# Решать тебе

Татьяна Осипова

Мир после зомбиапокалипсиса оставляет единственный выбор для тех, кто выжил – двигаться вперёд, чтобы изменить существующую реальность. Главный герой Ден всегда перед выбором и понимает, что решать приходится ему как сделать жизнь лучше и безопаснее для колонии. Неизвестные солдаты появляющиеся из ниоткуда загоняют мысли в тупик. Излом времени или портал в другое измерение?

© Татьяна Осипова, 2025


ISBN 978-5-0065-5788-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Глава 1 Игры в солдатики

Беда приходит всегда неожиданно,
и порой те, на кого я бы не положился,
протягивают руку помощи.

Мир давно стал пристанищем для различного сброда. Честные и добрые люди, болеющие за человечество, умирают первыми. Идеалисты тоже. Пацифисты? Тоже в списке. Остаются сволочи и научившиеся приспосабливаться. Особенно, когда дело касалось маскировки, я не брезговал ничем. Ладно, ещё кому на свою жизнь плевать, а вот когда за спиной двое детей, тут уже не откинешься просто так, тут ответственность.

Жена погибла при нападении стаи мёртвых тварей. Болезнь какая-то искусственно созданная, говорили, а может, новый виток эволюции? Никто не понимал, как такое возможно. Мёртвое не может двигаться, есть и думать. «Кто его знает, – рассуждал я, – плевать, что это за новый вид. Главное не сдаваться». Смотрел на Нюту и Ваню, и размышлял, что с ними будет, если меня вдруг не станет. Пропадут? Ванечке хоть и десять, а уже соображает, что к чему, оружие в руках держать умеет. Но силёнок мало. Ростом мелкий, тощий, а ещё и рыжий. Ладно, когда на голове каска или кепка, а то, как маяк для тварей. Кстати, порой не мёртвых стоило опасаться, а живых. Бандитам не сиделось на месте. А что, работать не хотят, а грабить всегда, пожалуйста. И так жратвы не хватало, так не понимали люди, что только вместе выстоим против мертвяков этих паскудных. Дочка Нюта хоть и старшая, ей недавно исполнилось пятнадцать, но проблем доставляла немало. Особенно, когда связалась с соседским парнем, сыном Одноглазого. Он с бандитами раньше шарился, вот я и переживал. Девка она у меня яркая, волосы, как у матери смоляные, длинные. Глаза, что вишни, карие, красивая, зараза и дерзкая. «Любовь у неё», – усмехался про себя, – а у меня ответственность». Меня зовут Денис, обычно кличут Дэн. Так, наверное, проще.

Ушёл спозаранку из убежища. Проверил припасы, воду, подёргал металлическую дверь подвала. Вчера стая кипишевала, чуть не снесли замок, гады. Вдруг вспомнил, как раньше удобно было позвонить, узнать, что и как. Связи нет давно, из техники только ручные механизмы. Бензин давно весь стух, превратился в вонючее желе. Семь лет прошло, а люди научились, зато гнать бухло из всего, что придётся. Нет бы, Кулибиных этих, к производству важных вещей приставить. Так нет. Лидера нормального нет. Всем проще за себя, а не за коллектив. Хоть часть города расчистили и ограждение возвели. Прорвались вчера трупаки ходячие. Вот результат коллективного нашего творчества. Сегодня дыры латать, пока не вернулись зомби.

Усмехнулся, глянул на часы, доставшиеся от погибшего товарища и почапал к бару, где можно узнать новости. Заведение теперь вместо телевизора, интернета и ютуб каналов. Я расправил сгорбленную спину, поясница ныла после вчерашней работы и, крякнув, ускорил шаг. Расчищали город от мусора и мёртвых, копали ямы, где сжигали тела. Не уничтожишь, очухаются вновь. Придут к тебе в дом, ведь память у тварей на лица, как у дознавателей в ментовке.

Толкнул дверь бара носком ботинка. Поморщился, снова стрельнуло в поясницу. Дерьмо. А что если драться придётся? Надо бы к Семёновне сходить. Хоть подсобит чем-то – мазью или травами своими, может спина и отпустит.

Вошёл внутрь, окидывая взглядом присутствующих. Тут Никита с Пряником, это собака у него такая, мраморный курцхар. Щуплый у барной стойки, высокий и тощий без левой руки. Антоха с Ленкой, поварихой, да Линь. Дед раньше рыбой промышлял, пока бандиты не стали мзду за проход к озеру брать. Стою, смотрю на разношёрстную компанию и думаю, что никому и дела нет ни до чего. Как ещё выжили? Видимо удача.

В бар ввалился Одноглазый. На небритой морде ухмылка, в зубах цигарка. Левый глаз перевязан как обычно чёрной тряпкой. Пират ни дать ни взять. Нацепил старый выцветший китель на сгорбленные плечи. Кивнул мне, и, приосанившись, сказал:

– В город едут вояки. Знать власть переменится.

– С чего это вдруг? – спросил Щуплый, хлебнув из кружки пойла. Не знаю что у него там, походу бражка.

– Конец спокойной жизни, вот почему. – Одноглазый громко шмыгнул мясистым носом и харкнул в пепельницу.

– Брось тут свои харчки оставлять! – возмутилась Ленка, глянув на вестника колючим взглядом стальных глаз.

– Ты слухай сюда, баба, и знай, своё место, – огрызнулся Одноглазый. – Вояки, что те бандиты, придут пожрут всё и выпьют…

– От… Главное чтоб не всё выпили. Тебе только нажраться, – скривилась Ленка, вставив руки в боки, – нет бы собрал мужиков, да решили, что к чему. Может быть, толк и будет больше от солдат, чем от вас. – Она окинула ястребиным взглядом бар.

– Не кипятись, Лен, – примиряюще проговорил я. – Ты честно права. Ребят, а дел и в самом деле невпроворот. А где народ? Тут с утра ты, да я, да мы с тобой, а вчера ночью опять стая мертвецов прорвалась. Ходят, как к себе домой. Пора что-то делать? Укрепление нормальное, дозоры организовать, а не то, что сейчас. Вот скажи Одноглазый, твой сынок где? А ему ведь уже двадцать, или за девками только ухлёстывать горазд?

– Ты моего пацана не трожь, – недовольно проворчал Одноглазый, – с твоей Нюткой гуляет до темна. Тебе ли не знать.

– Поэтому и говорю, что народ собирать надо и всё, баста, хватит бока отлёживать и сивуху жрать. Если мы выжили, значит, пора строить новую жизнь, а не гнить в этой клоаке.

– Ишь ты как заговорил, – усмехнулась Ленка. – Я своих алкашей поднять не могу ни криком, ни пинком, а ты общину всю раскачать хочешь?

– Хочу, – беззлобно ответил ей. – Не умею командовать. Не привык. Но и жить так надоело. У нас дети. Пока ещё нормальные они, смышлёные. Им что ли наши проблемы потом решать и дыры в заборах латать. Сожрут твари всех, как пить дать, если сидеть, сложа руки будем.

Ненадолго в заведении повисла тишина. Сизые клубы дыма от вонючих цигарок, как слоистые облака. Ясное дело, никому не хотелось поднимать задницу. Благо подвалы тут с крепкими дверьми, потому и живём, дышим, небо коптим. Даже у мертвецов цель есть. Они захватывали территории, убивали нас, а вот своих не трогали. И только человек способен на уничтожение себе подобного. Даже сейчас в это непростое время.

– Короче, Антоха, – обратился я к мужу Лены, – собирайте народ. Не хотел, но пора поговорить серьёзно. – Глянул на часы, – В двенадцать общий сбор здесь. Мне, да и вам лишние рты и командиры в виде вояк, думаю, не нужны.

Пряник звонко гавкнул, как бы в подтверждение моих слов. По залу прокатился лёгкий смешок.

– Правильно, Пряник, – улыбнулся я.

Вышел из бара, наверняка зная, что народ наш, что кисель, пока не заставишь трястись от страха, не расшевелится. Двинулся в сторону кинотеатра. Старое заброшенное здание с облупившейся краской на стенах с молчаливым укором взирало на меня. Тут отличное бы вышло убежище, размышлял я. Двери только укрепить металлическими листами. Внутри почистить и устроить лежаки, столы поставить. Толкнул скрипучую дверь. Из темноты кинотеатра пахнуло запахом плесени и пыли. Отодвинув в сторону густую паутину, вошёл внутрь. Вынул из кармана динамо фонарик и нажал несколько раз на ручку. Осмотрелся, света мало от моего источника освещения, но видно, что старые кресла свалены в кучу, под ногами обломки досок, мусор. В углу свалены мешки с окаменевшим цементом. Снова зажужжала в моей руке динамо машина фонарика. Луч света скользнул по сцене, где лежали рулоны плёнки и куча макулатуры. Я вздохнул глядя на пылинки танцующие в свете и вдруг услышал крики. Они доносились снаружи.

Ринулся к выходу, фонарь погас, и я вписался в перевёрнутый стол, больно ударившись бедром. Подскочил к двери, потирая ушибленное место.

Свет ударил в глаза. Яркое солнце вышло из-за домов. Со стороны школы шум и громкие голоса. Внезапно раздались звуки стрельбы. Кинулся к парку, который теперь представлял собой жалкое зрелище – перевёрнутые автомобили притаились в высокой траве, под ногами мусор, тут и там пластиковые бутылки, ящики. Но тут отличное место для засады. Школьный двор, как на ладони. Увидел, как со стороны пищеблока движутся разрозненные группы мёртвых тварей. Шагают словно паралитики, подволакивая ноги. У меня с собой дробовик, проверил патроны. Не так много, как хотелось бы. Прозвучали выстрелы, двое трупаков рухнули с пробитыми головами. Я пальнул из своего укрытия, уложив одного, второго. Стрелял метко, но, сколько ещё времени останусь незамеченным для зомби. Слишком близко от них. Они соображали, гады, пуская вперёд медленных и как будто бы слабоумных. Потом в атаку шли быстрые твари и более агрессивные. Вот для них я и приберегу патроны.

Внезапно над головой раздался шелест, переходящий в свист. В гущу тварей влетела ракета, выпущенная из гранатомёта. Я инстинктивно пригнулся. Прогремел взрыв. Звук падающих ошмётков горелой плоти, похожей на дождь из коричневой каши. В центре площади у школы, где только что собиралась толпа мертвецов образовалась воронка с рваными краями.

Я увидел группу военных появившихся со стороны кинотеатра. Они шли в две шеренги и добивали оставшихся зомби точными выстрелами в голову. На лицах противогазы, да и форма какая-то не наша. Не видел я раньше такой. Высунулся, чтобы лучше разглядеть происходящее, и тут получил дулом автомата в спину.

– Вставай. Иди вперёд!

«Что?» – непонимание взорвало мозг. Солдат говорил с акцентом. Странно, потому что другие так же, похоже, иностранцы. Я услышал английскую речь и почему-то радости от прихода так называемой помощи не испытывал.

Со стороны пятиэтажек солдаты вели группу наших ребят с поднятыми вверх руками. Выстроили возле покосившегося ограждения. Ничего не понимающие люди переговаривались, а у меня появилось неприятное чувство, что эти вояки тут неспроста.

– Мы ж свои! – выкрикнул один из мужчин. Я его знал, но как зовут, не вспомнил.

Солдаты говорили между собой на английском, и я, вслушиваясь в их речь, понял, что они собирались тут устроить лагерь. Местные им не нужны. Чёрт. «Как же Ваня и Нюта?» – промелькнула мысль.

Огляделся, увидев Одноглазого, которого вели к группе, как я посчитал пленных. Антоха без собаки. Неужели пристрелили Пряника? Вопросы задавать сейчас опасно. Неизвестно, что на уме у чужаков. Дуло автомата больно врезалось между лопаток. Я обернулся со словами полегче и тут же получил прикладом в лицо. Искры аж полетели из глаз.

Внезапное решение шальной мыслью заставило действовать. Вырвал из рук солдата оружие. Сорвал гранату с пояса, но не успел бросить её, упал с простреленным плечом, «хаттабку» ловко подхватил вояка и швырнул поодаль от своей группы в сторону дома. Нацелил на меня снова автомат и проговорил на ломаном русском:

– Вставай, русский. Пристрелю!

– Ладно-ладно, – примиряюще я поднял правую руку, левая повисла плетью. Пуля прошла навылет, а в голове билась отчаянная мысль, – «где же Ванька и Нюта? Что если…»

Размышления оборвала автоматная очередь и визг Пряника. Товарищи, пусть я и ругал их, называя лентяями и алкашами, один за другим падали у стены хозблока прошитые пулями.

Безысходность ударила в спину, и я ринулся в заросли парка, в высокую траву. Пули шальными пчёлами летели вдогонку. Жужжали, но ни одна тварь не ужалила. Что-то спасло меня. Спрятало и благословило. Я петлял между ржавыми остовами автомобилей, пока не провалился в яму.

Сердце ухнуло, под ногами затрещали доски. Полетел вниз, но приземлился на что-то мягкое. Что оказался на дне старого высохшего колодца, понял не сразу. Возможности выбраться самостоятельно, нет. «Не дай бог сына и дочку отыщут», – ныл, словно зубная боль страх поселившийся внутри. «Оба дерзкие, не терпят несправедливости. А может, схоронятся, выждут? Поймут же, что силы неравные». Как же выбраться? Снова звуки выстрелов. Я всё думал, ищут меня или решили бросить это занятие? Просидел до темноты, и когда она запустила чернильные щупальца на самое дно колодца, стало холодно и сыро.

Пора выбираться. Смотрел в клочок тёмного неба виднеющегося со дня колодца маленьким и круглым. Хорошо ноги не переломал. Рука мозжила. Пуля прошла навылет, и я сделал перевязку, как только наверху стихла стрельба. Хорошо пострадало левое плечо, правая рука рабочая и пока у меня есть пистолет. К счастью эти ублюдки не увидели ствола, спрятанного под рубашкой.

Ночь холодная. Через несколько часов понял, что замёрз, как собака. Самостоятельно не выберусь. Подыхать не хотелось. Но что делать? Стены колодца выложены из кирпича. Если б помог кто, но что, если вояки всех в городе перебили? Снова заныла паскудная мысль, как там дети, что с ними. Я теперь у них за папу и за маму. Им жить и жить ещё, а тут эти солдафоны. Что надо им здесь?

– Эй, Дэн. – Тихий окрик знакомого голоса, как спасительный круг. Именно сейчас я рад услышать даже дружка Нюты. Звали его Никита, а так все кликали Ником. – Живой?

– А тебе что? Ко мне хочешь? – насмешливо спросил пацана.

– Да вот думаю, – в том мне ответил Ник, – вытаскивать тебя или здесь бросить?

– Ну, мелкий, вот выберусь отсюда, отдеру за уши, – проворчал я. Добавил, что ранен, но не планирую подыхать.

– Это хорошо, – одобрительно ответил Ник. Я услышал, как он спускает лестницу. – Глубоко там?

В колодце за несколько лет собралось много мусора, трава и мох смягчили падение и вместо пятнадцати метров, тут от силы глубины метров шесть. Не знаю, это всего лишь мои предположения. Но лестница лучше верёвки. Как её сюда притащил Ник, я мог только догадываться, а ещё как он узнал, что искать меня надо здесь?

– Не знаю. Может и глубоко. А ты как нашёл меня?

– Пряник привёл.

– Так его ж подстрелили?

– Не совсем. Ранили, и он успел сбежать.

Эх, не нравился мне этот расклад, что если хахаль Нютки на этих вояк работает. Но не здесь же сидеть. Сам не выберусь с раненым плечом. Кровью изойду точно.

Лестница глухо стукнулась о кирпичную стенку. Отскочил в сторону, трудно в узком колодце двигаться быстро. «Вот, мелкий, мог бы аккуратнее спустить спасительный трап», – сварливо пробубнил в темноту. Полез, цепляясь одной рукой, надеясь не столкнуться с неприятным сюрпризом в виде поджидающих меня солдат.

Ночь холодным дыханием покрыла мурашками шею, я поёжился и осмотрелся.

– Нютка где? – спросил Ника.

– Они с Ленкой и Пряником прячутся в старом убежище за городом. Помнишь бомбоубежище…

– Не продолжай, – отмахнулся я, поинтересовавшись, не привёл ли пацан хвоста.

– Вояки постреляли и ушли. Много кого убили. И тела не сжечь было. Остались Ленка, Линь, да мы с твоими. Кстати, это Линь увидел, что ты в парк побежал. Ему спасибо скажешь.

– Странно всё это. Кто эти солдаты? Америкосы?

– Да кто их знает, – вздохнул Ник и двинулся вперёд. Лестница осталась в колодце, бог с ней.

Не ожидал, что Никита окажется вполне нормальным парнем. Даже пожалел, что гонял Нютку. Всё оттого, что Одноглазый мне никогда не нравился. Как кость в горле вечно бахвалился, и языком болтал без толку. Спросил пацана, что с отцом. Всё равно человек он, и я не желал ему смерти, конечно.

