – сдавал всех и вся.

Но он был чертовски умён во владении «светом» – дисциплина, которая запрещена для Найры. В один из жарких дней она вышла позагорать на лужайку и своими глазами увидела, как Калеб выходил из круглого отверстия в воздухе! Оно искрилось и постоянно двигалось по своей оси, словно водоворот, искажая пространство. По телевизору такое не показывали!

– Чего вылупилась? – спросил старший, закрывая проход. – Да, не все тут дурака валяют, как некоторые.

Окружность портала тонкой петлёй свернулась по центру и растворилась после золотых брызг.

– Это кем надо быть, чтобы такие дыры создавать? – поднялась с лежака Найра и попыталась осмотреть Калеба.

Рядом появился Кагай. Избранный из Штатов.

– Ну, либо самой известной проституткой, либо… Первым люмо.

Найра и Кагай рассмеялись, а оскорблённый Калеб пригрозил второму, что запомнит эту шутку. Недотрога.

– У тебя вроде скоро съёмки, – напомнила Рэймонд.

– А, ну, да. Хотел прогуляться. Говнюк не создаёт проходы при лишней необходимости, никогда не подбросит на тот или иной материк по дружбе.

– Дружбе… Ага, – съязвила Рэймонд.

Найре этот парень нравился. Говорил по делу и был проще остальных. Да, много ел и часто провоцировал японца, но зато трепетно относился к Исе. Помогал ему, если Первого не было.

– У тебя урок? Ты уже намного лучше говоришь на английском.

– Мне разрешают смотреть сериалы в оригинале. Мой любимый – это «Сверхъестественное». Смотрел?

– Да? А я встречал Эклса, который Дин! Короче, однажды…

На рации, что крепилась к жилету Кагая, загорелась зелёная лампочка. Недовольный голос Яшиной заставил двоих поморщиться. Бывают же писклявые люди…

«Третий, дуй на базу! Все ждём тебя. Герр Циглер уже прислал самолёт. И не разговаривай с хабалкой, от неё отупеть можно».

Найра показала неприличный жест в камеру на фасаде гостевого дома, а Кагай выключил рацию и покрутил указательным пальцем у виска.

В этот момент избранная поняла, как ей не хватало простого человеческого общения. Её погрузили в коммуникативный вакуум и смотрели, как она медленно гаснет. Но обида Зейна постепенно уменьшилась: после четырёх безутешных попыток вывести Найру на чистую воду, доказав её лживое избрание, он словно смирился. Ответы придут позже, он верил в это.

Герр Циглер не прошёл перерождение, но своей должности не утратил: правительство, наоборот, нашло выгоду в том, что лидер ЛЮМО не предвзят, оставаясь простым человеком. Он единственный из команды мог присутствовать на международных собраниях и выступать от имени «осветлённых» перед членами Союза.

И сейчас дюжина представителей от союзных стран рассредоточилась за овальным столом, усердно изучая файлы на своих личных планшетах и бумажных приложениях: квартальный ущерб от бластов, итоговый отчёт о последствиях более двадцати неконтролируемых катаклизмов за полгода и досье нового ребёнка-люмо.

Только посол из России уставился на герра Циглера со всем показным недовольством, смиренно ожидая, когда достопочтенный соизволит объясниться.

– Мы так и будем избегать вопрос вопиющего неуважения? – не выдержал Анатолий Ткачёв, швырнув свой планшет в сторону.

Звуки привлекли остальных представителей, и отражения на лакированном столе замерли. Костюмы и галстуки выстроились дугой, жаждали ответов. Подобная подмена личности, что произошла с Пятой, внушала определённые беспокойства.

– Мы изучили её биографию. – Герр вывел на общий экран, где ранее «зависла» динамика нападения монстров по регионам, фотографию Найры. – Она совершенно отличается от остальных. Никакой внушительной родословной, каких-либо ярких достижений и талантов. Из бедного класса, отец неизвестен, мать не работает. Обычная девчонка, что чудом выжила в день Петербургской трагедии.

Зейн не любил озвучивать вслух всё то, что нарушало его личный покой и уверенность в самом себе.

– Нам учить вас видеть чудеса, Циглер? – не унимался Анатолий, снимая неудобный пиджак со стоячими плечиками. Чёрт бы побрал этот лишний официоз. – Моё начальство недовольно. Как вы объясните ваше решение?

– Избранная сама выбрала себе новое имя. Наша команда посчитала уместным не пропагандировать приобщенность сомнительных личностей к магии Свето…

– Прошу прощения?! – Российский посол аж поперхнулся. – Сомнительных личностей?

Циглер и Ткачёв одновременно встали и скрестили фантомные шпаги, молча храня это противостояние между собой. Немецкая сталь сверкнула первой:

– Вы, как никто другой, понимаете, насколько сейчас опасен рост преступности. Если каждый, чья история похожа на судьбу Найры, уверует, что также достоин прикоснуться к святому, начнётся хаос. Мы до сих пор не выяснили природу избрания и столкнулись со множеством проблем. Лишние волнения ни к чему. Я лично принял решение о подмене личности, и сейчас мои люди активно продвигают эту позицию.

Ткачёв не смог возразить, сопоставив риски, о которых никто не задумывался. Отличный выпад. Герр Циглер продолжил:

– Магия не для всех. И намёк на обратное породит страшные последствия. Люди начнут ставить себя выше её.

Тогда он взглянул на экран: Найра смотрела прямиком в камеру, источая озлобленную ауру. Непослушные пряди облепили бледные щёки, губы плотно примкнули друг к другу, а зрачки словно иссохли в свету и превратились в блеклые пятна, как у слепца. Но было в ней нечто необъяснимое – уверенность. Это настораживало его каждый раз, когда он проходил мимо или даже слышал это странное имя. Девчонка кололась, защищаясь. И Зейн понимал, что именно он удобрил её шипы.

– Отныне она полностью на вас, мистер Циглер. – посол из Штатов махнула рукой и сменила изображение. – Экономика в упадке, ситуация в мире обостряется. Союз не намерен терпеть чьи-то капризы, вы согласны, господа? Вернёмся к теме договорного вооружения…

Следующие три часа виски у Зейна пульсировали в такт сердцебиению, а горло словно прочистили металлическим ёршиком. Ему было совершенно безразлично слушать об очередных нападениях, как страны поочерёдно жалуются, у кого больше проблем, дабы вне очереди получить поддержку. Нет, всё это наскучило несостоявшемуся герою.

После собрания все разъехались. Только Циглер не спешил, решив проветриться.

Снаружи получше: в Минске разыгралась солнечная погода, а в сквере у здания администрации президента от ухоженных клумб стоял сладко-душистый аромат.

Обойдя лавочку с герром, Арабелла опустила свои красные коготки на окаменевшие плечи и попыталась своим дыханием пощекотать напряженную шею. Зейн поморщился и отогнал девушку, сказав, что устал.

Перед тем как разблокировать личный планшет, он спросил:

– В Ватикане всё спокойно?

Яшина, вобрав в себя всю тоску Вселенной, кивнула.

– Она ведёт себя хорошо. Прямо не узнать. Кажется, у вас получилось… Отметим? – Очередная попытка не увенчалась успехом. Заманчивое только для неё предложение отвергли.

На скрюченную крышу здания, где проводились заседания, напал косой дождь – небо одолели тучи. Однако на тротуар замест воды упала искра: спираль появилась и тонкими нитями открыла новый портал. Калеб переместился из окрестностей Парижа прямиком в Минск, раскрывая чёрный зонт над головой герра Циглера. Командир отделался лишь коротким приветствием, и все трое уже через минуту оказались на улицах Рима.

Рим… Совсем недавно граждане Италии с замиранием сердца следили за новостями. Причина тому – нападение бластов.

Трое суток назад полчища монстров разграбили мирную жизнь людей и умертвили одно из «сердец» римской гармонии: город Орвието небольшой, но был наделён итальянским колоритом и уютом с запахом трюфельной пасты. Та ночь не предвещала никакой беды, однако узкие улочки всё же заполнились недобрым дуновением. Температура опустилась слишком низко, чтобы жители сочли это обыкновенным перепадом. Не все успели среагировать и экстренно эвакуироваться.

Коварная тьма бластов ударяла по коммуникациям и глушила все устройства при образовании новой ямы. Как разорванная опухоль, рой, вперемешку со смрадом и желанием убивать, хлынул из витражных окон Кафедрального собора – жемчужины местной архитектуры. Главный фасад рухнул, а башенки-табернакли сначала склонили свои пики, а затем разбились о вражеский рокот. Боль святого места эхом достигла каждого жителя: все в панике разбежались с насиженных мест, любимых поколениями.

Бласты облепили каждый кирпичик или старенькую черепицу, издав «победный рёв» – звук, похожий на каменный стрекот. Мелодия смерти дошла до самого Рима и заставила людскую кровь стынуть в жилах. В ту ночь погибло много хороших людей, но ещё больше зачислили к без вести пропавшим.

Первыми закрывать яму примчались Калеб и Кагай. Японец Ао прибыл третьим и без труда зачистил местность в районе горы, где и располагался Орвието. Всех спасённых направили в столицу, а Ватикан воззвал к помощи, предложив организовать специальный пункт для пострадавших. Герр Циглер направил туда младших-люмо.

Палатки и стенды поставили прямиком на Площади Святого Петра, символично открывая бедным душам дорогу к свету. И главный луч, что облачился в пышное молочное платье с рукавами-фонариками, сейчас тянул очередной паёк в женские забинтованные руки.

Две белые косы на оголённых плечах, ровная осанка и покорно опущенная голова – Найра помогала на раздаче, пока её тенью стали «райские врата». Золотое колье словно вросло в бедную шею, а массивные браслеты делали каждое обыкновенное движение необычайно тяжёлым.

К ней подходили раненые, скромно топчась у столиков с гуманитарной помощью. Им было неловко выглядеть в неглиже перед осветлённой девушкой, единственной во всём мире.

Стоит признать – Арабелла Яшина знала своё дело. Всего за несколько месяцев она и её люди смогли превратить гадкого утёнка со взрывным характером в послушную госпожу Света. Лишний мускул не смел содрогаться на ранее обозлённом лице: с Рэймонд можно было писать иконы и продавать их в кабинеты психической реабилитации. Яшина создала ей такой сильный образ, что в периоды затишья сама в него верила.

– Тётенька… – К столику подошла малышка: разбитая губа, волосы-сосульки обвисли, пытаясь закрыть перебинтованный обрубок, что раньше был рукой ребёнка, держащей цветные карандаши… А теперь… – Вот. Послание.

Найра подавила желание стиснуть зубы. Позади девочки стояла её овдовевшая матушка, и постоянно гладила мужскую кепку на голове своей дочки. Глаза женщины превратились в стекло, а молитва слышалась даже через немой крик. Найра кивнула.

– Конечно. Что ты хочешь передать?

Малышка протянула бумажку.

– Для папули. Он теперь в самом ярком домике живёт, да? Это правда? Мы читали Хроники!

– Так и есть, – сразу отреагировала Найра, – Светоч согреет его.

Миру легче уверовать в правдивое добро при наличии явного зла. А бласты как раз ассоциировались у людей с чем-то враждебным, холодным и мертвецким. И вся толпа, что подойдёт к избранной, ещё не раз обратится к источнику своей надежды. Если жизнь после смерти существует, то Найра стала окошком в эти счастливые иллюзии.

Однако Рэймонд считала иначе. Она сама – жертва подобной трагедии, но ей приказано стойко обнадёживать других.

«А кто даст мне счастливые иллюзии? Как же тяжко и голова болит…»

Иса пришёл её сменить, облачённый в белый сарафан с символикой своего государства. Основную массу пострадавших уже распределили по больницам. Сейчас власти активно восстанавливали электричество и сеть. Немного выдохнув, Найра решила под шумок исчезнуть за Египетским обелиском, разрезавшим своим пиком закатное небо.

Пышное платье волочилось следом по чистейшей дорожке. От неестественной стерильности ей хотелось куда-нибудь плюнуть, дабы небеса разразились гневом и ударили её беловолосую макушку самой обжигающей молнией.

Зайдя за колонну временно закрытого собора, она увидела хиленького старика в белом двубортном пальто и чёрной капелло романо – римской широкополой шляпе. Из его сморщенного рта шёл дымок.

– Старче, – дружелюбно обратилась Найра к одному из, очевидно, хранителей уникального искусства Ватикана, – угостите даму сигареткой. Пожалуйста.

Удивлённо вскинув седовласые брови, старик осмотрел необычную гостью и неуверенно протянул ей металлический портсигар.

– Храни тебя Господь. Или кто тут местный голова? Экзорцисты? Я смотрела теории заговоров…

Затянувшись, Рэймонд прикрыла глаза и попыталась сосчитать, сколько сил и времени вложили чьи-то талантливые руки в роскошный архитектурный балдахин над ними.

