Нина Князькова
Колобок, я тебя…

Пролог

Старушка выжинала крапиву, что посмела вырасти у забора. Это ж надо, до чего трава капризная. Никак изводиться не хочет.

– Ба, я все! – Из добротного двухэтажного дома вышел Филька, внук Шмелёвой Агриппины Наумовны. Тридцатилетний парень, благополучно женатый уж пять лет и имеющий двоих прелестных карапузов.

– Отлично. – Обрадовалась старушка, отложив навороченный серп с каким-то там супер ножом, который ей приобрел внук специально для случаев массового истребления жгучего сорняка. – Ты домой собрался?

– Домой. – Кивнул Филипп. – Мишка звонил.

– И чего? – Встрепенулась бабулька, услышав про второго своего внука: нелюдимого тридцатитрехлетнего Михаила, что занимался бизнесом где-то в своей столице. Кстати, дача, где каждое лето отдыхала старушка принадлежала именно ему. И наезжал он сюда не чаще раза в год… раны свои бизнесменовские зализывать.

– Ничего. Фирму продал. – Поделился парень.

– Как? Опять? – Ужаснулась бабулька.

– Ага. Четвертая за последние шесть лет. Поднимает-продает. Не интересно ему становится. – Филька вздохнул. – Чтоб этой стерве, которая ему комплекс материальной неполноценности привила, икалось. Снова приедет и месяц пить будет. Стресс снимать.

– Ну, у меня сильно не запьешь. – Усмехнулась Наумовна.

– Будет он тебя слушать, – отмахнулся парень. – Ладно, ба. Поехал я. Мои уже проснулись и папу требуют.

– Езжай, езжай. Корзинку с овощами не забудь. И кота моего покорми. – Она проследила, чтобы внук забрал тару и с облегчением выдохнула. Покладистый Филька больно. Жена им крутит, а он и счастлив, как так и надо. Наумовна усмехнулась, понимая, что так для Фильки, действительно, правильно.

Машина плавно отъехала от дома и выехала через кованные ворота, которые автоматически закрылись. Агриппина Наумовна аккуратно обошла свои грядочки, что посадила за домом, не решившись портить лужайку с яблонями перед домом. От внука Мишки, и правда, могло достаться за такую самодеятельность. Суровый он до чего вышел. Недипломатичный. В прошлый свой приезд, перед тем как запить на месяц, поставил ей даже автоматический полив грядок, чтобы старушка не надрывалась, раз уж ей так нравится корячиться на огородике.

Старушка медленно обошла свои владения и вышла за ворота. Эх, хорошо. Еще пять лет назад, когда Мишка построил тут дачу, за его участком простирались просторные поля, перемежаемые лесочками. Михаил даже калитку отдельную сделал, чтобы на эти самые поля выходить, минуя дорогу. Но два года назад на соседние участки наехали экскаваторы, набежали строители и воздвигли тридцать однотипных домов, нарубив поля на участки в десять соток. Эти небольшие одноэтажные строения пустовали недолго. Очень скоро домики начали распределять между бывшими обитателями детских домов, включенных в социальную программу по выделению жилищного фонда.

С тех пор спокойная жизнь на их улице закончилась. Начался гомон детей, переругивания соседей и обычная жизнь загородного поселка. Наумовна была счастлива. Вот только дом, что стоял рядом с ними до сих пор пустовал, не давая неугомонной старушке покоя. Соседи ей были нужны, как воздух. В городе она привыкла, что постоянно находится в центре событий. Вот и тут хотелось чего-то подобного. Мишка, правда, вообще не был рад, что эту улицу так застроили, но и поделать с этим ничего не мог. Власти такой не было, слава богу.

Пока Наумовна рентгеновским взглядом сканировала улицу, мимо проехала старенькая пятерка. Из нее выскочил мужичок лет пятидесяти, который споро выкидал из багажника какие-то сумки и, высадив пассажиров, умчался, подняв при этом столп пыли. Так-так-так, кого это принесло? Надо проверить.

