Черненко Григорьевна
Ведьма из Советского союза. 2. Родовое проклятье

Ну начнем уже что ли? Это мужчина был. Высокий, худой, с серым лицом, с бесцветными губами, с провалившимися глазами. Очень запоминалась его густая седая шевелюра. Почему запоминалась? Потому что он казался смертельно больным. Можно было подумать, что жить ему осталось два понедельника. Но если смотреть на него сзади ясно просматривались широкие плечи, крепкая спина и длинные ноги. Все это было украшено копной волос на голове. Полное несовпадение картинок! Спереди и сзади. Я тогда еще не сильно осознавала, что мы живем в такой неконгруэнтной реальности, поэтому мне было удивительно.

– Здравствуйте, Дарья Николаевна , я к вам за помощью.

– А что случилось с таким крепким мужчиной?

– Болею я

– А что за болезнь? Что врач говорит?

– Врач говорит, что все в пределах нормы.

– А вы думаете, это по другому?

– Знаете, мне кажется, что из меня всю кровь выпили

– А знаете кто выпил?

– Знаю. Жена моя.

– Прямо уверены?

– На все сто процентов

– Так разведитесь и уйдите

– Развелся. Два года назад. А вот уйти не могу

– Как не можете? Вас что, привязали к столбу, как теленка?

– Именно так я себя и чувствую, как будто меня на веревочке водят.

– И давно чувствуете?

– Давно. Но после развода ясно это понял.

– Как поняли?

– Просто. Я же только,, как подал на развод, к матери жить ушел. Я же инициатор развода. А не могу. Меня тянет к жене бывшей. Именно так, как вы сказали. Как телка за веревку тянут. И я не могу с этим ничего поделать, хотя и понимаю. Не нужна мне эта женщина! Иду, как заговоренный.

– И что?

– Что, что? Раз пошел, значит дошел. А она то и рада. И стол накроет, и вина нальет, ну и кровать конечно расстелет. Так я то дурак, в эту кровать и прыгну еще, и на нее залезу! Вот что происходит? Ведь не хочу я этого!

– И как часто ходишь в гости?

– Да наверное, раз в неделю. А утром очнусь, как от морока, и ругаю себя самыми грязными словами и отмываюсь от этой постели, как от заразы! Пройдет несколько дней, и все повторяется по новой.

– Да милок, вляпался ты.

– Во что вляпался?

– Тебе это знать совсем не обязательно

– А как дальше то жить? Я же понимаю, что из-за этого нет у меня жизни, нет никаких стремлений. Потому что чувствую себя, как волк за красными флажками

– Не переживай. Это то мы исправим. Потому что сразу все понятно, никаких загадок. Только на это время надо и терпение.

– Да бог с ним. Потерплю я. Вон, два года уже неприкаянный хожу. На что угодно согласен, лишь бы выпутаться из этой паутины.

– Выпутаешься, не сомневайся, это дело времени.

– Отблагодарю, на сколько сил хватит

– Не торопись, еще ничего не случилось.

– Да никуда я уже не тороплюсь. Потому что веревка держит.

– Скажи-ка мне милый, ты винишко то любишь?

– Да, последние время что-то припадаю.

– Так вот милый, придется как-то ограничить себя.

– Ограничу, ограничу. Устал я от этого.

– И еще вопрос. На работе есть отделения в других городах?

– Узнаю.

– Ну вот и чудесно. И совет. Когда пойдешь к бывшей, возьми свою бутылку и закуску. Не ешь ничего с ее стола. Во-первых, проследи, как она на это отреагирует, а во вторых, проследи за собой. Как чувствовать себя будешь. Бутылку без присмотра старайся не оставлять, сам придумай как. Ну пока все. Придешь после свидания. И постарайся принести ее бутылку, даже пустую. Но так, чтобы она не видела. До свидания, все у нас получится. Как зовут то тебя, мученик?

– Андрей

Мужик улыбнулся, и я поняла, что он совсем не старый и не больной.

Андрей пришёл не скоро. Но лицо стало светлее, и края губ вроде как развернулись вверх. Бабке в подарок принес такой беленький ажурный платок. В моей молодости такие платки паутинками называли. Бабка подарок приняла, но я точно знала, как только Андрей выйдет за порог, она его, этот платок упакует в сундук. Не в ее правилах носить такие вещи. Видимо там, где она жила, было принято носить темное, блеклое, и с макушки до пяток быть незаметной, не выделяться из толпы. Но Андрюша то об этом не знал, и подарок преподнес от всей души. А бабка была великая артистка, изобразила искреннюю радость.

– Что-то ты медленно шел. И к бывшей жене, и ко мне.

– Так представляете, с прошлого визита к вам вон сколько продержался! А вот вчера что-то сломалось. Зато рекомендации ваши все выполнил. Ее вино пить не стал, и свою закуску на стол выставил!

– Ну что сказать? Герой! А она что? Обрадовалась?

– Да куда там! Раскричалась, как резаная, уговаривать пришлось.

– Уговаривать? Правда? И как уговорил?

– Сказал ей, что сегодня вечером пьем и закусываем моими продуктами, а ее вино и салаты, я домой возьму. Буду есть и ее вспоминать. Успокоилась.

– Смекалистый ты мужик. Даже мне бы такое в голову не пришло!

– Я с ней много лет прожил, как облупленную ее знаю

– Ну что сказать? Молодец ты Андрюша! А где добыча то?

– Так вон в сумке

– Ух ты, какое богатство. Спасибо. Нам теперь легче будет.

– Дарья Николаевна, да мне и так легко. Я же ночевать то в этот раз у нее не остался! Домой ушел. Хоть и было три часа ночи. Пять километров пешком прошагал. Всю дорогу душа пела!

– Андрюша, да ты герой. Я и не ожидала, что все так быстро развернется. Хорошие новости!

– Так не знаю как это я себя вытолкал от нее, и хоть этот товарищ и уговаривал меня остаться, я вчера оказался сильнее!

– Какой такой товарищ?

– Ну, Дарья Николаевна, у мужиков один товарищ, который их с пути истинного сбивает!

– Ах вот ты о чем! Бесстыдник! Постеснялся бы хоть старую женщину!

– А что стесняться то, если это жизнь такая?

– Ну что сказать. Я очень рада. Только ты не расслабляйся.

– Вы только меня заранее предупреждайте, когда расслабляться, когда нет.

– Завтра принесешь мне бутылку вина с пластмассовой крышкой. Знаешь, белые такие, будем готовится к следующей встрече.

– Хорошо

– А про работу ты узнал?

– Узнал конечно. Времени то у меня сколько было! Есть четыре отделения. С моей специальностью можно перевестись на полгода или на год.

– Вот и чудесно. Но мы пока не будем торопится. Все идет хорошо, может и пронесет.

– Еще какие указания будут?

– Да думаю я. Я же ничего еще не знаю ни про тебя, ни про жену твою бывшую. Да и полегчало тебе.

– Что полегчало, это точно. А все от того, что к ней в койку не попал! Шел ночью по городу и пел.

– Ты то пел, это хорошо. А что она делать будет? Вот чего мы не знаем. И кто стоит за ней не знаем.

– Это важно?

– Да, врага лучше знать в лицо. Ты с матерью живешь или один?

– С мамой. У нее трехкомнатная. А папа умер шесть лет назад .

– А мадам твоя знает, где мама живет ?

– Конечно знает

– Вот это плохо. Здесь где-то и надо ждать атаки

– А вы что думаете, она атаковать будет?

– Я не думаю, я знаю

– И что делать?

– Не знаю. Она же еще не атаковала.

– А поздно потом не будет?

– Поздно не будет. А вот тебе может опять сплохеть.

– Переживу, лишь бы от нее отвязаться.

– Ну в этом ты не сомневайся, отвяжемся, дело времени.

– Очень на вас надеюсь

– А ты, милок, матери своей скажи, чтобы каждый день все перед дверью осматривала. И если что непонятное, пусть тебе говорит и не наступает на это.

– А что это может быть?

– Соль, земля, опилки, иголки, булавки

– Ну все понял, скажу

– Ну тогда до свидания. Завтра жду с бутылкой.

– БУду, Дарья Николаевна, до свидания.

Он вышел из комнаты и очень не слышно ушел.

Этого мужчину оказывается звали Андрей Ильич. И на завтра он пришел к бабушке в назначенное время, но принес не одну, а четыре бутылки вина, так сказать, про запас. Бабка хотела возмутится, но потом увидела пластиковые крышки, которые были все из пластика, а сверху закрывали бутылку такой небольшой шапочкой. Бабка такие бутылки хорошо умела открывать, разрезая верхнюю шапочку, а самое главное, она эту шапочку умела потом заплавить такими железными щипцами, почти не заметно. Ведь для того, чтобы нашептать на вино, надо его сначала открыть, нашептать, а потом закрыть.

В некоторых случаях можно на стол подать уже открытую бутылку, и никто не заметит. Но в этом случае, бабуля просто не хотела, чтобы ее рассекретили. Потому что бывшая жена Андрея Ильича, была не пойми кто, или, как выразилась бабка "темная лошадка", потому что любыми силами хотела возвратить мужа. Об этом же ей рассказал сам Андрей. Он и пришел с запросом на свободу. Поэтому бабка взяла все четыре бутылки, и сказала, что за следующей бутылкой, Андрей будет приходить, когда будет использована предыдущая. Андрей все понял и ждал следующих указаний, но сегодня указаний не было.

– Скажи ка ты мне, Андрюша, как твою бывшую зовут. А то я вчера то что то забыла это спросить. А ведь это самое главное, как ни крути.

– Зовут ее Лариса, ничего необычного

– Ну вот и хорошо, знаю теперь. А тебе хочу сказать, дорогой ты мой человек , что у твоей Ларисы самые серьезные намерения , если судить, что было использовано для приготовления закуски и пития из сумки, которую ты принес. Так что убедительно прошу, будь осторожней, ходи к ней пореже. А лучше вообще не ходи.

– Дарья Николаевна, я бы не ходил, но ноги меня туда несут , правда иногда. Но бороться я с этим не могу. Просто иду и все. Хорошо, если просто иду, а ведь иногда и на ночь остаюсь. Не хочу я этого. Совсем. Поэтому говори, что делать, буду слушать тебя, как маму в первом классе.

– Вот, давай о маме вспомним! Маму предупредил? Все объяснил?

– Конечно, Дарья Николаевна ! Я же обязательный, работа у меня такая.

– Это хорошо. А то мужики мне не верят и не слушают, и последствия потом бывают грустные.

– Дарья Николаевна, я же не просто сюда пришел, люди присоветовали. Не к кому мне больше обратится. Поэтому говорите, все сделаю.

– Самое главное, это держись подальше от своей Ларисы. Если все-таки тебя туда понесло, попробуй по пути зайти ко мне. Завтра я тебе дам готовую к использованию бутылку. Запомни. Даже если ты разольешь вино по рюмкам, первым, кто его пригубит должна быть она. Так что наблюдай.

– Хорошо. А как закуску, лучше носить свою?

– Носи, если можешь. А если не смог, то как-то регулируй ее угощения. Чем меньше съешь, тем лучше.

– А за бутылкой когда приходить?

– За бутылкой приходи завтра

– Еще ценные советы будут?

– Да, Андрей Ильич. Ты не торопись, не сопротивляйся, запомни мои советы и мы будем наблюдать, недели две. Ну а потом решим, как дальше жить.

– А наблюдать обязательно?

– А как по другому? Мне же надо знать, кто против меня играет?

– А что, это не Лариска?

– Лариска играет против тебя, она же у тебя не ведьма?

– Да вроде не замечал таких талантов.

– А кто твою Лариску надоумил тебя вернуть и помогает ей в этом деле, тот играет против меня. И я пока не знаю, кто это такой. А вот когда узнаю, мы будем знать, надо тебе переезжать, или на месте справимся. Так что жди.

– Ну я пошел?

– Иди. Только не забудь ничего. Я тебе еще завтра сольки сделаю и красную ниточку.

– Зачем мне соль?

– Для личной защиты. Насыплем тебе в карман, смотришь, и к Лариске реже тянуть будет. Но надо посмотреть. Завтра заскочишь на двадцать минут, и будем смотреть, что дальше будет. А теперь иди.

– До свидания

Андрей Ильич вышел, а бабка заскочила в калоши и пошла шептать ему вслед, защиту формировать. Шептала долго. Значит уже кто то что-то на него приклеил. Но я то знала, что моя бабка, самая лучшая колдовка в мире. Значит обнулила все она за двадцать минут, и Андрей теперь под защитой.

За бутылками он на следующий день пришел, вернее за бутылкой, какой-то светлый, с открытым лицом. Я даже подумала, что это бабка вчера вечером сняла с него все черные думы, и свои и чужие. Скорее всего это так и было. Короче изменился мужик, повеселел, распрямился. Даже мне, ребенку это было видно, а уж бабушке моей премудрой, тем более. Она галочку себе где-то поставила. Дверь открыла, за стол его пригласила, типа на чай. Сам спровоцировал, печенюшки принес. А она чайник типа ставить пошла, а заодно и поколдовать, раз случай подвернулся. Но в итоге они сели друг напротив друга и разговаривали.

– Андрей, рано или поздно, ты все равно окажешься у своей жены. Потому что мало я еще что знаю. У меня к тебе стыдная просьба. Самой не приятно просить, но надо. Принеси мне ее трусы. Может они и не пригодятся, но пусть будут.

– Это как Дарья Николаевна?

– Просто, Андрюша. Ты же с нее эти трусы снимаешь? Вот и засунь потихоньку себе в карман. Кстати, к слову. За своими трусами тоже следи. Потому что это серьезный инструмент. Конкретно у тебя большие неприятности могут быть, если трусы в чужие руки попадут.

– Не пугайте меня, мне и так не очень весело

– А если твои трусы в чужие руки попадут, будет совсем грустно, поверь мне.

– Хорошо, попробую

– Ты не пробуй, а делай, от этого твоя жизнь зависит , а ты, как я понимаю, не очень хочешь с ней жить.

– Да я и видеть то ее не хочу, не то, что жить. А вот зачем-то прусь к ней, да еще и в постель лезу.

– Мы это вылечим, только слушай меня. Чтобы быть ко всему готовым. Про трусы сказала. Второе. Не пей у нее в гостях, рюмочку, две и хватит. Про еду знаешь. Но даже если трезвым будешь, притворись пьяным, и наблюдай за ней. Все запоминай, что говорит, что делает, куда выходит. Нам сейчас это очень надо.

– А вы не знаете, когда меня туда потянет?

– Нет, Андрюшенька, не знаю, знала бы, соломки бы подстелила. Поэтому справляйся сам. Потянуло, взял бутылочку, которую сейчас заберешь, закусочки, и пошел в гости. Надо быть готовым.

– О господи, помоги мне! А если не будет закусочки?

– О, молодец, напомнил мне. Я же тебе тут соли приготовила и красную нитку на оберег. Красная сильно заметна, просто в карман ее положь. А на запас вот черная, давай ее сразу ее на какую-нибудь пуговицу намотаем? Ты часто этот пиджак носишь?

– Постоянно. Раз в месяц отдаю в химчистку, и снова ношу. Он из кримплена, очень практичный. Я его из Болгарии привез.

– Ну вот когда сдашь его в химчистку, мне скажешь, я другие ниточки тебе приготовлю

– А что это целый месяц будет тянуться?

– Ой, какой ты наивный Андрюшенька! Ну во первых я не знаю силы той стороны. Все может закончится завтра. Но ты особо не мечтай. Бывали случаи, что и месяцами этот узел развязать не могли. Но результат я тебе обещаю. А ты просто верь мне.

– Так вы единственная, кому верю, поэтому и пришел.

– Тогда скажи, есть у тебя в брюках задний карман?

– Конечно есть.

– А ты им пользуешься?

– Да как-то без надобности он мне, мне в пиджаке карманов хватает.

– А брюки ты тоже в химчистку носишь?

– Нет, стираю. Они пачкаются быстрее.

– Ну вот и хорошо. Встань-ка, повернись ко мне карманом. Вот так. Я тебе соли туда насыпала. Ты теперь вроде, как со всех сторон защищенный. Вот тебе пакет с солью, брюки постираешь, соли сыпнешь, как в тарелку с супом при недосоле. Много не надо. Не забудешь?

– Не забуду, Дарья Николаевна, мне ведь освободиться от этой ноши надо!

– Вот и прекрасно. Все тебе рассказала, можешь идти. Придешь сразу, как только в гости сходишь. Про трусы не забудь, про трусы.

– Хорошо, я понял, давайте бутылку.

– Вот бутылка. И еще, если придется все-таки у нее есть, соль мою носи с собой. Буквально чуток надо, и колдовство чужое рассыплется.

– Ой, а как эту соль нести то?

– В бутылочку от валидола насыпь малость и носи. Ну все иди

Он пошел, а она опять побежала за ним. Значит не все так просто. От чужого колдовства заговаривает.

Он ушел и пропал. Не знаю, что думала бабуля, а я думала, что он не придет никогда. Все исправилось у него в жизни прямо с двух визитов. Было обидно то, что я настроилась наблюдать, а ничего не случилось. Шептанула бабка пару раз, и бамс все наладилось. Вот как иногда оказывается бывает. Ну ладно, будем ждать следующего клиента, который будет интересней и не скроется с горизонта так быстро, как этот Андрей Ильич в кримпленовом пиджаке. Но в один прекрасный день я поняла, что он и не исчезал никуда. Потому что, когда я пришла к бабушке после школы, я увидела его. Он сидел у стола, спиной ко мне. Но даже по спине было видно, что все в его жизни не очень хорошо.

Оказывается, все это время этот мужчина пролежал в больнице. Прединфарктное состояние. Ничего страшного не произошло, слава богу, но бабкин клиент сильно испугался, потому что в жизни не болел ничем серьезным. А тут его положили в койку и разрешили ходить только в туалет. А когда он нарушил постельный режим, его доходчиво предупредили, что если он не будет выполнять рекомендации врачей, то все может закончится просто инвалидностью. Андрей Ильич испугался, лег, и больше не дергался. И за две недели его сердце успокоилось, застучало, как надо, его выписали, и вот он пришел сюда.

Бабуля выслушала последние известия, и от удивления села на стул. Я думаю, что она ожидала чего-то такого, но наверное не так быстро и не так резко. Поэтому присела, чтобы подумать, глядя на Андрюшу, лицо в лицо, глаз в глаза. А Андрей Ильич за это время, которое не был у нас, прямо посерел, или, если по другому сказать, кровь из его лица ушла, совсем. Не было румянца. Да и вообще, личико было каким-то неживым, как будто не человеку принадлежало, а кукле. Если это было заметно мне, девочке, бабка тоже это видела. Когда у меня появится опыт реанимации, я буду знать, что такие лица у тех, кто хочет покоя. Устал.

В то время у меня такого опыта не было, но я понимала, что человек как-то поник, потерялся и испугался. Поэтому и выглядит, как будто его через центрифугу пропустили. И он теперь какой-то полуживой и совсем без мотивации к жизни. И мне казалось, что он сегодня пришел сюда обрести уверенность и восстановить свои силы, и моральные, и физические, и наверно духовные. Поэтому он слушал бабулю и ее вопросы, и отвечал на них как-то развернуто, вспоминая каждую мелочь. Ведь что-то же случилось перед тем, как Андрея с работы увезла скорая. Да именно так было.

– Давай Андрюшенька, вспоминать, что с нами было, как с нами было, что чувствовал, где болело.

– Да особо то ничего и не ощущал. Просто пошел по коридору и чувствую, силы уходят, не дойду туда, куда иду. Встал к стенке, думаю отдохну маленько, и пойду, может полегчает. Стоял минут десять, вроде пришел в себя. Пошел, дошел до кабинета, взялся за ручку и понял, что падаю. Да так падаю, что руки- ноги вообще не двигаются, даже за стенку или косяк не могу ухватится, так и грохнулся.

– Сознание терял?

– Да ничего не терял. Так меня подняли, на диван положили, а потом и в скорую увезли

– А скорую кто вызвал?

– Ребята из кабинета, который открыл

– Врачи что сказали?

– Помню, что сказали "аритмия", а остальное не понятно.

– Это случилось через три дня после того, как ты бутылку от меня унес?

– Да, так и было.

– Понятно. Теперь давай вспомним, когда ты ходил где-то без пиджака и без брюк

– Голым что ли?

– Андрюша, ты не с головой в больнице лежал?

– Ой, прости, Дарья Николаевна, не понял.

– Давай, вспоминай.

– В баню ходил в спортивном костюме. Ну так удобнее.

– Хорошо, что вспомнил. В бане пил?

– Пиво.

– Ничего особенного не заметил? Ну голова может заболела, или понос, например, или какие-нибудь с болевыми последствиями?

– Да, было такое. Таз с водой на ногу уронил. Сначала вроде даже думал, что ничего серьезного, а потом то рассмотрел. Прямо распухла нога.

– Ну ка покажи.

Андрей снял носок.

– Да прошло все уже.

– Нет милый, вот оно. Что-то не подрассчитала я! Ну не думала я, что тебя в бане подловят! Опытная тетенька против нас играет. Сиди, жди.

Бабушка взяла из сундука всего помаленьку и удалилась в кухню.

Минут через двадцать она вернулась, и стала одевать на Андрея мокрый носок. При чем, когда он пытался ей помочь достаточно резко рыкнула на него. И продолжила процесс. А так как я очень внимательно за всем этим наблюдала, то я поняла, что она еще и шепчет. Понятно. Сложный случай. Но вот один носок одели, нашептали, сверху еще один. И все, она села перед ним на стул.

– До того, как ляжешь спать, не снимай. И еще. Мне как-то к тебе домой попасть нужно, и желательно поговорить с твоей матерью.

– А это зачем?

– Я же тебя не спрашиваю про твою работу, и ты меня не спрашивай.

– Так поехали сейчас, мама дома

– Нет, сейчас не поеду, у нас женский разговор, твое присутствие нам ни к чему

– А когда вы собрались ехать?

– Да хоть завтра. В любой день, когда она дома, только предупреди ее, что я приду

– Хорошо, предупрежу. Давайте завтра. Во сколько?

– Давай в десять.

Ну почему, почему в десять? Я же буду в школе, и не смогу пойти прицепом. Как я узнаю про все, что там было? Придется уши развешать, когда матери все будет рассказывать, если будет конечно! Как обидно то. Если завтра в десять пойдет, значит вечером может рассказать.

– Только мать моя ничего особо не знает, Дарья Николаевна, я ее не посвящаю, пусть живет спокойно.

– А мне не о тебе надо узнать. Я не могу понять каким образом эта граната в тебя прилетела! Да это даже не граната, а пехотная мина. (Дед в пехоте воевал, оттуда выражения). Я не ожидала такого. Кто твоя бывшая жена?

– Женщина. По мне так обыкновенная.

– Где работает?

– Кассиром в сберкассе

– А откуда такая ответка? Ведь прямо в глаз нам Андрюша прилетело. А от чего? А от того, что я думала, что я самая умная! Исправлять надо это срочно!

– Так я ж ничего против не имею. Что мне то делать?

– Адрес пиши. Мать не забудь предупредить. Завтра буду.

– Все будет сделано. Можно идти?

– Иди, если в другой одежде куда пойдешь, сольки в карман кинь. А то мне что-то тревожно. Не понимаю ничего.

– Все понятно

–Это хорошо. Только дня через три придешь, я нитки тебе приготовлю, на все места. И пожалуйста, Андрюша, если вдруг куда потянет, помни мои наставления.

– Помню, буду внимательным, приду, до свидания.

Он ушел, а бабка стала готовится к завтрашнему визиту. Наблюдая за ее действиями, я поняла, что она боится неизвестности, и того, что все пошло не по ее плану. Потому что это прямо была боевая подготовка. Она насыпала в туфли под стельки какой-то земли. Расплела свои косы. В смысле размотала, и продела в них нитки. Ниток было много, штук десять. За всю мою жизнь бабка что-то делала с волосами всего раза три. И это говорила об одном, противник серьезный, и бабуля его побаивается. Но вот с косами и туфлями было закончено. Она посмотрела на себя в зеркало, сильно ли видно нитки, и осталась довольна.

А потом она достала юбку для выхода, и тоже подшила ее нитками. Еще слегка поработала с кофтой и с носовым платком. Мне то казалось, что она со всех сторон защитилась. Но нет. Последняя была сумка. И я точно знаю, что сумка была придумана исключительно для защиты. Потому что соли она насыпала и на дно, и в наружный кармашек, и во внутренний. Вот прямо круговая оборона. Видимо чувствует, что клиент не простой. Сильно уж на мой взгляд она заморочилась. Никогда я такого не видела в бабкином исполнении. Сумка!!!! Она ее за всю жизнь раза три с собой взяла.

