Лесная прогулка во тьму
Даулет Шалабаевич Баланбаев

© Даулет Шалабаевич Баланбаев, 2025

ISBN 978-5-0065-5419-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЧАСТЬ 1

ЭПИЗОД 1
ТЕРАПИЯ

Судьба – это завершенная история, словно давно написанная книга. Люди обречены двигаться по ее проложенному сюжету, и ничто не собьет их с пути.

Тимуров Саят

1

Лес выглядел зловеще. Было в нем нечто странное и таинственное.

По непонятным причинам скопление серо-бурых сосен наводило чувство меланхолии, постепенно перерастающее в навязчивую тревогу. Многие всерьез верили в существование некого злого духа, якобы обитавшего в этом месте с незапамятных времен. Очевидцы поговаривали будто слышали завывание и даже странные песни, исполненные нечеловеческим голосом. Вероятно, всему виной мог оказаться могучий голос природы – постоянный гул, что поднимался из-за частого усиления степного ветра…

Летний сумрачный день. Серый старенький внедорожник Toyota Prado находился на опушке у самого леса. Рядом стояли двое мужчин, оживленно беседуя и жестикулируя. Вскоре их разговоры сошли на нет, и они неторопливо двинулись в чащу. Вступая в объятия лесного царства, один из них взглянул на своего высокого сурового спутника, на лопату в его руках, и кротко обернулся напоследок.

Прогулка их продлилась недолго. Выбрав подходящее место, человек с лопатой воткнул ее в землю и что-то сказал. Другой улыбнулся и принялся медленно и с большой неохотой копать.

Усилился ветер, шелест листьев и веток оглушал своим неистовым шипением, отчего Саяту пришлось напрягать голос, срываясь на крик:

– Сегодня шеф исполняет мои приказы.

– Весело тебе, да? А ты знаешь, что и я ужасно веселюсь? А?! – ответил вопросами Канат Кенесбекович и перестал копать яму. Это был худощавый мужчина среднего роста, около сорока лет. Его впалые глаза скрывались под синими стеклами квадратных очков, а голову украшала округлая прическа кудрявых седых волос. В тот самый момент его потное лицо выражало гнев и в то же время полную растерянность.

– Смотрю, вы к этому не привыкли. К обычному труду.

Канат воткнул лопату в землю и снова посмотрел на подчиненного. На нем была чёрная кожаная куртка, синие джинсы и старые кирзовые сапоги. Глаза его блестели, а на губах застыла тонкая ехидна улыбка.

Ветер немного успокоился, и шеф монотонно проговорил:

– Твой план удался. Так чего же ты хочешь?

– Поговорить, – ответил Саят. – Расскажу вам одну интересную историю. Она об охоте. Тогда вы, наконец, поймете кто я такой.

– Ха! Обычно из тебя даже слова не вытянешь, а здесь смотрю хрен заткнешь. Так ты у нас охотник? Интересно. – злобно оскалился Канат. Он не сдвинулся с места, наблюдал за Саятом, крепко сжимая лопату в руках.

– Бросьте. Даже не думайте об этом. – и Саят продемонстрировал почему: он вытянул из кармана куртки оружие. Девятимиллиметровый пистолет Макарова.

…Некоторые все же были очарованы густым древесным массивом, магнетически завораживающим, чье дыхание опьяняло и приносило приятную прохладу. Мрачный и в тоже время манящий, он находился среди прилегающего к нему обширного пшеничного поля, над которым виднелась старое черное пугало, издали казавшееся призраком.

– Так чего же ты опять затих. Где обещанная история?

– Будет вам история. Вижу, что вы устали. Может быть чаю? У меня есть термос с горячим чаем. Ну что, устроим небольшое совещание, начальник?

Канат разжал руки, лопата опустилась на землю, и он двинулся к автомобилю. Он шел первым, угрюмо смотря под ноги – на сухую землю и запыленные туфли. Позади Саят насвистывал беспорядочную мелодию, прерываясь на ехидные комментарии:

– Ах, да, сподручных теперь у вас нет. Так что придется наливать самому.

Канат не спешил. Он огляделся: позади лес, впереди пшеничное поле, насыщенное и спелое. Легкой волной золотое море качнулось с порывом ветра. Вдалеке он заметил нечто черное, и появилась надежда. Он приготовился дать деру, но сообразил, что объект статичен. Пугало. На одном из деревьев злобной насмешкой каркнула ворона. Он фыркнул по этому поводу и открыл дверь с водительской стороны, нагнулся и взял небольшой жестяной термос, находившийся в подстаканнике. Руки ощутили приятное тепло, поднялся небольшой пар, и он поспешил налить чаю.

Саят помолчал с минуту и принялся рассказывать свою сокровенную историю:

– Надо же столько раз рассказываю, и всегда не знаю с чего начать. Когда мне было тринадцать…

– История видимо длинная? – перебил Канат, сдувая пар с напитка.

Рассказчик задумался на какой-то момент, словно не в состоянии припомнить некую примечательную деталь рассказа, но вскоре взгляд его прояснился, и он начал:

– Сначала, расскажу об отце. Он обожал охоту, правда охотником был не очень, но его страсть всегда впечатляла меня. Она с годами передалась и мне. Вот только он охотился на дичь, а я…

Саят вытащил из кармана пачку сигарет, вытянул зубами сигаретку, зажег ее, и смачно затянулся. Начальник в это время преспокойно наслаждался стаканчиком черного чая.

Подчиненный продолжил:

– В общем, мой отец был со сложным характером. Он часто пил, но только не на охоте. Он говорил, что если хочешь выпить, то езжай на рыбалку. А охота – это особое занятие. Что-то в этом духе, чуть ли не искусством охоту называл.

И вот однажды я поехал с ним в лес. Видимо он не хотел быть один, и тем самым решил убить двух зайцев одним выстрелом: провести время с сыном и насладиться любимым делом. Кстати, именно здесь мы и охотились в тот день. Забавно да? Кстати, я никогда я не видел здешнего духа. Говорят, люди часто теряются в этом лесу и слышат голоса. Но это все сказки. Хотя у этих сказок есть свой шикарный плюс: сюда редко кто приезжает.

– Да что ты! И поэтому мы здесь?

– Мы здесь потому, что девяностые, наконец закончились. И ваше время ушло. Не перебивайте, пожалуйста, шеф. Вопросы будут потом.

– Как жаль, – вновь оскалился Канат.

– Так вот, у нас была старая Нива, помню, как ехал сюда с особым энтузиазмом. В моей эти воспоминания о первой охоте остались настолько четкими, будто это было вчера. Знаете, воспоминания из детства самые сильные. Я думал, что будет неплохое такое приключение, но мои надежды не оправдались. Я любил поболтать, а вот отец был как немой. Два слова из него не вытянешь. В то время их брак с матерью трещал по швам, и он вечно ходил поникший и не был похож на себя.

Канат Кенесбекович прервал сей увлекательный рассказ, выплеснув горячий напиток на Саята: попал лишь отчасти, львиная доля не долетела. Он сразу вскочил с места в атаку, но несмотря на внезапность, попытка не удалась. Нападение было отбито прямым ударом рукоятью пистолета. Очки сломаны прямо по – середине, и при этом сильно пострадала переносица, отчего полилась кровь.

– Вот же сука! Ты меня обжог. – сообщил Саят, и дополнил свое негодование ударом в живот по лежащему боссу. Поправка: бывшему боссу.

– Попил чаю и хватит. Можешь пока полежать после плотного завтрака. Отдохнуть, так сказать. – что бывший начальник собственного и делал, зажав ноздри, – А я продолжу. О чем это я? Ах, да-а! Мы выехали рано утром и прибыли в этот лес около восьми. Я успел немного поспать дорогой, перед самым приездом. Моросил небольшой дождь. Мы вышли из машины, и у меня появилось какое-то смутное уныние, возможно даже плохое предчувствие. Ну, знаете, бывает такое, когда встаешь утром и ощущение, будто лучше ничего особо важного в этот день не делать, ибо хреново все будет. Плюс уныние отца. Ха! Прямо как у нас с вами.

Ехали мы той же самой дорогой, что и сейчас. Рядом с тем озером, – Саят повернулся и указал, вдалеке располагалось большое темно-синее озеро. – Красивое, да?

– Надо же! Из тебя вышел бы хороший рассказчик! Волнующие темы детства. – прервал его Канат.

– Я хочу, чтобы вы дослушали до конца.

– Как знаешь, но меня уже ничем не напугать. Надеюсь, это не история про первый стояк? Именно в этом лесу, только здесь у тебя случается эрекция, с мужиками, которых ты привозишь насильно? – Канат сел на землю, выпрямив ноги, и от души рассмеялся.

– Очень смешно! В вашем стиле. А я продолжу. Мы подъехали, а там стая гусей поднялась, отец остановился и крикнул мне, чтобы я подал ему ружье. Он вышел из машины, прицелился и выстрелил. Затем еще раз. Второй выстрел оказался удачным, я увидел летящего вниз серого гуся. Он приземлился в поле.

Когда мы добрались до него отец достал нож. Он протянул его мне, но я ничего не понял. «Возьми» – сказал он, – «Ты уже взрослый мальчик, Саят. Перережь горло». Я наклонился и увидел, как животное задыхалось. Казалось, что гусь вот-вот умрет сам. Отец понял, о чем я думал и сказал: «Не бойся. Режь» Я резко полоснул по горлу. В первый раз ничего не вышло, тогда батя схватил его за клюв, и держал. Ощущение для меня было новым. Редкое ощущение. Я знал, что когда-нибудь придется резать барана (возможно поэтому он решил потренировать меня на гусе, вместо того, чтобы просто ударить гуся в сердце). Словом, от этого не сбежишь. Люди испокон веков убивали животных, и в этом нет ничего зазорного. Но в первый раз… в этом было что-то особенное.

Отец положил пернатого в багажник Нивы. Было уже около десяти утра. Время летело быстро, и мы решили перекусить. Ели в машине. Гусь не слабо так перебил мне аппетит, в том плане, что он вонял, да и воспоминания его предсмертных содроганий не давали мне покоя. Плохо поработал значит, говорил отец, когда увидел, что я почти не притронулся к своей порции тушенки. Зато кружечка чая подействовала на меня лучше – тонизировала. Кажется, дождь собирается, Канат Кенесбекович, давайте копать дальше.

– Может, хватит?

– Боюсь, что надо. Дайте мне рассказать до конца, и мы придем к соглашению.

