Лев Бессердечный и хозяйка механического кота
Сергей Москвичев

© Сергей Москвичев, 2025

ISBN 978-5-0065-6288-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Экспозиция

«Любая хорошо развитая технология

неотличима от магии».

©Артур Кларк

Дерьмовые истории в своём большинстве начинаются похоже, хотя есть и исключения. В любом случае, независимо от начала, их объединяет одно: они бессмысленны, пусты, не оставляют после себя ничего.

Есть хорошие истории, но плохо рассказанные. За них особенно обидно. Из-за недостатков рассказчика они, трогательные, глубокие, въедливые и революционные, проходят мимо. Мимо ушей, мимо глаз читателя, а главное – мимо людских сердец и умов.

Мне довелось выслушать и законспектировать целую хронику от немолодого мужчины, чьего имени я не хочу называть.

В сезон дождей над Эбонхэбэном, городом туманов, а также до него, в пору зимнюю, этот человек стал свидетелем, а где-то и участником невероятных событий. Пока над столицей прогресса и паровых технологий не засияло златогривое солнце, старец успел познакомиться и пообщаться с множеством колоритных персонажей. Одни особы пытались предстать героями, детективами, докопаться до истины, познать невероятные тайны. Другие выглядели сплошь покрытыми показушным пафосом, скрывающим их гнилое нутро. Но и первые, и вторые крутились шестерёнками в механизме, над которым не только не имели никакой власти, но и не имели представления о его существовании.

Немолодой мужчина грубо, постоянно перескакивая, пытался нарисовать передо мной картину тех дней, столь значимую, но почему-то прошедшую мимо кого-то. Мне хотелось всё упорядочить, огранить, превратить в шедевральную историю. Но! Я, как мне кажется, приблизился к маленькой истине: представлять эту поразительную серию событий следует именно в заданном старцем порядке.

Я слукавлю, если скажу, что не редактировал эту удивительную вереницу рассказов. Столь страшные вещи не могут быть поданы без соуса из надежды.

Где здесь домыслы, а где факты, я проверял, как мог, изучив все эбонхэбэнские сводки и газеты тех дней. Но только вам решать: где правда, а где брехня дворовых псов.

ЧАСТЬ I: ШЕСТЕРЁНКИ

Лев

«Человек – лишь на поверхности человек.

Сними с него кожу, разрежь – и тут же обнаружишь машину».

©Поль Валери

Эпизод 1: Гость

Механик по имени Хатори показался на пороге и тут же выругался, задев газовый фонарь:

– Опустевшие маслёнки!

Пригнувшись, он нырнул в завораживающий эпохальностью беспорядок мастерской автоматонов. Маленькие заводные коты, куклы-балерины, порхающие птахи и громоздкие панды на паровом ходу, механические жабы-предсказательницы и скрипучие суставами игрушки-мимы заполнили всё пространство между станками и мебелью. Полки шкафов под потолок ломились от книг с чертежами, маслёнок, гаек, шестерёнок и всевозможных запчастей.

Этим гипнотизирующим клиентов заведением владел друг и коллега Хатори по имени Сато.

Гость приветствовал хозяина, сняв старомодную шляпу:

– Ярмарка в самом разгаре! Ты будешь пердеть в мастерской или пойдёшь за диковинными шестерёнками? – Хатори ненадолго присел на табурет у входа. – Эти гады испугаются раннего паводка и свалят через два дня.

На замёрзшем речном канале, пересекающим Эбонхэбэн с юга на север, полнилась удивительными товарами ярмарка, прибывшая из города Атертон. Но извечный туман, смешивающийся с выбросами паровых производств, окрасился в жёлтый цвет. И суеверные эбонхэбэнцы заговорили о возможности скорого потепления.

– Поторопись, старикашка!

– Только надену тулуп, – миниатюрный Сато снял с вешалки дешёвый беличий наряд.

– Ты уходишь, отец? – из каморки показался маленький Лев. Кроха постарался прервать неблагозвучные слова, которыми изобиловала речь друга отца. Доверия сквернословы не вызывали.

– Я скоро вернусь, – владелец мастерской автоматонов едва коснулся своего хрупкого сына.

– Я всё равно буду волноваться, папа.

– Хатори идёт со мной, что может случиться?

«С этим ненадежным товарищем? – подумал сын Сато. – Да всё, что угодно».

– Я Лев, но ещё маленький, – улыбнулся кроха. – Храбрости во мне ещё расти и расти.

– Отвлекись немного от хандры. Может, расскажешь нам что-нибудь заводное перед нашим уходом? – Хатори неприятно подмигнул малышу.

Лев стеснялся лишь грустных историй. Ему казалось, что слёзы, проступающие на лицах людей, слушающих их, его вина. Вина как рассказчика, никчёмного исполнителя. Маленький сын своего отца ещё не понимал глубины и загадок природы эмоций взрослых людей.

Но неприглядному Хатори он не боялся испортить настроение протяжными мрачными песнями, так подходящими их эпохе паровых машин, грязных улиц и коррумпированной власти. Лев запел:

«…И в стелящейся мгле под вечерним покровом,
Озаряясь огнями от газовых ламп,
Сны летали над градом безумным, суровым,
Безразличных людей только слышался храп.
Лев вошёл в родной город, Богиней хранимый,
Преисполнен был в душу к себе заглянуть.
Бессердечный, проделавший путь пилигрима,
Оглянулся назад, вспоминая свой путь…»

Заметив, как стёрлась улыбка друга отца, предвкушавшего бодрящую песнь, малыш затих:

– Я сбился, ещё вначале, пропустил первое четверостишье.

Боевое настроение пожилого механика улетучилось, но Хатори всё же хвалебно потеребил Льва по голове:

– Грустные песни тоже нужны, – вместе с отцом гость направился к выходу. Уже когда дверь была затворена, Лев услышал другие слова друга Сато. – Ты же помнишь этот короткий стих? Малыш переделал его, но зачем ты позволил ему читать подобное?

Также малыш услышал и ответ папы:

– Я исправлю всё по возвращении. Ты знаешь, за эти годы Лев стал мне, действительно, как сын.

Эпизод 2: Брошенный

Дверь закрылась, а знакомые голоса удалились и окончательно стихли. Лев остался один в мастерской Сато. Ему было не впервой проводить время среди недоработанных автоматонов, заводных игрушек, бесконечных деталей и маслёнок, которые механики так не любили находить пустующими.

Да и занятия имелись. Лев осваивал детские книжки, иногда принимался за те, что папа держал подальше. Вне зависимости от того, какую литературу изучал малыш, он мог увлекаться часами. Но не тогда, когда Сато не было дома.

Сынишка владельца мастерской прекрасно знал Хатори, но не доверял ему. Лев осознавал, что папа вернётся с ярмарки, всё будет хорошо. Но тревога без своего отца рядом, заставляла внутри постоянно что-то дрожать и расходиться в диссонансе со здравым смыслом.

Сато не мог быть кровным родителем Льва, малыш понимал это столько, сколько себя помнил. Но кровь и плоть не решают всего, не определяют уровня привязанности и возможной заботы.

Куклы и другие механизмы в разной степени разработки не могли прочувствовать эмоции Льва, но ведь он не игрушка. Он – сын Сато, может и не по крови, но сын!

Почему папа не взял его на ярмарку?

«Хатори и отец уже успели уйти от дома, – понимал подошедший к двери малыш. – Но я знаю, где ярмарка! Знаю дорогу к реке, я догоню!»

Лев хотел удивлять отца не только своими песнями и грамотой. Больше всего он стремился показать приёмному родителю свою трепетную заботу и тепло своего сердца. Холод снаружи не мог остудить его пыл.

Эпизод 3: Ледяной шок

Ловко перебирая ногами, Лев нёсся по мостовой навстречу ярмарочным огням. Как и в конце любой зимы, глубоко промёрзшая река уступала место для спортивных игр всевозможным заезжим лавкам. Сато и Хатори не могли упустить распродажи предметов своей страсти – автоматонов, а также всего, что связано со сложнейшими механизмами. Плоды трудов папы и его друга уже многие годы становились достоянием народных затейных гуляний, прибывали в богатые дома как игрушки для балованных детей.

Пёстрые гирлянды, обрамляющие газовые уличные фонари, были украшены маленькими дирижаблями и чудесами паровых технологий в миниатюре. Детворы и подростков стало заметно меньше на раскатанной глади реки. Просторы между торговыми рядами перешли в распоряжение чинных мужей, неспешно раскатывающихся на коньках от магазинчика к магазину.

Лев продолжал стремительно приближаться к одному из набережных спусков, обустроенных для перехода к руслу замерзшей реки. Перед ним в метрах ста образовалась толпа.

Негодующие женщины, именно они больше всего взбудоражили нутро малыша своими причитаниями, криками и плачем. Мужчины старались уводить своих благоверных прочь, а появившиеся представители власти и подавно активно разгоняли народ.

Лев первым заметил Хатори, сидящего внизу, на поверхности реки, обагрённой чьей-то кровью. Папин друг причитал, отводимый в сторону полицией:

– Сато, бедняжка Сато. Кто теперь позаботится о твоей мастерской?

Малыш смотрел на разрушенные деревянные перекрытия, служившие спуском. Доски и щепки от них были разбросаны всюду вокруг, опалённые. Пахло порохом.

– Неужели детвора виновата в несчастном случае? – негодовали полицейские. – Маленькие мерзавцы!

Они маленькие мерзавцы, а Лев – маленький сирота. Всё оборвалось внутри и падало в бездну, туда же хотелось выбросить осознание реальности и вскочить, как после страшного сна.

– Лев! – Хатори увидел сына погибшего приятеля.

Возглас друга отца напугал малыша.

«Что нужно от меня этому неприятному типу?» – растерянный, напуганный и невероятно обиженный на весь мир, Лев бросился бежать. Не домой. Куда глаза глядят.

Эпизод 4: Плоть против Льва

Всё тряслось перед глазами долго и утомительно.

Лев давно свернул с набережной, чтобы оказаться дальше от злосчастной реки, шума толпы и вообще каких-либо людей. Остановившись лишь с осознанием того, что на улице стало темнее, малыш присел. Снег кружился, покачиваясь, как раскачивались в его голове мысли.

«Я далеко убежал, – понял Лев. – Я заблудился».

Стоило бы подумать, как вернуться в мастерскую Сато, его папы, павшего жертвой несчастного случая, результата хулиганства. У малыша отняли надежду, дорогу домой он сам потерял. Отобрали душевное тепло в первую очередь. Мороз не страшил Льва, одетого в шерстяной полушубок с покрытой головой отороченным мехом беретом.

Вспомнился Хатори: «Почему я убежал? Не лишит же он меня крова в папиной мастерской?»

Мысли, скрипящие ледяной влагой, прервались группой мальчишек. Выглядевшие одногодками, они остановились, увидев Льва:

– Только посмотрите на него! – самый задиристый рассмеялся, неприлично указывая пальцем, остальные подхватили. – Это что ещё за пугало разодетое?!

– Одежду мне папа сшил, – совершенно не понимая придирок, ответил Лев.

– Откуда у такого как ты отец?

Лев уже не отреагировал на насмешку. Он лишь глубже поранился, когда в него ткнули тем, что он – сирота.

– Шубка – дрянь, а вот берет неплохой всё же, – присмотрелся задира, переглядываясь с остальными хулиганами.