Но это было еще не все. Она собралась и пошла в магазин за тортом. Ну это я узнала, когда она его принесла. И ведь ни меня послала, а сама пошла выбирать. Тортик был маленький, помните такие? Раза в два меньше, чем настоящий. Но они были такие хорошенькие, как игрушки! А по цене, помню, были совсем не выгодные. Но бабке не важно было сколько денег сэкономить, лишь бы сэкономить. Это было ее хроническое заболевание. Жадность. А потом она шептала на этот торт, и я вконец запуталась. От кого защищается, кому торт, это один и тот же человек или разные? Все мои вопросы были без ответов.

Вся надежда была на завтра.

Очень я боялась того, что мне будет не известно продолжение этой истории. Потому что бабуля сохранит новости и не поделится ими с моей дорогой мамулей. Которая, как мне казалось, жить не может без колдовских историй и без колдовок. Она всегда считала, что баба Даша, это залог ее успешности, и столько знала случаев из жизни клиентов моей бабушки, что если бы я сейчас слушала ее, то материала бы хватило года на два. Поэтому я ждала, когда с работы явится мама и бабушка поделится наболевшим. Потому что бабуля после визита к маме Андрея была очень возбужденной.

А то, что она не в своей тарелке, было очень видно. Она делала то, что ей не свойственно, чтобы перекинуть свои мысли на какое-то дело. Видимо мысли такие были, что в голове им было тесно. Она и занавески на окнах поменяла, и замочила их, потом дошла очередь до накидашек и салфеток, все стирать, все заменить на свежее. Хотя белее салфеток, чем в те времена у бабушки, я не видела нигде. Потом, пока отмокали белоснежные салфетки, она пошла внеурочно трясти половики, зачем их трясти, если их уже трясли с утра? В общем, она была не в себе, и я сильно надеялась на откровенность.

Перед самым приходом мамы, она пошла греть чайник, это хорошая примета. Значит маму притормозят, чтобы поговорить. А мама никогда не была против. А я-то сегодня как ждала этого! Мне сейчас кажется, что мама с бабушкой меня в то время считали каким-то недорослем, который еще ничего не понял в этой жизни. И мне не интересны их разговоры. Да, когда дело касалось гендерных отношений я многого не понимала, а вот во всем остальном была достаточно смышленой. Именно поэтому мне было интересно. Чем развлекать то себя? Интернета то не было!

Когда пришла мама, ее почти сразу усадили за стол. В те времена эти две женщины очень походили на подружек, хотя мать всегда к бабе Даше относилась, как к небожителю, с придыханием. И сейчас помогла ей накрыть стол, и дождалась, когда бабушка сядет первой. Бабка села и вдруг спросила:" А может по сто граммов?". Вот это новости! Теперь то я точно могу сказать, что за мою долгую жизнь я более трезвых женщин не встречала. Им просто не интересен был алкоголь, он на них никак не действовал. Поэтому я сильно удивилась. Но они налили и выпили. Значит так надо.

– Ты представляешь, Лидиха, во что я попала? Сама удивилась сегодня!

– А куда ходили то?

– Да клиент у меня есть с давним приворотом. Этот приворот его уже наизнанку вывернул, глаза провалились, спина скрючилась.

– Мужик что ли?

– Конечно мужик, раз клиент.

– И куда ходили то? Что-то прослушала.

– К матери его. Просто поговорить

– Ну, ну, так уж и просто?

– Так он пришел ко мне и через два или три дня скорая увезла.

– Вот это да!

– Вот и я так подумала, и пошла на разведку.

– Ну и как разведка, удалась?

– Разведка то удалась. Только лучше бы не удавалась.

– А что так?

– Да разведданные мне не понравились.

– Почему? Недостоверные, что ли?

– Очень достоверные. Но страшные. Даже для меня.

– Баба Даша, вам страшно?

– Не, это я конечно загнула. Но неожиданно, это точно.

– Да бросьте вы! Чего вы в этой жизни не видели?

– Да кое чего не видела. И сегодня это поняла.

– Ну поняли же? Значит порешаете

– Говорю же, не ожидала

– Да говорите уже в чем дело то? А то я уже умираю от любопытства!

– Приходит мужик, говорит, что развелся с женой, а бегает к ней, потому что тянет. Ну я и начала. Его раз и скорая увозит. Ну это же не просто так? Пошла узнавать, и поняла, что его теща приворожила, еще двадцать лет назад. Еще до свадьбы. Вот так.

Мать встала и разлила по рюмкам. Она тоже была слегка ошарашена. Хотя многое за столько лет от бабушки слышала.

Они выпили еще по одной, закусили, и мать почему-то не торопилась домой, хотя у нее была привычка вечно торопится. Но ее заинтересовало начало, поэтому она ждала продолжения, и бабуля моя это понимала. Ее саму выворачивало наружу от того, что она сегодня узнала и пережила. Ей обязательно надо было поделиться тем, что не давало сегодня покоя ей. Именно потому она приостановила такого заинтересованного слушателя, как моя мать. И даже накрыла ей стол, и даже решила с ней выпить, потому что очень хотела, чтобы она осталась и выслушала все, что в данный момент волновало мою спокойную, и всемогущую бабулю.

– Прикинь, пришла я значит к матери моего клиента, по договоренности, конечно. Женщина такая хорошая, гостеприимная, простая. Пирожков для меня напекла. О, пирожки же в хлебнице, достань, Лида, если не съедим, домой заберешь. Вкусные пироги. Ну и вот. А она, эта Анна Степановна такая открытая и наивная!

– Анна Степановна, это которая пирогов напекла?

–Да. И вот спрашиваю я ее, кто к ней в гости приходил за последние две недели. А она так по-простому отвечает, что к ней давно уже в гости никто не ходит. Вот я пришла, хоть ей разнообразие. Да сватья бывшая заходит раз в полгода, так она и не гостья совсем, эта сватья, она почти подружка, всегда подарки приносит, гостинцы.

– И в этот раз принесла?

– Ну конечно, а ты как думала?

– И что за подарки?

– Вот, главный вопрос! Что за подарки? Подружка же пришла? Может платок какой-нибудь или колечко? Ни в жизнь не догадаешься какой подарок! Зато дорого!

– Какой?

– Портсигар серебряный для сына, да ремень из крокодиловой кожи! А сватье, просто коробку конфет. Ну нашептала конечно, чтобы бдительность Анна Степановна потеряла. И блок сигарет импортных! Я в обморок чуть не упала! Хорошо, что эта Анна Степановна всем верит, и все, как на духу мне рассказала!

– А почему сыну то подарки?

– Ну, Лида, ты че? Сын то развелся все-таки с ее дочерью! А она его приворожила когда-то! Значит прокис приворот! Значит не соперник она мне! Но скорая то увезла моего клиента! Моего!

– Так он что, тоже кинулся к этим сигаретам и портсигарам?

– Лида! Ты не поверишь, он и сейчас их курит, доставая из портсигара. А мне его ждать придется, еще день или два. Я там, в квартире, конечно, всяких бережков набросала, надеюсь, что помогут. Но боюсь я все равно, что утащит его в тот дом, где уже столько всего приготовлено для этого мужчины, что не в сказке сказать, ни пером описать!

– Так все страшно?

– Лида, какие твой Гриня сигареты курит?

– Памир

– Сколько стоят?

– Не знаю. Копеек десять.

– А тут целый блок "Столичных". Я до сегодняшнего дня такого слова то не знала. Блок. Это десять пачек в упаковке!

– А я уж хотела спросить, что такое этот самый блок?

– Вот, и от этого самого блока осталось четыре пачки! Потому что в больнице не курил. И эти сигареты лежат в этом же портсигаре. И брюки держатся на том ремне! Сватья всего его опутала! А я даже и не подумала в ту сторону. Теперь сижу и жду этого Андрея. И молюсь, чтобы еще раз скорая не увезла!

– А возле дома нельзя подождать?

– А где сватья? Я не знаю. Я даже не знаю, видела она меня сегодня или нет.

– А что, может следить?

– Я не знаю, что она может, вообще. Колдовка то она не очень сильная. Так может хитростью берет?

– А что сказали маме Андрея, кто ты такая?

– А там мы особо не напрягались, она же огородница, я к ней вроде за семенами приходила. Защита у меня была хорошая, на лбу ничего не написано, поэтому думаю, что никто ничего не допетрил. Кстати, семена вот тебе, если надо.

– Конечно надо. Хоть по рынкам не бегать. Пойдем мы, а то очиманела от твоей истории

– Идите, а то скоро автобусы перестанут ходить.

Мы вышли, а я пыталась в своей детской голове сложить взрослые пазлы.

А Андрей пришел дня через два, какой-то замученный и уставший. Разулся, зашел в комнату, закрыл за собой дверь, и сел сразу на сундук у двери, как будто сил не было к столу пройти и сесть на стул. Но баба Даша растормошила его, заставила пересесть, а сама пошла заваривать чаек для уставших мужиков. Ну и поколдовать конечно на то, что под рукой будет. А она с собой что-то прихватила в пакетике, я видела. В кухне той квартиры почему-то никто ничего не хранил, кроме соли. Она была какая-то пустая, идеально чистая и совершенно не пахла живым духом. Мне так казалось. Поэтому все бабушкины запасы находились в комнате. В холодильнике, и в нише за шторкой.

Вернулась она минут через десять, а Андрей, как присел на стул, так даже позу не поменял, и смотрел он в одну точку, не отводя глаз.

– Вот тебе Андрюша чаек. Пей, он силы восстанавливает. А вот булочки творожные, я их слегка в духовке разогрела, вкусные, ешь. Не буду врать, булки не пекла, стряпуха из меня в этой жизни не получилась, но я и не берусь, за то, чего не умею.

– Спасибо, Дарья Николаевна, не хочу я.

–Андрюша, но про хотелки же твои речи не шло? Просто ешь, так надо. А потом разговаривать будем.

– У меня даже на разговаривать сил нет.

– Вот, чаек тебе и поможет силы восстановить. Поверь мне.

– Хорошо, сделаю так как вы просите, вдруг действительно силы вернуться.

Андрюша придвинул к себе кружку с чаем, взял булочку и приступил к трапезе. Первую булку он ел через силу, прямо видно было. А потом, прямо на глазах, разошелся, и все шесть булочек то и уговорил. Хоть и небольшие булки были, но результат то налицо. Да и лицо у него прямо расправилось и посвежело. А бабулька моя сидела напротив и наблюдала за Андреем, ей надо было видеть, как на него действуют ее волшебные травы и заговоры. А они реально действовали. Может и временно, не знаю, но человек пришел в себя, и уже был готов к общению, и сам это как-то осознал, откинувшись на спинку стула, и пошевелив плечами.

– И действительно, волшебный у вас чай, Дарья Николаевна

– А я тебе что говорила? А ты до того сегодня замороченный, что даже слушать никого не хочешь!

– Так состояние у меня уже дня три какое-то выморочное, ничего не хочу, ничего не могу

– А это потому, что ты, как ребенок, все подряд в рот тащишь и чужими игрушками играешь.

– Это вы сейчас про что, Дарья Николаевна?

– А ты не догадался, милый мой Андрюшенька? Вроде взрослый, здоровый, а ума и нет совсем!

– Дарья Николаевна, конкретнее говорите, не понимаю я ваши загадки

– А покажи-ка мне, что ты куришь, юноша мой дорогой!

Андрей Ильич залез в карман и выложил на стол портсигар.

– Открывай, милок, показывай, что там у тебя внутри

Андрей открыл портсигар. Внутри лежали сигареты. Мне было понятно одно, что сигареты с фильтром. Потому что отец мой курил сигареты без фильтра.

– Внутри то, что и должно быть, курево

– Сигареты внутри. И как я догадываюсь "Столичные".

– Да, именно так.

– И портсигар, красивый, дорогой? Серебряный. Ух ты, еще и с гравировкой! Нравится тебе?

– А кому ж не понравится такая красота? И мне нравится.

– А знаешь откуда она?

– Да, мать сказала. Теща бывшая заходила в гости и решила мне доброе сделать

– Андрей, мать твоя женщина! Лет тебе сколько?

– Вроде тридцать семь. А это важно?

– Важно то, что думать уже в таком возрасте надо!

– Так я вроде не дурак

– Андрей, сколько серебряный портсигар стоит?

– Не знаю

– И я не знаю. Но догадываюсь, что не меньше пятидесяти рублей, а то и поболее.

– И что?

– Ничего. С какого это перепугу бывшему зятю такой дорогой подарок делать?

– И правда. А еще же сигареты принесла

– Вот, вот Андрюшенька, и я про то же. А ты обрадовался!

– А дальше я поехал в больницу

– Молодец. Силен задним умом. Хорошо, что не умер. Хотя мертвый ты ей не нужен.

– А что делать то, Дарья Николаевна?

– Так ты уже все что мог сделал!

Андрей положил голову на руки, и казалось, что он сейчас зарыдает.

Бабушка встала за спиной Андрея и гладила его по голове, как маленького ребенка и молчала. Видимо давала ему время подумать и прийти в себя. Даже мне было понятно, что то, что он узнал, было для него страшным осознанием. Он даже не двигался. А может он плакал без звуков? Не знаю. Но пришло время его тормошить, нельзя же было горевать всю жизнь. Поэтому бабуля похлопала его по спине и потрясла за плечи. Андрей Ильич на такие ласки не сильно отреагировал. Видимо все-таки ему было сильно горько от осознания того, что люди готовы его уморить. Но бабуля не сдавалась.

– Андрей, а ты сегодня то зачем пришел

– Так я вроде все уже по вашему рассказу понял

– А давай ка ты все-таки расскажешь

– Да рассказывать особо нечего. Три дня меня уже тянет туда, к бывшей, а я сопротивляюсь, и чувствую, сил не хватает, вот и пришел.

– Так ты еще ремешок то сними, и посмотрим, как будет самочувствие. Брюки то без ремня будут держаться?

– Ой точно, она же мне еще ремень подарила! Вот же я дурачок!

– Андрей, ты просто человек. Ну нельзя же от всех гадости ждать? А она воспользовалась твоим доверием.

– И вот как теперь людям верить, Дарья Николаевна?

– Ты всех то под одну гребенку не чеши, все разные. Ты же как то женился на дочери этой женщины?

– По молодости, Дарья Николаевна, да по глупости.

– Это как так то? По глупости в ЗАГС?

– Так мне казалось, что любил я ее больше жизни.

– А потом разлюбил?

– Да не то, чтобы разлюбил. Просто через полгода понял, что и не любил ее никогда.

– А что не развелся сразу?

– Жалко ее было, да думал, что детей мне нарожает. Вроде как так и должно быть.

– И что, не случились дети?

– Она даже не забеременела ни разу! А ведь я вот эти самые полгода, ей прохода не давал. Где поймаю, там и подол задеру, так я ее хотел. А она не сопротивлялась. Ни разу не отказала. И не разу не забеременела. Почему?

– Ну я-то точно об этом не знаю. А к врачам ходили?

– Врачи говорят, все хорошо, старайтесь. Я и старался, лет десять, а потом устал.

– От чего устал то?

– Душная она какая-то. Сама ничего не хочет, и мне не дает. Я на рыбалку, нельзя, я куда-нибудь в горы, нельзя, с друзьями в баню, нельзя. Так и сидел возле ее юбки.

– Ну так зато не отказывала, везде под подол пускала.

– Это то точно. Не разу не осадила меня. Хочешь, получи. Только я так и не понял, она то что чувствует от этого. Меня, когда страсть отпустила, я за ней наблюдать стал. Где-нибудь встречу ее после работы, в кусты затащу, и целую. А она пока ее целуешь и обнимет тебя, и слов хороших наговорит. Да даже когда под платье залезешь, титьки трогаешь, вся шевелится и пуговицы расстегнет. Мол бери меня всю без остатка! А как только начинаешь брать, она как будто окаменеет вся, и терпит, когда это закончится.

– Так в кустах то не каждой понравится.

– Да при чем тут кусты? Это я к примеру сказал. Она и в кровати такая. Пока целуешь, да соски прищипываешь, мягкая и податливая, что хошь, то и делай. А как только вставишь, так и окаменела вся. Ждет пока все закончится. Я даже как-то наблюдал, может ноги раскинет пошире, или поставит их как то по другому. Нет. Вот ноги поставила, меня вовнутрь пустила, и даже не шевельнется больше. Если бы хоть как-то реагировала, может бы и дальше жил. А то на свободу нельзя, и в кровати какая-то кукла. Хоть и не отказала ни разу.

– Так может сказать ей об этом надо было?

– Дарья Николаевна! Что сказать? Я даже сейчас к ней приду раз в полгода, я вижу, что она рада мне, любые желания выполняет. Но вот то место у нее каменное. Не хочу даже вспоминать.

– Не знаю, что тебе сказать мой милый на это. Но скажу, что приворожили тебя еще до женитьбы. А у нее до тебя кто-нибудь был?

– Откуда я знаю? Я ж, когда все это случилось, пацан наивный был. Она первая женщина моя. И до сих пор единственная. А как попробовал ее, так мне и не было покоя. Только и мечтал об этом. Ну а сейчас вот мечтаю от нее отцепится навсегда. Я же на других женщин и не заглядываюсь. Меня к ней несет. Сделай что-нибудь.

– Если бы я не делала, ты бы сейчас у нее в постели лежал, а не тут сидел.

– Да я понимаю, что это ваши ниточки помогли. Есть еще?

– И ниточек я тебе дам, и соли. А лишнее все заберу на время. А сейчас домой иди. Послушай себя маленько без ремня и портсигара. Вот здесь нитки, сам завяжешь. Иди. Утомил ты меня.

Андрей Ильич стал и пошел в коридор. А мне казалось, что спина у него распрямилась.

С того дня осознания, Андрей Ильич, который все-таки совсем не походил на Андрея Ильича, а походил просто на Андрея, стал каждый день заходить к бабушке Даше на промывку мозгов. Он приходил, приносил пряники, печенюшки, или торт. Бабка хорошо осознавала степень уважения и признательности, поэтому выкраивала для него время, даже если у нее были посетители. Она встречала его, отправляла погулять по набережной, и точно сообщала время, когда можно прийти. А Андрей спокойно шел, и появлялся минута в минуту, как наказала бабушка. Я думаю, что ему в тот момент очень требовалась поддержка, а взять ее было некогда.

И бабуля моя это прекрасно понимала, поэтому не гнала его. А он потихоньку оставлял после чаепития под сахарницей рубль. А я, маленькая дурочка, удивлялась этому. Как это рубль за посидеть за столом? Но бабуля, конечно, в долгу не оставалась. Андрей Ильич не имел оберегов наверное только в трусах, но этого я точно не знаю. У него были заговоренные носовые платки, серебряные запонки, булавки для галстука, и много чего по мелочи. Портсигар был переделан с помощью ювелира, и даже металлические части на ремне были заменены на другие. В общем, если кто-то и хотел дотянуться до Андрея, это было сложно.

Видимо поэтому Андрей Ильич и совершал каждодневные визиты. Он так чувствовал себя уверенным и защищенным. Потому что слушая беседы моей дорогой бабушки и Андрея Ильича, я даже своим детским мозгом понимала и осознавала, что после того, как он попал в больницу, и осознал откуда растут ноги, он очень побаивался своих бывших родственников, жену и тещу. И как бы бабушка его не уверяла в безопасности, пока он в это не верил. И еще был бонус у этих визитов, его в тот момент вообще не тянуло в сторону бывшей жены. А может и тянуло, но Андрей в это время пил чай с бабой Дашей.

Но было во всей этой работе слабое звено, очень слабое. Это была мать Андрея. Рассказать ей всю эту историю, Андрей не решался, поэтому и бывшая жена и бывшая теща имели доступ туда, где этот мужчина жил, спал и хранил все личные вещи. Баба пыталась его убедить в откровенном разговоре с матерью, но Андрей Ильич то ли боялся эту женщину, то ли так трогательно берег, это в тот момент было не понятно. И хотя бабуля много раз объяснила ему то, что если вороги будут иметь доступ к его кухне и спальне, то результаты от ее работы, они увидят не скоро. Андрей все понимал, но решится на откровенный разговор не мог. Его клинило.

Тогда бабуля решилась сама поговорить с женщиной. В конце концов это же ее сын. Какой матери понравится, когда у ее сына, которому нет еще и сорока, уже предъинфарктное состояние? Поэтому решиться то она решилась, но не могла пойти в гости без разрешения мужчины. И она целую неделю каждый вечер доказывала Андрюше, что она проведет беседу осторожно и доходчиво. Она не будет выливать всю информацию разом на голову бедной женщине, она сначала ее подготовит, и только потом начнет просвещать. Андрей упорно не соглашался до тех пор, пока мама не поставила на стол варенье, которое принесла сватья. Хорошо хоть сообщила об этом.

Он попил чаю, усиленно делая вид, что пробует и варенье, и в выходной, без предупреждения прибежал к бабуле. Которая была не удивлена его визиту, а удовлетворена тем, что случилось.

– Ну, смотри-ка, неожиданные гости пожаловали. Проходи Андрюша, какое горе тебя ко мне в субботу привело?

– Да нет еще никакого горя, но чувствую, что скоро что-нибудь случится

– А сейчас то что случилось? Что прибежал то?

– Оладьи мать с утра постряпала

– Она что, никогда оладий не стряпала, или ты их не видел?

– Так она к этим оладьям варенье поставила

– Ты не любишь варенье, так ешь со сметаной

– Варенье от тещи любимой!

– О как!

– Вот так! Хорошо хоть сообщить об этом успела

– Да, это действительно хорошо, а то бы вляпались

– Так что согласен я, Дарья Николаевна , идите в гости, расскажите ей как-нибудь про то, кто такая ее бывшая сватья.

– Схожу, Андрюша, схожу. Подготовлюсь и все сделаем

– А побыстрее можно?

– Андрей, ты же еще вчера был против, я бы уже давно с ней договорилась.

– Ну дурачок я, казалось, все само устаканится

– Больше так не кажется?

– Ой, сегодня утром, как тряхануло, так на все согласен.

– Я поняла тебя. На этой неделе я обязательно схожу к матери. Предварительно сообщу, когда приду, и что мне надо.

– А что мне сейчас то делать?

– Домой иди, да будь осторожен

– Боюсь я там есть

– Хочешь супу тебе в банку налью? На пару раз хватит.

– Наливайте. Вы то меня не отравите.

Так и пошел Андрей домой с двухлитровой банкой супа в авоське. Так ему было спокойнее.

Потянулись дни. Или мне казалось, что потянулись? Или показалось, что Андрея долго не было? Но он все равно пришел. Вроде не сильно замученный, вроде в тонусе. Я знала зачем он пришел. Оговаривать визит бабушки к его матери. Сейчас то я понимаю, что мать его была еще достаточно молодая женщина, на днях вышедшая на пенсию. Работать она не хотела, потому что был сынок, который помогал ей финансово, и была дача, которую она любила, и проводила там все свободное время. А в то то время она мне казалась глубокой старухой, и я ее как-то так и представляла, бабушкой. Так она и осталась в памяти моей такой, какой я ее придумала.

Ну вот, а Андрей Ильич явился все-таки. Принес банку, которую освободил из-под супа, и оказалось, что бабка его тоже ждала, и уже забеспокоилась.

– Ты где, милок, потерялся то? Я уже плохое думать начала.

– Да у друга пару дней пожил. Его жена с детьми к теще уехали, вот мы и решили провести время вместе.

– Ну если так, то хорошо. Ну а мать что?

– А там прямо спектакль разыгрывается.

– Какой спектакль?

– Так бывшая жена с бывшей тещей каждый день в гости ходят.

– Ну это же хорошо.

– Чего хорошего то?

– Это значит, что мы правильно паука вычислили.

– А мне то теперь что делать? Домой вообще не ходить?

–Андрюша, тебе там боятся нечего, ты со всех сторон защищенный, все пули от тебя отскочут.

– Вот прямо так и отскочут?

– Только не ешь дома. Потому что теща твоя может и на подмогу кого позвать. Сам понимаешь.

– Ничего не понимаю.

– Андрей, ты сколько в гостях у жены не был?

–Да давненько уже. Точно. А я даже что-то не сопоставил.

– Вот-вот. Вспомни. Пару раз тебя туда всего тянуло, а ты все равно не пошел. Даже бутылка моя целая, так?

