Антон Медведев
Глаз Дракона

Глава первая

Была поздняя осень. Дул пронизывающий ветер, в воздухе носились колючие снежинки. Быстро идя от машины к дверям казино, я хмуро думал о том, что мне непременно нужно куда-нибудь уехать. Туда, где всегда тепло, где плещутся волны голубого океана. Где растут пальмы и ходят красивые девушки в бикини…

Зайдя в фойе, я остановился у зеркала, вынул расческу. Причесавшись, придирчиво оценил свое отражение. Оно мне понравилось – есть все-таки в моем облике что-то благородное. Точеное лицо, тонкие губы. Волевой подбородок. Поправив костюм, я спрятал расческу, улыбнулся себе дежурной улыбкой и пошел в игровой зал.

Чтобы без подозрений выиграть большую сумму, сначала надо как следует проиграться – именно так меня, в свое время, учил Гоша Ланцет, а он свое дело знал крепко. И хотя методы работы у нас были разные, общие принципы нашего дела оставались неизменными. Поэтому я без колебаний взял фишек на пять тысяч долларов, зная, что унесу отсюда в десять раз больше. Я мог бы забрать у них вообще все, но нужно знать меру – и это была еще одна заповедь Гоши.

Обычно я предпочитаю играть в рулетку. Во-первых, здесь тебя никто не заподозрит в шулерстве. Во-вторых, карты всегда сдает крупье, я никак не могу повлиять на его выбор. С рулеткой все гораздо проще.

Как обычно, играть я начал по маленькой. Несколько раз проиграл, ставя на номер, один раз выиграл, поставив на угол. Затем начал ставить только на номер, вдвое увеличивая ставку при каждом проигрыше и чувствуя на себе снисходительный взгляд девушки-крупье. Оно и понятно – именно на таких азартных игроках и держится их бизнес. Не будь ограничения максимальной суммы ставки, и я бы, каждый раз увеличивая ставку в два раза, однажды непременно вернул бы проигранные деньги. Но предел суммы ставки и наличие зеро всегда склоняют чашу весов в пользу казино. Для обычных игроков. Не для меня…

Пять тысяч долларов я спустил примерно за час. Девушка-крупье едва заметно улыбалась, наверняка считая меня кретином. Проиграв две последние фишки, я тихо чертыхнулся – но так, чтобы меня могли услышать. Изобразив секундное замешательство – играть или не играть дальше? – полез во внутренний карман костюма, достал портмоне и торопливо пошел менять деньги…

Когда я вновь вернулся к игровому столу, девушка-крупье встретила меня улыбкой, уже как старого знакомого. Я поставил сразу на номер – правда, не самую большую ставку, и выиграл.

– Поздравляю, – натянуто улыбнулась хозяйка стола, передавая мне фишки.

– Спасибо!.. – ответил я, демонстрируя плохо сдерживаемую радость.

Немного подумав, сделал ставку на ряд и снова выиграл. Это не осталось незамеченным, я начал ощущать на себе взгляды других игроков. У меня постепенно появлялись поклонники – так происходило всегда, и в этом тоже был свой плюс. Без этих людей мне будет труднее унести выигрыш.

Следующий раз я намеренно проиграл, поставив максимальную ставку – пусть видят, что я не жульничаю. Интерес ко мне со стороны других игроков тут же начал пропадать. Но когда я взял очередную ставку на ряд, за моей игрой вновь начали наблюдать.

Рядом со мной появилась привлекательная блондинка. Стройная, чуть выше среднего роста. Одета не вычурно, но стильно. Она мило улыбалась, да и вообще всем своим поведением демонстрировала полнейшее удовлетворение моим успехом. Чтобы не быть букой, я улыбнулся ей в ответ. Да и то – мила, симпатична. А мне совершенно незачем одному проводить ночь.

Вот шарик снова забегал по колесу рулетки. Мой номер – восемнадцать. Слегка прищурив глаза, я внимательно наблюдал за шариком, вместе со мной за ним заворожено следили глаза моих почитателей.

Самое главное здесь – точно задать цель. Как бы шарик не скакал, он все равно окажется в нужной лузе. Так было и на этот раз: заскакав по-над номерами, он опустился в заветную ячейку, послушный моему взгляду.

– Восемнадцать, красное, четное, – сообщила девушка-крупье, на ее губах уже не было улыбки. Да и чему тут улыбаться – мой выигрыш разом перевалил за десять тысяч долларов. Сумма невелика, но зачем отдавать везунчику то, что можно оставить в кассе? Неудивительно, что девушку за столом сменил худощавый мужчина. Это мне тоже было привычно – хозяева казино поступают так очень часто, стремясь переломить ход игры в свою пользу.

Пришлось для начала проиграть подряд девять максимальных ставок, мой выигрыш снова начал стремиться к нулю. И здесь я, как обычно, пошел ва-банк: сделал подряд две максимальные выигрышные ставки на номер. И если после первого выигрыша моему успеху радовалась только блондинка, то после второго мне уже даже аплодировали.

– Все. Больше не играю, – заявил я, трясущимися руками собирая выигранные фишки. – Вы мне не поможете?

– Ну конечно! – с готовностью согласилась блондинка. – Я Жанна.

– Сергей… – солгал я и передал девушке горсть фишек, после чего вместе с ней направился к окошку кассы.

Пока меняли фишки, я сделал звонок по телефону. Точнее, изобразил его: зная, что меня слышат кассир и стоящий рядом охранник, я поздоровался с несуществующим Васей и попросил приехать и проводить меня до дома.

– Да, много! – радостно «ответил» я на мнимый вопрос Васи. – Тысяч пятьдесят, не меньше… Баксов, конечно!.. Да, отметим… Хорошо, пусть Колян с ребятами подъедет – это даже надежнее. В общем, собирай всех наших, готовь «поляну». Я плачу. Скоро с Жанной подъедем. Красавица – глаз не оторвать, – при этих словах я взглянул на девушку, та лучезарно улыбнулась. – Ну все, пока. Жду…

К тому времени, как я забрал и рассовал по карманам деньги, охранника рядом уже не было. Не иначе, отправился докладывать боссу. Не могу сказать, что меня это слишком беспокоило – я знал, что уйду от них в любом случае. Хотя лучше бы им просто смириться с потерей денег. Большинство владельцев казино так и делают – предпочитают лишиться денег, по их меркам достаточно небольших, нежели рисковать репутацией казино. Но порой попадаются настоящие отморозки – такие и за штуку баксов удавятся.

– Ну что, пошли? – спросил я, беря Жанну под руку.

– С удовольствием! – одарив меня чарующей улыбкой, она первой направилась к гардеробу.

Я одежду в гардероб не сдавал, поэтому, подождав, пока гардеробщик выдаст Жанне ее шубку, галантно помог ей одеться.

– Прошу! – открыв перед девушкой входную дверь, я вышел вслед за Жанной на улицу.

На улице было уже темно, все так же дул холодный ветер. У входа меня никто не караулил, да это и понятно – никто не решится грабить клиента у входа в учреждение. Чаще всего обирают уже в машине, а то и вовсе в пути – просто подрезают где-нибудь на трассе, останавливают. Остальное уже дело техники. И ничего потом никому не докажешь…

– Куда мы сейчас? – спросила Жанна, когда я открыл перед ней дверь машины. – К вашим друзьям?

Была доля риска, что эта девушка – подсадная утка. Еще один способ возвращать деньги владельцу казино, и очень хороший. Привезешь к себе такую бестию, выпьешь стаканчик вина перед тем, как затащить ее в постель. Очнешься уже утром – разумеется, без выигрыша. И хорошо, если вообще проснешься. Именно так в свое время погорел Гоша: взял крупный куш, подобрал какую-то бабенку. Утром его нашли мертвым в номере гостиницы.

– Даже не знаю… – Я демонстративно почесал затылок. – Может, сразу ко мне?

Если это ловушка, то я шел в нее сознательно. Знал, что мне ничего не угрожает.

– Было бы хорошо, – согласилась девушка. – Терпеть не могу шумных компаний.

– Тогда мы так и сделаем, – кивнул я и завел машину. – Заедем в магазин, возьмем бутылочку вина – и ко мне…

Выехав со стоянки, я взглянул на девушку.

– Ты очень красивая. У тебя, наверное, масса поклонников?

– Я стараюсь держаться от них подальше. Если у человека много денег, то это еще не значит, что он человек.

– Однако… – даже ухмыльнулся я. Было как-то странно слышать от юной красотки столь заумные слова. – Боюсь, что во мне тоже нет ничего от прекрасного принца. Помнится, пару раз меня даже называли свиньей.

– И было за что?

– Было, – признался я. – Ну посуди сама: женщине ведь что нужно? Дом, семья, дети. А я игрок, перекати-поле. Сегодня здесь, завтра там.

– Рано или поздно бегать надоедает, – прокомментировала мой ответ Жанна. – И лучше остановиться самому – пока тебя не остановили.

Разговор положительно переставал мне нравиться. Девица явно оказалась умнее, чем я думал. А где умная девушка, там жди неприятностей.

– Включить музыку? – спросил я, решив сменить тему разговора. – Тебе что нравится?

– Тишина, – ответила она. – Больше всего на свете я люблю тишину.

Судя по всему, слушать музыку она не хотела. Я уже собирался спросить, не интересуется ли она литературой – чтобы не сидеть просто так – когда в зеркале заднего вида увидел догоняющий нас джип. Все бы ничего, но профессиональная интуиция тут же подсказала, что эти ребята едут по мою душу. Да и джип был не один, следом за ним на той же скорости несся черный «БМВ».

У меня не было никакого желания устраивать гонки по ночному городу. Поэтому, когда джип обошел меня по встречной полосе и резко подрезал, я послушно прижался к обочине и остановился. Сосредоточив внимание на джипе, мстительно усмехнулся. Хотят поиграть – поиграем.

Первым, с чем столкнулись ребята в перегородившей нам дорогу машине, стали внезапно закрывшиеся дверные замки. Я видел, как пассажиры джипа пытались открыть двери, как что-то выговаривали водителю. Хотя его они как раз ругали зря. Ну сломался центральный замок – бывает. И ломается порой не только он: мельком глянув в зеркало заднего вида, я слегка напряг взгляд, джип взревел мотором и задним ходом выскочил на встречную полосу.

Послышался визг тормозов, шедшая навстречу тяжелая фура с треском столкнулась с джипом и отбросила его на тротуар. Машина перевернулась, но не загорелась. Ну и ладно – будем считать, что им повезло.

Пока я расправлялся с джипом, ребята из «БМВ» успели выскочить из машины и подбежать к моей «Ауди». Но теперь, после случившейся аварии, им стало не до меня: как один, все они ринулись помогать пассажирам разбитого джипа. Я не возражал – с них достаточно и этого. Будут знать, как грабить клиентов. Вырулив с обочины на дорогу, я плавно набрал скорость.

За все это время Жанна не произнесла ни слова. Даже происшедшая на ее глазах авария не заставила ее вскрикнуть, что для женщины было очень необычно. Разве что она была в шоке.

– Ты как? – спросил я, взглянув на девушку.

– Я в порядке, – спокойно ответила она. – Что это было?

– Авария. Им просто не повезло.

– Бывает.

И это все?! С одной стороны, эта красотка начинала мне нравиться. В то же время, я стал ее опасаться. Ну посудите: умна, красива, хладнокровна. Такая и горло перережет, не моргнув глазом. Может, высадить ее где-нибудь, пока не поздно? От греха подальше? Дать ей пару сотен баксов, и пусть катится.

– У меня уже три года не было мужчины, – сказала вдруг Жанна, глядя прямо перед собой. – Мне надоело быть одной.

По ее щеке скатилась слеза. Выходит, она еще и несчастна – мое желание высадить ее разом испарилось. Раз она хочет счастья, я ей его подарю. Хотя бы на эту ночь…

Большинство магазинов уже были закрыты, но я знал точку, работающую круглосуточно. Пока я покупал вино, Жанна ждала меня в машине. Сунув пакет с вином и продуктами в багажник, я снова сел за руль.

‒ Прости, не смог быстрее, – пояснил я. ‒ Кассирша сонная, еле шевелится.

‒ Ничего, ‒ улыбнулась Жанна. ‒ Я никуда не спешу.

‒ Вот и отлично, ‒ удовлетворенно кивнул я и подумал о том, что мне очень нравится ее улыбка. И глаза – спокойные и глубокие, как море.

В этом городе у меня не было квартиры, я снимал номер в гостинице. Просто не собирался задерживаться здесь надолго. Жанну это не удивило, не выказала она и какого бы то ни было недовольства. Когда мы зашли в номер, сама включила свет, сняла шубку – я торопливо взял ее и повесил в шкаф.

– Здесь очень мило, – заявила она, оглядывая мои апартаменты.

‒ Сойдет, ‒ согласился я и начал выкладывать на стол продукты из пакета. Ничего необычного – вино, сыр, колбаса, нарезной батон, мандарины. Какой-то паштет и бутылка «Колы». Да и то – не ужинать же я ее сюда пригласил.

– Красное? – удивилась Жанна, увидев бутылку с вином. ‒ Я думала, ты возьмешь шампанское.

– Я не люблю шампанское – кислятина. Но, если хочешь, я сбегаю…

– Не надо, ‒ остановила меня девушка. ‒ К тому же это очень хорошее вино.