Один из мальчишек повалил Льва на землю, пока предводитель мелких негодяев хватал берет.

Уткнувшись носом в припорошенный снегом гранит, малыш замер. Он ощутил пустоту, беспомощность и беззащитность. Как мал он, как велик мир, огромен, бесконечен. И из закоулков города, славящегося туманами, послышались другие приближающиеся голоса:

– Ребята, скорее сюда, смотрите!

– Он в порядке? – отозвался ещё один мальчишеский голос.

Лев поднял голову:

– У меня забрали берет.

– Он может говорить! Всё неплохо, – кивнул один из пришедших мальчишек, помогая Льву встать.

– Могу. Я не маленький уже.

– А петь можешь?

– И песни знаю, – с тоской о времени, проведённом с Сато, подтвердил Лев.

– Значит, мы сможем помочь друг другу, – улыбнулся незнакомый малышу мальчишка. – Пойдём с нами, и я всё объясню.

Эпизод 5: Заводила

Кенджи, так звали главного спасителя Льва, пригласил малыша в скромное гнёздышко беспризорных детишек города паровых машин и механических чудес. Сироты нашли относительно тёплый приют в подвале заброшенного дома под теплотрассой. Познакомив сына Сато со своими друзьями, лидер группы беспризорников объяснил, как им удаётся выживать на угрюмых улицах.

Большинство ребят были музыкантами, играли на самодельных инструментах на площадях и переходах через железнодорожные пути. Кто-то танцевал или показывал акробатические этюды. Другие обшаривали карманы толпы.

Услышав несколько грустных песен ото Льва, Кенджи поинтересовался:

– Нет ли в репертуаре чего-то повеселее?

– Мне нравится эта, про девочку и её маленький палисад:

Маки цвели у прелестных окошек,
Людей поражали, порой даже кошек,
Сгоняла хозяйка с цветов кучу мошек,
Её звали Томико Синий Горошек.

– Здорово, Лев! Это именно то, что подойдёт тебе!

– Почему? – удивился малыш, но не получил ответа.

– Вот как мы поступим! Ты мог бы исполнять эту заводную песню, а я буду тебя защищать ещё с тремя ребятами.

К удивлению Льва, план Кенджи работал. Они возвращались в убежище со свежей едой, маслом для инструментов и не только, даже на конфеты для сироток хватало порой.

Правда, ночами сын Сато грустил об отце, вспоминал другую песню, так и недопетую отцу в последний день его жизни. Лев тогда забыл первое четверостишие. И сейчас не мог вспомнить: ни ночами с новыми друзьями, ни днём на городской площади. Никто из сирот не знал эту песенку:

«Туманов… сердца… побеждая… обманов», – нет, не удавалось вспомнить.

Сынишка Сато зациклился на этой грустной песне, чтобы исполнить её в память о почившем отце.

– Не стоит, – убеждал Кенджи. – продолжай всех отвлекать мнимым весельем.

И Лев пел про маки, думая:

«Мне нужна муза, – и в толпе малыш разглядел улыбчивую девочку, заслушавшуюся, не сводящую глаз. – Может, вот и она?»

Эпизод 6: Акико

Девочка, заставившая обратить на себя внимание, носила имя Акико. Оно означало – умный ребёнок осени. Имя показалось Льву романтичным, как и регулярные визиты его обладательницы. С появлением в жизни сынишки Сато подруги, похожие друг на друга дни заиграли новыми оттенками чувств. Кенджи одобрил исполнение грустных песен, а также купил целую книжку с новыми, доселе неизвестными Льву. Радостный непоседа исполнял свои заводящие толпу мелодии, вызывая радость, смех, порой грусть, но все эти эмоции приводили к аплодисментам.

– Лев, как тебе живётся с Кенджи? – спросила однажды после выступления Льва Акико.

– Неплохо, – вопрос её удивил малыша. – Там мои товарищи, мой приют, ребята заботятся друг о друге и обо мне.

– Малыш, ты особенный, – девочка ласково погладила Льва по голове. – Мой папа, астроном, он разрешил мне привести тебя в наш дом. Кенджи использует твой талант. Ты нужен ему лишь из корысти. В нашем с отцом доме ты сможешь открыть новые горизонты для себя. Решайся на лучшую жизнь.

Мир Льва перевернулся, когда умер папа, потом когда он встретил Кенджи, затем после слов Акико. А девочка как в воду глядела. Полиция стала обращать внимание на уличных гастролёров всё чаще.

Друзья, которые дали кров и очаг, в критических ситуациях бросали друг друга. Убегая от полицейских, мелкие воришки и их подельники не заботились о соратниках ни на грамм.

«Может, стоит принять предложение Акико?» – изо дня в день Лев всё чаще задумывался об этом, а девочка знала, как его подтолкнуть:

– Ты пытаешься вспомнить песню. В доме отца ты найдёшь огромную библиотеку. Шансы на успех велики, решайся.

Лев бросил всё, нацарапав прощальную записку, и был готов отправиться в дом астронома.

– Уже покидаешь нас? – Кенджи не спал, его банда тоже. Именно сейчас Лев понял, что он не один из них.

– Я отработал свой кров и спасение сполна, дай мне уйти.

– Уходи, но запомни, что у тебя нет, не было и никогда не будет настоящих друзей. Ты не осознаёшь главного – самого себя!

Выкрик Кенджи в спину заставил что-то ёкнуть. На секунду Льву показалось, что в нём словно что-то заржавело.

Эпизод 7: Астролябия

– Смотри, – сказала Акико, – планеты вращаются.

– Да, – задумчиво подтвердил Лев, глядя в телескоп.

Его мир вращался, поворачиваясь и отворачиваясь от Солнца. Отправившись на поиски музы, удачи и нового дома, Лев был тепло встречен в жилище астронома и его дочери. Библиотека с полками, ломящимися от книг, была в распоряжении малыша круглые сутки. А как его восхищали изобретения хозяина!

Лев и Акико теперь часто наблюдали за небесными телами, погружаясь в поразительную красоту космической природы. Недосягаемые для людей дали, в сотнях парсек от города паровых машин, от Земли, восхищали.

Больше всего малыша поразила огромная космологическая модель, собранная отцом Акико собственноручно. Астролябия – так он назвал своё творение.

– Мой отец долго трудился, мастеря её. Внутри этих объектов столько запасных частей, винтиков и механизмов! А сколько стоит за всем этим расчётов! – восхищалась дочь астронома. – Но знаешь что? Ни телескоп, ни астролябия не сравнятся с тобой.

– Каждый человек уникален, Акико. Мой покойный отец всегда неустанно повторял мне это.

– Несомненно, но ты уникальней любого человека, Лев. Ты – настоящее чудо.

Слова Акико глубоко тронули малыша, хотя он даже не понимал до конца, что конкретно она имеет в виду. Лев вновь обрёл потерянное на ярмарке тепло.

– Я спою тебе перед сном?

– Ну конечно, – Акико широко улыбалась, блестя своими очарованными глазами.

И Лев пел ей, пел каждую ночь, убаюкивал, а потом и сам устраивался на ночёвку.

Безмятежное спокойствие длилось годами. Акико подросла.

Жизнь изменилась, когда грубые мужские руки схватили малыша ночью.

– Нет, что Вы делаете? – астроном грубо подхватил Льва, отнёс и бросил в подвал, заперев за собой дверь. – Что происходит? Что я сделал не так? Где Акико?

Лев тихо плакал, опустившись на пол:

– Папа, почему ты оставил меня в тот день? Папа…

Эпизод 8: Во тьме

Лев ходил среди хлама, которым был забит подвал астронома: «Где Акико? Что случилось? Почему она не придёт и не выпустит меня?»

Немало бед знал сын Сато, те, что стряслись с ним, прокатились чередой кажущихся падений и попыток взлёта, чередой, о которой в кромешной тьме было невозможно не думать.

Гибель отца на ярмарке начала полосу событий, резко изменивших размеренную жизнь в коморке мастерской. Его побег, столкновение с негодяями, спасение Кенджи. Его друг и защитник, как казалось, впервые обретённый после смерти папы, сам оказался ренегатом. Сын Сато бросил его за корысть. Акико убедила Льва оставить сирот, не выступать на улицах, а жить в богатом доме, петь лишь для неё, наблюдать за звёздами. Она повзрослела, а он нет.

Совершил ли ошибку малыш, оставивший своих заступников?

Он знал, что может ошибаться. Даже в песнях. Нет, только в одной. Когда Хатори просил спеть ему и отцу перед уходом на ярмарку. Уже за дверью он сказал: «Ты же помнишь этот стих? Малыш переделал его, но зачем ты позволил ему читать подобное?»

Лев изменил слова песни, и без того грустной. Возможно, поэтому он никак не мог вспомнить их. Даже Акико, его муза, не смогла помочь. Где же она?

– Акико! – Лев нащупал в темноте дверь, громко постучав, – Помоги мне! Выпусти меня!

Однажды Акико и Лев дали друг другу обещание, в один голос сказав: «Если меня не будет рядом, и ты заскучаешь, посмотри на небо, и я улыбнусь тебе звёздами».

Из подвала астронома звёзд не видно…

Малыш тарабанил долго и упорно, пока громкие шаги не приблизились к его темнице с другой стороны. Дверь открылась. На пороге стоял астроном со свечой. В его глазах читалось неподдельное удивление.

– Выпустите меня! Здесь сыро! Пар и туман проникают с улицы, и мне становится плохо.

– О, Богиня, – астроном прикрыл рот рукой. – Как это возможно? Кто твой творец?

– Мой папа – Сато, знаменитый мастер-механик, но он не создавал меня, а усыновил! Отпустите меня! Я умру здесь, разве Вы этого не понимаете? Я маленький мальчик!

Отец Акико прослезился, и на его лице прочиталась гримаса неподдельного испуга.

– Сато, этот безумный гений, заставил тебя так думать?! Зачем он так поступил?

Лев был обескуражен. Чего он не знал о себе всё это время?

Эпизод 9: Ржа

Лев.

Он продолжал так называть себя. Это было привычно. Сато так обращался к нему, Хатори, Кенджи, Акико и многие другие.

Малыш лежал на сыром полу подвала. Он просил астронома оставить его здесь после их разговора. До роковой беседы с хозяином дома Лев хотел, чтобы его выпустили, хотел хотя бы поинтересоваться: где Акико, неужели он ей не нужен больше? Но та правда, что открылась перед малышом, заставила его потерять какой-либо смысл в своих песнях. Во всех, кроме одной, той самой, что он не спел Сато в последний день его жизни. Вернее спел, но ошибся, поменял слова, слукавил.

«Лукавство», – герой открыл для себя новое слово.

«Какая теперь разница?» – Лев скрывал строки песни от самого себя, возможно, предчувствуя, что когда-то его история может закончиться ими.

Автоматоны и заводные игрушки разных форм были знакомы ему хорошо, но ни какие из них, даже человекоподобные модели, не мнили себя живыми.

«Сердце болит, – показалось сыну Сато. – Хотя нет».

Он – Лев Бессердечный. Малыш вытянул хромовые лапки с гидравлическими искусственными суставами, прижал к голове никелевые уши, а бронзовый хвост к полу, шестерёнки внутри закрутились быстрее. Лев запел:

«Механический кот заржавел от туманов.
Ржа нещадно закралась в людские сердца,
Постоянно питаясь коварным обманом,
Побеждая любого за правду борца.
И в стелящейся мгле под вечерним покровом,
Озаряясь огнями от газовых ламп,
Сны летали над градом безумным, суровым,
Безразличных людей только слышался храп».