– Да, точно. Прямо победа, спасибо вам большое.

– Погоди спасибо говорить. Ты им очень нужен и просто так они не отстанут.

– Дарья Николаевна, ну зачем я им? Мужиков вокруг полно!

– Тех мужиков узнавать надо, да приручать, а ты вон, готовенький, одомашненный.

– И что теперь?

– Это ты мне скажи, что теперь?

– А что сказать то?

– Когда с матерью беседу проводить будем?

– Ой, а я и забыл совсем!

– Я так и подумала, убежал из дома, и все вылетело из головы!

– Да нет, я не совсем убежал, заходил. И грустно мне стало.

– Почему?

– Так мать то моя этими родственниками очарована. Они же подарки ей носят каждый день.

– Да ты что? Разошлись девчонки!

– Еще как разошлись! Она уже заговорила о том, что нам, наверное, сойтись надо снова. Где же я еще такую женщину найду, как Лариса?

– Ты ей что-нибудь на это ответил?

– Конечно! Я ведь заранее ответ припас. Сказал, что детей хочу, а с Лариской у меня детей нет и не будет. Так знаете, что она мне ответила? Никогда такого от нее не слышал. Что ребеночка усыновить можно! А зачем мне его усыновлять? Мне его другая женщина родить может!

– Андрюша, Андрюшенька, а ответь ка мне честно на вопрос. А что, другая женщина на горизонте появилась?

– Да вот, появилась, а что, это плохо?

– Да это самая замечательная новость за последние дни!

– Правда, что ли?

– Конечно! Правдее не бывает! Так ты это у нее живёшь, Андрюшенька, а не у друга?

Андрей Ильич покраснел, как мальчишка, опустил глаза в пол, и не знал, куда деть руки. Но несмотря на то, что его поведение совсем не соответствовало поведению взрослого мужика, он просто лучился радостью и счастьем. Прямо плескалось из него все это. Давно видимо не случалось у него искренних отношений с женщинами. А он же совсем молодой в то время был. Сейчас то я это понимаю! Куда либидо то пристроить? Да еще проблема в том, что разные невидимые силы на это либидо влияют! А тут бабуля защиту поставила, и вон, мужик проснулся! Вон, сидит стесняется своего счастья! Вот дурачок то!

Андрей наконец то пришел в себя. Румянец прошел, он перестал стесняться и поднял глаза. А Дарья Николаевна обняла его за плечи, и прижалась щекой к его затылку. Видно было, что она очень рада за Андрея. Я уж не знаю, это с ее помощью новая женщина у него появилась или нет. Но каким-то боком она все равно была к этому причастна. Я в этом была уверена. И еще меня всегда удивляло то, как эта серьезная и опытная старушонка радуется за тех, кому помогает. В тот момент, когда она обнимала Андрея, она походила совсем не на колдовку, а на мать или бабушку. На лице отразилась вся её радость.

– И что? Ты правда ребятенка хочешь родить?

– Ну, Дарья Николаевна, я же человек. Конечно хочу! Я ведь сколько раз себя уговаривал, когда с Ларисой жил, что и без детей совсем не плохо. Наверное уговорил.

– Раз удрал от своей Ларисы, значит все-таки ждешь от жизни чего то.

– Дарья Николаевна, да я как представлю, что карапуз, мой, собственный, ручонками своими пухлыми меня за шею обнимает, я горы готов свернуть!

– А новая возлюбленная то готова рожать тебе детей?

– Дарья Николаевна, да я еще путем и не понял ничего про новую возлюбленную. Сколько я ее знаю? Чуть больше недели?

– Ой так уж и не понял? А вовнутрь то уже залез и освоился?

– Ну вот как-то так получилось у нас. Прямо в первый вечер.

– Бесстыдники. Познакомится не успели, а это вот получилось!

– Дарья Николаевна, так у меня сколько женщины то не было? Я прямо и сам не ожидал, что так все быстро получится.

– Да все правильно, Андрюша, так и должно быть. Вы же взрослые люди. А я шутканула.

– А я уж думал, вы меня осуждаете. Вон матери то боюсь сказать, что другую женщину нашел.

– А ты что, уже и женится на ней готов? Вот прямо сразу, сейчас?

– А знаете что? Готов. Мне кажется, я сто лет ее знаю! Может, конечно, разочаруюсь потом, а пока все хорошо.

– Так, а кто сказал, что дальше то плохо будет? Сегодня то снова к ней пойдешь, проказник?

– К ней. Да и не проказник я. Понаблюдаю маленько, да и в ЗАГС ее позову.

– А ей сколько лет? Одинокая или разведенная? Детишки поди есть?

– Лет ей с ее слов тридцать пять, замужем не была, детей нет. Это то, что мне известно.

– Ну тоже хорошо.

– Вы даже не представляете, Дарья Николаевна, как мне хорошо. Утром проснусь, смотрю на нее, и мне зацеловать ее хочется.

– А она то тебя хорошо целует?

– Целует, Дарья Николаевна, и всяко разно лучше Лариски. Она подо мной прямо вся шевелится, вся ходуном ходит. Я даже и не знал, что так бывает.

– Жизнь вообще интересная штука, сплошные сюрпризы.

– Знаете что, стыдно мне вам это говорить, но я как посмотрю на нее, так и готов. С Лариской так только в молодости было, забыл уже. А сейчас то я уже дядя. И думал, что прыти у меня поубавилось. А оказывается, есть еще порох в пороховницах!

– Ну я вижу, что нравится тебе твоя жизнь. Это хорошо.

– Вы даже не представляете как хорошо, Дарья Николаевна! Вот сейчас бы еще ребеночек получился, и я самый счастливый мужчина в мире!

– Так ты делай этого ребеночка то, не отлынивай. Если женщина без изъяна, в следующем месяце уже знать будешь, что не зря старался.

– Дарья Николаевна, да я в молодости так детей не делал, как сейчас! Сам себе удивляюсь. Да и она не отказывает. Может и сладится все, как вы говорите.

– Сладится, Андрюша, сладится. О другом даже не думай. А теперь давай о матери твоей поговорим. Может действительно на днях внучка ей заделаете? А она совсем другую невестку любит?

– Ну спрашивайте, все расскажу, да действительно надо как-то ее приготовить. Ой, Дарья Николаевна, я как представлю, что она мне через месяц скажет, что беременна, у меня аж дух захватывает! Ну почему я дурак, те два года, что в разводе, по сторонам не смотрел?

– Андрей, зачем себя винишь? Для этого были причины. Сейчас все поправим и заживешь радостно. Жизнь то еще впереди. Только Андрюша, очень прошу тебя, будь осторожен. Надо нам этих двух женщин удалить из твоего окружения, а то не дадут они тебе ни женится, не родить.

Проболтав битый час о семейном счастье, счастье отцовства и обсудив все интимные подробности жизни Андрея Ильича , они как то медленно стали переключаться на планы развития отношений с мамой и удаления из ее жизни тещи- колдуньи, и ее дочурки, с которой Андрей прожил больше десяти лет, развелся, но еще до недавнего времени посещал ее и даже вступал с ней в интимные отношения. Андрей все-таки нашел того, кто сможет ему помочь, а как донести до матери то, что ее сын хочет жить совсем другую жизнь, с другой женщиной. А еще он хочет родить ребенка, а если получится, и не одного. Потому что любой нормальный человек хочет, чтобы дома его ждала жена, а по полу бегали детские ножки.

Вот с этим посылом должна была пойти Дарья Николаевна к маме Андрея, и как-то донести до нее то, что хочет ее сын. Но самое главное, она должна была как-то убедить женщину в том, что бывшие родственники и не друзья совсем несмотря на то, что каждый день ходят в гости и носят подарки. Как это сделать доходчиво и неназойливо? Да ещё так донести все до этой женщины, чтобы она поверила этой чужой тетке, и не выгнала ее взашей. Потому что близкие и почти родные люди, это одно, а те, кого видишь второй раз это совсем другое. Баба Даша понимала, что нужен какой то неординарный ход. Именно для этого призвала Андрея Ильича. Пусть расскажет о своей матери все, что знает.

Она достала листок бумаги, попросила у меня ручку, и все это положила перед Андреем.

– Память у меня Андрей, хорошая. Но и на старуху бывает проруха. Поэтому я сейчас тебе буду задавать вопросы, а ты мне будешь на них отвечать, как можно подробнее, и ответ записывать на листочек, буквально в трех словах. Вдруг что забуду, будет где подсмотреть. А работа нам предстоит трудная, а сделать ее надо быстро, пока любимая твоя не забеременела. Неча на ребеночка всякую грязь цеплять.

– Дарья Николаевна, а вы точно знаете, что она забеременеет?

– Андрей, не лезь с глупыми вопросами. Сегодня я вопросы задаю. Но на вопрос твой отвечу, намеком правда. А ты вот пойдешь сегодня к ней ребенка зачинать, вот и спроси у нее, она то хочет этого ребеночка? Вы ведь не молоденькие уже. Пора бы. Вот если ответит "да", значит забеременеет, а если "нет", тут уж как повезет. Только тогда завтра ко мне зайди, расскажи про ответ.

– Хорошо. Спасибо за ответ. Приду завтра обязательно.

– Ну а теперь давай рассказывай, что твоя мать любит, с чем к ней в гости можно прийти? Пирог испечь, торт купить, может варенье какое любит, может конфеты, а может рыбу соленую? Принесу ей гостинец, уже ближе станем.

– Точно она любит конфеты "Птичье молоко", всегда покупаю ей при случае.

– Ну с этим у меня проблем нет. Даже пара тройка коробок совсем свежих найдется. Еще какие деликатесы предпочитает?

– Какие деликатесы? Она же у меня из деревни, сливки деревенские любит и сметану. Но ей кажется это дорого, поэтому не покупает и мне запрещает.

– Ну вот сливки или сметану ты мне купишь, когда скажу, это хорошо. Ну и думай еще. Что еще она любит?

– Сейчас смеяться будете! Мягкие игрушки она любит. Большие. На днях родственники ей медведя подарили, радовалась, как дитя!

– Медведя говоришь? Вот это хорошо, что ты мне это сказал. А как его в вашей квартире найти? А ты сам подумай, как срочно ей купить такую игрушку, чтобы она не отказалась. Купи. Прямо срочно, и мне принеси.

– Хорошо. Завтра же этим и займусь. К вечеру будет у вас игрушка.

– Так, записывай. И думай, что она еще любит?

– Знаю! Родственники уже бы давно подарили. Но внимания не хватило! Тапочки она любит теплые. С мехом внутри и с опушкой из чего-нибудь пушистого. Старые уже точно износились. На днях думал ей подарить!

– Вот это вообще чудесный инструмент, тапочки. Столько полезного с помощью них можно сделать! Завтра придешь, сходим к одному мастеру. Нарисуешь, или опишешь, такие, как она любит. Мастер все в точности исполнит. Хотел ей подарить? Вот и подаришь!

– Все сделаю, Дарья Николаевна, как скажете.

– Хватит на первый раз. А теперь мне расскажи, где и когда твоя мать гуляет. И адрес дачи вашей напиши. И дни, когда она там бывает.

– Адрес напишу, это рядом. Можно сказать в центре города. Кладбище Радищевское знаете? Вот прямо первое садоводство "Трамвайщик", называется.

– Кладбище знаю, садоводство это видела. План нарисуй, где там ваш домик.

– Хорошо, Дарья Николаевна, нарисую. Завтра принесу ладно?

– Ладно, жду тебя завтра с новостями. А сейчас иди уж по своим делам. Вот, яблочко своей женщине передай, очень полезное. Пошли, провожу.

И бабка опять пошла шептать вслед Андрею. Очень хотела ему помочь.

На следующий день Андрей прямо залетел к бабке в комнату. Бросил на кровать огромного плюшевого медведя, схватил бабку на руки и закружил. А так как Андрей Ильич был дядя высокий, бабкины ноги болтались в воздухе, с одной слетел тапочек, а она призывала мужчину к порядку. Но он на тот момент был так счастлив, что вообще не обращал внимания на то, что под ее ногами нет опоры, она голосит на всю комнату, и что за всем этим наблюдаю я из-за своей волшебной герани. Много лет спустя Сергей Трофимов споет:" Счастье, это как торт на блюде, одному не справится с ним". Вот и Андрей делился своим счастьем.

Наконец то бабку поставили на пол. Но теперь встали перед ней и целовали ее страшные узловатые руки. Андрея переполняли эмоции, а бабке было стыдно. Она краснела, и пыталась освободить руки.

– Андрей, прекрати вводить меня в краску!

– Дарья Николаевна, миленькая, хорошая, вы знаете, что мне она сказала про беременность? Что родит, если забеременеет, даже если я ее брошу! Значит забеременеет! Вы сами сказали! Помните?

– Помню, Андрей, и знаю, что многое в этой жизни зависит от желания. А вы вот вдвоем хотите забеременеть, значит желание двойное

– Господи! Исполни мое желание! Мне все равно кто родится, мальчик, девочка, просто пусть у меня будет ребенок! Я хочу быть отцом, я хочу катать коляску, я хочу подкидывать своего малыша к потолку! Мать моя женщина! Ведь еще неделю назад я и не мечтал об этом! А сейчас это почти реальность! Моя душа поет! Когда она пела последний раз? Не помню. Я вас свидетельницей на свадьбу позову! Пойдете Дарья Николаевна?

– А пойду! Никогда не была свидетельницей.

– Ура, ура, ура! А когда точно то будет известно, что она беременна?

– Ну этого я тебе сказать не могу, это только беременюшка тебе скажет.

– Я пока жду, я изведусь.

– А ты делом займись-ка. Порадовался? Давай дела обсудим и пойдешь дальше радоваться и наследника делать. Или наследницу.

– Так, точно Дарья Николаевна. Миша вот, на кровати сидит. Простите, посадил не подумал от радости. Сейчас уберу.

– Да ладно, пусть сидит пока.

– Вот вам план садоводства. Домик наш недалеко от входа, метров двести. Вот я его обозначил. Сначала налево, а потом направо. Вы его сразу увидите, я его в семь цветов разрисовал.

– Хорошо, понятно. Когда мать там бывает?

– Она туда ходит, как бог на душу положит. Но точно там бывает в пятницу субботу, воскресенье, подруга ее на соседнем участке в выходные там.

– А Лариса с мамой, конечно, знают эту дачу? В гости ходят?

– Дачу знают. Но в гостях там были не больше десяти раз за всю жизнь. Не нравятся им грядки и навоз. А нам с мамой нравится.

– Ну хорошо, хоть там на них не напорюсь. А скажи, мать не говорила в какое время они в гости приходят?

– Как не говорила, каждый раз говорит, чтобы я с работы поторопился, они же меня ждут. Но у меня же неожиданно другой дом появился, поэтому есть мне где от них спрятаться!

– Это хорошо. Но будь осторожен. Женщины бывают разные. Выкараулят твое гнёздышко, тогда прибавится у нас заботы. А нам это не надо.

– Понятно. Хорошо, что предупредили, а то я сам то в эту сторону ни фига бы не додумался.

– Так, продолжаем дальше. Я вот тут твоей зазнобе оберег соорудила. Только имени ее не знаю. Так что пусть пока это носит. Как-нибудь донеси до нее, что это важно. А если скажешь, как ее зовут, завтра именной оберег сделаю.

– Конечно скажу, как зовут. Имя у нее красивое, Инна. Вот так.

– А самое главное, запоминающееся и редкое. Записывать не надо.

– Да, не имя, а сказка!

– Ну пока у меня все есть. К матери твоей пойду послезавтра с утра. Пока мне от тебя больше ничего не надо. Самое главное, за Инной своей присматривай, раз. Смотри, чтобы тебя не выследили, два. Каждый день ко мне с отчетами и планированием. И будь осторожен, презенты ни от кого не принимай, и в рот что попало не тащи. Ну все, дорогой мой. Иди, радуйся жизни, раз раньше не было у тебя радости. А я думать пошла и придумывать

– Спасибо Дарья Николаевна.

– Пошли провожу, счастливчик!

И опять пошла шептать ему вслед. Переживает бабушка за Андрея, понравился он ей.

Давайте я не буду рассказывать, как сидела за геранью и слушала, как баба Даша делится с моей матерью трудовыми подвигами. Напишу без выкрутасов, как будто во всем участвовала сама, так будет интереснее. Вам интереснее, а мне проще.

Андрюшину маму бабуля, можно сказать, пошла вылавливать на улицу. Ну вот решила так, если получится на улице встретиться, так будет лучше. Ведь они вроде шапочно знакомы. Самое главное сделать вид, что удивилась и обрадоваться встреченной женщине, как родной. А так как бабушка была великой артисткой и профессионально играла на струнах души, то она очень надеялась на свои навыки. Ну а кроме всего прочего в себя она верила, как в бога. Так что пошла она на боевое задание с азартом. Прямо, как будто рулетку крутанула, и застыла в ожидании результата. Ждала, не дышала.

Все случилось на второй день, она ее выловила возле дома. Ну как выловила? Она просто выбрала незаметную лавочку и почти два дня следила за подъездом. А когда увидела, что нужная особа вышла во двор, метнулась на выбранную локацию, прикинулась дурочкой, и навязала всем придуманный ей сценарий. А думала она не один день, поэтому все было просчитано до миллиметра. Конечно, у нее и объяснения были почему она здесь оказалась, и проникновенные слова, которые цепляют любого человека, были у нее наготове и в нужной интонации. Ну и в итоге все получилось так, как она хотела.

– Ой, здравствуйте! Никак не ожидала вас встретить! Очень рада вас видеть!

– Здравствуйте, очень рада. Вы же кажется Дарья Николаевна?

– Да, у вас хорошая память! А я вот забыла ваше имя!

– Ой, у меня имя проще не бывает! Ольга Матвеевна. А может пойдем присядем? Погода чудная, время есть. А может вы заняты?

– Ой, Ольга Матвеевна, чем я могу быть занята? Я уж долгие годы на пенсии. Хожу гуляю, цветочки разглядываю. Поэтому пойдем присядем. Только на солнышко. Люблю, когда припекает.

Вот так разговорились, два часа проболтали. И в итоге на какую тему ушли? Догадываетесь? На детей. Баба Даша рассказала о том, как родить не смогла, как воспитала чужого мальчика. И естественно на такие откровения последовали откровения собеседницы. Ольга Матвеевна рассказала и про сына своего, Андрея и про невестку Ларису, с которой он недавно развелся. А невестка бывшая Лариса его любит, в гости к ней ходит, почти каждый день. А вот детей почему-то у них не сложилось, хоть и прожили больше десяти лет. Врачи говорят, что здоровы и он и она, а вот деток нет.

– Так, Ольга Матвеевна, развелись же. Может еще кого встретит и родят вам внучка или внучку. Жизнь, она такая

– Так Лариску жалко. И мать ее переживает. Тоже хочет, чтобы снова сошлись, да еще попробовали.

– Ольга Матвеевна, чужую дочь тебе жалко, а сына своего? Он может уже и надежду потерял ребеночка своего родить. Десять лет жили, не получилось, чего пробовать то? Результат известен.

– Ты так думаешь, Дарья Николаевна?

– А как еще то думать? Я с дедом вон сколько лет прожила, а детей так и не случилось. Но нас как-то бог от развода отвел, время было другое. А сейчас молодые сами решают. Я твоего сына не осуждаю, он счастье свое ищет. А я б на твоем месте Ларису то с матерью не сильно привечала. Сына то от дома отвадишь.

– А ведь и правду говоришь. Вторую неделю где-то ночует. Говорит, что у друга. А на самом деле как?

– Так ты уж лучше сына привечай, тетки то чужие тебе никто. А сын то может женится уже надумал.

– А как же я теперь их отважу, Дарья Николаевна? Ведь привыкли через день у меня чаи распивать.

– Ну так придумать что-то надо. Сына возвращать пока не поздно.

– Совсем ума не приложу, как это сделать. Мы ж родственники, не удобно как-то.

– Не, Ольга Матвеевна, родственник тебе твой Андрей. Обидится на тебя за бывшую, будешь потом слезы лить.

– Что делать то? Не знаю. Может посоветуешь что?

– Думать надо. Давай завтра чайку попьем, да подумаем. У меня дома где-то Птичье молоко было. Ко мне придешь, или к себе в гости пригласишь?

– А приходите ко мне, Дарья Николаевна, вы уже знаете где я живу. Вот завтра после обеда и приходите. И сватья моя должна прийти. Познакомитесь. Может и придумаете что. Вы старше, у вас опыта больше.

В общем, все у бабули получилось, теперь надо было все обезвредить и повернуть в нужное русло. В этом она была большой спец. Поэтому думала, что буквально днями все и изменится.

Ну все, контакт был налажен. И днем она пошла в гости. Вообще, бабушка моя, не смотря на то, что не очень любила общение, могла пойти на контакт с любым, заинтересовать человека, убедить его в своей правоте и выстроить добрые долгосрочные отношения. То ли это издержки профессии, то ли она такая от природы была. Точно знаю, что при желании она могла каждый день ходить в гости к старым знакомцам, и они бы принимали ее с радостью. Потому что много внимания она не требовала, а пообщаться с ней было интересно. Так же иногда старые знакомые приходили к ней, если шли мимо.

Ну а тут она положила в свою сумку две коробки конфет Птичье молоко, и отправилась на разведку. Ведь Андрей сказал, что мать предпочитает эти конфеты всем другим. А какие задачи были у нее в гостях? Узнать, где разложили приманки на Андрея, чем спаивают Ольгу Матвеевну так, что у нее мозги отключились, и она больше думает о чужой дочери, чем о родном сыне? Да и так, по мелочи понять, на сколько все далеко зашло, и остановятся ли конкуренты при откровенной неудаче, или все-таки кинутся на соперников и продолжат борьбу за Андрея. Ей надо было знать все, как всегда.

А ведь еще ей пообещали познакомить с той, кто воюет, так сказать, против нее. Себе то она цену знала, и таланты свои знала, поэтому ни капли не сомневалась в том, что победа при любом раскладе достанется ей. Но взглянуть в глаза противнику и оценить его силу и возможности, это всегда полезно. Тем более бабушка любила решать все проблемы малой кровью. Поэтому к Ольге Матвеевне она отправилась воодушевленной. А мне дала одно, главное наставление, не лезть куда не надо. Я конечно, выслушала и пообещала. Но точно знала, что через десять минут открою сундук и буду любоваться на фантики, которыми он оклеен.

Бабуля постаралась прийти в гости пораньше, потому что надеялась заранее накормить конфетами Ольгу Матвеевну, это во-первых. Во-вторых, она взяла две коробки этих самых конфет, чтобы хватило на всех. По моим наблюдениям, после того, как люди ели продукты заговоренные бабкой, через два дня у них начиналось полное раскрытие. То есть слетало наносное, и все секреты торчали наружу. Если клиент был сложный или запущенный, он начинал болеть. Сильно он болел или чуть-чуть, зависело от организма, и степени загруженности. Некоторые даже в больницу попадали, да и ещё не на один день.

Ольга Матвеевна обрадовалась бабуле, потому что не сильно верила, что чужая тетка придет переживать и разговаривать по поводу её дорогого сыночка. Ведь со вчерашнего дня она и сама задумалась о том, с какого перепугу она вдруг стала сводницей. Ведь действительно, если за десять лет дети не родились, откуда им взяться? И действительно, она ничего не имеет против того, чтобы Андрюша нашел женщину, которая нарожает ему деток, а ей внуков. Да и Ларису никто не держит, может и она найдет мужчину, который сделает ей деток. А они тут пытаются склеить давно разбитое, и она еще в это дело втянулась. С чего это?

Пока грелся чайник, Ольга Матвеевна, показывала бабушке, как она живет, а бабушка отмечала локации, где были метки колдуньи- соперницы и пришла к выводу, что в квартире пустого угла не было, где бы было свободно от колдовских примочек. Замуты были везде. И в мягкие игрушки зашиты, и в землю цветочную прикопаны, и в постелях, и в кухонных шкафах. Молодец Андрей, что перестал сюда ходить, здесь кругом все для того, чтобы его сделать безвольным и вернуть на старые рельсы. Что это такое? Любовь без границ, или полное отсутствие этих самых границ? Бабушка ходила по уютной квартирке, и делала заметки в своем мозгу.