– Это же барокко, да? У меня туго с этим… дизайном. Хотя нет, умник, сшивший эту уродливую тряпку, явно переплюнул мои достижения! Надо же, да?

Когда эмоции переполняли Найру, она смешивала русский и английский язык. От каждой последующей фразы старик дёргался, но молчал. Девушке нравилась эта «беседа»: всё лучше, чем разговаривать со стеной или очередными глазами, наполненными трагедией.

Как же она устала пропускать через себя чужое горе. Сотни разрушенных судеб, семей, и все хотят облегчить эту ношу, поделиться. Найре такие «подарки» не нравились. Ей приходилось лгать, что каждая жертва монстров отныне в лучшем мире, в светлом мире. Знать бы ещё, где это сказочное место…

– А чего у вас так много попугаев? Орут постоянно. Тупые какие-то. Или они тут святые? Вы ухаживаете за ними, да? – рядом со стариком стояла плетёная корзинка. – Охренеть не встать, у нас в России птичники так пафосно не одеваются. Хм, а у нас вообще есть птичники?.. Не, я всё понимаю. Мне бы такого попугая, хоть не так скучно будет дома. О, а это что?

Выкурив половину сигареты, Рэймонд схватила цепочку с крестом на груди старика и внимательно повертела золотое украшение. Ей показалось, что оно какое-то массивное и грубое по краям.

– Подделка. Зуб даю.

На самом деле Найра хотела помочь бедняге, которого обманули.

Старик схватился за сердце, разинув рот.

– Чего? У меня золотых брюликов никогда не было, но это всё, – золотой крестик трясся под носом деда, – неправда. Зачем носить ненастоящее?

Найра снова отвернулась, прислонившись к стене. И лишь спустя минуту заметила, что дёрганный старикашка достал телефон и, кажется, стал снимать её на камеру!

«Нельзя! Рыжуха меня убьёт, если видео попадёт в сеть! Опять накажут и запрут. Зачем он меня снимает? Я попалась!»

Как же она разозлилась от обиды – и минутку нельзя передохнуть. Засучив подол платья, Найра грозно наклонилась к побледневшему носу, похожему на картошку.

– Алло, приём! Кто дал разрешение? Меня нельзя снимать. Каков наглец!

– Scusa, scusa…⁷

– Как ты меня назвал?! Ну всё… Я тебе устрою Пасху. Все яйца отобью!

Сначала лёгкими шлепками она стала бить испуганного мужичка по плечам. Затем, выхватив телефон, разбила его о стену.

– Non arrabbiarti, per favore! Non volevo…⁸

– Ещё раз увижу тебя тут, гнев Светочи обрушится на твою семью! А потом придут чудища и погрызут твои коротенькие ножки. Никакой крест не спасёт! – потушив сигарету о шляпу наглеца, Рэймонд ухмыльнулась.

Боязливо закивав, да так, что все старческие складки затряслись, старик побежал куда подальше, заваливаясь на ходу. Для избранной настала пора блаженного покоя.

И длилась она ровно шесть минут.

Сначала сбоку послышался стук сапог, а потом показалась Пехотная когорта швейцарской гвардии: полосатые красно-сине-жёлтые камзолы и подхваченные под коленями брюки, панцири, алебарды и шпаги. И во главе, словно средневековой армии, стоял герр Циглер, чуть ли не пылая от гнева: налитые кровью глаза, недовольный оскал и сжатые кулаки.

– Рэймонд!

Найра так и замерла, не в силах даже попятиться. Тон Зейна сулил большие неприятности.

– Бонжур… – пропищала она, пытаясь улыбнуться как можно невиннее.

Тишину нарушил дикий смех бешеного койота – пришедший Кагай вытирал слёзы по уголкам глаз, держась за живот. Его почти что выворачивало от нового приступа.

– Кончай ржать, Третий, – прошипел Зейн. – А ты! Я тебя убью!

– За что? – отмерла Найра, вытягивая руки в мирном жесте.

Вновь захохотавший Кагай махнул рукой и попытался примирить своего руководителя:

– Да ладно, ну, с кем не бывает…

– Ни с кем, Третий! – герр Циглер зашагал к самой несносной девчонке во всём мире, чуть ли не выплёвывая каждое слово. – Как ты могла нагрубить Бенедикту XVI, восстановившему Орден Иезуитов, нашему уважаемому другу?!

– Я не знала, что он рыцарь!

Кагай с силой закрыл рот ладонями, чтобы сдержать новый приступ смеха.

Наклонившись к необразованной, Зейн впился в неё остервенелым желанием придушить. Снова.

– Он не рыцарь, а Святейший Отец. Папа Римский.

Теперь тяжело отрицать очевидную правду: кое-кто вновь облажался и подорвал драгоценную репутацию осветлённых.

– Аминь! – всё, что смогла ответить Рэймонд, и ринулась назад, к толпе. Но беглянку умело поймали за широкий атласный пояс и притащили обратно.

После череды неискренних, но жизненно необходимых извинений, всё ещё не отпуская с унизительного «поводка», её привели к порталу. Калеб и Арабелла переглянулись, но тактично промолчали.

Пока Италия горюет по погибшим, поддержка избранных как никогда важна. Но на сегодня все дела были закончены. Перед телепортацией Найра выслушала десяток непрошенных советов по воспитанию. Она не понимала многих вещей: почему избранные должны умело варьировать между религиями, одновременно принимая, но не подтверждая их; зачем нужно постоянно строить из себя неживых кукол, и по какой причине ей не разрешали заводить кота в доме.

Дом… Эту базу холода и отчуждения сложно было назвать родным местом, где душа и тело могли бы отдохнуть после тонны макияжа и тряпок. Но смотреть на него через призму магии оказалось весьма интересным опытом: впервые Найре разрешили пройти через портал Калеба.

Неуверенно шагнув в кольцо, её кожа ощутила назойливое покалывание. Воздух всего на миг испарился и с новой силой наполнил лёгкие, только уже миновав более четыре тысячи километров.

– Слушайте меня внимательно. – Настроившись на работу, герр Циглер поправил стоячий ворот чёрной рубашки, – Калеб, у тебя сейчас тренировка. В последний раз твари нехило тебя потрепали. Господин Байо уже внизу.

Недовольный укором, указывавшим на его слабость, избранный канадец медленно моргнул и постарался выпрямиться ещё сильнее, чтобы компенсировать хромоту в ноге. Магия Исы помогла затянуться уродливому порезу, но на полное восстановление требовалось время.

Яшина взяла под ручку Кагая и потянула в противоположную сторону:

– Кагай, милый, ты со мной после обеда. Поедем на съёмку нового социального ролика для Китая. Ребятки мнимые, так что аккуратно. Герр Циглер, можем взять Ису для подстраховки? Они его любят.

– Согласовано. Остальные…

В спину деловитому отряду врезался хриплый кашель. Все резко обернулись и замерли: белоснежная ткань платья Найры пустила на себе кровавые наросты, похожие на небрежно упавшие капли краски. Избранная держалась за горло и продолжала хрипеть, отрыгивая кровь, пока склеры розовели, а из уголков глаз бежали новые алые струи. Содрогаясь, она упала на колени.

Никто не спешил ей на помощь. Дети-люмо, Зейн и Арабелла опешили от непривычного облика. Все присутствующие на миг вспомнили, что не бессмертны. Выработанная за два с половиной года их хвалебная неприкосновенность осколками разбилась о реальность. И вина лежит на той, кто снова навела суету в рутинном распорядке дня.

– Эй! Чего стоите?! Помогите мне!

Возникший господин Байо, глубокоуважаемый тренер отряда, подбежал к Рэймонд и поднял её за плечи, укладывая на свою широкую грудь.

– А я предупреждал тебя, Зейн! Девочка должна учиться магии! Иса, бегом сюда!

А Найра, изворачиваясь от новой судороги по всему телу, закрыла уши и попыталась остановить хаос, что пришёл к ней вместе с голосами, напоминающими безутешный рёв.

Глава 3

ЗЛОБНЫЙ ГУЛ

Берцовый ботинок наступил на стекло: чьё-то семейное застолье в рамке покрылось трещинами. Но пантерный шаг не замедлился. Хищник бдителен, неостановим. Каждую охоту он проводил в одиночестве, защищая граждан своей страны. Связь выключена, наушники в режиме «тишины», а ладонь поглаживала бляшку ремня, концентрируя внимание на шорохе спереди.

Полуразвалившуюся крепость, по форме напоминающую летящую птицу, минувшей ночью подбили. Бесцеремонно и назло тем, кто не прощал вторжения на свои земли ни до Дня Голоса Спасения, ни после.

Ширасагиджо или «Замок Белой цапли» – достояние Японии, гордость народа, который захотел присвоить себе Солнце. Крепость окружена рвами и толстенными стенами с четырьмя донжонами. Такая защита позволила удержать тварей изнутри чуть дольше.

И сейчас город Химедзи затаил дыхание, ведь их славный воин, непоколебимый солдат, проводил зачистку.

Считалось, что в западной цитадели жил правитель со своей семьёй – оттуда и полезла первая гниль. Ао вдыхал смрад, пытаясь не обращать внимания на жертвы по пути. Впереди показалась центральная башня. Полностью разрушена: бласты грянули прямиком в неё, не побоявшись воды.

Аккуратно проходя по тропинкам, Ао вспоминал своё детство: родители приводили его сюда на экскурсии, рассказывали о великих делах, свершавшихся в стенах замка. Вот здесь знакомый внутренний дворик, где самураи совершали ритуальное самоубийство – сэппуку, а в южной части стоит колодец, где, как гласит предание, обитают духи.

Только привидения уже давно разбежались, гонимые страхом, ведь на их смену пришли бласты. И один из них сейчас навис над телами молодожёнов, – их золотые кольца всё ещё блестели посреди ночи, пусть не все пальцы были на своих местах, а груди искалечены зверским обжорством зверя.

Вот и он.

Каждая мышца, обтянутая тонким слоем гладкой кожи, переливалась антрацитом и двигалась под опорой словно обожжённых обсидиановых костей. Да таких крепких и диких, что кости прорастали из плоти и превращались в завитки шипов на спине.

Чудище чавкало, широкой глоткой запихивая в себя всё больше и больше останков. Жаждало восстановиться: обрубленный хвост уже омертвел и волочился следом, а передняя лапа, прижатая к громадной туше, начала гнить, покрывшись белыми волдырями.

Ао поморщился: кисло-горький запах разложения он ненавидел больше всего.

Он решил напасть со спины, закончив с гадом после парочки ударов и финальной вспышкой. Рабочая схема. Но стоило ноге сделать шаг вперёд, бласт замер, а мягкие рожки на вытянутой «крокодильей» морде завибрировали.

– Чуткий попался, зараза…

Ао только и успел увернуться от атаки полумёртвым хвостом, больше разящим по инерции, нежели контролируемым самим монстром. Тут же бласт рассвирепел, пригибаясь ниже.

Из всей пятёрки именно Ао был самым шумным, как ни странно. С новым выпадом, бласт прыгнул на него, пытаясь схватить пастью, но не успел за вертлявым человечишкой – Ао полоснул его своим ножиком-танто. Лезвие искрило магией избранного. Скулёж бластов похож на высокий скрип… Приятная симфония.

– Давай. Подходи, урод.

Японец облизнулся и в левой руке создал шар света с глубоким синим оттенком. Горящая сфера вызвала у бласта злобный рокот: челюсти клацнули, а морщинистая глотка завибрировала. Сколько ненависти… И причина так и не раскрыта спустя два года. Махина взревела и бездумно понеслась на охотника, игнорируя боль в лапе.

Яркий свет озарил Ширасагиджо и привлёк воздушный патруль. Туша бласта упала замертво, испустив последний пар от ледяного тела. В Хрониках писали: они рождаются, живут и умирают в холоде.

Выпустив сигнальную ракету, Ао смахнул капли пота со лба и протёр лезвие ножа о штанину, включая рацию.

– Замок чист. Мусорщики могут войти. Внутренний двор, центральная башня: самая поздняя смерть, можете забирать. Да. Может, и успеете.

Палец в мозолях и рубцах нажал на кнопку, прервав связь. Напоследок Ао ещё раз оглянул изувеченный фрагмент из своего прошлого. Солдат уходил под гробовой марш падших чудищ: изрезанные тела, оторванные конечности, пробитые дыры и навечно высунутые языки, над которыми уже летают первые мухи. Остальным нужно поторопиться, если захотят восстановить замок.

Чёрные сплетения бластов прислонились к стене рва, опустившись в воду. Так и зависли над громадной тенью пропасти. Самый смелый, добравшийся до верхней крыши, лишился жизни, насаженный грудиной на остроконечную статую рыбы с телом тигра, – Ао чувствовал себя скульптором в том сражении. Считалось, что фигура «сятихоко» охраняла крепость от пожаров.