Лев Бессердечный – удивительный автоматон, механический кот, исполняющий песни, мнивший себя живым мальчиком. Ему оставалось лишь слушать эхо непогоды, напевая в последний раз:

«Бриллиантовый дождь покусился на грёзы,
Простучав многократно из капелек ритм.
Дождь смывал всё плохое, хорошее тоже,
Льву казалось, что города сердце стучит».

Ищейка

Эпизод 1: Собака

– Передо мной просто собака! – Суми́́ко Ямамото презрительно посмотрела на подозреваемого. – Вы признаётесь в убийстве собственной жены, это так?

– Явка с повинной уже ничего не значит?

– Следствие разберётся, а суд вынесет приговор. До тех пор, профессор Артизан Аки́о, Вы – подозреваемый.

– Тем не менее, Вы, детектив Сумико Ямамото, называете меня собакой?

– За столь эмоциональное высказывание прошу принять мои извинения, – детектив не была до конца искренней, но осознала своё допущение. – Я не в праве была оскорблять Вас.

Человек, расположившийся перед госпожой Ямамото в тесном помещении для допросов со слабым газовым освещением, был профессором местного университета. Он сидел в наручниках за узким столом. А детектив стояла напротив, используя свой рост как элемент доминирования. Несмотря на растерянную за последнее время репутацию, Артизан Аки́о был сифу – учителем, и никак не заслуживал упрёков со стороны юной Сумико.

– Вы думаете, что оскорбили меня? – Артизан рассмеялся. – Это не так. Знаете, детектив, я посвящаю своё хобби стихам. Не хоку, скорее тем, что предпочитают на северо-востоке от Эбонхэбэна. В последнее время у меня не складывались отношения с коллегами. Я посвятил им строки, когда пришёл и услышал их тихие переговоры и перешёптывания. На своей кафедре я схватил листок бумаги и начал писать, едва поспевая пером за своими мыслями. Вот послушайте:

Притаились, укрылись, не видно – сидят;
Слышно дышат как, пыжатся, громко шипя,
Только им лишь известно, что твари хотят,
Но при этом им нечем поранить меня.
В самом деле, ни змей, ни овец в мире нет!
Есть собаки, живущие в ладе с собой,
Есть и куры, что жрут их дерьмо на обед,
Только ты выбираешь сам: кто ты такой.
Честен будь сам с собой и реши:
Что важнее, что больше подходит тебе,
Поразмысли, всё взвесь, ни за что не спеши!
Какой путь выбираешь в нелёгкой судьбе?
Тяжело быть по жизни и тем, и другим,
Только выхода нет – нужно определиться.
Следуй зову, инстинкту, решай быть каким!
Мне случилось не Землю собакой родиться.

– И это столь спонтанно родилось у Вас в голове?

– Да, но рождению предшествовали месяцы вынашивания.

Убийца собственной жены, госпожи Юки Аки́о, профессор Артизан, уже порядком спутал мысли детектива Ямамото:

– У меня появляется ощущение, что Вы даже с гордостью называете себя собакой.

Артизан ехидно улыбался, у него были удивительно красивые ровные белые зубы:

– О да, детектив. Больше всего хочется сказать одно: «Я – собака!» Что значит быть собакой? Многие сразу представляют какое-то убогое животное, дворнягу, псину немытую, скулящую, возможно, жалующуюся на свои проблемы, глупую, пусть и не очень, на фоне других животных. В некоторых культурах «собака» – это слово, которое вообще можно принять за оскорбление, может и так. Но взгляните с другой стороны на собаку. Это животное, которое обладает такими качествами, как верность, преданность, помимо своих инстинктов. Своими зачатками разума собака понимает, что значит «служить», – Сумико служила. Но в полиции. У них были собаки, но она не одна из них. Она – человек. Профессор Акио продолжал. – Служить – не всегда повиноваться беспрекословно, бездумно. Служить потому, что ты хочешь служить. Служить самому себе, своим идеалам, – это уже больше походило на Ямамото. Сумико твёрдо верила в справедливость и свою преданность правому делу. – Размышлять и философствовать можно очень долго, возможно, в свободное время этим и стоит заняться. Не только мне, но и любому человеку. Главное, чтобы дорогие философы помнили об одном: как и всё в мире, наши представления о котором очень узки и полагаются лишь на органы чувств, на информацию, которую мы получаем от анализаторов, интерпретируем, упрощая, делая её такой, чтобы наш мозг понял: где мы находимся, кто мы, и как мы должны действовать, слово «собака» – это просто слово. Оно лишь обозначает собаку, но не является ею, я вижу стол, но стол не то, что я вижу. Об этом нельзя забывать.

Монолог профессора всерьёз увёл детектива от собственных мыслей, с которыми она шла на допрос. В планах было расспросить негодяя, выяснив истинный мотив, но голова наполнилась иным. Она протянула Артизану перо, чернила и бумагу:

– Напишите всё подробно, господин Акио.

По лицу Артизана Сумико прочитала, что он вряд ли намерен это сделать:

– В чём проблема?

– Мне не поверят. У меня был мотив, не сомневайтесь. Серьёзный. Не знаю, как кто-то другой поступил бы в моей ситуации. И у меня большие сомнения, что иначе, – профессор вот-вот был готов приняться за дело, но на секунду отложил перо перед выходом детектива Ямамото из помещения для допросов. – Вы тоже собака, госпожа Сумико.

Она промолчала.

«Разве что ищейка», – невольно промелькнуло в голове.

В коридоре ждал один из дежурных сержантов, с докладом:

– Госпожа детектив, глава отдела убийств вызывает Вас к себе.

Эпизод 2: Два лагеря

Вызывает к себе, но при этом уходит на обед, положенный по расписанию. Секретарь в приёмной главы отдела убийств лишь развела руками, скромно перекусывая прямо на рабочем месте.

Сумико, привыкшая к нестандартному расписанию, пропуску приёмов пищи, часам засад и затянутых допросов, бросила всё по одному зову руководителя. Сейчас она решилась и, отринув собственные предубеждения, позволила себе покинуть офисы и прогуляться по Эбонхэбэну в обед. Если уж не для того, чтобы посетить ресторан, то хотя бы купить еды в лавочке быстрого питания и перекусить на скамейке в парке.

Атмосфера на самом деле менялась, хотя учёные мужи всё ещё вели активные споры в новостных сводках газет. Даже просто прогуливаясь по улицам, госпожа Ямамото ощущала в воздухе присутствие новых запахов. Порой казалось, что и в самом деле паровые технологии не так безопасны для окружающей среды.

Нередкими стали попытки каких-то хулиганов противостоять техническому прогрессу, расклеивая глупые объявления и плакаты с призывами остановить развитие паровых технологий. Находились и те, кто противоборствовал ярым защитникам природы, обвиняя особых активистов в причастности к колдовству и прочей мистической ерунде.

Находясь на службе в убойном отделе, детектив Ямамото не обязана была бороться с хулиганами непосредственно, либо с плодами их вандализма. Однако, исполняя чисто гражданский долг, ей приходилось временами срывать листовки противоборствующих лагерей.

Предсказуемое напряжение между противниками росло, норовя выплеснуться рано или поздно в открытую конфронтацию. Сама Сумико не знала, к какой из фракций причислить себя. Ей не хотелось бы жить в будущем, напророченном зелёными интриганами, порочащими прогресс. Загрязнение воздуха и воды – это плохо, любому понятно. Но что же теперь? Отказаться от газового освещения, чудесных путешествий на дирижаблях, паровозов и автоматонов?

Куда бы ни вело человечество его развитие, сама природа уступит, две противоборствующие ипостаси примирятся, найдя консенсус. Не может быть иначе. Так заключала для себя Сумико.

Во время своих размышлений она успела перекусить воком и зелёным чаем, вернувшись в офис даже раньше, чем столь желавший её увидеть глава отдела убийств.

Эпизод 3: Вводные

Кио Хасомото возглавлял отдел убийств центрального округа Эбонхэбэна уже пятнадцать лет, до этого двадцать лет прослужив оперативником. Пунктуальная Сумико Ямамото, ожидающая его в приёмной с обеда, зачастую вызывала у него чувство необъяснимого разочарования. Положительные качества девушки-детектива, не ограничивающиеся дисциплиной и боевой выучкой, перечеркивались в глазах босса её слабостями.

Малокровие – так характеризовал Кио подобный недуг. Оперативные сотрудники не могли похвастать своим упорством во всех случаях, где оно требовалось. Сумико занималась делом профессора Артизана Акио, явившегося с чистосердечным признанием и выразившим активное желание сотрудничать со следствием. Участие в следственных экспериментах профессора облегчало дело, но мраком оставались покрыты его мотивы.

Детектив Ямамото была вовлечена в дело неслучайно, на её хрупкие плечи, носящие голову наполненную знаниями психолога, Кио Хасомото возложил миссию по раскрытию столь важного в деле элемента, как мотив, один или несколько, пусть она выясняет.

По странному стечению обстоятельств профессор Артизан Акио стал фигурантом ещё в одном уголовном деле, возможно, связанном с убийством его жены, Юки Акио. С идеей объединения двух громких криминальных происшествий, босс Хасомото и вызвал Сумико:

– Детектив Ямамото, – Кио указал на стул. – Присаживайтесь, нам предстоит разобрать кое-какие подробности дела, которым Вы занимаетесь.

Девушка смотрела с одновременным удивлением и предвкушением того, что босс собирался представить ей.

– Вы занимаетесь делом Артизана Акио, на этом этапе всё должно быть просто. Единственное, чего я ждал всё время – это того, чтобы Вы добились раскрытия его мотивов. Они могут сыграть свою роль в суде в признании степени преступления и, соответственно, наказания.

– Я это понимаю. Работаю на пределе возможностей, – Сумико благочестиво сделала поклон головой, выражая свою искренность.

– Дело в том, что на этом Ваша работа с подсудимым, а его уже можно так называть, не заканчивается.

Детектив Ямамото сглотнула слюну, и Кио это заметил:

– Вам тяжело общаться с убийцей? – Хасомото пытался спровоцировать свою сотрудницу, но она не сдавалась.

– Вовсе нет, просто удивлена тем, что есть ещё что-то, что я могу сделать для суда.

– Скорее «до», а не «для», – глава отдела выискивал момент, когда детектив даст слабину в своей реакции, во взгляде. Он даже мог передумать и передать дела другому оперативнику, но Сумико на удивление не повела взглядом.

– Это интригует, – детектив сложила руки на груди.

– Профессор Артизан Акио замешан ещё в одном уголовном деле. Я выдам Вам его для изучения, в особенности того, какова может быть роль нашего подсудимого в этом. Вот папка, – Кио передал документы. – Изучите всё и принимайтесь к допросу завтра же.

– Будет исполнено, – Сумико поклонилась, готовясь покинуть кабинет босса, когда он остановил её ещё одним наставлением.

– Это может быть связано, так что постарайтесь не разделять два своих поручения, и вполне может оказаться, что схватите двух угрей в одной заводи.

Сумико почувствовала, что прилично вспотела во время общения с главой криминального отдела. Почему он так действовал на неё? Часть мозга, отвечающая за разумное мышление, отказывалась давать ответ на этот вопрос. Но куда важнее было отыскать ответы на другие.