Сейчас ее интересовали две задачи. Надо было как-то донести до Ольги Матвеевны, что ее заколдовали прямо вкруговую. И делает это никто иной, как ее сватья. А кроме того, что заколдовали ее, еще заколдовали и Андрея. Поэтому он и убежал из этой квартиры. Чуйка видимо у мужика хорошая. Просто замечательный поступок. А может в больнице сильно напугался? Кому хочется в молодые годы от инфаркта умирать? В любом случае, для него все сложилось хорошо. Теперь нужно было открыть глаза его матери. И Дарья Николаевна усиленно думала над тем, как это сделать так, чтобы ее услышали и поверили.

Но была еще и вторая задача.

Вторая задача была тоже сложной. С первого раза понять замыслы соперницы, оценить ее силу и решить, какими методами с ней, этой соперницей бороться. Потому что, пройдя по квартире, она поняла, что все было сделано правильно. А если вспомнить, что Андрей попал в больницу, значит это все еще и работало. И работало на разных уровнях. Ведь даже портсигар с ремнем, мало того, что наговорили, умудрились еще и до жертвы донести. Достойная у нее конкурентка. Или это не она колдует, а есть серый кардинал, которого не видно? Сегодня это станет известно не понаслышке.

И они после экскурсии пошли пить чай. Ольга Матвеевна была гостеприимной хозяйкой, чего только на столе не было! И варенье, и ватрушки, и запечённые яблоки, и торт, который испекла сама. Эх, если бы на все это нашептать! Двух дней бы хватило, чтобы все развернуть в обратную сторону. Хотя можно и сейчас попробовать. На торт с вареньем вполне можно нашептать. Надо только изолировать на время Ольгу Матвеевну. Как? Бабушка пошла на кухню, и как бы нечаянно разбила перечницу. Ольга Матвеевна, конечно, стала собирать перец с полу, чтобы не попал в носы гостей. А бабушка извинялась, извинялась и удалилась в комнату, делать то, что задумала.

Ну а через какое-то время они все равно сели за стол, и тут Дарья Николаевна поняла, как Андрей был прав, говоря, что его мать любит Птичье молоко. Коробочка конфет весом триста граммов, закончилась моментально. Бабушка про себя возрадовалась, и пожалела, что не прихватила три коробки конфет. Но сделала заметку на будущее. А на Ольгу, то ли конфеты стали действовать, то ли приступ откровения случился. Она стала рассказывать все. Прямо с самого первого дня знакомства с Ларисой. Была она в курсе того, как жил ее сын с женой со слов Андрея, или сама наблюдала, но сегодня оказалось, что Лариска совсем не та кандидатура, которая Андрею нужна.

Бабуля слушала эту историю и хлопала в ладоши. Мысленно, конечно. Это откровение конечно закончится, когда на территории появится вторая шептунья, но услышать то ей удалось много чего. Да и путы с женщины сняла. А то запутали то ее знатно. Против своего единственного сына борьбу начала. И как жить в этом мире, когда не знаешь, кто с тобой рядом? Грустно, конечно, когда нельзя доверять близким людям. А Ольга Матвеевна чуть сына в заклание не отдала, и не понимала же что творит то? Хотя кто из нас что понимает, когда его опоят всякими разными зельями, да еще сторожей в доме понаставят?

Раздался звонок. Бабуля собралась с мыслями, и пока Ольга Матвеевна ходила открывать двери, обезопасила себя со всех сторон, и сделала невидимой для соперницы. За столом сидела бабушка старушка, у которой выдалось свободное от внуков время, и она зашла к соседке попить чайку. Лицо доброжелательное, улыбается, прямо не бабушка, а божий одуванчик. А в гости сегодня пришли двое, и мама и доча. Для бабушки это было вдвойне хорошо, человека она считывала за две минуты. А тут она им еще и чаю налила, и за плечико потрогала, в общем, все что могла разведала. Да еще и сладостей предложила. Конечно конфет, и того, на что успела нашептать.

Ну все. Все складывалось так, как она хотела. Теперь сиди, наблюдай и думай. Первое, что ее удивило, это мгновенное преображение Ольги Матвеевны. Она моментально забыла, что у нее есть сын, и бросилась к чужой взрослой женщине. Спрашивать, как здоровье, угождать, заверять в том, что повлияет на своего сына. А эта самая Лариса, капризнячала, как дите, как будто Ольга Матвеевна была ее мать.

– Ой, Ольга Матвеевна, да как вы на него повлияете, вон его уже сколько нет, а вы даже не знаете, где он.

– Как не знаю, знаю, у друга жена уехала, вот они там и обитаются.

– Да уж, два мужика в чужой квартире обитаются, вот что они там делают? Конечно девок щупают! Как я потом с ним буду?

– Лара, ты же знаешь, Андрюшенька не такой

– Это он не такой был, пока был под моим присмотром. А сейчас то свобода. А мужик он видный, любая клюнет, и что он после этого в супружескую постель принесет?

Бабуля моя сидела, прихлебывала чай, слушала и удивлялась. У девки в паспорте штамп о разводе стоит, а она про супружескую постель речь ведет. Так если верить Андрюше, штампу этому уже два года. Что она в придуманном мире живет, или тоже заколдованные сережки носит? Но для того, чтобы узнать об этом, надо ее хотя бы приобнять. Ладно, интересный вечер только начинается, надо подумать над тем, как сблизится. Потому что статус этих двоих бабушке был непонятен. Это про что? А про то, что к встрече они тоже подготовились. Бабуля была озадачена. Она, конечно, была готова к такому развороту, но не очень в него верила. Ну ладно, подождем. Конфеты, варенье и тортик, должны подействовать.

Вечер продолжался, и был все завлекательнее. В итоге бабуля поняла, что против Андрея тут создана целая коалиция. Как хорошо то, что он с этой женщиной встретился, и живет у неё. Тут жить страшно. У всех одна цель, вернуть Андрея туда, куда он возвращаться не хочет. И мать, Ольга Матвеевна прямо на глазах разум потеряла. Что происходит? Ее, бабулю мою, тоже гостью этого вечера, вообще никто не замечал. Это было хорошо, у нее было время посмотреть и подумать. И чем больше она смотрела, тем больше понимала, что против нее играет кто-то другой, а не присутствующие здесь гости. Ну птицу же видно по полету. И Дарья Николаевна видела, что ее угощения подействовали как-то неоднозначно.

Все гости вдруг неожиданно устали, и на время прекратили беседы. Снова принялись за чай и угощения. Ну ладно, пока ничего не понятно, но какой-то шаг сделать надо. На всех эксперименты ставить не будем, убрать с поля боя надо только младшую. Не было бы ее и ее фантазий, наверное, не было бы этой дружелюбной компании. А еще надо дождаться, когда они уйдут, и посмотреть, как быстро отпускает после общения Ольгу Матвеевну. И понять, пичкают они ее чем-нибудь, или просто влияние более сильного на более слабого. Может они успели, что в еду подсыпать? Пришли вроде с пустыми руками, или чего-то не заметила?

Дарья Николаевна отправилась в туалет. Потому что томный вечер продолжался, и эти женщины придумывали ужасные вещи. Как можно решать за другого человека? После туалета она выскользнула в коридор, и моментально плащик Ларисы был напичкан оберегами. Именно ими. Потому что Дарью Николаевну не покидала мысль о том, что Лариса не ведает, что творит. А обереги они махом это наносное снимут. Только неизвестно, как Лариса это переживет. Ну самое страшное, это поболеет дня три, но зато придет в себя. В общем, за здоровье и адекватность Ларисы взялась бабуля.

А потом она так же незаметно вернулась за стол, где продолжалось чаепитие. Она уже поняла, что с этих дам нельзя отводить глаз, натворят незнамо что. А сейчас они все азартно разрабатывали план по поимке Андрея. Вот же до чего можно дойти в безумстве! Собираются поставить на Андрея капкан, как на медведя. Ну понятно, что чужим теткам он для чего-то нужен, а мать то почему с ними согласна. Наверное на этой сходке бабуля в реале осознала ту опасность, которая грозила Андрею. А сейчас еще грозила и женщине, которая была готова родить от этого самого Андрея ребенка.

Бабушка размышляла, и ждала завершения банкета. Потому что своими ушами слышала то, что запланировали эти дамы на завтра, и ей это не нравилось. Конечно все могло решиться по щучьему веленью, по моему хотенью, не зря же бабуля везде натолкала своих приправ, а всю Ларисину одежду нашпиговала оберегами. Но все-таки такую непонятную компанию лучше было проконтролировать, так на душе будет спокойнее, да и результат будет ожидаемым. Сюрпризы, тем более неожиданные , бабушке были совсем ни к чему.

Поэтому она терпеливо ждала, когда гостьи соберутся домой. И вот здесь произошла неожиданность. Ольга Матвеевна собралась их провожать до остановки. Этого бабушка не ожидала. Но поняла, что мозги отключились совсем, и когда включатся неизвестно. Поэтому она осторожненько кого-то толкнула и со стола улетели на пол три тарелки. Одна из них была с тортом. Ну и торт, как вы поняли, упал маслом вниз. Ну не бросать же это на полу? Да еще упало варенье, и тарелка разбилась. В общем, все как доктор прописал. Хозяйку притормозили.

– Ольга Матвеевна, милая ты моя. Постой ка ты это все убирать. Присядь. Я сейчас тебе чаю принесу.

– Дарья Николаевна, все же разнесется по квартире.

– Не разнесется. Я сейчас за твоими гостями дверь закрою, и вернусь, помогу.

– Нет, я сама справлюсь.

– Ты сиди, вот чаек специально для тебя, пей, я мигом.

Чаек был конечно с травками и наговорен. Поэтому бабушка сильно надеялась, что он подействует. И побежала провожать гостей. Досвиданькались они, у двери, улыбались друг другу. Закрыла она двери за ними, подождала, когда подъездная дверь хлопнет и побежала шептать вслед. Куй железо, пока горячо.

Долго ли коротко ходила бабушка, но Ольга Матвеевна без нее даже не шевельнулась. Сидела там, куда ее посадили и прихлебывала чай из кружки, как загипнотизрованная. Бабушка вернулась с проводин, стала посреди комнаты и задумалась о том, что раньше делать, полы мыть или разбор полетов проводить. И решила, что разбор полетов важнее, полы подождут. Она опять поставила греться чайник и переместила Ольгу Матвеевну на кухню, чтобы она не отвлекалась на полы и бардак. Бабушке надо было точно перевести внимание Ольги Матвеевны на ее состояние, и выяснить откуда у этого состояния ноги растут.

Она посадила мать Андрея на стул в уголке, обновила чаек в кружке и стала выяснять, а чем же так можно искривить человеку мозги за три секунды. Она не наседала на женщину, просто вела житейские разговоры. В итоге этих разговоров оказалось, что на столе вареньице от гостей, а еще и медок. Но бабушка была не дурочка, и понимала, что действие варенья и меда вполне должно быть аннулировано, действием ее чая, но нет, Ольга так и оставалась в неосознанном состоянии. Бабушка призадумалась. Какую еще гадость могли подстроить несостоявшиеся родственники. Не понять.

А Ольга Матвеевна прихлебывала чаек и погрузилась в собственнве мысли. Бабушку огорчало то, что она вообще никак на нее не реагировала. Что сделали с ней? Где шкатулка с секретом? Спрашивать сейчас что-то у Ольги Матвеевны было бесполезно, и бабуля прекрасно это видела. Значит придется самой разгадывать этот ребус. Но разгадывать не пришлось. На платье, с левой стороны была приколота брошь. Красивая, с камнем, скорее всего серебряная. В виде ягодной грозди. Конечно, может это не в броши дело, но попробовать то бабке не мешает никто. И бабушка осторожно отстегнула брошь и положила на стол.

Реакция пошла сразу. Ольга Матвеевна моментально подхватилась и побежала в туалет. Бабушка пошла за ней, ради любопытства. Ольга блевала. Блевала так, что казалось, что сейчас кишки выскочат в унитаз. Ольга была к этому не готова. Она прямо переломилась пополам, оперлась руками об унитаз, и вздрагивала всем телом. Когда спазмы уходили, она выпрямлялась, немножко ждала, поворачивалась к раковине, полоскала рот и ополаскивала лицо. Но перерыв длился недолго, приходил следующий спазм, она опять склонялась к унитазу, и продолжала свое избавление от чужого настроя. Бабушка не стала стоять рядом, пошла убирать бардак, который сама недавно устроила.

Вот только когда она убрала все после вечеринки, и пришла в себя мать Андрея, да и то не до конца, а как будто не веря себе, что все это закончилось. Она умылась, переоделась, села на стул в кухне и закрыла глаза.

–Дарья Николаевна, я чем-то отравилась?

– Да нет, Ольга Матвеевна, все свежее, нечем травится.

– А что же мне плохо так? Водки не пили, ели все свежее, что же из меня выходило?

– Ну так это же не только продукты так на человека влияют.

– А что ещё? Градусник я сегодня тоже не разбивала, ртуть по полу не собирала.

– Люди разные вокруг ходят.

– А что люди? Людей этих я давно знаю. Ничего плохого о них сказать не могу. Вон какую красивую брошь мне сегодня подарили. Серебряная. Ой, а где брошь?

– Потеряли что ли?

– Не знаю. Наверное, в туалете обронила, сейчас посмотрю.

– Не надо, сидите, я сама посмотрю, – сказала бабушка, незаметным движением переместив брошь со стола себе в карман, пошла в сторону туалета.

– Дарья Николаевна, ну что, нашли?

– Да нет тут ничего.

– А давайте завтра поищем, а то у меня сегодня почему-то силы закончились.

– Давай, моя хорошая. Пошли, я тебе постель расстелю и помогу лечь.

– Только , Дарья Николаевна , можно вас попросить прийти с утра, а то мне что то страшно .

– Прийду, Ольга Матвеевна, обязательно приду. Спите. Нам с вами завтра о многом поговорить надо

– Всё завтра, Дарья Николаевна, все завтра

А бабушке не было покоя до глубокой ночи. Она не могла понять, что происходит и откуда дует ветер. В общем полночи она готовила травки, обереги, водичку нашептывала. Очень ей не нравилось состояние Ольги Матвеевны. Это что ж такое, всю ее бедную наизнанку вывернуло. А ведь она не хозяйка своему сыну. Тем более, что он уже давным-давно не мальчишка сопливый, а взрослый мужик. Так мало того, что опоили чем-то и околдовали, так еще уговорили завтра идти на работу к Андрею, чтобы поговорить с ним. А бабушка понимала, что не говорить они там будут, а колдовать, и этого никак нельзя было допустить.

Поэтому к Ольге Матвеевне она побежала ни свет ни заря. А Ольга Матвеевна уже была на ногах.

– Здравствуйте, Дарья Николаевна. Как рада вас видеть. Я ведь думала вчера, что смерть ко мне пришла!

– Ой, люба моя, а я то как испугалась!

– Ведь я то думала, что душа моя в этот самый унитаз выпрыгнет.

– Так она чуть и не выпрыгнула. Ведь ты на постель легла белее белого, ни одной кровиночки в лице! Всю ночь я за тебя переживала.

– А я как легла, как будто в яму провалилась! Сегодня утром глаза открыла и лежу, слушаю себя. Жива или мертва?

– Хорошо, что ожила.

– А что это со мной было, Дарья Николаевна? Вы то знаете?

– Я то догадываюсь, а как тебе про это рассказать, не знаю.

– Ну как-нибудь уже расскажите, сильно страшно.

– Ответь-ка мне тогда дорогуша на пару вопросов.

– Так задавайте. Если смогу отвечу.

– Нет, моя дорогая, тебе надо ответить, или нет смысла у нашего разговора.

– Хорошо, спрашивайте.

– Ты зачем сегодня собралась идти к Андрею на работу?

– Ой, и правда, чуть не забыла. Скоро Лариса придет.

– Не скоро, слава богу. Вот и объясни мне пока, что ты там делать будешь?

– Так помочь надо молодым жизнь устроить.

– Каким молодым? Сколько лет твоему сыну?

– Так тридцать семь вроде.

– Ты что, думаешь, что он сам со своей жизнью не разберется?

– Так что там разбираться? Сойтись ему с Ларисой надо. Побаловали и хватит.

– А почему он с ней должен сойтись? Он же с ней вроде развелся?

– Так сглупил, с кем не бывает?

– А ты то откуда это знаешь? Сглупил он, не сглупил?

– Так я же мать!

– И что?

– Так я чувствую!

– Каким местом ты это чувствуешь?

– Сердцем.

– Ольга Матвеевна, ты дура?

– Ну зачем так то, Дарья Николаевна?

– Так, а ты по-другому не понимаешь! Ты ведь даже с Андреем не разговаривала! Все Ларису слушаешь! А она тебе кто, эта Лариса?

– Так она сколько с Андреем прожила? Больше десяти лет! Поди все о нем знает!

– Ольга Матвеевна, услышь меня! Он развелся с ней!

– Я ж говорю по глупости.

– Так что же он за ней не бегает?

– Так некогда ему. Вон у друга жена уехала, поди бражничают там.

– О, господи, помоги мне. Ольга Матвеевна, я до тебя достучусь или нет?

– Да не могу я понять, Дарья Николаевна, чего вы от меня хотите.

– А почему ты Ларису понимаешь? Ее понимаешь, а меня нет? Она тебе никто и я никто. А в чем разница то?

– Так мы вроде с ней давно знакомы.

– Ладно, зайдем по-другому. С сыном своим ты давно знакома?

– Чего говорите то? Я же родила его. С рождения и знаю!

– А почему ты у него ни разу не спросила, хочет ли он с Ларисой жить? Заладила, как попугай "по глупости, по глупости". А сама даже и не знаешь ничего.

– Да он и не скажет мне ничего.

– Поэтому и не скажет, потому что Лариску привечаешь. Он скоро забудет о том, что у него мать есть. Детей нарожает, а ты и не узнаешь, что у тебя внуки агукают!

–Что говорите то, Дарья Николаевна? Разве так может быть?

– Еще как сможет! С какого перепугу сегодня Лариску к нему ведешь?

– Так она хочет с ним встретиться.

– Так пусть идет сама.

– Он не будет с ней разговаривать. Не хочет ее видеть.

– Тогда зачем ты в это вмешиваешься?

– Добра им хочу.

– Кому им?

–Андрею и Ларисе.

– Андрей тебя просил об этом?

– Нет.

– А кто просил?

– Лариса

– А она тебе кто?

– Никто.

– А зачем ввязалась в это?

– Не знаю. Помочь хотела!

– Опять двадцать пять! Кому помочь? Сын тебя не просил!

– А что делать то? Я же пообещала!

– Так слушай меня. Собирайся

– Куда?

– На твою дачу тебя провожу, посиди там пару деньков. Я приеду за тобой, когда можно будет.

– А ничего не случится?

– С Андреем? Ничего

– С Ларисой?

– Еще раз повторяю, Лариса тебе никто. У нее есть мать.

– Ой, забываю

– Это ты не забываешь, это они тебе мозги запудрили.

– Кто они?

– Собралась? Поехали. Через два дня расскажу. Вот тут в сумке вода и заварка, а еще варенье, пожалуйста воду выпей, чаек заваривай и пей с вареньем.

– Зачем это, Дарья Николаевна?

– Через два дня расскажу. Пошли.

Бабушка проводила Ольгу Матвеевну до дачи, заварила ей свой чай, заставила пить его со своим же вареньем, и оставила ее, сказав, чтобы никуда с дачи без ее ведома не уходила. А через две ночи она сама за ней придет, теперь знает куда. Ольга Матвеевна возмущалась, говорила о своих обещаниях Ларисе, о том, как она непорядочно будет выглядеть в глазах людей. Но имя Андрея слегка приводило ее в себя. А потом, попив чаю, она как-то расслабилась, и пока провожала бабушку на автобус номер девять, почти пришла в себя. Бабушка это контролировала. Ей не нужно было, чтобы Ольга Матвеевна за ней следом уехала домой.

А вечером пришел Андрей. Спокойный, уверенный в своем завтра. Было видно, что все у него в жизни хорошо. И работа ладится, и дома мир, покой, и гармония. Он не спеша разделся, прошел к столу и водрузил на него огромный торт и пакет с конфетами. Бабка уже собралась верещать по этому поводу, так как к сладкому она была равнодушна. А я, сидя за геранью, мечтала о том, что весь этот торт достанется мне, и есть я его буду целую неделю, одна. Ну может дам попробовать один кусочек соседу Димке, он же как никак скрашивает иногда мое одиночество в этой квартире. А торт был красавец, в пять этажей. Мне казалось, что таких в магазине не продавали.

– Давайте пить чай, Дарья Николаевна! Я сейчас помою руки и порежу торт, а вы чайник ставьте.

– Андрей, так кто же его съест этот торт, он такой огромный! Унеси лучше домой, а мы с печеньем и конфетами чаю попьем.

– Нет, я его заказал специально для вас. А если мы не съедим, то вон внучке вашей достанется. В общем, я думаю, не пропадет торт.

– Ну спасибо тебе, Андрюша, но хоть конфеты тогда домой забери, зачем нам столько много?

– Ничего я не буду с собой забирать, это вам от всей души. Потому что, что то я догадываюсь, что вы всю мою жизнь изменили.

– Спасибо, тебе, Андрей. Но с чего ты взял, что это я?

– А с того, что с тех пор, как я с вами познакомился, все развернулось в мою сторону. Я никогда так хорошо не жил, как сейчас. И дома благодать, и на работе все получается, прямо не жизнь, а сказка. Я даже не знал, что так бывает.

– Ну и хорошо, Андрюшенька, ну и славно, жизнь, она для того и дана, чтобы прожить ее счастливо. Но люди этого почему-то не понимают.

– Так и я тоже не понимал, потому что не знал, что так бывает. Вон, развелся с Лариской, и думал, что жизни конец. Тридцать семь лет, а я даже детишек не нянчил. Своих детишек. А под старость лет какие дети? А сейчас ухватился за мою любимую, и каждый день жду, что она мне сообщит о беременности. Я ведь еще успею вырастить сына или дочку? А может и двоих? Силы то у меня есть, и работа у меня хорошая. Должно же у меня все получится? А потом детки и внуков народят! Правда? А ведь я еще месяц назад об этом даже не мечтал!

– Да, Андрюшенька, у тебя все получится. А сейчас послушай меня. Есть у тебя возможность отгулы взять и дома посидеть в ближайшее время? А лучше уехать куда-нибудь дней на пять? Или хотя бы на три?

– Есть, Дарья Николаевна, есть. Мы как раз думали об этом. Мне на работе путевку предложили на двадцать один день. Вот я и хотел у вас спросить, можно мне уехать то?

– Можно, мой хороший, и нужно. А на когда путевка то?

– Да завтра уже улетать надо!

– И хорошо. А подружку то свою с собой прихватишь?

– Конечно. Там за неё чуть-чуть заплатить надо. Это нормально.

– А теперь послушай меня. Если можно не ходить на работу, не ходи. Если нужно что-то оформить, сделай это в неурочное время. И улетай давай, счастливого пути. Без тебя проще будет.

– Все понял, Дарья Николаевна. Вот вам денег на расходы. Завтра после обеда меня здесь не будет, и увидимся мы не раньше, чем через три недели. Не теряйте, прилечу, сразу приду. Сейчас к матери сбегаю, на работу сообщу, что забираю путевку, билеты оформлю, и пойду чемодан собирать.

– К матери не ходи, не надо, она на даче, я ей сама сообщу. Ну не надо к ней сейчас подходить, черноты на ней много, замажешься.

– Ну хорошо. Тогда я пошел?

– Иди дорогой. Видишь, даже бог нам навстречу.

Андрей Ильич пошел, а бабуля пошла за ним, нашептывать ему хорошую дорогу.

Бабушка вернулась с улицы и было видно, что ей стало спокойнее. Видимо она все-таки боялась, и за Андрея, и за его женщину. Ну а как не боятся то, если даже не знаешь соперника? Потому что в тот момент бабушка уже точно знала, что в ситуации есть кто-то невидимый, кого она не знала. А вот какие цели и задачи у этого игрока, она даже не догадывалась. Потому что все, что происходило вокруг нее было ей совершенно не понятно. И как это выяснить, она пока не знала. Зато знала о том, что сколько верёвочке не виться, все равно конец будет. Но этого придется ждать. И бабушка ждала, готовясь к противостоянию.

А как она готовилась? Да обыкновенно, по-колдовски. Соль, земля, чай, вода, и все прочие мелочи включая иголки и булавки. Она целые сутки думала, что делать с брошкой, и все таки пошла к Митричу, чтобы он расплавил ее, и изобразил такую же в точности. Вот в этот момент я была с ней. Поэтому и знаю все про брошку. А когда мы отдали брошку ювелиру и пошли по своим делам, я набралась смелости и спросила:" А зачем ее переплавлять, если она останется такая же?". Бабушка видимо была где-то далеко, в своих мыслях, и даже не поняла, кто её спрашивает :"Ну во первых, мы вернем ее на место, уже обезвреженную, а во вторых, чернота, которая из нее выйдет после переплавки, может стукнуть по тому, кто это делал, и он рассекретится."