– А что насчёт мертвецкого холода? – спросил сам себя Ао, остановившись и взглянув в ночное небо. Давно он не видел звёзды, как жаль. В новой-бывшей столице Киото тоже много света и мало пространства.

Краем всё ещё переливающегося синим свечением глаза он заметил валявшийся журнал под липким мазутом, вражеской кровью, со знакомой физиономией.

Очередная обложка с нахальной рожей Третьего. Кагай скромно улыбался, демонстрируя выразительные ключицы. Надпись: «Рутина особенного человека» как красная тряпка махнула перед японцем —быстрая молния испепелила ненавистную страницу. Про его рутину на передовой никто не расскажет.

На личный телефон пришло новое уведомление: «Сбор на базе. Обязательное присутствие всех осветлённых. Приказ Зейна».

○●○

Порой людям нужно дать так мало, чтобы заставить их изображать себя теми, кем они не являются. За всю свою карьеру герр Циглер повидал немало самозванцев, и эта встреча не стала исключением.

Перед ним на стуле ёрзала молодая девушка, постоянно потирая руками свои худые ляжки. Тени наложены несимметрично, кожа осыпается от некачественной «штукатурки» на лице, а в глазах блестит нездоровый азарт.

– Тарасова Лина Викторовна, я польщён вашими лестными комментариями обо мне и моей команде. Попрошу ближе к сути. Биография вашей подруги…

– Да! Да, конечно, мистер Зейн!

Она выговаривала его имя, смягчая согласную «з» и это невыносимо резало тонкий слух напротив.

– И? – выдохнул Циглер.

– О, ну, мы вместе учимся в институте. Учились… Но на разных факультетах. Дружим почти три года. А правда, что кровь Исы исцеляет от любой болезни? В интернете писали…

– Лина. Не отвлекайтесь.

Смутившись, девушка хихикнула и снова поёрзала своей неугомонной пятой точкой.

– Простите, пожалуйста! Я так волнуюсь! Вы же сам… Такой! Ой, простите… Просто сейчас Найру не узнать! Она такая необычная, даже красивая… Я смотрела её по телевизору. Мы с ребятами в шоке, честно!

– Она всегда была такой?

– Ну что вы! После Питера… Она сильно изменилась. Стала раздражительной, злой какой-то. Атас. Её даже исключили за плохое поведение. Со всей группой поссорилась, с преподавателями. Я с ней до конца, знаете, жалко было… Она даже с родителями связи оборвала. Мы только недавно навещали её мать, и она даже не знала, что её дочь избрали! Представляете?

– Так что же, по-вашему, случилось в Санкт-Петербурге 11 марта?

Вытянув губы от необъяснимой обиды, Лина опустила густо накрашенные ресницы и попыталась восстановить события того дня.

11 марта, Ленинградская область,

Санкт-Петербург.

Трагедия, потрясшая весь мир, разыгралась в кисельном воздухе под 33-градусной жарой. Второй год подряд в начале весны вечно бледные кисти петербуржцев стали обгорать. Если для любого другого народа высокая температура – это промышленные риски, тяжело переносимое время и постоянная духота, то северная столица предпочитала устраивать массовые купания и весёлые прогулки.

Учебно-научный институт гравитации и космологии из московского РУДН отправил выдающихся студентов на питерский фестиваль «Тепло Марса», который открывал летний сезон громкой музыкой, танцами и упрощёнными лекциями на космические темы.

Михайловский сад заполонили палатки, выставили столики для обеда и наскоро сделанные сцены. Пригласили творческие кружки, ансамбли и популярных солистов. Разыгравшийся ажиотаж отразился на экранах россиян и их довольных лицах… Лёгкие платья, разноцветные рубашки и поднятые вверх флажки с изображением весёлой планеты с глазками: всё выглядело до невозможности праздным. В такое непростое время… Но город уже так разорался, что просьбы о тишине могли бы счесть за дурной тон!

Лина Тарасова надела своё дорогущее изумрудное платье и хлёстко била светлым каблуком по тротуару: в её спину сигналили машины, а в сумочке вибрировал телефон.

Аника ждала её у входа в сад, обивая забор носком кроссовка.

– Ты чего не нарядилась? – спросила Лина подругу, оглядев скудный образ: джинсовые бриджи, чёрный спортивный топ и кепка.

– Зачем? Чтобы мозоли потом лопать вечером? Или ляжки кремом мазать? Всё равно Стас и его дружки на тебя слюни пускают. Давай так: я сегодня в роли некрасивой подруги, а ты меня не подначиваешь.

– Договорились! – хихикнула Лина, и обе студентки помахали компании, которая шла в их сторону.

Московский шик Тарасовой отлично сочетался с мужскими питерскими аппетитами: минуло всего два часа, прежде чем Аника застала её в горячих объятиях за домиком, где продавалась кукуруза. Понимая, что парочка сцепилась надолго, ведь чужие руки вовсю гуляли под платьем, она отправилась на лекцию профессора Старобинского.

Обрезанный купол небольшой сцены скромно разместился в тени яблонь. На лекцию пришло намного меньше слушателей, чем, например, на шоу мыльных пузырей, что проходило неподалёку. Профессор бил пальцем головку микрофона и настраивал звук, иногда морщась от пронзительного писка в колонках.

– Здравствуйте! Вы же Старобинский Олег Абрамович? Я студентка РУДН, писала вам месяц назад. Меня зовут…

– Ах, да-да! Помню, внучка, пока котелок ещё в центре своего орбитального поля.

– Отлично, а то снижение гравитационного потенциала в старости лет никого не красит.

Они рассмеялись.

Прибежавшая Лина с трудом моргнула, пытаясь понять, шутка ли это? Её лямка от бюстгальтера съехала на плечо, а выражение на лице было сравнимо с отгадыванием вечной загадки вымершей цивилизации.

– Лин, – шепнула Аника, – приведи себя в порядок.

– Прости, я увлеклась! Ничего, если я пропущу лекцию? Там Стасик… Ой, извините, профессор…

Старобинский надел очки и лукаво усмехнулся.

– Поверьте, мы не обидимся. Так что вы хотели обсудить? Я высылал свои черновики…

Отойдя в сторону, Аника и Олег Абрамович о чём-то яростно говорили. И чем больше профессор пресекал вспыльчивые выпады студентки, тем больше её это злило. Лина наблюдала за ними со стороны и удивлялась, как они могут общаться на одну и ту же тему. Разброс в сорок лет, а Аника ещё умудрялась спорить!

Топнув ногой, Аника недовольно скривилась и, явно не попрощавшись, ушла прочь. Лина побежала за ней и услышала от Старобинского громкое порицание: «Не занимайтесь самодурством! Технологии телепатического воздействия из космоса?! Вам нужно к психиатру, а не в астрономы!»

Лина нашла Анику в расстроенных чувствах на лестнице Спаса на Крови: учащённое дыхание от обиды, сгорбленная осанка и желание исчезнуть. Лина снова испытала материнскую жалость к подруге и присела рядом, пытаясь отделаться от мысли, что её ждёт горячий парень. Они какое-то время молчали.

– Иди, – первой тишину нарушила Аника.

– Я с тобой посижу… Слушай, чего грустишь? Нафиг тебе мнение какого-то деда?

– Безумцам не верят, пока на их стороне мало сил. Я искала сподвижников…

– Для твоего проекта, да? Всё ещё не бросила… Зайка, ну подумай сама. Если бы кто-то и хотел с нами связаться, учёные давно бы заметили. Мы всю Солнечную систему знаем. Пришельцам негде прятаться… – Лина прикусила внутреннюю сторону щеки: телефон в сумочке зазвонил и требовал к себе особого внимания. – Ага… Слушай, давай вечером поговорим. Он… Он такой, боже! Не будешь дуться? Правда? Спасибо! Встретимся в гостинице!

Оставшись наедине со своими мыслями, под тенью асимметричных глав храма, Аника вспоминала свои кошмары и редкие приступы, когда реальность расплывалась в ужасных картинках. Жаль, что антидепрессанты перестали помогать. А найти более сильные лекарства очень трудно – дефицит ресурсов нещадно ударил по всем.

Затылок охватили странные мурашки. Как после прослушивания припева любимой песни или возможности идеально сыграть её на настоящем музыкальном инструменте – приятно. Девушка размяла шею и оглянулась: цветастые парочки гуляли с детьми, старики заняли лавочки и щёлкали семечки, а кроны деревьев шептали о будущем. Вдруг шёпот стих. Резко похолодало.

Гуляющие стали ёжиться и всматриваться в небо: но облака не загородили солнце. Тогда Аника вскочила и попыталась ухватиться за иллюзорную нить, что впервые так отчётливо предстала перед самым носом. А воздух всё душил неожиданной прохладой… И как только детская рука отпустила воздушный шар в форме принцессы, Анике показалось, что она услышала чей-то истошный крик. Но он был недосягаем, далёк и нереален – она хотела верить в это.

Тени куполов стали больше: толстым клином из храма хлынула чёрная масса рычащих тел. Извилистые, громкие и несущие смрад… Бласты хлынули подобно проснувшемуся гейзеру сначала вверх, а потом «юбкой» упали на землю и снесли музей. Перед тем, как обломки некогда величайшей достопримечательности свалились прямо на голову Аники, она успела немного рассмотреть монстров и ужаснуться.

Настала тьма. Чернота как второй небесный заслон ударила по головам петербуржцев. Твари хлынули и уничтожали всё на своём пути. Но Аника уже не видела, как раскидываются тела, не слышала хлюпанье и мерзкий хруст. Она потеряла сознание ещё до того, как её новый гроб окончательно сформировался из святых развалин.

Эхо из людских воплей, взрывы, плеск воды из канала неподалёку – разрушение охватило практически весь центральный район. Твари добрались до Эрмитажа и Исаакиевского собора, по пути сминая машины, выбивая своим криком стёкла, умерщвляя бедных граждан и превращая праздник в траур.

Стасика сожрали быстро. Лина спряталась в кустах и держала себя за голову, пытаясь реветь как можно тише. Чуть позже на её ноги свалится отброшенный толстым хвостом фонарный столб и подарит травму на всю жизнь.

Рекордное число врагов, появившихся из прорехи, перевалило за шестьдесят особей. Зачистка продолжится несколько дней, а завалы будут разгребать больше недели, но с каждым днём выживших становилось всё меньше.

Отныне 11 марта – день холодного гранита и омертвевшей глади Невы, окрасившейся чёрно-алым. Мосты согнулись под тяжестью человеческого горя. На Марсовом поле опознавали тела, а в каждом уголке мощёных улиц слышался плач. Горе. Страшное горе познала Россия, получив удар в своё северное сердце… Отравленное сердце.

Циглер наблюдал, как слёзы растекаются по девичьему лицу. Тарасова шмыгала носом и больше не таила в себе восхищение: наоборот, ей почему-то бессовестно казалось, что дети-люмо могли бы прибыть раньше и спасти больше жизней. Работать слаженнее, чтобы остальные утилизировали гадов вовремя, и тогда, может, Питер не закрыли бы на карантин.

Рука протянула платок, и Лина благодарно кивнула, всё ещё вспоминая роковой день, после которого она не сможет носить платья и юбки, стыдясь уродливых шрамов.

– Подождите… Так Рэймонд нашли на седьмой день. Вы считаете, что её завалило? Тогда как она выжила без еды и воды?

– Она оставалась там, когда я ушла… Не знаю, мы однажды обсуждали, и она упоминала завал…

– Повторю. Практически в эпицентре образования прорехи она смогла продержаться без помощи больше недели и как-то выбраться на поверхность? Совершенно здоровая?

Лина пожала плечами:

– Вы спрашиваете меня или себя?

Встав, Зейн просмотрел досье Найры ещё раз. Его смущали показания Тарасовой, слишком уж недостаточные. Да и сама поездка… Герр Циглер швырнул папку на стол и подошёл к окну, вслушиваясь в шум вечерней дороги.

– Так её выгнали из института не за плохие оценки?

– Нет, вы что! – Лина даже подскочила со стула: костыль упал на пол. – Она одна из самых перспективных студенток! Была… Поэтому нам и организовали поездку, а я следом напросилась. Никого умнее её я не знаю… Но она очень изменилась. Знаете, мы думаем, что Светоч её избрала из-за страданий, которые ей довелось пережить. Она ведь сейчас как ангел…

Но командир уже не слушал: поражённо застыв на месте, Зейн сжимал кулаки, насупливался и вспоминал поведение девчонки, хмурясь ещё сильнее. Его провели. Со всей коварной хитростью, на что было способно это моментами тупорылое лицо. Как в первую встречу, как на базе, как в Ватикане и ещё множество раз!