– Может, успел сбежать, как и ты. Батю не нашёл. – Ник ускорил шаг. – Мертвецы ещё. Хотя они не стреляют в нас.

– И то верно, – согласился с ним.

До бункера чапали долго. Время и темнота казались бесконечными. Усталость навалилась каменным мешком. Не знаю, сколько я потерял крови, не думал об этом, а сейчас что-то решил, дойду ли и упаду прямо здесь в траву. Ник вёл окольными путями. Не думал, мелкий, что мы наткнёмся на засаду из ходячих или решил, что ночь спасёт нас и на этот раз.

Последнее что помнил, как перевернулось небо и голос Ника:

– Ты чего Дэн?

Потемнело в глазах, как будто выключили фильм в кинозале. Когда очнулся, в груди приятно согрело чувство, что родные рядом. Заплаканная Нютка сжимала мне руку, а Ванька стойко сидел рядом и менял на моём лбу компресс.

– Папка! – запричитала дочка, кинувшись обниматься. В левом плече запротестовало, а я охнул от боли.

– Чего воешь, жив же, – проворчала Ленка.

– Тебе-то что, у тебя родителей нет уже, – запричитала Нюта, немного ослабив хватку.

– Не плачь, Ань, всё же хорошо, – успокаивал её брат.

– Спасибо Ник, – искренне отозвался я. – Завтра выберемся, посмотрим, кто ещё остался. Может, и твоего отца отыщем.

Пацан не ответил, отвернулся к пылающей жаром печке. В комнатушке натоплено, хотя на поверхности не холодно. Заметив мой взгляд, Линь сказал, что тут дубарь обычное дело, потому что внизу ледник проходит.

– Мы тут продукты раньше хранили.

– А почему раньше? – поинтересовался я.

– Зомби шариться начали, пришлось перенести часть припасов. Всякий раз ходить сюда опасно.

– Так что делать-то будем? – Я приподнялся на локтях. – Надо выяснить, что тут делают иностранцы. Думал, войны закончились поле этого вируса. Что делить нам? Вот скажите, что?!

– Дерьмо всё это, – ответил Ник, сплёвывая под ноги. Ленка аж взбеленилась:

– Гляди, ну как папаша, харкает, где не попадя!

– Может у меня тубик? – рассмеялся Ник, а мне так и захотелось влепить ему. Ну, может всё испортить, точно весь в Одноглазого. Однако и правда жив ли он? Боец он хороший, хоть и понтоваться любил.

– Хорош болтать, – осадил я его, – не выёживайся и всё будет норм. Раз ничего никто не знает, то лучше давайте спать, завтра будем думать, что и как.

Ленка тоже язык прикусила. Повернулась к столу, сложила в угол посуду и сказала детям, чтобы угомонились и ложились спать. Нютка только двинулась в сторону бивака Ника, как женщина сверкнула глазами. Даже я это почувствовал.

– Совсем совести нет?

– Да ладно, тёть Лен.

– Быстро к Ваньке. Сестра или б.. прости господи.

Не видел, как дочка густо покраснела, да и к моим щекам прилил жар. Чего-чего Елена батьковна умела строить молодёжь. Линь прикрыл дверцу на печи, и яркий оранжевый огонёк превратился в тонкую полоску света. Глаза закрылись и сквозь подползающий сон, я услышал тихий голосок Ваньки и его прикосновение к руке.

– Спокойной ночи, отец.

Я сжал пальчики сына, улыбнулся темноте и пожелал ему тоже добрых снов.

## Глава 2 Новый порядок

Никакой я не лидер, но ненавижу, когда мешают разгребать дерьмо

Утро отозвалось болью. Еле встал, глянул на часы. Полседьмого. Под браслетом рука ныла, ослабил его, видя ссадины. Видимо в колодец, падая, ободрался. В комнатушке тепло, кто-то дров подкинул ночью. Наверняка Ленка. Она такая баба, заботливая. Позвал тихо Нюту. Отозвался старик Линь.

– Проснулся, соколик.

– Как видишь. Проснулся. А где все? – спросил, пытаясь подняться.

– Погоди, Лена вернётся, укол сделает, легче будет. Меня за тобой присматривать оставили. Взяли Пряника с собой, вернуться, обещали скоро. Не волнуйся, всё будет хорошо.

В сердце что-то зацарапалось, какое-то недоброе знакомое чувство. Вот всегда так, говорят, всё хорошо, чтобы успокоить, а на самом деле хорошего мало. Поднялся с бивака, сунул ноги в ботинки. Думаю, расхожусь, то легче станет. А Линь говорит, чтобы я не дёргался:

– Лежи. Ленка сказала, через пару часов вернутся. Не случится ничего.

– А Ванька, зачем с ними двинул?

– Ты чё сына не знаешь? Он взрослеет. Все пошли на разведку, и он туда же.

Я вздохнул, подошёл к столу, потрогал чайник. Горячий ещё, видимо недавно ушли. Плеснул кипятка в кружку себе и Линю. В спину снова вступило, вспомнил Семёновну. Эх, не успел заскочить к ней. Жива ли? Бабка-то им зачем? Да и всё это к чему? Мало этих заражённых, а тут ещё эти солдаты. Кто они такие? Для чего пришли?

Через два часа томительного ожидания вернулись Ник, Ваня и Нюта без Лены. Я даже заволновался, спрашивая, где они оставили нашу повариху.

– Вояки ушли. Мы весь городок прочесали, – ответил Ваня.

– Это ясно, а Ленка?

– Она к Семёновне пошла. – Нюта сняла с плеча автомат и повесила на крючок. – Бабушке помочь надо. Жалко её. Испугалась, говорит, в погреб залезла, да еле выбралась утром. Сказала эти уроды у неё козу увели. Мертвецы не трогали, а люди. Жаль Семёновну, вот Лена осталась с ней. Как плечо, пап?

– Нормально, – отмахнулся я. Размышлял, сколько же людей осталось в городе. Спросил ребят, а они толком сказать ничего не могли. – Натворили дел. А тела?

– Нет никого, – проговорил Ник. – Уверен, что они уже обратились и ушли. Вернутся. Ты же помнишь, что мертвецы всегда возвращаются в то место, где жили раньше.

Я кивнул. А Ник сказал, что Лена велела сделать укол мне. Недоверчиво спросил парня, разве он умеет. Но пацан велел мне закатать рукав. Нютка тоже говорила, что Никита всё умеет, глянул на неё, видимо, слишком сурово, и дочка замолчала.

– Отец, я знаю, ты не особо любишь Ника, – вдруг подал голос Ванька, – но он хороший, честный, просто ты боишься за нас, но это зря.

Улыбнулся ему и, отвернувшись, повернулся к новоиспечённому доктору левым плечом.

– Давай. Только чтоб не больно. Главное не стать ходячим.

Линь, крякнув, рассмеялся, а Нютка засуетилась у печки, подбросила пару поленьев и, набрав из баклажки воды, поставила чайник. Чай стал редкостью, а название посуды осталось. Чаще пили кипяток, да травяные настои. Кофе вообще остался воспоминанием о былом. Если каким-то чудом его получалось достать, то обычно бодрящий напиток из прошлого обменивали на необходимые вещи настоящего.

Запасов тут и правда, хватало. Но засиживаться не хотелось. После чудодейственного укола полегчало, что радовало. Выбравшись из убежища, решили сначала обойти каждый дом. Помочь выжившим, уничтожить оживших мертвецов, из пустующих домов забрать припасы и, если повезёт оружие.

Городок наш небольшой. В полуразрушенном посёлке городского типа перекрыли улицы, оставив всего один квартал. Его и смогли оцепить от нападений мертвецов – плохо, порой безалаберно, но хоть как-то. Отыскали мальчишку тринадцати лет, вспомнил его, сын местного оружейника. Спросил Макара, что с отцом. Ответил, что как вчера в лес утром ушёл, так и не вернулся. Жаль будет потерять мастера, но я надеялся, что он, как и Одноглазый засели где-то в посадках и скоро вернутся в город.

Семёновна жила в самом дальнем домике. Строение покосилось, и я несколько раз латал ей крышу. Бабушка она хоть и не девочка, но из разряда тех, о ком говорят – сзади пионерка, спереди пенсионерка. Сухенькая и юркая, наверняка поэтому и выжила. Ручки, как паучьи лапки, в прошлом массажисткой работала. После распространения вируса, лечением травами занялась и, скажу вам, успешно. В любой колонии медик на вес золота, как стрелки и механики. Порой просил Семёновну обучать молодёжь. Говорю: «Ты, бабка не вечная, уйдёшь, кто нас собирать по косточкам станет?». А она по обыкновению подбоченится, через левое плечо плюнет и скажет: «Типун те на язык, Дениска, я помирать не собираюсь. У меня на роду сто лет написано». Я-то, ясное дело, с ней спорить поначалу пытался, потом понял, что бабка он своенравная и без толку говорить с ней. Пусть живёт подольше.

Вылез из погреба Винт, здоровенный детина. Я спрашиваю: «Чего схоронился»? А он, тупо улыбнувшись, ответил: «Стреляли». Большой парень, годков двадцать пять ему. Силы много, а вот умом бог обделил. Хотя помогал всегда, исполнительный малый. Переболел после начала эпидемии менингитом, вот и стало у него с головой не алё. Бывало за башку схватится и бежит домой, а там дурниной плачет. Мамку, папку зовёт. Жалко его.

Окинул взглядом оставшихся в живых жителей посёлка и вздохнул. То дети, то бабы, то слабоумные. Вот чёрт. Куда ж их деть? Будем перевоспитывать, подтягивать в науках. Я глянул на Никиту. Среди нас мы с ним единственные боеспособные люди. Ленка кашеварила больше, Ванька ещё ребёнок. Насчёт Макара сложно сказать, в тринадцать лет мы раньше многое умели. Эпоха гаджетов сделала детей похожими на тепличные растения, инфантильными и полагающимися не на себя в важных вопросах.

– Короче товарищи, – обратился я словно на партийном собрании к оставшимся горожанам. Мне сорок восемь и времена Советского Союза ещё застал, помнил. Вздыхал порой, что если б не развалили страну, не докатились бы до зомби апокалипсиса. – Коллектив у нас не простой, но постоять за себя все должны уметь. Я никакой не лидер и никогда не стремился командовать, Но сейчас решать вам…

– Решать тебе, папа, – вдруг сказала Нютка. – Будешь ты нашим главарём или нет.

– Что за глупости? У нас не банда, чтобы главарей назначать. Буду наставником, да, а вы прислушивайтесь, иначе пропадём все. В первую очередь необходимо укрепить убежище. Сейчас у нас должно быть общее место для укрытия, чтобы в случае опасности всем спрятаться можно там. Укрепить стены нашего посёлка тоже необходимо, как и выставлять дозор. Нас мало, но без наблюдения за периметром сюда легче проникнуть не только мертвецам, но и тем, кто перебил жителей вчера. Оружие, припасы, вода – сейчас это главное. Так, что ещё, – я почесал в затылке. – Распределение обязанностей само собой. И не отлынивать, – обратился я почему-то в сторону Нютки.

– А чё я сразу, – возмутилась дочка.

– Потому что с тебя спрос больше, раз ты дочь наставника. И не спорить. Вносить предложения каждый может вечером, когда будем проводить собрания. Раз мне решать, то скажу одно – дисциплина сейчас спасёт каждого из вас. Что такое дисциплина? Это когда ты что-то ненавидишь делать, но делаешь и с удовольствием, как будто это твоё любимое занятие. Каждый день. Вопросы есть?

– Вопросов нет, – ответил первым Ник. Пряник по обыкновению гавкнул, и напряжённая атмосфера немного разрядилась.

– Если вопросов нет, Ник, Макар, Винт отправляйтесь проверить ограждение, наверняка вояки завалили забор. Поправьте и укрепите его. Помнится, где-то хранились рации. Надо будет отыскать их, с ними проще оповещать о прорыве заражёнными и любой опасности. Нюта, Лена и Ваня вам надо прочесать каждое жилище. Берите тачку, складывайте припасы и оружие. Думаю в убежище, где ледник продукты хранить хорошо, но скрываться в погребе только на случай настоящей опасности. Топить летом печку дровами – расточительство. И Семёновна, – повернулся я к бабульке. – Нравится тебе или нет, живи хоть двести лет, но от шальной пули никто не застрахован. Так вот с тебя ежедневный мастер класс для новобранцев нашего маленького отряда. Поняла?

– Есть, товарищ командир! – наверное, слишком браво отчеканила Семёновна. Я даже удивился, как быстро она согласилась. Видимо последние события здорово напугали её.

– И мою спину разомнёшь, если силы останутся, а то чую, скоро не разогнусь. Пока осмотрюсь и есть у меня одна идея насчёт электричества. Если получится, то будем со светом.

Я снова почесал в затылке глядя на подопечных. Воодушевлённые моей речью, как и надеялся без дополнительной команды, они отправились выполнять приказы.

Оставшись в одиночестве, покрутил головой и первым делом решил отправиться в пустующий бар. Меня интересовал самогонный аппарат, который решил всё-таки переделать для иных целей. На Островского, помню, находилась библиотека, так же в школе, которая входила в наш укрепрайон можно поискать учебники, чтобы вспомнить навыки прошедших лет. Для электричества нам необходим генератор и не один. Решил всё записывать, вытащив из-под барной стойки толстую тетрадь. Вырвал с десяток исписанных почерком Бармена листов и, отыскав карандаш, принялся писать. Мысли выстраивались в стройные ряды и через несколько часов вместо опухшей от раздумий головы, меня приветствовало кристально чистое сознание.

День пролетел быстро, и плоды творчества моих подопечных неожиданно порадовали, особенно укреплённое ограждение. Могут ведь, когда захотят. Восстановили систему оповещения колокольчиками, оборванную месяц назад. Заколотили досками и закрыли железными листами окна самого, на мой взгляд, удобного укрытия. Им оказался дом Оружейника.

Макар показал не только мастерскую отца, но и глубокий погреб в котором можно укрыться восьмерым человекам и собаке. В одной из комнат устроили склад с оружием. В погреб сложили воду и припасы.

Работа растянулась не на один день. Стаи мертвецов не атаковали, бродили возле высокого забора и тревожили колокольчики. Меня больше интересовали вояки, пришедшие ниоткуда и ушедшие в никуда. Я что только не передумал. Вирус, наверняка созданный искусственно, ликвидировал добрую половину жителей нашей страны. Вот вам стремительное уничтожение и армии, и мирного населения. Никакого сопротивления и можно брать, оставшихся в живых людей, тёпленькими. Воевать с солдатами дело бессмысленное и беспощадное, но и поднимать лапки кверху мы не собирались. У меня оставался ещё один план в запасе на случай, если нам пришлось бы оставить посёлок. Для этого нужно топливо. Пешком пробираться через лес опасно. Идти без смысла вообще убийственно. В одиночку выжить проще, но я надеялся, что кто-то из наших жителей вернётся живым. Тогда нам не придётся покидать городок, не придётся биться до последнего человека, потому что пока моя группа не готова дать отпор.

Я вздохнул и жалел, отчего же когда нас было больше, никто не захотел привести колонию в порядок. Вот и результат нашей лени и разгильдяйства.

В дозор уходили по двое. Забирались на крышу дома прилегающего к укреплению. Оттуда отлично видны со всех сторон подступы к нашему лагерю.

Солдаты вернулись ночью. Хорошо, что на крыше сидели я и Линь. Дед приложил палец к губам и тихо пробормотал:

– Началось.

Странное дело, вояки шли стройными рядами, в руках оружие, у кого ножи и дубинки, но двигались они не в свойственной военным манере. Вроде бы решили напролом двинуть, подошли к ограждению и, вцепившись пальцами в проволоку стали трясти металлическую сетку. Колокольчики затрезвонили в доме Макара. Они бились яростно, и вскоре вся наша лихая команда прибежала с подмогой.

Мы не слышали ни команд, ни переговоров. Солдаты мычали и рычали, и стало ясно, они пополнили армию заражённых. Правда для недавно обратившихся, двигались они быстро и слаженно, как будто кто-то отдавал им приказы. Вот оно коллективное сознание, пронеслось у меня в мыслях. Если бы у выживших появилась всеобщая сознательность, нам проще был бы дать отпор раньше.

Мёртвые вояки понимая, что ограждение не прорвать, изменили тактику. Следующие за первыми рядами твари, запрыгивали на плечи тем, кто стоял у ограды. Так они хотели попасть за укрепление. Винт, вооружённый мачете, подскочил к одному из мертвецов и ловко снёс тому башку. Старались экономить патроны, протыкали гнилые головы нападавших с большей ненавистью, чем обычно. Эти ублюдки перестреляли много жителей. Карма настигла их, превратив в монстров. Нам удавалось сдерживать натиск противника, но их слишком много. Темнота им на руку, а нас освещал лишь свет ущербной луны. И то хорошо. Отбиваясь от заражённых, я снова подумал о генераторе. Главное не дать тварям прорваться через ограждение.