Ну а через пару дней, она, как и обещала двинула на дачу к Ольге Матвеевне. В тот момент она была очень задумчива. Наверное думала, как донести до женщины неприглядную правду. Но не это ее больше всего смущало. Её смущало то, что не каждый человек поверит в то, что она сегодня готова рассказать. Ну ведь кто ей верит, те идут к ней за помощью. А Ольга Матвеевна, скорее всего думала, что у неё в жизни все хорошо. И уж никак не могло ей прийти в голову то, что последние происшествия в её жизни связаны с магией. Причем, с черной.

Если бы был Андрей, бабуля бы отправилась в гости с Андреем, может ему веры больше. Да и к ней обратился сын, а не мать, почувствовав, что с ним происходит что-то не то. Поди ж ты, мужик, а так припекло, что готов был верить и богу и черту, лишь бы освободили его от чужих пут. А вот что сказать его матери? Как донести до нее эту неказистую правду? Так донести надо так, чтобы она поверила, и согласилась помочь. Ведь сама то бабуля не имеет доступа в дом противника. Да и по большому счёту и не знает, кто противник. Может информации мало? Или противник такой опытный?

С такими мыслями она и дошла до дачного домика Ольги Матвеевны. А та ее уже ждала. Извелась она на этой даче. Ну бабуля этого и ждала. И это надо было как-то остановить и развернуть в другую сторону. Как это сделать? Поверит ей эта женщина или мимо ушей все пропустит? Андрей, конечно, молодец, скрылся с горизонта, и никто кроме нее не знает где он. Это хорошо. На расстоянии с человеком работать сложнее. А когда нет об этом человеке никакой информации, сложно вдвойне. Это на руку. А вот с матерью Андрея что делать?

А Ольга Матвеевна уже бегала по дому и собирала вещи, так ей не терпелось покинуть это место. Дарья Николаевна села за стол и наблюдала за женщиной, раздумывая, с чего бы начать. Конечно, можно попросить чаю, запудрить мозги, и лишить на время воли. Но это в данный момент совсем не подходит. Потому что нужен союзник и партнер, а не марионетка. Ведь через три недели вернется Андрей, и к тому времени все мины должны быть обезврежены. А с таким боевым задором как у его матери, да с ее разворотом не в ту сторону, как эти мины обезвредишь? Но надо.

– Ну все, Дарья Николаевна, я готова. Пошли на остановку.

– А ты куда так торопишься то? Или дома у тебя дети малые?

– Так Лариска уже поди заждалась меня. Обещала, обещала и прообещалась.

– Слушай, дорогая, я тебя сюда привезла затем, чтобы ты со своей Лариской не встретилась, и что опять?

– Так я ж что-то приболела, надо было окрепнуть, отдохнуть, так ведь? Или я что-то не понимаю?

– Ты все не понимаешь, Ольга Матвеевна! Ты опять заболеть хочешь?

– От чего?

– От того же!

– Так я так и не поняла, что со мной было!

– А ты что, об этом думала?

– Так зачем думать то? Все же наладилось.

– Ольга Матвеевна, лапушка моя, как наладилось, так и разладится. Потому что несет тебя не туда куда надо.

– А куда надо?

– А почему ты про сына не вспомнила?

– Так мы вечером и сходим к нему с Ларисой.

– В десятый раз спрашиваю :"Зачем ты ведешь туда Ларису?"

– Она попросила ее туда сводить. Андрей с ней на контакт не идет. Вот и попросила помощи.

– Слушай, голуба, ты своего сына совсем не любишь?

– Как не люблю? Люблю

– А зачем змею к нему ведешь?

– Кто змея? Лариса? Да вы просто ее не знаете, она замечательная!

Тут терпение у бабки моей закончилось. Она понимала, что это чужое колдовство работает. Но в данный момент не знала, что делать.

– Так, значит я умываю руки, делай что хочешь, я пошла. Плохо будет, приходи. Адрес запишешь?

– Да говорите, я запомню.

– Красного восстания пять, квартира двадцать четыре. Точно запомнишь?

– Точно.

– Иди проверяй окна двери. Ничего не забыла запереть? А я пошла, нечего мне тут делать.

Ольга Матвеевна побежала все проверять. А бабка в этот момент и брошь ей в сумку положила, и всяких других причуд. И вроде обиженная и оскорбленнная пошла к остановке.

Честно говоря, я не знаю, на что рассчитывала бабушка, когда объявляла ультиматум, ведь Ольга Матвеевна могла и не прийти. Но видимо бабуля знала что-то такое, чего не знал никто. И опять же надо отметить, что она всегда отрабатывала те деньги, которые ей платили. А Андрей Ильич никогда не доводил ситуацию до того, чтобы баба сама попросила у него денег. Просто оставлял деньги на столе и все. Опять же эти презенты в виде тортов и конфет, они же тоже стоили денег. И баба Даша это прекрасно понимала. Значит по идее до возвращения своего клиента она всяко разно должна была расчистить Авгиевы конюшни.

Но Ольгу Матвеевну она ждала. Не так, чтобы реагировала на каждый хлопок двери, а с интересом, когда же это случится. И это случилось. Дня через три после того, как бабушка хлопнула дверью. Сначала мы услышали, как кто то с трудом открывает входную дверь, хотя я в любом возрасте открывала ее если не с легкостью, то без напруги. Потом мы услышали, как кто-то тяжело перешагнул через порог, и остановился, видимо не знал туда ли он пришел, и в какую дверь идти дальше. Бабуля послушала тишину, человек даже не шевелился, и не пытался куда-то идти. И наконец то сама сделала пару шагов к двери из комнаты и распахнула ее настежь.

– О, пришла, голубушка! А я-то думаю, где она затерялась, не хочет в гости ко мне идти?

– Ой, слава те господи! Я вас нашла! Хорошо, что вас здесь все знают, а то бы кони двинула.

– Милая моя, я тебя на днях уговаривала послушать меня. И искать бы тогда не пришлось! Но ты же сама у нас умная. Особенно чужим людям помогать. Вот поэтому чуть и не сдохла в моем дворе! Слава богу!

– Ой, здравствуйте! Можно пройти и присесть? А то сил у меня нет совсем, ушли куда-то.

К двери подошла замученная женщина с серым лицом и с провалившимися глазами. Дыхание у нее было каким то интересным, как будто воздух не мог пройти дальше горла, поэтому дышала она часто часто. А еще она была как будто переломлена надвое, и верхняя половина очень завалилась вперед. Правой рукой она держалась за поясницу, а левой рукой прижимала к себе сумку. И на вид она была какой-то старой и немощной. Хотя я понимала, что она на много младше моей бабули. А бабуля тоже с интересом наблюдала за ней, пока она перемещалась. И не заставила ее сесть на сундук, а поставила стул и пригласила к столу.

– Сейчас я тебе чаю налью, слава богу сейчас только скипел, и меду дам. И ты это все выпьешь и съешь, а потом будем разговаривать с тобой.

– Как скажете, Дарья Николаевна, я уже сто раз себя прокляла, что вас не послушала. Да и адрес не собиралась запоминать. Думала не нужно мне к вам в гости. Только и осталось в голове Красного восстания пять, а квартиру, убей не помню. Хорошо хоть это запомнила. А то как скрутило меня позавчера, так хоть на стены лезь. Ни таблетки, ни компрессы не помогают.

– Ты давай пей чай, сейчас станет полегче. А я еще налью. А ты вспоминай, что ты без меня делала. Вспоминай все до капельки. Мне очень это нужно.

– А и вспоминать нечего. Прибежала я с дачи домой. Квартиру проветрила, цветы полила, и бегом к Ларисе извиняться, да оправдываться.

– Вот скажи мне, Ольга Матвеевна, какая сила тебя туда тащит? Очень мне надо это понять.

– А я и сама не знаю. Ведь вы правы, она мне никто, и звать ее никак, и сын мой развелся с ней и видеть ее не хочет! А я что делаю, дура старая? Сыну жизнь усложняю!

– Слава богу, хоть задумалась! Это после того, как тебя скрутило? Вот так вот, нагнуло, и по башке стукнуло? По совету то думать не хотела! Ведь я же тебе не добра хочу!

– Ой, простите, Дарья Николаевна. Боль, она действительно, сильно меняет взгляд на мир.

– Слава богу. Рассказывай дальше. Что там Лариска? Когда и куда вы с ней пошли?

– А никуда не пошли! Лариски то и дома не было!

– Как дома не было? А ты то успокоилась?

– Так ее мать дверь открыла, вся в слезах!

– Ну вот, так уже проясняется все. А Лариса где?

– Скорая ее увезла в гинекологию с кровотечением!

– Вот это новости, так новости! Такого и я не ожидала!

– Это еще не все. Ей кровь льют без остановки, кровотечение остановить не могут, в реанимации лежит. Мать плачет, к смерти готовится.

– Ну смерти то мы не допустим. Но чем дальше, тем интереснее.

Ольга Матвеевна прямо на глазах распрямлялась и превращалась в еще не старую женщину.

– Дарья Николаевна, а где у вас туалет? А то мне действительно полегчало.

– Прямо по коридору. Иди в туалет, а я морс приготовлю, прямо сейчас унеси его в больницу. Пусть на тумбочку поставят, а то умрет девка. И домой иди. Завтра новости про Лариску узнаешь, и придешь ко мне.

Бабушка закрыла за Ольгой Матвеевной дверь и стала раскладывать карты.

Бабуля раскладывала свои карты, и думала, а я наблюдала за ее руками и тоже думала. Только совсем не о том, о чем бабушка. Она то соображала, что дальше делать, а я думала о том, чем все это кончится, очень мне было интересно. Кстати, о картах. Моя же бабуля и научила меня гадать, лет в тринадцать наверное. И я долго этим пользовалась. Пока не поняла того, что карты тебе покажут все, что ты хочешь, или то, чего боишься. На мой взгляд, это всего два варианта. Но это будет только картинка твоих мыслей и страхов, ни больше, не меньше. А дальше все зависит от тебя. Либо ты в мечты пойдешь, либо в страхи. Я в страхи пошла.

И тут неожиданно хлопнула дверь, и скидывая туфли на ходу, в комнату опять забежала Ольга Матвеевна. Времени с ее ухода прошло минут сорок. Наверное, в больницу сходила, а там что-то страшное произошло? Глаза навыпучку и дышит так, как будто по всему городу на бешеной скорости пробежала. У бабушки тоже ее мохнатые брови удивленно поднялись, как будто она Ольге Матвеевне хотела сказать о том, что еще не успела по ней соскучится, и сегодня совсем ее не ждала, потому что у нее самой вопросов больше, чем ответов. А Ольга Матвеевна, наверное, уже бы толкнула речь, но не могла отдышаться, а Дарья то Николаевна говорить могла.

– Что прибежала то? Что то случилось? Или забыла что?

– Конечно забыла! Так с таким событиями все позабудешь!

– Да ты сядь, успокойся, отдохни. Добежала же уже туда куда надо. Я подожду.

– Да, так бежала, что говорить не могу. Задохлась.

– Что так разволновалась то? Умер кто-то?

– Не, все пока живы. Морс передала. Даже издали на нее посмотрела. Совсем скукожилась девочка. Маленькая. Лицо с кулачок стало. Ни кровинки в нем.

– Все наладится. Сейчас я тебе чаю для Ларисы сделаю, завтра утром занесешь ей. Я оказывается совсем не в ту сторону думала.

– Хорошо, занесу. Только я совсем не за этим к вам пришла.

– А зачем?

– Вы же сами сказали, что Лариса, чужой мне человек, а я о ней думаю. А у меня сын есть.

– Ну да, говорила. А что не так с твоим сыном?

– Так потерялся он!

– Как потерялся?

– А так! Я ведь после того, как Лариску дома не застала, к сыну на работу пошла! А его там и нет! И никто не знает где он и когда будет! И друга у него оказывается нет никакого!

– Ольга Матвеевна, успокойся. Я тебе сразу сказала, что не о Лариске думать надо, а о сыне.

– Так где мне его теперь искать? Куда он пропал?

– Да не надо его искать, сам найдется, он же взрослый мужик.

– Да какой он мужик? Жизнь свою устроить не может!

– Ты опять что ли про Ларису трындеть начнешь? Ларисе твоей сейчас не до мужиков! У нее сейчас другая задача, богу душу не отдать.

– Ой, прости, Дарья Николаевна, несет меня не туда, куда надо!

А бабуля изо всех сил держалась, чтобы не показать улыбку. Ай да Андрей, ай да молодец! Все сделал скрытно. Хоть она его и не успела предупредить о том, чтобы не кричал о себе! Вот прямо на руку ей сыграл! Даже мать родная ничего не знает!

– Андрея искать не надо. И не переживай, сам к тебе придет. Ничего с ним плохого не произойдет. Может в командировку уехал.

– Так это еще не все! Говорят он с женщиной живет! Ее вахтерша несколько раз видела!

– Так это же хорошо! Может внуков тебе народят!

– А Лариска как же?

– Ольга Матвеевна, ек макарек, Лариска твоя сдохнет, если я не вмешаюсь. Что она тебе далась то?

– Не знаю, Дарья Николаевна. Вот лезет она ко мне в голову и лезет.

– Сейчас я тебе пакетик с травкой дам, положи его в карман, может и отстанет Лариска твоя. Вот ведь как прилипла. А ведь и сама того не знает.

– Точно, прилипла. Только сейчас об этом задумалась.

– Правильно, подумай. Вот чай, унеси завтра утром в больницу. Вот тебе трава, суй в карман. Завтра придешь, все расскажешь. Прошу тебя, в гости ни к кому не ходи. Иди домой.

– Всё сделаю, как сказали. До свидания.

– Давай, шагай, я тебя провожу.

И они вдвоем пошли во двор. А я побежала на кухню, смотреть, что они там делают. А бабка проводила Ольгу Матвеевну до середины двора, остановилась, дальше не пошла и шептала ей вслед. Ну все по привычному сценарию.

Утром Ольга Матвеевна подзадержалась. Но бабулю это мало волновало. По поведению было видно, что она уверена в том, что женщина придет. Чуть раньше, чуть позже. Так и случилось. Она пришла ближе к обеду, какая-то задумчивая. Разулась, разделась и села к столу, как будто напрашиваясь на чай. Бабка ни слова, ни полслова, пошла ставить чайник. Мне иногда нравилось за ней наблюдать. Было такое ощущение, что ей без слов все понятно. Глянула на человека и диагноз поставила. Глянула на человека, и вся жизнь, как на ладони. Вот и сейчас, как будто знала, что Ольга Матвеевна замерзла. И отогреть ее надо. Чаем с травками.

– С чем чай то будешь, Ольга Матвеевна? С вареньем, с медом, с конфетами ?

– А со спиртом можно?

– Можно и со спиртом! В чай капнуть?

– Я бы сейчас, Дарья Николаевна, прямо стакан неразведеного хлобыстнула!

– Не, так не пойдет. Я потом что с тобой делать то буду? Ты же под стол свалишься.

– А так мне и надо!

– Давай чайную ложечку в чай капну? И изольешь душу.

– Капай конечно, сил моих нет

– А куда делись силы то? Вроде подлечили тебя вчера вечером, или плохо лечили? Давай еще полечим!

– Да нет, Дарья Николаевна! Со мной то все хорошо! Спасибо вам! Вовремя рядом оказались. А то бы сдохла, чувствую!

– С чего бы это?

– Так ведь в больнице сегодня была, у Ларисы преподобной.

– И что там? Что вдруг она преподобной стала, а не Ларисонькой?

– Да как-то подразвернуло меня за ночь. Стою у ее кровати, смотрю на нее и думаю, что не пара она Андрею то моему! Ведь сына то у меня красавец. А она за столько лет даже не разу не понесла! Да она больная! Или гнилая!

– Остановись-ка, роднуля моя. Это ты потом мне расскажешь, а сейчас скажи что в той самой больнице происходит?

– А в больнице все интересно. Я сегодня с утра там как присела, так и уйти не могла.

– Так страшно, или так интересно?

– Слушайте. У Лариски, как вы и говорили, остановилось кровотечение. Но зато мне сказали из-за чего оно!

– Из-за этого ты такая злая?

– Так я то ей верила! Жалела, что деток нет! А у нее опухоль! А она никому не слова! Да еще чуть мирить ее к Андрюхе не повела! Вот дура старая!

– Охолони маленько, Ольга Матвеевна, что разошлась то?

– Так разозлилась! Если бы она сказала, что у нее опухоль, уже бы все давно вылечили. И внуков мне давно бы нарожали! А она молчала, боялась, что Андрей ее бросит! Так он и так ее бросил?

– Оля, давай сначала по делу, а потом будешь орать и злится.

– Ну спрашивайте, Дарья Николаевна

– Просто все по порядку расскажи. Когда пришла, что увидела.

– Рассказываю. Пришли мы с Ларискиной матерью почти одновременно. Врач вышел. Сказал, что состояние стабилизировалось. Но есть опухоль, которую удалять нужно. Это из-за нее кровотечение. Ларискина мать, как услышала про опухоль, так и в обморок упала. Врачи к ней кинулись, а у нее, остановка сердца. Еле откачали и в реанимацию увезли, только в кардиологию. Во как.

– Ну прямо телепередача "Удивительное рядом". А дальше что?

– А дальше мне врач все про эту опухоль и рассказал. Что давно она у Лариски, что надо вырезать пока не поздно, потому что она не рак, а доброкачественная, еще детишек родить успеет? Кому рожать то? Кому нужна такая вруша? А я-,то дура старая. Чуть сына своего в болото не затащила. Спасибо вам.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Только мне от тебя услуга нужна.

– Да что угодно!

– Следи за ними в больнице, очень надо. А то я понять не могу, что в мире происходит.

– Ну, Дарья Николаевна, только ради вас!

– Вечером зайдешь, я им обоим морс сделаю, да салатик какой=нибудь. Завтра унесешь. Сможешь?

– Смогу. Только завтра утром зайду? Можно?

– Можно. А теперь иди. Устала я что-то от новостей.

Провожать бабка никого не пошла. Взяла в руки карты, и стала раскладывать пасьянс. Раз, два, три, и до бесконечности

Утром Ольга Матвеевна припозднилась, и бабка начала нервничать. Ну это, наверное, потому что колдовские блюда надо было двум болезным с утра скормить. А если опоздать в часы приема, потом неизвестно когда им эту передачу доставят, и по адресу ли. Вот она и шипела, как змея, поставив все свои вкусняшки в сетку. Хотя вкусняшками, это очень трудно было назвать. Ну ладно, морс или компот, а вот все остальное, вопрос. Но бабке то по фигу было вкусно, или не вкусно. Она исходила из возможности посолить это блюдо, хотя бы чуть-чуть. Поэтому это была свеколка с каплей майонеза, и картошечка с укропчиком. Я бы не стала это есть.

Ольга Матвеевна пришла какая-то поникшая, и тут бабуля о чем то догадалась.

– Да тебе никак сплохело, моя дорогая?

– Ой, да еще как Дарья Николаевна , прямо с самого утра!

– И что же я вчера не догадалась то? Думала, думала, а все не в ту сторону. Садись.

– Ой, дайте стул, сейчас упаду!

– Вот, садись моя дорогая! Подожди чуток.

– Ой, подожду, хоть вечность

– На , вот, пей

– А что это?

– Какая тебе разница? Чай

– Действительно, в таком состоянии разницы никакой.

– Потерпи маленько, сейчас полегчает

– Конечно потерплю, раз доползла сюда.

– Прости меня, ведьму старую, что вчера совсем о другом думала!

– Да я и не а претензии к вам. Я понять не могу, что происходит.

– Да я сама не могу. Вот это нам и надо выяснить.

– А получится?

– А куда оно денется? Пей давай, сейчас еще налью! Вот ведь Матрена, чуть не погубила девку!

– Это я девка, что ли?

– Ты, а кто еще то?

– А что, так все плохо?

– Раз с тобой я, не так уж и плохо. Плохо то, что загадка кругом. А я разгадать ее не могу.

Было видно, как Ольге Матвеевне становится легче. Она распрямилась и попросила еще налить. А бабка бы и ведро своего снадобья в нее влила, лишь бы ей легче стало. Ну и минут через сорок эта синьора пришла в себя, взяла бабкины авоськи и пошла в больницу. В кармашек ей положили бумажку с какими-то каракулями. Это для того, чтобы её в неприемные часы пустили, на запястье завязали красную нитку с какой-то засушенной ягодой, чтобы всякая зараза не цеплялась как всегда. Ольга Матвеевна ушла, а бабка пошла колдовать на завтра, потому что, как она сама и сказала, случай был очень сложный.

Когда вернулась Ольга Матвеевна, уже все было готово на следующий день. И было совершенно не понятно, какую цель преследует бабуля. Ведь вроде на днях хотела всех укатать, и Лариску, и ее мать, а тут вдруг им посылки собирает, а Ольгу Матвеевну просит лучше прислушиваться к новостям в больнице, получше наблюдать за состоянием бывших родственников, и все до последней неважности, сообщать Дарье Николаевне. А Ольга Матвеевна была готова сделать для бабушки, все что угодно, потому что пару раз та ее прямо вырвала из тисков болезни.

– Ну садись, родная, рассказывай, что там происходит , в той больнице.

– Лариску перевели в общее отделение, готовят к операции, завтра дату скажут.

– А сватья твоя бывшая, как себя чувствует? Как ее зовут то? А то говорим о ней, как о собаке уличной, без имени.

– Ирина Олеговна ее зовут. А вот у нее всё плохо. Сердце с ритму сбилось, никак не хочет стучать так, как положено. Какой-то стимулятор хотят ей поставить.

– Чудны дела твои господи! Что же происходит то? Во что же я вляпалась? Ну ничего понять не могу!

– А что-то понять надо?

– Очень надо! А то все втроем богу душу отдадите, и Андрея с собой прихватите!

– Ну не пугайте меня, Дарья Николаевна!

– Да какой там тебя! Я уже сама испугалась, потому что ничего не получается!

– А что получится то должно?

– Да много чего! Слушай, а у этих двоих еще родственники есть?

– Не знаю, не слышала.

– А Лариска то в себе?

– Да. Уже даже в туалет сама ходит. Завтра или послезавтра операция. Плачет, боится.

– Да ничего с ней не будет. Это операция ей на пользу. Ты у нее спроси завтра, есть какие родственники или нет?

– Хорошо, спрошу.

– А сейчас иди. Вот тебе передачи на завтра. Господи помоги.

На следующий день Ольга Матвеевна пришла еще позже, и какая-то замороченная. Нет не больная, а именно задумчивая. Взгляд в себя, как будто задачу какую-то решает. И так она ушла в этот самый другой мир, что и разуться забыла, и прямо бухнулась на сундук у двери. А бабуля прямо слегка взбесилась, по лицу было видно. Как это на ее половики, да грязными ногами? Ведь у некоторых носовые платочки были грязнее, чем эти половики! Но потом, поглядев на женщину, она поняла, что что то тут не так. Поэтому села за стол, облакотила подбородок на ладошку и стала ждать. Ни слова, ни полслова. И та наконец то очнулась.

– Ой, здравствуйте, Дарья Николаевна !

– И вам добрый день! Чего задумалась то?

– Удивилась я сегодня. Вот и хожу с этим удивлением. Никак не могу понять, что это было.

– А ты расскажи, мы вместе и разберемся.

– Ну и расскажу. Это же вы меня попросили о родственниках узнать. Вот я с этой задачей и пошла в больницу. Прихожу значит, а Ларису то вместо операции опять в реанимацию перевели. Во как! А у меня же ваша бумажка в кармане так и лежит. Ну я и пошла к сестрам просить, чтобы меня пропустили.

– Получилось?

– Конечно! Эта бумажка прямо волшебная! Куда хотела, туда и попала!

– Ну давай про Лариску, дальше.

– А что Лариска? Лежит под капельницей. В сознании. Но опять кровотечение началось. А она уже на все готова, лишь бы это кончилось. Держит меня за руку и плачет. Прощенья просит за враньё свое. Жалко мне ее , Дарья Николаевна , это же правильно?

– Да конечно правильно , ты же человек, с душой. Дальше что?

– Ну вот я так с подходом и спрашиваю у Лариски, мол есть у вас еще родственники то? А она мне и говорит. Что всю жизнь думала, что нет у них родственников, а оказывается есть.