Глава 1

Катя стояла рядом с сумками и осматривала свой дом. Настоящий. С документами и пропиской. Рядом на дом так же неверяще смотрел и Вовка. Их дом. Небольшой, аккуратный, с двумя спальнями и кухней, совмещенной с небольшой гостиной. Планировку она знала. До дыр затерла эту схему, если честно. И в последний месяц, пока получала документы на брата, чтобы забрать его из детского дома, в любую свободную минуту смотрела на этот рисунок.

Беленький, под красивой красной крышей дом сверкал новыми окнами и капитальной входной дверью. Железной. Катька вспомнила картонные двери общежития и глуповато хихикнула.

– Кто такие? – Наумовна неспеша доковыляла до стоящих на обочине товарищей, пристально разглядывая пухлую девицу лет двадцати от роду и мальца, не старше двенадцати. На мать с сыном они были похожи весьма условно. Для этого девица должна была мальца лет в десять родить. А Наумовна в такие бредни не верила. Было что-то в девице чистое и светлое, не смотря на растрепанную черную косу и взрослый взгляд карих глаз.

Катя повернулась на голос и удивленно уставилась на бабульку, с подозрением взирающую на них с Вовкой. Брат тут же набычился, исподлобья глядя на старушку. Катя вздохнула и приветливо улыбнулась.

– Здравствуйте. – От такой улыбки губы Наумовны сами принялись разъезжаться в скупом приветствии. – Мы заселяться вот приехали. – Махнула Катя в сторону дома. – Меня Катерина зовут, а это Вовка. Брат мой.

– Вовка, значит. – Старушка прищурилась, но гнев на милость сменила. Было что-то в этой девочке такое, что внушало оптимизм и доверие. – Меня Агриппиной Наумовной кличут. Можешь просто Наумовной звать, как все. Я соседка ваша. На лето. Потом мне тут одной никто жить не даст, придется в город переезжать. – Отчего-то разговорилась она, но вовремя опомнилась. – А мужик твой где, Катерина? – Спросила старушка, так как все заехавшие в «сиротские» дома были уже парами с детьми.

Катя невесело усмехнулась.

– А вот. – И потрепала Вовку по растрепанным темным вихрам. – Зачем нам еще какой-то мужик?

– Ну как? – Подивилась Наумовна. – Тут же вся улица детдомовских понаехала. И девки, кто был, все с мужиками. Кто-то уже и с детями. А у тебя даже провожатого нет.

– А зачем? Дом теперь у меня есть. Работа тоже. Прокормимся с Вовкой. А мужика корми, пои, обстирывай, детей ему рожай…

– Вот так до демографического кризиса и дойдет страна с такими мыслями. – Проворчала бабулька. – Ты не стой на дороге-то. Открывай калитку, дом обживай. Да в гости захаживай. Вон в ту дверцу в заборе. – Наумовна показала, где заходить и, покачав головой отправилась к себе на участок переваривать новости. Но на полушаге остановилась. – А фамилия твоя какая, Катерина? Мне для справки ж надо…

– Шарикова я. – Улыбнулась девушка, уже поднявшая сумки.

– Ну, не Пирамидова, и то вперед. – Старушка вновь хитро прищурилась и пошкандыбала к себе. Дел много. Да и дачу надо к Мишкиному приезду приготовить. Пару досок оторвать, сломать что-нибудь. Все парень делом занят будет.

Катерина же вошла на свой участок и приуныла. Помимо дома здесь еще участком бы заняться надо. Вон как зарос. Хорошо, что за участком лесок начинался и вид высокая трава не сильно портила.

– Тут косить надо. – Мрачно оповестил Вовка, тащивший на своих острых плечах оставшиеся сумки.

– Справимся. – Катерина решила не унывать. Она знала на что шла, когда соглашалась на такой вариант предоставляемого ей жилья. В любом другом случае ей бы пришлось ждать несколько лет, прежде чем ей бы смогли отдать Вовку. – Идем в дом, скоро доставка приедет. А в доме еще все помыть надо.