○●○

Найра сидела на кушетке тренировочного зала и в ладони вертела полупрозрачный шарик из белого света – свою непредсказуемую магию… Лучи били во все стороны, падая на глянцевые панели, создавая круговорот из бликов. В женских глазах таилась сила, и недавний след от кровавой дорожки из носа доказывал, чем чревато эту силу сдерживать.

Неизвестно, сколько она так просидела.

Зато Найра осознала: она никогда не хотела даров, но кто же спросит… Светоч – неизвестное «божество», послание или предупреждение. Подобные чудеса не спрашивают, на кого снизойти. И каждый гад на пути норовил напомнить Найре, что она заняла чужое место. Всё правильно… Пока она отвергала своё избрание, её собственный свет не слушался. Сфера раскололась, словно из стекла. В зале стало темнее.

– Нам пора познакомиться, девочка.

Господин Байо, или Бай – официальный тренер детей-люмо, мигрировал из Африки и в свои тридцать семь лет знал о магии света больше, чем кто-либо. Найра частенько косо поглядывала, когда «братья» спускались вниз, а из города приезжал автомобиль с серебряными дисками. Однажды даже получила за «О, это кто, негр? Крутой!» пендель от Яшиной.

– Голова трещит.

– Я предупреждал их, но они пытались выдать желаемое за действительное. Думали, что…

– Да поняла я. – Найра встала, обулась и хотела уйти, но Бай перегородил ей дорогу. Высокий, широкоплечий, он напоминал одного из военных, только с особой любовью к жилеткам. – Что? Я не буду тренироваться.

– Почему?

Широкие ноздри, взгляд сверху… Рэймонд поёжилась. Подобные великаны похищают детишек из спален и хрустят их косточками на ужине!

Господин Бай положил свою огромную лапу на девичье плечо:

– Нельзя отвергать дарованное. Понимаю, ты напугана, думаешь, что одинока. Я прошу тебя попробовать. Калеб! – рявкнул Байо. Двери подземного зала открылись, впуская старшего внутрь.

Тогда они прошли вглубь, занимая дорожку посередине. Учебное пространство напоминало бункер с двумя этажами: наверху раздевалка, туалет, склад и скамеечки. Ниже располагались дорожки – длинные полосы, где ребята оттачивали своё мастерство. Вокруг дорожек – вспомогательный инвентарь: покоцанные манекены, что вращались и издавали противный писк при неправильном ударе, массивные зеркала, отражавшие световые импульсы для точности, и странные конструкции из вращающихся дисков, похожие на пирамидки, которые требовали точного контроля энергии.

Слева стояли примитивные тренажёры для поддержания тела в тонусе. На дорожке кто-то намотал 20 км, и Найра подумала, что могла бы приходить сюда с наушниками и любимой музыкой.

– Эти калеки, – Бай указал на манекены, – помогают оттачивать удары. Их можно не щадить, наши люди разработали специальную технологию. Главная проблема детей-люмо в сражении…

– Не гоните лошадей! – Рэймонд опешила.

– Что? – подал голос Калеб. – Если магия так царапает изнутри, её надо пустить на благо. Будешь сражаться вместе с нами. Что, кишка тонка? Правильно. Бабам не место на поле боя.

– Я не хочу убивать бластов.

Мужчины непонимающе переглянулись. Найра вздохнула.

– Их надо изучать. Попробовать установить контакт. Ведь…

Рассмеявшись как последний кобель, что ставит своё мнение выше других, канадец постучал себя по голове:

– А, может, мне и на чай их пригласить? За жизнь поговорить, спросить: на кой пришли в наш мир и стали жрать людей? Ты живёшь в розовом мире. А теперь послушай. Мы единственные, кто можем противостоять им. Любое оружие против тварей практически бесполезно… Так что хватит распускать сопли и тренируйся. Они неразумны, ими правит только один инстинкт – голод. Да какого я перед тобой распинаюсь? Байо, скажи.

Пытаясь усмирить старшего лёгким похлопыванием по плечу, тренер выставил руку в мирном жесте: видел, как Найра начинала закипать от злости и готовилась атаковать. Не манекен.

– Конечно, эти животные… Но давайте сосредоточимся! Найра, тебе необходимо уметь взаимодействовать с магией. Начнём с базы. Попробуй за день её накапливать, а вечером приходить сюда. Ты интуитивно поймёшь, как целиться и создавать обжигающие лучи. На поле боя важно то, как ты умеешь накапливать и использовать свет. Если его будет недостаточно…

Тогда Калеб наклонился к девчонке и прошептал:

– То тебя сожрут. Исправят питерскую ошибку.

– Урод! – она кинулась на щетинистую шею и повалила Калеба на спину, хаотично роняя свои кулаки на его лицо. – Я тебе покажу ошибку! – канадец умело надавил на старую мозоль.

Энергия, что вырывалась из её тела, оросила бледную кожу лёгким свечением: стиснув зубы, Найра стала накапливать свет, чтобы прицелиться и нанести удар.

Байо хотел было остановить драку, но передумал, спрятавшись за специальными защитными панелями у входа. В последний момент Рэймонд уловила лёгкий смешок Калеба и резко развернулась, выпуская из себя луч в сторону манекена.

Бедный манекен Йорик остался без головы в ту же секунду.

Из ошмётков шеи шёл дым, а источник этой атаки зыркнул на валяющегося канадца.

– Можно было вежливо попросить. А ещё меня дикаркой называете.

Это были последние слова, перед тем как Найра покинула подземку. Она не увидела, как на втором этаже вальяжно раскинул колени Ао, а рядом с ним сидел Зейн и упрямо таращился в пустоту.

– Что думаешь? – спросил Циглер.

– Это она – учёная? Похоже. Быстро спохватилась и поняла, что к чему. Я останусь на пару дней, пока мои чистят Химедзи. Вот, тут флешка и наши данные по одиннадцатому марта.

Командир забрал бумажный конверт, предвкушая ночь, наполненную анализом и диким желанием разгадать головоломку, которую видел лишь он. Найра Рэймонд что-то скрывала, и герр Циглер жаждал узнать правду. Его мысли словно прочли, и Ао аккуратно откинул голову на спинку, морщась: несколько шрамов у ключицы, недавние порезы и синяя гематома. Зейн нахмурился. Ао приходилось в одиночку сражаться с бластами на территории Японии, вот и последствия закрытой политики отражались на теле Второго.

Заметив, что его разглядывают, Ао перевёл тему:

– С женщинами надо иначе. Мой тебе совет. Из уважения.

– Мой тебе совет. Из доброты. – Командир набрал нужный добавочный и отправил послание в Минск. – Яркость не расходуй. Такие, как она, меня не привлекают.

Герр встал и пошёл к лестнице.

– Ага… Я осветлённый, а не слепой. – Но этих слов, кроме Ао, никто не услышал.

Бредя к дому, Найра бесшумно ругалась на судьбу и её коварные игры: зачем свет упал на её головушку? Проблем хватало, дел хватало, в конце концов! А теперь она вынуждена подчиняться, играть роль святой вагины, что обронила свои крылья на Земле и почему-то была не против. Вдобавок и сражаться заставляют… Бок о бок с «героями» всея мира. Знал бы народ, что эти «спасители» – обыкновенные ящеры с завышенной самооценкой. Ещё бы! Как тут не раздуться самомнению, когда шар из космоса появился в небе и наделил великой силой?

Вспомнив о космосе, Найра остановилась и подняла взор к чёрному небосводу: звёзды здесь не плясали, только летающие железяки. Она наконец-то смогла выбраться из страны, путешествовать! Да, на поводке… Но всё же. Как бы ей хотелось оказаться в ЕКА или CNSA⁹, поговорить с нужными людьми. Спросить их о тайнах Солнечной системы, разузнать о Светочи. Кто-то да точно задавался вопросом, откуда она появилась. Найра понимала, что здесь ей ничего не расскажут.

«Терпи, терпи. Это карма. За всё, что было. Мать мне так и говорила. Предупреждала, что меня ждут одни беды. Накаркала! А ведь я ей даже не звонила. Да мне вообще некому звонить», – она обняла себя за плечи, игнорируя тоску в сердце.

Гостевой домик всё же холоден. Не обжит вещами или хотя бы минимальным желанием возвращаться в бедную спаленку и к вечно шатающемуся столу, на котором лежит обклеенная стикерами книга «Как найти друзей в новом коллективе». Только огромная коробка у входа разнится с привычной картинкой жилища.

Сверху контейнер с отверстиями: внутри шевеление. Найра повертелась, но рядом никого не обнаружила.

– Господи, лишь бы бомба, чтобы нас тут всех снесло к чертям.

Из контейнера на неё пялились две пары крохотных глазок-бусинок. Найра нервно ухмыльнулась и прочитала записку, что была внутри. Вся в птичьем помёте и капельках, но текст был читаем:

«I messaggeri santi non devono essere soli. In onore della riconciliazione. Papa».¹⁰

Два зелёных пернатых комочка шелестели крылышками и бились головой друг о друга.

«Туповаты», – подумала Рэймонд, занося их и коробку со всякой приблудой для будущего птичника, – «но очень милы…»

Наступила ночь. Все разошлись. Даже дом японца притушил свет, приняв другой часовой пояс и не мешая покою остальных. Калеб натирал кремом скулы, проклиная тяжёлую руку русской. Кагай только недавно вернулся со съёмок и сразу завалился на небрежно заправленную кровать, заливаясь отборным храпом. Умный сад Исы активировал ночной полив, пока хозяин разбирал полусгнившие луковицы, которые запустил из-за занятости. А обольстительница Яшина восхищалась новым кружевным бельём, выгибаясь течной багирой – на кончике языка прела страстная надежда, что совсем скоро с неё эту красоту будут неистово стягивать.

Только вот позднее желанные шаги раздались под чужими окнами, а за ними последовал неуверенный стук в дверь без номера.

– А… – всё, что смогла простонать Найра, опухшими глазами осматривая своего гостя. – Четыре утра?.. Да вы себе не изменяете.

– Вот. Привезли из кондитерской города. Ты у шефа спрашивала, – Зейн вручил коробочку с шоколадными пирожными. Рэймонд закивала неприлично долго, демонстрируя, что ещё не до конца проснулась. Тогда Циглер продолжил: – Зайду на чай? Надо кое-что обсудить.

Не переставая кивать, Найра со всем притупленным удовольствием закрыла дверь перед носом командира отряда. Рука в кожаной перчатке так и замерла для нового стука, но всё же воздержалась.

– Блицкриг не удался, – сетовал Зейн. А потом добавил: – Und Gott sei Dank.¹¹

Глава 4

УЧЕНЬЕ – СВЕТ

Попугаи безбожно зачирикали спозаранку – нахальные нарушители сонного царства. Но кинутая в клетку подушка дала понять: хозяйка не готова проснуться. Тогда наскоро названные Лютик и Пугач вежливо стихли, утыкаясь в своё зеркальце. Что их так завораживало? Великая загадка двух мягоньких ошмётков, напоминавших матовые изумруды.

Снаружи громыхнуло.

Да с такой силой, что испуганная Найра подскочила и свалилась с кровати, панически хватаясь за сердце. Грохот повторился, разбавленный людской руганью. Накинув спортивную кофту, Рэймонд выбежала босиком и в одной руке накопила энергию, превращая её в издевательски малюсенькую пилюлю. Она подумала, что на базу напали. Готовилась защищаться как могла.

– Эй, что тут…

Мимо неё, в сантиметрах сорока, пронёсся комок из двух тел: бледная и смуглая кожа, что неистово сцепились конечностями до синяков и порезов. Два света: глубокий синий и ярко-красный – стали гордыми знамёнами для очередного противостояния. Ао рычал и пытался нанести удары в живот, а Кагай ставил блок и старался откинуть его ногами.

– Мужики, вы чего?! – удивилась Найра.

Но два дитя-люмо не слышали её, и визжащую Яшину, которая стояла на безопасной дистанции и размахивала руками. Её прозрачный пурпурный пеньюар легонько бился о колени, а широкие перьевые рукава разбивали встречный поток ветра, чтобы идеальная укладка тёмно-рыжих волос не смела растрепаться. Вышло солнце и подсветило её налитые блеском молодости очертания.

Найра поджала губы и обратилась к небу: «Почему даже домашние тапочки рыжухи на каблуке? Откуда столько женственности и где её раздают?»

Ответа не последовало, но обратный откат двух задир сбил избранную с ног. Больно приложившись затылком, она перевернулась набок и стала кричать:

– Да угомоните их! Что случилось?