– Да ты что? И кто это?

– Оказывается мать ее отца, бабка ее. А матери она свекровка. И представляете, эта свекровка именно сегодня в больницу пришла!

–Вот, вот, вот! Да, да, да! Есть! Теперь все понятно!

Бабку подняло со стула, и она пошла в пляс по комнате. Ну как в пляс? Пару раз крутанулась вокруг себя, ручками поводила. Короче два притопа, три прихлопа, но радость на лице ярко отсвечивала. Почти улыбка. Казалось, что сейчас сорвет платочек белый с головы, и над головой будет им махать. Но нет. Обошлось без выхода за рамки. А потом бросилась к нише с продуктами и давай там что-то искать и выставлять на стол. После ниши очередь дошла до холодильника, тоже пару баночек оттуда достала, да пакетики какие-то. Все выставила перед собой, и задумалась, как будто оценивала. А потом опомнилась.

– Ой, душенька моя! Я что-то разошлась от радости и перебила тебя. Что дальше то было?

– Вот и я подумала, что это Дарья Николаевна, свихнулась что ли? Танцевать пошла! Там люди умирают, а она тут Комаринского наяривает!

– А плясать я кинулась из-за того, что решается вроде задачка, не умрут твои люди. Дальше рассказывай.

– А дальше Лариска рассказала, что эта бабка к ней приходила. Меду ей принесла, картофельного пюре с котлеткой, посидела с ней маленько. Лариска то ее и знать не знает, разговаривать то не о чем. И она пошла к матери. Наверное, сейчас у нее сидит.

– Она хоть не успела ничего из тех гостинцев поесть?

– Мало того, что она их попробовать не успела, я еще их и вам принесла!

–Ух ты умничка ты моя, вот это очень хорошо!

– А к Ирине Олеговне то зашла?

–Зашла, да что толку? То ли спит она, то ли без сознания. А вот навстречу мне, как я понимаю , эта бабка шла. Остановилась, и прошипела, как змея :"Не таскайся сюда, нечего тебе здесь делать! Не услышишь, неприятностей наживешь!"

– А ты что?

– А что я? Я так испугалас-, что как шла, так и мимо прошла. Прямо в палату к сватье.

– Тоже пропустили?

– Пропустили.

– А там что?

– А ничего. Спит она. Я посидела, отдышалась, собрала с тумбочки все гостиницы, которые не наши и к вам пошла. Так в охапке все банки и принесла. Аж руки отсохли! В коридоре на сундуке они стоят.

– Девочка ты моя умненькая! Спасибо тебе! Завтра вместе в больницу пойдем!

Потом бабка рассказала Ольге Матвеевне о своих планах. Сейчас она её проводит до остановки. Значит боится все-таки, что эта чужая старушенция грязи на Ольгу Матвеевну накидала, очистит ее, защитит на время. Дальше она придет домой приготовит того, чего нужно на завтра. А завтра в девять часов утра они встретятся у больницы, и пойдут знакомится с больными. Вернее, бабка пойдет знакомится. Если сильно повезет увидят старуху- свекровку, это бы вообще было замечательно. Потому что бабке очень надо ее увидеть. Время идет, а у нее никаких сдвигов. А перемены нужны, потому что к возвращению Андрея все должно быть замечательно.

Ольге Матвеевне хотелось узнать, что происходит, и она прямо забрасывала бабушку вопросами. О том, об этом. Ну сами понимаете. Даже сейчас со стороны это интересно, а уж как интересно это было участнику этой эпопеи, ни в сказке сказать, ни пером описать. Но бабка ее сразу успокоила, и сказала, что если она хочет об этом узнать, то она конечно ей расскажет, но не раньше, чем увидит свекровь Ирины Олеговны, чтобы уж все точно на места встало. Вот тогда они сядут рядком и поговорят ладком, потому что бабушка тоже считает, что Ольга Матвеевна имеет право знать все, от начала до конца.

Бабуля проводила Ольгу Матвеевну и пошла готовиться к завтрашнему визиту. Я никогда в жизни не видела, чтобы бабка столько готовила. И кисели, и компоты, и картошка тушёная, и бигус, и сырники, и запеканка. Она что, на неделю наготовила? Но спрашивать я ее конечно ни о чем не стала. Себе дороже. Опять же все эти яства она составила не в сетку авоську, а в кожаную сумку- саквояж. Я думаю, что для того, чтобы этого всего никто не видел, и не нарушил программу, которую несли эти вкусняшки после того, как их бабка весь вечер наговаривала. В общем, все было так, как надо, и бабка была уверена в том, что все это сработает.

А утром она отправилась в больницу. И все было так, как она хотела. А ей сильно хотелось посмотреть, как чувствуют себя эти женщины и какие у них перспективы. Опять же, кроме еды она приготовила очень много оберегов и всяких других заморочек, для того, чтобы никто не сломал того, что она сделала. А бабка моя всегда была уверена в том, что если человек в больнице, то это чернота его захлестнула. Но чернота просто так по этой земле не бегает, ей нужен посыл. Значит или сам человек черный и черноту притягивает, или кто то ему зла желает, черноту насылает.

Ну и первая была Лариска конечно. Представлять бабку ей было не надо, они были знакомы. Поэтому Лариса же не удивилась. Да и бабушка моя была такая актриса, что любого расположит к себе в три секунды. Кровотечение у Ларисы закончилось, и после обеда ее должны были перевести в общее отделение, завтра взять анализы и срочно делать операцию. И если несколько дней назад она боялась этой операции, то сегодня ждала ее, как избавления. Бабка, конечно, пока была у Ларисы, не сидела перед кроватью, а ходила вокруг, пытаясь пристроить свои обереги везде, где можно было.

А потом она доставала из своей сумки баночки пакетики с едой, и рассказывала, чем эта еда полезна, и как она поможет ей пережить операцию и быстро поправится. А так как бабка моя во время войны работала медсестрой в госпитале, то она очень хорошо донесла до Ларисы, что съесть надо все, прямо сейчас. И действительно, Лариса прямо при них съела тушеную картошечку, и выпила кисель. Это хороший знак. Значит должны ее укатить на операцию так, как задумали, и операция пройдет успешно, и последствий не будет.

А потом они с Ольгой Матвеевной пошли к хирургу, который будет делать операцию. Надо было поднести ему бутылку марочного портвейна, который бабка уже нашептала и фирменным способом запаяла пластиковую пробку. А еще ему подарили запонки! И наглая бабка, тарахтя без умолку о признании и вере, эти самые запонки прямо сразу продела в отверстия на рукавах рубашки. Винишко он конечно выпьет, но неизвестно когда, а запонки уже в рубашке, и до конца дня там и будут находится. Чего нам и требовалось. Потому что операция нужна хорошая и эффективная. Чтобы Лариса тоже могла малышей состругать и родить.

Как я понимаю после этого бабка устала, и они с Ольгой Матвеевной пошли отдохнуть в холле. Ведь это всем надо было уложиться во-время, а бабку в любое время везде пускали.

Как только моя родная почувствовала готовность, они пошли в гости к Ирине Олеговне, у которой все было серьезно, и у которой сердце сбилось с ритма и куда-то поскакало так как ему хотелось. Чем это было опасно? Врачи сказали, что в любой момент оно может остановится. Поэтому бывшая сватья Ольги Матвеевны и лежала не где нибудь, а в реанимации. Так врачам было проще контролировать ее состояние. А состояние, как сообщили Ольге Матвеевне, было критическим, поэтому на днях женщине собирались вшить в сердце стимулятор, который выровняет ритм и поможет ей дальше жить. Ведь она еще совсем не старая.

Они, бабка и Ольга Матвеевна тихо зашли в палату. Сестра, которая чем-то занималась у дальней кровати, жестом им показала, чтобы они не шумели. Так они и так не собирались. Чего шуметь то? Если та, к кому они пришли, или спит или без сознания. Но бабушке первый раз и не надо было ничего от больной, она просто сказала своей попутчице :"Сестру иди отвлеки на пару минут. Спроси как состояние, какие перспективы. Сделай так, чтобы она не смотрела в мою сторону. Очень надо. И мне, и сватье твоей." Ольга Матвеевна отправилась в сторону медсестры, а бабка сначала слегка сдернула одеяло, чтобы увидеть рубашку, потом подержала больную за руку, а потом стала изучать, что стоит на тумбочке.

А когда Ольга Матвеевна собой загородила сестру, бабка ловко выдвинула судно из под кровати, и все, что было в трех стаканах слила в судно. А в стаканы налила свои напитки. В короткие густые волосы больной вставила частый гребешок. Отодвинула одеяло и на обе ноги повязала красные нитки, на руку одела какой-то браслетик из стекляшек, а приподняв матрас, насыпала под него травы. Потом с чувством выполненного долга села на край и водрузила на тумбочку маленькую иконку. Тем временем вернулась Ольга Матвеевна, и бабка молча показала ей свою работу :"Посмотри внимательно и запомни".

Они посидели у кровати больной ещё минут пять, наблюдая за ее ровным дыханием и серым лицом и пошли. Уходя, бабка прыснула на больную, на тумбочку, на кровать и на пол у кровати святой водой. А потом они вышли и пошли по длинному коридору.

– Все запомнила, что я сделала, дорогая моя? Подумай.

– Да вроде все. Браслет на руке, нитки на ногах, трава под матрасом, в стаканах ваше питье, иконка. Вроде все? Или еще чего-то есть?

– Гребешок в волосах. Но ты и так молодец, все запомнила.

– А зачем это?

– Завтра я сюда не пойду. Пойдешь ты, инструкции я тебе дам, передачку приготовлю. Проверишь все, что осталось, что исчезло, и мне расскажешь. А сейчас пойдем к лечащему врачу, раз не повезло.

– Почему не повезло?

– Не увидела я того, кто все это сотворил. Значит не время еще.

– А что сотворили то?

– Ольга, я тебе все расскажу, как только самой будет понятно.

– Только не забудьте.

– Как я тебя забуду? Ты мне теперь, как родная.

Лечащий врач рассказал им, что состояние у Ирины Олеговны какое-то нестабильное. Он ничего понять не может, поэтому и наблюдает. Только назначат обследование, то есть электрокардиограмму, все хорошо, и стабильно. Потом вдруг раз и неожиданно тахикардия, и сердце несется вскачь, как бешеное, а то вдруг раз, остановится, они реаниматолога вызовут, а оно раз, и само пошло. На завтра вот целый консилиум собрали, решать надо, что делать. Потому что такое непонятное состояние опасно. Вот они и будут думать.

Бабка все выслушала внимательно и спросила :"Доктор, а она всегда спит или с ней поговорить можно? Хоть иногда?"

– Это искусственный сон, чтобы не дай бог, стресса не было, а то не успеем ничего сделать, уйдет женщина. А она же еще не старая совсем, жалко.

– Так она все время спит?

– Спит она с вечера до вечера, так сказать. Просыпается после ужина. Ужинает. Ходит по коридору, если может и хочет, а в десять мы ее опять усыпляем.

– А поговорить с ней можно?

– Вот даже не знаю, что вам сказать? А вдруг она на вас не так среагирует?

– Мы не будем ее расстраивать, пожалуйста разрешите. Хоть десяток минут.

– Договоримся так. Завтра консилиум. Приходите послезавтра в шесть. Мы может хоть решим какая терапия ей нужна. В шесть я еще здесь, предупрежу сестру, подождете маленько и поговорите. Не больше десяти минут. Вот так.

– Спасибо большое, – и бабка незаметно положила в карман халата марлечку с травками.

И они отправились на выход.

Но за два дня, вернее за следующий день ничего интересного не произошло. Правда всю ночь бабка шила Ирине Олеговне ночную рубашку, на своей ручной машинке "Зингер", вшивая в швы обереги и какие то талисманы. А после того, как рубашка была сшита, пошла готовить передачки, и одной и другой. В общем, к приходу Ольги Матвеевны, все было готово. Бабуля ей все рассказала, все объяснила, все аккуратно в сумку сложила. Самое главное задание, это переодеть сватье рубашку, любыми правдами, неправдами, любым обманом, любым подкупом. Для подкупа бабка положила в сумку две шоколадки. Сестрам, чтобы не возмущались.

Лариске она передала только святой воды и сказала выпить перед операцией. Бабка почему-то была уверена, что эту сеньору на операцию возьмут сегодня. Так и случилось. Поэтому Ольга Матвеевна припозднилась. Сидела поддерживала Лариску перед операцией, говорила ей хорошие слова, водичку выпить заставила и проводила каталку до операционной. Про результаты сказали звонить после пяти. Но Лариска поехала на операцию спокойная, почти веселая. Пока Ольга Матвеевна сидела в палате, она анекдоты ей рассказывала. И Ольга Матвеевна сделала предположение, что Лариска так страх глушила. Потому что операций не боятся только дураки.

Ну Лариска то была последней в очереди. В первую то очередь она побежала к бывшей сватье своей, чтобы пока планерка идет, рубашку поменять без наблюдений и претензий. Рубашку поменяла. Что обнаружила? Исчез стеклянный браслетик с руки, гребень и иконка. Нитки на щиколотках, и травка под матрацем остались. И содержимое стаканов выпила скорее всего Ирина Олеговна, потому что не до дна. Она стаканчики помыла, свежие напитки налила. Сегодня в три консилиум, но приходить лучше завтра, потому что завтра уже лечение будет назначено, и снотворное отменят. Поэтому сватья не будет спать.

А еще сегодня в больнице случились удивительные вещи. Она же сначала к сватье сходила, а потом к Ларисе пошла. Так вот, после нее к сватье пришла свекровка. И что-то там случилось, что эта самая свекровка в обморок прямо у кровати рухнула. Это ей санитарка рассказала, которая после обморока палату мыла. Потому что все передачки в баночках разбились и по полу растеклись, перемешанные со стеклом. А свекровке укол ставили и на кушетку в ординаторской ложили. Врачи сказали, что давление скакануло. Но свекровка, когда пришла в себя подскочила, как ошпаренная и убежала, хотя врачи рекомендовали полежать.

– Ну вот, Ольга Матвеевна, правильно я все посчитала, завтра все и решится.

– Точно завтра? А то я уже устала в больницу бегать. Я ей вроде никто, а ухаживаю за обоими, как мама.

– Ой, дорогая моя, завтра расскажу тебе, что это было, в какой вы замес все попали, так ты по-другому думать будешь.

– А завтра то мы во сколько в больницу пойдем?

– Вот честно говорю, не знаю. Ты же еще чаю попьешь? Вареньице у меня есть с баранками. А я пока подумаю.

– Я могу вообще часок посидеть, а потом от ваших соседей позвоним и узнаем, как прошла операция у Ларисы.

– Вот, правильно мыслишь. Результат узнаю, станет ясно, правильно я все сделала или нет. Хотя знаю, что правильно. Думала так, что мозги из ушей вылезли.

– А я-то вообще не могу понять, что вокруг меня происходит, только как дура в больницу бегаю.

– Не, Олечка, ты не дура, ты сильно мне помогла, да и себе тоже. Молодец, бабочка, благодарность тебе объявляю. Пей чай.

Прямо по часам они позвонили в приемный покой. Операция прошла удачно, без осложнений. Все, что не надо, вырезали, все что надо оставили. Теперь все заживет, швы снимут, и можно Лариске начинать новую жизнь. Замуж выходить и детей рожать. Бабка была очень рада этим новостям, и в больницу они решили идти завтра, после обеда. Когда обед уже закончился, а тихий час еще не наступил. На этом они и порешили. Ольга Матвеевна пошла к остановке самостоятельно, бабка решила , что можно уже без наговоров ходить.

Бабулька подошла к финишной прямой. И прямо в ближайшее время рассчитывала познакомится со своей соперницей ближе, понять все что не понятно и завершить это бессмысленное противостояние. Да, даже в тот день направляясь в больницу моя умная бабушка не понимала, а в честь чего война то? Хотя ещё несколько дней назад, она и не предполагала, что это война. А сейчас то была в этом уверена, но не понимала, какую роль в этой войне играют люди, которые чуть не поплатились здоровьем, жизнями и простым человеческим счастьем. А почему? Потому что кто то просто так решил.

И вот в этот день бабуля шагала в больницу рядом с Ольгой Матвеевной, очень рассчитывая на то, что сегодня она добудет ответы на все вопросы. Опять были собраны оздоравливающие и защищающие передачки, и для Ларисы, и для Ирины Олеговны. Она очень хотела посмотреть на Ларису после операции и поговорить с Ириной Олеговной. А больше всего она хотела увидеть неуловимую свекровку Ирины Олеговны, которая ходит с ней, с Дарьей Николаевной ,какими то параллельными дорогами, которые ни разу не пересеклись.

А бабке очень нужна была эта встреча. Потому что в тот момент она уже была уверена в том, что все зло от нее, от этой женщины. Ей надо было проверить свои домыслы, оценить силу этой черной бабы, понять почему она это делает, и какие перспективы у них на будущее, война, или сотрудничество. Бабка, при всей своей самоуверенности всегда готова была к перемирию или сотрудничеству. Это очень экономило силы, а самое главное, могло развернуть ситуацию в положительную сторону. Ведь всем давно известно, что худой мир, лучше доброй ссоры. Особенно когда в эти ссоры впутывают магию.

Сначала они отправились к Ларисе, которую уже перевели из реанимации в отделение, которая пережила операцию, поверила в то, что это не страшно, и уже сидела в холле, разглядывая больных и врачей. Она так устала от неизвестности и болезни, что сейчас просто была уверена в том, что с ней все хорошо, и через пять дней шов заживет. Так же радоваться жизни ей помогал и диагноз врачей. Они ее заверили в том, что она прямо в ближайшее время сможет забеременеть и родить. А стать мамочкой была ее давнишняя мечта. Она потому и операцию делать боялась, думала, глупенькая, что ей матку вырежут. Вот чуть и не довела себя до этого.

В общем, с Лариской все было хорошо, они оставили ей банки-бутылки с полезными вкусностями и отправились в гости к ее матери. Узнать, что придумали врачи и посмотреть на ее состояние. Ну и главная задача была встретить неуловимую женщину. Зайдя в палату, они обе, и бабушка и Ольга Матвеевна, сильно удивились. Да потому что Ирина Олеговна в бабкиной рубашке не спала, а читала, присев в кровати, и облакотившись на железную головку кровати. По ее лицу было видно, что она очень рада их видеть, потому что она улыбалась во весь рот.

Гости присели, выставили на тумбочку еду и напитки и приготовились к долгой и откровенной беседе. Ну потому что, свекровка то больше ни к кому отношения не имела, только к этой женщине. И у нее в палате эта неизвестная дамочка в обморок упала. Да и вообще не известно, как она узнала о болезни невестки, которая давным-давно развелась с ее сыном. Да и вообще, каким боком ей приспичили эти визиты, ведь внучка то вообще ее то ли помнит, то ли не помнит. Ну и ещё конечно, бабуля рассчитывала на то, что она здесь все таки встретит эту женщину. Это самое главное.

– Здравствуй, Ирина Олеговна , как хоть чувствуешь то себя?

– Сегодня на удивление хорошо.

– Врачи то чего сказали?

– А ничего. Сказали еще раз будут обследовать.

– Это почему?

– А потому что кардиограмма ничего не показала.

– А когда тебе ее делали?

– Да вчера.

– И вот прямо все хорошо?

– Хорошо или плохо, не знаю, но без патологий.

– Это хорошо. А если себя хорошо чувствуешь, это вдвойне замечательно, как ни крути.

– А чувствую я себя так, что прямо бы сейчас вальсировать по коридору пошла, но врачи не позволяют, сбои были.

– Да, нам тоже рассказали.

– И вот что это со мной, я же на сердце в жизни не жаловалась? Я даже не знаю где оно.

– Вот нам тоже это интересно. Поэтому скажи-ка ты нам, как давно ты с мужем развелась?

– Да давно. Лариска ещё маленькая была.

– А он жив ещё?

– Жив. А что ему сделается то?

– А мать его к тебе приходит?

– Приходит, баба Яга чертова. Не знаю только зачем.

– А не говорила, когда в следующий раз придет?

– Так она говорят тут вчера в обморок упала.

И тут все услышали скрип двери. Дверь распахнулась, и все увидели, ее, Иринину свекровку. В палате стало бесшумно, даже не слышно было дыхание присутствующих. Женщина застыла в дверях, как вкопанная.

Гостья не ожидала, что тут ее ждут и просто замерла в двери, не зная, что дальше делать. Ведь она пришла в надежде увидеть в палате одну Ирину Олеговну. А тут целый коллектив. Конечно, она не глупышка, и догадывалась, что ей кто-то противостоит. Но не ожидала, что противник захочет взглянуть ей в глаза. Ведь каждая бабка- шептунья верит в себя и в свои силы. Иначе нет смысла этим заниматься. Но тут как-то буквально на пару мгновений, женщина в дверях растерялась, не зная, что дальше делать и куда идти, вперед, куда и хотела, или назад, то есть бежать с поля боя?

Этим замешательством воспользовалась моя любимая бабуля. Она, надо отдать ей должное, всегда знала, что хочет, зачем она оказалась в данном месте и то, что будет делать в следующую минуту, как бы не разворачивалась ситуация. Поэтому бабушка резко и бесшумно встала, и как пантера метнулась к двери. Мечты сбываются. Она хотела увидеть эту женщину? Пожалуйста, она перед ней. Можно подойти к ней, рассмотреть ее, потрогать, а самое главное, поговорить! Потому что сильно много было у нее вопросов к этой женщине.

Но самое самое, что хотела сделать бабуля, это подойти поближе, и почувствовать кто из них сильнее. Осознать более конкретно, сколько сил понадобится на борьбу, будет ли борьба, или будет договоренность. Разумный ли человек работает со стороны врага, или не умеет думать. И самый главный вопрос, этот человек реализует свои планы, или его кто-то нанял? Хотя на последний вопрос она ответ знала, но хотелось подтверждения, чтобы это не было догадкой. Поэтому все ее шаги и действия были просчитаны заранее, еще до визита в больницу.

Женщина в дверях, не ожидала такой резкости и такого напора, поэтому засомневалась, сделала пару шагов назад в коридор, и прикрыла за собой дверь. И наверное, если бы ее не заметила бабуля, это поведение однозначно помогло, и скорее всего она успела бы скрыться с поля битвы. Но все пошло совсем не так, как она хотела. К тому же она не была такой продуманной как бабка, и у нее не было про запас вариантов поведения. И сейчас она просто хотела скрыться. Поэтому просто удалялась по длинному коридору больницы.

Бабуля достигла двери, вышла из палаты и быстрым шагом пошла по коридору. Она была не очень молоденькой, женщина в конце коридора, спину которой она видела, и с которой не один день мечтала познакомится, удалялась достаточно быстро. Она шла очень быстро, потому что не хотела общаться с той, кто ее догонял. Почему? Причины однозначно были. Бабушка ускорила шаг. Она же была худенькая, ее не отягощали килограммы. Но она понимала, что если та, которую, она догоняет, выйдет из больницы, ей снова придется ждать случая. Такая перспектива ей не нравилась. Время не позволяло.

Поэтому быстро переставляя ноги, она попутно применяла навыки, которых у нее было достаточно для того, чтобы остановить кого угодно. А еще ей помогали бесконечные коридоры и лестницы больницы. Так что она сильно надеялась, и на себя, и на расстояния. И надо отметить, что надеялась не зря. За очередным поворотом она увидела, что та, за которой она почти бежала, сидит на стуле, который принесла санитарка. Не надо торопится. Подскользнулась на мокром полу, и ушибла ногу. А может и вывихнула. Потому что наступить то на эту ногу не может, больно.

Ну а как ты хотела моя дорогая? Ты же поняла, что я тебя жду? Или нет? Что ты такая глупая? Не верю. Поэтому посиди и подумай, пока я осторожно дошагаю до тебя по мокрому полу. А ведь можно было все решить без травм и боли. Хотя это твой выбор. Если сейчас договоримся, от боли избавлю моментально. Тоже подумай над этим хорошенько. А я уже вроде все про тебя поняла. Упала же? Значит силы не хватило против моей силы. И я очень надеюсь на то, что ты это поняла. Ты хоть и слабее меня, но сил у тебя достаточно, значит и ум есть. Расстояние между соперницами сокращалось.