– Еще бы… – хмыкнул я. Хотел было добавить – «за такие-то деньги», но удержался. Говорить о деньгах при женщине – признак дурного тона.

– Я пойду, умоюсь. ‒ Жанна направилась в ванную.

– Ну разумеется, – согласился я. – Можешь даже искупаться.

На мое предложение искупаться она ничего не ответила. Пока девушка умывалась, я снял пиджак и галстук, затем открыл паштет, нарезал сыр и колбасу.

Когда Жанна вышла, я уже успел откупорить бутылку. Граненые стаканы не слишком гармонировали с дорогим вином, но приходилось мириться.

– Прошу! – предложил я, придвинув к столу стул.

– Спасибо… – Жанна слабо улыбнулась, села.

Глядя на нее, я вновь отметил, какая она красивая. Может, взять ее с собой?

– Ну, не будем тянуть… – Я поднял стакан с вином. – За тебя!

– За нас! – Жанна пригубила вино. Отпив пару глотков, поставила стакан на стол.

Я выпил весь стакан. Хорошее вино, вкусное. С обеда я ничего не ел, поэтому вино сразу провалилось в желудок, растекшись в нем теплой лужицей. Положив на хлеб кусок колбасы, я начал есть, то и дело поглядывая на девушку. Хороший вечер – я представлял, как буду раздевать ее, как буду целовать эти нежные губы, и мне становилось все лучше и лучше. Жанна тоже поглядывала на меня и улыбалась – очевидно, думала о чем-то похожем.

– Ты учишься, работаешь? – поинтересовался я, чтобы не сидеть молча.

– Работаю, – ответила она, аккуратно – как настоящая леди – надкусив кусочек сыра.

– И где, если не секрет?

– В одном НИИ.

– Лаборанткой, наверное?

– Вроде того. – Жанна снова улыбнулась.

Ее взгляд меня слегка встревожил. Было в нем что-то странное, но что именно, я пока понять не мог. Вот она снова отпила вина, поставила стакан. Я потянулся к бутылке, долил вина в стакан Жанны и до краев наполнил свой.

‒ Ну, за встречу! – бодро произнес я и быстро выпил вино, думая о том, что с едой нужно быстрее заканчивать.

Дожевав кусок колбасы, я налил себе «Колы», запил. Удовлетворенно вздохнул.

– Ну вот… – Я поднялся со стула, сладко потянулся. – Может, включить телевизор? Чтобы ничего не было слышно?

– Включи, – согласилась девушка.

Я включил телевизор, потом сел на кровать. Взглянув на меня, Жанна подошла и села рядом. Обняв девушку, я потянулся к ее губам, но она с улыбкой остановила меня.

– Не так. Ложись… – Жанна плавно уложила меня, потом посмотрела мне в глаза. Странный у нее все-таки взгляд. Удивительный…

Она неотрывно смотрела на меня. Я ощутил легкое головокружение, затем меня словно окутало мягким облаком. Стало как-то очень легко, глаза неудержимо слипались. Попытался что-то сказать, но язык мне уже не повиновался.

– Спокойной ночи… – услышал я перед тем, как окончательно провалиться в темноту.

* * *

Разбудили меня шаги в коридоре. Зевнув и повернувшись на другой бок, я мысленно обругал чертову гостиницу. Уже почти снова задремал, когда в памяти всплыли события минувшего вечера. Казино, выигрыш. Жанна. Жанна?..

Открыв глаза, я приподнялся на локте, сонно огляделся. И ощутил в душе неприятный холодок.

Я не был в гостиничном номере. Серые бетонные стены, мощная стальная дверь с лампочкой в зарешеченном плафоне над ней, короб воздуховода под потолком – все это мало напоминало уютную гостиничную обстановку.

– Вот черт… – пробормотал я, садясь на кровати. Хотя какая там кровать – жесткая кушетка. – И как я сюда попал?

Последним, что я помнил, были глаза Жанны, ее странный дурманящий взгляд. После этого не было ничего. Проклятье – неужели она умудрилась подсыпать мне что-то в вино?

– Ну, стерва! – выругался я, пытаясь понять, как такое могло со мной произойти. Оглядел себя – рубашка, брюки. На левой ноге ботинок, правая гордо демонстрировала полосатый носок.

Пропавший правый башмак нашелся тут же, рядом с кушеткой. Очевидно, когда меня сюда принесли, он просто свалился с ноги.

Надев ботинок, я встал и огляделся. Ну да, верно – это тюремная камера. Не иначе, меня все-таки заподозрили в шулерстве. Но кто – власти или какая-нибудь игорная мафия? Хотя неизвестно еще, что хуже.

Я не стал стучать в дверь, требовать выпустить меня – понимал, что это глупо. Лучший вариант – попытаться уйти отсюда тихо.

Запертые двери меня не пугали. Даже если они решили похоронить меня здесь, я всегда смогу выбраться. Нет такого замка, который я не смог бы открыть – даже если замок находится снаружи.

Подойдя к двери, я попытался внутренним взором увидеть механизм замка. Как обычно, это не составило труда. Итак, что тут у нас?

Ригели замка представляли собой толстые стальные штыри – более чем надежная конструкция. А что их удерживает на месте? Вот эти тяги. Тяги идут к рукояти на внешней стороне двери – чтобы открыть дверь, нужно всего лишь на девяносто градусов повернуть рукоять. Но этому что-то мешает. Что именно? Ага – хитро. Рукоять фиксируется еще одним замком. Самым обычным, навесным. Тот, кто засадил меня сюда, наверняка уверен в надежности этой конструкции. Она действительно надежна – но не для меня…

Я не знал, кто упрятал меня в эту камеру. Но задерживаться здесь не собирался. У меня есть шанс сбежать, и я буду круглым дураком, если им не воспользуюсь. Итак, начали!

Для начала я привычно сконцентрировался на ментальном экране. Этот экран возникал в сознании всякий раз, когда в нем появлялась необходимость. По ощущениям, он находился где-то чуть выше лба, поэтому я всегда инстинктивно поднимал глаза. На деле экран не был связан с глазами – у меня просто появлялось еще одно поле зрения. Я видел дверь – обычными глазами. И видел начинку замка на экране внутреннем. Второй картинке не хватало яркости и цвета – все выглядело серым – но это никак не сказывалось на ее четкости.

Вот они, штифты замка. Я аккуратно захватываю их взглядом, а точнее, какой-то непонятной частью меня, выходящей откуда-то из живота, плавно нажимаю. Затем поворачиваю цилиндрическую часть замка, он открывается. Вынимаю дужку, освобождая рукоять основного замка. Маленький замок осторожно опускаю на пол – так, чтобы не звякнул. Вес небольшой, но даже он отдается в животе вполне ощутимым жжением. Остается повернуть рукоять: она тугая, приходится как следует напрячься. Чтобы облегчить задачу, слегка нажимаю на дверь. Вижу, как стальные ригели выходят из предназначенных для них отверстий, после чего устало вытираю со лба пот. Все – я свободен…

Осторожно открываю дверь, выглядываю наружу. Никого – пустой коридор, рядом еще несколько таких же дверей. Не знаю, есть ли там кто, да меня это и не интересует – я не из Армии Спасения. Мне бы выбраться самому…

Бесшумно иду по коридору, в любой момент готовый к бою. Поворот: выглядываю – никого. Дверь. Закрыта, но не заперта. Другого выхода отсюда нет, поэтому приходится рисковать. Открываю дверь, быстро вхожу.

Это небольшая проходная комнатка. В ней диван, стол с компьютером, несколько стульев. За компьютером сидит мужчина лет пятидесяти в добротном сером костюме. Вот он повернул голову и взглянул на меня.

– Очень неплохо, Алексей Владимирович. Даже лучше, чем я ожидал. – Незнакомец поднялся со стула, подошел ко мне и протянул руку. – Генерал Лужин.

Его рукопожатие оказалось весьма крепким. Пожимая этому человеку руку, я колебался – может, лучше дать ему в челюсть? А потом удрать отсюда, пока еще есть такая возможность.

– Садитесь, – предложил генерал, указав на диван.

Секунду помедлив, я подчинился.

Сидя на диване, я пытался понять, кто этот человек и чего от него можно ждать. Черты лица довольно строгие, взгляд спокойный, но в нем чувствуется сила. Вот генерал взял стул, поставил его напротив меня. Сел.

– Курите? – Он вынул портсигар, открыл его и протянул мне. Портсигар был очень красивым – серебряным, с золотой инкрустацией. Хорошая вещь.

– Нет, спасибо. – Я покачал головой.

Генерал медленно закрыл и спрятал портсигар. Возникла пауза: он смотрел на меня, я на него.

– Вы ничего не хотите спросить? – поинтересовался он, наконец.

– Жду, что вы все объясните мне сами.

– Хорошо, – согласился он. – Дело в том, Алексей Владимирович, что вы стали слишком многое себе позволять. Ваша деятельность стала чересчур заметна. Вы знаете, что ваше имя уже занесено в черные списки большинства крупных казино России и Белоруссии? Да и за рубежом вас уже знают. В Англии, Португалии, Монако. И это далеко не весь список.

Ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Этот человек знал, как меня зовут. Более того, он явно знал и о том, как я зарабатываю на жизнь, где я бываю. Спорить, отпираться было бы просто бессмысленно.

– Знаю, – кивнул я. – В российские игорные зоны я уже не езжу. Да и в некоторых белорусских казино предпочитаю не появляться. Разумеется, речь идет о крупных игорных заведениях. Хотя еще никто не поймал меня на жульничестве.

– Вас нельзя поймать, и вы это знаете. Не возражаете, если я закурю? – Мой собеседник снова вынул портсигар, взял сигарету. Поднес ее к губам, кончик сигареты вдруг вспыхнул.

Я не видел, чтобы генерал воспользовался зажигалкой или спичкой. Какой-то трюк, или за всем этим стоит нечто большее?

Затянувшись, Лужин выпустил струйку дыма. Сунув портсигар в карман, снова взглянул на меня.

– У каждого человека свои способности, Алексей Владимирович. Но если их использовать бесконтрольно, они не приносят ничего, кроме вреда. Уверяю вас: не окажись вы здесь, и через день-другой ваш труп выловили бы где-нибудь в реке. На вас поступил заказ, за это дело взялся специалист высокого класса. В игровом бизнесе свои правила и браконьеры вроде вас там не нужны.

– Я не беру больше, чем мне нужно, – пожал я плечами.

– Верно, – согласился Лужин. – Но кое-кто и эти траты счел чрезмерными. Лучше один раз заплатить киллеру, чем позволять вам безнаказанно грабить игорные заведения.

– Звучит логично, – в свою очередь, согласился я. – Ваше имя-отчество?

– Борис Сергеевич.

– Насколько я понял, Борис Сергеевич, у вас ко мне есть какое-то предложение?

– Да. Я предлагаю вам бросить самодеятельность и поработать под нашей крышей.

– А именно? Вы так и не сказали мне, какую организацию представляете. Очевидно, ФСБ?

– Это не столь важно. Вам достаточно знать, что мы работаем на благо нашей страны. У вас уникальный дар, Алексей – выбравшись из камеры, вы это только подтвердили. Мы нуждаемся в таких людях. Обещаю, что в материальном плане у вас не будет никаких затруднений. Вы будете иметь в разы больше, чем имеете сейчас. Плюс ко всему у вас будет очень интересная работа.

– Понятно. А если я откажусь?

Я был почти уверен, что Лужин начнет мне угрожать. И ошибся.

– Тогда можете считать себя свободным. Я доставлю вас к вашей гостинице, на этом наши пути разойдутся. Но я очень сомневаюсь, что вы проживете дольше месяца. Люди, о которых я упомянул, все равно вас найдут.

– А у вас они меня не найдут?

– У нас есть возможность убедить их оставить вас в покое.

Я задумчиво потер подбородок.

– Значит, я сейчас могу встать и уйти?

– Да. Я провожу вас в гараж, оттуда отвезу на аэродром. Еще через пару часов вы будете дома. Точнее, у себя в гостинице.

– Мы в другом городе? – искренне удивился я.

– Да, – кивнул Лужин.

– И где именно?

– Это не столь важно.

– Ну хорошо – и зачем все это было нужно? Другой город, камера? Неужели со мной нельзя было поговорить в гостинице?

– Можно. Но в данном случае я просто продемонстрировал вам малую часть наших возможностей. Разговор в гостинице выглядел бы менее убедительно.

В его словах была логика. Да и предложение генерала было достаточно заманчивым – мне и самому уже надоело обирать казино. В то же время, я любил свободу. С этими людьми у меня ее не будет.

– Мне было очень приятно с вами побеседовать, Борис Сергеевич, – произнес я после долгой паузы. – Но я вынужден отказаться от вашего предложения.

– Очень жаль. Но если это ваш выбор, то пусть будет так…

Генерал сдержал слово. Правда, на аэродром меня везли в микроавтобусе с тонированными стеклами. Разглядеть что-либо сквозь них было невозможно, я так и не смог понять, где нахожусь.

Минивэн привез меня прямо на летное поле. Напротив открытой двери оказался трап, мои конвоиры – два сурового вида крепыша в строгих костюмах – помогли мне подняться на борт бизнес-джета. Точнее, проконтролировали, чтобы я не озирался по сторонам. С нами поднялся и Лужин.