Канат выдохнул и с отчаянием ответил:

– Хорошо, – он сделал паузу, прежде чем начать, – Мне кажется, ты ненормальный, и это здорово, мне нужны маньяки с такой физической подготовкой. Убивать ты хорошо умеешь, но вот пытать…. Откровенно не впечатлен. Я как раз-таки спец в этом деле.

И как, между нами, вообще такое могло случиться?! Мы ведь дополняем друг друга.

– Знаю, мои психологические игры не сработают с вами. Но это все для моего собственного удовольствия. Я внедрился в банду только для того, чтобы ее уничтожить.

– Вот значит как. А теперь наслаждаешься моей беспомощностью? Скажу тебе, что у меня есть хорошие люди, в том планке, что они помогут вылечить твою голову.

– Спасибо. Как всегда, с заботой обо мне! Я ценю это, – положил он руку на грудь. – А теперь идемте копать.

Ничего другого и не оставалось, оба они направились к месту небольшой ямы в молчании.

2

За три с половиной часа до событий в лесу.

– Скоро. Очень скоро, – прошептал Саят.

Теплые лучи утреннего солнца пробились сквозь стекло в оконой раме и коснулись его лица. Саят поднялся с кровати и облегчено вздохнул. В голове его пульсировала лишь одна мысль: сегодня он завершит работу над одним из самых сложных проектов в жизни. Это вдохновляло его и дурманило разум.

День же начался буднично: с физической зарядки и холодного душа. На завтрак он съел омлет и выпил кружку горячего кофе. Утренний перечень ритуалов завершала сигарета. На мгновенье он представил, как вечером вернется домой, уляжется на мягкую кровать и заснет.

Перед выходом он посидел на дорожку в прихожей, пристально вглядываясь в отражение в зеркале и размышляя о самом себе и собственной истории.

– Закончи то, что начал. – произнес он и ударил себя кулаком по лбу.

Саят – коренастый мужчина среднего роста. Лицо же его совсем не подходило к крупному телу, оно излучало некую приятную доброжелательность и выглядело моложавым, как у слащавого актёра кино. Это настораживало и казалось глупым. Так они считали – трое бывших полицейских, с некоторых пор, ставших бандитами. Примкнуть к ним оказалось легкой задачей, но вот уничтожить – вопрос подходящих обстоятельств и места.

Во дворе стояла утренняя прохлада. Погода сменилась на пасмурное унынье. Солнце скрылось за плотными серыми облаками, и заморосил мелкий дождь. Он запустил двигатель автомобиля и отправился на работу. Так ему нравилось думать об этом занятии. Хотя играться с чужими жизнями и выжидать, словно аллигатор на водопое не доставляло удовольствия, но окончание этого сулило небывалое облегчение. Все для того, чтобы спасти хотя бы еще одного человека.

Пункт назначения в то утро – пригородный коттедж из красного кирпича, огражденный металлическим забором. Он долго стучал в дверь, а затем и в окна, прежде чем ему открыли. На пороге его встретил «коллега» по опасному бизнесу – упитанный мордоворот с бледным лицом и потускневшим взглядом.

– Ты опоздал.

– Знаю. – пробурчал Саят.

– Ну заходи. Чего встал?

Вот так охотник пожаловал на этот веселый утренник жестокости. Бандит провел его по длинному коридору в гостиную. Просторная гостиная, окна которой были завешаны плотными темными шторами. Его тут же бросило в пот. Здесь был и шеф этой преступной шайки – Канат Кенесбекович. Он курил сигарету, пуская густой дым, и ухмылялся, а перед ним сидел виновник торжества. Мужчина истекал кровью. Его привязали к стулу грязной плетенной веревкой.

– Не надо. Не надо, прошу. Зачем вы это делаете? Бизнес теперь ваш. – прошептал он дрожащим голосом.

– Тихо. – ласково пролепетал Канат. – Сайран, дружище, успокойся. – глаза его округлись, он улыбнулся и насмешливо произнес. – Ведь я предупреждал тебя! Это ты заставил меня притащиться сюда, и делать это. Будто мне больше заняться нечем. Будто я какой-то маньяк.

– Пожалуйста, не надо. – взмолился Сайран.

– Пусть он замолкнет. – рявкнул Канат.

Бандиты тут же взяли скотч и обмотали рот пленнику. Главарь озлобленно оскалился и затушил сигарету о руку Сайрана. Беззащитный человек взвыл и затопал ногами.

– Бедолага, – покачал головой Канат. Он обернулся и увидел Саята. – А ты чего молчишь, новенький? Ты опоздал! – рассвирепел он и ударил Саята в корпус. Подчиненный выдохнул и согнулся. – Это для дисциплины. Советую больше так не делать, если, конечно, ты хочешь поднять бабла. – сказал он и прокашлялся. – Есть предложения на счет него? – махнул он рукой, указав на жертву.

Саят вытер пот со лба и растеряно посмотрел на шефа.

Молчание.

– Так я и думал. Чего я от тебя ждал то? Как всегда! Суровый молчун! – засмеялся Канат. – Шоу только начинается. Принеси мне ножницы.

Саят озадаченно посмотрел на «коллег». Двое истуканов – подручных кивнули в сторону. Он огляделся и увидел на диване ящик с инструментами. Осмотрев содержимое ящика, он обратился к шефу:

– Ножниц нет. Может быть нож?

– Сгодится. Давай сюда. Шоу должно продолжаться! – потер он руки и выхватил холодное оружие из рук подчиненного.

Саят почувствовал тяжесть: скрутило живот, и пищевод поразила резкая и острая боль. Он попытался окрикнуть Каната, но ничего не вышло. Губы словно приклеены, и не сдвинуться с места. Полный провал. Он прижал ладонь к груди, чувствуя как сердце неистово бьется в адреналиновой спешке.

Он продолжал смотреть на это жестокое непотребство. Человек на стуле извивался, словно пойманная змея. Нож коснулся его уха и…

Дыхание Саята синхронизировалось с возникшей в голове музыкой мести. Барабанная партия едва началась, как он вытянул из внутреннего кармана куртки пистолет. Он на секунду замешкался, прежде чем произвести два быстрых и точных выстрела в головы двум подручным Каната. Вспышки света озарили темную комнату.

Канат подскочил на месте, не успев закончить отделять ухо от головы бедного пленника. Нож выскользнул у него из рук, и он поднял руки вверх. Саят усмехнулся и сплюнул.

– Твоя очередь молить о пощаде.

3

Канат вновь взялся за лопату, а Саят продолжил рассказ:

– Так вот, отец и я в лесу. Не знаю, чего он хотел, да и спрашивать я особо не стал. Молчунов иногда не хочется трогать, особенно если это твой батя. Как я впоследствии понял, он натаскивал меня. Любил ли он меня, я не знал. И до сих пор понять не могу.

Мы брели в чаще леса. Он вручил мне ружье. Как с ним управляться показал вкратце. Я видел, как он стрелял в гуся, и думал, что это проще простого. Оказалось, не так.

Я шел, тяжело дыша, плечо ломило, и то и дело мне приходилось перебрасывать ружье на другую руку. Потом отец начал ворчать и хотел было забрал оружие, но я не отдал. Копайте, копайте, Канат Кенесбекович. Нам нужно успеть до дождя.

В общем, мы шли долго, пока не услышали хруст. Я принял боевую готовность, но лес вновь затих. «Будь внимателен и целься, а то зверь зашибет» – сказал он. Сейчас я думаю, что премия отец года ждала своего победителя, но так и не дождалась. Я заметил, как его лицо изменилось, было похоже, что он сам вот-вот прыгнет на любого зверя.

Я спросил его на кого мы охотимся, и он ответил, что может на лису или волка, так что надо быть осторожными. Естественно, коленки тогда у меня затряслись. Да еще как! В первые минуты меня не покидало чувство безумного, какого-то первобытного и неудержимого страха. Но, в то же время было в этом и что-то крутое. Экстрим и некий животный кайф…

Мы продолжали идти. Чертов густой лес мог вызвать панику, но только не у моего отца, стальной характер которого, а может и стальные мужские органы были тому причиной. Глядя на него, я успокаивался.

Ветер усилился и, казалось, что вот – вот на нас выпрыгнет стая волков. Я отчаянно продолжал нести ружье. Никакого намека на привал. Оставалось упрямо идти и ждать. Нервы были на пределе. Я готов был выстрелить в любой момент.

Послышалось движение в кустах. Никто не высовывался. Что-то копошилось, будто не могло выбраться из кустов. Я посмотрел на отца, и тот утвердительно кивнул. Я прицелился как мог и выстрелил. Приклад ударил мне в лицо. Батя, конечно, предупреждал меня об отдаче, но я не сумел справиться. Было очень больно, я отшатнулся и не сразу пришел в себя. Мне показалось, что я промазал, но движение в кустах прекратилось, и раздался стон. Мучительный стон. Как вы уже догадались, это был человек. Странно, но отцу не пришло в голову, что в кустах могло быть не животное, – Саят прервался. Канат все это время усердно и яростно копал. Пот стекал с его лица, да так что, если был он подставил голову к ведру и набралось бы не меньше литра. В этот самый момент Канат наткнулся лопатой на нечто твердое.

– Вошли во вкус, и нашли клад, Канат Кенесбекович! Ура! Я в своем рассказе почти подошел к тому месту, связанному с этим сокровищем. А вы копайте, копайте. Посмотрим, сколько там золота. Охота за сокровищами – тоже охота! – воскликнул Саят. Канат лишь пожал плечами в недоумении.

– На чем это я.… А! Батя пробирался сквозь кусты. Я стоял неподвижно. Не то, что бы у меня был шок, но возможно и он, так что я замер, а ружье уронил, даже и не заметил. Несколько мгновений я думал, что все обман. Нет там никакого человека. Но нет. Отец медленно вытащил из кустов тело умирающего мужчины. Он стонал и хрипел, рукой зажимая рану. Я попал ему в грудь. Его камуфляжная кофта быстро пропитывалась кровью. На вопрос отца кто с ним, он ответить не мог, а просто продолжал стонать. Отец был в шоке, и упрекал умирающего: «Какого хрена ты делал здесь?!». Помогать мужичку он не собирался. Лицо бати стало бледным, он снял фуражку и уселся прямо возле этого мужика, пришептывая что-то. Мне удалось разобрать пару слов: он молился и спрашивал себя, что же делать.

Мужик тяжело дышал. Я никогда не видел, чтобы кто-то так тяжело дышал. Причем так хрипло, как какой-нибудь старик-курильщик со стажем в пятьдесят лет. А я в то время плакал, но не рыдал. Издавал звуки, обычные такие, какие издают все, кто плачет. Но не рыдал. Картина поистине ужасающая. Будто весь мир уместился в этом проклятом лесу.