– Вот сейчас и проверим, на совесть сделали забор или опять тяп-ляп, и замазали глаза.

– На совесть, Дэн, не очкуй! – выкрикнул Ник.

Вот зараза, так и хотел осадить его, но не место и не время. Словечками разбрасывался как Одноглазый порой. Словно из него так и пёрло дерьмо. Вот оно воспитание.

Один мертвец почти перелез ограду. Рядом с ним никого, и я выстрелил одиночной очередью, пробивая заражённому голову.

Со стороны леса раздались выстрелы. Из крупнокалиберного пулемёта застрочила песня смерти. И пули те не пчёлы, а огромные шершни. Они не жалили, рвали жертвы на куски, отрывая ноги и руки. Ненадолго адская машина смерти замолчала. Мертвецы повернулись на шум, оставив попытку штурма, и ринулись на звук пулемёта.

Их косило, убивая дважды, я, признаюсь, даже радовался, что кто-то пришёл нам на помощь.

– Это папа, – как-то с надеждой в голосе прошептал Макар.

– Конечно! – с какой-то пацанячьей радостью его обнял Ник. – Наверняка они выжили и теперь вернутся домой!

Стрельба стихла. Покрошенные в фарш зомби усеяли полосу возле укрепления. Выйдет солнце, и от разлагающихся тел будет вонять немилосердно. Небо серело, и в предрассветных сумерках мы увидели двигающихся к нам людей. Макар опустил оружие и вглядывался вдаль, говоря, что их человек десять.

– Это солдаты! – вдруг сказал Ванька. – Мы ещё можем перестрелять их.

Я кивнул, зная, что у нас преимущество. Находясь на крышах, мы могли спрятаться за вентиляционными трубами. Для нас обзор лучше, чем для них. Одного не понимал, вояки избавлялись от заражённых или помогли нам?

– Скройтесь, не высовывайтесь! – приказал я. Сам же наблюдал за отрядом наёмников. Они шли к укреплению, а впереди толкали тачку с пулемётом. Внезапно под ногами бойцов заклубился дым. Он становился гуще и стелился по земле, словно солдаты не шли, а плыли над пожухлой от жары траве. Что за хрень? Я непонимающе потряс головой.

– Отец, – услышал рядом голосок подползшего ко мне сына. – Что это?

– Сам не знаю, – приложил палец к губам, наблюдая за вояками, видя, как густой зелёный туман поглощает их и внезапно отступает, оставляя вместо себя пустоту. Самое удивительное произошло потом. Все разорванные пулями тела мертвецов испарились, как будто их не было никогда тут. Странно как, словно солдаты пришли к нам из иного мира, и ушли снова туда. Что же происходит? Этот вопрос не давал мне покоя, так можно и голову «сломать», однако я взял себя руки. Все ошарашены и теперь надо понять, где наши сильные и слабые стороны, чтобы исправлять ошибки.

Солнце осветило первыми лучами крыши домов. Со стороны леса появились новые фигуры. Да что же это такое. Я велел Линю глянуть в оптический прицел. Старик стрелял отменно, но пока не хотелось поднимать шум.

– Это снова америкосы? – зачем-то спросил Ник.

Линь, хмыкнув, оторвал взгляд от прицела и приложил палец к губам:

– Пока не спешите, но эти, кажется, не похожи на заражённых.

– Кто там? – всполошился Макар, протягивая худенькую руку к винтовке Линя.

– Погоди, – остановил его старик. – Отца среди них нет. Это Одноглазый. – Он глянул в сторону Ника. – Пискун, Харли, Клещ и Рогач. Двое ранены. Идут с оружием. Интересно-интересно.

– Дай сюда? – Ник выхватил из рук старика винтовку. Глянул на поникшего Макара и, прижав окуляр к лицу, вгляделся в лица тех, кто раньше жил бок о бок с ними.

Я не заметил радости на его лице. Что задумал парень. Увидел, как его палец лёг на спусковой крючок и тихо проговорил ему в ухо, опустившись на одно колено рядом с пацаном.

– Не дури, Ник. Это же свои.

– Свои?! – ответил мне сквозь зубы парень. – Я ждал, пока он вернётся.

– Ты о ком? – поинтересовался я, пытаясь отвлечь Ника от необдуманного поступка.

– О том, кого вы называете Одноглазый. Лучше бы Оружейник вернулся. А эта банда, уж прости, Дэн доставит ещё нам хлопот. Вот увидишь. Лучше уж пристрелить их сразу.

– Нет. – Я коснулся дула винтовки рукой и опустил ствол вниз. – Каждому надо давать шанс. И прости, если что-то не понимал раньше.

Группа из пяти человек приближалась к укреплению. Я смотрел на них, понимая, что несладко им пришлось в лесу и необходимо расспросить мужиков, что же произошло. Этот странный туман, солдаты, вопросов много, как обычно. Приказал группе спуститься с крыши. Глянул вниз, видя подбежавшую Семёновну. Она встала у сетки ограждения и напряжённого смотрела на приближающуюся компанию.

– Принесла нелёгкая, – пробубнила вполголоса, но я отлично услышал её.

Что-то тут не так и, видимо, я что-то не догонял. Не знал в чём причина неприязни Ника и бабульки к вернувшимся жителям посёлка. Лишние руки не помешают, как и те, кто умеет держать оружие. Интересно, что скажет Одноглазый и его ватага.

Я последним спустился с крыши и, подойдя к воротам, услышал приближающиеся шаги по щебёнке.

– Открывай! – крикнул Одноглазый. – Вернулись мы.

– Да понял я, – ответил ему, толкая тяжёлые ворота, которые со скрипом приоткрылись.

В щели появилось лицо отца Ника. Я видел, что мужчины потрёпаны, у Клеща перевязана рука, а Пискун бледный как смерть прижимал к животу ладонь. Как он дошёл, из него словно вылилось три ведра крови.

– Давай живо! – крикнул Рогач. – Видишь, Пискун ранен.

– Вижу, – глухо отозвался я, впуская сбежавших в лес мужчин.

Они втиснулись в проём и, очутившись внутри с облегчением выдохнули. Я захлопнул проход и щёлкнул замком.

– Как у вас, однако, всё быстро тут изменилось, – проговорил Одноглазый и сплюнул под ноги. – Не ждали?

– Очень даже, – язвительно ответил Ник, с недобрым блеском в глазах. – Ждали, чтобы встретить достойно.

– Это как же? – в тон ему ответил отец.

– Свинцом, пап, свинцом, – хохотнул Ник. – Скажи спасибо Дэну. Отговорил.

– Ну, благодарствую, – театрально поклонился мне Одноглазый.

– Пискуна в лазарет! – приказал я. Семёновна кивнула. Нютка и Макар подскочили к парню. Взяли его под руки и последовали за бабкой, к бару. Семёновна там решила устроить кабинет и проводить занятия. Мы двинулись следом. Линь поздоровался с недавними соседями, а Харли спросил:

– Выпить есть что?

– Найдётся, – усмехнувшись, ответил старик.

Одноглазый точно почуял, что порядки в городе изменились, глянул на меня единственным глазом:

– Что здесь не так?

– Всё путём, – ответил ему я, – за исключением, что из всего посёлка выжило восемь человек.

– Офигеть! – присвистнул Рогач. – Те солдаты?

Я кивнул.

– Сами вернутся хотели, – словно оправдываясь заговорил Клещ, – мертвецов орда, а тут ещё и эти вояки с ними сцепились. Не помогли им пушки.

– Расскажете всё что видели, – ответил ему Ник, продолжая сверлить отца взглядом серых глаз. – Сейчас порядка стало больше благодаря Дэну.

Ох, и не хотелось мне сейчас начинать неприятный для пришедших разговор и делить власть. Это неизбежно. Знал это.

– Порядка? – хмыкнул Рогач.

– Потому мы и живы, – отозвался все это время молчавший Линь.

Ленка, шедшая впереди, внезапно остановилась.

– Если бы мы сразу действовали слаженно, никто бы не погиб. Поэтому сейчас будете слушать Дэна. Он правильный человек!

Одноглазый, Харли и Клещ рассмеялись. Только Рогач, поджав губы, отвёл глаза в сторону.

– Нам нужны хорошие стрелки и мужская сила, – невозмутимо говорил я глядя на мужчин. – Но теперь в колонии особые правила. Не нравится, убирайтесь, как залижете раны.

– Гля, как заговорил, Дэнчик! – Одноглазый вплотную приблизился ко мне. Ростом он выше и навис надо мной, словно грозовая туча. – Это мы ещё посмотрим…

Я услышал, звук передёргиваемого затвора автомата. Повернулся на него, видя, как побелело лицо Ника от ярости:

– Я-то знаю, что ты за тварь – проговорил сквозь зубы пацан.

– Никита, не стоит, – я поднял перед ним ладони вверх. – Не делай этого.

## Глава 3 Макар

Даже если можно спасти одну жизнь,

это уже хорошо.

Осматривая изменившееся питейное заведение, Одноглазый поцокал языком. Харли и Рогач уныло тянули брагу, оставшуюся с их позорного бегства из посёлка, а я ждал новостей от Ленки, помогающей Семёновне зашивать Пискунова. Ник остыл ненадолго и, чтобы не собачиться с отцом, отправился с Ванькой и Нютой разгребать мусор в кинотеатре. Я с Линем и Винтом сидели за столом напротив вернувшихся мужиков и рассказывали, что произошло у нас в их отсутствие. Вернее говорили я и старик, а Винт просто кивал.

– Вот скажи, – ехидно ухмыльнулся Рогач, – правда говорят, дуракам везёт. – Он мотнул головой в сторону Винта. – Нормальных мужиков эти твари перестреляли или мертвецы порвали, а этому слабоумному хоть бы что.

– Я не слабоумный, – улыбаясь, ответил Винт, чем вызвал хохот у корешей Одноглазого. – Дэн сказал, что от меня есть польза.

– Какая может быть польза от идиота? – спросил в упор парня Одноглазый, Винт поджал губы и его подбородок мелко задрожал. – Давай заплачь и позови мамочку.

– Хорош, языком трепать, – осадил я отца Ника. – Расскажи лучше, что вы видели, пока зашкерились в лесу?

Поправив повязку, он откинулся на спинку стула. Хотел было рот раскрыть, но его опередил Харли.

– Вы видели туман?

– Появившийся ниоткуда? – спросил Линь.

– Именно, – закивал Рогач.

– В нём исчезли солдаты, – ответил я. – Большая часть ублюдков стали зомби, и бросилась в атаку на посёлок. Благо мы отлично укрепили ограждение. Им не удалось прорваться. Потом кто-то открыл стрельбу. Мы подумали, что это сбежавшие во время нападения на лагерь вернулись, но ошиблись. Те же вояки били по своим. Потом появился туман и поглотил их.

– Мы видели, как они вышли из тумана, – продолжил Рогач, вынув цигарку и закурив. Налил себе ещё браги и огляделся в поисках пепельницы. – Принеси, Винт.

Парень только хотел подняться, но я задержал его, положив ему ладонь на плечо:

– Здесь слуг нет, Рогач. Сам на стойке возьми.

– Ладно. Обиделся что ли, Винт?

Парень отвернулся, а Рогач, гаденько улыбаясь, проговорил:

– Ну, извиняй нас. Ты ж не проявлял раньше себя, вот дурачком и считали.

– Хорошо. Я не буду обижаться, – ответил Винт, и на его лице вспыхнула добродушная улыбка.

– Давай, ближе к телу. – Я положил локти на стол, налил и себе браги. – Что там с туманом и вояками?

– Странное дело, – вступил в разговор Харли, поправляя бандану на голове. – Мы затаились в лесу. Хотели вернуться, как стемнеет, но увидели, что солдаты вышли из города. Идут, словно ничего и не случилось, потому что их командир велел остановиться, глянул, кто ранен или нет, и приказал раненых пустить в расход. Там же их и оставили в поле. Не знаю, есть ли у них какая-то специальная установка, только внезапно в воздухе появилось кольцо из дыма. Знаешь, как портал. Они отправились туда. Заходили с одной стороны и исчезали в тумане, пока не пропали все до единого бойца. Я такое только в кино видел. Но так и было.

– Откуда взялись тогда заражённые солдаты? – спросил Линь. – Их тут оказалось много, человек пятьдесят точно. Правда, расстреляли своих человек десять навскидку. Ты же видел, Дэн сколько всего сюда явилось солдат?

– Да, примерно столько же, сколько напало сегодня ранним утром.

– Вот, – протянул Линь вытаскивая из кармана мятую пачку Беломора. Я глянул на неё, удивляясь, где же он откопал такой раритет. Старик закурил, выпуская к закопчённому потолку клубы дыма, прям как старый пыхтящий паровоз. – Если бы не старания Дэна пропали бы тут. Молчи, – он с острасткой глянул на меня. – Уважь возраст старика. Ленка Антоху потеряла, но ни разу даже не заплакала, держится баба, отдаёт себя полностью работе. Я согласен с Дэном, если пришли, то приносите пользу. Хватит, наотдыхались, вот и результат – гора трупов, дети сиротами стали, он глянул в сторону сидящего в углу Макара.

Юноша всё это время молчал, а тут не выдержал. Подошёл к нашему столу и тихо проговорил:

– Отец вернётся, я верю.

– Никто и не сомневается, только, кем он вернётся, – ответил мальчику Рогач.

– Вы смеётесь над каждым из нас, – без тени робости в голосе произнёс Макар. – Взрослые мужики, а ведёте себя хуже детей.

– Ты ещё поучи, малой! – замахнулся на него Одноглазый. Я не успел оборвать его, как Макар, положив ладони на стол произнёс:

– Я вас не боюсь. Лучше бы помогли делом, а не трепались тут, показывая какие вы, типа крутые. Вы просто мусор!

Тут уже подорвался из-за стола Харли, но растянулся на дощатом полу, запнувшись за вытянутую ногу старика.

– Что ж ты так, милок, – якобы забеспокоился Линь. А я ведь заметил, что ногу он вытянул спецом. Вот хитрый дед.

Потирая ушибленные колени, Харли поднялся. Увидел, как Макар, повернувшись спиной к ним, выходит из бара и хотел двинуться за ним, но на этот раз я остановил его:

– А ведь пацан хоть и малой, но прав. Не нравится вам, понимаю, но уважать им пока вас не за что.

Харли поправил куртку и отряхнул пыльные колени. Рогач откинулся на спинку стула и сунул в рот цигарку. Никто не возразил, и я продолжил:

– Каждый делает выбор, но научитесь уважать тут всех, тогда и к вам станут прислушиваться.

– Да, – протянул Одноглазый. – Идти нам некуда, разве только в свободные дома другого квартала. Это нам не подходит, но и ходить под тобой и твоими сопляками мы не станем.

Да уж, пронеслось в моих мыслях. Не таким я представлял возвращение тех. кто способен держать в руках оружие. Тоже закурил. В баре атмосфера стала привычной – запах алкоголя, сигарет и пота. Я решил перевести разговор в другое русло, вспомнив, что Харли неплохой механик, а Рогач в прошлом электрик.

– И что? – немного заинтересованно спросил Харли, получивший своё прозвище из-за мотоцикла «Harley-Davidson» на котором он приехал в колонию.

– Нам необходимо электричество. Мы как в тёмном средневековье без света, лишены много того, что могло сделать нашу жизнь не только лучше, но и безопаснее. На первое время достаточно несколько электростанций…

– А топливо где взять? – поинтересовался Одноглазый. Я немного обрадовался, что смог заинтересовать слишком уж щетинистых мужиков, не признающих никакой власти и порядка.

– Я решил переделать самогонный аппарат.

– Да это ж святое! – словно за своего ребёнка вступился Одноглазый.

– Топливо важнее, – словно не замечая его недовольного возгласа, продолжал я. – Мы можем использовать любые пищевые отходы и даже дерьмо для производства спирта. – Нам надо усовершенствовать, что уже придумал когда-то Бармен.

– Да уж, – вздохнул Рогач, – Бармена убили эти америкосы. Жаль парня.

– Боеприпасы, кстати, тоже не вечные, – продолжал я, – рано или поздно закончатся. Но можно воспользоваться тем, что может гореть при определённой реакции. Школьная библиотека и кабинет химии не пострадали. Если мы не знаем что-то сейчас, можно научиться, если хотите жить. К нам придут и другие люди. Я уверен в этом. Городок находится на пересечении старых дорог. Чем больше нас станет, тем сильнее мы будем.

– Дэн, а ты и в правду говорить умеешь, – вдруг отозвался Рогач. – Чё Одноглазый нам впаривал фуфло.

– Главное не собачится, – ответил ему. – Откиньте неприязнь и подумайте о своих жизнях, тогда всем станет проще и понятнее, как быть и что делать.