– Иди в дом! – приказала Арабелла, в десятый раз набирая номер. Снова без ответа. – Что же такое… Алло, да, это Яшина! Калеб ещё на задании? Нам срочно он нужен! Нет, он не отменял… Да погодите, у нас чрезвыча… Да знаю я протокол! Не могу с ним связаться…

И пока японец и американец дрались, швыряясь магией во все стороны, Найра поняла, что подходить к ним – чистое самоубийство. Сейчас они вспарывали газонную траву, а уже через секунду любимый лежак раскололся на пластиковые щепки. Однако сам процесс её очень заинтересовал… Если свет Ао был тяжёлым, как глубокая тоска и подавленность, превращённая из лучей в подпалённые волны, то Кагай – вихревое пламя, сотворённое из пылкого восторга его носителя, влюблённого в себя и свою магию. Найра прищурилась, всматриваясь не в их бешеное желание принести друг другу боль, а то, как их свет невесомо подрагивает при столкновении и пытается… Достигнуть баланса?

– Любопытно…

Тихой лапой хищника она обошла парней и притаилась на корточках, вытягивая шею, принюхиваясь к их энергии… первая ступень крупного слияния… Как у галактик, что должны соединиться в эллиптическую! Невероятно! По крайней мере, это сравнение пришло ей на ум первым.

– Ты напросился! Потом не ной! – Ао грубо сжимал руки над вишнёвой макушкой, нависнув сверху, пока колени Кагая стискивали его шею.

– Закройся, мудак! Вали к себе! Гадкий шпион!

Тяжёлая отдышка. Ярость как купол накрыла обоих. Очередной прорыв давнего противостояния. Вены вздулись на искорёженных злобой лицах, слюна летела во все стороны.

Рёв мотора привлёк внимание Арабеллы и Найры. Как только автоматические ворота раскрылись, BMW Motorrad R, прозванный «Занги», заехал на лужайку, игнорируя ровный асфальт. Мотоцикл помчался в сторону осветлённых, так что Рэймонд стремительно скрылась.

Коряво припарковав своего дорожного приятеля, Циглер снял заляпанный в грязи шлем и кинул его в руки Яшиной, направляясь к Кагаю и Ао. Тут же запищала Яшина, прижимая шлем к упругой груди, сразу покрывшейся радостными мурашками. Благодарила всевышнего за спасение виллы, ведь несколько окон уже были разбиты, чаша фонтана расколота, а крыльцо Исы сломали и не заметили!

Не мешкая, Зейн схватил Ао за горло и со всей силой отшвырнул его назад. После Циглер бесцеремонно наступил на грудь Кагая, не позволяя тому подняться. А чтобы Ао не рассвирепел и не полез давать сдачи, он наставил на него открытую ладонь, и почему-то накачанное сражениями тело не смогло рыпнуться. Рэймонд поражённо открыла рот.

– Пусти, я его урою! – кричал Кагай.

– Попробуй, подстилка штатская! – с вызовом бросил Ао.

– Это я подстилка?! Самому не надоело мелкие писюны облизывать?!

Ботинок надавил вниз, и Кагай стиснул зубы, пока Ао морщился от неприятных зудящих ощущений.

– Заткнулись! Оба, – рявкнул герр Циглер.

Тут же весь внешний двор смолк. Осматривая штатский образ своего командира, Найра прошлась по тёмно-коричневым брюкам, широкому ремню и кожаной куртке с рифлёными рукавами. А какая воинственная поза…

– Секси, – всё что смогла выдать девушка.

Пока все успокаивались, зачинщики пытались смотреть куда угодно, только не во вражескую сторону.

– Устроили бардак. Быстро привели себя в порядок и живо на завтрак. Ещё раз увижу подобное, отправлю в Сомали свет проводить! Ответ?

Послышалось синхронное:

– Да, герр.

Яшина на лакированных цыпочках подоспела к Зейну и поплотнее укуталась в халатик, подчёркивая прелести своей фигуры. А вот леший в лице Найры вынимал из локона прилетевшие с ветром листья. Все отметили, что от командира пахло алкоголем, и сей факт заставил Арабеллу вдумчиво постучать маникюром по шлему.

Перед уходом Зейн провёл рукой по воздуху над Ао, и того отпустило: японец выдохнул, смахнул пот со лба и пошёл в душ, не обронив ни слова. Найра ощутила, как незнакомые тиски, зародившиеся в воздухе, исчезли. Как привкус горечи… Едва заметный. Но других это не волновало, значит, команда в курсе. Понимая, что ловить тут больше нечего, Рэймонд вернулась в дом. После кормёжки Лютика и Пугача, она замерла под горячим душем, переваривая в мыслях увиденное:

«Какая бешеная энергия… Разный свет, стремящийся быть единой силой. Противоречиво! Хотя…»

Затем переоделась и завязала два хлипких пучка по бокам, всё ещё не научившись справляться с непослушной копной.

Найре разрешили есть в ресторане со всеми, но отдельно. Коварные правила высшего товарищества господствовали на вилле. Утренняя потасовка в очередной раз доказывала ей, что детишки-люмо куда хуже, чем думают люди. Она лично принимала участие в нескольких фотосессиях, где они изображали счастливое содружество, семью! Пыль в глаза. Только, в отличие от мощных бурь, эта кололась под чистым небом.

Уже позднее за общим столом собрались все, кроме Циглера и Калеба. Оттого Яшина разочарованно протыкала листья своего салата, не обращая внимания на напряжение над каждой тарелкой. Иса тщетно пытался разбавить атмосферу: рассказывал о восстановлении Орвието – город быстро зачистили, и он не был отравлен чудовищами. Но мальчишку никто не слушал. Ао упрямо пялился на Кагая, пока тот медленно жевал жареные колбаски.

– С меня хватит! – взяв тарелки с едой, Кагай встал из-за стола, невзначай потянув белую скатерть. От падения вазы с пластиковым цветком уберегла рука Ао, который только этого и ждал. Кагай занял другое место у дальнего столика, забрав с чужой корзинки пшеничную булочку.

– Какая честь, – отреагировала Найра, – сегодня у меня прям праздник. Хоть свечи ставь.

– Не могу выносить его рожу. – Кагай грозно вцепился в хлеб.

– Так закрой глаза, – усмехнулась избранная, отделяя морковь от запечённой рыбы.

– Я тебе скажу так: он здесь лишний.

– Это ты мне говоришь? Я с вами полгода пытаюсь подружиться. Да уж…

– Прости, такой был приказ. А этот гад… Он не из Союза Света и работает на закрытую Японию! Всего лишь подосланный шпион. Другим будто безразлично! Только я один вижу в нём гниль?

В ресторан вошёл Зейн: новый костюм, свежее лицо и лишь короткий миг замешательства при виде «кормушки» Рэймонд, за которой сидел ещё один человек.

– Ну, мы редко в него всматриваемся. Тебе виднее.

– Именно! Сегодня пойду на разговор с Зейном.

Найра снова позволила себе усмешку, вспоминая удивлённую моську немца минувшей ночью.

– Это… Ты вчера Первому врезала? Хотел восхититься.

– Спасибо. Можешь начинать.

Кагай чуть расслабился, подливая морс в свой и чужой стакан.

– Жалко, я не видел! Он меня порой так бесит. Заносчивый, мы таких как он на День Благодарения запекаем. Будешь фрукты?

– Скажи, а как немец остановил твоего дружка?

– Никакой он…! – повысил голос Кагай, но сразу притих, заметив, что спина командира шевельнулась. – Не дружок он мне.

– Разберёмся.

– Что? Знаешь, лучше ты не провоцируй их и, особенно, Зейна… ну, он тот ещё тип.

Кокетливый смех врезался в уши Третьего и Пятой. Найра захотела кинуть яблоко в сторону общего стола. Кагай поправил отросшую чёлку, сдув её со лба:

– Не удивляйся, она давно вокруг Зейна крутится. Это он её привёл, так что этой бестии тоже лишний раз не показывайся.

– Глаза б мои всех вас не видели, – пошутила Найра, указывая кончиком прибора на свои блеклые зрачки. Теперь уже смех шёл от столика-изгоя, и окрылённой Яшине это не понравилось. А вот Ао, наоборот, развернулся и встретился взглядом с беловолосой девчонкой. Что ещё страннее – она ему подмигнула, словно уличила в чём-то неприличном. Он поспешил закончить завтрак и уйти, но не успел. На улице всех поджидали.

Тренер Байо почему-то улыбался и потирал ладошки. Рядом напыжился Калеб, встречая своих товарищей, явно посвящённый в хитрый замысел руководства.

Сзади послышался громкий разговор Найры и Кагая:

– А мне больше нравятся коты! Большие такие! С мордами как у людей. Дорогая порода.

– Только вечно недовольные? Знаю. У нас в России такие на улицах властвуют, собак гоняют. Как старшие…

Они врезались в спины остальных и неловко замялись, пряча незаконно взятые пакеты с булочками. Циглер назначил всем строгую диету.

– Раз все готовы, можно начинать. – Не без укора командир вышел к тренеру и деловито стал расхаживать взад-вперёд, сцепив руки за спиной. – Сегодняшнее утро доказало мне, что вы совершенно не умеете работать в команде.

– Только утром дошло? – шепнула Найра, и Кагай хихикнул.

– И это в период, когда бласты активно создают прорехи. Вы знаете, что мы стараемся отслеживать показатели, по которым определяем места возникновения будущих ям. И сегодня нам повезло – активность низкая. Я отменил все ваши мероприятия и назначил день дружеских соревнований.

Мучительно застонав, Кагай, Найра, Иса и Ао попытались возмутиться, а последний так вообще пожалел, что остался на базе.

– Ой, какая чудесная мысль, герр Циглер! – Яшина похлопала в ладоши, но ответного восторга не получила.

– Командир, – вперёд вышел Ао, – без меня. Киото вызыв…

– Отклонено. Участвовать будут все. Даже я. – Ставки в игре повысились. Народ принял эту информацию более животрепещуще, и тогда Зейн перешёл к самому интересному. – Есть и приз. Команда-победитель может попросить у меня всё, что угодно.

Даже Байо удивился, впервые слыша о награде. Что тут и говорить про избранных, которые списки правил и запретов видели чаще, чем своё отражение? Они взбодрились как изголодавшиеся волки, которые впервые за множество долгих зимних ночей учуяли аромат горячей кровушки.

– Серьёзно? – выступил Калеб. – Всё-всё?

– Абсолютно. Ограничений нет. Даю слово командира.

Взбудораженный гул пронёсся между избранными колким сквозняком. Души распаляются быстро, если задать нужный тон под их прихоти.

– Две команды и два капитана. Несколько этапов, где сначала вы изучите новые техники под руководством Байо, а потом продемонстрируете их в соревновательной форме. Никаких поблажек или нытья. И даже не смейте меня разочаровывать. Если дисциплина будет нарушена, то виновники будут дисквалифицированы. Ответ?

– Да, сэр! – хором ответили все, кроме Рэймонд, что от предвкушения старалась выровнять дыхание. Наконец-то у неё появился шанс узнать больше о Светочи! Эту победу она желала добыть любой ценой.

– Первый капитан Калеб, а второй…

Кагай и Ао уже готовились выйти вперёд, но герр Циглер прошёлся взглядом по ним.

– Рэймонд. Набирайте себе команды поочерёдно. Арабелла будет снимать вас, и после монтажа мы выложим ролик, который должен быть пропитан всем самым товарищеским, чтобы люди сложили руки на сердца и попытались поверить, что их спасут в нужный час.

Не мешкая, Калеб пригласил Найру. Она ни на миг не стушевалась: гордо поднятая голова и явные намерения порвать всех и вся.

– Дамы вперёд, – уступил старший.

– Как мило. Не пожалей об этом.

Найра оглядела команду, представляя хоккейное поле: Ао и Кагай – нападающие, Иса – защитник, а Зейн… Явно что-то задумал.

«Выставил меня против индюка. На что намекает? Нет, по силе мы с ним не равны, может, тактика? Тогда, очевидно, я выберу того, кто мне ближе – Кагая или Ису. Это предсказуемо, но если буду себе противоречить, то могу закопаться. Какого рода будут испытания? Мне нужна сила и выносливость. С остальным я справлюсь сама».

– Кагай. – Выбор сделан.

«Ха… предсказуемо», – подумал Калеб и сразу ответил:

– Командир.

Избранный из штатов отплюнулся, заметив нахальную морду старшего.

– Почему немец участвует с нами? – тихонько спросила Рэймонд.

– Ты думаешь, мы на пустом месте развонялись насчёт твоего избрания? У него, в отличие от нас, способности появились раньше прихода Светочи.

– Чт… – испугалась Найра, – какие?!

– Утром не видела? Он может контролировать нашу магию, сдерживать её. Не даёт свету рассеяться для атаки. Слушок есть, что с командиром Светоч связалась задолго до… Ты поняла.

– Гнидство!