Она сгрузила сумки на крыльцо и вытащила из кармана ключ, внутренне боясь, что сейчас он не подойдет и снова придется куда-то ехать, бежать, оббивать пороги. Как ни странно, ключ подошел и замок приветливо щелкнул. Катя толкнула дверь и заглянула в темную прихожую.

– Здесь щиток. – Вовка протиснулся мимо нее и быстро нашел на стене темную панель. Что-то там щелкнул и свет загорелся. – Идем. – Парень быстро втащил сумки в дом и поторопил застывшую у порога сестру. – Ну, чего ты? Боишься, что ли?

– Сбрендил? – Катя тяжело вздохнула и быстро поморгала мокрыми ресницами.

– Ладно тебе, Катюх. Не реви. Чего ты как не знаю кто? – Еще сильнее помрачнел паренек. Катькины слезы он на дух не переносил. – Подумаешь, дом дали. Да я вырасту, разбогатею и нормальный дом тебе куплю! Пятиэтажный.

Катька хихикнула.

– Русский сначала исправь. И чтобы без двоек в новой школе. – Пригрозила она и все же прошла до первой попавшейся двери, за которой оказалась кухня.

– Я просто недопонятый никем гений. – Вновь насупился ребенок.

– Недопоротый ты. – Отмахнулась сестрица и покачала головой, глядя на слой пыли. – Давай гений, доставай тряпки, через пару часов мебель и холодильник привезут.

Катерина поморщилась, вспомнив, сколько денег ушло на мебель и технику. Год пришлось откладывать с небольшой зарплаты, чтобы для переезда была кубышка. В голых стенах, на полу и без возможности готовить долго не проживешь. Хорошо, что ванная была с сантехникой и кухня с гарнитуром. А вот о том, что участок придется косить и что-то на нем садить, Катя не подумала. Лишние расходы… А ведь еще Вовку надо будет к школе готовить и покупать много чего. Плохо? Катя вздохнула. Выкрутятся как-нибудь. Не впервой.

Через час они отмыли весь дом. А что там мыть-то? Ремонт был хоть и недорогой, но свежий. Мебели еще не было. Возюкай себе тряпкой, да мой ее почаще. Еще через час Катерина руководила грузчиками, которые перетаскивали упакованные коробки и диван в дом. В это же время подкатила небольшая газель, из которой уже другие мужики выгрузили холодильник, электроплиту и микроволновку. Плохо, что на чайник она денег не выделила, придется воду пока в кастрюльке кипятить. Но и это было неплохо.

– И кто нам это все собирать будет? – Вовка попинал одну из коробок, где была надпись, которая обозначала, что это шкаф. Вот только шкаф был в виде очень громоздкого конструктора с инструкцией, которую явно писали физики-ядерщики, чтобы простым смертным неповадно было.

– Сама соберу. – Решила Катя.

– Лет пять собирать будешь. – Вовка отобрал у нее инструкцию и нахмурился. – В принципе, все понятно. Но лучше начать с кровати.

– Я на диване посплю. – Катерина замахала руками.

– Зачем тогда кровать купила? – Не понял мальчик, но сильно доставать сестру не стал. – Ладно, я сегодня свою соберу. Ты б пожрать чего приготовила, а то у меня уже живот сводит.

– А вчерашняя запеканка? – Прищурилась сестрица.

– Я ее съел давно. Еще между уборкой и грузчиками. Там было-то… – Парень обиделся и скрылся в своей спальне.

– Проглот. – Не зло вздохнула его сестра и отправилась на кухню, думая, что ей сейчас делать.

По-хорошему, нужно было отмыть холодильник, плиту и начать готовить. Минимальный набор продуктов они с собой взяли, так что на день должно было хватить.