В бар вбежала Ленка. Помахала рукой перед лицом и поморщилась.

– Накурили-то, как паровозы!

– Что Пискун? – подскочил из-за стола к ней на встречу Харли.

– Жив ваш Пискун. Семёновна просто чудо совершила. Говорила, перевести бы сюда оборудование из поселковой больницы.

– Где же ты раньше Леночка была, – вздохнул Одноглазый, приподнимая чёрную повязку на лице.

– Ты в своём репертуаре, – отмахнулась от него женщина. – Я что пришла… Ищите антибиотики, шприцы. Семёновна список написала и надо кому-то отправиться за периметр в сторону больницы.

Городская больница находилась на другой стороне города и там, я скажу, мертвецов мама не горюй. Их словно тянуло в старое здание, и вылазка в сторону улицы Миклухо-Маклая – опасное приключение.

– Я не против отправиться в больничку, – отозвался Харли, Рогач так же кивнул.

– Никита отличный стрелок, быстро бегает…

– Этот пацан? – насмешливо проговорил Одноглазый, прерывая меня, – ты ещё Ваньку своего пошли в это гнездо зомбаков.

– Этот пацан твой сын, – ответил ему, понимая, что Нику есть, за что ненавидеть отца. – Решение примем сообща. Я к кинотеатру. Ребята там разбирают как раз мусор. Винт, идёшь со мной.

Парень вылез из-за стола и послушно подошёл.

– Мужики, в самом деле, научитесь уважать и слушать друг друга, – вдруг сказала Лена.

Она с недоверием смотрела на новоприбывшую троицу. Хотелось ей, как обычно, ответить крепким словцом, но женщина сдержалась. Маленькая симпатичная блондинка, сколько ей? Тридцать пять-сорок лет? Длинные волосы, стянутые в хвост, выбились из причёски и свисали на висках непослушными прядями. По сути, единственная баба в колонии. Нютка моя девчонка совсем, а Семёновна бабуля. Кинул взгляд в сторону Одноглазого, Харли и Рогача и подумал, что с такими колонистами Ленка не будет в безопасности. Перевоспитывать их я не хотел, да и не буду. Если не поймут, что к чему и продолжат вести себя как свиньи пристрелю сам, не пожалею патронов.

– Вы ели хоть? – немного смягчившись, спросила она. – Не будете хамить, приготовлю что-нибудь.

Я вышел из бара. Винт топал за мной. Велел ему найти Макара и прийти к кинотеатру. Сам же отправился туда, обдумывая, как быть с лекарствами, которые и правда нужны, раз Семёновна попросила о них. Сам бы пошёл, но кого оставить здесь. Ник вспыльчивый. Не ровен час пристрелит Одноглазого. Эх, мужики-мужики, с вами хуже, чем с подростками и Винтом-дурачком, рассуждал я.

Шёл по пыльной улице, смотрел в окна домов, где неделю назад жили люди. Вспомнилось нападение неизвестных солдат и стало больно на душе. Кто же они такие и что хотели? Город не захватили, ушли. К чему эта бойня спрашивается?

Лето скоро закончится, придёт дождливая осень и снова надо думать о том, как согреться, где найти дров. Поэтому я снова размышлял, как восстановить электричество, да и всё, что раньше в город несло свет, воду и тепло. Жаль одному не справиться, и даже если мы все сообща будем вкалывать, как проклятые, вернуть былую жизнь не получится.

Мои ребята постарались на славу. Не ожидал, что так быстро они расчистят кинозал от мусора, и рассортируют на важные вещи и хлам.

– Вы меня удивили! – улыбнулся я. – Молодцы, ребята!

– Отец, мы нашли коробку с рациями! – воодушевлённо крикнул Ванька. – А ещё батарейки!

– Сдохли, наверняка, – махнул я рукой.

– Проверили, работает! – возразила Нютка, вынув из кармана рацию. Вот, думаю, уже прибарахлила себе. Не понимают, что даже рабочие батарейки быстро сядут, если пролежали несколько лет бестолку.

Осмотрел «сокровища» среди выложенного в ряды барахла, похвалил подопечных. Вернулся Винт, говоря, что Макара не нашёл дома.

– Он дома, я знаю. Обиделся, наверное, раз не выходит гулять.

– Ничего, Винт, – я похлопала его по плечу. – Сам разберусь. Останься, помоги ребятам перетащить мусор к яме, а ценности на склад.

Увалень закивал, добродушно улыбаясь, и направился к Ваньке, спрашивая, что ему делать.

Я подозвал к себе Ника, говоря, что надо будет отправиться за периметр в больницу.

– Семёновне нужны лекарства.

– А как там Пискун? – поинтересовался он.

– Как я понял тяжело, но сказали, жить будет. Бабка решила всерьёз взяться за оснащение лазарета. Сам понимаешь это правильно. Надо решать и направлять группу к больнице.

– Потянем жребий, – вдруг предложил Ник. – Думаю, это будет честно.

Подошедшая Нютка, услышав наш разговор, спросила, что это мы задумали, а Ник возьми и скажи, что собирается в больничку за лекарствами. Она сразу, такая, я с тобой, а я начинаю понимать, что сейчас начнутся разборки. Поднял руки ладонями вверх со словами:

– Так спокойно. Без лишней паники. Заканчивайте здесь, я пойду к Семёновне проведаю, что там со списком и раненым Пискуном. Через час жду всех в баре, и где же Макар, думал он здесь?

Нюта и Ник пожали плечами, говоря, что не видели мальчишку. Решил зайти к нему в дом, уверен, что найду его там. Винту не открыл, видимо об отце переживает, обидели его эти придурки. Иду и размышляю, что Ник дело сказал насчёт жребия. Достаточно двоих для вылазки. И главное идти после захода солнца. Мертвецы менее активны. В этом они остались похожими на нас, людей.

Дом Оружейника рядом со школой. Проходя мимо, вспомнил о библиотеке и моём желании модифицировать самогонный аппарат. Интересно, размышлял про себя, получится или нет. Мало нас всё-таки, хотя припасов много, но и помощников раз, два и обчёлся, хотя ребята стараются. Главное Рогача и Харли встряхнуть, с Одноглазым если он не изменится, придётся когда-нибудь разобраться. Не хотелось свары в колонии, а этот придурок даже с родным сыном не мог общий язык найти.

Остановился у дома Оружейника. Вспомнил его, и в груди сжалось. Вот почему хорошие люди заканчивали именно таким образом? Несправедливо это. Да разве и есть эта справедливость, я бросил взгляд на близлежащие дома, прилегающие к двухэтажному зданию хозблока. Тут расстреляли нескольких наших, приставили к стенке, словно преступников. Снова вспомнил этих вояк. Эта проблема, увы, не решена пока, и уверен, они появятся здесь снова.

Толкнул дверь дома Оружейника, позвал Макара по имени. Мне ответила тишина, а потом я услышал движение в комнате и тихий всхлип. Вот чёрт.

– Макар, это я, – произнёс громко. Не хотел, чтобы мальчишка понял, что я услышал, как он плачет. – Разговор есть. Ты дома?

После недолгого молчания, парень отозвался. Вышел ко мне и спросил, буду ли я чаю. Даже в полумраке комнаты я заметил, что мальчишка бледный и осунулся как-то. Он словно понял, что я заметил о его недавней слабости и отвернулся.

– У тебя есть чай? Здорово! – улыбаясь, ответил я, решив разрядить обстановку.

– Да не чай, Дэн, а так… Семёновна дала травы, говорит бодрит.

– Кипяток есть?

– Есть, – немного успокоившись, ответил Макар.

– Давай. Наливай, – проговорил я, усаживаясь за стол. Наблюдая за мальчишкой. Худой и нескладный он. Волосы до плеч спутанные и волнистые, не любящие расчёску. Он вернулся с кухни с двумя чашками и ещё принёс пачку печенья.

– Вот, – положил на стол, – для вас приберёг.

– Спасибо, Макар, – ответил я, думая, как отказаться, чтоб не обидеть пацана. – Спасибо, но ты сам лучше поешь. Вон, худой какой.

– Это я в отца, – произнёс юноша, глотнул чаю и вдруг замолчал. Вижу, что на душе у него скреблись кошки. Один совсем остался. Говорю, чтоб не слушал Одноглазого и его дружков. – Да это понятно, – ответил слишком резко, как мне показалось. – Но ведь они правы. Цепляюсь за надежду, что отец жив, но скажите, он бы вернулся уже, ведь так? Наверняка бродит вместе с ходячими, превратившись в мертвеца. Я просто не могу принять этого. Не могу!

Он вдруг сжал кулаки и заплакал. Я даже растерялся. Потом подскочил к нему, обнял, а Макар вырваться хотел.

– Тиши-тише, – похлопал его по спине. – Плакать не стыдно. Знаешь, и я плакал, когда не знал, как быть, когда потерял жену, когда друзья превращались в зомби. Мы все теряем.

– Знаю, – всхлипывал Макар. – Я не слабак, просто обидно.

– Ничего, – я погладил его по волосам, – не вини себя. Помогай ребятам. Все мы кого-то потеряли. Надо жить, раз судьба дала нам шанс и не спрашивай ради чего Я и сам толком не могу дать на этот вопрос ответ. Возможно, мы должны понять что-то, исправить и построить заново. Тебе сколько?

– Двенадцать.

– Да у тебя вся жизнь впереди, – похлопал его по плечу.

Макар внимательно слушал меня, и, казалось, понимал, проникаясь словам и теплу, которого не жалко, ведь по сути пацан мне как сын. Ване десять, Нюте пятнадцать, это Ник ещё старший. Двадцать годков уже возраст, взрослый уже.

– Идём, Макар. Тут дело одно намечается.

– Какое? – в глазах юноши вспыхнул интерес.

– Поговорим в баре. Велел всем прийти, – я глянул на часы, – через час. Мы с тобой тут уже полчаса сидим. Умойся. Идём, полью тебе.

– Спасибо, Дэн. – Я удивлённо посмотрел на него и спросил, за что он благодарит меня. – Хороший вы человек, и отчего никто не замечал этого раньше?

– Просто хороших много тут было, пока солдаты не убили их. Вот и не приглядывались друг к другу. Пошли к умывальнику, приводи себя порядок. А в полумраке бара никто и не заметит твоих недавних слёз.

## Глава 4 Дэвид

Излишняя доверчивость или поиск союзника

могут открыть ящик Пандоры

Жребий – это верное решение, я бы даже сказал справедливое. Одноглазый, правда сразу насмешливо глянул на меня, интересуясь, отчего Ванька и Нюта не тянут спички.

– Потому что они детишки главы нашей маленькой колонии?

– Ваньке десять, ты о чём? – вмешалась Ленка, сверкнув глазами. – Сдурел что ли?

– Я участвую, – вышел вперёд сын. В его взгляде я прочитал решительность и понял, что отговаривать его бесполезно и глупо. Дочь тоже вслед за братом потянула руку, со словами, что тоже готова.

– Мы ж не маленькие! – заявила она.

– Вот и верно, – осклабился Одноглазый. Мне так и хотелось врезать ему. Он словно жаждал добить меня своими ухмылками. Видимо, решил, чем больше претендентов, тем у него больше шансов отсидеться за стенами посёлка. Не давало ему покоя внезапная перемена в устройстве колонии и новые правила.

Да, не правильно делить детей на своих и чужих. Умом я понимал, что ублюдок прав. Ванька и Нюта так же, как и все мы бились с мертвецами. Мы одна команда. В сердце сжалось, ну, не мог я позволить им пуститься в этот опасный рейд. Не мог и махнуть рукой. Сказал, что решать вам, ребятки.

Сам себя успокаивал, говоря, что судьба решает порой за нас. Но вышло так, что к больнице отправятся Ваня и Рогач. Последний, хмыкнув, ответил, что надеется на мальчишку. Глянул на Одноглазого:

– Если честно, с пацана толку больше будет, чем с некоторых. – Я сжал губы, и после недолгой паузы, протянул Рогачу листок исписанный мелким почерком Семёновны.

– Всё понятно?

Он, прищурившись, вчитался в каракули бабульки, отыскал её взглядом среди собравшихся и принялся читать названия препаратов. Я даже не ожидал, что бывший электрик Рогачов отлично разбирается в написании лекарств.

– У меня мать всю жизнь врачом проработала. Я любую писанину разберу.

– Это хорошо, – кивнул Харли. – Главное вовремя.

– Приготовить рюкзаки, воду, оружие и немного еды, – проговорил я твёрдым голосом. Положил ладонь на Ванькино плечо, чувствуя, как задрожали пальцы. – Первый рейд когда-нибудь, да случился бы, – улыбаясь, ответил ему.

– А ты боялся, – с неким злорадством, как мне показалось, проговорил Одноглазый.

– Не волнуйся, отец, – ответил сын, прижав руку к моим пальцам. – Я взрослее, чем ты думаешь.

– Знаю, – тихо отозвался я и громче добавил, что после захода солнца Рогач и Ваня выходят за периметр. – На крышу в дозор сегодня идут два человека. По графику должен быть Ваня и Линь. Вместо мальчишки отправится Одноглазый.

– А чё я сразу? – от неожиданности тот даже приоткрыл единственный глаз. Не стал отвечать ему.

– Потому что ты у нас самый решительный, – едко вставила Семёновна. – Не боись, ночь тёмная, никто и не заметит, если в штаны наложишь.

– Семёновна, да чтоб тебя, – прорычал Одноглазый.

– Не заметит-то никто, – рассмеялся Линь, – но учует это точно.

По залу прокатился хохот, и даже мне стало немного легче, потому что напряжённая атмосфера немного разрядилась.

Нютка крепко обняла брата и что-то зашептала ему на ухо, чего я не услышал, а Ник потянул её к себе. К мальчишке подошёл Макар и снял с шеи шнурок с каким-то медальоном, говоря, что этот амулет всегда защищал его.

– А как же ты, Макар? – брови Ваньки сошлись домиком на лбу, – ты-то как?

– Меня есть, кому здесь защитить, – услышал я, и наши глаза с Макаром встретились. Кивнул ему и велел Ленке собрать припасы, а Нику подготовить ножи, патроны и оружие.

Вышел из заведения с тяжёлым сердцем. Тревога сковала грудь, и даже дыхание сделалось тяжёлым и горячим. Шёл к школьному двору, вдруг вспомнив, как мы с женой вели Нютку в первый класс. Тогда не было вируса и ходячих мертвецов.

Жёлтые и красные листья клёнов красиво покачивались у школьной аллеи. Я словно перенёсся в прошлое, застыл в воспоминаниях. Детей много и взрослых, у каждого букет, за спиной новый ранец. В воздухе витает запах осени, а ещё слышен детский, весёлый смех и звук топота маленьких ножек. Линейка, поднятие флага, напутственная речь директора школы, стихи громко выкрикивают четвероклашки. Одиннадцатиклассники выходят парами, и каждый берёт за руку первоклассника. Нютку подсаживает на плечо рослый старшеклассник, а она улыбается, на голове огромные банты, а в руке колокольчик. Динь-динь-дон. Звенит на всю школьную площадку. Динь-динь-дон. Смотрю на счастливую жену Наташу и улыбаюсь тоже.

Моих пальцев коснулась рука, я обернулся. Лена стиснула мне пальцы и улыбнулась:

– Дэн, не переживай.

– Всё будет хорошо, – отвечаю ей, хотя на душе скребутся кошки.

Вечером открыли ворота, выпуская Ваньку и Рогача. Он обернулся и поднял большой палец вверх. Я вздохнул. Долго стоял на крыше и смотрел в темноту улиц на удаляющиеся фигуры сына и его взрослого напарника. Даже Одноглазый заткнулся, не подавал признаков жизни, и, слава богу. Жалел ли я о своём решении? Будет ясно, когда они вернутся.

Ночь выдалась неспокойная. Надо самому в дежурство идти было, но Семёновна попросила ей воды натаскать, и мы заливали бак, передавая вёдра из рук в руки, встав в цепочку.

Водопровод не работал как раньше. Хорошо ещё сделали фильтр для речной воды. Заполняли водонапорную башню ручным насосом-водокачкой. Тяжёлая работа, для нескольких сильных мужчин. К вечеру так вымотался, что думал, засну быстро. Но мысли, как партизаны в лесу, вылезали из укрытий и крались по тёмным зарослям сознания.

Не помню, как промчалась ночь, под утро сон сморил всё-таки. Разбудил звон колокольчиков. Вскочил, хватая оружие, выбежал из дома и бегом к ограждению. Глянул на крышу. Одноглазый и Линь держали кого-то на мушке. Нет, это не новая атака ходячих. За стеной застыл солдат с поднятыми руками. Он пошатывался и казался измождённым. Увидел его, как взобрался к дозорным, пригляделся. Он из тех ублюдков, что напали на нас. Иностранец.

– Я без оружия! – крикнул вояка. Говорил он с акцентом, но понимал русский язык отлично.