– Ага. Нам конец. Надо было тебе рассказать раньше…

«Не так быстро, красавчик. Истина познаётся только через эксперименты». – Настала пора Найре снова выбрать, но её поставили в настоящий тупик: Иса физически слаб, но его способности незаменимы. А Ао в команде потенциально приравнивается к причине дисквалификации.

– Бери Ису, он может приумножать вспышки.

– Ао.

Яшина прыснула в ладошку от нелепого выбора, а Кагай словно съел и поверх обмазался кислючим лимоном. От массовой насмешки воздержался только Циглер – он желал узнать, как девчонка выкрутится из этой ситуации.

– Ты с ума сошла! – кричал товарищ, когда японец встал рядом.

– Думаю, немного безумия не повредит, – хмыкнул Ао, – чтобы победить эту компашку.

Это были первые слова, которые он обратил к «сестре», и Найра оценила их посыл. У неё был план, но не было уверенности, как можно применить адскую смесь во благо. Пока что.

○●○

Первый урок проводился в подземке: гордый совместным занятием тренер Бай петлял меж своих учеников, как мудрый старец-ветер. Найра отметила, как доходчиво, даже чересчур упрощённо, он вёл лекцию по магии. Невольно вспомнила времена лекций из РУДН… Утренних, неудобных, но таких интересных! Космологические модели от Ньютона до Эйнштейна, квантовая космология, сингулярности и горизонты событий – темы у лекторов были разные, и подача тоже. Конечно, не без высшей математики и основ астрофизики, но больше всего ей нравились семинары, где группа решала уравнения Фридмана на время и дискутировала о возможности колонизации Марса… На первых курсах всегда баловали чем-то «творческим» в понимании студентов института.

– Найра, повнимательнее, – предупредил тренер, – о чём я сейчас говорил?

– Что дети-люмо поглощают фотоны от солнца или других источников света, умножая дарованную Светочью силу. Наши клетки функционируют как биофотонные реакторы, аккумулируя энергию для использования в бою и…

Группа из линейки парней синхронно обернулась на девушку, вскидывая брови. Кагай присвистнул. Найра замолкла.

– Я лишь сказал, что свет в вашей крови реагирует на наши естественные и искусственные источники… Но да, ты права, – хмыкнул Бай и включил задние панели, на которых горели чёрные круги. – Это светопоглощающая конструкция для определения контроля вашей силы. Сначала по очереди каждый из вас «наполнит» по десять кругов. Они разные, и на наполнение каждого потребуется разное количество света. Кружки прихотливы: они могут лопнуть или остаться недостаточно освещёнными. Ваша задача – справиться с ними с первого раза.

Кагай наклонился вбок к своему капитану:

– Я ничего не понимаю, чего ему надо?

– Шары как пузыри. Их надо осветить. Перебор – лопнет. Недобор – тоже косячок.

Общая тренировка прошла быстро. Зейн больше наблюдал за работой второй команды, так как Калеб и Иса идеально выполняли задания. А вот Ао и Кагай… Чаще перебор по наполнению. Шары только и успевали лопаться от слишком большого количества света.

– Твою мать! – выругался Третий на очередную ошибку.

– Потише, твои вопли только мешают. – Ао попытался аккуратно справиться с кругом, но тот нахально лопнул. Жилка на лбу японца вздулась. – Твою мать!

– Ха!

У Рэймонд дела обстояли лучше: правда, иногда был недобор. Выпущенный из темницы свет явно был благодарен своей хозяйке за «выгул», вот и вилял хвостом, успешно наполняя круги. Найра, наконец, перестала чувствовать боль в голове и сблизилась с тем, что так усердно отвергала – даром Светочи. На четвёртой цели она набила руку и без труда справилась с заданием.

– А теперь выберите по одному члену команды, и мы начнём соревнование.

Иса против Найры. Парнишка учтиво пожелал удачи, но Пятая промолчала. Иса – пример прекрасного самоконтроля, но слишком пуглив и не уверен в себе.

«Надо любыми возможностями вырваться вперёд. Прости, Иса, но мне придётся чутка схитрить».

По десять целей на скорость. Господин Байо дал обратный отсчёт, и несколько человек затаили дыхание. Арабелла стояла за штативом и кусала пухлую губу, даже немного переживая за Найру. Послышался писк. Старт!

Не теряя ни секунды, Найра сосредоточилась. Она представила в голове верёвочки, которые будут тянуться к каждому кругу, а её свет – доставка с бережной наклейкой «Осторожно: стекло». Ей не нужно было смотреть по сторонам или следить за реакцией соперника, лишь сделать всё быстро и правильно. Как задумано.

Круги наполнялись один за другим. В точности до исчезновения последнего чёрного пикселя. Закончив со своей панелью, пусть и не без ошибок, Рэймонд переключилась на другую… У Исы, в отличие от неё, все круги идеально освещены. Количество – не конкурент качеству.

Калеб дёрнулся, и стёкла его очков чуть ли не трещали от возмущения.

– Э, так нельзя! – кричал старший, пока Иса аж замер, наблюдая, как его цели наглым образом своровали.

Уже через минуту все мишени были наполнены.

– Ничего не знаю. Скорость и количество правильно наполненных кругов. Мы победили? – спросила Найра у Байо. Тот согласился.

Месть неизбежна. То, как старший сверлил затылок девчонки, соотносимо с космическим лазером, что изжигал целые системы. Второй команде быстро напомнили, чем каралась наглость. Даже Иса больше не желал удачи соперникам, а Калеб так и вовсе настроился на агрессивную тактику.

Они изучили технологию лучей, вспышек и даже попробовали развить выносливость. Полезные умения для солдат, – как отметила Найра, наблюдая за Ао, который смог прыгнуть в высоту выше всех вместе взятых. Чуть больше четырёх метров! И все были уверены, что это не предел. Он хорошо натренировался и часто использовал свои способности в «поле».

На перерыве, пока кучка соперников держалась рядом, а Кагай готовился к следующему испытанию, Найра несла бутылку прохладной воды с газом. Японец сидел поодаль и разминал забитые ноги. Холодное освещение порядком надоело их группе, хотелось подняться на чистый воздух. Ао проклинал своё решение остаться здесь дольше положенного.

– Вот, выпей.

Рэймонд присела на пол рядом с ним, осмелившись на личный разговор. Ей почему-то казалось, что опасения об Ао, которые пропагандировали с первого дня её пребывания в Исландии, беспочвенны и необоснованны. Людьми правят инстинкты, а рядом с Ао им просто неспокойно: скрытый, молчаливый и с виду грозный. Но Найра убеждена – никакой Союз не должен стать пропастью между самыми одинокими людьми в мире.

– Ага. Очень мило. – Одним залпом он осушил бутылку и смяв пластмассу, закинул её в дальнюю мусорку.

– Неплохо.

– Играл раньше. До Тенжоноу. – Видя замешательство рядом, Ао почесал кончик носа, отмахиваясь им от назойливого запаха пота, – Небесной песни. Так мы называем…

– День, когда Светоч обратилась ко всем землянам. Я до сих пор не понимаю, как рождённые глухими поняли её слова.

– Хм, просто поняли и всё. Она же магическая. Да и был ли у них выбор?

Боковые зеркала были заляпаны, кажется, чьими-то пальцами или дыханием. В зале так душно, что не удивительно, как по краям собралась влага. Найра оглядела себя: чёрный тренировочный костюм, две безобразные косы и постоянные попытки выдать себя за ту, кем она не являлась.

– А хоть у кого-то он был?

На этот риторический вопрос ответа нет и не будет.

– Ао, слушай. Я видела твои прыжки и ощутила, как ты используешь освещение. Лампы мигали. Это очень круто. Как батут. В теории можно задержаться и вообще…

– Ты заметила? – немного опешил он.

– Да. Важно анализировать всё, что происходит вокруг. Твои действия отточены… Но я пока не знаю, какой ценой.

Ао встал и небрежно бросил:

– И надеюсь, что не узнаешь. «Вы» здесь, и «я» там – разный свет.

Попытка переговоров провалилась. Это заметил и Зейн, подсчитывая результаты. Команда Калеба лидировала – ожидаемо. Кагай и Ао чуть ли снова не сцепились совсем недавно за право участвовать в бою против манекенов. Зейна даже умилила эта реакция новоиспечённого капитана: «Разве ты не должен их разнять?». Пришлось ответить: «Как командир да, но не как твой противник». И как же разрешила спор девчонка? Никакой хитрости. Подошла, «крыльями» помахала, да и начала пинать двух спарринг-партнёров, что снова бросали едкие фразочки друг в друга. От отчаянья Найра даже попыталась их разнять, но получила локтем в нос. Господин Байо назначил дополнительный перерыв, чтобы она остановила кровь. Тем не менее – сработало. Ао и Кагай хмурились, молчали, но драться перестали.

Впереди два состязания и всего одно очко разрыва команды «беляшек» от Калеба. Либо сейчас Найра нагонит индюков, либо точно проиграет. Третьего не дано… Взглянув на своего красноволосого чертёнка, она задумалась: стоит ли её план всех свеч? Вдруг кто-то пострадает и увиденное утром – лишь бред бывшего студента-аналитика? Кончики ушей закололо. Проведя по ним пальцами, она часто заморгала: начинался очередной приступ?

«Нет, только не сейчас, умоляю. Не при всех! У меня только начало получаться… В моём досье точно нет отметки «потенциально сумасшедшая», зачем усугублять? Соберись!»

– Дуэль начинается. Выходите, – скомандовал тренер.

От команды Калеба вышел… Ну, конечно! Тот, кто не позволит победить! Циглер снял кожаные перчатки и размял кисти рук, пока его противник Ао с явно антипобедным настроем потуже зашнуровывал ботинки.

– Ну, всё. Мы проиграли. Я ещё верил, что Калеб рискнёт и выйдет сам. Ага, как же. Ссыкло канадское! Тьфу!

– Вот ур… – Рэймонд прикусила язык, всё ещё обдумывая, к кому именно обращалась. – Слушай, Кагай, сколько в среднем урон у Ао-куна?

– Здрасьте, а мне откуда… А… Ну… А как обозначить?

«Боже, чему их учат?! Где фундаментальные обозначения? Конечно, он лицом и телом торгует. На зачистку последнего пускают, насколько я знаю. Бедняга. У него такой огромный потенциал, а он даже не в курсе. Даже не знает, как его определить!»

– Смотри… – поспешно начала говорить Найра, ведь Ао уже залился своим цветом и от безысходности решил вложить в атаку все силы, надеясь на фортуну, – смотри! Так, а-а-а… Представь число от 1 до 10. На сколько баллов силён Ао?

– Э-э…

– Ну же!

– Он очень силён! 8 или 9, я не знаю край. Калеб где-то также.

– Окей… Так. – Зубы бились друг о друга в попытках поразмыслить: немец уже выставил ладонь, и японец стиснул челюсти. Ао становилось хуже. – Значит, он сможет подавить его на всех десяти, если мы представим шкалу. Зейн не ожидает усиления! Ао поймает момент и…

– Ты о чём?!

– Тихо! Нам нужно в два раза больше. Кагай, ты должен послушать и сделать всё так, как я скажу! Кагай, не зависай!

На втором этаже становилось горячее. Места наблюдателей заполнились жадным чувством победы.

Ао, заливаясь потом, рухнул на колени, всё ещё пытаясь добраться до оппонента. Тщетно. Зейн с такой лёгкостью блокировал его точное рассеивание, брал в тиски его энергию, что поёжился даже Калеб, никогда не испытывавший подобного.

– Г-гад… – шипел Ао.

Найра взяла Третьего за грудки и притянула к себе, почти соприкасаясь лицами:

– Ты. Сейчас. Свой. Свет. Направишь. Ао, – процедила сквозь зубы. – Ну?

– У тебя с башкой беда! – сорвался на полукрик парень.

– Это приказ твоего капитана! Обещаю… Правда, ничего не будет. Ты просто приумножишь… Представь шкалу, о которой мы говорили. И вспомни первое соревнование с кругами. Заполни своим светом до отметки «16». Визуализируй. Это важно! Не лопни нам товарища японца!

– Я не уверен…

– Кага! – рявкнула Рэймонд. – Я помогу. Просто доверься мне, американец! Времена Холодной войны давно прошли! Давай сотрудничать!

Получилось. Он согласился! Нехотя и с непривычным волнением Кагай направил свою «вспышку» к Ао, но она больше напоминала призрачные волны с почти невзрачной плёнкой, пульсирующей красноватыми переливами.

Ао стало больнее. Он зажмурился и почти рухнул, а господин Бай готовился закончить дуэль.

Теперь уже более тихой поступью магия Найры коснулась обоих парней воздушным водопадом, стараясь сотворить необходимый баланс и разграничить накопление света Ао от (не)атаки Кагая. Она – бортик между ними, который не позволял им причинить вред самим себе от импровизированного смешения.