– Я полагаю это он? – Канат Кенесбекович указывал на череп, который только – что откапал.

Саят, увлеченный своим рассказом, только сейчас посмотрел на то, что обнаружил его бывший начальник.

– Нет. На этой стороне леса покоятся только бандиты и насильники. Вы не могли бы засыпать этот череп?

Лицо Каната побледнело, и он присел на корточки.

Саят же продолжил:

– Так вот, ситуация была критическая: мы подстрелили человека. Довести мужика до больницы явно бы не успели бы. Тут и дураку понятно. Хотя это я услышал из причитаний отца, но все же. Ко мне пришло понимание, что убийство не главное, а то, что будет со мной и с отцом, если все это всплывет наружу. Я вытер чертовы слезы, поднял ружье и собрался с духом, задав отцу всего один вопрос: «Может с ним также, как и с гусем?». Забавно да? Отец опомнился на мгновенье. Идея ему не понравилась. «Нельзя так с человеком» – ответил он. У него был стальной характер, а у меня титановый.

«Для него будет проще, если мы прекратим его бессмысленные мучения» – подумал я и не стал дожидаться, пока отец закончит распускать нюни, и разглагольствовать как Достоевский об убийствах в своих книгах. Знаете, я только сейчас понимаю, на что способны подростки. Это невероятно! Насколько они бывают жестоки. А что потом? Эти раны, эти омерзительные поступки остаются в нас навсегда…

В общем, я выстрелил. И на этот раз метко, и даже получилось не врезать себе прикладом в лицо, оно, итак, заплыло от прошлого удара. Раненному разнесло пол головы. Зрелище омерзительное! Какой-то кошмар творился в этом лесу. Я никогда себе этого не прощу.

– Я больше не хочу это слушать! – Канат резко встал и бросил лопату, – ты хотел меня запугать или исповедаться? Сколько денег тебе нужно?

Раздался выстрел. Пуля едва не угодила Канату в ногу. От неожиданности он повалился на пятую точку.

– Что-то вы быстро сдались. Какие еще деньги? Я убил всех ваших, и остались только вы.

Канат поднялся на ноги.

– Убей и себя тоже. Ты убил невинного человека! Если ты исповедовался, и думаешь, что все тебе прощается, то и мне дай шанс. Почему именно ты решаешь: кому жить, а кому умереть?!

– Я наказываю настоящих убийц, а не маленького глупого мальчика, который испугался в лесу и облегчил страдания раненного. Того охотника было уже не спасти. Да, я взял на себя тяжкий грех! Хотя мы могли и должны были попытаться спасти его, по всем законам морали и этики. Или другой пурги, что несут всякие умники. Я сделал то, что сделал и родные этого человека никогда не узнают, что с ним случилось и где он похоронен. А все из-за моей уверенности в собственной правоте. Или жалости к нему. Или страха того, что моего батю посадят. Или судьбоносного случая, что сделал из меня убийцу.

Но, как бы то ни было, из-за меня этот человек лишился самого драгоценного на свете – жизни. Я считаю, что тот, кто лишает жизни человека – сам достоин смерти. Чтобы искупить мой грех, и во имя справедливости, я готов убивать преступников первого и самого и главного закона – не убей! Этот эпизод из моего детства сделал меня тем, кто я есть. Я чувствую вину за всех несправедливо убитых. Скорее даже не вину, а свой долг, который я никогда не выплачу, но сделаю все, ради уничтожения убийц.

– Но почему ты привез меня сюда, а остальных убил? Почему именно в этот лес?

– Я не мог рисковать с ними. А ты остался последним и самым важным. Что касается этого места, то оно меня успокаивает.

– Пиздец! Да по тебе психушке плачет!

– Может и так. Думаю, хватит копать. Что же мы будем теперь все трупы откапывать что ли?

Канат сухо улыбнулся.

– Итак, – продолжил охотник, – после выстрела на меня набросился отец и начал избивать. Чуть мне голову не пробил. Я потерял сознание. Так вот значит, я в отключке, избитый до полусмерти. Представьте, что вам тринадцать лет и вас избивает сорокалетний мужик. Не хило влетело мне. А дальше, я просыпаюсь и вижу, что лежу до сих пор в лесу. Самое главное, что я жив. Пахан не замочил меня как гуся последнего, и на этом спасибо. Голова ужасно кружится, я встаю еле-еле, изо всех сил, что остались. Куртка вся в крови. Мой старик спирту дал мне понюхать. Помню как он стоял обнаженный по пояс и пил этот самый спирт. Копать надо, сказал он. Вижу, мужик мертвый лежит. Из-за меня. Из-за мелкого недотепы, который решил рассудить все по-своему. Но батя то очухался от шока, жить захотелось, так начал действовать. Я наблюдал за всем этим. Голова ужасно болела, но позже я все же пришел на к нему подмогу.

До чего удивительна жизнь! Никогда не знаешь, что может произойти с тобой. Нам тогда крупно повезло. Мы быстро управились и ушли. Время было где-то час по полудню. Солнце в зените. Прохлада спала, и началась жара. Так я это помню.

– Ты меня не убьешь ведь так? Тебе нужны деньги. А все это, просто дурацкий спектакль. Недавно я вложился в одной предприятие. Мои деньги у Азамата. Они пока не задействованы. Можем поехать прямо сейчас.

– Как ты надоел со своими деньгами! Я хочу знать имена. Ты выполнял чьи-то приказы. Сдай заказчиков.

– Я общался с посредниками.

– Сойдет.

– Хорошо. Ты его знаешь. Смагулов Дамир.

– Понятно. Он мне всегда не нравился. А теперь у вас есть выбор, Канат.

– Какой еще к черту выбор?!

– Вы у нас шеф. Руководитель, который привык самолично пытать и убивать людей. Ваша организованная преступность терроризирует город. Воровство для вас обычное дело, хоть и с виду вы интеллигент. К тому же вы бывший полицейский. Я предлагаю вам сделать все самому. Если, конечно, хватит силенок, – Саят закурил, – как это называется, харакири по – моему?

Канат усмехнулся, в ответ каратель сурово посмотрел на него и нацелил оружие на преступника.

– Ты что издеваешься надо мной!? – с ужасом спросил он.

– Иначе это сделаю я. Ну так что?

– Скольких людей ты оставил здесь? – ответил Канат вопросом.

– У них не было выбора, в отличие от вас.

Саят бросил нож в яму.

Канат взглянул на этого сумасшедшего психа, что покушался на его жизнь. Он смотрел ему в глаза, и этот суровый взгляд Саята казался ему серым и безжизненным, и в то же время незамутненным и кристально чистым. На мгновенье в его голове промелькнула мысль, что это зверь, а потом и некий злой дух в обличие человека. Он увидел в нем собственную судьбу и ощутил невероятную бессмысленность своей жизни, но не сумел надолго задержать взгляд, и глаза его прослезились. Он снял очки и отбросил их в сторону. Стало ясно, что это конец.

– Пошел ты хер, придурок. Я сдаюсь! Тебя найдут и убьют. И тогда я достану тебя в аду!

Саят почувствовал облегчение. Конец всему. Развязка уже близко. Этот подонок, что стоял по пояс в яме, забирал деньги и жизни простых людей. Пора было платить долг.

– Фатум!

Выстрел. Канат рухнул навзничь. Он захрипел, держась за рану. Кровь тонкой струйкой сквозила из груди, и на белой футболке стремительно образовалось пятно темно-алой крови.

– Сука, – хрипло прошептал напоследок Канат Кенесбекович.

Саят выдохнул. Тишина. Небольшая дрожь в руках прекратилось спустя минуту.

Охотник поразил цель. Надлом. Переворот. Сердце вырывается из груди. Иди вперед, шагай, не зная страха и сожалений. Кровь на руках и кровь циркулирует в теле. Негодяй получил по заслугам.

Когда работа была окончена, Саят положил лопату в багажник и оглянулся напоследок. На опушке пробежала крупная серая зайчиха, потоптав свежую сырую землю. Саят усмехнулся этому событию. Добрый знак, отчего – то подумал он.

Вскоре хлынул холодный проливной дождь.

ЭПИЗОД 2
ЗЕЛЕНЫЕ ГЛАЗА

1

«Ты никогда не успокоишься, глупый мальчишка» – слова давно ушедшего старика.

Работа была окончена. День выдался трудным и Саят преспокойно спал. Вся тяжесть этого безумного дня растворялась. Наступил долгожданный отдых и сладкая безмятежность. Но где-то рядом витало и нечто темное, подобно ветру в лесу оно врывалось порывами и потревожило покой. Вскоре безмолвные сновидения сменились на кошмары. Все началось с тревожного ощущения необратимости, а продолжились ночной охотой на чудовищ. Бесконечная цепочка ужасающих снов продолжала мучить его всю ночь.

Утром Саят лежал на кровати, в полусонном беспамятстве. Когда он повернулся дабы поцеловать жену, то ее не оказалось рядом. Дурная голова! Не та квартира, не та кровать, и жены не должно быть здесь. Только теперь он вспомнил, что ночевал в квартире матери. Он сбежал из пустого дома, опасаясь одиночества и тоски. Но до чего же въелась привычка! С женой они поссорились, и вот уже несколько дней не живут вместе. Она ушла, и переселилась на съемную квартиру вместе с их сыном. Она ушла, а он каждый раз просыпался, забывая обо всем, жаждал увидеть ее, и вновь возвращалось это нелепое состояние недоумения и поникшего настроения.

Жанна – его первая любовь и жена. Эта женщина подарила ему надежду на лучшую жизнь. Но он вновь взялся за старое, и это сделало его жестоким. Он сожалел о том, что променял рутинную повседневность на эту бездонную тьму. Всепоглощающая яма, она забирает все самое светлое, что есть в душе, и ты становишься черствым и бескомпромиссным. Она сжигала его изнутри. Тьма, окутала его душу, и он парадоксально рад ее возвращению.

Теперь, когда он завершил работу с группировкой Каната, появилось и желание воссоединиться с семьей. Не самое легкое дело, возможно даже сложнее, чем эта зловещая поездка в лес. Жанна говорила, что настанет день, и они состарятся вместе. Но он в это не верил. Он чувствовал, что умрет раньше. Либо так, либо он ее бросит. Потому что эта жизнь наскучила. Потому что они стали другими. Все осталось позади. Но он каждый раз жаждал увидеть ее и всегда возвращался. Получится ли сделать это снова? И возможно ли вернуть прошлое?

«Она знает, чем я занимаюсь. По крайней мере догадывается. Но это короткое расставание даст мне необходимое время для маневра».