В общем, подойдя к сопернице, Дарья Николаевна уже оценила её. И соответстенно поняла, что нагнуть ее, проблемы не будет вообще. Тем более уже знала чем можно манипулировать без границ. Сыном. Но оставалось как-то добыть побольше информации. Вот с этой целью бабуля и подошла к сопернице. А мадам, сидевшая на стуле посреди коридора, напряглась и скукожилась. То ли ей страшно было, то ли совсем не хотела общаться. Но бабуля то не просто так за ней по коридору бежала, и совсем не просто так притормозила ее. Ей нужен был и личный контакт и разговор. Потому что надо было понять, что дальше делать. Бабушка подошла к женщине вплотную.

– Вас проводить до дома?

– Сама справлюсь.

– Ну вы зря так, я вам зла не желаю

– А зачем бежали за мной? Добром поделиться хотели? Именно от вашего добра я и упала, так?

– Я же не заставляла вас бежать. Можно было и в палате поговорить.

– О чем разговаривать то?

– Ну вы то не хуже меня знаете о чем.

– Об этом я разговаривать не буду.

– Вы хотите сказать, что это не конец?

– А вам то какая разница? Вы то здесь каким боком?

– Это ведь сейчас не важно? Важно то, к какому выводу мы придем.

– Мы? А вы кто?

– Меня зовут Дарья Николаевна.

– Заинтересованность у вас какая?

– Ну, скажем так, чисто человеческая.

– Вы же никто этим людям?

– Удивительно не то, что я никто, а то, что вы родной внучке жизнь испоганили.

– Она не моя внучка. Она дочь женщины, которая поломала жизнь моему сыну.

– Она то чем виновата? Тем более, что сделал то эту девочку ваш сын. Или я опять пальцем в небо?

– Да, сделал. Все мы в жизни совершаем ошибки.

– Давайте завершим наш спор. Я предложила, вы отказались. Сидите, думайте. Вам плохая жизнь нравится. А людям нет. Если что, то в ближайшие дни вы можете найти меня в больнице. Но принуждать я не буду. До свидания.

– Я все решила и свидание с вами мне ни к чему. До свидания, вернее, прощайте.

– Не забывайте о сыне, он и так горя хлебнул, потому что мать недотепа.

В палату Дарья Николаевна вернулась, когда уже все устали ее ждать. Потихоньку открыла дверь, вошла и села на стул у кровати. Как будто и не уходила никуда, и не отсутствовала почти сорок минут. Села, сложила руки на коленях и задумалась. Вроде смотрела она, на Ирину Олеговну, но взгляд был направлен внутрь себя. Какие-то глобальные задачи решала бабушка. И те, кто были рядом, старались ей не мешать, они даже между собой не разговаривали. Ждали, когда Дарья Николаевна придет в себя, и заговорит. И дождались.

– Слушай, Ирина, у твоей свекрухи с головой все нормально?

– Не знаю, она мне всегда чокнутой казалась.

– А сына то любит?

– Вроде любит. Но какая-то интересная у нее любовь.

– Интересная любовь, это как? Расскажи-ка.

– Она для него на все готова, лишь бы все делал по ее наказу.

– А если нет?

– Тогда и любви нет, и из дома выгнать может.

–Ой забыла спросить то? Как зовут то ее? Мне то это надо знать. А она пусть корчит из себя кого хочет.

– Вера Ильинична.

– Спасибо. Девочки, я пойду. Устала я от вашей Веры Ильиничны. Да и работы непочатый край. До завтра.

– До свидания, Дарья Николаевна.

– Ой, чуть не забыла. Ешь, Ира, только больничное и мое. Если что-то принесут от других людей, сразу в мусорку. Вопросов не задавай, все потом расскажу. Пока.

– До завтра.

– Нет, еще. Отца Лариски как звали?

– Сережа. Сергей Георгиевич.

– Вот, теперь все, я пошла.

И Дарья Николаевна пошла к выходу из больницы, погруженная в свои думы.

На следующий день бабушка уже сама пошла в больницу, без сопровождения. Сначала зашла к Ларисе, и узнала, что завтра у нее снимают швы, а послезавтра выписывают. Это ее обрадовало. Но она считала, что идти домой Ларисе в ближайшее время не следует. Поэтому велела Ларисе подумать о том, у какой подруги она может пожить недельку. Желательно чтобы об этой подруге никто не знал. Лариса обещала подумать. Да и вообще, после операции она так преобразилась, что даже бабушка, которая ее почти не знала, любовалась ей со стороны. Лариса прямо светилась изнутри. Прямо ангел поцеловал ее в макушку.

Ларисе она, конечно, оставила и компотику, и чаю, и пирог рыбный, начинку которого недосолила, чтобы посолить после приготовления. Дальше, с такими же гостинцами она пошла к Ирине Олеговне. Ирина Олеговна умирала со скуки и была очень рада видеть бабушку. Состояние ее стабилизировалось, но врачи вставать пока не разрешали. И женщина читала старые журналы, которые выпросила у медперсонала, и в других палатах, пока никто не видел. А с бабушкой можно было поговорить о своем, о девичьем, и хоть немного, но разогнать скуку. Тем более, что разговаривать больше было не с кем, в палате она была одна.

Ну бабушка то тоже пришла сюда не только для того, чтобы покормить и попоить выздоравливающую женщину. Ей надо было убедиться в том, что Ирина Олеговна действительно выздоравливает, что сердце ее успокоилось и стучит так как надо. Что хозяйка этого сердца бодра и весела. Ну и конечно осознать то, что как ни крути, это ее заслуги и похвалить себя. Но кроме этого, бабушку очень интересовала история семьи. Почему свекровь не любит невестку вот прямо до смерти, почему не признает родную внучку, и еще много чего она хотела сегодня узнать у Ирины Олеговны.

Поэтому после приветствий и дежурных вопросов она придвинула к кровати стул, и села на него всем своим видом показывая, что она здесь надолго.

– Скажи мне, дорогая моя, зачем к тебе свекровь в больницу зачастила?

– Я уже думала об этом, и ответа у меня нет.

– А когда вы перед этим виделись?

– Ой давно! Вот тогда, когда мы с Сергеем разошлись. Она прибежала ко мне домой и проклинала меня, стоя в дверях, чтобы я эти двери закрыть не могла.

– А вы почему разошлись то? Пил? По бабам бегал?

– Да вы что, Дарья Николаевна, ничего подобного! Да у нас такая любовь была, что мы даже и представить не могли, что разойдемся!

– Ну разошлись же?

– Так это она нас и развела. Всеми правдами- неправдами. Серега же младше меня. Вот это и не давало ей покоя. Да я еще и замужем была до него. Ей не нужна была такая невестка.

– И как она вас разводила?

– Да по всякому. И скандалы устраивала, и сплетни собирала, и за мной следила. А мы с Серегой ничего не видели и не слышали, так нам вместе хорошо было!

– Но все равно же у нее получилось?

– Получилось. Не знаю как. То ли Серегу опоили чем то, то ли заколдовали. Но в один момент крышу у него снесло. И ревновать меня начал, и разборки устраивать. А я, беременная, мне не до него.

– Так вы до родов разошлись, или после?

– Ой, Дарья Николаевна, мы еще после родов лет пять прожили!

– Это как так?

– Так у него же просветления случались! Раз и отпустит, месяца на два на три, а то и на полгода. И опять живём душа в душу, дышать друг без друга не можем. А потом раз, и опять накроет. И опять скандал за скандалом. Не знаю, как у меня сил хватало. Любила его, наверное.

– И что в итоге случилось?

– Забеременела я

– И что?

– Что, что? Рожать собралась. И тут Сергей как с цепи сорвался! И ребенок не его, и я шлюха, и по кустам шарахаюсь, и неоткуда этому ребенку взяться?

– А ты что?

– Ничего. Плакала, да уговаривала его. Не помогло. Пошла сделала аборт и на развод подала.

– И что, успокоился?

– Моментально в себя пришел. Прощения просил, в ногах валялся, и я уж было поверила. Опять же в человека превратился.

– Сошлись?

– Не успели

– Почему?

– Мама его в гости пришла. Мы ужинали. А она вот как встала в дверях, мне все про меня и рассказала. И Сереженьке говорит :"Собирайся , нечего тебе тут делать. Лариска не твоя дочь, и опять эта блять кого-нибудь приблудит". А у меня никогда даже в голове такого не было, так я его любила.

– Ушел?

– Представьте себе, как бычок на веревочке пошел за мамой. А я неделю в себя не могла прийти. Если бы не Лариска, так бы и умерла тогда.

Бабушка слушала эту историю и снова впадала в уныние. Потому что ей опять все было не понятно. Хотя ее стратегия была рассчитана на победу, она после беседы с Ириной Олеговной поняла, что эта победа случится не сегодня. Она, можно сказать, предполагала одно, выслушав половину, только половину истории, она поняла, что все не так как хотелось, и сегодня ей просто придется слушать заключение истории, чтобы снова подумать и сделать очередные выводы. Конечно завтра, послезавтра или чуть позже, будут еще новости, но зачем их ждать, если время все-таки ограничено. Надо что-то делать. И она попросила Ирину продолжить рассказ.

– И все? Он ушел навсегда?

– Не знаю. За неделю я решила, что мне все это надо забыть, как страшный сон. Завербовалась и уехала на север.

– С Ларисой?

– Да, с Ларисой. А куда я ее дену? Тем более там обещали садик. И даже садик пятидневку.

– И долго ты пробыла на Севере этом самом?

– Без малого восемь лет. Мне там нравилось. Зарплата хорошая, люди добрые, условия чудесные.

– А что не осталась там навсегда?

– Мама заболела. Вот я и приехала ее лечить.

– Вылечила?

– Да, вылечила. Домик ей купила на юге. Ей там климат. Теперь в отпуск к ней езжу.

– А сама значит осталась здесь? И не боялась, что бывший муж тебя вспомнит?

– А чего боятся то? Сколько лет то прошло? Этот раз. А во-вторых, Серёга же не плохой мужик. Сколько он мне счастливых лет подарил, я ему благодарна.

– И когда он проявился?

– А вы откуда знаете, что проявился?

– Так а сейчас то продолжение той истории. Тут и ежу все понятно.

– Какой истории?

– Давай я тебя буду спрашивать, а ты отвечать, а то совсем запутаемся. А я и так уже больше недели по лабиринту блуждаю. Рассказывай.

– Он меня на улице встретил, нечаянно. Лариска уже школу закончила, в институт поступила. Увидел меня на улице, и встал столбом, как будто окаменел. А потом прямо посреди улицы встал на колени и давай прощения просить. Я чуть со стыда не сгорела. Люди мимо идут, а он мне руки целует, поклоны бьет и умоляет простить во весь голос.

– Ну простила конечно, мужик то хороший?

– Да конечно же Дарья Николаевна, простила. Только не спросила, наивная, а не женат ли он? Как у нас с ним все завертелось, закрутилось! Прямо как в семнадцать лет! Я с работы домой бежала, как бешеная. Переоденусь, и к нему на свидание! А потом Лариска на практику уехала. Мы совсем с ума посходили. Жить друг без друга не могли!

– А потом нарисовалась свекровь, так?

– Вы откуда все знаете?

– А тут ничего и не надо знать, все на поверхности. Я-то задачку решала совсем другую. Поэтому и не решалась она. Ну и что свекровь, испугала тебя опять?

– А что меня пугать то? Я пуганая. Рассказала она мне, что и женат мой Сереженька, и дети у него есть, два мальчика, и опять обещала проклясть.

– А что ты?

– А что я? Дверь закрыла, Серегу больше не пустила, так всю ночь на коврике у двери и проплакала. Ну почему он не сказал мне, что женат? Может быть тогда не так больно бы было?

– Ну и долго ты горевала на коврике?

– Не поняла о чем спросили.

– Ира. Не строй из себя недотрогу, все ты поняла.

– Честное слово, не понимаю.

– Когда вы опять в кровать увалились, через день? Через два?

– Почему я должна с ним в кровать то увалиться? Он мне душу на куски порвал!

– Порвал, не спорю. И пришёл залечивать, да?

– Да никто об этом не знает!

– Это тебе так кажется! Вот уж дура! Я думала ты умнее!

– А вы-то откуда об этом знаете?

– Так не только я об этом знаю! Свекровь твоя тоже в курсе!

– Правда?

– Кривда! Вы же до сих пор с ним таскаетесь?

– Да нет же! Правду говорю.

– Короче, девочка моя, я пошла. Мои наставления ты знаешь. Завтра приду за правдой. Ничего не ешь, ни с кем не общайся. Со своим бывшим тоже

– Дарья Николаевна!

– Не надо лишних слов. Я пошла, ты думай.

А бабушка из больницы решила идти в гости к Ольге Матвеевне. Потому что то, что она сегодня услышала, не укладывалось в план намеченных мероприятий. Да и вся эта история удивляла бабушку каждый день все больше и больше. Потому что она помнила с чего это началось. Пришел к ней мужик, которому жить неохота. Лечи мол меня, а то лет мне мало, а стимула никакого. Ну она по запросу и начала. Мужик то быстро в себя пришёл, а что вокруг началось? Чудеса чудесатые. И если бы мужчина был сам по себе, то и бог бы с ним. А он же ребеночка поехал делать. Как вот это все на ребенке отразится? Не известно как. Поэтому все надо закончить. Нарыв вскрыть, рану почистить.

Ольга Матвеевна обрадовалась Дарье Николаевне, как родной. За стол пригласила, чаю налила.

– Спасибо тебе, Оленька, только я к тебе с просьбой. Давай сначала поговорим, а потом выпьем.

– Говорите, Дарья Николаевна, чем могу, помогу.

– Возьми Ларису к себе пожить на неделю. Ее на днях выпишут, а ей идти некуда.

– Как это некуда? У нее вроде дом есть? Или нет?

– Нельзя ей пока туда, Ольга Матвеевна. А то опять в больницу угодит.

– Дарья Николаевна, а помните, вы мне обещали рассказать страшную историю? Когда? Может тогда мне что-нибудь понятно будет.

– Так нечего рассказывать то еще, Ольга Матвеевна! Нет конца у этой истории. Чем дальше, тем страшнее! Поэтому и пришла к тебе.

– Ну что вам сказать? Лариса мне хоть и бывшая, но невестка, и мы всегда с ней ладили. Конечно, пусть идет, не выгоню я ее.

– Спасибо. Очень ты мне помогаешь! Но это еще не все.

– Ну удивляйте дальше, Дарья Николаевна!

– Но этого может не случится. Я не знаю, когда ее из больницы выпишут. Может и не надо будет.

– И Ирину Олеговну пустить на постой нужно?

– Это я на всякий случай. Вдруг непредвиденные обстоятельства. Хотя думаю, что я до выписки разберусь со всем.

– Ну пусть идет. В тесноте, да не в обиде. Если надо, помогу, чай не чужие.

– Ну вот сейчас мне полегчало. Наливай чаю, и конфетку съем в честь решения проблем и быстрого договора.

Они долго чаевничали. Работа у бабушки наступала на закате, поэтому она пила чай с удовольствием, и попутно думала. Хотя думай, не думай, не известно, какая правда завтра упадет на голову. А сегодня надо приготовить напитки, закуски, и пару оберегов, омулетов для тех, кто лежит в больнице. Хотя бабуля считала, что эти двое в больнице, и так хорошо защищены. В общем гостевала она у Ольги Матвеевны часа три. Но про Андрея, его женщину, и где они сейчас, не стала говорить, пусть будет сюрприз. Тем более сюрприз то хороший, можно сказать счастливый. Ведь бабка верила в то, что Андрюшина жена приедет из отпуска беременной. Или знала?

Домой она все равно пришла рано, и приступила к готовке. Готовить она не любила, поэтому если надо было что-то жарить парить, она делала это в первую очередь, нашептать и потом успеется. Она сильно надеялась на то, что она последний раз готовит на двоих, и Лариску в ближайшее время выпишут. Да и вообще, устала она ходить в больницу. Хотя по прямой, не ожидая автобуса, до больницы было километра два. А ходить пешком бабка любила. Вот и следующим утром она пешком отправилась на свидание к двум женщинам. Дорога была чуть в горку, между частных домов. Иди и разглядывай наличники.

В больнице оказалось, что Лариса может уйти домой после обеда. Но бабка почему-то побоялась сама ей сказать, что надо пожить немного у Ольги Матвеевны. Поэтому пошла к Ларискиной матери за помощью. А та, уже с утра была, как на иголках, и можно сказать сидела у окна и ждала бабушку. Ну а бабушка поняла это по ее лицу, как только зашла в палату.

– Утро доброе, Ирина Олеговна, случилось что?

– Конечно случилось, Дарья Николаевна! Но вы то об этом вчера еще знали, наставления раздавали!

– Да не кричи ты, говори по делу, что произошло?

– Так Сергей пришел ко мне вчера!

– И что?

– Не пустили его!

– А он?

– Записку передал

– Ира, ты ее в руки брала?

– Да нет же. Ничего не ешь, никого не принимай. Вы сказали?

– Молодец! А что написано то в этой записке?

– А я откуда знаю? Вон она, на тумбочке лежит.

– Читать будем позже. А сейчас я к тебе приведу Ларису, объясни ей, что надо немного пожить у Ольги Матвеевны.

– А Ольга то согласна Ларису приютить?

– Она вас обоих согласна приютить. Жди, я пошла, потом письмо почитаем.

Бабка вышла из палаты, а Ирина Олеговна села и погрузилась а думы. В последнее время она вообще не понимала, что с ней происходит.

Лариса долго не могла понять, зачем ей нужно идти к матери. Она была в предвкушении свободы, она устала болеть и ей пообещали светлое будущее. А к маме она относилась, как к сердечнице, которую лучше не тревожить. Поэтому обычно приходила к ней с утра, сидела у ее кровати несколько минут и уходила, чтобы не волновать и не беспокоить мать своими проблемами. Тем более, обстоятельства сложились так, что за неделю все проблемы исчезли. Она даже перестала думать о своем бывшем муже, Андрее, хотя буквально несколько дней назад в ее голове ничего кроме Андрея не было. Поэтому предложение Дарьи Николаевны ее озадачило.

Но так, как бабушка была в преклонном возрасте, она хоть и неохотно, но послушалась ее. Но это было не самое сложное, самое сложное было объяснить Ларисе, почему она из больницы пойдет не домой, а к Ольге Матвеевне. Бабушка предполагала подобную реакцию, поэтому привела Ларису к маме, и покинула палату. Во первых, потому что не умела объяснить сложившуюся ситуацию молодой женщине, а во вторых , потому, что ее уже очень утомила эта история. Она конечно, понимала, что ей за все заплатят, но ее напрягало то, что веревочка вилась и вилась, а конца было не видно.

Она просто села в холле и ждала, когда Ирина Олеговна донесет до Ларисы нужную информацию. Хотя какая информация? Информация была только у бабушки, и она этой информацией еще не с кем не делилась. А как делиться, если до конца ничего не понятно. Поэтому Ирина Олеговна должна была замотивировать жить Ларису у чужой тети без всяких аргументов. И Лариса должна была послушать мать, не смотря на то, что ее собственные желания сильно отличались от того, что что ей предлагали. Переговоры шли долго. Бабушка уже и посидела и походила, и тут вдруг из палаты выскочила Лариса, красная, растрёпанная, и кинулась к бабушке.

– Ну вот скажите, Дарья Николаевна , почему я должна жить у чужой тёти и спать в чужой постели? Это же ваша затея! Запомните, я иду туда ровно на неделю, и только потому, что не хочу, чтобы маме сталось хуже. А вы, будьте добры, через неделю объясните мне из-за чего я страдала! И наступила на собственную лебединую песню!

– Хорошо Ларисонька, хорошо девочка, через неделю я все всем объясню. Но мне очень нужна эта неделя. Поэтому поживи у Ольги Матвеевны!

– Считайте, что я вам дарю, эту неделю, целую неделю моей единственной жизни!

Лариса удалилась по коридору с гордо поднятой головой, а Дарья Николаевна пошла в палату к ее матери, Ирине Олеговне. Она села напротив нее и ждала пока Ирина Олеговна успокоится, расслабится и сможет сосредоточиться на Дарье Николаевне и записке, которую вчера передал ей бывший муж, и она не прочитала ее только потому, что Дарья Николаевна предупредила ее об опасности. Ей было очень тяжело. Ирине, конечно. И за ночь она поняла, что кроме того, что надо дождаться Дарьи Николаевны и отдать записку ей, еще надо рассказать ей всю правду, об отношениях с бывшим мужем. Может после этого что-нибудь измениться.

– Дарья Николаевна, давайте я вам сначала про нас с Серегой расскажу, а потом будем письмо читать. А то вообще не понятно, в честь чего он ко мне пришел и принес записку.

– Вот это правильное решение, надо было еще вчера это сделать. А то обманываешь, как маленький ребенок , ведь так и сама запутаешься.

– Рассказывать то особо нечего. Жизнь, она и есть жизнь. В общем, как встретились мы тогда с Серегой, так и не расстаемся. Нет, живет он с женой, а любит меня, как и положено, а я люблю его. Он снял квартиру, и как только удается выкроить время, мы бежим туда. И вроде пока никто нас не рассекретил. Вот так, дорогая Дарья Николаевна .

– Ну я предлагала, что вы периодически встречаетесь. Ира, ты когда говоришь о нем, у тебя все на лице написано. Насчет секрета сильно сомневаюсь, но это я выясню. Хотя и так могу сказать кто-то знал о ваших свиданиях, иначе бы ты здесь не лежала. Где письмо? Сама не трогай. Оно скорее всего на тебя нашептано. А я как никак другое имя ношу.

Бабушка взяла листок и развернула его. Он был исписан сверху донизу.

– Это его почерк?

– Да, его

– Я подержу его, а ты прочитай, а то я очки забыла. Прочитаешь, перескажи, а то сильно длинно.

– Да, написано длинно. А смысла мало. Встретится надо, а то мама болеет. Без моей помощи ее не вылечить.

– Ну вот и все понятно. Я надеюсь. Мне нужны ключи от твоих обоих квартир и адреса. А цепочка на шее твоя?

– Да, моя.

– Никто не дарил? Сама купила?

– Да, сама, сто лет назад.

– Снимай, завтра утром принесу. Ключи есть?

– Ключи в камере хранения, внизу. Можно позже.

– Хорошо, давай тогда до утра, до завтра. Выздоравливай. Как хоть чувствуешь себя?

– Бодро очень, Дарья Николаевна. Пойдем поовожу.

Ирина Олеговна предупредила сестру на посту, и пошла провожать Дарью Николаевну до выхода. Пока они шли длинными коридорами и лестницами, бабушка опять читала ей лекцию о безопасности. Не надо ни с кем встречаться, пока бабуля не проверит обе квартиры, и не принесет обратно цепочку. И тут Ирина Олеговна поняла, что прямо сейчас надо отдать бабушке ключи, поэтому они отправились в камеру хранения, которая оказалась открыта. Ключи и адреса были переданы бабуле, а Ирина помахала бабушке ручкой, и отправилась обратно, на свое место, по пути мечтая о том, что все это на днях закончится.

А бабуля, без всяких отмазок сразу отправилась по адресам. Ей то тоже нужно было скорейшее изменение ситуации. Хорошо, что обе квартиры были в центре. И можно было либо проехать до одной из них пару остановок, либо прогуляться пешком, за пятнадцать минут можно дойти. Бабка решила дойти до места, а вот домой уже уехать. Хотя все зависит от состояния. Если не устанет, то и до дому дойдет пешком. Прогуляется и свежим воздухом подышит. И для здоровья полезно, и для хорошего сна. Поэтому бабушка всегда предпочитала пеший ход.

Вот и ключ проскрипел в двери, и бабуля попала в квартиру Ирины. И как специалист по скрытым гадостям, сразу поняла, квартиру, конечно обработали, и уже давно. Жалко, что не догадалась спросить, кто имеет доступ в квартиру кроме Ирины и Ларисы. Ну раз нет информации, она исходила из того, что вся чернота в двери и у двери. Сначала, конечно рассмотрела все внутри, чтобы не привлекать внимания соседей. Ну и сразу было понятно, что работали через замки. Надо сказать Ирине, чтобы замки поменяла на английские, там отверстий нет.

Минут тридцать бабуля старалась обезвредить все внутри. Потому что кто-то сильно старался. А потом перешла на другую сторону, там было еще веселее. Уж там то был открытый доступ, поэтому пользовались всем и часто. Чего тут только не было! И земля, и булавки, и краска, и мастика. В общем работы было непочатый край. Бабуля всем намозолила глаза. И каждый второй спрашивал, что она делает в Ириной квартире. Пришлось придумать, что Ира ее внучка, и попросила ее посмотреть за квартирой пока она в отъезде.