– Что ж, Алексей Владимирович, – сказал он, спокойно глядя на меня, – это был ваш выбор. Но уверяю вас, вы сделали ошибку.

– Может быть. Но это, как вы и сказали, мой выбор… – я на секунду замешкался. – Можно спросить напоследок? Кто была та девушка, Жанна?

– Одна из наших сотрудниц, – ответил Лужин. – Прощайте, Алексей. – Он пожал мне руку. – И будьте осторожны – вас ищут.

– Я постараюсь. Прощайте…

Генерал ушел, один из моих провожатых попросил меня сесть в кресло и пристегнуться. Я молча повиновался.

Меня привезли прямо к гостинице. Открыв дверь, я вылез из машины, поежился – было холодно. Привезший меня джип тут же уехал, я торопливо поднялся по ступенькам к входной двери.

К моему удивлению, из моего номера ничего не пропало. Даже набитый деньгами пиджак так и висел в шкафу, на столе по-прежнему стояла бутылка с недопитым вином, лежала еда. В памяти снова всплыли глаза Жанны, я почувствовал раздражение. Вот и верь после этого женщинам…

Больше всего мне сейчас хотелось выкупаться и завалиться спать, но вместо этого я быстро собрался и покинул гостиницу. Машину пришлось бросить, благо она уже была далеко не новой. Если генерал не солгал, меня ищут, и по машине меня будет найти проще простого. Моя задача сейчас ‒ как можно скорее покинуть этот гостеприимный город…

Опасаясь, что за мной могут следить, я какое-то время помотался по городу, потом, не заметив ничего подозрительного, отправился на автовокзал. Двадцать минут спустя автобус уже уносил меня из города, я хмуро смотрел в окно и думал о Жанне…

Когда я наконец-то вышел из автобуса, было уже темно. Добравшись до железнодорожного вокзала, купил билет, и час спустя уже устраивался на верхней полке купе. Мои соседи давно спали: сунув сумку с деньгами под подушку, я укрылся одеялом, устало вздохнул. Какое-то время еще лежал, вслушиваясь в стук колес и поскрипывание вагона, потом заснул…

Разбудил меня гудок электровоза. Открыв глаза, я зевнул, взглянул на часы. Двадцать минут восьмого. Перевернувшись на другой бок, снова закрыл глаза.

Сон уже не шел. Все так же стучали колеса, я лежал и думал о том, как мне жить дальше.

Наверное, я мог бы удрать куда-нибудь за границу. Для этого у меня было все: деньги, загранпаспорт на чужое имя. Правда, хранился он в Москве, а мне пока ехать в столицу не хотелось. Лучше взять паузу. Выждать, пока все немного уляжется, а там уж можно и в теплые края податься. Говорят, в Майами всегда тепло. Хотя лучше поехать в Лос-Анджелес. Там тоже не холодно, но есть большой плюс – Лас-Вегас рядом. А мне туда обязательно придется наведываться. Хотя в Штатах есть и другие игорные зоны…

Я ехал ровно двое суток. Был вечер четверга, когда я сошел на незнакомом мне вокзале. Впрочем, все они одинаковые: пройдя через здание вокзала, я вышел в город. Огляделся, ища гостиницу – должна же она где-то тут быть. И точно, слева от себя увидел сияющую неоном вывеску отеля…

Этой ночью я спал как убитый. В поезде какой сон – только устаешь. Проснувшись, побрился, затем спустился вниз и позавтракал в ресторане. Наевшись, удовлетворенно вздохнул – теперь можно заняться делами…

Для начала я наведался в один из банков – носить в сумке несколько миллионов рублей было небезопасно. Сумма не такая уж большая, но по нынешним временам и за тысячу рублей могут голову проломить. Пусть лучше лежат на моем счете.

Следующей задачей была квартира. Не желая пользоваться услугами агентств недвижимости, я просто обошел несколько высоток, поболтал с бабушками на скамейках. Как результат, в два часа дня я уже вселялся в скромную однокомнатную квартиру. При этом был абсолютно уверен в том, что моего нынешнего места жительства не знает ни одна собака. Пусть теперь найдут меня, если смогут.

Остальное представлялось мне предельно простым: пересидев здесь пару месяцев, я рассчитывал отправиться в Штаты. В том, что у меня это получится, я не имел ни малейшего сомнения – здесь все решали деньги. Кроме того, я был счастливым обладателем сразу трех дипломов о высшем образовании, купленных пару лет назад. Данные двух дипломов даже были внесены в списки выпускников соответствующих вузов. Да, пришлось потратиться, но дело того стоило. Оставалось заплатить какому-нибудь агентству, способному устроить фиктивный вызов на работу – и я в Штатах. Да мне так и так пришлось бы уезжать – уж слишком хорошо меня знают в российских казино, работать стало почти невозможно. Какое-то время спасали Белоруссия и Европа, но и там я уже примелькался. Последние события стали ярким тому подтверждением. Поэтому – до свидания, Россия, здравствуй, Америка!

Наверное, мое желание уехать было не самым патриотичным, особенно на фоне войны на Украине и наших окончательно испортившихся отношений с США. Но я хорошо понимал, что здесь меня рано или поздно найдут – если я не брошу свое ремесло. Да, можно забиться куда-то в глушь, заняться чем-то другим. Но чем? Зачем-то бог дал мне эти способности, и просто глупо их не использовать. Кроме того, я просто не умел ничего другого. Бизнес меня не прельщал, в этом плане я был абсолютно неделовым человеком. А работать где-нибудь за копейки, горбатясь на дядю – нет уж, увольте.

Именно поэтому вариант с США представлялся мне самым правильным. Как минимум, стоило уехать туда на какое-то время. А там уж как бог даст. Вот пережду немного, пока все уляжется, и вперед…

Следующая неделя прошла очень тихо. Я почти никуда не выходил, большую часть времени проводя у экрана телевизора. Телевизор пришлось купить – тот, что был в квартире, меня не устраивал. Выходил я только для того, чтобы запастись продуктами, пару раз просто прошвырнулся по городу.

Наступил вечер субботы, я чувствовал себя одиноко. Подумав, оделся и отправился к кинотеатру в надежде с кем-нибудь познакомиться. Совершенно необязательно проводить такой чудесный вечер в одиночестве.

И точно: не прошло и часа, как я уже болтал в фойе кинотеатра с симпатичной брюнеткой. Во время показа фильма мы уже целовались, из кинотеатра тоже вышли вместе. Лера – так звали девушку – сразу согласилась продолжить общение в более интимной обстановке.

До моего дома мы доехали на такси. Правда, вышли чуть раньше, я попросил водителя остановиться у магазина.

– И мороженого купи, – попросила Лера.

– Конечно, – согласился я.

Заходя в магазин, я думал о том, какие в Сибири странные люди – никогда раньше не видел, чтобы зимой на улице ели мороженое. Здесь это было в порядке вещей.

Когда я вышел, Лера уже нетерпеливо пританцовывала.

– Очередь, – пояснил я. – Замерзла?

– Немного, – призналась девушка. – Ну, куда нам?

– Туда… – Я взял ее под руку и увлек за собой.

Моя квартира находилась на седьмом этаже. Мы вошли в подъезд, Лера увлеченно рассказывала о том, как летом ездила с подругами на Байкал. Я изредка кивал, думая о том, как надоела она мне своей болтовней. Нажал кнопку лифта, двери открылись – лифт был здесь. Мы вошли, я ткнул кнопку седьмого этажа. Лифт пополз вверх, но на уровне примерно четвертого этажа неожиданно дернулся и остановился. Погас свет, Лера вскрикнула. Впрочем, свет тут же зажегся снова.

– Черт… – ругнулся я.

– Застряли? – почему-то шепотом спросила Лера.

– Нет, едем… – раздраженно ответил я. Потыкал кнопки лифта, потом нажал кнопку вызова лифтера: – Эй, есть там кто? Мы застряли!

Никакого эффекта. Придется справляться самому… Слегка прикрыв глаза, я сосредоточился на лифтовом механизме.

– Ау, выпустите нас! – Лера начала стучать в двери лифта.

– Тише, не кричи!.. – поморщился я. – Сейчас поедем…

С самой кабинкой все было в порядке, я потянулся выше. Поднявшись по тросам, добрался до механизмов привода. Именно в этот момент снаружи послышался какой-то скрежет.

– Мы здесь! – Лера опять начала стучать в дверь. – Выпустите нас, мы застряли!

Ее крики снова отвлекли меня – картинка привода лифта померкла, пришлось снова сосредотачиваться. Картинка прояснилась, еще секунду спустя я понял причину остановки.

Мы не просто остановились – нас остановили. Ну не могли же эти идущие к двигателю провода оборваться сами собой?

Присмотревшись, я понял, что провода были перебиты довольно хитрым устройством – дистанционно управляемой миниатюрной гильотиной. Кто-то установил ее на проводах, подождал, пока лифт доберется до нужного этажа, и нажал кнопку.

Ситуация с каждой секундой нравилась мне все меньше и меньше. Перебитые провода – и человек, открывающий двери лифта снаружи. Есть ли между этими событиями какая-то связь? Скорее всего, да.

Сконцентрировавшись, я попытался соединить оборванные провода. Не получилось – кончик одного из проводов был закрыт растянувшейся изоляцией.

Я как раз пытался снять изоляцию, когда услышал, как открылись наружные двери лифтовой шахты. Еще через несколько секунд начали открываться двери лифта.

Подсознательно я уже был готов к тому, что увижу, поэтому зрелище человека в черной маске с прорезями для глаз и рта меня не удивило. А вот Лера явно опешила – она удивленно смотрела на человека с монтировкой в руке. Впрочем, секунду спустя монтировка звякнула об пол, в руке у незнакомца появился пистолет.

Лифт не дошел до уровня этажа порядка полутора метров. Незнакомец стоял на коленях и смотрел на нас сверху вниз, в его глазах я прочел свой приговор. Вот он поднял пистолет, рядом раздался истошный крик Леры.

Палец убийцы выжал курок, но в момент выстрела я резко дернул взглядом оружие в сторону – пуля прошила стенку лифта в полуметре от меня. Следующий выстрел мне удалось пустить выше, третий тоже не попал в цель.

Скрипнув зубами, киллер сжал пистолет двумя руками. Собрав все силы, я толкнул убийцу в грудь, он покачнулся – пуля пробила пластик сантиметрах в десяти над моей головой. Понимая, что он все равно меня достанет, я попытался сжать ему горло. Увы, с живыми объектами у меня никогда толком ничего не получалось. Убийца даже не захрипел. Тогда я снова перевел взгляд на пистолет, отвел его вправо.

Киллер уже не жал на курок зря – теперь он явно решил действовать наверняка. Прижав оружие к правой створке дверей лифта, он получил так нужную ему опору и теперь целился в меня. Выстрел!

За мгновение до того, как он нажал на курок, я схватил Леру и бросился вниз, в неудобную для него зону обстрела. Пуля прошла мимо, но два раза этот трюк сработать не мог. Подняв взгляд, я снова увидел глаза киллера, и на этот раз он целился точно в меня.

Мои рывки ничего не дали – руки убийцы, с силой прижатые к двери, имели точку опоры. Попытался заблокировать спусковой механизм пистолета, но на это не хватало времени: я просто не успевал в нем разобраться, не понимал, что именно нужно зажать.

Мне оставалось жить считанные мгновения, когда что-то изменилось: киллер вдруг оглянулся, затем быстро перевел пистолет на кого-то, кого я пока не видел. Пистолет в его руках задрожал, пальцы убийцы начали медленно разжиматься. Вот послышался стон, оружие выпало из его ослабевших рук.

Затем я услышал крик. Даже не крик – совершенно жуткий звук, смесь ужаса и дикой боли. Убийца стоял на коленях, я видел, как он схватился за грудь. Очередной стон, перешедший в хрип – покачнувшись, человек в маске завалился на бок, его лицо было повернуто в нашу с Лерой сторону. Открытые глаза убийцы смотрели в никуда, из приоткрытого рта стекала струйка крови. Он был мертв.

Наступила тишина, и в этой тишине я услышал отчетливый стук женских каблучков.

Сначала я увидел ноги в изящных черных сапожках и низ норковой шубки. Потом, когда незнакомка нагнулась, разглядел ее лицо. Это была Жанна.

Ее появление заставило меня вздрогнуть. Было во всем происходящем что-то мистическое: поздний вечер, чужой город. Неведомый убийца и она – Жанна.

– Не смотри на меня так, будто увидел привидение, – сказала девушка, спокойно глядя на меня. – Выбирайтесь. И побыстрее, нам не нужны проблемы с полицией.

Лера тихонько плакала, сидя на полу. Ее заметно трясло.

– Ну все, все… – сказал я, помогая ей подняться. – Все закончилось. Лезь, я подсажу тебя…

С моей помощью Лера выбралась из лифта, затем вылез и я.

– Вниз, – велела Жанна и первой начала спускаться по лестнице.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Паспорт при мне, а остальное… Да черт с ним, с остальным.