Ему никак не удавалось восстановить душевное равновесие, а беспокойство все усиливалось, будто рваная кровоточащая рана. Всему виной намеченные планы на сегодня. Увы, но к Жанне он в этот день не собирался. К тому же их расставание в этот раз стало особенно грустным, и он не представлял каким образом сумеет выкрутиться из этой ситуации. Предстояла совершенно другая встреча. Ехать нужно было к человеку, с которым у него до боли странные и противоречивые отношения.

Он позавтракал вместе с мамой и отправился в путь.

2

Столовая. Непримечательная обстановка в виде обшарпанных деревянных столов и стульев, и одноцветных бежевых стен, покрытых известкой. Скромный ассортимент меню включал два вида каш и компот. А на десерт – падающая с потолка штукатурка.

Саят сидел за столом напротив человека с одним глазом. Боевую рану перекрывала бежевая повязка. Этого человека звали Алимжан. Он нервно покусывал ногти на одной руке, переставал покусывать и начинал чесать лоб, прямо над отсутствующим глазом, и так все время, что они сидели. Саят же напротив, само спокойствие. Он вдумчиво глядел на брата, до безумия похожего на него, но немного меньшего телосложения, и с бритой головой под нулевку. Но главное, что всегда отличало их – цвет глаз Алимжана, с недавним пор, единственного глаза. Зеленый.

– Ну, как ты, братишка? – спросил Саят.

– Хреново. Я больше так не могу. – ответил Алимжан и поморщился.

– Хорош уже ныть, – пробурчал Саят.

– Ныть?! – возмутился Алим. – Тебе легко говорить. Не ты тут страдаешь!

– Ладно, перестань, – старший брат поднял руки над головой, будто сдаваясь полицейским, – Я тебя понимаю, но и ты меня пойми: все было не зря. Ты умный парень и я уверен, что ты со всем этим справишься. Если захочешь, конечно.

– Завязывай меня лечить. – прошипел Алим сквозь зубы.

– Успокойся. Тебе помогут, но главное, чтобы ты и сам захотел.

– С этой раной – я все время вижу свой нос. Мне в голову приходят странные мысли, будто я – это не я, будто от меня осталось какая-то жалкая часть. Мелкий осколок от большого целого. Это проклятое место меня доконает. Ты и представить себе не можешь каково мне!

– Поверь мне, я знаю. – ответил на упрек Саят. – Ты все знаешь обо мне, брат.

– Нет. Но признаюсь, что я долго думал о тебе. А еще о папе и маме. Я не раз прокручивал в своей башке всю мою жизнь. Ты для меня – это чертова загадка. Человек – мистика. Ты человек, который всегда идет на шаг впереди меня. Ты то уж точно умудрен жизнью, старший брат. Но я никак не могу понять, для чего тебе приходилось делать это… убивать, то есть. Почему ты это делал? Ты ведь был полицейским. И как же ты смог с этим жить? Это ведь не муху прихлопнуть. Это самое омерзительное, и жестокое, что можно сотворить.

– Это долгая история, – ответил Саят.

– Я хочу знать, как человек может дойти до такого осознанно? Не случайно. Может узнав это, мне станет немного легче.

– Послушай, меня. Я ведь вовсе и не человек даже, а просто функция. Я помогаю избавиться от ненужных людей. Мне мешают мои чувства, но, когда надо – я собираюсь в кулак и становлюсь сильным. Становлюсь оружием.

– Значит, ты так на это смотришь. – удивился Алимжан, – Тогда расскажи мне с чего все началось.

Молчание.

– Пойми, что я не хотел всего этого, – начал Саят. – но так сложилась моя судьба. Знаю, что ты не веришь в такие вещи. Но этот случай особенный. – начал он, – Хорошо. Я расскажу. Все началось с одного грустного инцидента. Я тогда только закончил школу и поступил в училище вместе с моим другом – Ильясом. Ты наверно помнишь его? В детстве он часто заходил к нам.

– Веселый был парень.

– Так вот, мы с парнями из шараги любили погулять, выпить, прожигали молодость как могли и как-то раз пошли в клуб. Нас было много – несколько ребят из нашей группы и с потока. Все как положено, обычная ночь: алкоголь, плохая музыка и танцы. После долгого веселья парни с потока позвали нас на квартиру. Ильяс пошел с ними, а я уехал домой. Я даже и не помню почему. Дальше, как оказалось, на этой вечеринке произошел конфликт и Ильяса сильно избили. Это было уже к утру, к тому времени почти весь народ разошелся по домам. Свидетелей было человека три. В конце концов, они вытащили Ильяса на улицу и уложили на лавочку. Кто-то анонимно сообщил в скорую.

Когда приехала скорая, он еще дышал. По дороге в больницу очнулся. В полиции говорили, что хотели узнать – кто его так отделал, но он не ответил. Не сдал никого.

– Отчего он умер?

– Мочевой лопнул. Это был мой лучший друг. С детства мы были вместе, а теперь его нет. В один момент – щелк и он в пустоте. В проклятой бездне блять, будто и не было парня.

– Понятно.

– Люди быстро узнали, кто это сделал, и что случилось на той квартире. Гасан, так звали убийцу, его арестовали и осудили. Что бы ни сделал Ильяс, он не заслуживал смерти. Прошло лет семь, и Гасан спокойно вышел из тюрьмы. В том время я уже работал в полиции. Буквально через пару месяцев он ограбил магазин и покалечил продавца. Во время задержания он сопротивлялся и его пристрелили. Не без гордости, скажу, что это был я. Тогда сама судьба послала меня в этот магазин.

Помню, что после этого меня сильно знобило. Тогда я не чувствовал никакой радости, я умирал и не мог найти себе места. Но я четко осознавал, или точнее вынес из этой истории одно: этот эпизод в моей жизни не просто случай, это настоящая, прописанная судьба. Она меня и этого Гасана привела за ручку и все обставила так, потому что я солдат. Я ее верный слуга и рука, которой она должна была наказать неугомонного преступника. И с тех пор я расправляюсь с такими ублюдками по – жестокому, не дожидаясь нелепого правосудия со стороны властей.

– Всего лишь безумный случай. Жизнь переполнена ничем не значащими совпадениями. В нашем хаотичном мире и не такое бывало. Как говорится: если что-то может случиться, то оно обязательно случится. Все зависит от нас, от наших поступков. А этот твой случай – это ничто.

– Ты явно не понял меня, брат. Не уловил сути. Так что лучше забудь об этой истории. Тебе она ни к чему.

Алимжан уперся взглядом в стол. Саят сделал паузу и внимательно посмотрел на брата.

– Тебе нужно перестать думать о себе. Жизнь продолжается и люди вокруг нас живут дальше. Сегодня я был у матери.

– Хм. Ну и как она? Давно ко мне не заходила.

– Только о тебе и говорит. Сегодня я ночевал у нее. – ответил Саят.

– Я так хочу ее видеть. Расскажи мне, что она делает.

– Хорошо. Я приехал к ней вечером ….

3

…Я приехал к ней вечером.

Саят припарковал машину во дворе. Он вышел и огляделся вокруг: рядом стоял пятиэтажный дом, который находился на самой окраине города, совсем неподалёку цвела и пахла заросшая зеленью пустошь, которая простиралась до извилистой речки на востоке. Сумерки сгущались, и во дворе дети начали расходиться по домам. Оранжевый закат обволакивал горизонт и бетонные строения на западе, словно выполненный на холсте. Художник не пожалел красок, и казалось, что все так и застынет, и никогда не наступит ночь. Вместе с тем чувство окончания чего-то большего, чем этот день присутствовало. Мысль застыла в воздухе: «Этот закат, как и все последующие, уже не увидит банда Каната».

То, каким образом Кенесбекович расправлялся с людьми, вымогал деньги и ломал судьбы, не давало покоя Саяту, хотелось размазать его прямо на месте. Но разве он смог бы успокоиться после этого? Было принято другое решение: отвести этого монстра на казнь. Чудовища должны покоиться в лесу. И сейчас он жалел, что не отрезал Канату ухо.

Саят решил навестить маму. Хотелось отведать домашней еды, тем более после такого сложного дня: убийства, лес, разговоры об отце, ненависть, снова убийство, пустой дом, и теперь он добрался до матери. Он взял пакеты с продуктами, что купил в ближайшем продуктовом магазине, и поспешил к подъезду. Зайдя внутрь, он долго поднимался по лестнице, на четвертый этаж. Пакеты с едой были легкими, но ноги не шли, и каждая ступенька давалась с усилием. В голове бардак из разных мыслей, которые перебивали друг друга. Путаница, и одна проблема наслаивалась на другую. Зыбучий песок дум затянул его с головой. Он выдохнул и попытался поскорее подняться.

Саят постучал в дверь.

– Да иду, я иду, – проворчала старушка.

Он дернул ручку и, к его большому удивлению, дверь отворилась.

– Сколько раз я тебе говорил, закрывай входную дверь! Проверяй, закрыла ты дверь или нет! А если воры или не дай Бог кто еще зайдет…

– Эх! – выдохнул мама и отмахнулась. – Забываю я. Хорош ворчать как старик, заходи.

Татьяна Сергеевна с сыном прошли на кухню. Старая двухкомнатная квартира. Советский стиль, но с новым диваном и электроникой, напоминавших о настоящем времени. В прошлом здесь жила вся семья. Саят не мог оторвать взгляд от матери. Он ужаснулся тому, как же сильно она изменилась. Престарелая худая женщина с седыми волосами. Ее лицо будто иссушилось, глубокие морщины оккупировали ее нежную кожу. Тяжелые годы жизни сделали это с ней. Но несмотря на все что случилось, мамино лицо излучало нечто прекрасное и спокойное.

Она открыла холодильник и начала укладывать продукты. Саят уселся за стол.

– Я тебя разбудил?

– Да, – устало ответила мама.

Обычно она ловко и даже в чем-то грациозно семенила из комнаты в комнату. Эта квартира – ее царство и постоянная среда обитания, в которой она знала все до каждой непримечательной мелочи, и помнила, когда каждую из вещей купили, и при каких обстоятельствах. От ее зоркого взгляда не ускользало и внезапные перемены в поведении людей и их внешности.

– На охоту ездил? – спросила она. При встрече она заметила, что куртка Саята перепачкана в грязи.

– Да. Давай чаю попьем.

– Как там мой внучок?

– Нормально, – угрюмо ответил Саят.

– А невестка?

Он промолчал и отвел взгляд.

– Горе ты мое луковое! Опять сбежала?

