Евгений Кузнецов
Бог из машины

Промозглая московская ночь. Холодный свет полной луны отражается в залитых дождем зеркальных стеклах трехэтажного здания, на фасаде которого горит крупная вывеска: «ARTIFICIAL INTELLIGENCE CORPORATION». По темным и безлюдным коридорам здания корпорации разносятся протяжные завывания сирены. Двое мужчин в сине-голубой униформе охранников тяжело бегут вниз по пожарной лестнице.

– Говорил же, зря мы его впустили, – хрипя, говорит отстающий – пожилой, грузный мужчина.

– Меньше болтай, – на бегу огрызается другой – молодой, атлетически сложенный брюнет, – здесь повсюду напичканы скрытые камеры и микрофоны… Где, говоришь, сработала сигнализация?

– На седьмом стейдже.

– Я спрашиваю, где именно?!

– Да откуда я знаю?! В какой-то одной из лабораторий, там их не счесть!

– Черт, теперь они точно с нас три шкуры спустят! Давай живее!

Гулко топая грубыми берцами по железным ступеням, охранники минуют последний лестничный пролет и выбегают в полутемный коридор, освещаемый красными всполохами сигнализационных огней. Им навстречу бегут трое встревоженных мужчин в белых халатах.

– Лаборатория нейроимплантации! – выкрикивает охранникам один из встречных мужчин в халате. – Скорей туда!

Все пятеро бросаются в дальний конец коридора. Достигнув стеклянной матово-белой двери, мужчины останавливаются. Один из мужчин в халате бегло вводит код на сенсорной панели. Дверь отъезжает в сторону. Мужчины несмело входят внутрь и настороженно оглядываются по сторонам. Кругом темно, лишь где-то в глубине лаборатории слабое свечение компьютерного монитора рассеивает кромешный мрак. Молодой охранник вынимает из крепления на поясе длинный фонарь и направляет луч его света вглубь темной лаборатории. Лица мужчин меняются.

– Он мертв? – нарушает тишину грузный охранник.

– Определенно, – с уверенностью заключает мужчина в халате.

– Глядите, – грузный охранник показывает трясущимся пальцем куда-то перед собой, а его голос дрожит, – да у него же из головы торчит стальная игла.

– Это не игла, – хладнокровно отзывается мужчина в халате, – а нейроэлектрод. И он не стальной, а титановый.

К нему поворачивается его коллега с азиатской внешностью:

– Неужели он решился на это безумие? Да еще и в одиночку?

– Хорошо бы узнать, увенчался ли эксперимент успехом?

Мужчины затихают, пораженные открывшимся перед ними зрелищем. Рядом с медицинским металлическим столом прямо на полу покоится бездыханное тело молодого человека в растянутой белой майке с иностранной надписью и потертых синих джинсах. Из его окровавленного виска и в самом деле торчит поблескивающая в свете фонаря металлическая игла, от которой отходит витой, полупрозрачный оптоволоконный провод и теряется где-то за серебристым прибором, напоминающим системный блок компьютера, только гораздо большего размера. Лицо страдальца искажено гримасой мучительной боли, а за стеклышками его очков зловеще поблескивают остекленевшие светло-серые глаза…

– Кто-нибудь знает его? – нарушает тишину тот же мужчина в халате.

– Нет. – Нет, – в один голос, спешат с ответом перепуганные охранники.

– Ким, а ты?

– Не-а, – качает головой азиат, – впервые вижу.

– Черт! – вдруг подает голос третий мужчина в халате и обращается к охранникам: – Посветите-ка еще на его лицо.

Яркий луч света вновь выхватывает из темноты мертвенно бледное лицо покойника.

– Да ведь это же тот самый свихнувшийся программист! – восклицает он.

– А ведь верно, – соглашается в ответ первый мужчина в халате, заворожено вглядываясь в блестящие стеклышки очков. – Мне рассказывали о нем.

Охранники испуганно переглядываются между собой.

– Он принимал людей за зомби и грозил им перезагрузкой… – продолжает мужчина в халате, но не успевает закончить и замолкает на полуслове.

На противоположной от входа стене вдруг вспыхивает громадная плазменная панель, и белый свет от нее озаряет встревоженные лица пятерых мужчин. На светящейся панели из множества хаотично мигающих пикселей постепенно складывается лицо молодого человека в очках – того самого, чье бездыханное тело лежит сейчас на полу посередине лаборатории.

«Да, я и есть тот "безумец", который бросил вызов человеческой природе и возвысился над ней, – доносится со всех сторон из невидимых динамиков электронно-синтезированный мужской голос. – Я всегда был незаурядной личностью, но теперь я превзошел даже самого себя. Я вовсе не параноик и не страдаю манией величия, и поэтому не намерен докучать нудными рассказами о себе. Я лишь поведаю о том, с чего все началось для меня лично и к чему это приведет все человечество».