Однако, этим планам сбыться было не суждено. Катя как раз плиту домывала, когда из окна зацепила взглядом открывающуюся боковую калитку, ведущую с соседнего участка на ее участок. Интересно, зачем ее сделали? Видела она этот соседний дом. Богатый, двухэтажный. Пусть деревянный, но большой и с террасами. И дорожки к дому ведут чем-то выложенные. В общем, не ее полета страус. Потому и удивилась, узрев все ту же бабульку, крадущуюся к ним на участок.

– Катюх! – Катерина вздрогнула от громкого шепота, раздавшегося за плечом. – Фашисты лезут?

Катя покосилась на Вовку. Вот зря он в исторических кружках их детдома участвовал. А она недосмотрела.

– Партизаны. – Буркнула девушка. – Гости у нас. Иди, диван от пленки распаковывай.

– Счас. – Понурился парень, но покинул пост наблюдения за крадущейся к их дому старушенцией.

Катя бросила тряпку, нашла кастрюльку. Сполоснув, налила туда воды и поставила греться. Гостей надо чаем поить. Это она еще из «Винни-Пуха» знала. Да и девчонки общаговские часто на чай забегали…

Затем, Катя поспешила выйти на крыльцо.

– Еще раз здравствуйте. – Улыбнулась она, заметив, как Агриппина Наумовна сделала испуганное лицо. Именно сделала. Не боялась бабулька ничего. Странная какая. У нее под боком целая улица детдомовцев, а она не боится. А ведь такого даже матерые мужики бы испугались.

– И тебе не хворать. Никак, в гости ждала. – Прищурилась старушка.

– Ждала. – Кивнула Катя. Она вообще часто со всеми соглашалась, ибо была крайне неконфликтной.

– Ишь ты. – Одобрительно кивнула Наумовна. – Ну, раз так… Голодные, небось, с дороги-то? Я вам тут принесла. – Она потрясла холщовой сумкой и пресекая любые возражения, добавила. – Готовить люблю, а вот кормить некого. Неужто не поможете одинокой старушке в уничтожении стратегического запаса? Пропадет же все.

Катя вздохнула. Спорить не хотелось совсем. Наспорилась она уже со всеми комиссиями, когда жилье выбивала.

– Проходите. Чай попьем. – Решила она.

– Вот и ладненько. – Старушка шустро протиснулась мимо нее в дом, за секунду определив направление на кухню. – Смотрю, обживаетесь уже.

Катя тоже зашла на кухню и осмотрелась. Коробки от техники стояли в углу, пленка с дивана там же валялась. Ни штор на окнах, ни салфеток… Даже кухонный стол не собран.

– Потихоньку. – Неуверенно ответила она и отправилась заваривать чай.

Старушка в это время выгребла из своей сумки блюдо с пирожками, и контейнер с котлетами, и помидоры с огурцами.

– Нифига себе! – Прокомментировал Вовка, притащивший к освобожденному от пленки дивану две табуретки. – Еда!

– Мелочь, ты совсем недавно запеканку схомячил. – Попыталась возмутиться Катя.

– Я молодой растущий организм. – Скривился ребенок и положил на табуретки столешницу от несобранного стола.

– Правильно. – Встряла Наумовна. – Ребенок в детстве должен быть сытым, а то всю жизнь голодным будет. Уж я-то знаю. И откуда вы сюда приехали?

Катя поставила чашки с чаем на импровизированный стол и уселась рядом со старушкой. Откинула длинную челку со лба и чуть улыбнулась.

– Из города. – Только и ответила она.

Наумовна быстро сложила два и два, и принялась за расспросы. Против профессионального дознавателя у новых жителей поселка не было ни единого шанса. Пришлось рассказывать не очень веселую историю их жизни.

Итак, Шарикова Екатерина родилась во вполне благополучной семье, где были и мама, и папа. И даже бабушка с папиной стороны. Мама со своими родителями не общалась, и Катя даже не подозревала об их существовании… до определенного момента. Первые шесть лет жизни девочки прошли в состоянии счастливого детства, где семья была полной чашей. А потом… Потом папы не стало. Он работал на заводе наладчиком оборудования и его сильно ударило током. Насмерть. И все. У Катерины с тех пор не стало ни папы…, ни мамы, которая замкнулась в себе и жила, будто через силу. Катю на время забрала к себе бабушка, чтобы мать пришла в себя. А та…, несколько месяцев прожив в прострации, начала вдруг пить. Заливала горе алкоголем, чего раньше никогда не делала.