Неловкая тишина и ожидание. Это показалось наилучшим вариантом, исключающим ложь. Отстранившись, и заведя тем самым разговор в тупик, он осмотрел кухню. Взгляд его задержался на старой фотографии, прикрепленной магнитиком к дверце холодильника. Магнит с курорта Боровое удерживал тусклый снимок, на котором улыбались двое мальчишек в обнимку. Осень, голые деревья и кругом опавшие желтые и красные листья. Один мальчик – постарше и покрупнее, на нем черная кожаная куртка, а второй с румянцем на щеках, в шапке и в синем спортивном комбинезоне.

– Молчание – знак согласия, – проворчала старушка.

– Да, – сухо ответил он, – я бы поел чего-нибудь.

– Борщ есть и мяса немного, – предложила она.

– Хорошо.

Не прошло и пяти минут, как она не выдержала и снова подняла больную тему:

– Ну что там опять у вас?

Саят замялся. Он нервно поерзал на стуле и щелкнул языком.

– Ерунда. Она не хочет приютить свекровь.

– Да и черт с ней! У меня и без нее забот хватает.

– Мам. Признаюсь, что я не образец хорошего мужа. – он замялся на какой-то момент, а затем выпалил. – Короче, я влепил ей пощечину.

Татьяна в этот момент заносила чайник на плиту.

Грохот.

– Господи! – вырвалось у нее.

– Я обещал не быть как он…. Но с этого все и начинается. В следующий раз я просто уйду. Сделаю все, что угодно, лишь бы не навредить ей. Уйду или, может быть, расцелую ее в обе щеки. Да, так и сделаю.

Саят посмотрел на нее исподлобья и глаза его потускнели.

– А что ты думаешь об Алимжане?

Выражение ее лица резко сошло на полное отсутствие эмоции, лишь слегка дернулись левый глаз. Татьяна промолчала. Саят покачал головой, на что мать и не выдержала:

– Ой, заплачь мне тут еще. Он твой брат и неважно, что он сделал. Алимка – мой мальчик. А ты извинись перед Жанкой. Я тут сама как-нибудь справлюсь. Уж не первый год одна тут живу.

– Ты забываешь запереть дверь! Ты не убираешься дома, и вообще ничем не занимаешься. Это все из-за Алимжана. Когда у тебя стресс – то ты закрываешься и просто сидишь. Папу это так бесило, но от того, что он кричал на тебя, становилось только хуже. Послушай, ма, ты же знаешь, что он в порядке.

– Будет только хуже! – повысила она голос.

Саят посмотрел ей в глаза. Ее красивые ярко зеленые глаза. Алимжан унаследовал этот цвет. Ее глаза могли многое рассказать. Например, о её сердце. Ее сердце ранимое и нежное, и этого не скрыть. Даже невнимательный и грубый человек замечал это. Оно сжималось от печали и боли, что свалились ей на голову. Но в то же время Саят многое не знал о ней. Все те таинственные закоулки ее души, цветные грани и темноту, запрятанную где-то неподалеку. А самое главное в ней – это выдержка. Если ей удавалась с чем-то смириться, то она принимала это за норму.

Саят погладил ее по плечу и прошептал:

– Все будет хорошо. Обещаю.

Мама заплакала…

– Мама заплакала. Я давно не видел ее такой. Она сильно переживает за тебя, – сказал Саят.

– Так сильно, что не хочет видеть меня. – ответил Алимжан.

– Брось дурака валять. Она не может видеть тебя таким.

– Она права, мне пиздец. – прошептал Алимжан.

– Да, что ты за человек?! Она верит, что ты изменишься.

– Ладно, хорошо! А как там у нее со здоровьем?

– Нормально. – ответил Саят, и вспомнил, что говорила мама.

Мама глубоко вздохнула.

– Здоровье? Да как, как! Плохо все! По пять таблеток в день пью, и ничего не помогает. Скорую вызывала недавно, и эти разгильдяи приехали и ничем не помогли!

– Почему ты не звонишь мне?

На что она лишь отмахнулась.

– Я еще не такая старая, как вы думаете!

Саят отвел глаза в сторону.

– Что было потом?

– Я съел борщ и все мясо….

Саят съел борщ и все мясо.

– Хочешь, я тебе еще чего-нибудь приготовлю? – спросила мама.

– Нет, я наелся. Мам ты обещала рассказать, что случилось с нашим дядей Саятом. Не зря ведь отец назвал меня в его честь.

– Теперь – то я знаю, что и отцу всегда доставалось, – сказал Саят.

– А что насчет нашего дяди? – спросил Алимжан.

– Он рано умер. Болел. – хрипло произнес он. – С головой что-то было. По-моему, мы с мамой хорошо поговорили.

«Мам. Я знаю, что сейчас тяжелое время. Ты расстроена. Но я хочу сказать тебе, что ты лучшая мама на свете и я люблю тебя! И Алимжан тебя любит. Ты всегда заботилась о нас. Может иногда не хватало времени, но ты из последних сил старалась. Ты наш ангел и папа такой же для нас. Он рано ушел, но мы его чтим и любим, каким бы он ни был. Ведь все мы одно целое, мы – семья!

Ты воспитывала во мне чувство справедливости. Я всегда защищал слабых. Это все благодаря тебе. Твое любящее сердце, оно настоящее сокровище! А твоя кухня! Нигде я не могу так вкусно покушать. Так тепло дома и уютно. Мы всей семьей собираемся за столом, только представь, каким это счастьем будет. Все скоро закончится, и мы будем снова вместе. Снова рядом. Поэтому я и хотел, чтобы ты жила со мной». – лишь спустя какое-то время Саят придумал, что именно хотел сказать маме в трудную минуту.

– Хотел я сказать ей что-то приятное, но не смог подобрать слов. У меня всегда так с родными. Не понимаю, почему. А в целом, мне кажется, что скоро все наладится. Так ведь братишка?

4

Я остался ночевать у матери…

Саят проснулся поздним утром и долго лежал в кровати погрузившись в думы. Он умылся, привел себя в порядок и уселся за стол. Мама приготовила яичницу. Кружка с горячим кофе ожидала его, молоко белыми комками поднялось на поверхность. Хоть молоко и скисло, но выливать кофе Саят не стал. Он аккуратно поднес напиток к губам. Глотнув, он почувствовал, что обжег язык и быстро выплюнул жидкость на стол.

– Что с тобой?! – воскликнула Татьяна, – подуй сначала, прямо как маленький!

Саят выругался шепотом, и мама тут же вытерла стол.

– Мам, я поеду к Алимжану. Ты со мной? – спросил он.

– Нет. Не могу я ездить к нему, – отмахнулась она. – Лучше скажи мне одно: это ты отправил его в это поганое место?

Саят выдохнул и твердо произнес:

– Нет.

– Знаю я твои мысли черные! – она пальцем тыкала у носа Саята. – Ты не такой как твой отец. Ты наглый и хитрый! Твой отец всегда был прямым, поэтому то он и был драчуном. В детстве он часто ходил с синяками, его характер достался и тебе, но ты ко всему этому можешь легко ударить из-под тяжка.

– Перестань! Что ты такое говоришь то?!

– У вас – молодежи нет ничего святого. – продолжила Татьяна, – Нет джентльменов, и нет совести как было раньше. И вся эта новая система утащит вас глубоко к бесам в преисподнюю. Капитализм! – поморщилась она. – Один разврат, хамство и беспутство! Одно я знаю точно про твоего отца, это то, что он никогда в жизни не трогал своего младшего брата, чтобы он не натворил. Так и ты не должен.

– Я знаю мам. – кивнул Саят. – Зато любил меня поколотить лишний раз.

– Что ты несешь такое?! Никогда такого не было. Никогда!

– И тебя заодно огреть он любил.

– Прекрати. Это все в прошлом. Поклянись, что поможешь Алимжанке!

– Хорошо. – ответил он. – Я обязательно помогу.

Мама тяжело вздохнула и протерла глаза.

– Спаси моего сыночка, Саят, – жалобно прошептала она.

– Ну мам… Ладно, мне пора.

– Брату захвати поесть, и чтоб глаза мои тебя больше не видели!

– Началось! – вздохнул Саят и попытался поцеловать маму, но она его оттолкнула.

– И с Жанной помирись! – вновь ее указательный палец рассекал воздух. Он все-таки умудрился поцеловать ее, и она немного оттаяла.

Он надел куртку и вышел в подъезд.

– Мусор захвати! – крикнула она.

Пришлось вернуться и взять мешок с мусором.

…И вот я приехал к тебе.

– И вот я приехал к тебе.

– В психушку, – дополнил Алимжан.

– Да. – печально ответил он.

Саят осмотрелся вокруг. Он уже и забыл, где находится – это была столовая в психиатрической больнице. Белые стены и кругом люди в белых халатах с угрюмыми лицами.

– Мы приходим в столовую только потому, что тебе здесь легче, и ты забываешь, где мы находимся, – утвердительно сказал Алимжан.

– Вовсе нет. – отмахнулся Саят. – Это все равно лучше, чем тюрьма.

Алимжан наклонился поближе к брату:

– Любишь же ты поболтать, брат. Психушка намного, намно-о-ого хуже. Нашелся мне тоже, герой. Лучше бы дал мне спокойно умереть.

– Прекрати.

Повисла неловкая пауза. Вскоре Саят прервал тишину:

Стар прокашлялся и сунул в рот сигарету. Он просидел с ней какое-то время, а затем положил обратно в полупустую пачку. Повисла неприятная и тягучая тишина. Мерген повертел головой, хрустнув позвонками на шее.

– Что за вопрос такой? Я и сейчас люблю.

Саят прокашлялся и нахмурился.

– Что такого ты всегда находил в нем?

Алимжан сурово посмотрел в глаза брату.

– Он мой отец, и этого достаточно. А маме не стоит обещать того, чего не сможешь.

– Я уверен ты справишься.

Младший брат усмехнулся и спросил:

– Она что-нибудь передавала?

– Скажи брату, что я скоро приеду. И книжку ему передай. Пусть почитает, он это любит. Помню, вы, маленькими, обожали мои сказки на ночь.

– Ах, да. Она передала книгу. Вино из одуванчиков.

К братьям подошел Батыр, местный санитар. Он был тем, к кому часто обращался Саят, и он же присматривал за Алимжаном:

– Время. Вам пора.

– Еще пару минут, Батыр.

Санитар кивнул и удалился.

– Я знаю, что совершил страшное. Я забухал и был не в адеквате… Знаю, какого это для тебя. Твой брат – убийца невинного человека. Прости меня, – прошептал Алимжан.