Лера продолжала всхлипывать. Мы вышли из подъезда, Жанна провела нас к своей машине – мощному черному джипу. Не говоря ни слова, открыла заднюю дверцу, мы с девушкой забрались в салон. Жанна быстро заняла водительское сиденье, секундой позже заурчал двигатель…

Мы ехали в потоке машин. Лера немного успокоилась, но когда джип прижался к обочине, в ее глазах снова мелькнул страх.

– Вылезай, – велела Жанна, обернувшись и взглянув на Леру. – Быстрее.

Та не посмела ослушаться. Открыв дверцу, торопливо выбралась из машины и побежала прочь. Я закрыл дверцу, машина снова тронулась с места.

– Как ты здесь оказалась? – поинтересовался я.

– Промыслом божьим, – ответила девушка. – Тебя ведь предупреждали, что они тебя найдут?

– Да. Но я хорошо замел следы. Просто не представляю, как…

– Поверь, это не так сложно, – перебила меня Жанна. – Для этого есть свои методы. Международная лига игроков – слышал о такой?

– Нет… – неуверенно отозвался я.

– Зато они о тебе слышали. Таких, как ты, они просто отстреливают. Как собак.

– Вы следили за мной? – догадался я. – Ты и твой генерал?

– Нет. Но шефу ты понравился. Он попросил приглядеть за тобой… – Жанна потянулась к карману, достала мобильник. Очевидно, сработал виброзвонок, так как сигнала вызова я не слышал.

– Все в порядке, Макс, – без предисловий сказала Жанна. – Он со мной. Выходи к остановке, я тебя подберу. И скажи Глебу, пусть готовятся к вылету.

Она снова спрятала телефон в карман.

– Мы куда-то летим? – спросил я.

– Да. Хотя ты можешь остаться, если хочешь. Но знай: больше тебя никто спасать не будет.

Я промолчал. То, что меня так легко смогли отыскать, заметно убавило мне оптимизма. И ведь вроде нигде не наследил…

– Кто такой Макс? – спросил я только для того, чтобы не молчать.

– Именно он тебя и нашел, – пояснила Жанна. – С нашей стороны, разумеется. У киллера были свои информаторы.

Мне очень хотелось спросить, как именно меня нашли, но я промолчал.

Минут через пять Жанна остановилась, в машину торопливо сел паренек лет семнадцати – сухощавый, с едва пробивающимися усиками. Он явно замерз.

– Все в порядке? – спросила его Жанна.

– Да… – едва не стуча зубами, ответил он.

Судя по всему, это и был Макс. Я даже ощутил разочарование. Почему-то считал, что в машину сядет кто-то вроде Джеймса Бонда.

Оставшуюся часть пути ехали молча. Я хмуро смотрел на мелькающие за окном машины огни – как-то неладно все у меня получается. Вроде выпутался, и вот опять…

На аэродром нас пропустили практически беспрепятственно: машина остановилась у пропускного пункта, Жанна слегка опустила стекло машины и показала охраннику какую-то корочку. Этого оказалось достаточно, чтобы нас тут же пропустили.

Не прошло и минуты, как джип уже резво катил по аэродрому к стоявшему чуть в отдалении самолету. Это был «ИЛ-76»: его двигатели уже работали, но аппарель в хвостовой части была опущена. Жанна лихо подвела машину к аппарели, притормозила. Затем аккуратно загнала джип в самолет. Впереди я увидел человека в камуфляжной форме – он махал Жанне рукой, призывая проехать чуть дальше. Затем дал знак остановиться, девушка заглушила мотор.

– Приехали, – спокойно сообщила она.

– Выйти можно? – поинтересовался я.

– Нужно…

Я открыл дверь и вышел из машины. Погрузочная аппарель уже поднималась, боец в камуфляже начал крепить джип.

Подошла Жанна.

– Садись где-нибудь, – она указала на закрепленные вдоль борта откидные сиденья. – Лететь часа четыре.

– А ты?

– Пройду к пилотам. Надо сообщить шефу, что у нас все в порядке.

– А просто позвонить нельзя?

– Там спецсвязь. Отдыхай… – Жанна пошла в переднюю часть грузового отсека, в котором, кроме джипа, ничего не было, я проводил ее взглядом.

Свист двигателей усилился, самолет шевельнулся. Я поспешил сесть. Чуть в стороне от меня – через два кресла – сел Макс. На меня он почти не смотрел, я тоже решил его не тревожить. Что-то подсказывало мне, что сейчас не время для вопросов. Боец занял место ближе к аппарели – очевидно, так он мог лучше все контролировать. Точнее, контролировать меня.

Взлетели мы через несколько минут. Пока летели, у меня было время как следует все обдумать. Не скрою, многое в сложившейся ситуации меня удивляло. Ну хорошо, нашли они меня как-то – бывает, разберусь еще в том, на чем прокололся. Но ведь и этот самолет они, получается, погнали в другой город только ради меня. Неужели я им действительно так нужен?

За весь полет ко мне никто так и не подошел, да и я не искал чьего-то общества. Даже Жанны – меня не оставляла мысль о том, что того человека, киллера, убила именно она. Ведь никого другого там не было.

Жанна вернулась лишь после посадки. Самолет как раз поворачивал на одну из рулежек, когда я увидел идущую ко мне девушку.

– Ну как ты тут? – поинтересовалась она, едва заметно улыбнувшись.

– Нормально…

Самолет, наконец, остановился, гул двигателей стих. Поднявшийся со своего места боец начал освобождать джип от креплений. Затем опустилась аппарель, Макс забрался в джип.

– Садись… – велела мне Жанна, я послушно сел в машину.

Спустя несколько минут мы уже ехали по ночной трассе. Несмотря на снег, Жанна вела машину очень уверенно. Я не спрашивал, где мы и куда едем. Захотят – расскажут.

Минут через тридцать мы подъехали к городу. Я смотрел в окно, пытаясь уловить хоть какой-то намек на то, где мы находимся. Но город был мне незнаком. Вот мелькнул памятник Ленину – очевидно, это был центр города. Наш джип ненадолго остановился у светофора, затем вновь тронулся с места.

Вскоре мы снова оказались на окраине. Какое-то время машина петляла по узким улочкам, затем впереди показалось большое мрачное здание, обнесенное бетонным забором. Ворота открылись, машина въехала во двор. Затем аккуратно нырнула в подземный гараж.

Здесь было порядка десяти машин – легковушки, грузовики. Жанна остановила джип, заглушила двигатель.

– Пойдем, – велела она, взглянув на меня.

Выйдя из машины, я понял, что уже бывал здесь – прошлый раз меня увозили на аэродром именно отсюда. Окинув взглядом машины, разглядел среди них и микроавтобус, на котором меня везли.

Втроем мы прошли к лестнице. Макс быстро обогнал нас и вскоре исчез, я послушно следовал за Жанной, гадая о том, куда меня отведут – опять в камеру? Но нет – вслед за девушкой я начал подниматься куда-то наверх. На третьем этаже Жанна провела меня по коридору с рядами дверей, затем открыла одну.

– Пока тебе сюда, – сказала она, включив в комнате свет. – Отдыхай, утром за тобой зайдут.

– Да, я понял. Спасибо.

Жанна вышла, закрыла дверь – я слышал, как щелкнул замок. Несколько секунд я еще слышал тихий удаляющийся стук каблучков, затем стало тихо.

Мои новые апартаменты выглядели более чем скромно. Комната размером примерно три на четыре метра, обычная армейская кровать. Даже заправлена чисто по-армейски. Окно без оконных ручек, сквозь матовые стекла ничего не разглядишь.

Справа находилась дверь: толкнув ее, я увидел ванную. Подойдя к раковине, открыл кран, умылся. Вернувшись в комнату, снова огляделся, потом выключил свет и, не раздеваясь, лег спать…

Проснулся я от стука в дверь. Быстро поднялся – как раз вовремя, чтобы увидеть входящего в комнату Лужина.

– Доброе утро, – поздоровался он. – Как спалось?

– Спасибо, нормально…

– Вот и хорошо… – подтянув стул, генерал сел, положил на колени черную кожаную папку – ее он принес с собой.

– Честно говоря, провожая тебя в прошлый раз, я не думал, что мы встретимся снова, – произнес он, внимательно глядя на меня. – Благодари Жанну, это она спасла тебя. Настояла на том, чтобы ее послали приглядеть за тобой.

Вчера в машине Жанна сказала, что ее послал именно Лужин. Теперь выходило, что это была ее личная инициатива. Впрочем, я не стал вдаваться в эти тонкости.

– Обязательно скажу ей «спасибо», когда увижу снова, – пообещал я. Правда, сказал я это только для того, чтобы не молчать. – О чем мы с вами будем говорить на этот раз? Все о том же?

– Ты зря относишься к нам с неприязнью, – спокойно произнес генерал. – Мы просто делаем свою работу, и делаем достаточно хорошо. Не будь Жанны, ты бы уже лежал в морге. Добавлю, что на тебе свет клином не сошелся – таких, как ты, у нас несколько человек.

– Ну так в чем же тогда дело? Зачем я вам?

Лужин едва заметно вздохнул.

– Просто ты пока так и не понял, что тебе нет места в обычном мире. Там тебя ждет смерть. Я, со своей стороны, предлагаю тебе интересную высокооплачиваемую работу. Это выгодно и для тебя, и для нас. Наши интересы совпадают, понимаешь? Ну оцени ситуацию трезво: неужели возможность бросить мне в лицо гордое «нет» стоит того, чтобы оказаться на кладбище? Пойми, Алексей, тебя никто ни к чему не принуждает. Тебе просто протягивают руку, предлагают войти в круг людей, среди которых ты и должен находиться. Да, ты можешь отказаться и снова уйти. И я даю слово: больше никто пальцем о палец не ударит, чтобы тебя спасти. Пройдет какое-то время, и ты окажешься на кладбище – и все из-за своего упрямства.

– Ну и чем я буду заниматься у вас? – хмуро поинтересовался я. – Пополнять казну государства?

– Денег у нас хватает и без тебя. Ты войдешь в одну из новых групп, пройдешь обучение. После этого вместе с коллегами будешь работать на благо страны.

– Это я понимаю. Я не понимаю, что я конкретно буду делать?

– Представь такую ситуацию: страна вероятного противника разработала новую ракету. Мы не можем заставить их свернуть разработки законными средствами, а потому подключаем к операции человека вроде тебя. Тебе же ничего не стоит, на пару минут оказавшись неподалеку от ракеты – например, при ее транспортировке на аэродром, повредить что-нибудь в ее электронной начинке или механике, верно? Ракета падает, после чего конструкторы будут месяцами, а то и годами, возиться с чертежами, пытаясь понять, в чем причина поломки. Добавлю, что я пересказываю совершенно реальную историю – именно так, после ряда неудачных запусков, в США свернули разработку очень перспективной авиационной гиперзвуковой ракеты.

– Круто, – хмыкнул я. Помолчав несколько секунд, снова взглянул на Лужина: – С ракетами понятно, тут проблем нет. Но ведь может быть и другая ситуация: остановить, например, кардиостимулятор в сердце какого-нибудь политика. Или подстроить ему аварию, заставив выехать на полосу встречного движения. Ну и так далее. Я не поверю, если вы скажете, что не занимаетесь такими вещами. Или не попытаетесь сделать что-то подобное с моей помощью.

– Тебя что-то смущает в описанных тобой вариантах? – поинтересовался генерал.

– Смущает. Одно дело уронить ракету, и совсем другое – убить человека.

– Ты неправильно расставляешь акценты, – покачал головой Лужин. – Вопрос не в том, убивать или не убивать. Вопрос в целесообразности той или иной смерти. Идет борьба стран, борьба цивилизаций. После начала СВО все еще больше обострилось, сейчас на кону само существование России. И в этой борьбе не место излишней щепетильности. Хорошо все, что идет на благо твоей стране, и наоборот. Ты знаешь, сколько в восьмидесятых – девяностых годах в России было так называемых агентов влияния? Тысячи человек! Наши западные друзья пачками зазывали к себе тех, кто в силу образования, таланта, общественного положения мог в будущем им пригодиться. С ними проводились беседы, велась идеологическая обработка. После чего их отправляли назад в Россию, где эти люди начинали пропагандировать вбитые в их головы идеи. А фактически, работали против своей страны. Многие из них позже занимали важные государственные посты – подумай, разве может такой человек отстаивать национальные интересы? ‒ Лужин пристально посмотрел на меня.

Я ничего не ответил, так как вопрос был риторическим.

‒ Он – враг, ‒ продолжил генерал. ‒ И если такой чиновник не хочет уйти сам, то я не вижу ничего зазорного в том, чтобы помочь ему освободить место. Добавлю, что ликвидация – это крайнее средство, к нему наша контора прибегает очень редко. Обычно у нас хватает других средств убеждения. Насколько эффективна наша деятельность, ты можешь судить по тому, как окрепла страна за последние двадцать лет. Многие напрямую связывают это с приходом Путина.

‒ Двадцать лет назад я был еще ребенком, ‒ заметил я. ‒ Мне сложно судить о тех событиях.

‒ Верно. Тем не менее, за эти два десятилетия произошел совершенно непонятный всему миру перелом: Россия катилась в пропасть, ей с готовностью в этом помогали. А потом вдруг что-то случилось: Ельцин ушел в отставку, его место занял никому не известный Путин. И Россия вдруг начала постепенно выкарабкиваться из ямы. Можешь ты это объяснить какими-то объективными факторами?