По многолюдному и шумному коридору учебного заведения, с вереницей окон по одну сторону и высокими дверями по другую, сквозь всполохи искрящейся в косых солнечных лучах пыли торопливо идет невысокий и щуплый молодой человек в очках. На нем растянутая белая майка с иностранной надписью, потертые джинсы и поношенные кеды. Погруженный в свои мысли, он сосредоточенно смотрит прямо перед собой ясными светло-серыми глазами, не обращая ни на кого внимания. Подмышкой у него ноутбук, а угловатое плечо оттягивает тяжелый рюкзак.

Еще совсем недавно я был студентом факультета прикладной информатики бауманки. Посещал без пропусков все лекции, семинары, практикумы, поглощал гигабайты учебной и научной литературы и портил зрение перед компьютером. День ото дня, год от года, жизнь представлялась мне вполне предсказуемой.

Молодой человек в очках останавливается перед одной из дверей, открывает ее и скрывается в аудитории.

Судьбоносные события зачастую остаются недооцененными, и лишь спустя какое-то время приходит осознание их истинного значения. В моей однообразной жизни такое знаковое событие произошло на выпускном курсе, когда нам, технарям, вдруг нагрузили семестровый курс философии. Все мои сокурсники махнули рукой на получение зачета по непрофильному предмету и забыли о нем, но только не я, хоть и не догадывался тогда о значимости своего решения. Просто – я не желал упускать возможности украсить зачетку дополнительной пятеркой, а также расширить спектр своих компетенций.

Аудитория полупуста. В ней лишь преподаватель, не старый еще мужчина и до нелепости модный, с наголо выбритыми висками и затылком, взбитым кверху чубом и покрасневшей от привычки пить горячий кофе верхней губой. Молодой человек в очках проходит к ближайшему столу, садится на стул и оценивающе, с нескрываемым высокомерием оглядывает преподавателя.

Еще учась в начальных классах школы, пробуя свои силы в разных науках, я от корки до корки проштудировал отцовскую философскую энциклопедию, после чего перешел к формальной логике и изучил ее вплоть до всех модальностей, ну а затем меня с головой поглотила математика… Короче говоря, я не ждал от дополнительного гуманитарного курса ничего другого, кроме получения зачета автоматом. Однако препод оказался себе на уме и курс затянулся.

Очередная лекция длится уже второй час. Молодой человек в очках со скучающим видом вычерчивает авторучкой что-то абстрактное на испещренной надписями поверхности слола. Преподаватель небрежно развалился на стуле и попивает давно остывший кофе из бумажного стаканчика.

– Вот как мы привыкли рассматривать человека? – в своей непринужденной манере задает он риторический вопрос, но не успевает на него ответить.

– Как существо двуногое и неблагодарное, – негромким голосом, утомленно вставляет молодой человек в очках.

В гулкой аудитории раздается смешок преподавателя:

– Хм, ваше знание классической литературы похвально. Тем более отрадно, что гений Достоевского был пророческим. Его ироничное определение человека наиболее точно отражает современный, прогрессивный взгляд на человеческую природу. Двуногость и неблагодарность вовсе не архаичный дуализм, а характеристика свойств двух основных человеческих компонентов. Так, головной мозг, то есть биологическая нейронная структура представляет собой жесткий носитель, говоря иначе, хардвар, а сознание, будем говорить о нем как о виртуальной машине, является набор программ, или софтвар.

Молодой человек в очках больше не насмешлив. Наоборот, он заинтересованно слушает преподавателя.

– Изначально серийный хард содержит минимальный набор неких инструкций, – продолжает преподаватель, видя заинтересованность своего единственного слушателя, – которым надо следовать для поддержания функционирования системы. Однако синоптические связи нейронов мозга необычайно пластичны. Изменения их конфигураций изменяют и способы передачи информации, вследствие чего хард способен производить специфический софт, сформированный внешними обстоятельствами. В свою очередь, приобретенный софт начинает эксплуатировать пластичность нейронных связей серийного жесткого носителя, производя новый, индивидуальный тип выходного сигнала, говоря иначе, аутпутс. Так вырабатываются все более и более продвинутые навыки человека. При этом при сходном устройстве харда и одинаковых условиях среды виртуальная машина двух людей не будет иметь тождественных программ, поскольку инсталляция программ обусловлена спецификой пластичности каждого конкретного харда…

Я внимал словам этого чудаковатого хипстера и терялся в мыслях. Философия в моем понимании, как ни крути, сводилась либо к богу, либо к дьяволу, но вдруг вместо нудных рассуждений и нравоучений я услышал о сравнении человека с компьютером. Немудрено, что я не удержался, чтобы задать преподу ряд возникших у меня вопросов.