– Я давно простил тебя, брат. – тихо выдавил из себя Саят. – Не грусти, тебе здесь недолго осталось. Постарайся за это время прийти в себя. – его голос усилился. – Ты должен жить. Ты сможешь, я уверен в этом.

– Ага, – безучастно ответил Алим.

– Ладно. – произнес Саят и на прощание и обнял младшего брата.

5

Он вышел за ворота больницы и огляделся. Над головой Саята высился кирпичный белый фасад. Двухэтажное старый дом скрывался за колючей проволокой, и действительно: в прошлом это был чей-то приятный и, возможно, дорогой сердцу дом.

Совсем рядом на территории учреждения находился небольшой сквер, спелозеленый и цветущий, с пестрыми клумбами, зарослями кустарника и низкорослыми деревьями. За металлическими воротами виднелся старинный круглый фонтан. Застыв в моменте, из воды выпрыгивали два дельфина, одному, правда, сломали нос.

– Держись, братишка. – прошептал он напоследок.

Он сел в машину и поехал домой, по пути заскочив в продуктовый магазин: купить водки и закуски к ней. Хотелось поскорей забыться – оторвать себя от нахлынувшего на голову безумия. Но воспоминания неожиданно врывались в его голову и мучили. Всплывали отдельные реплики, оторванные от контекста и времени:

– Прости. Так будет лучше для тебя, – с надрывом сказал Саят.

– Делай, что должен. – с безразличием в голосе ответил Алимжан.

Вскоре он оказался дома. Пустое жилище навевало тоску. Небольшой участок с одноэтажным старым зданием. При покупке ключевую роль сыграла схожесть планировки. Три комнаты в точности воссоздавали некогда утраченный дом детства. Да и участок был весьма неплохим, как по размерам, так и по месторасположению – тихое место в конце улицы, и не далеко от водонапорной колонки.

«Мне иногда кажется, что это не моя жизнь. Все уходит куда-то, время уплывает, а я не могу зацепиться за момент. Когда оборачиваюсь назад, то всегда вижу картину целиком. Я уже знаю, чем закончится то или иное событие. Иногда трудно разобраться почему все произошло именно так, а не иначе, и за что нам на долю выпали испытания.

Как трудно бывает перестроиться с этих лесных поездок в обычную жизнь. На это уходит время. Поэтому я бываю так груб с семьей. Я – гнида и падаль, самая настоящая, раз поступил так с Жанной. Всему виной нервы. И как их лечить, они вроде как не восстанавливаются вовсе? И если так пойдет дальше, то крыша у меня напрочь съедет.

Теперь главное не налегать на спиртное. Но это помогает залечить душевные раны, что оставляет каждый человек, столкнувшийся с моим правосудием, но в итоге приводит к еще худшим разрушительным последствиям. Такими темпами Жанна уйдет от меня насовсем. Буду видеть сына раз в месяц, а то и реже. Я люблю их. Но люблю и свою «работу». Хотя нет, это не работа, это мой долг. Полиция и суды играются в правосудие, а я наказываю по совести».

Саят включил телевизор, чтобы услышать о последних скандальных событиях в жизни города.

«Очередная бездна. Никаких новостей о случившемся в дачном поселке. Неужели все скрыли? Сайран определенно должен был сообщить в полицию, но новостей нет».

Он выпил сто граммов и закусил маринованным огурцом.

«Нужно перестать думать об этом. Жизнь продолжается и люди вокруг нас живут дальше. Жизнь, любовь и счастье продолжаются в сердцах людей несмотря ни на что».

– Интересно, как ты там, Жанна?

6

Жанна – женщина, которая покорила его однажды.

Юсупова Жанна – миниатюрная красавица с большой грудью. Ее бледная кожа смотрелась не естественно, но притягивала. Фигура была уже не та, что в первый год их совместной жизни: округлились бока, волосы стали еще более жидкими, а руки остались такими же холодными, как и в первый день их встречи.

Она любит его. Любит неистово и безумно. Когда она видит Саята, то в ней разгорается что-то внутри. Она всегда удивляется, как это чувство, раз за разом возрождается. Как в первый раз. Как у подростков. Химия это, магия или что-то душевное, неважно. Она обожает его. Обожает его запах, его дурацкую манеру говорить, его тело, всего его. Саят, ее муж, кормилец и охотник.

Он вспоминал о том дне, когда влюбился в нее заново, когда понял, что нужен ей, а самое главное: она та, кто спасет его.

– Опять думаешь о работе? – нежно спросила она.

– Я думаю о любви, – соврал он.

– Может поэтому мы и вместе. Ты говоришь, и я слушаю. Ты врешь, а я верю. Ты сомневаешься во мне, а я даю время подумать, без скандалов и сцен, просто люблю такого тебя.

Он ничего не мог на это ответить, а просто поцеловал ее, и этого было достаточно.

Саят погружался все глубже в воспоминания. Он выпил еще одну рюмку и закусил. Он решил позвонить ей. Жанна взяла трубку:

– Привет. Прости меня, – сказал он.

– Ты пьешь? – спокойно спросила она.

– Да… Жан, ты хоть знаешь кто я такой? Хотя нет, забудь.

Жанна вздохнула.

– Я поняла. Я не хочу об этом говорить.

– Так кто я, по – твоему? – спросил он.

– Саят. Сколько раз я приезжала в больницу и ухаживала за тобой, не зная выкарабкаешься ты или нет. Ты давно ушел из полиции, и не рискуешь жизнью. Но в последнее время как будто все это вернулось, и ты стал прежним. Тебя стало наплевать на нас.

– Прости меня за все.

Она бросила трубку.

– Сука! – прошипел он и выпил еще.

Жанна говорила, что настанет день, и они состарятся вместе. Но он не верил. Он чувствовал, что умрет раньше. Либо так, либо он ее бросит. Потому что эта жизнь наскучила. Потому что они стали другими. Все в прошлом. Но он раз за разом стремился вернуться. В такие моменты он пытался воссоздать ощущения и жить ими.

Она подарила бритву. Он подарил ей плюшевую игрушку. Так они праздновали первую дату в их отношениях. Сходили в ресторан, а потом в недорогой отель.

– Я выйду за тебя замуж, – сказала она. А он промолчал.

Жанна обиделась. Все, что пришло ей в голову – это уйти и никогда возвращаться.

– Куда ты?

– Ты не любишь меня. Ты продолжаешь молчать, – хрипло сказала она, сдерживая слезы.

И она ушла.

«Что это было? Я подорвался за ней. Очнулся только через минут десять после ее ухода. Но бежать не пришлось. Она сидела в курилке. Рядом с их номером. Она провоцировала меня. Я клялся в любви, не зная, правда ли это.

Нет. Я буду рядом всегда. Я буду с ними. Жанна, я буду любить тебя.

Мы поженились, и наступило счастье. Там было все. Все, о чем мы мечтали. Я жадно вдыхал воздух. Я наслаждался каждым моментом, каждым поцелуем и каждым днем. Никому не отдам этих воспоминаний. Только мы вдвоем. Как это глупо. Как это банально. Но это дорого для меня. Мы могли провести целый день вместе и не устать друг от друга. Невесомость и желание быть. Просто быть рядом. Алкоголь, жаркие губы, душные ночи, веселые поездки, прогулки в никуда, но вместе.

Через девять месяцев появился Адиль. Зеленоглазый мальчишка. Он – это и есть самое большое счастье. Ее подарок».

Когда Саят впервые услышал плач своего сына, он заплакал. Мир стал огромным, как в детстве и этот человек осознал, что привнес живое существо в мир. Саят навсегда изменился. Душа внутри него пела. Плач новорожденного – это песня для ушей отца. Нет бесконечности. Нет длинных истории. Только танец и смех. Танец жизни и смех счастья. Его кровь от плоти. Его наследие и радостный крик, окутанный потрясением, окутанный откровением простой истины.

«Она мать моего ребенка. Как я мог так поступать с ней?! Я подлый и глупый. Я упал. Но надо подниматься.

Как редко мы вспоминаем. Нужно почаще вспоминать счастливые моменты. Надеюсь, мне это поможет снова любить ее. Если бы не моя миссия, мой смысл жизни на этой земле».

Саят совсем скоро напился до беспамятства и продолжал о чем-то бормотать. Он опять позвонил Жанне.

– Я просто люблю тебя, дурочка.

– Проспись, пожалуйста, Саят.

– Ты должна знать, что я…

Она бросила трубку. Снова.

Саят долго сидел на кухне, выпивал понемногу и слушал музыку. На повторе стояла песня Nirvana Something in the way.

«Мир меняется. Сколько я еще смогу выдержать? Зачем мне это бесполезная возня? Никто кроме меня не сможет остановить зарвавшихся преступников. И я не могу сидеть без дела. Мои таланты пропадали бы зря. Но это не жизнь. Все уходит куда-то, время уплывает, а я не могу идти дальше. Когда я оборачиваюсь назад, то понимаю, что все становиться только хуже. Зачем мне такая жизнь?»

– Затем что я наказываю их и сам себя. Я за справедливость. Никто так не может. Пресмыкаемся как животные, будто ничего не происходит. А я тот, кто карает. Я тот, кто изменит мир. Я добрый человек, и я несу в мир добро.

– Ты дурак и убийца! Вот ты кто! – внезапно услышал он знакомый голос.

– ПАПА?! – ужаснулся он и упал со стула. Во рту пересохло, а по коже промчались звериные мурашки ужаса. Он ударил себя по лбу и закричал.

***

Наступило утро. Саят с неохотой поднялся, чтобы отлить. Голова раскалывалась на части, и каждое движение приносило боль. По дороге из туалета он зашел на кухню и с жадностью выпил два стакана воды. С таким же наслаждением он понял, что никуда не нужно ехать. Но в ту же секунду раздался телефонный звонок. Саят ответил на вызов и услышал тревожный голос:

– Это я, Азамат…. У меня плохие новости. Срочно приезжай ко мне в офис.

– Что случилось? – безучастно спросил Саят.

– На меня напали, и ты в опасности.

– Это и есть мой фатум?

– Что?

– Ничего. Я скоро приеду. – ответил он.

ЭПИЗОД 3
УГРОЗА

1

Азамат затушил сигарету о стеклянную пепельницу.

Новый офис в хай-тек стиле. Интерьер под стать бизнесмену – кабинет разделен надвое: черные обои на одной стороне, белые – на другой. Это придавало офису необычайнейший вид.