Бабушка охала, ахала, но повлиять на сноху не могла. Катя же с ужасом смотрела на мать в редкие встречи, не понимая, в кого та превращается. А потом… Потом не стало бабушки, и Катина жизнь превратилась в кошмар, так как ей пришлось переехать в тогда еще не пропитую квартиру к матери. И все бы ничего, но у матери от какого-то собутыльника умудрился родиться Вовка: ангелоподобный пупс с буйными светлыми кудрями и синими глазами. Кате было всего девять лет, и именно тогда она научилась быть сильной. Вовку нужно было купать, мыть, выгуливать, кормить. Еще и нужно было при этом ходить в школу и находить хоть какое-то пропитание. Хорошо, что соседка помогала: еду давала кой-какую, денег немного подкидывала.

В следующий раз ее жизнь перевернулась, когда Вовка заболел. Катя не пошла в школу, стараясь сбить высокую температуру народными средствами, так как на лекарства денег не было. Матери дома же не было, неделю уже. В школе спохватились, что третий день ребенка нет в классе и отправили молодую учительницу проверить, где девочка. Та и проверила. Увидев квартиру, из которой даже мебель была вынесена, пустую кухню и худую девочку, укачивающую орущего младенца на руках, пришла в ужас. И вызвала участкового, социальную службу и скорую помощь. Как ни странно, все прибыли очень быстро и, оценив условия пребывания детей, быстренько отправили их сначала в больницу, а затем, разделив, в социальные учреждения. Катя попала в детский дом, а Вовка в дом малютки, что находился через дорогу.

Если честно, Катерина немного выдохнула. Учеба давалась ей легко, к брату она каждый день прибегала, и сердобольная нянечка тихо пропускала ее. Вовка, который вечно кричал, нервничал и всех боялся, в присутствии сестры становился тихим, послушным и ласковым ребенком.

Усыновлять часто болеющего Вовку никто не решался, так как с ним в довесок шла его старшая сестра. Директриса дома малютки, видя, как Катя таскает брату еду, не доедая сама, отказывалась разлучать их, за что Катерина была ей по сей день благодарна.

С детским домом Кате тоже повезло. Девочка умела располагать к себе людей и быстро передружилась почти со всеми. Кому математику объяснит, кому косы заплетет, кому на руке красками красивую картинку нарисует. Нет, были, конечно, буйные дети и там, но девочке удавалось уходить от их внимания. А потом в детский дом перевели и подросшего Вовку.

Все изменилось вновь, когда в четырнадцать лет у Кати вдруг за пару месяцев сформировалась сочная девичья фигура: высокая грудь, узкая талия, ладная пятая точка при маленьком росте в полтора метра. Тогда-то пацаны лет шестнадцати-семнадцати и стали к ней приглядываться. А она их взглядов совсем не замечала, ровно до того момента, пока один из этих парней не подкараулил ее, до смерти напугав. Прижал к стене и принялся рвать одежду. Она не помнила, как вывернулась и зарядила ему ногой в пах. Еще и кулачком в нос заехала, сломав тот. Тот орал, но Катю достать больше не пытался. А Катерина… с тех пор больше одна никуда не ходила. Брала с собой девчонок. И начала тихо ненавидеть свою фигуру.

В шестнадцать девочка поступила учиться в кулинарный техникум и переехала в общежитие, где жили практически одни девочки. Нет, с ними учились и парни, просто их было мало и у Кати они не вызывали панический ужас. Они были румяными, кругленькими и какими-то безобидными. Катерине нравилось учиться. Так же она нашла способ, как испортить свою фигуру так, чтобы на нее никто более не покушался. Булочки, выпечка, сладости, и вот у Кати уже не фигурка, а яблочко наливное со звучным народным званием: колобок на ножках. Для ее роста много и не нужно было делать. Всего лишь питаться урывками вредной едой.