– И чем же именно обусловлено формирование мозгом нового софта? – перебивает преподавателя молодой человек в очках.

– Разумеется, инпутс, – просто отвечает преподаватель. – Это любой входной сигнал, будь то вербальный, невербальный, будь какой угодно. Однако традиционно человеческая культура выражается в языке…

– Пф! – снова перебивая, насмешливо фыркает молодой человек в очках. – В начале было слово… Так я и думал.

– Именно слово, – невозмутимо подтверждает преподаватель. – Однако за каждым словом скрыт смысловой подтекст, то есть сложное семантическое образование – идея, или мем. Эти так называемые мемы образуют целые цепи информационных кодов. Они способны к развитию и эволюционированию, то есть подвержены действию процессов конкуренции и естественного отбора. Выживают лишь те из них, которые становятся единицами репликации и имитации…

– Вы хотите сказать, – вновь не дослушав, недоверчиво вставляет молодой человек в очках, – что какие-то там мемы влияют на физиологические процессы в мозге человека?

– Ну да. Мемы в буквальном смысле запускают виртуальную машину, превращая мозг в генератор сознания.

По виду молодого человека в очках понятно, что он растерян:

– Выходит, мемы влияют на архитектуру мозга, превращая его в свою обитель?

– Лучше и не скажешь, поскольку мемы существуют лишь…

– Другими словами, – вслух размышляет молодой человек, будто не слушая преподавателя, – они паразитируют человеческий мозг для своей репликации. А стало быть, и эволюционируют именно они, а не человек…

– Человек? Хм! – саркастически усмехается преподаватель. – Это понятие стало анахронизмом. Отныне его заменяют понятия виртуальная машина, или громадный комплекс мемов, и хард, то есть динамичные структуры мозга, на базе которого функционирует виртуальная машина и совершенствует его под изменяющиеся условия. Ну а все остальное, как вы верно заметили, лишь двуногий носитель этих двух важнейших компонентов, который не представляет ни малейшего интереса для когнитивистики.

Преподаватель сминает пустой бумажный стаканчик из-под кофе и небрежно бросает комок в сторону, промахиваясь мимо мусорной корзины у двери.

– На этом курс философии окончен, – говорит он, довольный тем, что произвел впечатление на заносчивого юнца, и снисходительным тоном добавляет: – Давайте вашу зачетку.

Молодой человек в очках поднимается из-за стола и безмолвно протягивает преподавателю раскрытую зачетную книжку.

Я получил зачет и был рад окончанию сессии. Но мог ли я тогда предполагать, что семестровый курс философии перевернет всю мою жизнь, а также жизнь всего человечества?

Университет остался позади, и дальше меня ждало трудоустройство. Благодаря красному диплому престижного вуза я имел возможность самому выбирать место реализации своего потенциала. И я остановил свой выбор на лидирующей мировой компании, занимающейся разработками и научными исследованиями в области искусственного интеллекта и искусственных нейронных сетей – корпорации «Артификл Интеллидженс».

Просторное помещение, с множеством опорных колонн и окнами вместо стен, постепенно заполняется однообразно одетыми молодыми людьми. Вся его площадь раграничена невысокими, полупрозрачными пластиковыми перегородками на индивидуальные отсеки, которые занимают юноши и девушки. Отовсюду слышатся обрывки фраз и непринужденный смех. По одному из проходов между перегородками одиноко идет молодой худощавый человек в очках. Его белая майка с иностранной надписью еще больше вытянулась, а джинсы выглядят еще более заношенными. Он понуро свесил голову и скользит потухшим взглядом по мозаичному плиточному полу. В его руке дымится бумажный стаканчик с кофе.

Однако очень скоро я осознал, что работа тяготит меня. Корпорация цинично использовала мои незаурядные интеллектуальные способности лишь для тестирования на наличие ошибок программных кодировок нейронной сети и была готова в любой момент избавиться от меня за ненадобностью. И поделом мне.

Молодой человек в очках машинально проходит к одному из пустых отсеков и тяжело опускается в кресло перед столом с компьютером. Он не включает компьютер, не просматривает бумаги из лотка на углу стола, даже не пьет свой кофе, а просто неподвижно сидит и смотрит на выключенный монитор пустыми глазами.