Вернувшись в свой офис, детектив Ямамото допоздна изучала материалы, полученные от босса.

Акико Мотидзуки, на данное время возраст должен составить восемнадцать лет. Исчезла месяц назад посреди ночи из собственного дома. Её отец – известный на весь Эбонхэбэн астроном Иошито Мотидзуки, конструктор астролябии. После инцидента к поиску пропавшей девушки были привлечены оперативники отдела Кайоши и Эйуми Ка́то, брат и сестра. Их расследование не увенчалось успехом за недостаточностью улик и следов. В результате дело пытались было прикрыть, ссылаясь на бурный нрав девушки и возможный вариант её собственного побега из отцовского дома.

Новую волну в уже почти закрытом деле всколыхнули волнения, последовавшие за арестом профессором Артизаном Аки́о, близким другом астронома Иошито Мотидзуки. Скорее всего, именно явка профессора с повинной стала причиной новой волны протестов среди студентов, активно бастующих для возобновления поисков Акико. В след за её исчезновением произошло ещё несколько похожих.

В деле фигурировало множество слухов и народных преданий, таких как колдовство, ведовские шабаши и прочая мистика. Новые заявления о пропаже юных девушек, поступившие вслед за протестами студентов, всколыхнули общественность, но ненадолго. Ректор университета собрал целый комитет профессоров и доцентов со всех кафедр, чтобы успокоить волнения своим научным авторитетом. Слухи о ведьмах и прочей чертовщине начали униматься после исключения из высшего учебного заведения самых ярких участников движения в поддержку мистических теорий исчезновения девушек.

В свете произошедших событий Артизан Акио вместе с Иошито Мотидзуки, заручившись поддержкой нескольких студентов, отправились на поиски пропавшей дочери астронома и остальных девушек за пределы Эбонхэбэна в глухие леса к югу от города. Из той экспедиции вернулся лишь Артизан. Прибыв домой, профессор хладнокровно убил свою жену и явился с повинной в полицию.

Сумико отложила отчеты, после изучения шокирующих фотографий убитой Юки Акио. Ей в область сердца был вбит деревянный кол.

Ночью детектив Ямамото не смогла сомкнуть глаз. Ей не терпелось докопаться до истины, распутав клубок таинственных и шокирующих событий, постигнувших Эбонхэбэн – город механических чудес, забав и развлечений.

Эпизод 4: Байки

Кайоши и Эйуми Като были временно отстранены после неудачи в расследовании дела Акико Мотидзуки. Сумико пришлось отыскать их в частном доме в тихом западном пригороде Эбонхэбэна. Тот расположился на максимальном расстоянии от всех новомодных заводов, производящих паровые машины.

Вдали от технических новшеств оперативники отдела убийств находили время, чтобы помогать своей пожилой матери в уходе за садом.

Именно эта пожилая леди встретила детектива, подоспевшую к чайной церемонии. Обменявшись приветственными одзиги, поклонами, гостья была приглашена испробовать сладких яств с густым зелёным чаем, бодрящим тело и успокаивающим дух. Кайоши и Эйуми, по мнению Сумико, сразу догадались о цели визита детектива Ямамото, но не нарушили чайную традицию в угоду дел, которые могли быть отложены на какой-то час.

Согревшись напитком и угощением, Сумико была препровождена всеми членами семьи в сад, где вот-вот должно было начаться цветение сакуры:

– Снежинки уже не летают мотыльками меж прекрасных древ, но это не мудрено в такое время года. И теперь меня больше волнуют дожди, которые могут спровоцировать фабрики с запада Эбонхэбэна. Эти бесконечные паровые выбросы беспокоят меня, – сетовала пожившая госпожа.

«Сторонники природы», – поняла нейтральная Сумико.

– Всё возможно, матушка, – успокоил её сын. – Боюсь, наша гостья пришла с важным делом, которое нам с сестрой лучше решить втроём с детективом Ямамото.

Пожилая леди учтиво ответила на просьбу и попрощалась.

– Сумико, неужели Кио доверил дело Акико Мотидзуки тебе? – в тоне Эйуми детектив чувствовала неприкрытое недовольство.

– Всё верно, – Ямамото постаралась парировать словесный выпад без ответной атаки.

– Что ты хочешь знать?

– Всё, разумеется. Всё, что известно вам двоим. Господин Хасомото озадачил меня сразу несколькими миссиями, требующими разгадок. Я решила начать распутывать паутину, окутавшую Эбонхэбэн, с этого угла, – теперь детектив перешла в наступление.

– На самом деле нам известно не много фактов.

– Но вот преданий и баек, если можно так выразиться, мы собрали множество, – дополнил ответ сестры Кайоши.

– Начнём с фактов.

– О них было изложено в официальном досье по делу. При обследовании дома астронома мы не обнаружили никаких следов взлома, ценности не пропали, изобретения и научные труды также остались в целости и сохранности.

– И куда же, по-вашему, испарилась Акико?

– Сбежала из дома. Переходный возраст, первая любовь. Так дело и прикрыли.

– В первый раз, – уточнил Кайоши. – Нас отстранили. Этим вообще долго никто не занимался. Лишь кучка гражданских. Профессор, астроном, какие-то студенты. Уж они-то и наводнили город своими нелепыми байками, пугающими детей.

– И что же это за страшилки?

– Подростки регулярно сбегают из домов. В городе развелось слишком много беспризорной шпаны. Многие примыкают к бандам. Глупые девчонки влюбляются в плохишей и следуют за ними всюду. Примерно так сюда вплелись остальные исчезновения девушек. Всем хотелось найти единственное и простое решение, которое раскроет все исчезновения Эбонхэбэна, – Сумико показалось, что Эйуми закончила.

– Ну и что же здесь таинственного?

– Таинственного немного, просто, людям свойственно присваивать неразгаданным тайнам мистические смысли. Так начались слухи о ведьмах.

– Настоящих волшебницах?

– Но-но! – Кайоши помотал пальцем. – Не путай добрых фей, обладающих магической силой, из детских сказок со зловещими исчадьями ада, продавшимися дьяволу. Стали ходить слухи, что шабаш, объявившийся в южных лесах, поклоняется тёмному владыке. Группа адских нечестивых дев приносит юных девиц в жертву, дабы обрести силы.

– Силы для чего?

– Чтобы побороть технический прогресс, остановить механизацию и спасти природу.

«Вот уж странные идеи. Магия, ведьмы и дьявол – зло, которое борется за планету и чистоту. Техники, учёные и святоши – добро, разрушающее родной дом, топящее людей в нечистотах и душащее газом».

Это показалось детективу Ямамото слишком натянутым и неправдоподобным.

– А что насчёт Артизана Акио и его убийства собственной жены?

– Думаю, тебе известно больше, Сумико. Мы с братом лишь сборщики слухов того, как жестоко он расправился с ней, подозревая в причастности к злым силам.

– Вам известно, что он вбил ей в сердце деревянный кол после смерти? Он считал её вампиром?

– Не обязательно, – пожал плечами Кайоши. – Во многих сверхъестественных трактатах говорится о подобном способе победить не только кровососов, но также ведьм, вурдалаков и прочих одержимых и злых духов. Ритуал не даст вернуться назад убитой бестии.

Слабый мотив начинал вырисовываться в голове Сумико. Пожалуй, стоило расспросить подробнее профессора Акио.

Перед свиданием с подозреваемым детектив навестила лечащего врача Артизана, у которого тот наблюдался какое-то время до своего ареста.

В комнату для общения с детективом профессора Акио привели весьма быстро. Он широко улыбался, не стесняясь пары потерянных зубов. Было очевидно, что их ему выбили уже на допросах.

– Мне приятно встретить прекрасную молодую женщину в этом месте. Хотя я и понимаю, что наше свидание продлится недолго. От этого каждый момент становится только более запоминающимся.

Этот явный убийца близкого человека пытался выражать свою неуместную симпатию, раздражая Ямамото и выводя её из глубокой колеи.

– Я здесь не для обмена любезностями.

– Понимаю, продолжаете выяснять мои мотивы убийства Юки.

– Хочу прояснить некоторые детали, это правда, но не основная цель моего визита.

– Интригуете, – Акио откинулся на спинку стула настолько вальяжно, насколько это позволяли сделать наручники, приковывающие его к прочному столу.

– Ведь Вы замешаны ещё в одном громком деле, помимо того, что являетесь обвиняемым в другом.

– Вы про Акико?

– Да, про дочь профессора Мотидзуки, известнейшего в Эбонхэбэне астронома.

– Он был моим лучшим другом, я обязался помочь ему с поиском, когда ваши отважные оперуполномоченные поджали хвосты и попытались закрыть дело.

Кайоши и Эйуми Като ввели её в курс дела, но не говорили о собственных оплошностях в нём.

– Почему они решили так поступить? Пропала дочь известного учёного. Неужели приказ сверху заставил их отступить?

– Я думаю, здесь можно сослаться лишь на трусость, – Артизан ухмыльнулся. – Вы ведь помните моё стихотворение. Эти двое не то что куры, а всего лишь два жалких цыплёнка.

– Что, если я скажу, что поиски Акико и других пропавших вновь возобновлены, только теперь их возглавляю я?

– Скажу, что для Вас может начаться новая эра, если Вы согласитесь.

– О чём Вы?

– Пора ужасов и незыблемых страхов, по которой нужно пройти к просвещению. Сможете сделать это? Я буду рад за Вас, Сумико, в какой-то степени даже горд, но хватит ли в Вас мужества?

– Хватит, – отрезала детектив Ямамото.

– Полагаю, Вы не хотели этим словом остановить меня, а лишь дали ответ на поставленный вопрос. А знаете, с чем предстоит столкнуться на тропе к разгадке тайн?

– С ведьмами и нечистой силой? – неуверенно произнесла Сумико.

Артизан так сильно расхохотался, что не мог успокоиться около минуты. В это время он не реагировал ни на какие попытки детектива привести его в чувства, пока не успокоился самостоятельно. Врач, которого Ямамото навестила перед приездом в изолятор, осведомил её, что задержанный полностью вменяем и, несмотря на проблемы с алкоголем, никогда не отличался психическими отклонениями.

– И вампирами? – профессор всё ещё пытался убрать издевательскую гримасу с физиономии. – В грудь моей покойной жены был вбит деревянный кол. Это сделал я. И не просто так.

– Значит, Вы считали свою жену ведьмой?

– Разве ведьм так убивают?

– По некоторым обычаям да. Я интересовалась.

Теперь лицо профессора стало серьёзным:

– Вы же детектив. Куда делся скепсис, присущий профессии? Верите во всякую чушь?

– Я знаю, что вера в эту самую чушь может подтолкнуть человека на жестокое преступление.

– Вы далеки от разгадки моих мотивов, Сумико, и уходите всё дальше от истины.

– Ладно. Что с Акико? Вы не нашли её со своими соратниками и её отцом. Из экспедиции в южные леса вернулись только Вы, после чего и совершили преступление. Что произошло там, где все остальные?

– Вы мне не поверите.

– Расскажите, а уж я решу верить или нет.

– Детектив, у Вас есть два пути: первый – опустить руки и сдаться. Может, так и стоит поступить? Примете синюю таблетку, проснётесь у себя дома, в тёплой постели. Забудете произошедшее, как дурной сон. Примете красную – и всё! Будьте готовы перейти черту, точку невозврата и отправиться в путь, который сможет вывести на свет истины.