И все это время, начиная со своих восемнадцати лет, Катя оббивала пороги разных инстанций, желая забрать Вовку из казенного дома. Вот только никто отдавать его в общежитие не желал. И даже тогда, когда Катя устроилась работать по специальности в кафе и сняла небольшую квартирку на окраине города, паренька ей никто не отдал. Жилье нужно было свое. А где его взять?

Однажды, Катя, выйдя из очередного равнодушного кабинета очередной равнодушной социальной организации, села на лавочку возле двери и расплакалась от бессилия. Мимо как раз проходила группа женщин в деловых костюмах. Одна из них, увидев девушку, остановилась и спросила, почему та плачет. Катерина на эмоциях рассказала, в чем дело. На что тетка только усмехнулась тонкими красными губами и вошла в тот кабинет, откуда только что вышла девушка. Ох, какие крики там раздавались. Катя уже подумывала сбежать из коридора, как женщина снова вышла, взяла ее за руку и завела в кабинет, где ей беспрекословно предложили несколько вариантов жилья на выбор. К сожалению, квартиру нужно было ждать несколько лет. А вот домик в уютном пригородном поселке был уже готов. Только документы нужно было оформить и переезжать. Катерина тут же бросилась оформлять бумаги. И, получив свидетельство о праве собственности, ломанулась оформлять опекунство над Вовкой. Брата теперь ей отдали беспрекословно. Вот только из кафе пришлось уволиться. Из пригорода в город каждый день без машины не наездишься. Но Катя уже узнала, что в поселке есть две неплохие столовые, куда требовались сотрудники. Девушка уже позвонила и узнала, что на работу ее возьмут с большой радостью и хорошей зарплатой.

– Мужика тебе надо! – Выразилась свои мысли Наумовна, выслушав рассказ.

Вовка под это дело слопал все пирожки и половину котлет, иногда кивая головой и подтверждая слова сестры.

– Зачем? Нам и вдвоем неплохо. – Не согласилась девушка.

Наумовна подумала с минуту.

– А мать-то твоя не объявлялась? – Прищурилась она.

Катя вздохнула и покосилась на Вовку.

– Нет. Сестра ее приезжала, сказала, что мама квартиру пропила и исчезла в неизвестном направлении. Им потом позвонили из органов, сказали, что нашли мертвую бомжиху, по описанию была похожа. – Пожала она плечами. – Да и тетке этой надо было, чтобы я отказ на наследство от неизвестных мне бабушки и дедушки написала. Я и написала.

Старушка поцокала языком и покачала головой.

– Неет, мужика тебе все равно надо. За участком ходить. В доме все время что-то править надо. А ежели что сломается? – Не унялась неугомонная соседка.

– Мужа на час найму. – Фыркнула Катя.

– Я сам все починю. – Не согласился Вовка с сожалением глядя на пустую тарелку.

Кажется, Наумовну они не убедили. Та посидела еще немного с задумчивым видом и отправилась домой с твердым намерением устроить еще одну личную жизнь.

Глава 2

Ворота медленно распахивались перед большой серебристой машиной. Михаил потер рукой глаза, и медленно покатился по подъездной дорожке к гаражу. Спать хотелось немилосердно. Шестнадцать часов пришлось добираться сюда на машине. На самолете лететь не хотелось. Налетался за последний год так, что от одного вида аэропорта тошнило. И сейчас, когда сбыл уже вполне прибыльную компанию с рук и вздохнул с облегчением, грузить себя еще одним перелетом просто не хотел. За рулем лучше. Вот сейчас в гараж заедет, посидит пять минут в машине и силы появятся, чтобы до кровати доползти.

– Явился. – Услышал он десятью минутами позже, когда все же нашел в себе силы войти в дом. – А ну поди сюда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.