– Могу. Нефть подорожала. Как раз на днях смотрел передачу на эту тему.

– Мой дорогой Алексей, ничто в этом мире не происходит просто так. И то, что цена на бочку нефти взлетела с двенадцати долларов до нынешних восьмидесяти, имеет свои скрытые причины. Заметь – не внешние. Люди видят то, что должны видеть. Истинные причины многих событий остаются за кадром. И взлет цены на нефть, как и ее падение в начале восьмидесятых, вызваны отнюдь не экономическими причинами. Основная борьба идет на скрытом от глаз непосвященных уровне. Развал Советского Союза был вызван не экономической несостоятельностью социализма, а тем, что мы проиграли американцам на ниве парапсихологии. К началу восьмидесятых годов мы отставали от них в этих вопросах лет на двадцать. И виновато в этом было высшее руководство страны, не уделявшее вопросам прикладной парапсихологии должного внимания. Неудивительно, что все в стране начало рушиться. Знаешь, что произошло в конце девяностых? – Генерал испытующе взглянул на меня.

– И что же? – спросил я, понимая, что Лужин ждет этого вопроса.

– Когда стало ясно, что Ельцин и его свита привели страну к катастрофе, на одной из подмосковных дач собралась группа офицеров запаса. До середины восьмидесятых годов эти люди работали в институте военной парапсихологии, честно служили родине. Потом институт закрыли, сотрудников уволили. Высшие руководители страны – Горбачев, а потом и Ельцин, остались без прикрытия на тонком плане. Это привело к тому, что американские парапсихологи с легкостью навязывали нашим руководителям выгодные для Штатов решения. Один только вывод войск из Германии и ее объединение могли принести Советскому Союзу массу дивидендов. Но мы сдали все без боя, даром. И так раз за разом, по множеству пунктов. ‒ Лужин немного помолчал.

‒ Уволенные офицеры, верные присяге, не выступали против руководства, ‒ продолжил он. ‒ Но в какой-то момент, когда стало ясно, что страна просто гибнет, снова собрались вместе. Обсудив ситуацию, пришли к выводу, что их долг перед родиной не позволяет им сидеть, сложа руки. Формально они нарушили присягу, выступив против высших руководителей страны. На деле же верно служили своей родине. В течение нескольких месяцев они собирали по всей стране бывших сотрудников Института, искали источники финансирования, восстанавливали материально-техническую базу. Налаживали контакты с теми людьми и структурами, которые могли помочь в этой работе. После того как были реанимированы основные отделы и лаборатории, приступили к работе. Именно их усилиями и произошли все те перемены, которые мы можем наблюдать ныне. Замена Ельцина Путиным, разворот страны в нужном направлении. Создание удачной экономической конъюнктуры. Это было очень трудно, нам противостояли сильнейшие парапсихологи Запада. В ходе ожесточенных битв мы потеряли не одного сотрудника, но смоги выстоять. Сейчас мы уже не только не уступаем нашим заокеанским коллегам, но в чем-то даже и превосходим их. У страны появился прочный щит, и наша деятельность направлена на то, чтобы он никогда не ослабел. Чем сильнее мы, тем сильнее страна.

– Ну хорошо, это я могу понять. А кто руководит вашей деятельностью – Путин?

– Хвост не может вилять собакой, – спокойно ответил Лужин. – Уверяю тебя: люди, контролирующие нынешний курс страны, свято берегут ее интересы. Добавлю, что мы могли бы действовать намного активнее, но это вызовет ненужные подозрения. Все должно происходить как бы само собой, понимаешь?

– Понимаю… – Я задумчиво потер подбородок. – Если я правильно понял, вы можете ликвидировать практически любого человека, верно? Почему же тогда многие наши враги живут и здравствуют? На Украине, например, в Англии, в Штатах?

– Не все так просто, Алексей. Почему на того же Гитлера покушались больше сорока раз, да так и не смогли убить? Потому что он был под крепкой защитой. Его защищали несколько специалистов «Анэнэрбе» – думаю, ты слышал о такой организации. Кроме того, Гитлер был лидером соответствующего эгрегора, а это тоже дает защиту, и очень сильную. Большинство лидеров влиятельных западных стран надежно защищены национальными структурами, аналогичными нашей Конторе. До них просто невозможно добраться. Кроме того, обычно это и не нужно – выгоднее работать с политиками, нежели уничтожать их. Опять же, есть определенные джентльменские договоренности, которые не нарушаем ни мы, ни наши коллеги из противостоящих нам стран. Но какие-то люди – да, могут быть ликвидированы в определенных обстоятельствах. И ликвидируются. Чаще всего в виде ответа на неадекватные действия той или иной страны, на нарушение неписаных правил, сложившихся в нашей сфере.

– Ну просто «Звездные войны»… – недоверчиво усмехнулся я. – Империя наносит ответный удар.

– Ты зря смеешься, Алексей, все это очень серьезно. У тебя есть талант, есть сила. Поэтому я и предлагаю тебе работать в нашей Конторе. Это очень интересная работа: ты многому научишься, многое узнаешь. Станешь одним из тех, кто на деле вершит судьбы мира. Наконец, ты будешь служить своей родине – вряд ли в этом мире может быть что-то почетнее этого.

– Ну ладно – если я соглашусь, все будет нормально. А если снова откажусь? Вы ведь столько мне всего рассказали – не боитесь, что я все это кому-нибудь разболтаю?

– Не боюсь. Ты из тех, кто не болтает лишнего. Возьми. – Он протянул мне папку. – Здесь не так много, но тебе будет интересно это прочитать.

Я взял папку. Вчитался в отпечатанные строки – и почувствовал себя неуютно. И чем больше я читал, тем хуже мне становилось. Этого просто не могло быть…

В папке, которую дал мне Лужин, была вся моя подноготная. Не биография, а мой полный психологический портрет. Здесь было даже то, что я тщательно скрывал от посторонних – мои личные, глубоко интимные, тайны. Пристрастия, страхи, влечения – неизвестный мне автор описывал все с дотошностью патологоанатома. Он знал обо мне не просто много – он знал все.

Признаюсь, все это меня потрясло. Сидя перед генералом с папкой в руках, я ощущал себя раздетым. Наверное, именно так чувствовал бы себя человек, оказавшийся голышом посреди людной улицы.

– Ну и как тебе это? – осведомился он.

– Как вы это сделали? – тихо спросил я.

– Неважно, – сухо ответил Лужин. – В данном случае я просто продемонстрировал тебе крохотную часть наших возможностей. Чтобы ты понял, наконец, с кем имеешь дело. И уверяю тебя, у нас есть возможность сделать так, чтобы ты вообще забыл о встрече с нами. Просто очнешься в номере гостиницы, после чего будешь мучительно размышлять о том, каким образом из твоей жизни выпали несколько дней. Пройдет еще неделя-другая, тебя отыщут твои враги и прострелят башку. На этом все для тебя закончится. Так что выбор – за тобой.

Я молчал. Пожалуй, только теперь я по-настоящему осознал, насколько это все серьезно.

– Не буду торопить тебя. – Лужин поднялся и взял папку из моих рук. – Я зайду завтра утром, у тебя есть сутки на то, чтобы принять решение. Завтрак тебе принесут.

Генерал вышел. Щелкнул дверной замок, я снова остался один…

Завтрак мне принесли через двадцать минут. Высокий мужчина в белом поварском колпаке молча поставил на стол поднос с едой, после чего так же молча удалился, не забыв закрыть дверь.

Еда была достаточно вкусная, но особого аппетита я не чувствовал. Ел чисто механически, думая о том, как мне поступить. И чем дольше я размышлял об этом, тем лучше понимал, что выбора у меня нет…

День прошел очень спокойно. Не считая мужчины в поварском колпаке, приходившего еще два раза – в обед и вечером, меня никто не беспокоил. Спать я лег очень рано, уже зная, что именно завтра утром скажу генералу.

Глава вторая

– Отныне ты Грин, – сообщил мне утром Лужин, вручив погоны лейтенанта и массивные наручные часы. – Погоны можешь спрятать, ты их все равно носить не будешь. Да, инструкция к часам… – Он полез в карман, вынул небольшую плотную книжечку. – Внимательно изучи. Если что непонятно, обратишься к нашим техникам, они пояснят.

– Хорошо… «Грин» – это кличка?

– Оперативный псевдоним. Ну все, отдыхай пока. В два часа дня за тобой зайдут и отвезут в Институт.

– А сейчас мы где?

– В одном из наших региональных центров, – спокойно ответил генерал. – Где именно он находится, тебе пока знать совершенно необязательно.

– Я понял. Кстати, а какой псевдоним у Жанны?

– Это и есть ее псевдоним.

– Я могу с ней поговорить?

– Не сейчас. Она уже уехала. Но вы с ней встретитесь.

– В Институте?

– Да.

– Где он находится, мне тоже знать необязательно? – догадался я.

– Совершенно верно, – согласился Лужин. – Но если ты так любопытен, скажу, что он находится в одном из закрытых городов, связанных с производством ядерного оружия. Наша Контора не имеет к деятельности предприятий этого города никакого отношения, но место удобно тем, что закрыто от посторонних. Меньше любопытных – меньше проблем. Официально наш Институт являемся одним из закрытых НИИ министерства обороны.

После ухода генерала я занялся изучением часов. Как оказалось, это было довольно сложное электронное устройство – я и не знал, что наша промышленность способна создать что-то подобное. Переговорного устройства, вопреки моим ожиданиям, в часах не оказалось. Зато в них был вмонтирован приемник GPS и ГЛОНАСС-навигатора, аварийный маячок с автономным питанием и диктофон. О таких мелочах, как электронный компас и фонарик, можно и не говорить.

Кроме того, в память часов уже был введен мой псевдоним. Пользуясь указаниями инструкции, я настроил часы, при этом в их память были внесены характеристики моего пульса и некоторые другие биометрические данные. В инструкции говорилось, что отныне часы будут служить моим пропуском – в них встроен специальный микрочип. Изменить настройку после введенных в память часов биометрических параметров могли только в техническом отделе. У любого другого человека эти часы просто переставали работать, а при попытке вскрыть корпус вся их электронная начинка уничтожалась. Функционирующим оставался только аварийный маячок.

Еще я понял, что часы бывают разные. В одном месте инструкции было написано так: «Механизм ваших часов вмонтирован в корпус часов «Casio». При этом там, где стояла марка часов, в отпечатанном тексте был пропуск, и название часов было вписано от руки простой авторучкой. Я вспомнил, что у Жанны на руке тоже были часы – правда, не такие массивные. Теперь я был уверен, что и в них была примерно такая же начинка.

Как и обещал генерал, около двух часов дня за мной зашел человек в камуфляже и предложил пройти с ним. Мы спустились в гараж, меня посадили в уже знакомый мне микроавтобус с наглухо зашторенными стеклами и повезли на аэродром. За всю дорогу я так и не смог понять, где нахожусь. Пытался сориентироваться по поворотам и железнодорожным путям – почувствовал, когда мы переезжали через них – и не смог. В целом у меня сложилось впечатление, что в этом городе я никогда не был.

Микроавтобус подкатил прямо к трапу самолета, это был уже знакомый мне бизнес-джет. Сопровождавший меня охранник быстро провел меня на борт, проводил во второй салон. Там уже сидели двое: девушка лет двадцати пяти, – у нее было красное опухшее лицо и растрепанные волосы, – и щуплый парень лет двадцати. Паренек слушал плеер, легонько притоптывая ногой в такт музыке.

– Сидеть на своих местах. Не вставать, между собой не разговаривать. В соседний салон не выходить, – распорядился охранник. Выйдя из салона, он задернул штору, мы остались втроем.

Через иллюминатор я видел, как к самолету подкатил еще один микроавтобус. Но разглядеть, кого привезли, не смог. Приехавших разместили в первом салоне. Прошло еще несколько минут, загудели двигатели. Вскоре самолет уже разгонялся по взлетной полосе…

Весь полет занял не больше двух часов. Почти всю дорогу была облачность, поэтому мне не удалось сориентироваться по местности – на что я очень рассчитывал. Когда самолет вынырнул из облаков, я увидел лишь несущийся под крылом лес, далеко справа в призрачной дымке виднелся какой-то город. Затем под нами совершенно внезапно появилась посадочная полоса: толчок, торможение. Самолет вырулил на боковую дорожку и остановился, вошедший охранник велел нам сидеть.

– Наденьте… – Он дал каждому из нас по вязаной маске. – Никто не должен видеть ваших лиц.

Пришлось подчиниться.

В самолете мы провели еще минут сорок. Лишь потом я увидел подъезжающие машины: сначала вывели пассажиров первого салона, затем, минут через пять, нас. Это вновь не позволило мне увидеть, кто летел вместе с нами.

Как и прежде, темные стекла и плотные занавески салона не позволили мне увидеть, куда мы едем. Дорога заняла около получаса, в конце пути мы на пару минут остановились, я услышал голоса. Почему-то решил, что это пропускной пункт. Затем мы снова поехали, и минут через десять наконец-то прибыли на место.