Азамат сидел в мягком кожаном кресле, пощелкивая шариковой ручкой. Писать он все еще мог, ему сломали только левую руку. Настольная лампа погасла. Азамат встал и постучал по ней, но лампа никак не отреагировала. Это взбесило его, и он швырнул ее в стену. Затем он резко встал, похлопал себя по щекам, дабы прийти в чувства. Не помогло. Тогда он решил немного освежиться и направился в уборную. Там он умылся холодной водой, высморкался и посмотрел в зеркало. На него глядел сорокалетний, слегка заплывший жирком мужчина в черном костюме с бледно голубой рубашкой. Голову украшала прическа с пробором, и челкой, уложенной на бок. Взгляд был сильно испуганный, глаза стали еще более маленькими и узкими, всему виной – огромные фиолетовые синяки вокруг глаз.

Он взял тряпочку, лежавшую рядом с раковиной, намочил ее и, доковыляв до двери кабинета, аккуратно начал протирать табличку с собственным именем: Байболов Азамат Азатович. Но его рука дрогнула, а затем начала трястись. Бизнесмен не смог успокоить ее и сжал в кулак.

– Бай бол! Богач! – сказал он с нервной улыбкой на лице, и начал напевать, – А знаешь, все еще будет, южный ветер еще подует….

Он вернулся в кабинет. Усевшись в кресло, Азамат глубоко задумался. Нервы. Всему виной проклятые нервы. Но это неспроста. Они вызваны всего одним человеком – Саятом. Бывший полицейский, грязный и порочный человек.

«С каких это пор я опустился так низко. А если бы меня убили? Если бы сделали инвалидом? Я деловой человек и бизнесмен, и зачем мне попадать в подобные передряги? Ответ всегда один. Проклятые деньги!»

История с Саятом началась, когда Азамат взял его на работу в охранную службу. Мощный, находчивый и боевой парень с опытом работы в полиции. Сторожевой пес что надо. Но хватило его ненадолго. Некоторое время спустя пришлось спасать свою собственную шкуру от гнева Саята, что удалось не без проблем. Этот странный человек, по его мнению, не совсем адекватен и просьбы у него нестандартные. К примеру, поручиться за него перед Канатом Кенебековичем, заинтересовав оного выдающимися качествами новоявленного «security».

Хватит! Нужно вести бизнес более высокого уровня, думал он. Помогать этим бандюгам, себе дороже. Теперь у Азамата достаточно денег, влияния, и словом не очень хорошая, но какая никакая репутация. В этом городе его положение казалась стабильным. В последнее время у него проскальзывала идея все бросить и перебраться куда-нибудь подальше: в США, например, или в Европу. Саята же он считал еще и чудаковатым Робин Гудом, который вместо того, чтобы просто забирать деньги у богатых негодяев, начал кромсать их. Саят, конечно, отдавал деньги бедным, но при этом не забывал и про себя любимого и своих подручных. В один прекрасный день бедный и несчастный Азамат окажется у него на прицеле.

«Надо завязывать. Но как? Проклятые деньги. Большие деньги. Стоят ли они того? Да и какая разница, Саят его просто так не отпустит»

Азамат достал из кармана мобильный телефон и набрал номер.

– Может его еще не вальнули. Дурак я…. Алло! Саят? Как я все-таки рад тебя слышать! Что? Все хорошо! Гораздо интересней как ты? Я уже приехал в офис. Подъезжаешь? Я буду ждать.

Из-за двери кабинета выглянул Дима, чудаковатый и несуразный детина, почти два метра роста. Желтые лицо напоминало картофель. Дима, был его новым телохранителем. Предыдущий лежал в больнице после утреннего инцидента и собирался уволиться.

– Шеф, работаете? – спросил Дима.

– Че надо?! – сквозь зубы пробурчал бизнесмен.

– Я нашел для вас пару хороших ребят. Они уже едут.

– Ты где их искал, дубина? – повысил он голос, – Пусть едут скорее. Я не хочу опять отхватить.

– Сказали, что будут через полчаса, – ответил Дима голосом, больше подходящим нашкодившему ребенку.

– Саят приедет с минуты на минуту. Возьми оружие и стой на стреме.

– Шеф, но если он…

– Если бы да кабы. Делай, что говорят, блять! Убей его и дело с концом!

2

Когда прибыл Саят, первое что бросилось ему в глаза – это небольшие островки крови на полу, тянущиеся вдоль коридора к выходу. Затем появился охранник, спешивший ему навстречу. Он спокойно наступал на пятна крови, но его ботинки не оставляли следов, значит кровь давно запеклась. Вид у охранника был странный: глаза сузились, а скорость пережевывания жвачки поражала.

– Я к Азамату. – охотник первым протянул руку.

– Знаю, – ответил охранник и начал обыскивать гостя.

– Ты здесь один?

Дима, закончил осмотр, втянул голову в плечи, глаза его бегали от Саята ко входной двери.

– Сейчас пацаны подъедут, – басом ответил бугай и постучал пальцами по кобуре, скрывающей пистолет Макарова.

– Ясно, – заулыбался Саят, – Вижу, что шеф напугал тебя. Не боись, я с мирным визитом.

Саят обратил внимание на пустующее место у ресепшена.

– А где Вера? – спросил он, обернувшись к охраннику, который вздрогнул от неожиданности вопроса.

– Не знаю. Проходите, – пробурчал Дима и сделал пригласительный жест рукой.

– Совсем недавно и я его охранял, – сказал он и направился в офис к Азамату. Дима шел следом.

Охотник посмотрел на блестящую табличку с именем бизнесмена и зашел в кабинет.

– Бай бол, мой друг! Саламалейкум, Саят! Как дела? – приветствовал его Азамат.

– Салем, салем. Может твой громила оставит нас? – Саят искоса поглядел на Диму.

– Он мне нужен, – твердо ответил Азамат.

– Я уже говорил ему, что я здесь с мирным визитом. Обещаю, что буду вести себя спокойно, Аза.

Азамат поджал губы и выпрямился. Он всматривался в лицо Саята, пытаясь угадать его намерения. Вид у Саята был наиспокойнейший из всех случаев, когда Азамат его видел. Бизнесмен закрыл глаза и нехотя сказал:

– Дима, выйди ненадолго.

– Шеф?! – растеряно спросил Дима.

– ВЫЙДИ!

Телохранитель вышел из кабинета и закрыл дверь.

Азамат сел и устремил взгляд на Саяте. Глаза его казались мутными и сонными. Тогда он немного поуспокоился и облегченно выдохнул.

– Как Алимжан? – спросил он, вытирая платочком пот со лба.

– Передает тебе привет и желает выздоровления.

– Он очень любезен. Дай бог, и он поправится, – хмуро ответил Азамат.

– Итак, что случилось?

– Это было утром, – начал бизнесмен, шумно сглотнув слюну, – Какой-то лысый мордоворот и его мелкий напарник бесцеремонно ворвались ко мне в кабинет. Как видишь, – Азамат показал на заплывшее лицо от синяков и гипс на левой руке, – мне изрядно досталось. Клянусь, я сопротивлялся до последнего.

– Кто они?

– Это полное дерьмо, Саят. Они знали Каната. Они сказали, что он был их партнером.

– Давай все с самого начала.

– Канат был частью их ОПГ. Они приходили за его бабками. Почему под подозрением я, спросишь ты? Сам знаешь, кто отмывал его деньги, и они знают. Поэтому – то они спрашивали с меня. Я им сказал, что все его деньги в работе и не я не могу их так просто выдернуть. Но они не поверили. А что я еще должен был им сказать? Что отправил половину денег в фонд для детей-инвалидов, тем самым очистил душу покойного Каната и все в таком духе, и типо все уже, поезд с деньгами умчался на всех порах.

– Зачем ты так? Ведь Канат пропал, а не умер.

– Ха! Ну да. А его людей нашли мертвыми в каком-то доме в дачном поселке. И это я узнал от них. Короче им это не понравилось. Они подумали, что это я их деньги зажал и замочил их парней. Но самое интересное это то, что они догадались, что к смерти нашего драгоценного Каната и его шайки причастен именно ты. Сейчас объясню. Кто-то завалил Канатище, и поубивал его людей, а деньги-то у меня как были, так и остались. И они не нашли тебя среди остальных. Я пытался им истолковать, что может быть ты до последнего был со своим шефом. Что вас обоих утащил бабайка в лес, или неизвестные враги Каната. А ты был с ним, типо помогал ему и все такое. Но они так не думают. Как помнишь с лысым мордоворотом был еще один человек, и он никто иной, как Дамир наш любимый. И как оказалось – он довольно крутая шишка в их дурной компании.

– Знаю. Он изначально показался мне непростым.

– Ходил тут с Канатом притворялся лохом, вынюхивал, а теперь оказывается вот оно че. Он спрашивал про тебя. Вот тут-то я и поплыл. Он в курсе, что это я поручился за тебя и посоветовал Кане взять тебя на работу. Сразу мы ему не понравились, так он сказал. Теперь – то он знает.

– Ты всю правду им вывалил, – утвердительно сказал Саят.

– Не всю, конечно, но поднасрал я, конечно, знатно, но и другого выбора у меня не было. Ты сам видишь, – Азамат слегка подергал загипсованной рукой.

– Понятно. Они ждут меня на улице?

– Ни в коем случае, Саят! Они раскололи меня. Теперь – то они сюда не придут. Я бы откупился без потерь, если бы не отдал деньги калекам, по твоей просьбе.

– Детям! – закричал Саят. – Это бедные дети!

Азамат промолчал. Саят закрыл глаза и методично отдышался. Спустя несколько секунд он выпалил:

– Деньги спросили с тебя. Значит, валить меня будут.

– Деньги я им отдал, все из моих запасов, и ещё остался должен. И да, они сказали, что за моральный ущерб ответишь ты.

– Хм, вот как. – Саят откинул голову на спинку стула и задал вопрос – Ты им про Мергена что-нибудь рассказывал?

– Про мента что ли? – спросил Азамат и сглотнул, – да.

– Твою мать! – Саят ударил кулаками по столу.

Азамат моментально сжался в кресло и прикрыл руками лицо, будто бы на него сейчас нападет опасный зверь:

– Не убивай! Ради бога, не убивай! Прости меня! – взвыл бизнесмен.

Саят встал со стула и начал расхаживать по кабинету.

– Они мне руку сломали! – Азамат в это время уже был на коленях и умоляюще смотрел на охотника.

Дверь распахнулась, и в кабинет заглянул Дима.

– У вас тут все хорошо, босс? – вмешался он.

Саят остановился, и ошарашено посмотрел на Диму. Азамат же поднял голову и закричал:

– Свали отсюда!

И Дима в ту же секунду скрылся из виду.