Сумико молчала.

– Это пути трусливого цыплёнка и собаки, ищейки, выбирайте.

– Если я выберу красную пилюлю, решу идти?

– Тогда Вам стоит не останавливаться и не оглядываться! А главное: спросить у меня направление, – Аритизан не постеснялся ещё раз сверкнуть испорченной улыбкой.

Эпизод 5: Дорога вперёд

Профессор Акио указал направление. И даже несколько, он разбросал по карте Эбонхэбэна и его окрестностей рисовые зёрна с целой миски.

Логичнее всего приступать к расследованию исчезновения молодых девушек было с первого подавшегося огласке.

Всё, чем располагала Сумико Ямамото, это временем исчезновения Акико Мотидзуки, тридцатым апреля. Также известно было место, где её видели в последний раз – родной дом её отца. В данный момент особняк астронома находился под охраной властей. Внутри располагалось ценное изобретение – астролябия. Получив вынужденное одобрение на визит, Сумико также добилась, чтобы её провожатой стала учёная иностранка Нина Юрьева. Она была одной из деталей рисового пазла, рассыпанного, но так и не собранного Артизаном.

Профессор с докучающим Ямамото упрямством вёл её к самостоятельной разгадке. И детектив была не против.

Возле богатого фасада, поросшего плющом и вьюнком с розовыми цветами, Нина ожидала Сумико на крыльце. Изящная и грациозная Юрьева, поднявшись на ступеньки, расположилась над мглой от паровых машин, стелящейся над тротуаром.

Провожатая в особняк деликатно сняла бархатную перчатку, протянув руку для приветствия на иностранный манер, вместо привычного Ямамото одзиги.

– Мне рекомендовали именно Вас, – Сумико ответила вежливой взаимностью на жест.

– Не сомневалась. Минуту, только достану ключ.

Скрип дверных петель в доме астронома, увлекающегося автоматонами и прочими механизмами, доказал, что никто не посещал жилище уже приличное время. Паутина, успевшая появиться ещё в прихожей, только подтвердила дедуктивную догадку. Холл-прихожая с лестницей на второй этаж открывались аркой в просторный зал. Нина собиралась подняться наверх.

– Разве астролябия не впереди? – удивилась Сумико.

– Я полагала, что должна препроводить Вас на место предполагаемого исчезновения Акико, в её комнату, наверх.

– Разве там могли остаться улики или что-то говорящее о её последнем вечере в доме?

– Ведь Вы детектив, почему спрашиваете об этом меня?

– Нина, Вы рекомендованы мне профессором Артизаном Акио.

Юрьева сложила губы в печальной улыбке:

– Не ожидала. Полагала, что совет обратиться именно ко мне исходил от Кио Хасомото. Профессор под следствием?

– Да, Вам известны какие-то подробности?

– Всё, что мне известно, так это что он с другом искал дочь несчастного.

Детектив Ямамото опередила свою провожатую, войдя в зал:

– Они просили Вас помочь им использовать это для её поисков?

Астролябия могла показаться для необразованного человека огромной системой шаров, труб, колец, прожекторов и вращающих механизмов, но Сумико была наслышана о том, что это настоящее астрономическое чудо. Над гигантским воплощением инженерной мысли располагалась винтовая лестница к линзам телескопа.

– Эти вещи могут работать вместе и по отдельности. Иошито Мотидзуки прекрасно понимал, как пользоваться своим изобретением и без меня. Моей задачей были нумерологические расчёты, а также знания легенд и мифов.

– Я бы хотела узнать подробнее.

– Не знаю почему, но профессор и астроном пытались выяснить местоположение очень редкого влияния звёзд и планет. Я упустила это из своего профессионального внимания, но догадки Артизана и Иошито оказались верны. С расчётами я дала им координаты, настроившие астролябию и телескоп. Так они узнали о местоположении искомого места.

– Того, где может быть Акико и остальные пропавшие девушки?

– Детектив, я не хочу показаться необразованной староверкой. Я обладаю кое-какими знаниями псевдонаук, но моё сердце принадлежит прогрессу. Что бы или кого бы ни хотели обнаружить в том месте профессор Акио и астроном Мотидзуки, мне они подробных отчётов не изложили.

– Я поняла, – Ямамото уловила лукавство в словах Нины, но Артизан велел ей лишь найти здесь ещё один кусочек пазла. Детектив решила не терять время впустую. – Просто укажите место на карте.

Юрьева выполнила просьбу, а также упомянула, что отправились в указанную локацию профессор и астроном с ещё двумя молодыми людьми. Гораздо более юными, скорее всего, студентами.

Как бы там ни было, Сумико прекрасно знала, что из экспедиции кроме ныне подсудимого Артизана никто не вернулся. Нина указала на юг от Эбонхэбэна, в зону диких топей и густых лесов. Железная дорога была проложена до небольших охотничьих угодий в тех краях, закреплённых за одинокой егерской сторожкой.

Следовало известить начальство об отправке в такую глушь.

Как и ожидала Ямамото, её босс одобрил командировку и производственные расходы. Впервые за долгое время он уважительно кивнул на энтузиазм и инициативу Сумико, погладив бороду.

На вокзале, наполненном паровым антуражем, среди разодетых в кашемировые пальто интеллигентов и дам, сочетающих иностранные корсеты и пышные юбки с бантами от кимоно, нужную кассу оказалось найти легко.

Вот только проблема с билетами встала на жизненном пути. Следуя к южным охотничьим угодьям, не столь популярным, поезд совершал остановки в парке автоматонов, а также историческом центре Эбонхэбэна, далёком от механик и модных прогрессивных течений. Оба противоречивых края собирали множество туристов.

«Неужели придётся на следующий день вставать спозаранку, чтобы билет достался?» – Сумико расстроилась.

К детективу подошёл странный парень, подросток. Он был перепачкан сажей и награждён множеством синяков и ссадин, полученных в недавней драке. В этот момент Ямамото было не до выяснения личности странного бродяги, и уж тем более не до провождения его в местную полицию, зачастую закрывающую глаза на подобные личности.

– Нужен билет? – обратился юноша.

– У тебя есть? Откуда? Украл?

– Вы из полиции! – парень собирался бежать, но Сумико решила пойти на хитрость. Её расследование стояло выше мелкой уличной кражи.

– Нет, стой! Мне очень нужен билет, мне всё равно, откуда он у тебя.

– Придётся раскошелиться, – парень показался матёрым мошенником. Но детектив могла позволить покрыть эти расходы.

Преодолев очередную преграду, Сумико села в поезд, тронувшийся со станции. Парень, продавший билет, стремительно убегал. Куда ей было сейчас думать о чужих проблемах?

Потом что-то жгучее почувствовалось в груди: «Не интуиция ли подсказывает, что это было опрометчиво?»

Эпизод 6: Стим

Паровоз тронулся с места, застелив вид из восточных окон поезда дымкой побочного продукта современного двигателя. Сумико продвигалась по вагонам, медленно пробираясь к своему месту. Вокруг царила некая суматоха. Детектив сослалась на то, что многие, как и она, до сих пор никак не рассядутся.

Проводницы неспешно перепроверяли билеты, пассажиры пытались расталкивать по полкам ручную кладь, все путались друг у друга под ногами.

Ямамото постаралась отвлечься от царящего вокруг беспорядка, неприсущего её натуре.

Нина Юрьева указала координаты её маршрута, куда Сумико стремительно направлялась, наполненная решимостью и уверенностью в успехе предстоящей миссии.

Меньше всего хотелось в такой момент заводить какие-то разговоры с попутчиками. Да, они могли скрасить монотонность дороги, да, отвлекли бы, заставив время ускориться. Но Ямамото в этом не нуждалась, она предвкушала, как найдёт либо саму Акико Мотидзуки, живую или мёртвую, или неопровержимые улики о её безвозвратной пропаже, которые заставят Кио Хасомото закрыть дело, может быть, в этот раз навсегда.

В мыслях теплилась и надежда на то, что Артизан Акио сможет наконец расколоться.

Время шло. Эбонхэбэн остался далеко позади, а высокие клёны и берёзы, мельтешащие в окне за клубами пара, приближали состав к первой остановочной станции. Когда колеса заскрипели при торможении у парка автоматонов, Сумико приняла решение выйти размять ноги во время двадцатиминутной стоянки.

По пути к выходу в детектива буквально врезалась не смотрящая перед собой взбудораженная проводница:

– Прошу прощения, госпожа, – виновница столкновения поклонилась и принялась поднимать стопку корреспонденции. – После происшествия на станции в Эбонхэбэне все на взводе.

– Происшествия?

– Как, Вы разве не в курсе? – глаза юной проводницы расширились в искреннем неверии такой вероятности.

– Не в курсе чего?

– Убийство. Жуткое преступление средь бела дня! Какой-то парень подрался с одним из пассажиров поезда, они буквально вывалились из последнего вагона.

– Как произошло убийство?

– Я точно не знаю, яростная драка со смертельным исходом. В Эбонхэбэне уже занимаются этим.

«Должна быть работа и у остальных, как бы жаль ни было бедолагу. У меня другие цели», – немного остудила свой пыл Сумико.

Эпизод 7: Тропинки

Сумико вдохновлённо размышляла, что идёт по верному следу.

Детектив топтала подсохшую траву вдоль слишком узкой тропинки, ведущей от окончания мощёной камнем станции до егерской сторожки. Никаких ограждений, ворот и всего тому подобного охотничьи угодья не имели. Сторожка со двором окружились только ветхим забором. Позади домика глухая тропа уводила в необычайно сгустившуюся по периметру чащу.

Приближение детектива было услышано по хрусту веток, то и дело встречающихся в траве, на звук из сторожки показалась пожилая женщина. Ямамото поклонилась.

– Неужели ты приехала на охоту, милая, – встречающая совершила ответный одзиги.

– Можно и так сказать.

– Мой сын – здешний егерь, но он отправился по делам, вернётся нескоро. Сейчас не сезон. Мы не ждали гостей.

– Не стоит волноваться. Я детектив Сумико Ямамото, и мне не нужны провожатые.

– Эти места не так просты, особенно для горожан Эбонхэбэна. Без следопыта может ничего не получиться, чтобы ты ни искала.

– Со всем уважением, смею заверить, что мне не требуется в этом помощь.

– Ну ладно, дело твоё, Сумико. Подожди хотя бы до утра со своим походом. Солнце садится.

– Я могу расположиться у Вас?

– Конечно, – мать егеря улыбнулась. – Я выделю тебе тёплую чистую постель и обеспечу столом за совсем скромную плату.

Сторожка внутри оказалась куда более просторной, Ямамото обратила внимание, что комнат для потенциальных заезжающих охотников несколько.

– Я принимаю здесь тех, кто не взял палаток, – наливая чай, уточнила мать егеря. – Но большинство предпочитает разбивать лагерь неподалёку, в пределах видимости, а кто-то спускается ниже к реке. Только не весной, лосось идёт на нерест, и медведи начинают докучать.

После ужина из запечённых белых грибов, риса и зелёного чая, детектив устроилась в своей комнате. Постель была мягкой, но звуки леса с уханьем сов, завываниями волков и стрёкотом всевозможных насекомых не давали расслабиться и дать ищейке, привыкшей держать ухо востро, уснуть какое-то время.