Это снова был закрытый со всех сторон подземный гараж. Всех прибывших, включая меня, провели к лифту, мы поднялись этажа на три, не больше. Вышли в коридор – судя по его длине, здание было не слишком большим. Нас провели в дальний конец, здесь наш провожатый, сухощавый мужчина в камуфляжной одежде, остановился.

– Ваши комнаты, – пояснил он, указав на несколько дверей. – Вас трое, номер вашей учебной группы – восемь. Располагайтесь, изучите схему расположения помещений. Ужин в семь вечера – спуститесь на первый этаж, столовая там. Завтрак в семь утра, обед в час. Завтра утром, в восемь часов, пройдете в двести девятый кабинет, с вами проведут вводную беседу. За справками можете обращаться к дежурному, он на первом этаже, или поищите ответ в информационной сети. В этом корпусе можете ходить без масок, это ваша территория. Другие корпуса посещать только по необходимости и только в масках. Все понятно?

– Да, – за всех ответил я.

– Вот и хорошо… – повернувшись, мужчина ушел, оставив нас в коридоре.

– Ну просто зона… – ухмыльнулся паренек. Шмыгнув носом, он подошел к одной из дверей, прочитал надпись на табличке. Затем прошел к следующей.

– Оба-на! – удивленно произнес он. – Моя кликуха…

На его двери стоял номер комнаты – «307» – и псевдоним «Крюк». Глянув на таблички, я быстро отыскал и свою комнату. Нажал на ручку – заперто. Оглянулся: Крюк и девушка уже входили в свои комнаты. Проклятье – почему же моя заперта?

Я снова подергал дверь – бесполезно. И замочной скважины не видно… Уже хотел было мысленно покопаться в замке, когда, подстегнутый внезапным прозрением, взялся за ручку двери левой рукой – именно на ней я носил часы. Замок тут же щелкнул, дверь открылась.

– Козлы… – пробормотал я, входя в комнату и думая о том, что мне придется все двери теперь открывать левой рукой. Либо, чего мне очень не хотелось, надеть часы на правую руку.

Мои новые апартаменты состояли из двух комнат – спальни и кабинета. Самым приятным оказалось то, что здесь были окна. Причем не закрашенные, не тонированные. То, что снаружи их закрывали решетки, меня уже не смущало.

Открыв окно, я стянул маску и жадно вдохнул свежий воздух. Осмотрелся – где я?

Вправо, куда ни глянь, тянулся лес. Он начинался в сотне метров от здания Института, едва ли не сразу за забором. Слева были видны какие-то постройки. Приглядевшись, я различил среди них даже обычные панельные многоэтажки. Еще там были столбы уличного освещения, дорога, по которой то и дело проезжали машины. Достаточно людные места…

Закрыв окно, я начал изучать свои новые владения. Кровать, шифоньер, шкаф. Стол с двумя стульями. В кабинете небольшой диванчик и стол с компьютером. Точнее, с терминалом компьютера – приглядевшись, я не увидел системного блока. Монитор, клавиатура, мышка. И больше ничего. Сев за стол, коснулся клавиатуры – экран тут же вспыхнул. В его верхней части появилось сообщение: «Информационно-поисковая система «КАРАТ». Чуть ниже была поисковая строка. Подумав, я набрал слово «план» и нажал «ввод». Секунду спустя передо мной появилось несколько сотен ссылок – я и не ожидал, что их окажется так много. Здесь было все – от плана «Барбаросса» до планирования и осуществления диверсионно-разведывательных операций. Пришлось уточнять условия поиска, и примерно через минуту я нашел то, что искал – план Института.

Выяснилось, что Институт располагался в четырех трехэтажных зданиях, внешне никак не соединенных между собой. Однако под ними находился внушительных размеров трехэтажный подземный комплекс. На уровне минус первого этажа – такое обозначение было на плане – все четыре корпуса соединялись между собой коридорами. Один корпус считался главным, в нем находились кабинет директора и другие административные помещения. Там же был актовый зал. Планировка верхних этажей всех четырех зданий была расписана достаточно тщательно, я без труда отыскал и свою комнату, и столовую. Наш корпус на схеме значился как второй.

Минус первый уровень тоже был отражен на схеме достаточно подробно, даже с указанием аварийных выходов за территорию школы. Но следующие два подземных этажа были просто пустыми пятнами. Либо эти уровни пустовали, либо были секретным. Подумав, я пришел к выводу, что второе все-таки вернее.

Вскоре я понял, что у поисковой системы есть и другой режим, алфавитный. Здесь были тысячи и тысячи ссылок – настоящий Клондайк информации. Данные о «Моссаде» и «МИ-6», о Калашникове и Кальтенбруннере – я листал алфавитный справочник и думал о том, что для просмотра всей этой информации потребуются годы. Впрочем, пока меня интересовала только наша Контора и все, с ней связанное. В течение двух часов я добросовестно пытался найти сведения об Институте, но ни истории его возникновения, ни каких бы то ни было полезных данных о его деятельности мне найти не удалось.

Без четверти семь в дверь постучали.

– Это Крюк! – донеслось из-за двери.

– Сейчас… – отозвался я. Встав, подошел к двери, взялся за ручку левой рукой – замок послушно щелкнул.

– Я тут припас немного, – сообщил гость, когда я открыл дверь, и с довольной ухмылкой продемонстрировал мне металлическую фляжку. – Глотнешь за знакомство?

Пить мне не хотелось, но я понимал, что Крюк будет разочарован отказом. Не желая его расстраивать – в конце концов, нам вместе учиться, а может, и работать – я кивнул.

– Глотну. Входи… – Я посторонился, пропуская парня в комнату.

Крюк с готовностью вошел, тут же приложился к фляжке. Потом тихо выдохнул и протянул ее мне. – Держи…

Взяв фляжку, я сделал глоток – горло обожгло.

– Ого! – произнес я, возвращая фляжку. – Крепкая… Спирт?

– Самогон, – самодовольно пояснил парень. – Мой дед гонит. Градусов семьдесят, не меньше. Ну что, пойдем на ужин?

– Не рано? – Я взглянул на часы. – Еще почти пятнадцать минут.

– Тогда подождем немного. Допьем? – Он вновь показал мне фляжку.

– Лучше оставь на завтра, – предложил я.

– Хорошо… – Крюк сунул фляжку в задний карман джинсов. – Грин, а ты кто вообще? За что тебя взяли?

– Вот за это.

Я напрягся, фляжка послушно выскользнула из кармана Крюка и перекочевала в мою руку. Демонстративно открутив взглядом крышку, я снова поднес фляжку ко рту, глотнул. Потом снова закрыл ее, уже рукой.

– Вот так, – произнес я, возвращая фляжку ее хозяину.

– Круто! – уважительно произнес он.

– Ну, а ты кто?

– Тоже кое-чего умеем, – усмехнулся он и слегка прищурился.

Я ощутил странное, очень неприятное чувство. Затем кто-то словно рукой сдавил мне сердце, я охнул. Впрочем, боль тут же прошла.

– Я лишь слегка коснулся, – пояснил Крюк. – А так, секунда – и тебя нет. Можно и что-нибудь попроще – с почками поиграть, с желудком. Еще кое с чем. – Он ухмыльнулся. – Фирма гарантирует.

С такими возможностями он не мог не заинтересовать Лужина – я снова вспомнил Жанну. Очевидно, она владеет такими же умениями.

– А сон вызвать можешь? – поинтересовался я.

– Что, бессонница? – снова усмехнулся Крюк. – Могу, конечно. Только это неинтересно. Я как-то препода нашего по математике усыпил, еще в школе. Прямо на контрольной… – Он взглянул на часы. – Ладно, пошли жрать.

Я открыл дверь, мы вышли. Крюк зашел в свою комнату – положить фляжку. Я подождал его в коридоре.

– Ее будем звать? – спросил он, подойдя к комнате приехавшей с нами девушки. – Как тут ее… – Он вчитался в табличку на двери. – Нора. Или Нора? – Крюк сделал ударение на последнем слоге. Потом постучал: – Есть кто дома?!

Ему никто не ответил.

– Ушла, наверное. Нора, блин… – Он снова исказил ее имя. – Ну что, пошли?

– Пошли, – согласился я, размышляя о том, нужно ли мне сразу поставить этого шустрого паренька на место. Потом, вспомнив о его способностях, поморщился – такого не шибко-то и поставишь. Я ему в глаз, а он мне? Ладно, если будет слишком выеживаться, что-нибудь придумаем…

Мы спустились на первый этаж. По пути нам встретились несколько человек, большинство из них были в гражданской одежде и внешне напоминали самых обычных служащих.

– Ну и где тут столовая? – спросил Крюк, когда мы оказались на первом этаже.

– Нам туда, – уверенно заявил я, так как уже успел изучить план школы.

И точно: пройдя по коридору десяток метров, мы услышали звон посуды, потом увидели и столовую.

– Надеюсь, здесь хорошо кормят… – проворчал Крюк.

– Посмотрим… – отозвался я.

В зале было немноголюдно – человек пять, среди них я увидел Нору. Она уже ела, ее лицо показалось мне опухшим. Впрочем, таким же оно было и в самолете.

Взяв чистые подносы, мы с Крюком прошли к линии раздачи. Я взял салат, картошку с котлетой, компот и булочку. Крюк предпочел жареную рыбу и кисель.

– А что, выпивку здесь не дают? – спросил он у мужчины в белом поварском колпаке, выставлявшем тарелки с едой.

Тот не удостоил его ответа. Усмехнувшись, Крюк положил себе побольше хлеба, потом подхватил поднос и направился к Норе.

– Чего нас не позвала? – буркнул он, садясь рядом с ней.

Нора хмуро взглянула на него, потом снова отвела взгляд.

– Следующий раз позову, – тихо ответила она.

Ели молча – может, от непривычности обстановки. У меня особого аппетита не было, зато Крюк уплетал за обе щеки. Даже кисель он пил с хлебом, его лицо выражало полнейшее удовлетворение.

– Ну вот, – сказал он, отодвинув, наконец, поднос и икнув. – Пошли дела…

– Подносы сдают в окошко, – не глядя на него, заявила Нора.

– Да унесу, унесу… – Крюк с интересом оглядывал столовую. – Ну что, поели?

Я как раз допивал компот, поэтому лишь кивнул.

– Тогда айда ко мне – посидим, поболтаем… – Крюк поднялся, взял поднос и понес его к окошку мойки.

Самогон мы допили – вышло по несколько глотков. Пили с Крюком, Нора от спиртного отказалась.

– Знал бы, что можно пронести, взял бы больше, – со вздохом заявил Крюк, вертя в руках пустую фляжку. – Ну да ничего, найдем. – Он поставил фляжку на стол и взглянул на Нору. – Нора, а ты кто? Грин у нас может взглядом вещи двигать, я могу прибить кого угодно на расстоянии. А ты у нас по какой части?

– Я сканер, – по обыкновению тихо ответила та.

– Кто? – переспросил Крюк.

– Сканер. Я могу читать чужие мысли.

– Ты серьезно? – Крюк с недоверием смотрел на девушку. – И о чем я сейчас думаю?

– За такие мысли в приличном обществе бьют морду, – ответила Нора. – Но я уже привыкла к тому, что мужики – свиньи.

– Угадала! – удивленно засмеялся Крюк. – Надо же…

– И зачем ты сюда пошла – с таким даром? – поинтересовался я. – Тебя же в любой крупной фирме с руками оторвут.

– Они меня вытащили из тюрьмы.

– И за что попала? – быстро спросил Крюк.

– Да был один, вроде тебя… – Нора хмуро взглянула на парня. – Тоже считал себя хозяином жизни. Я и погладила его утюгом.

– И что?

– Ничего. Три года из восьми отсидела.

– Здорово, наверное, читать чужие мысли? – не отступал Крюк.

– Тебе так только кажется. Даже когда рядом нет людей, мысли все равно остаются. Это как радио, которое невозможно выключить. Больше всего на свете я мечтаю о тишине.

Ее слова заставили меня вспомнить Жанну.

– У них есть девушка, которая тоже любит тишину, – сказал я. – Ее зовут Жанной. Но она скорее похожа на Крюка. Однажды усыпила меня. А потом спасла меня от киллера.

– И что она с тобой делала, с сонным? – со смехом поинтересовался Крюк.

– Ничего. Пока я спал, меня увезли на самолете в другой город.

– Круто… – Крюк зевнул. – У тебя это умение, вещи двигать, с детства?

– Нет, – покачал я головой. – Мне было лет десять, когда в меня попала молния. С этого и началось.

– Ты серьезно?

Вместо ответа, взглянув на Нору, я расстегнул рубашку. Задрав ее, показал Крюку спину.

– Ничего себе! – пробормотал тот, глядя на мои шрамы. – Здорово тебя долбануло.

– Я почти год потом в больнице лежал, – ответил я, застегивая рубашку.

– И как это получилось? С молнией? – поинтересовалась Нора.

– Гостил в деревне у бабки. Поехал как-то на велосипеде на рыбалку на озеро – там километров пять было. Рыбачил, началась гроза. Поехал домой. И все, очнулся уже в больнице. Даже цепочка на груди расплавилась, от крестика один отпечаток остался. Бабка считала, что именно крестик меня и спас.

– И что, ничего не помнишь? – Крюк смотрел на меня с явным интересом.