Еще год-два работы в корпорации, представлялось мне, и я действительно стал бы одним из множества отупелых посредственностей, что окружали меня, неспособных сделать ничего прорывного для науки, чей удел бездумно кодить нейронную сеть. Но в том и заключена разница между гением и посредственностью, что гений не ищет покоя, он всегда в поиске, в поиске открытия, истины, абсолюта. Гений никогда не будет удовлетворен, пока не достигнет предела своих исканий. Но и тогда он не обретет покоя, поскольку будет грезить запредельным.

Молодой человек в очках чисто механически включает компьютер и бессмысленными глазами смотрит на заставку операционной системы.

Так и я. Чем больших успехов я достигал в работе над искусственной нейронной сетью, тем сильнее мной овладевало чувство неудовлетворенности и безнадеги. Из-за душевных переживаний я потерял сон, стал тревожен и нервозен, появились головные боли. Тяжелые мысли терзали меня день и ночь. Чего я достиг, обучив искусственный интеллект решать все более сложные задачи? Лишь того, что все большее и большее число людей с радостью воспользуется открывшейся возможностью не думать и при этом окончательно утратит способность к самостоятельному принятию решений. И в какой-то момент искусственный интеллект окончательно возобладает над человеческим. В таком случае, на благо ли направлена моя деятельность? Нет, нет и еще раз нет, как ни прискорбно в этом признаваться. Но тогда как же быть? Плюнуть на все и начать жить только ради себя самого? Бездумно выполнять рутинную работу, получать необоснованно высокую зарплату, приобретать за эти деньги ненужные мне товары и услуги, насыщаться, развлекаться. Но тогда для чего рождается гений? Для того, чтобы неизбежно деградировать до желудочно-кишечного? Или все-таки для того, чтобы вопреки всему творить историю?

Молодой человек в очках порывисто поднимается с кресла и обводит взглядом пространство вокруг себя. Пластиковые перегородки превратили просторное помещение в сложный лабиринт из проходов и обособленных секций. В каждой секции видна чья-то голова. То рыжая и курчавая, то отливающая антрацитом с пробором, то оттенка платиновый блонд, то с выбритыми наголо висками и кисточкой на затылке.

Все так усердно стремятся подчеркнуть свою индивидуальность, хоть как-то выделится из общей массы, хотя при этом каждый занят чем угодно, только не работой. На их мониторах открыты либо чаты, либо соцсети, либо игры. Все-таки прав был старина Сократ, люди невежественны в массе своей и кто-то должен наставлять их к нравственной жизни.

На худощавых скулах молодого человека прорезаются стрелки желваков, а его холодные светло-серые глаза сощуриваются. Он перегибается через ближайшую к нему перегородку и заглядывает в соседний отсек. За таким же столом перед компьютером сидит рыжеволосая девушка, одетая в корпоративном стиле в белую блузку и черную юбку. Девушка бегло просматривает новостную ленту соцсети и лишь изредка задерживается, чтобы поставить лайк под понравившимся постом.

– Первый пост, первый лайк, – робко обращается к ней молодой человек в очках, – и ты зомби.

Девушка поднимает на него округлившиеся от удивления глаза.

– О, неужели заговорил?! – невпопад восклицает она.

– Пока ты в сети, – все так же несмело продолжает молодой человек, пропустив мимо ушей ее слова, – ты зомби.

Девушка еще больше изумлена. Она поднимается со стула, оборачивается и громко выкрикивает:

– Эй, ребят! Наш молчун заговорил!

Ее звонкий голос раскатистым эхом прокатывается по всему помещению. Изо всех отсеков, то тут, то там, выглядывают молодые парни и девушки.

– Да ну? – Он умеет говорить? – слышатся со всех сторон голоса. – И что он сказал? – По человечески?

– Ага, – подтверждает девушка. – Вот смотрите.

Она снова поворачивается к молодому человеку в очках и говорит ему, гримасничая:

– Владик, я в сети. Бе-бе-бе!

Молодой человек в очках понимает, что с ним говорят и обращаются как со слабоумным, но он не знает, что ответить на дразнящие слова девушки и лишь твердит свое, повысив голос:

– Ты – зомби!

– А я? – насмешливо вставляет чей-то мужской голос. – Я тоже в сети. И че?

– И ты зомби! – срывается на крик молодой человек в очках.

– А я? – А я? – А я? – слышится отовсюду хор голосов, сопровождаемый смешками.

Молодой человек вертит головой, отчего поблескивают стеклышки его очков. Он в бессильной злобе сжимает и разжимает кулаки. Его тело сотрясается от нервной дрожи. Он на грани истерики.

– Все вы зомби! – уже истерично вопит он. – Зомби! Двуногие и неблагодарные! Презираю вас!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.