Под утро сон нашёл Сумико, но он был каким-то странным, враждебным даже. Шёпот из туманного леса, бурых топей, увиденных в нём, просил уходить.

Поутру, позавтракав кари, не принявшая сны за какие-либо суеверные знаки Ямамото отправилась в чащу.

Тропинка меж густого кустарника примерно через двести шагов вывела на поляну. Посередине расположился широкий пень ясеня, с севера поросший мхом, борющимся за территорию с лишайником. Отчётливо были видны ещё три прохода, ведущие тропами глубже в лес. Чтобы пометить проход, выведший её на поляну, детектив, дабы не заблудиться, оставила на земле полено, на котором ножом вырезала своё имя.

Среди трёх троп Сумико выбрала центральную. Пройдя ещё двести метров по узкой проталине меж ежевичных кустов, Ямамото вновь увидела просвет поляны. Ей бросился в глаза пень, похожий на тот, что она уже видела. На выходе она споткнулась о полено. Инстинктивно взяв его в руки, детектив тут же бросила наземь кусок дерева, увидев на нём своё имя.

«Чертовщина какая-то», – Сумико оставила полено на месте прибытия на поляну вновь. Она нашла крупный камень и водрузила его на пень, отправившись в этот раз по правой тропе.

Через двести метров она перешагнула полено со своим именем, на поляне с ясеневым пнём, на котором лежал камень. Поплевав три раза через левое плечо, Ямамото покинула место, воспользовавшись последним оставшимся вариантом.

В этот раз детектив вышла к сторожке егеря. По собственным ощущениям, Сумико пробыла в лесу не больше часа, выйдя в поход рано утром, но теперь уже начало темнеть. Она поспешила к матери егеря за ответами.

– Лес не впустил тебя, – развела руками пожилая женщина.

– Что значит, не впустил? Это лес! Просто деревья!

Мать егеря взяла листок и начертала на нём иероглиф дерева:

– Это дерево, – она нарисовала ещё одно рядом, – это лес.

– Вы думаете, я не знакома с грамотой? – Сумико едва не усмехнулась.

Женщина обвела два дерева кругом:

– Это наш лес. Ты здесь, – мать егеря поставила точку рядом.

– Хорошо, будь по-вашему, – Ямамото отмахнулась рукой. – Когда вернётся Ваш сын?

С грустью пожилая женщина ответила:

– Это уже не важно. Лес не впустит тебя. Отправляйся обратно завтра, когда придёт поезд. Тебе нечего здесь делать, а вот в Эбонхэбэне тебя что-то ждёт.

– Вздор!

– Ты погибнешь здесь, если не послушаешь моего совета. Вместе с сыном мы хорошо знаем лес и его обитателей, если они не хотят впускать тебя, то ты не пройдёшь дальше поляны с ясеневым пнём.

Весь этот мистицизм, загадочность и даже нотки угрозы, скрытые за ласковым голосом матери егеря, заставили Сумико отказаться от ужина и уйти в свою комнату с пустым желудком.

«Подумаешь, лес! Завтра я покажу этому лесу, кто тут главный, вырублю каждое дерево и выкорчую каждый куст, если потребуется!» – бушующий внутри гнев быстро вымотал детектива эмоционально. Она незаметно окунулась в мир грёз.

Этой ночью ей снилось яркое летнее солнце, зелень полей и колосящиеся стебли пшеницы. Бредя по полю, Ямамото вышла к реке с сакурой, увешанной спелыми вишнями. Под деревом стояли парень и девушка. Они улыбались, держась за руки.

«Возвращайся домой, – ласково шептал ветер в ярком как явь сне. – Пока я прошу по-хорошему».

Эпизод 8: Её там не было

Сумико Ямамото вернулась в Эбонхэбэн. Первыми новостями, что обрушились на неё стали известия о том, что убийца с паровозной станции до сих пор не найден, а процесс над Артизаном Акио завершился.

Профессора признали виновным в убийстве первой степени. За содеянное он был казнён на следующий день после разбирательства. В газете опубликовали даже признательные показания, в которых Артизан указал своим мотивом личную неприязнь, накопленную за годы брака и злой умысел, тщательно спланированный на протяжении многих лет. Туда же он приплёл и свою алкогольную зависимость, развившуюся из-за невозможности жить с Юки Акио.

Подробности особо жестокой расправы опубликованы, естественно, не были. Это могло вызвать вопросы у общества. Всё в этом деле никак не сходилось. Дьявольщина, с которой Сумико столкнулась в лесу на юге, лишний раз заставляла понять, что истина далеко.

Артизан просил её быть ищейкой, она сама этого хотела, разобраться во всём, найти Акико, выяснить истинные мотивы и потерпела двойное фиаско.

«Ах, Кайоши и Эйуми Като, не далеко я ушла от вашей цыплячьей никчёмности, – рефлексировала детектив. – Значит, жрать мне собачье дерьмо».

Дело исчезновения Акико Мотидзуки было закрыто, а Кио Хасомото отправил Сумико в принудительный отпуск.

– Разочарование, – он фыркнул. – Других слов и подобрать не смогу.

А вот Ямамото могла, и уже подобрала. Отпуск она собиралась провести, размышляя над ошибками, и конечно навестить могилу профессора Артизана Акио.

Эпизод 9: Последние слова

Стук почтальона, принесшего корреспонденцию, поднял Сумико с постели ранним утром. Она впервые со дня известия о казни Артизана Акио смогла крепко уснуть.

Кроме обыденных для Ямамото газет, ей пришло таинственное письмо, увидев которое, она всполошилась. Это было послание от покойника, казнённого профессора. Не уходя с порога, детектив принялась читать:

«Я уже получил по заслугам за содеянное, госпожа Ямамото. Сейчас я на пути к свету, тьме, а быть может, огню или вечному холоду. А вдруг, меня ждёт реинкарнация? Не смогу уже рассказать.

Единственное, чем мне осталось поделиться, так это своим мотивом в убийстве Юки. Это не было актом простой жестокости, преступлением в состоянии аффекта. На грех я пошёл осознанно.

Была ли она ведьмой, спросите Вы? Несомненно, да. Вот только её кровь пролилась не из-за причастности к магии или чему-то подобному. Моя избранница юности встала на путь, полностью противоречащий моей глубокой жизненной философии.

Если я был сторонником прогресса и посвятил ему жизнь, то Юки боролась с ним, а вместе с тем и со мной. Находясь рядом, она была и шпионом, и помехой в исследованиях. Вспоминая свою жизнь в браке, я постоянно натыкался на эпизоды, когда она противодействовала мне. Она делала это как настоящий противник, превращалась из жены во врага.

Я убил её, чтобы избавить мир от той, кто так и не понял, что в своей борьбе противостоял не просто прогрессу во всеобщем понимании. Она была преградой на пути к осуществлённой мечте. Дрёме за пределами грёз, которая стала возможна не без моего участия.

Эбонхэбэн, его окрестности, я надеюсь, что и весь мир, скоро узнают о том, чему поспособствовали я и горстка моих соратников.

Мы привели в действие механизм, разрушающий рамки человеческих границ, то, что позволит уйти за пределы наших обыденных жизней.

Возможно, скоро у Вас появятся новые рабочие заботы. Группе жалких оборванцев не избежать гнева великого защитника своей госпожи. Ждать уже не долго, госпожа Ямамото. Я буду уходить из этого мира, зная, что сплёл воедино то, что находится за гранью. Может, я увижу, как сплетутся две души? А может, и Вы увидите?

Ну а пока, наслаждайтесь дождём, ещё…»

Детектив Сумико Ямамото уронила письмо казнённого профессора. Она читала его, считая бредом, пока не начался дождь. Серые осколки растаявшего неба пролились на землю в момент, когда детектив дошла до нужных строк.

Письмо упало на крыльцо, Сумико подняла голову высоко к безразличному небу. Хотелось бы ей увидеть обещанное профессором, но сквозь капли, срывающиеся с крыши, над городом туманов она усмотрела лишь молнии, обещающие только самое начало бури.

Тени профессора Артизана

Эпизод 1: Сгущающиеся тени

– Кровь из задницы! – выругался профессор Артизан Акио, хлопнув входной дверью.

– Ты пришёл, – Юки вышла в прихожую и сразу принялась помогать мужу разуться.

– Я приполз и, кажется, повредил левое заднее копыто.

Юки, сняв левый ботинок, заметила, что меховая отделка внутри отпоролась:

– Я отнесу мастеру в среду, походишь в других, – закончив с обувью, жена приняла пальто, которое Артизан неловко сбросил с плеч, едва не упав. – Глупо спрашивать, но ты снова пил?

– Нажрался, как свинья, – профессор Акио, спотыкаясь, повернул налево, в гостиную. Без разрешения дивана, в мокрых ниже колен брюках Артизан взгромоздился на его кожаный борт. – Я валялся в сугробе, пока какой-то мужик меня не разбудил.

– Каждый день новая история.

– Да, – профессор засмеялся, – я даже стишок написал, хочешь послушать?

– Избавь меня, я иду спать.

«Меня внезапно пробудили
Небезразличными руками».

– Я принесу плед и вернусь в постель, раздевайся и в люлю, я не шучу. Утром еду к сестре.

«Мне даже, кажется, польстило,
Что сдохнуть не дали в канаве».

– Если ты не забыл, я обещала помочь ей с выставкой.

«Хотя я был немногословен
И не богат на благодарность…»

– Вернусь во вторник, к вечеру.

«…Я не забуду, безусловно,
Людей простую солидарность».

– Потрясающая лирика, если к утру не забудешь, запиши. Я ушла наверх.

– Я рассчитывал на твою руку, – Артизан уже засыпал.

– Моя рука держит путь в кровать, как и весь остальной организм.

Занавес!

Утро.

Оркестр бушует. Дирижёр не справляется с музыкантами, которым нет дела до его похмелья. Треклятые барабанщики разошлись пуще всех. Профессор Акио угомонил их, утопив минеральной водой, заботливо оставленной возле дивана Юки.

Одиннадцать. Жена уехала, но обещала вернуться. Во вторник. Надо же, Артизан помнил разговор перед сном.

Выпить дома было нечего. Юки, в связи с пристрастием мужа к алкоголю, не хранила тот дома. Пришлось преодолеть похмельный синдром, агорафобию, наступающую на его фоне, и выйти на заснеженную улицу.

Дворник противно скреб поребрики от наледи. И без того туманный, заволоченный вечной мглой, а теперь ещё и срывающимся снегом, Эбонхэбэн представал в глазах Артизана настоящим мистическим мглистым адом.

Маленькие попрошайки, шныряющие всюду, заставляли держаться за кошелёк и задумываться о том, куда смотрит власть. Мэр был всецело вовлечён в развитие заводов и паровой техники. Прогресс и ещё раз прогресс! Профессор Акио сам был винтиком в этой новомодной махине, развивающей город.

По пути к винному магазину он натолкнулся на несколько расклеек противников развития. В шутку в университете коллеги называли их зелёной нечистью, а кто-то ведьмами. Нередко можно было услышать перешёптывания о том, что защитники природы прибегали к тёмным искусствам и колдовству.

Вредил ли на самом деле пар окружающей среде? Нет. Но вот побочные продукты механических производств и масляные выбросы вполне могли. Но разве могло это сравниться с благами, получаемыми от прогресса?

