# Будущее

Андрей Штырков

Мир развивается, совершенствуются модели, растут скорости. Общество и взаимоотношения перестраиваются. Войны перестанут быть горячими. Прогнозы станут точными. Продолжительность жизни увеличится. Произойдёт мировая революция сознания!

Обжалованию не подлежит


– Тяжело дышать. Кто-нибудь помогите? Я умираю!

Ответа нет. Вакуумная тишина. Только устало бьется сердце. Тух….Тух….Тух…..

– Я слышу, как выравнивается мое дыхание. Нужно открыть глаза. Свет! Мерзкий свет.

Свет – это жизнь.

«Вы ничто! Человеческие отбросы. Вы лишаетесь всех гражданских привилегий. Планета Земля больше не нуждается в вашем присутствии. Приговор – пожизненная депортация, вступает в силу незамедлительно и обжалованию не подлежит», – выгравировано крупными буквами на стене комнаты.

– Меня зовут Лея.

Лея не знает, как она оказалась в замкнутом пространстве без окон и дверей. Она забыла. Но раздавшийся писк автомата выдачи питания, всколыхнул иссыхающую от недостатка информации память. Лея, не задумываясь, заняла оптимальную позицию, на коленях, у автомата, вытянула двумя руками трубку питания, и принялась жадно всасывать лишенное вкуса жидкое содержимое. Организм Леи начинал пробуждаться. Тепло побежало по телу. Она дотронулась до живота. Тело ответило узнаванием. Лея пристально ощупала каждый миллиметр, каждую клеточку своего обличия. Ни единой поры. Ни единого волоска. Костюм. Гладкая и приятная на ощупь материя. Лея поняла, что она абсолютно нага. Она почувствовала неприятную тяжесть в области паха. Из нее вытекала жидкость. Когда влага вытекла, Лея почувствовала облегчение. Но прежде что-то, где-то за стеной, пошумело немного. Дыхание стало насыщенным и глубоким. В голове начинало проясняться.

– Справка! Есть справка! – один целеустремленный рывок, и Лея держит в руках торчащие из стены проводки, мягкие округлые кончики которых цепляются к ее лишенной волос голове. Импульс! Еще! Еще! Тысячи импульсов. В ее разуме…

Как наяву всплывали кадры всего, что она когда-либо видела, слышала, обоняла, осязала, чувствовала, знала. Все! Каждая мысль, каждая связь ее опыта.

Лея вспомнила, что когда-то она была особенной девочкой. Когда-то у нее были особенные родители. Особенные братья и сестры. Особенное образование. Особенная работа. Особенный муж и особенные дети встречали ее каждый день в особенном доме, особенного города, особенной страны, особенной планеты. Но Лея вспомнила, что ей всего этого особенного – было особенно недостаточно. Она разрабатывала и распространяла смертоносные вирусы. Остальное было лишь прикрытием для ее преступной деятельности. Лея разрушила жизни миллиардов людей.

Один влиятельный человек идет по улице, решая на ходу свои влиятельные задачи. Другой наслаждается компанией друзей, упиваясь атмосферой увеселительного заведения. Третий занимается чем-то третьим привычным обычным. Они строят планы, мечтают, испытывают чувственное включение в процесс бытия. И все они внезапно умирают.

У Леи было оправдание! Массовая колонизация космоса не справлялась с проблемой глобального перенаселения колоний космоса. Лея верила в практическую ценность и важность своей миссии, что не замечала маниакальной жажды убийств. Именно жажда риска подтолкнула Лею убивать не случайных людей, а по заказу. Одну из своих жертв она прикончила следующим образом: «Всего-то распылив аэрозоль с индивидуально ДНК маркированным вирусом прямо в общественном месте. В одну минуту жертва гурмански наслаждалась обедом, а в другую уже синела, задыхалась, держась за горло обеими руками. Будто это могло помочь. Если вирус Леи проник в организм – ты труп, дорогой, без вариантов». Но не все вирусы Леи были быстродействующими. Момент смерти мог откладываться на месяцы, даже годы. Но если вирус Леи проник в организм – ты труп, дорогой…

Однако она слишком увлеклась своим превосходством, начинала жадничать, потеряла бдительность, стала неразборчивой в контактах. Лею разоблачили подставным заказом и приговорили к пожизненному заключению в одиночной камере как особо опасную преступницу. В то время активно использовалась программа релегации в открытый космос. Лея вспомнила, как ее и тысячи других особо опасных поодиночке вводили на борт корабля смерти. Лея помнит свой последний вылет и первые безумные ночи диких воплей и рыданий навзрыд на борту корабля смерти. Она помнит, как число криков постепенно сокращалось, пока не наступила вакуумная тишина.

Никакой информации, никаких живых контактов. Только прошлое и комната в пять шагов с познавательной гравюрой на стене: «Вы ничто! Человеческие отбросы. Вы лишаетесь всех гражданских привилегий. Планета Земля больше не нуждается в вашем присутствии. Приговор – пожизненная депортация, вступает в силу незамедлительно и обжалованию не подлежит».

– Тяжело дышать. Кто-нибудь помогите? Я умираю!

Ответа нет.


Свет – это жизнь. Возможно, рождаясь, мы плачем, потому что уже видели конец пути, видели, что последствия нашего выбора необратимы.


Invalid Interface

Ожидание…

Почему я здесь? Все эти люди, погруженные в себя. Комфортные технологии. Чего мы ждем? Своей очереди. Выгодно использовать время. Анализ продуктивности. Алгоритм вытесняющей многозадачности. Уравнение обстоятельств. Переменная облачность тегов. Я больше не могу сидеть без дела.

– Кто-нибудь знает, который час?

Я сделал что-то не то?! Почему окружающие уставились на меня?!

«Порядковый номер 314, – отчетливо слышно женский голос. – Проследуйте в зеленую зону».

Три… Один… Четыре…

– Это я.

Наконец-то, моя очередь, все потупили взгляды, я победил!

Победно двигаюсь прямо по коридору до белых дверей лифта.

Вынужденно переживаю перемещение вверх вместе с этнической музыкой, запахом освежителя воздуха и составом обивки металлической конструкции с признаками синтетического ковролина. Пока тело вырабатывало охлаждающую соленую жидкость, головной мозг рассчитывал статистические вероятности преждевременного летального исхода. Остановка… Нейроны произвели остаточную норму эндорфинов. Двери распахнулись. Повезло. Одна сотая от ста процентов достанется кому-то другому.

Быстрым темпом, около восьми километров в час, я бы пробежал десять метров за доли секунды. Но, не привлекая внимания, на десять метров ушло многим больше секунд. С минуту времени съел терминал присвоения индивидуального номера.

«Порядковый номер 3141, – отчетливо слышно женский голос. – Займите удобное положение, вас объявят в течение часа».

Лучше принять ложь, чем лишиться надежды.

***

Ожидание…

Сколько я здесь? Все эти люди, погруженные в себя. Оценка эффективности. Они не живут. Они ждут своей очереди.

«Порядковый номер 31415926» – отчетливо слышно женский голос.

Три… Четырнадцать… Пятнадцать… Девяносто два… Шесть…