– Повернись! – приказал я. И тот сделал поворот вокруг себя. «Незаметно, чтоб у него оружие имелось, но обыскать не помешает», – подумал про себя я.

Спустился по приставной лестнице. К воротам подбежали Харли, Ник с Нюткой и Ленка.

– Идём, проверим его. Лучше это сделать там! – сказал мне Харли. – Неизвестно, может это засада какая-то.

– Ты прав, – кивнул я, приказав остальным оставаться на месте.

У ворот застыл Ник, сжимающий автомат. Я открыл замок и протиснулся в узкий проход, Харли следом. Солдат, увидев наше приближение, сцепил пальцы на затылке и опустился на колени.

Держа его на прицеле, мы подошли ближе. Я осмотрелся. Ничто не говорило о присутствии его дружков, однако стоило опасаться любой пакости. Что ему надо, зачем он тут или больше никого из вояк не осталось?

– Я знаю ваш язык, – тихо проговорил он. – Мы выполняли приказ. Никто не знал, что это другой мир…

– Что ты несёшь? – Харли прижал дуло винтовки к его ключице, метясь в шею.

– Руки, – крикнул я, вытаскивая из кармана наручники. В своё время несколько штук кто-то из ребят прихватил в полицейском участке. Солдат подчинился, протягивая ко мне сведённые вместе запястья.

– Я не хотел.

– Да заткнись, пожалуйста, – проговорил сквозь зубы я, вспоминая, скольких жителей посёлка положили эти непонятно откуда взявшиеся вояки. – Идём. Расскажешь потом в подробностях кто вы такие. А пока рот закрой, а то у меня руки так и чешутся пристрелить тебя.

Солдат, опустив глаза, кивнул. Странный он, что-то в его облике расходилось с привычным. Я не мог понять поначалу, что, и лишь после того, как он вышел за ворота, заметил, что у него отсутствует левое ухо. Нет, оно не оторвано или отрезано, его просто нет, как будто этот парень и родился таким.

Не стал спрашивать, первым делом стоило понять, кто же он такой и как оказался здесь и главное с какой целью.

Мы вошли в бар. Убрал со стола записи и недавние чертежи, над которыми корпел Линь. Велел остаться Харли и Нику, а остальным вернуться к намеченным делам. Одноглазый остался за дверью на выходе, Макар сел поодаль и наблюдал, как тот крутит цигарку. Я глянул на них, подмигнув пацану и захлопнул двери.

На лбу солдата выступили капли пота. Я сел напротив него, положив локти на стол, вглядываясь в ярко-зелёные глаза врага. А враг ли он, вдруг спросил себя. Не похож он на врага. Ему страшно. Солдат дёргано улыбнулся. Зубы у него белые. Слишком белые чтобы быть настоящими.

– Что с твоим ухом? – спросил Харли, усаживаясь со мной рядом.

– Я всегда удивлялся, отчего у вас всех их две штуки, – ответил солдат. – А ещё я узнал, что это у нас сердце в голове, а мозг в нервной системе. Мы пришли из другого мира и, если бы кто-то сказал мне об этом раньше, то я бы рассмеялся и назвал сказавшего такую глупость идиотом.

Точно так же хотелось сделать и нам с Харли. Мы, переглянувшись, пожали плечами, а мой нынешний товарищ, усмехнулся:

– Как же вы поняли, что мы отличаемся от вас?

– Когда увидели, что следом за нами бежала женщина. Она неслась со стороны леса, и у неё в руках кто-то увидел оружие, выстрелил, но лишь ранил её. Когда появился туман, я ничего не понял и воспринял его, как аномалию, которых в нашем мире стало слишком много. Женщину обнаружили на месте нашего лагеря, и командир приказал допросить её. Раз уже она оказалась тут, надо узнать, отчего эти люди стреляли в нас.

Рассказ солдата казался странным, и мы внимательно слушали, не понимая, кто из жителей колонии оказался по ту сторону. Вояка говорил, что докажет свою искренность и пришёл он за помощью, а не для того чтобы убить кого-нибудь из нас.

– Наши врачи сделали ей операцию и очень удивились, когда рассматривали эту женщину в капсуле. Один из врачей назвал её инопланетянкой и отказался прикасаться к ней. Многие были напуганы её появлением и только после того, как она пришла в себя, допросили, а командир понял, что она отсюда. Что-то произошло непонятное. В нашем мире мы давно боремся с полчищами живых мертвецов. Они созданы с помощью нано вируса. Ведь, в самом деле, мёртвое не сможет так долго оставаться живым. Ходить и даже думать.

– Когда у вас появился этот вирус? – более заинтересованно уже спросил я.

– Десять лет назад. Это террористический акт, его спланировала организация «Биотех», борющаяся против создания нано вирусов для лечения людей.

– Я смотрю, ваши технологии опередили наши? – Я почесал растущую щетину на подбородке. Всё-таки рассказ этого необычного человека напоминал фантастическую историю. Хотя и зомбиапокалипсис в реальности раньше показался бы бредом.

После появления вируса на той стороне реальности, по словам пришельца, дело не закончилось массовым истреблением и заражением людей. Появляющиеся аномалии завершали то, что не сделали орды ходячих мертвецов. Я вдруг подумал, что в нашем мире этот вирус оказался не просто так. Наверняка он пришёл из того места откуда и прибыл этот безымянный солдат. Спросил, как зовут его.

– Дэвид, – ответил он.

– Американец что ли? – поинтересовался Ник.

– Нет, – покачал головой гость из другого мира. – Из Ирландии. Америка давно стала заповедником.

– Заповедником? – переспросил я.

– Да. Там парк с…

Внезапный взрыв сотряс помещение бара, с потолка посыпалась штукатурка. Я инстинктивно закрыл голову руками, видя, как солдат упал на пол.

– Что это ещё такое?! – завопил Харли и кинулся к выходу.

В распахнутую дверь заведения ворвался клуб пыли или дыма. Запах странный, напоминающий сероводород или иначе – тухлые яйца.

– Стойте! – истошно завопил Дэвид, поднимаясь с пола. Харли выбежал вперёд, и я увидел, как его поглотил зеленоватый туман. «Что это за хрень»?! – вопило моё сознание. Туман щупальцами окутал Одноглазого, и тот в мгновения ока обратился в мерзкую тварь. Яйцевидная голова вытянулась, а на макушке существа разверзлась зубастая пасть. Круглые выпуклые глаза появлялись с отвратительным звуком лопающихся фолликулов. Они возникали по всему телу, ставшему похожим на червя ростом с человека.

– О, господи, – прошептал я, отступая назад. Голос Дэвида отрезвил, я пригнулся от выпада твари. Солдат из другого мира каким-то чудом смог выхватить мой нож у меня же из ножен и располосовать монстра. Его розовая кожа лопнула, удушливый смрад выплеснулся вместе с зелёными внутренностями.

– Уноси ноги! – заорал Дэвид. Я отскочил назад, заваливаясь в распахнутую дверь бара. Новый товарищ, захлопнул двери и закрыл их на засов. Действовал быстро, словно уже не раз сталкивался с такими чудовищами.

– Что это такое? – дрожащим голосом проговорил я, ощущая, как затряслись колени. Подумал о Макаре, сидевшим на другой стороне улице и наверняка ставшим свидетелем появления аномалии. – Где же Ник? – Покрутил головой, не увидев парня. Кинулся снова к двери, но солдат задержал меня.

– Погоди. Им не поможешь, если они окажутся в зоне аномалии.

– Что это такое? – снова повторил я вопрос более твёрдым голосом.

– Туман, перемещающий живых существ из других миров и обращающий в чудовищ того, кому ему заблагорассудится. Он выбирает сам жертв.

– Мы так и будем прятаться? – вызовом глянул на Дэвида. – Я в ответе за своих людей.

– Но когда туман сделает своё дело, толку от тебя будет мало, – ответил он.

За стенами слышалось какой-то чавканье, оно переходило в скрежет похожий на хруст перемалываемой проволоки или на звук работающей кофемолки. Не знаю, что ещё я мог представить в нарастающем свисте переходящим в низкий гул. В ушах зазвенело, перед глазами поползли тени и радужные круги. Последнее, что я помнил, это приближающуюся стену и тошноту сжимающую желудок. Обволакивающий ужас впился иглами в мысли, восстал каким-то ночным кошмаром, запутывая сознание.

Открыв глаза, увидел склонившегося надо мной Харли. Удивился, что туман ничего не сделал с ним и облегчённо вздохнул. Услышал голос чужака:

– Повезло. Аномалия не ко всем так благосклонна.

– Что снаружи, – прохрипел я, чувствуя, что язык не слушается и стал неповоротливым слизнем во рту.

– На вот, выпей, – Харли приподнял меня и поднёс к губам кружку с водой. Я жадно глотнул, ощущая боль в горле, потом пил ещё и ещё, чувствуя, что прихожу в себя.

Через несколько минут сознание прояснилось, и я смог подняться. Пошатывало слегка, но силы быстро вернулись. Глянул в сторону открытой двери, понимая, что снаружи всё спокойно. Или мне так казалось? Двинулся к выходу, Харли за мной, не говоря ни слова. Дэвид коснулся моего плеча, я обернулся, видя в его протянутой руке свой нож. Вернул его, надо же. Усмехнулся, сунув его в ножны, и направился к выходу.

Между баром и домами напротив выжженная пустошь, словно тут разлили серную кислоту. В воздухе витал неприятный запах. Уродливые существа, напоминающие людей лежали рядом с зоной поражения в нелепых позах. С разорванным чревом монстр раньше был Одноглазым, а те трое кто? К горлу подкатил комок. Сразу и не поймёшь. В этих тварях ничего не осталось человеческого. К ним даже прикасаться страшно. Как будто сам заразишься этим уродством. Насмешка создателя над человеком.

– Что делать с ними? – почему-то я спросил Дэвида. Наверное, он знал лучше нас, раз уже сталкивался с подобными метаморфозами.

– Они уже разлагаются, – ответил солдат. Вздохнул и попроси меня пересчитать оставшихся колонистов. – Тогда вы поймёте, кто ещё пострадал от аномалии.

Вскоре около исчезнувшего облака, оставившего после себя сгоревшую местность и тела монстров, собрались все жители посёлка. Нас и так мало, и я удивился, увидев, что никто больше не пострадал. Задался вопросом, кем же были эти двое. Их тела воняли тухлятиной, вокруг мертвецов появилась лужа. Они таяли, превращаясь в коричневую бесформенную массу, пока не растворились, оставив после себя лишь дымящуюся землю.

– Какой ужас, – проговорила первой Ленка, зажав нос рукой. Глянула на Дэвида и бросила ему. – Твоих рук дело или мерзких дружков негодяев?

Я покачал головой, видя, как напряглись остальные жители городка.

– Его зовут Дэвид, и он пришёл из другого мира. Странная аномалия столкнула наши миры. Этот туман губителен. Он превратил Одноглазого в монстра…

– Дэн говорит дело, – прервал меня Харли. – Сам видел. Правда, мне туман ничего не сделал, но если увидите эту гадость лучше держаться подальше. Слушай, а потом последствий не будет? – зачем-то спросил он солдата.

– Нет, – покачал головой Дэвид. – Есть люди, – он окинул взглядом собравшихся, – У них иммунитет к этой аномалии. В нашем мире научились вычислять устойчивость к туману, а вот вам проверять не советую. Харли просто повезло. Да, кстати, а почему тебя зовут Харли? – Солдат повернулся к нему. – Ты же русский. Или нет?

– Мотоцикл у меня Харлей, вот и привязалось.

– Харлей? – переспросил Дэвид.

– Харли Дэвидсон, – переиначил Харли. – А так меня зовут Дима. Но говорят, Харли звучит круче.

Дэвид пожал плечами, не понял этого, так сказать прикола. Я вдруг вспомнил, что так и не спросил солдата для чего он пришёл к нам. Сдался в плен и не может ли случиться так, что это он привёл за собой туман? Он возникал там же, где мы видели чужих военных. Вспомнилось, что здесь произошло и как сам чуть не погиб. Не слишком ли мы лояльны к этому Дэвиду. Возможно, он явился сюда не с самой приятной для нас целью. Увидел Ника невредимого и вздохнул спокойно.

– Допрос не закончен. – Я посмотрел в сторону солдата. И вдруг только осознал, что на пришельце нет наручников. Как? Я глянул на него с удивлением и, как мне показалось, Дэвид понял меня. Он вернулся в бар ставшим в последнее время не питейным заведением, а неким штабом для принятия решений. Наручники валялись на полу, на мой немой вопрос, Дэвид пожал плечами, будто оковы сами упали с него.

– Садись, – велел я. Услышал звук шагов, это вернулся Харли.

– Есть хорошие новости. – Я вопросительно вскинул брови и встал из-за стола, глядя на товарища. – Ванька и Рогач возвращаются.

– Так скоро? Но это же отличная новость, но, – я немного помолчал, обдумывая, как им удалось связаться с нашим посёлком. – Как они вышли на связь?

– Ребята нашли рации в кинотеатре. Ваня передал Нику, что взял несколько штук с собой на всякий случай. Молодец пацан.

– А я не верил, что рации в порядке, – улыбнулся я. Перевёл взгляд на Дэвида. – Продолжим разговор. – Нервное напряжение немного спало. Подвинул Харли стул. – Садись. – Глянул на солдата и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди, разглядывая чужака. Вроде ни чем он и не отличался от нас. Коротко подстриженные светлые волосы, глаза зелёные, и что они показались мне сначала слишком уж яркими. Обычное лицо мужчины. Ухо только одно. Внутрь его тела я не заглядывал, чтобы проверять, где у него сердце или мозги. – Надеюсь, сейчас мы сможем понять цель твоего появления?

Дэвид сложил перед собой руки, его пальцы сплелись в замок, а я наблюдал за ним, пытаясь вычислить, искренен он с нами или что-то задумал.

## Глава 5 Иной мир

Неужели, это правда,

и мы попали в другое измерение

История вышла интересная. Мы слушали Дэвида и, всякий раз переглядываясь с Харли, думали, неужели всё так на самом деле, как рассказывал этот чужак. Особенно любопытным стало заявление о парке юрского периода, находившемся на территории бывших Соединённых Штатов Америки.

Ирландия в мире Дэвида занимала главенствующую позицию и рулила всем миром. Знал ведь, что пока не увидим собственными глазами, не поверим. Но что нам оставалось.

– Из моего отряда я остался один, – продолжал солдат. – Все прошедшие аномалию на территории нашего мира стали ходячими мертвецами. Лишь я смог вернутся обратно, и получил ответ от генерала, говорившего об ошибке направления атаки. Я имею ввиду, ваш посёлок.

– А как же русский язык? Да и мне в момент нападения приказали – молчи, русский. – Я, прищурившись, смотрел в глаза Дэвида. – Ирландия в состоянии войны с Россией?

– К сожалению, так было до появления вируса. Потом естественное дело никаких боевых действий никто не вёл, однако вражда осталась. Она проявлялась даже в мелочах, когда по идее мы все должны объединиться. Я пошёл в армию как раз для того чтобы отбивать атаки русских.

– И как? – почему-то насмешливо поинтересовался Харли, удивляясь, отчего собеседник так запросто нелицеприятно отзывался о пусть и далёких, но всё-таки людях одной с нами нации. – Кто кого обычно побьёт в драке? Русский или ирландец?

– Наш враг всегда оказывался на шаг впереди. Порой нам казалось, что они умели читать даже наши мысли. Но если дело касается боя, тут всё выходило по-разному. Не хочу настраивать вас против себя и своих людей. Если б генерал оказался тут, он бы точно принёс извинения. Никто не знал, что мы оказались в другом мире. Получили задание уничтожить колонию повстанцев, среди которых находили русские агенты…

– А местность не смутила вас? – спросил на этот раз я. – Где Ирландий и где Россия.

– У нас всё иначе и это долго рассказывать. Даже материки другие и расположены не так, как здесь. Поговаривают, что параллельных миров невероятное множество, и кто-то из наших ребят попадал в другие реальности. Возвратилось двое. Больше ни у кого не вышло. Генерал умный человек, а не только солдат. Именно ему пришла мысль, что вирус блуждает по мирам. Если открылись аномалии-порталы, значит всё, что может находиться в другой реальности, может проникнуть к нам. Кто-то запустил процесс, и нам надо как-то это остановить.

– Ох и взяли вы на себя миссию! – рассмеялся Харли, откидываясь на спинку стула. Вынул из нагрудного кармана потёртый портсигар, вытаскивая цигарку. – У нас тут средневековье, даже свет восстановить не в силах…

– Это пока, – вставил я, всё ещё надеясь на наши общие усилия. – Так что же ты хочешь от нас, раз явился сюда?

Дэвид потёр виски и зажмурился.

– Всё очень странно. Природу аномалии мы не сумели раскрыть. Но необходимо отыскать людей, способных переходить из мира в мир и не получать губительных мутаций.