Добравшись до магазина, Артизан тут же забыл и о шестерёнках, и о зелёной травке. Красное или белое, сухое или полусухое – вот о чём он сейчас думал. Жена вернётся во вторник, много брать не стоит.

Употребив бутылку с горла, спрятавшись за магазином, потеснив собаку, там гревшуюся, профессор почувствовал себя гораздо лучше уже сейчас. Теперь хотелось компании, чтобы пофилософствовать или поговорить по душам, а лучше и то, и другое.

На этот случай у Акио был верный друг и временами собутыльник – Иошито Мотидзуки, самый известный в городе астроном, собравший потрясающий телескоп и астролябию собственноручно.

На стук товарищ среагировал чересчур быстро, и, отворив дверь, крепко обнял друга.

– Не вину, принесённому мной, ты же так обрадовался?

Иошито оторвал от дружеского плеча скорбное лицо и сделал шаг назад:

– Ты же не знаешь, я совсем с ума схожу со своим горем.

– Да что стряслось-то?

– Акико пропала.

Дочь Иошито, умница, староста группы в университете и просто красавица, она не могла беззаботно сбежать из дома.

Артизан следовал за астрономом наверх в комнату пропавшей. Окно было распахнуто, дверь на балкон открыта. Очевидно, что странно для начала весны в холодном городе, где все времена года невозможно запаздывают.

– Полиция была уже?

– Лучше не спрашивай, – Иошито отмахнулся. – Назначили каких-то юнцов, демонстративно. Дело плёвое: девочка юная, убежала сама. Артизан, ну ты хоть скажи, разве это на неё похоже?

Разумеется, нет, и говорить было не нужно, одного взгляда достаточно. Она свободное время проводила со своим автоматоном, слушая его грустные песенки, предпочитая механического кота ребячьим забавам и так популярному в это время катанию на коньках.

– Молодая парочка, братик и сестричка, не знаю кто тупее, Кайоши и Эйуми Като. Я уже поинтересовался в полиции – самые никчёмные оперативники. Один фанатик из зелёной нечисти, вторая – бестолковая умничающая девчонка. Сказали, смотрите, окно открыто и дверь, сама ушла. А я говорю: «А следы под балконом где?» Те плечами пожимают, снегопадов не было, та ерунда, что начала срываться с неба с утра не в счёт.

– Дружище, ну ты не расстраивайся так, ведь какие-никакие, но ищейки пущены по следу. Они же не закрыли на всё глаза.

– Нет, – Иошито недовольно согласился. – Будут искать, сказали, не могут такого уважаемого учёного расстраивать.

– Ну, вот и прекрасно. Выпьешь? – Артизан достал закрытую бутылку красного сухого.

– Давай. Нужно успокоиться. Пришлось отнести её автоматона в чулан в подвале, чтобы не мозолил глаза и не напоминал о ней. Такой чудной этот её Лев, кричал так и сопротивлялся, как будто не кот механический, а мальчонка живой. Когда Акико несколько лет назад его в дом привела, он вообще одет был, словно замёрзнуть может, или для прикола, не знаю даже. Как бы там ни было, надеюсь, его завод скоро закончится, и он угомонится. Ночью я слышал, как он ходит по подвалу.

– Не придавай столько значения железяке, они созданы нам на потеху. Не стоит давать вещам брать власть над тобой.

– Ты прав, Артизан. Я рад, что ты зашёл, и вино обязательно приму, только вот составить компанию не смогу. Хочу побыть один.

– Я понимаю.

Профессор Акио покинул дом астронома, откупорив бутылку белого полусухого. Делая глотки вкусного вина, он грустил о потере друга, но надеялся, что Акико скоро найдётся, но сейчас его больше интересовало содержимое бутылки и пакета, в котором притаились ещё четыре литра вина.

Когда-то Артизан счёл бы, что пить в одиночку – это мрак, путь к алкоголизму. Но жизнь выдала пару случаев, когда пришлось укромно пригубить несколько бутылок саке, и профессор понял, что пить в одиночку – порой просто чудо чудесное. Можно было быть себе на уме, не слушать чужие проблемы, наслаждаться исключительно любимой музыкой и вести себя, как душе угодно.

В почтовом ящике у дома, профессор Акио заметил письмо. Открыл, нет – телеграмма:

«Милый зпт много проблем с экспонатами зпт задержусь до следующих выходных минимум тчк Целую зпт Юки тчк».

– Яху! – Артизан выкрикнул на всю улицу. Он любил Юки, но теперь был предоставлен сам себе и зелёному змею, вину, в котором мог бы плавать, медленно идя ко дну, ведомый своей лирой. – Да, напишу об этом стихотворение, но не сегодня, – он поцеловал бутылочку, – сегодня устрою себе настоящий выходной.

Ни горе друга, ни проблемы жены с выставкой сестры его не волновали. Артизан получал удовольствие от зашедшего так вовремя одиночества. Он вновь напился. До устричного писка.

Эпизод 2: Крадущиеся тени

«Я лежу, потому что мне плохо. И не сплю потому же», – зациклился профессор.

Сон был, но короткий. А может, это и не сон вовсе? У Артизана была богатая фантазия, но то, что он видел, ужасало. Нет, это не было кошмаром, скорее наоборот. Такие яркие сны, бестолковые, будто Акио на другой планете, где полным-полно разных разумных существ, они старались устроить свою жизнь, организовать всё, у них получалось. А вот у него до сих пор нет.

Профессор видел эпизодов сорок. Все безумны, не похожи друг на друга. Он уже знал что это – плоды больной фантазии, реального безумия. Это абстинентный синдром. Ведь Артизан – алкоголик. У него третья стадия. Это куда страшнее, чем может показаться сначала. Третья из трёх. Без лечения в стационаре он сгинет. А ему всего тридцать… Постепенно потеряет рассудок, либо навредит близким, профессора осудят, и он, в лучшем случае, окажется в тюремном сумасшедшем доме.

Вы не слышали истории про дома для душевных больных Эбонхэбэна? Акио вот слышал не раз. Его отцу выдалось там поработать, занимаясь малярными работами. Он видел всё мельком. Его рассказы не впечатляли. Знакомый какой-то однажды бывал там, также по сторонним делам. Но его истории были юмористическими. Он шутил о том, что находящиеся в психиатрической лечебнице девушки заглядывались на него.

– Они все помешанные, – говорил он. – Настолько, что могут оторвать член, если достанешь из штанов.

Артизан Акио перевернулся на другой бок, снова пытаясь уснуть, после выходных в угаре, в последнюю ночь перед выходом на работу.

В это время таинственное нечто уже кралось мелкой поступью в дом. Туда, где ничего неподозревающий профессор пытался спать. Судьба, притаившаяся в тени акаций и тополей, перебирала своими мерзкими злыми клешнями, чёрными как ночное небо, как безумный сон. Нечто находилось в пути. Вокруг него царили тьма и ужас, словно облако дыма от костра, который сжигает саму жизнь, сгущается над мерзкой судьбой с каждым её движением, приближающим неизвестные страдания.

И, слава Богине, что о таких вещах не подозревают. Не ждут их. Не имеют понятия, когда коварный рок схватит жертву за горло.

У порога, едва не открыв дверь, тьма развернулась. Она направилась за другими, кому не суждено проснуться. За Артизаном она придёт позже, у него ещё осталось несколько незавершённых дел.

Эпизод 3: Утренние тени

Утренние тени длинны и величественны, однако свет восходящего солнца делает их безобидными. С течением дня они проживут цикл угасания, превращаясь в незначительные, незаметные и труднонаходимые, к вечеру будут зреть, становиться более мрачными и угнетающими.

Настроение профессора Акио будет им вторить, развиваясь синхронно.

Поход в эбонхэбэнский университет, как всегда, сопровождался встречами с сотнями здоровающихся студентов, которым приходилось неохотно кивать в ответ больной головой и, что куда хуже, натыкаться на разных по характеру коллег.

Факультеты и специализации каждого оставляли в менталитете свой отпечаток, становились виновниками профессиональных деформаций. Кто-то застенчиво улыбался, другие угрюмо бурчали под нос свои приветствия, а иные вообще в суматохе проносились мимо, не поздоровавшись.

«Лучшие», – называл таких Акио, не нуждающийся в формальной вежливости.

Сам профессор преподавал на кафедре воздушного транспорта, его специализацией было дирижаблестроение, его история и развитие прогресса в этой отрасли паровых технологий.

В связи с участившимися перепалками между студентами технократами и, так называемыми, защитниками природы и окружающей среды с факультетов естественных наук, всё чаще Артизан задумывал устроить дебаты. Выявить, имеются ли среди будущих дирижаблестроителей те, кто сторонится абсолютного прогресса в угоду «зелёных».

Именно сегодня, так неудачно, с похмелья, после ночи с чутким сном ему предстояло выслушивать полемику противоборствующих лагерей. И может быть, не дай Богиня, в ней участвовать.

Помещение аудитории отапливалось паровыми котлами, было несколько душно:

– За окном мороз, но проветривать необходимо, – войдя в лекционную, сказал Артизан вместо приветствия. – Нас сто двадцать человек, надеюсь, никто не хочет задохнуться?

– Воздух на улице загрязнён, – Блоссом Сакуро, сторонница «зелёных», была на месте.

– О, госпожа страж природы, Вы не опоздали. А где же Ваш сегодняшний оппонент?

– И отличник этого факультета, прошу заметить, я здесь, – отозвался Раст Котаси.

– Значит, можем приступить к занятию, прошу всех садиться, – сказал Артизан и сам присел, почувствовав лёгкое головокружение. – Прежде чем стартуют дебаты, попрошу всех вспомнить о взаимоуважении и вежливости. Мы все здесь – взрослые образованные люди.

В момент, когда Блоссом и Раст вышли к доске с заранее подготовленными материалами для своих дискуссий и прений, в аудиторию бесцеремонно ворвался лаборант:

– Профессор Акио, – обратился запыхавшийся молодой человек. – Вас срочно вызывают на педагогический совет. Ситуация не требует отлагательств.

Превозмогая своё похмелье и давя ощущение тошноты от общения с назойливыми коллегами, Артизан отправился в деканат, где собрались светила науки, слепящие его раздражённый продуктами распада алкоголя мозг.

С одной стороны, он был рад, что не услышит аргументов двух противоборствующих коалиций студентов, позволив им дискутировать без него. С другой, предстояло лицезреть всех этих мастеров-фломастеров, здоровающихся с ним сквозь зубы.

Да, профессор бухал по-взрослому, об этом знали все или почти все, но в его глазах их пренебрежение всё равно оставалось незаслуженным.

– Что стряслось такого, что мне пришлось оставить своих обожаемых студентов? – Акио, нарушив традиции и правила приличия, вошёл в кабинет декана факультета дирижаблестроения без стука и церемоний.

Кто-то покашлял в знак неуважения, выражая робкое замечание, но Артизану было абсолютно фиолетово.

– Присядьте, профессор Акио. Поводов целых два, и оба волнительны, – уважал его или нет декан, но субординацию и такт соблюдал на высшем уровне. – Уважаемые коллеги, первый повод собраться – это протесты.

Преподаватели института переглядывались в недоумении, декан продолжал:

– Прогресс, технократия, достижения. Поперёк горла развитию Эбонхэбэна стали студенты, считающие, что природа страдает от паровых машин и газовых приборов. Просто нонсенс. Но не это самое обидное. Цивилизованные сторонники науки бросаются в ответ обвинениями в колдовстве и дьяволопоклонничестве. Территория университета и окрестности уже увешаны листовками и плакатами во взаимных обвинениях.