– Расслабься, он не кусается. Попробуй поверить, что он не представляет для тебя угрозы, – обратилась она к Третьему.

– Как же! – Виски Кагая пульсировали, а звон внутри становился громче. – Ладно! У меня перед глазами всё синее! Он там живой?!

– Да! Да!

Заметив то, чем занимаются противники, Калеб разинул рот от нескрываемого шока! Старший попытался докричаться до тренера, но тот словно завис, изучая «подпитку» из разной энергии.

– Богохульство! Иса, иди сюда! Они пытаются приумножить его магию!

– Как? Только я могу безвредно… – замялся Четвёртый.

– Не знаю! Помоги Циглеру! Скорее! Ао становится лучше!

Японец жадно тянулся к теплу сверху, пока холод спереди его заковывал в настоящего раба. Унизительно. Отвратительно! А сейчас… Ему легче. Словно за горло никто не держит: цепи постепенно спадают, а собственная сила увеличивается! Он улыбнулся под явно озадаченный лик командира.

– Но я не могу, – Иса стал вертеться на месте, судорожно пытаясь найти подсказку для изначально нерешаемой задачи.

Старший наседал:

– Почему?!

– У командира нет света! – крикнул он слишком громко. – Мне нечего приумножать!

Тогда-то Зейн и замер, как опущенный в ледяную воду неудачник. Да, именно так. У него не было желанного избрания, и сейчас ему об этом напомнили. И пока в груди билось смятение… Ао встал и направил свою сферу на командира. Такой же глубокий синий отлив, но внутри была красная крапинка, которую сдерживали тонкие белые ленты.

– Быть не может… – последние слова герра перед ударом.

Сфера Ао врезалась в Зейна. Циглер отлетел назад. Иса и Калеб вскочили со своих мест на втором этаже, а Кагай обессиленно прислонился к бортику, пока Найра улыбалась и хлопала его по спине.

– Победа очевидна! Невероятно! Счёт сравнялся, и, кажется, мы увидели нечто удивительное! – восторгался Байо, скорее спускаясь вниз.

И пока герр Циглер приходил в себя, не веря в то, что его способность пересилили, Ао получил второе подмигивание от Рэймонд, но на этот раз позволил себе ответную улыбку.

Глава 5

СОЛНЕЧНЫЙ УКУС

Финальный забег решили провести подле горы Сулюр, где две вершины тянулись в небеса. «Малый ворон» и «Большой ворон» раскинули свои горные крылья, обречённые навсегда быть прикованными к промозглой земле. За несколько жарких сезонов снег внизу растаял, а каменные изгибы кровоточили струями водопадов. Идеальное место, чтобы проверить ловкость, силу и волю к победе.

Шум вертолёта разогнал носатых тупиков. Птицы испуганно разбежались, а Найра позабавилась их нелепым видом. Она наконец смогла выбраться за пределы виллы не в платье и без восковой маски на лице. Поэтому её не пугала качка в пузатом вертолёте или возможность встретить закат на бывшей горнолыжной базе.

Летели все притихшие: каждый перебирал внутри себя какую-то мысль. После событий в зале на Зейна боялись лишний раз косо взглянуть. Командир хмур, зажат, но демонстрирует показную сосредоточенность.

Когда все сошли на землю, Рэймонд поёжилась. В огромной тени намного холоднее, воздух сух, но отдаёт сыростью. Молния на куртке совсем не хотела поддаваться, но чьи-то руки быстро схватили девушку за плечи и повернули к себе.

Найра столкнулась с пряным ароматом мускуса и кедра на длинном воротнике, поджатыми губами и хмурой полоской над носом.

– Ты как? – опешив, спросила она. Стены собственного триумфа дали трещину. Внешний кокон Найры ослаб. И причина – смятение недруга с приятным одеколоном.

Зейн резко потянул металлический язычок наверх, и он поддался. Поплотнее укутав избранную, он поймал себя на мысли, что её вечно растрёпанные космы напоминают грозовой шторм.

– В порядке. Но смешивание вашей магии слишком опасно. Попрошу впредь предупреждать меня о подобных экспериментах.

– Я бы предупредила, честно, но… – Она отмахнулась от своего смягчённого тона и снова начала обороняться. – Я привыкла возвращать долги.

Зейн нахмурился ещё сильнее.

– О чём ты?

– Умение подавлять свет, – герр уловил нотку обиды в этих словах. – Ты мог остановить мой приступ тогда. Но не сделал этого.

– Иса…

– Хрен там плавал. Иса целитель, но я не больна. Ты. Мог. Помочь. Но не стал. До сих пор ненавидишь меня за Москву. Но когда же ты поймешь?! – Рэймонд даже пригнулась, чтобы говорить тише, но отчётливее. Хватит с неё недопониманий. – Я не хотела всего этого.

– Рэй…

Но командира перебили. Ао подошёл и вопросительно поднял бровь.

– Всё в порядке, Найра?

– Ага, – отмахнулась она и неожиданно схватила японца под руку. – Тут так ветрено… Не против? Отлично.

Им вслед смотрели несколько пар глаз, и у каждого было своё видение на неожиданное сближение двух самых несносных членов отряда. Яшина всю дорогу до коттеджа обвиняла Найру в колдовстве, а Калеб убеждал остальных, что яблоко от яблони… и вообще всё отрицательное стремится усилиться.

Заброшенный курорт выставили на торги ещё несколько лет назад, но лишь недавно его купили для редких вылазок осветлённых. Сначала герр Циглер хотел организовать место, куда сможет выбираться его отряд для отдыха: мокрый снег, горячее какао и уютные посиделки у камина на первом этаже. Это был хороший план, но своенравные характеры детишек-люмо испортили все командирские ожидания по созданию крепкой команды. А потом поступил приказ «О внутреннем порядке» сверху. Противоречивый и странный на тот момент.

А сейчас… Зейн понимал, отчего так бесилась Найра. Он часто бывал в командировках в России и вот что для себя понял: россияне где-то самодовольны и упёрты, но в критический момент друг за друга горой. Скорее всего, девушку воспитывали по похожим ценностям, а скверный нрав ей точно достался по наследству. Вот только… Она не проста. Скрывает нечто важное, и командир это видел. Произошедшее на соревнованиях обнажило важную истину и теперь уже все понимали: Найра Рэймонд притворяется обыкновенной дурочкой и грубиянкой. С неоконченным красным дипломом по одной из сложнейших программ института в России.

«Блеск. А ведь звоночки были. Просила привезти ей книги: Юма, Канта и даже Аристотеля. Я не замечал…»

Герр Циглер принял небольшое поражение.

– Занимайте комнаты. Встречаемся через час на улице, – приказ отдан. Все поспешили наверх, за исключением Арабеллы.

– Герр Циглер, могу я переночевать у вас? Не хочу делить комнату с Найрой, уверена, она храпит как вымерший амурский тигр.

– Поменяемся? – отшутился он и лишь спустя миг понял, как это было неуместно: Яшина как муха вытаращилась на Зейна и сочла это камнем в свой огород, замолкнув и уйдя с остальными.

Скрипучие деревянные полы и наскоро брошенные тонкие ковры встретили Найру. Внутри две кровати и небольшое окошко с одной зачуханной занавеской. Узор на обоях, как же глупо, снежинки. Тускло и холодно – база отдыха явно утратила свою прелесть где-то несколько всемирных трагедий назад. Чтобы не видеть недовольную моську с россыпью веснушек, Рэймонд решила прогуляться.

На первом этаже общий зал с креслами и просторным кожаным диваном. Посередине стол с журналами трёхлетней давности, а у стены валяется разбитая табуретка. Господин Бай разжигал камин, но ни слова не сказал, завидев Найру. Тогда она отправилась на улицу, краем глаза заметив, как на кухне Кагай пытался слепить себе сэндвич. Они ещё не обсуждали произошедшее на дуэли, и Найра сомневалась, хочет ли.

«Я так стремилась победить, что забыла о своей безопасности. Теперь ко мне будут присматриваться намного чаще. Зараза!» – выругавшись про себя, Найра осмотрела старые качели и заброшенные одинокие домики.

Под ногами противно хлюпало, а ветерок так и норовил залезть под кофту и своим дыханием вызвать табун мурашек. Серо-голубая пелена облаков заслонила верхушки горы, солнце и, наверное, неплохой вид на ближайший посёлок. Как же хотелось, чтобы к вечеру небо очистилось как по волшебству.

Запах свежести разбавила, как ни странно, кислая нотка чего-то подгнившего. Найра замерла, принюхиваясь. Знакомый запашок. Она последовала за ним, огибая коттедж и заходя за заброшенный спа-комплекс. Входные двери закрыты, а несколько стёкол выбито. Завалившиеся столбы щекотали своими обвисшими флажками размякшую землю. Подходящее местечко для охоты на призраков.

Сердце забилось то ли в тревоге, то ли в предвкушении.

Впереди, за россыпью камней, мелькнула чья-то тень, выгибаясь, как худощавый кот в предсмертной агонии. Тут же Рэймонд напряглась, вставая в боевую позу: сжатые кулаки и готовность кого-то избить. Давно накопилось.

– Знаю, что я здесь не одна. Покажись, иначе шарахну!

Эхо, как трепет крыльев, пробежалось по бесхозным крышам и почти одичавшим холмам. И лишь в самом тёмном углу можно было услышать рык из пасти, полной слюней. Шевеление и чавкающие звуки привлекли избранную, и она осторожно подошла ближе, вдыхая всё больше смердящей отравы.

И тут же из тьмы показалась маленькая когтистая лапа. Найра ахнула, смотря, как каждый блик исчезал на ворсинках, и вечная чернота впитывалась в плотные жилы, что тянулись от толстой шеи до скрюченных когтей. Тварь… Чуть больше кота! Порванные уши и облезлый хвостик. Исхудавшая до костей, дрожащая, её каменная морда покрылась нездоровыми трещинами, превращая «улыбку» в уродливый скол.

– Быть не может… Глюк? Ты же…

Чудище издало высокий стрекот, припадая на передние лапы. Его шерсть, хаотично оголяющая израненные участки кожи, встрепенулась от предстоящего прыжка.

Неподалёку, разглядывая свои ладони, Кагай шёл за Найрой, чтобы обсудить дуэль, и сильно удивился, когда услышал впереди короткий вскрик. Не мешкая, он побежал на звук, но на повороте чуть ли не врезался в своего капитана.

– Эй, ты кричала? – взволнованно спросил он.

– Я? Тебе показалось. Ветер воет!

Сбитое дыхание, грязные щёки и нос, а ещё эта вонь… Третий поёжился и тактично напомнил Найре, что душевая в коттедже работает. Тогда-то Рэймонд истерично посмеялась и пошла вперёд, продолжая широко улыбаться.

Списав странности на волнение перед финальным забегом, Кагай поймал себя на постыдной мысли: он избегает прямого взгляда Ао. Ещё бы! Так нагло и бесцеремонно вторгнуться в личное пространство повёрнутого солдата… А тот и издевался! Ходил рядом и молчал, как пойманный партизан. Не иначе как специально изводил или готовился напасть исподтишка. Япошки коварны. Кагай прекрасно помнил, как «укравшие солнце» получили этот титул. Их информационная блокада позволила несколько дней скрывать наличие Светочи на территории страны. Союз Света тогда знатно пропотел, уверенный в страшном заговоре. Однажды американский консул предупредила Кагая, чтобы он был крайне осмотрительным и не позволял застать себя врасплох. А в итоге… Световое проникновение во врага! Какое издевательство и стыд.

– Третий, приём! Ты готов? – повторил вопрос герр Циглер.

Кагай оглянулся: они все собрались около вертолёта, дабы отправиться к северо-западному подножью, где и будет старт.

– А-а… Да. Конечно.

Ао смотрел, нет, таращился своим ледяным взглядом на Третьего, может, ожидал ответов или как он в конце концов сойдёт с ума.

– Он слишком нервничает. Проиграет забег. Я могу вместо… – Ао был недоволен настроем американца.

Но Найра перебила японца и пригрозила ему указательным пальцем.

– Нельзя, это его испытание. Будто ты не знаешь, чего его так колдоё… – подходящее русское слово было непостижимо для не носителя, пришлось исправится, – волнует. Поговори с ним.

– Или сначала с тобой?

– Не я сейчас побегу почти десять километров! Будь добр, помоги своему товарищу по команде.

Фыркнув себе под нос, Ао попытался всмотреться в ту, которая сотворила невероятное – заставила его смутиться. Ещё в первую встречу он заметил, как твёрдость духа шла впереди Пятой. О таких людях на его родине говорят: «Сиомита» – повидавшие смерть. Их ничего не пугает. Но тогда нельзя было пренебрегать первой за всё время командной прихотью, что заключалась в тотальном игнорировании бедной девчушки из Московской области. Да, нечестно, но Ао ждал избрания Зейна, как и все остальные.