– Это как же? – скептически отозвался Харли, затянулся и выпустил в сторону струю сизого дыма. – Методом проб и ошибок?

– И почему мы может доверять тебе? – поинтересовался я. – Да, ты с виду хороший, правильный и честный парень. Но мы не знаем тебя.

– Я это предусмотрел, поэтому принёс его с собой.

– Кого? – спросили мы с Харли хором. Переглянулись и рассмеялись.

– Позволите? – солдат вопросительно взглянул на нас. Я кивнул, мой товарищ тоже. Дэвид расстегнул военную куртку и сунул руку во внутренний карман. В его руках появился небольшой кубик размером с игральный. Да и похож он на него и сделан из блестящего металла. На этом сходство заканчивалось. Солдат коснулся пальцами необычного устройства. Из него появились прозрачные нити, которые оплели его палец. Коробочка засветилась зелёным светом и тихо пискнула.

– Таких как я, называют странниками. Зелёный свет – высший уровень. Если индикатор загорится красным, человек не подходит для межпространственных перемещений. Если же синим, то он способен переходить между моей реальностью и вашей. Так мы проверили Анну, ту самую женщину, что проникла вслед за нами сквозь туман. Мне нужен «странник», потому что именно с группой легче будет перемещаться по мирам, чтобы отыскать, где всё началось и прекратить возникновение аномалий. Вы можете отказаться. Понимаю, не каждый согласиться пуститься в это опасное путешествие. Да и кто-то скажет не нужно мне это. Говорят ещё, что лишь странник понимает чужой язык, даже если не знает его. Часто мы сами не знаем, какой нас наделила способностью судьба. Ну, так что скажете?

Я молчал. Перед глазами сразу встали образы Нюты и Вани. Не могу их оставить, сказал об этом Дэвиду. Харли слушая наш разговор, внезапно согласился, говоря, что у него никого не осталось здесь и терять ему нечего.

– Решать тебе, Дэн, – проговорил он глядя на меня. – Ты слишком правильный и упорный для этого места. Защитить всех не сможешь всё равно. Рано или поздно придёт такой как Одноглазый и не один. Давай попробуем хотя бы пройти идентификацию?

Дэвид закивал, а я услышал шум за дверями бара. Подскочил, чувствуя, что-то там происходит снова. Солдат окликнул меня и попросил быть осторожным.

– Бывает, туман появляется в том же самом месте. Аномалия словно запоминает прежнюю локацию. Будь осторожен…

Я не слушал его. Распахнул двери нашего штаба и в темноте позднего вечера увидел зарождающуюся воронку, танцующую на выжженной земле, где ещё утром появился смертоносный туман.

Со стороны ворот услышал крики, видя, силуэты бегущих в нашу сторону людей. Что же это такое?! Нет! Я замахал руками, умоляя оставаться в безопасном месте.

– Они не слышат тебя, – услышал я голос Дэвида. – Харон решил за тебя кому отправиться в путешествие.

С удивлением и какой-то злостью я глянул на пришельца. Понимая, что мои люди, в числе которых вернувшиеся сын и Рогач в опасности, рванулся к ним. Воронка аномалии вспыхнула зелёным светом и превратилась в густое расползающееся облако. Теперь я мог лучше разглядеть аморфное тело портала.

– Всего одно касание и ты сможешь оценить свои способности, – продолжал настаивать Дэвид. Туман внезапно увеличился в размерах, понёсся, словно лава в сторону колонистов. Я протянул дрожащие пальцы чужаку, не видя, как индикатор прибора вспыхнул зелёным светом и торжествующую улыбку Дэвида. Ванька и Нюта исчезли в клубящейся аномалии. Кто-то ещё из моих людей, я уже не смотрел, кто оказался в ловушке убийственной субстанции или портала. По щекам текли слёзы, я заложник этого ужаса и отчаянием делу не помочь. Теперь уже никому не прийти на выручку, осталось самому шагнуть в портал и верить, что кто-то из тех, кого я знал, любил, оберегал, окажется в живых.

Это потом я буду искать ответы, обвинять кого-то. В этот момент тело сковал страх, я помнил лишь крик Харли и толчок в спину. Нарастающий гул сдавил виски. «Ванечка, Нюта, – шептали губы, – господи, ну помоги же! Разве я был плохим человеком? Разве дети достойны смерти»?!


***


Серая пустошь встретила завыванием ветра. Он дул, словно кто-то играл на расстроенной скрипке. Неумёха какой-то, издевающийся над слушателями. Я тяжело поднялся на локтях. В теле ломота какая-то и в голове туман. Помотал ей из стороны в сторону, и затылок пронзила боль. Встав на четвереньки, огляделся, вспоминая, как оказался здесь. Память возвращалась медленно и болезненно. Дети. В сознании вспыхнули воспоминания – туман, бегущий Ваня, рядом Нюта, Ник, Рогач. Остальное словно забыл напрочь, кого ещё поглотила аномалия, кто остался в посёлке. Вспомнил слова Дэвида о каком-то Хароне. Где Харли и этот чужак? Куда же нас забросило?

Местность вокруг голая. Холодно, будто не лето, а начавшаяся осень. Редкий кустарник и тела. Я увидел их, и сердце содрогнулось от боли и ужаса. Кого из них судьба пощадит как меня. Для чего я вообще ей нужен?

Звук шагов за спиной, я снова упал лицом вниз. Сил нет, а лёгкая тошнота сжала желудок.

– Папа, что случилось? – услышал я голос Нюты. Обернулся, боясь не узнать её. Она застыла в двух шагах от меня. Лучи солнца светили ей в спину, и я не видел лица дочери. – Как странно, – продолжила говорить она. – Я вижу всё как-то не так.

Она склонилась ко мне, и я увидел лицо девчонки, ставшее чужим. У неё нет глаз. Точно что-то стёрло с лица моей девочки их. Разве это, возможно, спрашивал себя. Она снова сказала, что не понимает ничего. В голосе даже что-то изменилось. Тёмные волосы растрепались, и я смотрел на её лицо без глаз с желанием зажмуриться и не видеть ничего.

– Нютка! – крик Ваньки отрезвил. – Ты жива? Я иду к вам…

Она обернулась на звук голоса брата. Свет солнца осветил ей лицо, и Ванька замолчал на полуслове.

– Ваня, мы здесь! – крикнул я. Увидел краем глаза движение возле редкого кустарника. Это Рогач, поднимающийся на колени. – Слава Богу, жив, – прошептал одними губами.

– Нет, пап, – качнула головой Нютка. – Он уже мёртв. Он опасен и надо прикончить его. Смотри, тут же Линь, Семёновна, Винт – они уже стали ими.

– Кем? – спросил я, не веря ей, нет, они не могут вдруг превратиться в каких-то чудовищ.

– Ты же сам знаешь папа, – несколько обречённо проговорила Нюта и выхватила из-за пояса длинный нож.

– Остальные, ты видишь их? Как ты видишь?! У тебя же нет глаз?! – закричал я. Дочь обернулась, приложила палец к губам и ответила, что отлично видит живых мертвецов. Ник с рёвом кинулся в нашу сторону. Как же так? Ник, мы ведь только стали командой!

Те, кого я раньше считал товарищами, медленно поднимались на ноги. Неестественно передвигая конечностями, подёргивали головами и вытянули перед собой руки, словно плохо видели цель. Нюта первым сразила Рогача, снесла ему голову одним ударом. Она отделилась от туловища, с чавкающим всхлипом выбрызгивая вверх фонтан крови.

– Я с вами! – услышал я голос Харли. Лицо его перепачкано пылью, бандана съехала на брови и в целом, в его облике что-то появилось от знаменитого «коммандос». – Рогач тоже стал мертвяком. Дерьмо! – он сплюнул сквозь зубы.

Не в первый раз обращались в плотоядных зомби наши товарищи. Их так мало осталось и теперь после этого перемещения в неизвестность терять людей ставшими близкими не просто больно. Говорить себе, они уже не ваши друзья трудно. Мы, переглянувшись, двинулись короткой шеренгой навстречу живым мертвецам. Я не видел появившуюся Ленку, ловко орудующую мачете. Потом только заметил, что нас уже не четверо, а пятеро. Благо, все мы не расставались с холодным оружием, а вот огнестрельного ни у кого нет. Семёновна с невероятной прытью бросилась к Ваньке. Мальчишка увернулся и с разворота ударил ей по лодыжкам лезвием ножа, перерезая сухожилия. Старуха, клацая зубами, упала и поползла к Нютке, но тут же в голову зомбячки вошёл клинок Вани.

Харли прикончил Ника, одним выпадом, воткнул в глаз тому нож и, провернув, вырвал его, отбросив от себя ударом ноги дёргающееся в конвульсиях тело мертвеца. Ленку атаковал Винт с кривой улыбкой на светлом лице. Нютка с душераздирающим криком снесла ему голову, подоспев на помощь. Женщина пырнула Винта в шею и пинком в живот повалила навзничь, чтобы прикончить. Остался Линь, он с рычанием кинулся на меня и, не добежав, споткнулся о тело поверженного Винта. Харли добил его, вонзая клинок в затылок.

– А где Макар? – выкрикнул я. – Тоже обратился?

– Не знаю, – переводя дыхание, ответила Нюта. – Тихо всем. – Она прижала палец к губам и повертела головой, словно оглядываясь. Жуткое зрелище, глаз-то у неё нет. Слава богу, жива и не обратилась, размышлял я. – Вижу. Эй, Макар. Выходи не бойся. Не тронем. Ты ж остался человеком.

Я вдруг подумал, где же Дэвид, куда он делся или остался в нашем мире? Как же узнать, кто из нас всё-таки странник кроме меня? Чужак устроил всё это или происходящее просто стечение обстоятельств? На душе гадко. Из одной жути попали в другую. В своём мире мы знали хоть что-то о мертвецах, заражении и как с ними бороться. Что делать здесь и как вернуться назад не знал никто.

Из-за кустарника вышел Макар или существо, носившее имя парня. Переход в иной мир изменил и его, как Нюту. В отличие от моей дочки он выглядел как настоящий мутант. Его тело покрывала чешуя, как у ящерицы, глаза с двойным веком, и жёлтые зрачки сделали из пацана монстра.

Он выставил руки перед собой, словно извиняясь.

– Я не опасен, я всё тот же… Просто… что-то… Что-то, – он упал на колени и, обхватив голову когтистыми лапами, заплакал, как ребёнок. Да, по сути, он ещё совсем мальчишка размышлял я. Что за подлая шутка природы, судьбы или чёрт его знает ещё чего.

– Макар, – я подбежал к нему, склонился, прикасаясь ладонью к плечу. – Разве что-то изменилось?

– О чём вы, Дэн? – непонимающе спросил мальчишка. – Я теперь кто? Ящерица?

– Разве это так плохо? – вопросом на вопрос ответил я. – Ты не стал ходячим мертвецом и это лучше. А кто его знает, может у тебя особенности какие-то есть, о которых пока не знаешь. Помнишь, я обещал, что защищу тебя.

Макар закивал, вытирая слёзы на чешуйчатом лице.

– Не переживай! – подал голос Ванька. – Слышал, истории про супергероев? Я комиксы как-то видел старые. Это же круто стать человеком ящером!

Нютка подбежала и тепло обняла мальчика, он сжал её за талию и прижался лицом к плечу. Посмотрел на девушку и вдруг спросил:

– А что с твоими глазами?

– Я так и знала, что-то с ними не так. – Она коснулась лица ладонью, провела по гладкой половине, где они полностью отсутствовали. – Странно, но я всё вижу. Только немного иначе не так, как раньше. Ты будешь Дино, а меня можете звать Слепой. – Она рассмеялась, а я не узнавал Нютку. Что-то и правда, в ней стало другим.

Харли сказал, что темнеет тут странным образом быстро. И в самом деле, появились мы здесь на рассвете. Отчего же небо сделалось тёмным. Нет, это не заход солнца или затмение. С неба надвигалась гигантская туча. Это стрекочущие существа. Спрятаться в пустоши негде.

– Папа, что делать? – Голос Нюты дрогнул. Я смотрел в небо, видя приближающуюся стаю гигантской саранчи и в какой-то момент ждал появления аномалии, чтобы сбежать в другой мир от надвигающейся угрозы. Харли говорил, что будет отбиваться и жизнь свою так дёшево не отдаст. Выхватил из ножен мачете и приготовился. Что он хотел доказать, как умело станет отрубать головы насекомым, летящим на обед?

Саранча налетела с треском жёстких крыльев. Нютка с Леной закрыв головы, упали в сухую траву. И только Макар не сдвинулся с места. Я отбивался вместе с Харли и Ванькой от мерзких насекомых. Они, правда, не кусали. Пока. Однако воздух стал горячим, и дышать становилось труднее.

Внезапно Макар открыл рот, который больше напоминал пасть ящера. Изрыгая пламя на несколько метров он сжёг много особей жесткокрылых и теперь направил огонь в нашу сторону, прежде крикнув не своим голосом:

– На землю!

Над головой пронёсся жар, потом словно дождь падали трупики крупных насекомых. Они усыпали всё вокруг, трава дымилась, зато снова стало светло. Я перевёл дыхание и увидел, как мальчик-ящерица, высовывая длинный язык, поедет поджаренных тварей. Заметив, что я наблюдал за ним, он отвернулся. Не знаю, что он испытывал в тот момент, когда наставник Дэн понял его природу. Промолчал, как и я. Он спас нас и следовало сейчас идти вперёд, не оставаться же на месте.

Ванька вдруг вспомнил о рюкзаках, они с Рогачом так и не сняли их, когда оказались в тумане. Он слетел с него во время перехода, и сын предложил отыскать поклажу, потому что помимо медикаментов там находились рации и немного провизии. Вокруг и спрятаться негде, не то, чтобы не заметить рюкзаки.

– Я вижу, – вдруг проговорила Нюта, приказав всем замолчать. – Тихо. Она приложила ухо к земле. Смотрел на дочку и не мог до сих пор привыкнуть, что у неё теперь другое, чужое лицо. Как такое возможно спрашивал себя. – Папа тихо, ты слишком громко думаешь! – прошипела она, как будто что-то слышала, и это что-то могло помочь ей отыскать потерянные вещи. – Песком засыпало. Они говорят, что рюкзаки попали в воронку. Там не так глубоко, но надо быть осторожными.

– Кто говорит? – поинтересовалась Лена. – С тобой кто-то общается из-под земли?

– Не спрашивай, Лен, – отмахнулась Нютка. – Идите за мной.

Она ползла на четвереньках и снова вслушивалась во что-то происходящее под землёй, пока впереди неё почва не пришла в движение.

Мы увидели выбравшееся существо, напоминающее карлика. Ростом он не больше метра с лысой головой, носом, как у крота и маленькими красными глазками. На коротком туловище покрытый пылью комбинезон, на ногах ботинки с толстой подошвой. Следом за этим существо вылезло второе, оно крупнее и вместо лысины у карлика короткие чёрные волосы на макушке. Он глянул на нас, потом на Нютку, и я услышал:

– Та у кого нет глаз, ты видишь и слышишь не дурнее нас. Но под землёй мы лучшие. Следуй за нами.

Дочь, не поднимаясь на ноги, касаясь ладонями каменистой почвы, ползла вперёд за существом. Пока оно, повернувшись к ней, велело не двигаться.

– Там воронка, там топь, но ваши вещи мы достанем.

– О чём говорят они? – тихо спросил меня Ваня.

– Наверняка видят…

– Да тихо вы – повернувшись к нам, прошипела Нютка. – Не мешайте, пока пасть не захлопнулась. Оно там, в яме сидит и рюкзаки приманка. Разве не поняли?!

Я прижал палец к губам и велел остальным из товарищей застыть и ждать тихо. Карлики снова скрылись под землёй, как кроты-землекопы. А я не мог понять, как моя дочь понимала их и слышала ещё в тот момент, когда они находились под землёй. Потом спрошу, решил. Огляделся. Странный мир, непонятно здесь всё устроено мы тут чужие. Кто из нас странник, и кто, перейдя в иной мир, не изменится как Макар и Нюта? Кто останется в живых? Этот переход почему-то напомнил мне «русскую рулетку», где решала судьба жить тебе или умереть.

Услышал голос дочери и вдруг почувствовал вибрацию под ногами, словно, что-то промчалось под землёй. Подумал о необычных, похожих на гномов существах. Рюкзаки лежали на поверхности. Мы смотрели на них и как только сделали несколько шагов к ним, услышали гул за спиной. Поднялся сильный ветер. Запах сероводорода ударил в нос. Я обернулся и увидел приближающийся туман. Облако зелёной субстанции точно охотилось за нами и, потеряв добычу в этой реальности, жадно накинулось на нас. Мы бессильны против него или нет?

– Бежим?! – закричал я и, помогая подняться Лене, схватил её за руку. – Быстрее!!!