– Ничего. Мне потом говорили, что молния попала не в меня, а рядом, меня лишь краем зацепило. Целый год потом лечился. Однажды, уже дома, пил чай: размешал сахар, чаинки в стакане крутятся. Я смотрел, как они вертятся, и вдруг понял, что чувствую их. Это сложно объяснить… – Я поморщился. – Словно щекотка в животе. Щекотка связана с глазами: я попробовал подталкивать чаинки взглядом, получилось. Стал тренироваться, так и научился постепенно… Ну, а ты как своим делам научился?

– У меня это родовое, – не без гордости ответил Крюк. – От бабки передалось. В нашем роду это идет через поколение: было у бабки, у моей матери не было. Есть у меня, у моих детей уже точно не будет. Зато будет у кого-то из внуков.

– Ты только убивать можешь? – спросила Нора.

– У меня глаз дурной, – пояснил Крюк. – Как-то у нас кота собаки подрали, пришел со сломанной лапой. Ну, я и попробовал его полечить. – Крюк криво ухмыльнулся. – Через пять минут кот сдох. Слышала бы ты, как он орал… Больше я лечить не пробовал. Не для меня это.

Крюк замолчал, стало очень тихо.

– У меня это тоже с детства, – нарушила тишину Нора. – Я и не знала, что это что-то ненормальное. Думала, у всех так. Мне было года три, когда родители заметили, что со мной что-то не так. Скажем, сижу я дома с мамой, и говорю: «Папа идет». – Нора впервые за время нашего знакомства улыбнулась. – И точно, через пару минут звонок в дверь. Сначала родители считали, что у меня феноменальный слух. Не понимали, что я просто мысли слышу. Человек может быть за стенкой, или даже на улице. А все равно все слышно… – Улыбка сползла с ее губ.

Мы разговаривали почти до полуночи. Затем Нора сказала, что пора спать и первой ушла в свою комнату. Поболтав с Крюком еще пару минут, ушел и я.

Утром, сразу после завтрака, мы втроем отправились в двести девятый кабинет. Он находился на втором этаже: постучав, я потянул за ручку, дверь открылась.

В кабинете никого не было. Помещение напоминало самый обычный школьный класс, только вместо парт были столы с мониторами. На стене висела электронная доска. Писали на ней специальной ручкой, или, правильнее, мелком. Крюк, отличавшийся любопытством, первым взял мелок и начал что-то писать на доске.

«Вурдалаки всех стран, обединяйтесь!!!!» – написал он. О том, что Крюк пропустил букву, ни я, ни Нора говорить не стали. Занятно, что искаженное слово приобрело новое звучание – от слова «обед», что вполне подходило для вурдалаков.

Под надписью Крюк нарисовал клыкастую рожу. Он явно остался доволен своим творчеством, но когда попытался стереть все это с доски, у него ничего не получилось. Крюк тихо ругался, тыкая кнопки доски, мы с Норой покатывались со смеху. В этот момент дверь открылась, в класс вошел человек в военной форме. Ему было лет сорок, выглядел он удивительно жилистым и подтянутым. Темные с проседью волосы, властный взгляд – при появлении незнакомца мы с Норой тут же встали, Крюк поспешил занять место за партой.

– Вольно, – бросил мужчина. – Можете сесть. – Он мельком глянул на доску, «наскальная живопись» Крюка внезапно исчезла.

– Я полковник Дарий, куратор вашей группы, – сообщил мужчина, остановившись у стола преподавателя и внимательно глядя на нас. – С этой минуты я отвечаю как за ваше обучение, так и за дальнейшее прохождение службы. Сразу скажу, что ваша тройка подобрана с учетом ваших умений и психологических особенностей. Никакие жалобы друг на друга, равно как и просьбы о переводе в другие группы, не принимаются. Вы – единая команда. Поэтому будьте добры принять друг друга такими, какие вы есть, со всеми вашими плюсами и минусами. Помогайте друг другу, доверяйте друг другу. Учитывая, что у нас учатся и живут как мужчины, так и женщины, предупреждаю: никакого секса на территории школы. После того как сдадите зачет по технике конспирации, вам будут разрешены увольнительные в город. Там спите с кем хотите и как хотите, но в стенах школы вы должны быть чисты, аки херувимы. Это ясно?

– Ясно, – вразнобой ответили мы. Мне показалось, что красное лицо Норы покраснело еще больше.

– Тем лучше… – Полковник не торопясь прошелся по классу между окном и входной дверью. – Вероятнее всего, вам хочется узнать, куда же вы все-таки попали. Отвечаю: вы находитесь на территории института, занимающегося изучением и практическим использованием скрытых возможностей человека. Наша деятельность не регламентируется никакими законами государства. Вы не найдете упоминания о нас ни в открытых, ни в закрытых источниках. По большому счету, нас не существует. Но мы есть, и именно мы с некоторых пор отвечаем за все, что происходит в стране и со страной. Придя к нам, вы попали в круг избранных – тех, кто реально правит миром. И если там, за оградой, ваши способности могут кого-то удивить, то в нашей среде это в порядке вещей. Поэтому не гордитесь тем, что умеете. Старайтесь научиться большему, стремитесь максимально развить свои способности – с этим вам помогут. И не забывайте о том, что вы служите родине. Для кого-то это громкие слова. Для нас нет…

Дарий подошел к окну. Около минуты стоял, глядя на улицу, мы терпеливо ждали. Наконец он снова повернулся и взглянул на нас:

– Запомните еще пару важных правил. Первое: мы никогда не бросаем своих. Где бы вы ни оказались – в тюрьме ли, в плену, в какую бы сложную ситуацию вы не попали, мы всегда придем вам на помощь. Терпите и ждите – о вас узнают, вас выручат. И второе: мы безжалостно уничтожаем предателей. Проговоритесь, проболтаетесь о нас, и вас не спасут никакие стены. Никто не должен знать о нашей деятельности. Для каждого из вас будет составлена легенда, которой вы будете придерживаться в обычной жизни. Мы не заставляем вас порывать с родными, сторониться друзей. Но предупреждаю: если хоть кому-то проговоритесь о том, чем вы занимаетесь на самом деле… – Дарий постучал костяшками пальцев по столу. – Плохо будет и им, и вам. Я ясно выразился?

– Да… – снова, уже слаженнее, ответили мы.

– Замечательно. Дав согласие работать у нас, вы переступили порог, до которого могли вернуться. Ваша жизнь теперь навсегда связана с нами. Пока вы даже не рядовые работники нашей службы – вы курсанты и находитесь на низшем уровне нашей иерархии. Но плох тот солдат, который не желает стать генералом, верно? Чем выше вы будете продвигаться по служебной лестнице, тем больше у вас будет возможностей, тем интереснее будет ваша работа. И если сначала вы будете выполнять то, что вам прикажут, то со временем станете сами планировать и осуществлять операции. А там – кто знает? Может быть, кто-то из вас доберется и до высших постов. В то же время, чем больше власть, тем выше ответственность… – Дарий едва заметно вздохнул. – На этом вводную часть будем считать законченной. Есть вопросы?

– Есть! – отозвался я. – Этот институт действует под крылом ФСБ?

– Сейчас нет. Мы подчинялись им до середины восьмидесятых годов. Можно сказать, что мы выросли из Тринадцатого отдела Первого Главного Управления КГБ СССР. Этот отдел был сформирован для физического устранения врагов государства. Но вред от его деятельности перевесил пользу. Был сделан вывод о том, что устранение врагов, если в этом возникает необходимость, должно происходить тихо. Смерть должна выглядеть естественной. Тринадцатый отдел был расформирован, но вскоре собран вновь. Это были уже наши люди, и работали они совсем иначе. Грубо говоря, зачем стрелять в человека, если можно просто навести на него пресловутую порчу? Или остановить его сердце – Крюк знает, как это можно сделать, верно?

– Точно! – самодовольно усмехнулся Крюк.

– Об этом и говорю. Новый отдел работал очень аккуратно. Но быстро выяснилось, что ликвидация – далеко не самая важная задача. Спектр деятельности оказался гораздо шире: сбор информации, влияние на принятие решений зарубежными политическими деятелями. Охрана первых лиц государства от стороннего воздействия и многое-многое другое. Мы только начали входить во вкус, когда нас снова расформировали – это уже при Горбачеве. Лишь через двенадцать лет Отдел удалось вновь реанимировать. Но на этот раз, имея печальный опыт взаимодействия с властями, мы изначально решили не иметь над собой начальства. Теперь не государство определяет, что нам и как делать – мы решаем, как развиваться государству. Боремся с внешними врагами, нейтрализуем врагов внутренних. И если в стране и мире происходит что-то негативное для нас, то это исключительно наша недоработка. Это значит, что мы не уследили, не смогли предотвратить. Такова специфика нашей работы: все успехи воспринимаются как норма. Никто не будет давать медали врачу за то, что он хорошо делает свою работу, верно? Но если по его вине умирает пациент, врача могут и посадить. Так и у нас: никто не будет хвалить вас за успехи. Но за неудачи придется отчитываться. Или даже за возникновение предпосылок, которые потенциально могли привести к неудаче.

‒ Вот ты, Грин, – полковник взглянул на меня, – едва не погиб пару дней назад. Да, Жанна спасла тебя. Но она же получила взыскание за то, что допустила потенциально опасную для тебя ситуацию. Можно найти сотни оправданий тому, почему так получилось, почему тот человек смог в тебя выстрелить. Но это уже ничего не меняет – у нас не слушают оправдания, это никому не интересно. Мы или делаем свою работу, или нет. Поэтому учтите на будущее: никто и никогда не будет слушать ваши объяснения о том, почему не было выполнено задание. Не ищите оправданий – думайте о том, как добиться результата. В этом разница между людьми: одни делают, а другие объясняют, почему не смогли сделать. Первых мы ценим. Со вторыми расстаемся.

– Вы же сказали, что от вас не уходят? – тихо произнесла Нора.

– Не уходят, – согласился Дарий. – Их выносят вперед ногами. – Он обвел нас тяжелым взглядом. Потом усмехнулся: – Шучу. Тому, кто не оправдал ожиданий, просто промоют мозги и вышвырнут вон. Сложность в том, что дозировано удалить из сознания человека нужную информацию довольно трудно. Проще стирать всю память целиком, но это очень негуманно – такой человек напоминает только что родившегося младенца. Поэтому у нас применяется другая технология: память стирается по принципу важности. Человек забывает все, что составляет для него хоть какую-то ценность. Свое имя, своих близких. Важные для него умения. Скажем, музыкант может забыть о том, что он вообще умел играть. Будет смотреть на ноты, как баран на новые ворота. Математик не сможет сложить два плюс два, и так далее. Секретную информацию – например, о нашей Конторе, человек тоже относит к разряду важной. Она обладает каким-то потенциалом, а потому тоже стирается. Такого человека можно отпускать без всяких опасений – информация в его голове не заблокирована, как бывает в случае с обычным гипнозом, а просто стерта. Так что если вы будете работать спустя рукава, то рискуете очнуться однажды где-нибудь в парке на скамейке, не зная, кто вы и как там оказались. Я доходчиво объяснил?

– Да, – ответил я.

– Более чем, – одновременно со мной произнес Крюк.

Нора лишь кивнула.

– Отлично. Пора перейти к делу. – Дарий подошел к столу преподавателя, сел на стул. – Для начала вы сделаете следующее: откройте файл «Анкета». В верхней части введите свое имя, затем очень подробно опишите свои возможности. Не скупитесь на описание – чем подробнее вы расскажете о том, что умеете, что чувствуете в момент выполнения своих манипуляций, тем лучше. Ваше описание поможет составить для каждого из вас индивидуальный план обучения. Если у вас есть какие-то пожелания в обучении, если вы чувствуете, что потенциально способны овладеть еще какими-то умениями, напишите и об этом. И не скромничайте, сейчас это не к месту. Но и не лгите, все должно быть предельно правдиво. Заполнив анкету, нажмите «отправить». Даю вам на это время до обеда. В три часа пройдете в медчасть, вас будут ждать. Пройдете обследование. Кого надо, подлечим. Нам не нужны больные солдаты. – Дарий поднялся со стула. – Завтра утром снова сюда. Все, занимайтесь… – Он прошел к двери и вышел из кабинета.

Я взглянул на монитор. Быстро отыскал нужный файл, открыл его и углубился в работу. Справа от меня тихо ругался Крюк, пытаясь отыскать на клавиатуре нужные буквы – похоже, на компьютере он работал впервые в жизни. Зато Нора работала очень профессионально, печатая едва ли не всеми пальцами сразу и совершенно не глядя на клавиатуру.

Чтобы заполнить анкету, мне понадобилось около часа. Отправив ее, я взглянул на Крюка.

– Может, помочь? – предложил я. – Ты говори, а я буду набирать.

– Нет, – покачал головой Крюк. – Я сам…

Идя в медчасть, я ожидал каких-то достаточно обычных процедур. Посещение кабинетов хирурга, невропатолога, терапевта… Но вышло все иначе: первым из нашей троицы зайдя в кабинет к доктору, я увидел сидевшего за экраном монитора невысокого худощавого мужчину в черных очках. Он был в обычном армейском камуфляже без знаков различия, я не увидел в кабинете ни белого халата, ни каких бы то ни было стетоскопов, тонометров и прочего медицинского оборудования. На левом кармане был прицеплен бейджик с именем «Фрэнк».