Саят долго и мучительно прожигал бизнесмена взглядом и неожиданно произнес:

– Ты не расстраивайся Азаматик, убивать тебя никто не станет. Деньги я тебе верну, не беспокойся. Я тебя во все это втянул, но заработали то мы не хило, хоть и отдали половину в детский фонд. Бандитов этих надо кончать, и я послужу им приманкой.

– Они могут убить.

– Конечно, могут убить! А ты думал. И Канат мог убить, – сказал он и глубоко задумался. Его мысли прервал бизнесмен:

– Что- то еще?

– Нет. Пока что, ты останешься и дальше моим проводником в мир криминала Азаматик, и мы с тобой еще устроим им Кузькину мать! – Саят мрачно улыбнулся и вышел из кабинета.

Азамат последовал за ним до порога и крикнул вдогонку:

– Хорошей охоты, мой друг!

3

Секретарша Вера зашла через парадную дверь. Одежда на ней блестела от влаги, а глаза блестели от удивления. К этому моменту офис заполонили люди из охранной службы. Они жадно поглядывали на блондинку, и то, как она снимала пальто и предстала во всей красе – в зеленой обтягивающей рубашке и юбке намного короче требующего того этикета. Саят проскочил мимо нее, угрюмый и бледный.

– Это был Саят? – спросила она.

– Верочка, наконец-то ты пришла! – воскликнул бежавший следом Азамат.

Вера посмотрела на шефа и глаза ее округлились.

– Боже, Азамат Азатович, вам не стоит работать в таком виде! – встрепенулась Вера.

– Я сам знаю, как мне стоит работать. Это всего лишь рука. А для тебя есть особое задание, Верочка!

– У нас что, военное положение? Кто все эти люди? – указала она на приехавшую толпу охранников.

– Охрана, Вера, охрана-а. Все, хватит болтать. Тебе нужно поторопиться.

– Сначала беги сюда, а теперь то что? – возмутилась она.

– Верочка, сбегай в офис к старому скупердяю – Игильману и попроси бутылку виски на твой вкус и кое- что еще. Он знает. Скажи, мне очень нужно, – прищурившись, сказал Азамат.

– Боже ты мой, это и есть особое задание?! – передразнила она шефа последней фразой.

– Да! – вскричал он, – А теперь будь добра, упорхни бабочкой и принеси мне уже КОКОСА! Ради всего святого!

Дима вздрогнул и решил отойти от эпицентра скандала подальше. Новоприбывшие охранники потупили глаза в пол. Вера томно выдохнула, расстегнула две верхние пуговицы на рубашке, подошла поближе к шефу и прошептала:

– Вы простите, меня, шеф. Вы явно перенервничали сегодня, и я вместе с вами. У меня же сегодня выходной. Но я здесь, с вами, с моим любимым боссом. К тому же я уже давно прошу повышение. – сказала она и нежно чмокнула Азамата в щеку.

– Начинается! – отмахнулся он нее. – Только не сегодня, Верусик! Если меня отдубасили, то это не значит, что я слабак и буду потакать всем подряд!

– И еще, я хотела сказать, что больше никаких приставаний и сексистских шуточек.

– Как жить то будем без такого! Королева красоты ты наша! – взвыл шеф.

– Мне срочно нужны money – money в моем пустом кармане. – улыбнулась она и немного качнула бедрами, пританцовывая и напевая следующий мотив: – Ты не такой как все, ты работаешь в офисе….

– Ладно. Ты давай это, сгоняй к Игильману, а там посмотрим. – махнул рукой Азамат.

– Я увольняюсь! – театрально произнесла Вера, взмахнув рукой и развернулась к выходу.

– Верка, надежда и любовь моя! – запел Азамат.

Вера уселась на стул, скрестила руки на груди и гневно уставилась на шефа.

– Началось! Ладно, ладно, зарплату я тебе подниму, но со следующего месяца. Видишь у меня какие сейчас непредвиденные расходы, дурында ты.

– Yes! – победно вскинула руки она.

– Дима, ты видал, что за баба такая, а? – спросил Азамат.

– Да. Ничего такая, – кивнул Дима.

– Что вы себе позволяете! – повысила Вера голос, слегка покраснев, – Вот об этом- то я и говорила, Азамат Азатович!

– Ну все, хватит, валите отсюда! – вновь сорвался на крик начальник.

Двое подчиненных быстро засуетились, а Азамат вернулся к себе в кабинет. Он уселся поудобнее в кожаном кресле, закурил сигарету и отпил немного виски прямо из бутылки. У него оставалась старая открытая бутылка для особых случаев.

– Как хорошо! – причмокивая, сказал он.

Он решил покончить со всем. Пора уходить из этого бизнеса. Прикрывать таких ребят себе дороже. Этот долбанутый Саят прикончил Каната в два счета. Любой момент может стать последним и тебя вывезут в лес на веселую прогулку. Что-то нужно делать. Но что?

В кабинет вошла Вера, широко улыбаясь. Покачивая бедрами, она несла в руках новую бутылку виски. Зачарованный изящной походкой, Азамат зашагал к ней навстречу. Она вынула из грудного кармана рубашки пакетик с белым порошком, вложила в ладонь Азамата и сказала:

– Спасибо, что подняли мне зарплату, шеф!

Азамат ни секунды не медлил: он страстно поцеловал ее, ухватив за зад.

– Не надо, – прошептала она, на что он с еще большим усердием принялся целовать ее и сжал грудь. Он швырнул белый пакетик на стол и второпях начал раздевать ее, но вскоре осознал, что двумя руками было бы сподручней.

– Я сама.

Она ловко ускользнула от него и направилась к двери. Но к облегчению Азамата, Вера закрыла дверь и защелкнула на замок.

– Ох, что сейчас будет, – тоже самое она говорила, когда садилась за руль в первый раз.

Она накинулась на него с поцелуями. В губы, шею, но останавливала рубашка, и она в порывах порвала ее так, что разлетелись пуговицы.

– Ничего себе, – удивился он, на что она покраснела и хихикнула.

Вера поцелуями спускалась все ниже и дошла до пупка. Он остановил ее и наклонил на стол. Оставалось только задрать юбку, снять трусики, и в этом она ему тоже помогла…

Спустя какое-то время Вера лежала на диване, и улыбалась:

– Я хочу еще, Азамат Азатович! – игриво сказала она.

– Ну ты блин даешь, Верка, – он сидел на кресле и закурил, – Ты как помидор красная, – засмеялся Азамат.

– Со мной всегда так, краснею, когда такое случается, – и она покраснела еще больше. – Может мы еще раз?

– Ок, только дорожку одну прикончу, – он вытер пот со лба и затушил сигарету, – а знаешь, уже ни к чему. Ты расслабляешь намного лучше!

Совместная их терапия по успокоению нервов продлилась еще два раза, пока Азамат совсем не выдохся и уснул. Изнеможенная Вера вышла из кабинета, села в машину и уехала домой, по дороге едва не сбив старушку на пешеходном переходе. Азамат же проснувшись, чувствовал облегчение. Он и думать забыл о Саяте. Но поздно вечером, будучи дома, его вновь настигло чувство тревоги. Это чувство как надоедливая муха, порой появлялось и исчезало, но в этот раз все было по-другому.

«Да кто он такой, этот Саят?! Раздавлю как муху! Натравлю на него ментов, и дело с концом. Нет. С ним все сложнее. Он боевик. Отморозок. И он не остановится ни перед чем. Нужно выпить»

Он посмотрел на полупустую бутылку Джеймисона и вспомнил, когда в последний раз пил его. Это было где-то, год назад. Тогда он сидел на кухне. С ним был Саят. Они выпили одну бутылку и затем открыли эту. Он не помнил, что они отмечали. Но тогда для Азамата этот тот день запомнился вовсе не поводом и не самим распитием спиртного. В тот день Саят чрезмерно начал откровенничать с ним, и чуть было не убил его. Охотник рассказал ему о некоторых убийствах.

Рука его вновь начала подрагивать, и он еле затушил сигарету о стеклянную пепельницу.

4

Саят вышел из здания и громко чихнул. Он матюгнулся по этому поводу и перешел узкую одностороннюю улицу, озираясь почему-то по обе стороны. Низкое серое небо заполнялось плотными облаками. Холодный ветер гонял песочную пыль, норовившую попасть в глаза.

Саят быстрым шагом добрался до автомобиля. С минуту он, молча сидел, приводя дыхание в норму и потирая ладони. Не зная, куда для начала направиться, он включил радио и в ответ услышал только бьющие по слуху помехи.

– Сегодня не мой день.

Открыв бардачок, он достал жестяную фляжку с коньяком и отхлебнул. В животе разлилось обжигающее тепло и его слегка передернуло.

– Три мушкетера, мать их.

Их своеобразная банда карателей долгое время состояла из трех человек. Три мушкетера, как любил говорить Саят. Это были сам Саят и еще двое полицейских – старик Мерген и Диас. Нужно было ехать к Мергену и потолковать о насущном.

Он запустил мотор и тронулся. На дороге стояли лужи. Моросил дождь, в машине работали дворники, сметая капли дождя. По крыше барабанило мелкой россыпью капель. Боковые зеркала стали месивом из кристалликов, отражающих мелькавшую улицу с ее огнями светофоров и фарами автомобилей. По дороге он увидел машины, припаркованные у обочины. Один из гражданских авто проверяли дорожные полицейские. Водитель показывал им содержание багажника. Мысли Саята были где-то далеко. Он вспомнил, как он работал в полиции, а затем память умчалась в тот самый день, когда ему проломили голову…

Вот он идет среди ночи, прохладной и летней. Ночная прогулка, которую он так любит, прочищает мозги. Но в этот раз все было по-другому.

Быстрые шаги Саята шумели среди опустевших улиц ночного города. Он явно ощущал коварное присутствие кого-то за спиной. Свет фонарей опровергал это. Саят слышал, как через целый квартал проезжает машина, и еще сильнее – стуки собственного сердца. Он нетерпеливо пытался угомонить чувство беспокойства и задавить страх. Чем больше он старался, тем ближе его состояние было похоже на панику. До дома оставалось преодолеть всего пару кварталов. Лучше идти через дворы, подумал Саят. Ему казалось, будто прошло уже несколько часов, с того времени как он вышел на улицу. Он помнил это чувство.

Следующим воспоминанием стал ночной клуб. Саят медленно подходил к нему, ноги уже были забиты, и он устал. У входа возникла потасовка, которая вскоре переросла в драку. Он стоял рядом и наблюдал. Худого парня с татуировками на руках избивали, а затем насильно запихнули в багажник Жигули «копейки. Кто-то из его друзей заметил это и ринулся его выручать…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.