## Глава 6 Хаббал

Порой ответы приходит оттуда,

откуда ты не ожидаешь

Неожиданность часто становится неприятным сюрпризом. Мы приготовились к перемещению в другой мир, а кто-то к смерти. Я, вцепившись в руку Нютки, тянул за собой дочь. Бежал, что есть сил. Сжимал ладонь Лене и оглядывался, жалел, что нет рук, чтобы помочь Ване. Харли подхватил его, всё-таки пацан мелкий ещё и не успевал за взрослыми. Туман замер, превратившись в остекленевшую волну. Что-то остановило аномалию. Всё, возможно, рассуждал я, глядя на дочь и Макара. Преследующее облако застыло. Оно точно не ожидало, что мы понесёмся от него прочь. Дало нам шанс? Не важно, что это другой мир, и пускай неизвестно, кто нас встретит за холмами. Или этот туман разумный? Нет, я чуть не рассмеялся. Мы рухнули на камни, глотая пыль и откашливаясь. Я снова обернулся. Опасность отступила. Рассеялась в дрожащем воздухе чужого дома. Станет ли он нашим приютом, или судьба снова начнёт проверять на прочность?

Тяжёлый рюкзак Рогача повалил Лену, сползая на затылок, и она, перевернувшись на бок, вдруг рассмеялась, глядя в небо.

– Ты чего? – спросил у неё, не понимая этого смеха.

– Да всё норм, – проговорила, немного успокоившись, женщина. – Мне иногда становится смешно от всего происходящего.

Смотрел на неё, думая, что смех-то Ленкин нервный. Да и у кого из нас может быть олимпийское спокойствие в сложившейся ситуации.

Харли помог ей подняться и сказал, что только аномалия способна вернуть всех в наш мир. Ваня спросил, что ему известно такое важное о тумане, и Харли начал пересказывать всё, что мы узнали от Дэвида. Тем временем мы шли дальше. Двигались наугад, в надежде обнаружить какой-нибудь посёлок. У нас нет карты местности или даже компаса. Я очень надеюсь, что нам не придётся, словно последователям Моисея сорок лет блуждать по этой пустыне. Нюта говорила, что хочется плакать, но не получается.

– Как же я без Ника? А что бы он сказал, увидев меня такой?

– Ничего бы не сказал, – успокаивал я дочь, – мне тоже жаль, что он погиб.

– Мы же не могли поступить иначе? – Нюта обернулась ко мне, а я словно видел чужое лицо. Без глаз оно походило на лик пришельца.

– Нет, – согласилась она, – но я уже скучаю по нему. И даже оплакать не могу его.

Казалось, что шли мы вечность. Хотя прошло всего несколько часов. Больше молчали. Внезапное обращение части нашей команды отдавалось болью в душе. Каждый из них по-своему дорог. Даже Рогач, который рядом с Одноглазым, бахвалился, но вовремя принял правильную сторону.

Проголодавшись, решили устроить привал у раскидистого дерева. Оно стояло в пустоши одиноким маяком для усталых странников. Расчехлили рюкзаки. Еды на всех мизер, конечно. Собирали Рогача и Ваньку на один день. Сейчас шестеро голодных ртов. Тем более Нюта, Ваня и Макар – растущие организмы, рассуждал я про себя, и аппетит у них дай бог.

Удивился, что новоявленный ящер махнул когтистой лапой со словами, что он саранчи наелся и вообще не стоит заморачиваться насчёт его пропитания. Порадовало, что мальчишка успокоился по поводу своей изменившейся внешности, возможно, это оттого, что никто из нас не смотрел на него косо и общался как обычно. То же и с Нюткой, хотя мне всякий раз становилось страшно при мысли, что новый переход через аномалию сделает с каждым из нас. С кем в следующий раз она сыграет злую шутку?

– Получается, Дэвид проверил только тебя своим прибором? – спросила меня Лена. Я кивнул. – И каждый переход это риск стать монстром?

– Так уж получилось, Ленчик, – развёл руками Харли. – Чего вы побежали к этому туману, как угорелые? Вам надо бы прятаться, а вы…

– Там был отец, – ответил за неё Ваня.

– Да пап, – согласилась Нюта. – Мы побежали, потому что испугались за вас, а потом не смогли остановиться. Нас как будто бы всех втянуло в это зелёное облако.

– Получается, чтобы вернуться домой, нам надо снова отыскать этот туман? – спросил на этот раз Макар. Теперь я пожал плечами:

– Меня пугает, что следующий переход убьёт кого-нибудь из вас. Меня Дэвид проверил и сказал, что я странник – человек способный переходить по любым измерениям. Глупо, но мне кажется он врал. Врал обо всём.

– Я тоже не доверял ему, – ответил Харли. – Вот скажи, как он смог снять наручники?

– Не знаю. Не успел спросить.

– То-то и оно, – вздохнул товарищ. – Мы с Рогачом, честно говоря, попали под некое влияние Одноглазого. Поверили ему, когда он говорил, что ты можешь только болтать. Блин, жалко Ника, его помощь бы пригодилась сейчас.

– Всех жалко, – отозвался я, – но что случилось, то случилось. Никого уже не вернуть.

Ленка предавалась воспоминаниям, когда мир не перевернулся, и у каждого из нас была обычная пусть и не очень простая и лёгкая жизнь, мы и не думали, что так всё обернётся. Ванька плохо помнил мирное время, да впрочем, как и Макар с Нютой. Обрывки воспоминаний. Они словно картинки, складывающиеся из пазлов, из рассказов взрослых.

Я смотрел на горизонт, без единого деревца. Справа начинались зелёные холмы, а что за ними неизвестно. Добраться бы туда. Солнце пересекло зенит и что же будет, когда наступит ночь. Сказал, что пора идти дальше и поинтересовался у Нюты, что это за подземные жители, с кем она нашла общий язык.

– А эти, – ответила она, как будто общение со странными существами для неё дело обычное. – Я и забыла о них. – Она даже напряглась как-то, словно упустила что-то важное. – Услышала, что под землёй кто-то говорит, увидела, не знаю как, этих карликов. Понимала, что хотят они и попросила отыскать наши вещи.

– Так просто? – полюбопытствовал Ваня. – Раз они живут под землёй, значит, на поверхности у них есть враги.

– Не знаю, – покачала головой Нюта. – И почему я об этом только сейчас вспомнила.

Внезапная дрожь земли заставила нас напрячься. Второй и третий толчок напугали. Словно к нам приближался кто-то огромный. Мы переглянулись. Новая волна из потрясений дополнилась треском. Из-за холмов появилась громадная морда динозавра.

– О, господи, – прошептала Лена, закрывая рот рукой и хватая меня за плечо. – Этого ещё не хватало.

Макар, выйдя из тени дерева, застыл, внимательно вглядываясь в появившееся чудовище. На шее мальчишки раздулся капюшон, ноздри зашевелились, вдыхая холодный воздух. Мальчик-ящер повернулся к нам со словами, что не стоит опасаться этого монстра, он, видите ли, травоядный. Успокоил, как же. От слов юноши совсем не весело. Раз есть травоядные, то где-то бродят и хищники. Укрыться тут негде. Смеркалось быстро, и холодный ветер показался нам совсем не ласковым. Решил, что ночь надо переждать у этого дерева, а ещё лучше взобраться на его раскидистые ветви.

Динозавр приближался, и он оказался не один. Целое стадо двигалось к нашему единственному укрытию, чтобы наверняка сожрать его. Нами не поужинают, так затопчут.

– Они не станут есть это дерево, – тихо проговорил Макар. – Давайте просто влезем туда.

Ленка рассмеялась, говоря, что давно не лазала по деревьям. Я вспомнил свою спину, которая любила, порой, напомнить о себе и вздохнул, подумав о Семёновне. Жаль, потеряли стольких. Я запомнил бабушку доброй и отзывчивой, сильную не по годам. То, что пришло с аномалией в этот мир не наши товарищи, это уже просто тела без душ, их словно сломал этот туман и забрал у нас навсегда.

– Давай, помогу, – проговорил Харли, забираясь на толстую нижнюю ветку и, протягивая Лене руку. Я подсобил ей, помогая подтянуться. Приближающееся стадо заставило землю вздрагивать чаще. Молодёжь проворнее нас взобрались на ветви, что выше. Рюкзаки немного полегчали, и их решили подвесить тоже, благо сучков на дубе предостаточно.

Динозавры походили на тех, что раньше я видел на картинках или в фильмах. В тоже время это какой-то новый вид, среднее между диплодоком и карнотавром, потому что голову монстра венчали рога и шипы, как у того самого доисторического существа. Чем ближе приближалась процессия гигантов, тем сложнее нам усидеть на ветках. Всё тряслось под нами, когда многотонная армада подходила всё ближе.

Мы держались, надеясь, что динозавры, не заинтересовавшись листвой нашего укрытия, пройдут мимо. Что-то внутри подсказывало, что мы не в безопасности. Огромные туши двигались, словно пустынные корабли. Я насчитал около двадцати взрослых особей и семерых детёнышей. Чем ближе к одинокому дереву подходил кортеж доисторических существ, тем отчётливее чувствовался зловонный дух. Запах гниющей плоти ни с чем не спутать. Вспомнились ходячие мертвецы, и к горлу подкатил комок.

– Пап, ты чувствуешь эту вонь? – вдруг подал голос Ваня.

– Не нравится мне это, – отозвалась Лена, – что если эти динозавры ходячие мертвецы? Макар, ты-то чуешь своим ящерским чутьём, что с ними что-то не так?

Он, принюхавшись, приподнялся на толстом суку, встав на ноги. Вытянулся струной, и мне показалось, что если бы не одежда он мог бы слиться с листьями старого дуба точно тропическое создание.

– Странное дело, – тихо проговорил Макар. – Когда я их увидел сначала, то от динозавров исходила совершенно другая аура. Как будто они пересекли границу чего-то запретного и тут же начали разлагаться.

– А что если так и есть, – ответил ему Харли. – Этот мир для нас загадка.

– Страшная загадка, – добавил я. Глянул в сторону Нютки и сказал: – возможно, поэтому те существа находятся под землёй? Здесь только на первый взгляд безопасно.

Она пожала плечами. Стадо приближалось. Нам оставалось вжаться в кору дерева и не издавать ни звука, чтобы динозавры не заметили нас. Неизвестно что придёт им в голову. Человек, превратившийся в зомби, нападал на живого, чтобы не просто насытить своё чрево, а убить или заразить.

Харли протянул мне бинокль, я, честно говоря, обрадовался. Отлично, что эта штука оказалась в рюкзаке Вани. Прижал окуляр к щеке, вглядываясь вдаль. Существа, покачиваясь, двигались в нашу сторону. На их телах гноящиеся язвы. Странное дело, они появлялись сами собой, как будто что-то пыталось остановить гигантов, путём разложения огромных туш. Динозавры упорно шли вперёд ведомые то ли чутьём, то ли голодом, пока у первого не подогнулись передние ноги под весом мощного туловища. Из лопнувшей на коленях кожи брызнула тёмная кровь. Запах гниения усилился. Ленка даже нос зажала. Вонь просто невыносимая. Тем более ветер совершенно стих, и этот омерзительный дух застыл в воздухе.

– Я вижу, как карлики собираются в том месте, – вдруг проговорила Нютка, показывая рукой в сторону, где я ничего не заметил.

– Ты видишь сквозь землю, Нют? – спросил её брат, и она не ответив, кивнула. Приложила палец к губам, вглядываясь куда-то вниз.

Динозавры падали один за другим, пока не превратились в громадную кучу гниющих туш. В тот же миг, земля под ними разверзлась, и трупы провалились. Самое неожиданное произошло потом – почва задвигалась и вернулась в исходное состояние, как будто ничего и не произошло на этом месте.

– Они кормят Нурха, – услышал я тихий голос Нюты.

– Нурха? Это ещё кто?

– Говори шёпотом, – ответила Нюта, не оборачиваясь. Она словно видела всё, что происходило под землёй, наблюдая за подземными существами. – Это создание для них как божество. Это оно чуть не проглотило наши рюкзаки. Огромными лапами оно приводит почву в движение и если захочет, сможет и нас затащить к себе в пасть, если мы пойдём по тому участку.

В полумраке я не видел отчётливо лица дочери, но вдруг понял, что она стала иной. Что-то стёрлось внутри её сущности. Точно удалив возможность видеть этот мир, что-то наградило её способностью смотреть сквозь плоть и камень.

– Их не стоит бояться. Они примут нас. Ненадолго. – Дочка повернулась ко мне и коснулась моей руки. – Вы пойдёте дальше, но мне надо остаться. Остаться, чтобы потом проводить вас до ворот, ведущих к вашему дому.

– Вашему? Нют, ты чего? – непонимающе произнесла Лена, дрогнувшим голосом. – Это же и твой дом, наш мир.

– Я нужна здесь, и не смогу совершить переход. Слезайте с дерева. Сейчас вы всё узнаете. Ни к чему рассказывать мне, чтобы потом услышать голос Хаббала.

– Ты меня тревожишь, Ань. – Я редко звал её так, я теперь в груди заколотилось понимание, что я теряю своего ребёнка. Это ощущение сделало воздух удушливым.

– Отец прав, что ты задумала? – отозвался Ваня. Нютка не ответила. Первой спрыгнула на землю и махнула нам рукой, давая понять, чтобы мы следовали за ней.

Я вдруг подумал о Дэвиде, и на душе сделалось гадко. «Вот засранец, зачем мы слушали тебя? Если бы ты не пришёл в посёлок, то не привёл бы за собой туман». Осмысление, что во всём виноват Дэвид, стучало в висках. Кинул взгляд под корни дуба и увидел открывшийся проход. Из-под земли шёл жёлтый свет, вспомнилась почему-то сказка Андерсона «Огниво». Не хватало ещё огромных собак с глазами-блюдцами.

За Нютой первым отправился Макар, следом Лена. Харли глянул на меня со словами, что выбора у нас особого нет.

– Возможно, этот подземный народец укажет нам путь домой?

– Не верю, – скептически проговорил я. – Всё вверх тормашками. И знаешь, мы заложники этого мира или аномалии. Возможно, этот Хаббал расскажет, как нам вернуться домой. И смотри, они, словно умеют управлять этим гниением. Для чего им понадобились эти туши?

– Много ли мы знали о своём мире? – вопросом на вопрос ответил Харли. – Воспринимай всё как приключение и возможность, в отличие от тех, кто стал зомби, увидеть другие миры.

– Если бы не дети…

– Брось, Дэн. Ты слишком на них зациклен. Пора решать тебе, таскаться с ними или дать свободу. Они не пропадут, уж поверь. Зомбокалипсис оставил в живых тех, кто способен выстоять. Разве сам не понял?

– Да понял, – махнул я рукой и двинулся к входу в подземелье. Глазам открылась лестница. Каменные ступени приглашали в новое путешествие. Подземное святилище какого-то Нурха или это обычные человечки, которые у нас зовутся гномами?

Харли спустился за мной, и, как только мы оказались под землёй, проход закрылся. Лестница виляла то вправо, то влево. Вспомнив, что у подземных созданий маленькие ножки, я удивился, что ступени сделаны для таких как мы. Наверняка, тут есть и обычные люди, или кто-то похожий на нас. Лена с детьми ушли вперёд, и мы ускорили спуск, чтобы не потерять ребят из виду. Нагнали быстро, еле поспевали за Нютой. Она будто бы знала дорогу и шла быстро. Я увидел, что перед её ногами ступени возникали сами собой. Обернулся. Лестница за спиной исчезла. Вместо ступеней, уходящих вверх, возникла земляная стена с вкраплениями блестящего металла. Освещение лишь впереди, и я не видел ламп или другого источника света, понимая, что этот мир и правда, необычный.

Когда Нютка, остановившись, застыла, я понял, что мы у цели. Дочка обернулась и приложила палец к губам.

– Тихо. Хаббал ждёт нас. Ни о чём не спрашивайте, чтобы не оказаться в чреве Нурха. Говорить буду я, потому что меня они назвали избранной.

– Нюта, но это же абсурд, – выкрикнул я. – Разве ты можешь остаться?

– Это неверный вопрос, – ответила она. – Ты должен спросить что дальше?

Я не узнавал её, словно в мою дочь вселилось чужое, холодное существо. Ему всё равно, что будет с нами и ему плевать на мои чувства.

– Ты не Нютка, – вдруг пришло осознание, оно как плётка ударило больно и захотелось кричать.

– Нет, пап, я прежняя, – улыбнулась она так знакомо, словно ничего страшного и не происходило. – Ты поймёшь. Этот мир наделил меня кое-чем. Этого пока никому не понять из вас. Дальше я идти не могу. Здесь моя остановка и здесь я нужна больше, чем вам. – Она кивнула в сторону, куда мы должны направиться. – Пора.

Она словно знала дорогу. Точно понимала, как открывать тайные двери. Услышал тихий голос Харли над ухом:

– Отпусти её Дэн. Пойми, сейчас ничего не изменишь.