– Ваше имя? – не глядя на меня, спросил он.

– Грин.

– Садитесь…

Я сел на кушетку. Доктор еще примерно минуту просматривал какой-то документ, затем снял очки и взглянул на меня.

– Сидите спокойно, – велел он.

Не могу сказать, что его взгляд вызвал у меня какие-то неприятные ощущения. Медик разглядывал меня около минуты, затем снова надел очки и повернулся к монитору. Начал что-то печатать, я терпеливо ждал.

Так прошло минут десять. Наконец Фрэнк встал и вышел в соседнюю комнату. Я слышал, как он звенел какими-то склянками, открывал и закрывал дверцы шкафов. Наконец он появился снова, держа в руках с десяток таблеток и стакан с мутной белесой жидкостью.

– Выпей…

Он высыпал таблетки мне в ладонь. Я покорно проглотил их, запив жидкостью из стакана – она оказалась горьковатой на вкус.

– До дна, – велел Франк.

Я несколькими глотками осушил стакан.

– Хорошо. – Медик забрал у меня стакан. – Это избавит тебя от всякой дряни. Теперь придешь через неделю. Точное время я укажу, глянешь потом свою страничку.

– А где она?

– В Сети. Просто введи свое имя, на запрос пароля введи его же. Попадешь на свою страничку. Потом поменяй пароль.

– Ясно. Спасибо.

– Не за что. И позови следующего.

– Позову… – кивнул я и вышел из кабинета. Взглянул на Крюка и Нору: – Заходите кто-нибудь.

– И что там? – озабоченно спросила Нора, поднимаясь со скамейки.

– Ничего страшного.

Нора зашла в кабинет, я сел рядом с Крюком – не хотел уходить один.

– Ну и чего там? – повторил Крюк вопрос Норы.

– Мужик какой-то, – пожал я плечами. – Дал выпить горсть таблеток.

– Понятно… – Крюк вздохнул. – Будут теперь пичкать всякой дрянью.

Я не ответил. Несколько минут сидел, ожидая, когда выйдет Нора, затем ощутил в животе неприятные позывы. Какое-то время еще сидел, пытаясь держаться, затем быстро встал.

– Я в туалет… – пробормотал я и поспешил к своей комнате.

Доктор обещал, что таблетки избавят меня от всякой дряни. И точно, дрянь выходила из меня весь вечер. Меня рвало – так, что едва не выворачивало наизнанку, я чуть ли не часами просиживал в туалете. О том, чтобы куда-то пойти или чем-то заняться, не могло быть и речи. К полуночи, когда рвота и спазмы в животе утихли, я чувствовал себя как выжатая тряпка.

Ни Крюк, ни Нора ко мне не зашли, я обоснованно предполагал, что и они весь вечер не отходили от унитазов. В конце концов, я кое-как уснул.

Утром я не пошел на завтрак – даже мысли о еде вызывали отвращение. Из зеркала на меня смотрело зеленоватое лицо с кругами под глазами – просто жуткое зрелище. Я бы с удовольствием провалялся в постели весь день, но нужно было идти на занятия.

– Крюк, ты живой? – спросил я, постучав к нему в дверь.

– Местами… – донеслось из-за двери. Затем дверь открылась, я увидел круглую физиономию Крюка. Он выглядел еще хуже, чем я. Впрочем, Крюк явно думал обо мне то же самое.

– Паршиво выглядишь, – сообщил он, взглянув на меня.

– Ты не лучше. Пора на занятия.

– Сейчас… – Крюк снова скрылся за дверью, затем вышел. Я в это время уже стучал в дверь Норы.

Нора открыла. Ее лицо, и раньше не отличавшееся красотой, теперь было просто жутким.

– На себя посмотри, – буркнула девушка, правильно истолковав мой взгляд. Секундой позже я вспомнил, что она может читать мысли.

– Извини, – сказал я. – Здорово нас перекрутило.

– Бывает… – как всегда тихо ответила Нора.

Дарий пришел ровно в восемь. В отличие от нас, он выглядел свежим и отдохнувшим.

– Ну что, доходяги, – усмехнулся он, взглянув на нас, – познакомились с доктором Франкенштейном?

Судя по всему, доктор Фрэнк имел еще одно прозвище, и оно ему явно подходило.

– Познакомились… – за всех ответил Крюк.

– Ничего, оклемаетесь. Фрэнк толковый мужик, свое дело знает. – Дарий сел за стол. – Ваши анкеты просмотрели, все очень неплохо. Ошибки в счет не идут. – Полковник взглянул на Крюка, тот покраснел и опустил голову. – Дальнейшее обучение у вас будет проходить так: у каждого из вас будут часы по профилирующему предмету плюс часы по общим дисциплинам. Профилирующим предметам вы будете обучаться в нашем корпусе. Лекции по общим предметам будут проходить в третьем корпусе, расписание найдете в Сети. В третий корпус, как и в другие корпуса, кроме этого, ходить только в масках. Там будут курсанты из других групп, вы не должны знать друг друга в лицо. С утра у вас будут общие предметы, после обеда – профилирующие. Есть вопросы?

– Можно? – Нора подняла руку. – Я приехала сюда почти без вещей. Мне нужны мыло и зубная щетка. И из одежды что-нибудь – я не могу все время ходить в одном и том же.

– Вам должен был рассказать, что и где брать, ваш сопровождающий, – ответил полковник. – На первом этаже в конце коридора каптерка, вы можете брать там все, что вам нужно – средства гигиены, постельное белье. Смена белья раз в неделю – приносите грязное, получаете чистое. В главном корпусе есть магазин, можете покупать там все, что вам необходимо. Если чего-то нет, просто закажите, доставят в течение пары дней. Добавлю, что вам положено жалование: пока весьма скромное, в пределах ста тысяч рублей в месяц. Учитывая, что тратить эти деньги вам пока все равно почти некуда, этого более чем достаточно. Бухгалтерия в главном корпусе, на втором этаже. Зайдите туда, вам выплатят месячное жалование в качестве подъемных. Зарплату выплачивают первого числа каждого месяца. Еще вопросы есть?

Больше вопросов не было.

– Замечательно… – Дарий взглянул на часы. – Теперь вам пора познакомиться с вашими наставниками. Сейчас вы все трое спуститесь на второй нижний уровень, допуск на него вам уже разрешен. Грин, тебе в лабораторию двадцать шесть. Спросишь там Ника. Хотя с утра он там один, не ошибешься. Крюк, тебе в семнадцатую. Найди там Нормана, это такой бородатый старик. И постарайся не раздражать его, у него крутой норов. Нора, тебе в десятую, там тебя ждет Клара. Вопросы есть? Свободны…

Через минуту мы уже спускались по лестнице. Во всех корпусах были лифты, но мы уже привыкли обходиться без них.

Вход на первый нижний уровень был свободным. Но путь на второй подземный этаж преграждала дверь. Впрочем, она открылась, едва только шедший впереди Крюк взялся за ручку.

Здесь наши пути расходились. Отыскав двадцать шестую лабораторию – на ней был только номерок, и ничего больше, я постучал.

Дверь тут же открылась, причем сама. Едва я зашел, захлопнулась – тоже без моего участия.

– Заходи, Грин…

Повернув голову на голос, я увидел спину сидевшего за экраном компьютера человека. Вот он обернулся, это оказался мужчина лет пятидесяти. Его лицо было покрыто белесыми шрамами от ожогов.

– Не пугайся, – мужчина поднялся со стула. – Я не страшный.

– Да я и не пугаюсь, – ответил я, пытаясь скрыть свое смущение.

– Вот и ладно… – Мужчина не торопясь направился ко мне.

Оказалось, что он еще и хромает на правую ногу. Впрочем, не очень сильно.

Подойдя ближе, он взглянул на стоявший у стены стул, тот плавно скользнул по полу и остановился у моих ног. Перевел взгляд на меня: – Можешь так?

– Без проблем… – Я слегка напрягся, стул снова отъехал к стене.

– Неплохо. Я Ник. – Он протянул мне руку.

– Грин…

Собственно, именно с этого и началось мое обучение. Ник оказался вполне нормальным мужиком, его способности к телекинезу ничуть не уступали моим, а в чем-то даже превосходили их. В частности, Ник с легкостью манипулировал неметаллическими предметами, тогда как я в этом плане здорово отставал. Одно дело управлять шариком рулетки или даже сдвинуть стул, и совсем другое – валять взглядом из стороны в сторону человека. Но очень скоро я понял, что и у меня было то, чего не имел Ник – мой внутренний «ментальный экран», позволявший манипулировать удаленными предметами. Более того, именно эта моя способность и интересовала Ника больше всего.

– Знаешь, когда я прочитал отчет Жанны о том, как ты устроил аварию на дороге, то даже не поверил сначала. Думал, приврала девка, – заявил он, когда я продемонстрировал ему свои способности. – Конечно, можно сдвинуть машину, если имеешь силу, хотя это и трудно. Но Жанна писала о том, что ты закрыл им двери, потом управлял сцеплением и газом – об этом она судила по тому, как крутились колеса. Ты не мог видеть педали, но каким-то образом ими манипулировал. Такой способности я пока не видел ни у кого…

Неудивительно, что мне пришлось очень тщательно рассказать о том, как я все делаю, что при этом вижу и чувствую. Плюс ко всему у меня десятки раз снимали электроэнцефалограмму, особенности моего сознания изучали опытные сканеры. Насколько я знал, специалистам Института удалось создать модель, объясняющую мои способности. По их терминологии, я не только владел телекинезом, но и обладал способностями скраера – то есть мог снимать информацию на расстоянии. Если сканеры работали с людьми, находящимися в пределах прямой видимости, то скраеры могли снимать информацию практически на любом расстоянии. Они не могли читать мысли, их информация была более предметной – как объяснил мне Ник, в русской традиции такие способности называли дальновидением. Скраер мог рассказать, где находится и что делает интересующий его человек, мог описать, что происходит в том или ином месте. Был способен собрать данные о новых образцах вооружения потенциального противника, нарисовать карты минных полей и многое-многое другое. Но вся эта информация никогда не обладала стопроцентной точностью, хотя и была порой весьма достоверной. Мои возможности в этом плане охватывали гораздо более узкий диапазон: я мог видеть окружающий мир на своем внутреннем экране не дальше, чем на восемьдесят-сто метров. Зато я получал исчерпывающую картину наблюдаемого предмета, плюс мог манипулировать им благодаря своим способностям к телекинезу. В этом плане я оказался для Конторы, как предпочитали называть Институт его сотрудники, совершенно уникальным человеком.

Кроме занятий в лаборатории, я вместе с Норой и Крюком изучал и «общеобразовательные» предметы. На лекциях, – все курсанты, включая нас, приходили на них в масках, – нас обучали всему, что могло понадобиться в нашей работе. Очень большое внимание уделялось конспирации: нас учили не привлекать внимания, не оставлять следов. Объясняли, как вести себя в случае ареста. Из нас не готовили суперагентов – насколько я понял, обучение было очень целесообразным. Нам давали только то, что реально могло пригодиться. И если, например, мне не предстояло работать с химическими веществами, то не было и соответствующего предмета в моем расписании. В то же время, я точно знал, что одну из групп обучали всем премудростям этого дела – в их расписании стоял предмет «оперативная химия». Зато нас очень усердно натаскивали на обнаружение слежки, объясняли, как правильно поступать, если ты обнаружил за собой «хвост».

Из фильмов про шпионов я знал, что шпион, обнаружив слежку, должен от нее уйти. В Конторе меня учили совсем другому: оказалось, что уход от слежки – самая крайняя мера. Скрывшись, ты сразу выдаешь себя как агента. Поэтому возможный уход, если он необходим, следовало обставлять как случайность.

К концу первого месяца мы познакомились с существовавшей в Институте неприятной процедурой – «проверкой на вшивость», как ее здесь называли. Каждый курсант раз в месяц заходил в специальную комнату с зеркальным окном. За окном находились сканеры: по словам Норы, обычно там было три человека. Курсант садился на стул, сканеры проверяли его на предмет всевозможных прегрешений, начиная от банального нарушения распорядка и заканчивая серьезными вещами вроде предательства. Для меня первая проверка прошла без проблем, но Крюка после такой проверки вызвали к Дарию. Вернувшись, Крюк явно не горел желанием отвечать на мои вопросы о том, для чего его вызывали.

– Так, пропесочили малость… – заявил он и больше говорить на эту тему не захотел.

Где-то на втором месяце обучения нас немного познакомили с оружием. Но не для того, чтобы сделать из нас стрелков, а чтобы мы знали, на что это оружие способно, какую опасность оно представляет в руках противника. Так, человек с пистолетом Макарова на расстоянии в пятьдесят метров мог попасть в вас разве что случайно. Если вы бежали и при этом неравномерно петляли, шанс уйти живым возрастал многократно. С «ТТ» уже было сложнее – там эффективная дальность стрельбы достигала ста метров. Автомат, к моему удивлению, считался грозным оружием только в руках опытного бойца. Как объяснил мне инструктор, в руках дилетанта град пуль почти всегда будет идти мимо цели. Грохоту много, толку мало. На расстоянии свыше ста метров эффективность автомата сильно падала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.