– И что же Вы хотите? Чтобы мы, уважаемые люди, после пар занимались обходом кварталов и уничтожением этих продуктов вандализма? – Артизану явно прибавляло смелости его состояние лёгкого шафе.

– Нет. Вы лучше всех знаете своих студентов. Найдите корни этих движений. И одно, и другое зло произрастают из нашего учебного заведения. Мне ни к чему внимание прессы и уж тем более полиции и мэрии.

– А второй повод? – робко спросил кто-то из-за спины Акио.

– Что? – словно не расслышав, переспросил декан.

– Что ещё стряслось у нас в университете, кроме того, что студенты расклеивают глупые листовки, – продолжил в агрессивной манере Артизан.

– Исчезновения.

Это слово заставило профессора выйти из сумрака своего состояния. Дочь Иошито исчезла. Неужели кто-то ещё?

– Через секретаря мне были поданы заявления от студентов, утверждающих, что их одногруппницы пропали. Это можно было бы опустить. Мало ли, что стало причиной прогулов ветреных студенток, но эти самые заявления только подогрели конфликт, о котором я сказал ранее. Так что, присмотритесь к своим студентам. Кто-то явно движет двумя лагерями. И эти два лидера должны быть обличены и наказаны.

Прямо сейчас в аудитории, покинутой профессором Акио, Блоссом Сакуро и Раст Котаси, вероятно, продолжали активно вести заказанные дебаты. Вызвались они на это добровольно, с похвальным рвением. Чем не кандидаты на роли лидеров технократов и «зелёных»?

Как бы там ни было, Артизан желал опохмелиться и скорее возвратиться домой, чтобы выспаться. Профессор вернулся в аудиторию, где уже всё утихло, если вообще гремело. Блоссом и Раст сидели на местах.

– Уже подискутировали? – удивился Акио.

– Пришли к компромиссу. Прогресс найдёт способ развиваться, защищая природу. Нет смысла враждовать. Вместе мы сила! – эти возгласы студентов расстроили Артизана, потому что разбили его теорию.

– Ладно, расходитесь. Хватит на сегодня с вас.

Аудиторию неспешно покинули все студенты. Все, кроме одного. Парень странного вида, незнакомый в лицо профессору, задержался. Молодой человек не был похож на студента, скорее на какого-то оборванца, случайно или нет забредшего на лекцию.

– Мне нужно с Вами серьёзно поговорить.

– Я же сказал, всем разойтись. Вопросы подождут до следующей лекции. Семинары начнутся нескоро, семестр только стартовал.

– Вы не понимаете, – наставал парень. – Всё очень серьезно, касается Вас, Вашего друга астронома, исчезновений девушек-студенток и, возможно, Акико Мотидзуки.

Эпизод 4: Послеполуденные тени

Борясь с мигренью, Артизан поспешно двигался по коридорам эбонхэбэнского университета, а не назвавший даже своего имени парень упорно его преследовал, то и дело бросаясь смелыми заявлениями:

– Дочь астронома Мотидзуки исчезла, как и множество других студенток, поэтому я обращаюсь к Вам.

– Полиция занимается этим. Об остальных девушках мне ничего неизвестно.

Профессор Акио спускался по лестнице, впереди маячил дневной свет, пробивающийся с улицы через витражи и стёкла на входных дверях.

– Это, очевидно, связано. Девушки в опасности. Некоторые уже мертвы. Возможно, что дочь Вашего друга ещё жива и есть надежда хотя бы на её спасение!

– Я же сказал, полиция этим занимается. Я простой преподаватель. Думаете, мне стоит искать Акико?

Слепящий полуденный свет только добавлял раздражения при выходе на улицу к словам незнакомого юнца, который всё не унимался:

– Полиция мне не поверит, но я знаю, где искать. Я был там и кое-что видел. Я думаю, что видел достаточно, чтобы сделать выводы.

– Делайте, только оставьте меня в покое.

– Всё очень серьёзно!

– У меня идея, – Артизан наконец остановился и обернулся к преследователю. – Расскажите свою историю Иошито Мотидзуки. Его сведения о дочери заинтересуют куда больше.

– Я пытался. Он выгнал меня.

– Отчего же?

– Не поверил и не стал слушать.

– С чего Вы решили, что я поверю?

– Потому что Вы преданный сторонник прогресса, а силы, собирающиеся в южных лесах, планируют остановить его.

– Прогресс? – Артизан усмехнулся. – Молодой человек, это невозможно. Им движет разум, а разумом природа, так что «зелёные» сами не понимают, что заблуждаются в корне.

– Речь не о каких-то студентиках, расклеивающих плакаты и раздающих агитационные листовки. Я говорю о ведьмах, – последнее слово парень произнёс шёпотом.

– А гремлины и эльфы с ними? Если нет, то нам не о чем беспокоиться.

Бред и уровень приставучести этого юного оборванца переходили на новый уровень.

– Как? Я думал, Вы поймёте меня. Ведь там была Ваша жена…

– Что?!

– Юки Акио и шабаш просят владыку преисподней дать им силы, чтобы уничтожить фабрики Эбонхэбэна.

Артизан схватил хама за грудки, окатив своим перегаром:

– Я набью тебе лицо, а потом скажу, что ты пытался украсть у меня портмоне, когда позову полицию. И это лишь за то, что ты попытался осквернить имя моей супруги.

Парень крепкими молодыми руками разжал хватку профессора:

– Вы ещё передумаете и решите найти меня. Спросите Джеро у сирот на мосту через главный железнодорожный путь и сами назовитесь. Они отведут Вас ко мне.

Парень ушёл и, слава Богине, оставил наконец Артизана в покое. Профессор направился домой, чтобы похмелиться и подремать остаток дня. Ни о каких ведьмах, вурдалаках и прочей нечисти он думать не собирался.

Юки у сестры. Помогает ей с выставкой.

Или нет? Откуда в голову закрались сомнения от нелепых заявлений оборванца? Что могло подставить под сомнение репутацию собственной жены? Что-то всколыхнулось в глубинах памяти профессора и начало копошиться в голове, подобно взъерошенному улью. Теперь от этих мыслей просто так не отделаться.

Зерно посеяно и только вопрос времени, когда оно начнёт прорастать идеей, пуская свои корни всё глубже.

Эпизод 5: Тени от планет

Над головой пролетел Нептун. Его тень накрыла профессора, держащего стакан сангрии. Астролябия Иошито двигалась, демонстрируя циклы обращения планет солнечной системы вокруг светила.

Астроном Мотидзуки присоединился к распитию напитка. Два друга лежали на полу, в противоположные стороны ногами, устремив взоры к небесным телам и телескопу.

– Как бы мне не нравилось выпивать в одиночку, но компания иногда необходима.

– Особенно когда твою жену называют ведьмой, и ты наполняешь мысли думами о том, что это может быть правдой, – Иошито словно издевался над научной компетентностью Артизана.

– Парень был явно не в себе.

– Пьёт, наверное, как не в себя, – астроном усмехнулся, преодолевая внутреннюю тоску.

– Есть новости об Акико, как дело движется?

– Никак, – Артизан услышал, как друг жадно осушил бокал и замолчал почти на минуту. – Дело закрыто. Улик, говорящих о похищении, нет. Всё списали на то, что моя дочь сама убежала. Влюбилась в кого-то и даже записки не оставила.

– В это нельзя поверить, будучи в здравом уме.

– Конечно. Мы с малышкой всегда ладили, я ей любые прихоти позволял осуществлять. Будь у неё парень, она бы мне его представила.

Профессор Акио продолжал наблюдать за вращением планет, столь притягательным и далёким. Космологическая модель уносила сознание прочь, точно позволяя взглянуть на всё свысока, из далёких космических просторов.

– Дело изначально поручили недоумкам. Молодёжь, брат и сестра, которые мне не понравились с первого взгляда. Слабые умом ищейки.

– Цыплятки.

– Точно, желторотые и неопытные, – подтвердил Иошито.

– Может, сами поищем её?

– У нас есть зацепки?

– Это ты мне скажи, – подвёл Артизан.

– Нужно поразмышлять ещё. Я не спал многие ночи со дня её исчезновения, но всё тщетно. А что там с этим сумасшедшим парнем? Может, в самом деле, что-то знает?

– Иошито, не разочаровывай меня. У парня паранойя в связи с этими прениями «зелёных» и технократов. Это в среде первых придумывают сказки о ведьмах и прочей ерунде. Ты только представь, разве может группа женщин уничтожить Эбонхэбэн, да и вообще просить об этом у самого чёрта? Где они жить потом будут? В лесу?

– Не знаю, Артизан. У женщин может быть много всего на уме. Я буду благодарен, если ты поразмыслишь над реальными зацепками и тем, с чего можно начать поиски. На трезвую голову, я надеюсь. В бутылке, даже столь отменного напитка, мы истину не найдём.

– Я обещаю.

Поздним вечером профессор медленно брёл домой среди пляшущих бликов и теней. Он задался целью помочь другу, но в голову и в самом деле ничего толкового не приходило.

Лучшим решением было дождаться утра, протрезветь и изучать всю доступную корреспонденцию.

Нужно было написать заявление на отпуск в университете.

Власти Эбонхэбэна были не в состоянии защитить своих граждан. Артизан чувствовал, что он может. Винный напиток разогрел кровь и тянул на подвиги.

Эпизод 6: Тени от букв

Профессор получил желаемый отпуск и хорошо отметил это. Настало время воплощать в жизнь планы, ради которых он и обзавёлся свободным временем.

Подвиги!

С похмелья главным подвигом для Артизана было встать с кровати. После продолжительного запоя его изрядно штормило. Для того чтобы сходить в туалет, в комнате был ночной горшок внушительных размеров и огромный графин прохладной воды, чтобы спокойно отлёживаться.

Встать пришлось из-за упрямого стука во входную дверь. Профессор Акио медленно передвигался по лестнице, придерживаясь за перила обеими руками. Земля сегодня вращалась так быстро, что он боялся упасть без поручня при таком разгоне.

– Иду! Прекратите тарабанить! Там что ад с цепи сорвался?

Настырный гость немного успокоился. Открыв дверь, Артизан обнаружил на пороге почтальона:

– Сверхмолния, – уведомил тот.

Снова телеграмма от жены. Решила остаться ещё на неделю у сестры.

«Что ж там за выставка? – хотел всерьёз задуматься Акио, но потом всё взвесил и прикинул. – Будет меньше вопросов об отпуске, запое и наших с Иошито поисках».

– Газеты свежие есть?

Профессор приобрёл прессу, которую и листать долго не пришлось. На первых же страницах были опубликованы смелые предположения о нескольких исчезновениях молодых девушек. На весеннее обострение всё это не тянуло.

Артизан вспомнил парня-оборванца, только вот имя всё крутилось на языке, так и не всплывая в больной голове.

«Богиня с ним», – отбросил попытки порыться в ящиках подсознания Акио и принялся тщательнее изучать статью.

Исчезновения, исчезновения, исчезновения. А куда, почему, когда и как – никакой информации. Журналисты возмущены полицией и её бездействием. Впрочем, профессор и астроном присоединялись к этому негодованию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.