Нюта прошла сквозь стену. Это стало для всех нас неожиданностью. Призраком она растворилась, шагнув в тёмную плоскость, казавшуюся плотной, но на поверку являвшейся неким порталом. Снова эти чёртовы переходы. Сколько нам ещё их надо пройти. Я шагнул следом, увидев огромный зал заполненный маленькими человечками. Вернуться назад уже не мог, надеясь, что остальные товарищи, смело последуют за мной. А что им ещё оставалось?

Вскоре рядом, будто бы из воздуха возникли Лена, потом Ванька, Макар и Харли. Волшебство какое-то, решил я, хоть и не верил в подобные вещи. Наверняка это какая-то технология. Не иначе. Не факт, что если существуют гномы, то рядом какие-то феи не плетут колдовские чары. К чёрту всё. Коснулся пальцев Нютки, и она не вырвала руку из моей ладони. Повернулась ко мне и, улыбнувшись, кивнула отцу. «Эх, Нюта-Нюта, а что же дальше? Что если вернувшийся туман забросит нас в ещё более странное место? Что если я потеряю и Ваню?»

Мы стояли посередине круглой площадки. Слышались перешёптывания карликов. Эти выглядели более опрятно в сравнении с теми, что вылезли из-под земли, указывая нам, где наши рюкзаки. Точно здесь существовали различные классы слоёв населения. Кто-то призван работать, кто-то управлять. Ну посмотрим, что будет дальше.

Маленькие создания мне по пояс, если учесть, что рост у меня примерно метр семьдесят пять. Они сидели на трибунах вокруг арены, и само место напоминало амфитеатр, видимо для лучшей акустики, предположил я. Стены, пол манежа отделаны ослепительно белым камнем, с вкраплением блестящего металла. Золото или серебро не понятно сразу. Свет лился откуда-то сверху и рассеивался приятным тёплым облаком.

Карлики смотрели на нас и ждали. Наверняка скоро появится этот Хаббал, их предводитель. Я не ошибся. На трибуне, где широкие кресла и нависающий балдахин, украшенный блестящими камнями, появился человек. Он не такой, как гномы, он похож на нас.

– Дэн, – Лена тронула меня за руку. – Ты видел?

Я глянул на неё, не понимая по началу, что она имела в виду. Когда свет упал на лицо Хаббала, я даже приоткрыл рот. На меня смотрела моя копия. Увидеть своего двойника, скажу, вещь не очень приятная. Сразу копошатся мысли, кто из них настоящий? Кто подделка?

Предводитель гномов глянул на меня, и в его глазах я увидел нескрываемое удивление. Губы Хаббала тронула улыбка. Она не широкая, не задорная, какая-то грустная. Мне почему-то вдруг подумалось, что он обрадовался, увидев нас, но тут же немного расстроился. Как будто он единственный здесь из нашего человеческого племени.

– Миров много, – проговорил глава и спросил: – Та, что видит, уже назвала моё имя?

Я кивнул, не отрывая глаз от лица Хаббала. Нюта вышла вперёд и, приложив правую руку к сердцу, поклонилась. Кивнул слегка вождю племени гномов, глядя на своих людей, последовавших моему примеру.

– Давным-давно я пришёл в мир Нурха издалека. Это долгая история. Вопрос в том, как вы оказались здесь?

– В наш мир пришла аномалия, перемещающая людей в другие реальности, – ответил ему я. – Зелёный туман.

– Понятно, отчего мы с тобой так похожи, – усмехнулся Хаббал. – Это Зелёное Варево. – По трибунам послышалось перешёптывание гномов. – Оно уничтожило мой мир, наградив прежде наше человечество вирусом, Варево проникло сквозь портал в иную реальность. Учёные пытались уничтожить болезнь, но не понимали природу аномалии. Боги Вселенной послали кару за несдержанность, гнев и алчность на наши головы. Открыв червоточину, мы обрекли другие миры на истребление.

– Разве здесь тоже пострадали люди? – спросил на этот раз Харли.

– Поэтому оставшиеся в живых, ушли в подземный город. Нас защищает Великий Нурх. Его мы кормим теми, кто покушается на нашу территорию. – По спине поползли мурашки, я переглянулся с товарищами, видя, что лишь Нюта слушала Хаббала и не смотрела в нашу сторону. – Та, что видит, не привела бы плохих людей. Не беспокойтесь. Боги наградили её даром, и я знаю, что она останется, чтобы помочь нам. – Он посмотрел на меня с каким-то сожалением в глазах. – Понимаю, она твоя дочь, но время сделало её свободной от уз крови. Зелёное Варево вернётся на рассвете. У нас есть календарь его перемещений, и я точно знаю, когда оно явится за вами. Оно дало вам шанс только из-за той, что видит. Границы миров разорваны, и чтобы всё исправить вам предстоит пройти семь миров. Вы отыщете ключ, а ещё найдите Дэвида.

– Дэвида? – переспросил я. – Он-то и привёл к нам этот туман. Я сомневался, но теперь…

– Первое решение всегда верное, – улыбнулся Хаббал. – Именно Дэвид ключ этого ребуса, но он всё время ускользает. Скажи, он тоже назвал тебя странником?

– Да, – ответил я.

– На нём солдатская форма и, несмотря на исходящую угрозу, ты начинаешь верить ему. Так?

– А этот Дэвид кто вообще? – подала голос Лена.

– Никто не знает, на самом деле, – ответил Хаббал. – Он приходит ветром и приводит за собой зелёный туман. Поднимает руки, говоря, что его могут взять в плен, но верёвки сами падают с него, и Зелёное Варево является вместе с ним туда, где его вообще не ждали. Дэвид – загадка и в то же время ответ. Я путешествовал по многим мирам, но не сумел встретить его снова. Чего ему нужно, трудно понять. Простое разрушение миров? Слишком банально или для нас не постижимы промыслы Богов Вселенной. Если существует Бог, то где-то рядом обязательно есть его противоположность – злой дух. Дэвид, как я предполагаю, он и есть. Слепая только на первый взгляд слепа. Она многое способна увидеть. Когда вы вернётесь именно ей суждено открыть врата. Скажу, что и без Зелёного Варева, возможно, переходить границы миров. Не каждый из правителей в том или ином мире знает, как пользоваться ими и где они находятся. Для вас важно, что Слепая способна найти их и открыть. Поэтому возвращайтесь скорее и отыщите Дэвида, чтобы не пришлось искать его среди миллионов миров. На это же и всей жизни не хватит.

– Да уж, – вздохнул я. – Что же делать с ним, если мы не знаем сами, для чего этот Дэвид существует?

– У каждого зла осталось что-то хорошее, пусть его очень мало внутри того, что можно назвать сердцем, – тихо проговорил Хаббал. – Как и в каждом добре существует зло, не бывает их в чистом виде. Ваша цель достучаться до этого света и спасти всех. Вы не первые, но надеюсь последние. На перепутье миров понимаю, страшно. Неизвестность самый жуткий кошмар путешественников, тем более во времени или по иным мирам. Главное держитесь вместе. – Он глянул в сторону Макара. – Этот мальчик станет для вас отличным проводником. Нурх наделил его даром. Пусть вам кажется, что переход через границу реальностей изуродовал его, это не так. В других мирах вы увидите и не такое, уж поверьте. Главное оставайтесь людьми и любой чужой мир примет вас.

Мы не задавали больше вопросов. Хаббал велел карликам проводить нас в комнату, отдохнуть и привести свои вещи в порядок. Распорядился, чтобы в путь собрали провизии. Двое из гномов шли впереди. Я смотрел наверх и не понимал, откуда тут свет. Не стал расспрашивать, хотя удивительным образом понимал язык маленьких человечков.

Душ и чистая одежда порадовали даже Нютку, которая в последние часы вела себя не так, как я привык. Постель мягкая со свежим бельём окунула в воспоминания прошлого. Мы заснули, обнимая друг друга – Ваня прижался к правому плечу, а Нюта слева. Тепло на душе и спокойно в сердце хотя бы на эту ночь. В сон я погрузился без сновидений и проснулся, когда розовый свет лился с потолка, оповещая о начале нового дня. Осторожно приподнялся на локтях, видя рядом, раскинувшего руки, сына. Нюта сползла с кровати и спала, облокотившись на край кровати. Родные и любимые дети. Если вас не станет в этом мире, зачем мне вообще нужно чего-то доказывать и к чему-то стремиться. Окинул взглядом комнату, видя свернувшуюся котёнком Ленку. Светлые волосы растрепались, изгиб бедра, как у кошки. Не замечал раньше, какая она симпатичная. Не до того было мне.

Харли закинув руки за голову, тихо посапывал, а Макар, лёжа на животе, укрылся простынёй, и лишь лёгкое движение лопаток говорило о том, что мальчишка крепко спит. Куда ж они без меня, да и я без них. Теперь мы одна семья.

Глянул на часы – пять сорок утра. Дверь приоткрылась, и в дверной проём просунулась голова карлика. Наши глаза встретились

– Хаббал велел привести вас к нему, – тихо проговорил он.

– Мои друзья пока спят, – ответил я.

– Тсс, – человечек приложил скрюченный палец к губам. – Только вы. Глава хочет поговорить с вами перед тем, как вы уйдёте.

## Глава 7 Ядовитое солнце

Тот же городок, да не тот,

а люди обычно похожи и в разных мирах.

Толкнул слегка Харли, говоря, чтобы тот оставался начеку.

– Скоро вернусь, Хаббал что-то ещё хочет сказать.

– Лично что ли? – потирая заспанные глаза, поинтересовался товарищ. Я пожал плечами, и сам не знал, что хотел от меня глава карликов и последователь культа Нурха.

– Надеюсь, скоро вернусь.

– А я надеюсь, что нас завтраком накормят. – Он глянул на часы, – время как раз подходящее – пять утра.

– Ну ты и наглец, Харли, – выдавил я из себя улыбку, и направился в сторону двери. Из головы не выходило, что мы с Хаббалом на одно лицо. Так странно, хотя я уже рассуждал об этом. Карлик терпеливо ждал, топтался на месте и с интересом косился в мою сторону.

– Простите. – Я кивнул ему, приложив правую руку к сердцу. – Просто я очень переживаю.

– Не нужно волноваться, – ответил человечек, внезапно коснувшись широкой ладонью моей руки. Его губы растянулись в доброй улыбке. – Хаббал справедливый человек.

Слушая карлика, я почему-то верил ему. На сердце немного полегчало. Оглянулся, глядя на закрытую дверь комнаты, где спали мои дети и товарищи. Вздохнул, зная, что наш поход через семь миров только начинался. Не в каждом из этих измерений нас встретит добрый правитель. Следующий мир мог оказаться опаснее и менее пригодным для жизни, размышлял я. И не ошибся, когда мы окунулись в Зелёный Туман, и он понёс нас в новую неизвестность. Нас теперь пятеро. Нюта, моя девочка осталась в мире Нурха, а мне оставалось верить, что мы обязательно вернёмся туда.

Да, я не рассказал о том, что хотел от меня Хаббал. В целом теперь это уже и не важно. Он подарил «хамелеон», говоря, что нам он пригодится больше, чем ему. Отдал карту миров, составленную лично им, надеясь, что мне удастся отыскать Дэвида. Чтобы попасть в одну из нужных вселенных, надо выбирать точки аномалий. Если просчитаться, то Зелёный туман закинет совершенно в другой мир, которого нет на карте. Тогда начнётся путаница, накапливающаяся, словно снежный ком, и тогда мы точно никогда не отыщем путь назад. Ведь других измерений бесконечное множество. Локации аномалий обозначены красными флажками на карте, запаянной в пластик. К счастью ей не страшны ни огонь, ни вода, но всё равно надо быть осторожным и не потерять её, иначе снова неизвестность, и я стану просто странником, без возможности вернуться.

Расскажу немного о подарке Хаббала. «Хамелеон» – невесомая ткань, растягивающаяся таким образом, что могла скрыть от глаз противника нашу группу. Такая шапка-невидимка. И никакого волшебства, просто технология, основанная на отражении света и подстройки материала «хамелеона» к окружающей среде.

Замечательная штука и в самом деле. Хотел испытать её в деле, а пока, очутившись в одной из семи реальностей, я оценивал обстановку. Да, ещё забыл упомянуть о важной вещи – записной книжке Хаббала. Он любезно отдал её мне, говоря, что больше не станет путешествовать. Я не знал насколько это любопытная штука, но позже понял её ценность. Сейчас мне не до чтения. Тем более у вождя карликов, как и у меня, непонятный почерк. Так что ещё предстоит расшифровывать его каракули.

Старался не думать о прощании с Нюткой. Слишком больно и жутко от мысли не вернуться, а ещё, не дай бог, потерять и Ваньку. Страшно остаться совершенно одному.

– Не переживай, Дэн, – услышал я голос Лены. – Я никому не говорила, не жаловалась. Так, знаешь ли легче пережить смерть любимого человека. Отвлекалась, пыталась жить ради других. Антона очень не хватало, а теперь эти воспоминания, как далёкий сон. Нютка твоя жива, и это главное. Она в хорошем месте.

– Знаю, Лен, – ответил ей. Глянул в затянутое жёлтыми облаками небо чужого города и поёжился от ощущения мёртвой тишины.

Улицы с рваными изломами зданий смотрели на нас, казалось, с немым укором пустых глазниц серых домов. Окна тут по большей части разбиты, словно между улицами пронеслась мощная взрывная волна.

Мы старались идти, не привлекая внимания местных жителей, если они, конечно, здесь остались. Неизвестно, что нас встретит в этом мире. Рассвет рисовал на обшарпанных стенах. Оранжевые блики играли на осколках стёкол, и всякий раз я оборачивался, думая, что кто-то двигается рядом с нами, следит из укрытия за незваными гостями.

Внезапный шорох справа. В полуразрушенном магазине мелькнула тень. Мы, остановившись, прислушались. Договорились, общаться знаками. Харли вынул из-за пояса пистолет, а я, прижав палец к губам, покачал головой. Мы попали в мир Нурха без оружия, как я уже говорил. Спасибо Хаббалу, он подкинул на несколько стволов и патроны.

Мы крались вдоль полуразрушенного здания. Тень скрывала нас от восходящего солнца, оно рисовало на узкой улице ядовито-жёлтыми бликами. Не стоило проявлять агрессию сразу, главное убедиться, что рядом союзник, а не враг. Я вдруг заметил, что асфальт дымится. Услышал внезапно оклик из разбитого окна. Он принадлежал прячущемуся человеку.

– Быстрее сюда. – Незнакомец говорил тихо, вроде и шёпотом и в то же время звук его голоса отчётливо слышался. – Поспешите. Солнце встаёт.

Увидел впереди сорванную с петель дверь и, махнул товарищам. Пробрался, в заваленный мусором проход и увидел в тёмном углу разгромленного помещения бывшего кафе мужчину. Человек, стоявший в тени осторожно приблизился. Приподняв руки, он дал понять, что без оружия и не хочет проблем. Я разглядывал его худое лицо с недельной щетиной и отросшие седые волосы. Ему казалось не так много лет, но измождённый вид придавал возраста, поэтому не понятно тридцать ему или сорок лет.

– Я знаю, вы странники, – с уверенностью в голосе, произнёс местный житель. – Оружейник ждёт вас.

– Оружейник? – выглянул из-за меня Макар. – Его так и зовут?

– Да, маленький ящер, – кивнул мужчина. – Он и послал меня за вами.

– Откуда же ему известно о том, что мы здесь? – поинтересовался Харли с неким недоверием, глядя на местного.

– Да, совсем забыл, – он почесал в затылке. – Меня зовут Миха, ну или Тощий, как вам больше нравится. У Оружейника давно уже есть детектор аномалий. После вторжения пришельцев, наши умники настроили его и заметили, когда кто пересекает границу миров, мы получаем сигнал. Запускаем дрон. Так наш патрульный и заметил вас. Я как раз в этом квадрате слежу за периметром.

– Пришельцы? – непонимающе переспросила Лена.

– Они ушли. Это не инопланетяне на летающей тарелке. Нет, – он снова покосился на уменьшающуюся тень и приближающееся к нам пятно света. – Короче, идите за мной, иначе погибните. Солнце теперь… – Он немного помолчал и добавил: – Убивает. И с этим ничего не поделать. Пока. Нам надо спешить. Все вопросы потом.

Я глянул в сторону группы, приподняв бровь. Стоило ли доверять этому Тощему. Ванька внезапно вскрикнул и прыгнул в тень. На его руке расползался ожог. Я схватил сына за ладонь, глянул на Тощего, потом в сторону, где стоял сын. Теперь солнечный свет приютился под разбитым окном, но дальше не пробирался. Лена порывшись в поясной сумке, вынула баллончик с «Пантенолом» и, взяв за руку Ваньку, нанесла аэрозольное средство на его ожог.