По командиру тот день ударил сильнее всего. Нельзя забывать, что именно Циглер собрал отряд ЛЮМО ещё до того, как небеса подарили землянам божественный голос. Ао знал тайну друга о его связи с магией ещё до первой прорехи и мог только представлять, в каком неудобном положении находился герр.

– Эй, – японец позвал знакомую красную мотню, – удачи в забеге. И насчёт той фигни не надо заморачиваться. Мне даже понравилось.

Последние слова Ао говорить не хотел, даже не планировал! Они сами выскочили изо рта. Пришлось вынужденно отвернуться, засунув руки в карманы камуфляжных брюк.

– Оу! – Кагай искренне удивился «коварству» давнего врага, которое заключалось в том, чтобы Третий сильно смутился, потирая покрасневшую шею. Они с восточных островов все такие? – Ладно, замяли. На войне все средства хороши.

– Да ты что, – прошептал Ао и ушёл, сдержав ехидный комментарий о войне и средствах. Для ограниченной модельки с вывесок, который не смог понять политику страждущей Японии, этот парень чересчур наивен. И всё же… Его свет вместе с Найрой давал тепло. Почти обжигающее, но, на свою удачу, Ао терпеть не мог долгие холода. И сейчас он подумал, что неплохо было бы поблагодарить Рэймонд за барьер, который не дал им искалечить самих себя или друг друга.

Но Найра умела многое понимать без слов. Удобное умение для тех, кто не привык обращаться к сантиментам и ломать себя ради них. Так что они ограничились короткими кивками под нарастающий гул вертолёта.

○●○

Забег в десять километров по извилистой тропе, усыпанной ошмётками булыжников, поваленными деревьями и устланной недавней влагой, могли осилить только воистину чудесные люди. Минуя дикие порывы ветра и нарастающую стужу, Калеб обгонял Кагая всего на тройку метров.

Над ними или иногда чуть позади, «шумела» группа поддержки, высунув головы из открытых дверей вертолёта. Господин Байо, Циглер и Ао внимательно следили за гонкой, пока бедняга Иса пытался втиснуться между крепкими мужскими телами. После нескольких попыток мальчишка сдался и удручённо застонал.

– Нечего там смотреть. Ещё не хватало, чтобы кто-то простудился или выпал. – Арабелла уже отсняла весь нужный материал и сейчас копошилась в своей сумочке, пытаясь найти расчёску и зеркальце.

– А люмо не болеют простудой или ещё чем… – вздохнул Иса.

– Только самолюбием, да? – Найра рассерженно ударила кулаком по спине Ао, который тоже не хотел её пускать наружу, дабы подглядеть за жарким противостоянием. Тогда девушка подкралась к Зейну и высунула макушку слева от него. Вертолёт качнуло, и от нового порыва белые лохмотья Рэймонд закрыли командиру обзор: локоны лезли в глаза, уши и рот. Зейн сначала отплюнулся, а потом ладонью накрыл вертлявую голову и с силой толкнул назад. Яшина, намалёванная ехидна, только и рада была выдать:

– Не лезь под руку.

Ушибив плечо, Найра присоединилась к Исе и попыталась наладить общение. Но обидчивый львёнок показушно отвернулся.

– Ао! – крикнула избранная. – Что там происходит? Кагай догнал его?

– Ещё нет, но темп хороший. Калеб должен выдохнуться раньше.

К беседе присоединился командир:

– Дальше будут карабкаться вверх. Кто первый возьмёт флажок, тот и победил. Магией пользоваться нельзя, слышала? Рэймонд, ответ?

– Шёл бы ты… – Шипение прервал кинутый рюкзак со стороны Арабеллы, – ясно-ясно!

– Они сосредоточены. Это хорошо. Средняя скорость их бега гораздо выше, чем у обычных людей. – Тренер Бай видел, как рьяно оба парня хотят вырваться: поднимая клубы пыли, они мчались к утёсу с крутым уклоном и острыми выступами – их будущей лесенке для подъёма.

В защитные очки Калеба и Кагая летели мелкие камушки и грязь. Оба вспотели, покраснели и жаждали поставить подножку сопернику, но нельзя. Сейчас Третий особенно жалел, что собственный свет пришлось заглушить. Как только старший вырывался вперёд, ему неимоверно хотелось дать хорошего залпа в наглую спину! Глотать пыль от этой надменной выскочки – себя не уважать!

А вот и подъём, где наверху реет один красный флажок, воткнутый в каменную расщелину.

– Погоди… у меня! – Кагай ускорился, а наблюдавший над ним Ао не выдержал и крикнул: «Не трать силы на болтовню!»

В два прыжка оба повисли на природном скалодроме подобно пещерным крабам, коих манил сладковатый кусочек мяса в виде победы.

Найра видела, как перестал переживать Иса, и поняла: первая команда уже вовсю праздновала, уверенная в успехе. Дудки! Да, Калеб силён, выверен в каждом действии, а о его расписании слагают легенды… Этот человек встречал зарю по часам и сильно расстраивался, когда она запаздывала! Стабильные тренировки, строгая диета, ежедневная учёба – везде преуспевал и выделялся. Набил себе цену до такой степени, что превратился в козлину. Самоуверенного такого, как жук в цилиндре.

Тут она перевела взгляд на Зейна. Этот тоже был сам по себе, но более… мудрым. В своей заносчивой манере, что часто граничила с мужицкой наивностью о собственной значимости. Наверное, Рэймонд никогда его не поймёт. Они начали неправильно, так что рыпаться уже поздно.

Неожиданно вышедшее из-за туч солнце осветило покрасневший от холода нос. Найра по-девичьи нежилась в этих полутёплых лучиках и тут же вскочила, заваливаясь вперёд от бесконечной тряски.

«Всего одна ошибка! И он собьётся! Да!» – радостная, она выхватила из рук Яшиной карманное зеркальце и под возмутительные визги что-то шепнула на ухо Ао.

Тот сразу отошёл назад, пропустив Рэймонд. Летающий драндулет как раз держался сбоку и на достаточном расстоянии от избранных, которые неутомимо карабкались вверх, цепляясь за выступы и щекоча каменную крошку своими подошвами.

– У меня на потоке был похожий задрот. О-о-о, какой дотошный тип. Очёчки, жилеточка бабушкина. Весь при параде, так сказать. Но все задачи решал быстрее всех! Однажды я решила прикольнуться.

– Показала ему порно? – усмехнулся Ао.

– Лучше! – засмеялась девушка под вопросительные взгляды тренера и командира. – На семинаре раздала ему карточку с уравнением, где пририсовала лишний минус. Вот он и посыпался! От одной мелочи. И знаете, что?

– Что? – даже Байо заинтересовался, позволив себе отвлечься.

– Я впервые решила задание раньше него! Оказывается, что не я была слабой и медленной… – Повертев зеркало в руке, Найра подставила его к солнечному свету, высунув кончик языка. «Зайчик» родился на глазах и был направлен своей госпожой в лицо с «вылизанной» щетиной. – А он не готов к импровизации!

Рука соскользнула, и небольшой булыжник упал вниз, пока Калеб пытался проморгаться от резких бликов. Сначала ему показалось, что это эффект от усталости, но потом он узнал чужое коварство. Солнечные зайчики плясали на его стёклах, и видимость заметно ухудшилась.

– Это опять помощь! Нечестно! – орал Первый.

Найра засмеялась, как самый настоящий злодей из фильмов с ярко-зелёной пробиркой в руках:

– Это наука, пупсик! Кага, воспользуйся этим! – что есть мочи, кричала Найра.

«Принял», – получив преимущество и сниженную скорость Калеба, Кагай вырвался вперёд, ловко взбираясь по утёсу. Наблюдающие замерли, а командир чуть ли не метал молнии в хитроумную россиянку. Но она даже не удостоила его насмешкой. Знала же, что он таращится на неё.

Оставив возмущения соперника позади и чувствуя привкус железа на языке, Кагай что есть мочи ускорился и, не разбирая выступов, натирал себе новые мозоли. Зубы скрипели, каждая мышца тела слилась с «Малым вороном». И вот… Уже близко! Почти! Почти!

– Какого чёрта?! – не выдержал Калеб и рукой создал закрученную спираль из тонких нитей света, целясь в ноги Третьего. Нарушил правила, и теперь победа команды Найры – вопрос времени.

Как только Кагай схватил флажок, а вертолёт приблизился, Найра, охваченная восторгом и детской радостью, спрыгнула вниз. Герр Циглер снял блок с магии старшего, впервые за всё время увидев его таким потерянным.

С разбега Найра прыгнула на Кагая, и оба свалились вниз, громко хохоча. Ао подошёл к ним и сдержанно поздравил. Но подсечка двух ног смогла сбить его, и японец, ошарашенный смелостью двух взбалмошных товарищей, рухнул на их головы. Неожиданное для всех озорство.

– Сколько? – фыркнул Зейн, косясь на довольного Байо.

– Спор был на тысячу.

– Долларов?

Тогда тренер накинул капюшон и помахал рукой пилоту, чтобы тот приземлялся.

– Евро. Тебе не стоит недооценивать свою команду. И особенно её.

По возвращении право первого душа уступили Калебу, который умолк окончательно и, как на тот момент всем казалось, бесповоротно. Горячий пар должен был привести мысли в порядок, нежно обласкать тело и усмирить внутренний гнев. Оставшаяся команда разбежалась по своим углам: двери захлопнулись, а первый этаж в итоге пустовал под треск горячего тепла.

Пробираясь на цыпочках по прихожей, Найра молилась всем богам, чтобы те прикрыли её очередную вылазку. Но боги решили, что сегодня они ей не товарищи. Только ли сегодня?..

– Ты же мёрзла. Уже вечереет, куда направилась?

В проёме стоял Зейн и складывал сухие брёвна в пирамидку. Взмокший и немного растрёпанный, он снял верхнюю одежду, засучил рукава, и жар от огня обмаслил его давние шрамы на руках.

Найра притихла, но декорацией от этого не стала. Тогда командир отвернулся.

– Поздравляю. Твоя хитрость со светом сделала невозможное. Старший затих.

– Прекрати, – грубо отрезала она, бросив спрятанный холщовый мешок позади, – водите нас всех тут за нос. Думаешь, приятно? Они все либо тебе слишком доверяют, либо до невозможности глупы и покорны! Даже наполовину не знают о своих возможностях!

– Я вожу за нос? Рэймонд, взгляни на себя. Устроила настоящее шоу. С дураков взятки гладки? Нет уж. Так не пойдет.

– Боже, у некоторых людей в крови создавать заговоры на пустом месте! – Найра подняла свой ценный мешок и перед тем, как уйти, остановилась. – Приходи к качелям через полчаса.

Циглер с тяжестью отказал себе в удовольствии проверить, что будет делать неугомонная полчаса на холоде со странным мешком, от которого пахло копчёностями. Первой идеей он разделся и пошёл в кровать, а второй – пошуршал ботинками к скрипящим качелям ровно через полчаса. Нет, он не корил себя за бесхребетность, обозвав этот жест «разведкой».

Найра сидела спиной, раскинув ноги по сторонам. Мех щекотал её затылок, а собранные в хвост волосы аккуратно легли на дутую куртку. Она завороженно смотрела вперёд, и Зейн сразу вгляделся в розоватый отлив на линии горизонта. Закат. Частые перепады температуры творили невообразимые вещи со здешними пейзажами. Здесь, наверху, неизвестный гений решил соорудить живую панораму… Внизу зажигались первые окошки пригорода Акюрейри, а оставшаяся половинка янтарного диска медленно таяла над пухлыми крышами.

– Скажи, ты блатом получил свои способности ещё до прилёта этой шутки? И самое странное… Знал, что случится с нашей планетой, с нами, да?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Оберст (нем. Oberst) – высшее воинское звание офицерского состава в Вооружённых силах Германии, Австрии, Швейцарии, Дании, Норвегии, а также в армии Австро-Венгрии. Соответствует званию полковника.

Вернуться

2

Вооружённые силы Германии.

Вернуться

3

Это нелогично (нем.)

Вернуться

4

Меньше любезностей. (нем.)

Вернуться

5

Случилась ошибка. (нем.)

Вернуться

6

Ты сгниёшь!

Вернуться

7

Извините, извините… (итал.)

Вернуться

8

Не сердитесь, пожалуйста! Я не хотел… (итал.)

Вернуться

9

ЕКА – Европейское космическое агентство, CNSA – Китайская национальная космическая администрация.

Вернуться

10

Святые посланники не должны быть одни. В честь примирения. (итал.)

Вернуться

11

И слава Богу. (нем.)

Вернуться