Сначала бабка черноту убирала, потом защиту ставила, потом отправилась в любовное гнёздышко. А там все оказалось еще страшнее. Бабка даже задумалась над тем, как Ирина Олеговна выжила. И пришла к выводу, что все гадости Лариса на себя перетянула, поэтому и жизнь такая кривая получилась у девчонки. Ну хорошо, хоть все рассекретилось, теперь все изменится. В общем, полдня у бабули ушло на дезинфекцию квартир. А из съемной квартиры еще и мусора вытащила два мешка. Вот кто сюда приволок всякие бумажные фигурки, всякие букетики из мертвых цветов, всякие металлические амулеты? Такое ощущение, что квартиру приготовили заранее, еще перед сдачей.

Бабушка устала так, как давно не уставала. Но дело было сделано, значит через пару дней спираль раскрутится. А сейчас надо еще успеть цепочку Ирину обработать до утра. Потому что завтра точно придет муженек, и неизвестно, что он носит в больницу, зная или не зная об этом. Поэтому надо сделать так, чтобы к Ирине Олеговне ничего не цеплялось, и так вон, чуть сердце не остановилось у глупенькой. Но бабуля была ответственной натурой, поэтому к вечеру справилась со всеми пунктами своего плана. Хотела даже вечером в больницу сбегать, но поняла, что сил нет.

Но утром она уже в девять часов была в больнице. Врачи вышли из палаты, она зашла. Ирину переводили в общую палату, сердце успокоилось и стало стучать, как положено. Это здорово. Бабуля тоже задерживаться не стала. Все объяснила, все рассказала, и про вопросы, которые нужно было задать мужу, все разжевала отдельно. Просила об одном. Запомнить все что она ей сказала, и запомнить ответы на вопросы. А если придет кто другой, всех встречать, всех слушать и все мотать на ус. На этом встреча закончилась. Все что могла бабушка сделала, осталось ждать. И бабушке было интересно, как быстро все встанет на те места, где и положено стоять по божьему промыслу.

На этом моменте бабка просто замерла в ожидании. Она считала, что все, что могла она сделала. Ларису пристроила в хорошие руки, Ирину Олеговну вытащила из реанимации, Ольге Матвеевне поправила мозги, она теперь на жизнь смотрела с ожиданием и оптимизмом, а не старалась реализовать свои очень спорные мечты и планы. Все вроде в безопасности, и самое главное тот, кто это все затеял, вне зоны доступа. Вроде можно дать себе передых. Только очень интересно сколько этот передых продлится. Потому что по рассказам бабушки помню, что чернота, отпущенная на свободу, возвращается к тому, кто ее создал.

А черноты за последнее время бабушка освободила очень много. И с людей гадость снимала, и в квартирах ее вычисляла. Кто- то очень старался. И по ее же рассказам матери, я поняла, что в тех квартирах, которые бабка вчера почистила, было столько черноты, что убить можно было не двух человек, а всех десятерых. И не умерли они очень нечаянно. Но как огреблись по чужому желанию, было видно. И вот это бабке тоже было очень интересно. Почему? Почему столько лет люди жили в черноте, а результат проявился только на днях, и то, очень непонятным образом. Какой-то не правильный расчет на результат? Или другая причина?

Ее интересовало два вопроса. Кто автор этой ситуации? И когда все это закончится? Поэтому она просто затихарилась и сидела дома. Она не ходила ни в больницу, ни куда-либо еще. Просто ждала, ждунья. Почему-то она была уверена в том, что новости сами придут к ней домой. Мне в этой ситуации было не понятно одно, как у нее хватало терпения на это ожидание? Я бы просто умерла от любопытства! Ведь как интересно то все! И Андрей Ильич, который пришел за помощью, просто попал под раздачу, и дешево отделался. Но зато из-за него вскрылся вон какой свищ. Вернее, не вскрылся, ждали, когда начнется этот процесс.

И началось. Вечером второго дня прибежали Ольга Матвеевна вместе с Ларисой, потому что Ирина Олеговна послала. А Ирину Олеговну брал штурмом бывший муж, Сергей Георгиевич. Он явился утром, после того, как бабушка почистила квартиры. И сначала умолял Ирину Олеговну посетить дома его мать, которая неожиданно заболела, да так, что с постели встать не может. А потом, когда Ирина Олеговна с помощью лечащего врача отговорилась от визита, он договорился с медперсоналом, и можно сказать живет в больнице. А когда Ирина призвала его подумать о матери, он ей сказал :"Без матери я жить смогу. Все родители умирают. А без тебя нет, умру вместе с тобой".

Лариса за два дня поближе познакомилась с отцом, которого не видела много лет. Он оказался хорошим мужиком и за два дня они сблизились, как и положено близким родственникам. И Лариса неожиданно встала на сторону отца, и уговаривала мать помочь ему и поддержать. И Ирина Олеговна скорее всего и пошла бы навстречу мужу, но очень хорошо помнила наставления Дарьи Николаевны. Смотреть, слушать, запоминать, но никаких действий не совершать. Поэтому Ирина Олеговна и послала к концу второго дня к Дарье Николаевне ходоков. Ей тоже жалко было бывшего мужа. Так он мучился последние дни.

А Ольга Матвеевна была просто в шоке. Она теперь уже ходила в больницу не для того, чтобы накормить и поддержать, а для того, чтобы увидеть чем все это закончится.

– Дарья Николаевна, там же мексиканские страсти кипят. Я и не знала, что у Иры такой муж любящий и добрый.

– Прямо вот любящий?

– Да он там перед ней на коленях стоит, прощения просит. Все желания ее выполняет. У нее тумбочка вся едой заставлена. И яблоки, и пирожные, и рыба копченая, и сметана деревенская.

– Значит мать бросил, а Ирину на коленях о любви просит?

– Выходит так, она поэтому и послала к вам. То ли жалко ей его, то ли устала от всего этого.

– Ты когда к ней пойдешь?

– Сегодня точно не пойду. Там Серега ее охраняет. Он все вопросы может решить и в любой ситуации помочь.

– А завтра во сколько пойдешь? Только мне точно надо. Я на тебя равняться буду.

– Ну если точно, то к десяти.

– Так вот, скажешь ей, что скоро приду, и все, больше ничего не говори.

– А вы точно придете?

– Ты что, Ольга Матвеевна? Когда я вас обманывала? Мне просто приготовится надо.

– Хорошо, скажу. А когда весь этот цирк закончится? А то чувствую участником какой-то фантасмагории.

– Завтра и закончится, в крайнем случае, послезавтра. Так что идите домой, мои дорогие.

– До свидания, Дарья Николаевна.

– До завтра. Не забудь, чтобы в десять была на месте.

– Не забуду.

Бабка закрыла за ними дверь, и пошла готовится ко сну, хотя за окном был ранний вечер. Все у нее уже было готово. Все она знала, и предполагала. Самое главное, чтобы в этот раз ее предположения были правильными. А то очень много раз она ошибалась за последнее время, никак не могла понять, что происходит. Как будто это не жизнь человеческая рядом протекала, а клубок змей в серпентарии боролся за выживание.

Утром бабушка никуда не торопилась. Она как будто давала возможность всей этой компании закипеть и потерять терпение. Наверное для того, чтобы они были готовы к любым переменам, прямо сегодня, прямо сейчас. Без всяких условий, без всяких договоров. Вот все разом раз, и захотели прекратить этот бесконечный кошмар. Потому что бабуле казалось, что все что происходит просто страшно. Двое в больнице оказались, одна чуть сына не предала. Чужой муж сидит у кровати бывшей жены! Сын согласен на смерть матери. Не на что-нибудь, а на смерть!!!!Что можно придумать еще бредовей?

Поэтому дверь в палату Ирины Олеговны, она открыла в двенадцатом часу. Ей показалось, что часу будет достаточно, для того чтобы люди обсудили все свои проблемы, решили, что для них важнее, и не мудрствуя лукаво, рассказали это ей. Ну почти так и случилось. Почему почти? Потому что за всех говорила Ирина. Видимо за час все было говорено, переговорено. Потому что когда Дарья Николаевна вошла в палату, головы всех присутствующих моментально повернулись к ней. Значит ждали. Дочь с отцом сидели на подоконнике, держась за руки, а Ольга Матвеевна на кровати. Наверное, первая пришла в больницу.

Остальных, лежащих в этой палате не было, то ли на процедуры пошли, то ли на консультации, то ли просто гулять во двор. Дарья Николаевна шагнула в палату, закрыла за собой дверь и поздоровалась.

– Ну здравствуйте, соколики мои! Как у вас все тут хорошо. Прямо смотрю и радуюсь.

– Да ничего хорошего нет, Дарья Николаевна. Всем чего-то надо, и никто не знает что делать, чтобы это получить.

– А кому это всем? И чего надо? Можно рассказать, чтобы я в курсе дел была?

– Лариса хочет домой.

– Ну Ларисе я все объяснила. Пусть потерпит чуток.

– Сергей вон хочет на мне женится.

– Так я понимаю, что он женат?

– Так он готов к разводу. Но боится, что когда он подаст на развод, мать разнервничается и умрет. Сильно она болеет.

– А сейчас то мать не нервничает? Нервничает. Да еще как. Не умерла же.

– Сейчас она ничего не знает, потому что с кровати встать не может. Только до туалета ходит.

– Ходит? Это хорошо. А что, жена то еще не сообщила, что Сереги несколько дней дома нет?

– Нет, не дошла еще.

– А в больницу твоя бывшая свекровь почему не обратиться?

– Так не верит она врачам.

– А кому верит? Кто ее лечить будет?

– Серега хочет вас попросить.

– Меня? Это с чего? Я здесь не при делах, и Серегу не знаю, и мать его тоже.

– Дарья Николаевна, помогите пожалуйста. А то мы так навечно застрянем посреди миров.

– Посреди каких миров?

– Никогда не станем снова мужем и женой.

– А вам это точно надо?

– Сергей, ну что ты молчишь? Скажи что-нибудь! Ты же мужчина!

И тут встал с подоконника Сергей. И Дарье Николаевне предоставился случай рассмотреть его получше. Она оценила вкус Ирины. Мужик был красивый, под два метра ростом, с густой шевелюрой. Только глаза были пустые и уставшие. Он отпустил руку дочери, и задумчиво прошёлся по палате, как будто хотел сосредоточится и думал, что же сказать этой незнакомой бабушке, на которую все надеются. Он то ее видел первый раз. С чего он перед ней должен душу открывать? Хотя вариантов то нет все равно. Попал он в какую-то запутанную историю, конечно по глупости, и сам не знает как выпутаться.

– Здравствуйте, Дарья Николаевна. Тут так все вас рекомендуют, что я просто должен поверить в то, что вы все можете.

– Правильно. Поверь. Потому что я действительно все могу. И, кроме этого знаю, что тебе нужно.

– Как вы можете знать, что мне нужно, если я сам этого не знаю?

– Это ты врешь. Сам себе боишься правду сказать! Но если ты врать будешь, у нас точно ничего не получится.

– А если правду буду говорить?

– Так правда все сама по местам расставит. И оглянуться не успеешь. Готов?

– Да вроде готов. А можно наедине?

– Так в этом мире все можно. Ко мне в гости пойдёшь? Тут недалеко, с горочки спуститься?

– Дарья Николаевна, да куда угодно пойду, лишь бы это быстрее закончилось!

– Ну так пошли. До свидания, девоньки. Быстро нас не ждите, дня через два, три.

Дарья Николаевна подхватила Сергея под руку, и они чинно и благородно вышли из палаты. Все остальные были в недоумении.

Два километра под горку они шли молча. А как еще могут идти незнакомые люди? Бабка, наверное думала о вопросах, которые задаст Сергею, а о чем думал Сергей, никому не ведомо. Шли, да шли. Только цель у этих двоих была схожая, и тот и другой хотели, чтобы все это быстрей закончилось. И все равно бабка не могла идти просто так, и изподтишка разглядывала Сергея. А там было на что посмотреть. А кроме того, что он был мужчина очень притягательной внешности, он еще был очень внимательным. На каждой лестнице, поддерживал бабулю, подавал ей руку, и предложил зайти в магазин, купить чего-нибудь к чаю.

Особо в тех магазинах покупать было нечего, деревянное высохшее еще на фабрике печенье и дубовые пряники. Но все равно что-то купили и продолжили путь. В подъезд дверь перед бабкой распахнул тоже Сергей. А дверь там была, всем дверям дверь, до сих пор помню. Слегка удивился, когда зашли в темный коридор. А в коридоре там было воистину, как в гробу. Но мгновенно успокоился, когда Дарья Николаевна открыла дверь в свою комнату. Кругом салфеточки, занавесочки, половички, все белее белого. Уютно и хорошо. Бабка посадила его за стол, а сама пошла ставить чайник на кухню. Пока грелся чайник, достала варенья и свой любимый колотый сахар со щипцами.

– Ты, Сережа, не волнуйся. Если тяжело, может водки будешь? Или коньяк? Коньяк тоже есть.

– А что, можно? Может просто портвейн есть или настойка какая?

– Наливка яблочная. Сама делала. Мне надо чтобы ты мне рассказал побольше, поэтому можно. Что наливать?

–Наливку яблочную, не сильно крепкая?

– Я думаю чуть покрепче портвейна, градуса двадцать четыре. Ну а я тогда коньячку пригублю.

Бабка нарезала чуть колбаски и сыру, достала соленых огурцов и грибов. Себе она достала серебряную рюмку в тридцать граммов, а Сергею поставила стакан. Сама же она и разлила напитки. Себе по края, а Сереге полстакана.

– Хватит я думаю для почина. Поехали. За откровенность. Закусывай и начинай.

– Чего начинать то?

– Начинай рассказывать, почему твоя мать Ирку невзлюбила?

– Так я пацан почти, а Ирка взрослая женщина. Весь мозг мне с бабкой выклевали. Если бы не они, я бы может и не женился. Сначала назло им сделал, а потом понял, что именно Ира моя женщина.

– У тебя и сейчас бабка есть? Живая?

– Бабка есть. А вот насчет живая, не знаю.

– Это почему?

– Так она давно не ходит. Я на стул подшипники приделал, мы ее по квартире катаем.

– Чудны дела твои господи! Опять сюрприз!

– Почему?

– Потому что я не знала о твоей бабке

– А зачем о ней знать? Она уж года два на краю могилы, да все никак умереть не хочет

– А ты что так про бабку родную, не любишь ее?

– А за что мне ее любить? Сама всю жизнь, как затворница прожила, матери жизни не дала, и в мою вон залезла

– Ты так думаешь?

– А что тут думать? Если бы не бабка, мать бы свою жизнь устроила, ей бы некогда было за мной следить. И Ирку бы приняла.

– А что, мать прямо под бабкой ходит?

– Да загнобила ее старая. Проходу не дает, каждый шаг контролирует.

– Ты же говоришь она из дому не выходит, как так тогда у нее получается?

– А вот для меня это тоже загадка. Ведь мать любое ее желание исполняет. Хочет она этого или нет. Вон и к Ирке в больницу идти не хотела, а пошла.

– Понятно, почему так все загадочно. Потому что через третьи руки.

– Это вы о чем?

– О своем. Тебе не надо. Ты лучше скажи, квартирку ты у кого снимал?

– Какую квартирку?

– В которой вы с Иркой любились?

– У бабкиных знакомых. Сама предложила.

– Да, мозгов у тебя совсем нет!

– Так я сказал, что это для командировочных.

– Ну конечно, ты же у нас один такой умный, никто тебя в жизни не разгадает.

– А что случилось то?

– Пока ничего. А скажи-ка ты мне, сейчас то они вместе болеют?

– Не знаю, болеют или нет, меня там уже два дня не было. Но живут вместе.

– А ты готов завтра со мной в гости к ним сходить?

– Если надо, пойду

– А ночевать опять в больнице будешь?

– А мне некуда больше идти

– А жена, дети?

– От детей я не отказываюсь. А женщина эта мне не жена. Штамп в паспорте для бабки стоит.

– А рожала она не от тебя? Как это?

– Ну родила, я же не отказываюсь.

– Все понятно. Значит завтра приходи в десять часов и пойдем в гости.

– Как скажете. Я пошел?

– Иди. А то Ирка там уже извелась без тебя.

Бабушка к визиту готовилась тщательно. Наверное понимала, что это последний рывок. Поэтому ее действия на сегодняшний день можно было написать в длинный, длинный столбик, в тетрадке. Но она все это держала в голове. До сих пор удивляюсь, как это у нее получалось. Ведь образования не было, ничему не училась. А вот голову свою укомплектовать умела. Да и систематизировать в этой голове все умела. Вот и утром, в ожидании Сережи, она все свои инструменты упаковала в небольшую сумочку в таком порядке, в каком они ей понадобятся. Наряд выбрала незаметный, сине черный, и оберегов на себя нацепила столько сколько вошло. Потому что сегодня она четко понимала, что ничего не знает о том, против кого воюет.

Сережа пришел вовремя, минута в минуту. Она вручила ему сумку, они закрыли двери и отправились в гости.

– Идти то далеко, Сергей Георгиевич?

– Да не очень. Если хотите, можно на трамвай сесть и уехать.

– Ты скажи куда мы идём?

– К Курбатовской бане.

– Понятно. Пошли пешком.

– Пошли.

– Пока я буду идти, я буду говорить, а ты пожалуйста слушай меня, ни слова не пропускай. Мне, когда мы придем, очень понадобится твоя помощь и твое понимание.

– Хорошо, Дарья Николаевна, я весь внимание. Все сделаю, что скажете.

– Первое, пока не забыла. Твою мать сегодня надо как-то уговорить лечь в больницу, это просто необходимо.

– А что уговаривать то? Она же еле ходит. Скорую вызову и все.

– А если она оттуда сбежит?

– Как? Она ноги еле переставляет?

– Сережа. Я сама то этого не видела, поэтому и спрашиваю.

– Я видел. Она прямо на краю могилы на мой взгляд. Бабка бодрее.

– Теперь про бабку. Ее надо на время изолировать. В кухню закрыть или в туалет, минут на двадцать, есть там двери?

– Не, ну в туалет то мы ее не будем закрывать, сильно там тесно. Но есть просторный чулан, она как раз туда со стулом войдет. Я бы вообще закатил ее в этот чулан, дверь закрыл и гвоздями забил!

– Ты что такой жестокий? Она ж тебе бабушка родная!

– Мне кажется, что все зло в нашей семье от нее. Ничего хорошего нет. Одна гадость, склоки, скандалы. И нет от этого спасения, потому что так бабка хочет. Всеми управлять, всех контролировать! На людей ей плевать!

– Тогда слушай сюда. Что-то я догадываюсь, что твоя бабушка ждет нас у двери. Меня ждет. Поэтому загороди меня на входе, чтобы она меня не покалечила?

– Бабка? Моя? Покалечит? Да ее же ноги не держат, давно уже!

– Зато руки у нее крепкие!

– Хорошо. От бабки я вас загорожу. Дальше?

– Дальше мне надо как-то попасть в квартиру. Мимо бабки.

– Хорошо, сделаем. Дальше какие планы?

– А дальше давай думать вместе. Нам для начала нужно поговорить с твоей матерью, наедине, чтобы бабка не мешала. Ты говоришь, можно в чулан закрыть. Да, можно. Но она же не будет молчать в этом чулане под замком? Если соседи услышат?

– У нас дом или сороковых, или пятидесятых годов постройки. Стены, как в бункере. Соседи не услышат.

– Ты тоже пойми, что она живой человек, поранится может, упасть, повредить что-нибудь.

– Хотите честно? Да я бы сам ее в Ангару выкинул, но посадят. Ненавижу эту тварь.

– Но тогда сообщу тебе неприятную новость. Тебе с ней в квартире придется дня два провести. Последить. Если понадобится, скорую вызвать.

– Это обязательно?

– Да

– И именно я? Может сиделку какую?

– Если ты согласен, чтобы она сиделке страшные небылицы про вас с матерью рассказывала, то можно и сиделку.

– Хорошо, посижу. Три дня говорите? А потом можно будет уйти.

– А потом увидим. Но ты точно будешь свободен.

– Ладно, выбора то у меня все равно нет.

– Про чулан не договорили. Она там не упадет, не разобьётся?

– Там падать негде. Мешки стоят со всякими вещами, зимние вещи висят, матрасы, одеяла, подушки. Не обо что там разбиться и поранится.

– А задохнутся там можно?

– Нет, там окно в кухню есть, отрою. Вы же говорите на двадцать минут.

– Я думаю мы успеем. С матерью поговорить и бабкину комнату обезвредить. Потом переместим ее в комнату. Господи, дай мне терпения и мудрости!

Так в разговорах они и дошагали до дома. Дом стоял на берегу Ангары. Поднялись на второй этаж. Сергей как будто вообще не хотел видеть родных людей. Копошился, искал ключ, вставлял в замок. Наконец ключ повернулся и дверь открылась. И точно, прямо перед дверью сидела женщина. И действительно под ней был стул на колесиках. На бабку она не походила. Потому что возраст ее был вообще не понятен. Узкое лицо, горящие глаза, высокие скулы и впалые серые щеки. В руке была клюка. Не успел Сергей открыть дверь, как клюка взлетела вверх, и послышался рык :"Пришла ведьма? Зря! Ничего у тебя не получится!". Бабушка спряталась за спину Сергея.

Неожиданно разворачивались события для Сергея. Даже с учётом того, что он ничего хорошего от своей бабки- террористки не ожидал, он был сильно удивлен. Поэтому забрал у нее сначала клюку, а потом стал ее успокаивать. Здесь уже пришел черед Дарьи Николаевны удивляться. Ведь сейчас только этот мужик говорил о том, как ненавидит бабку, и тут же к ней и с вниманием, и с добрым посылом, и все пытается объяснить. Теперь понятно почему Ирина на него припала. К женщинам у него особое отношение, уважительное, с придыханием. Не нагрубит, не обидит. Вот и сейчас он толкал стул к чулану, слушая эмоциональную речь своей бабушки.

– Ба, я тебя закрою в чулан, нам тараканов потравить надо?

– Сережа, ты про каких тараканов речь ведешь? Это же с тобой ведьма черная пришла, она не тараканов травить будет, а меня!

– Бабуль, не придумывай. Врача надо вызвать маме. А тут тараканы бегают, стыдно!

– Не надо маме врача, они не понимают ничего, она сама отлежится и выздоровеет. А про тараканов ты врешь. Я не помню, когда последний раз таракана у нас видела!

– Да бегают бабуля, бегают, я уже деньги за потраву заплатил!

На самом деле, в квартире, где жили две не очень здоровые женщины была идеальная чистота. Ни посуды грязной, ни запаха. Порядок во всем, у всех вещей свои места, ни пыли, ни мусора, в пол, который просто покрашен и покрыт лаком, можно было увидеть свое отражение. Занавески на окнах кружевные, белоснежные, покрывала на кроватях, как по струночке натянуты, полотенчики и на кухне, и в ванной имеют такой вид, как будто их только сегодня утром повесили на место. В общем, пока Сергей вез бабушку в чулан и заверял ее в том, что все будет хорошо, Дарья Николаевна рассматривала дом, в который ее привел почти незнакомый мужчина.

Чужая бабка наконец то успокоилась и уговорилась. Но у нее выбора не было. Ведь она только сидеть могла и пересесть с кровати на стул. Стоять ей было тяжело, делать это она могла только с опорой, а переставлять ноги перестала давным-давно. Поэтому настоятельно просила сразу же после дезинфекции выпустить ее на свободу. Хотя в тот момент, когда Сергей стал закрывать дверь в чулан, ее неожиданно настигла истерика, она стала кричать, что все хотят ее смерти, что сейчас ее тоже отравят, как таракана, и сдохнет она в этом чулане, и никто даже не будет знать, что она умерла! И виновен в ее смерти будет внук, которого она всю жизнь холила и лелеяла.

Но Сергей проявил твердость или свое истинное отношение к бабушке. Дверь он все-таки закрыл, да ещё и защёлкой воспользовался, чтобы дверь нельзя было открыть изнутри, и они пошли к матери. Дарья Николаевна ожидала, что женщина будет лежать в кровати. Но она сидела в глубоком удобном кресле, и вышивала. Очень неожиданно. Больная женщина, которая еле передвигается, сидит в кресле с пяльцами в руках, и вышивает бабочек и цветы. Видно конечно, что у нее не очень хорошее самочувствие, глаза провалились, бледная, плечи опущены. Но руки, с ловкими пальцами как будто совсем не имели отношения к телу, и колдовали над куском ткани.

Сергей остался уговаривать мать, а Дарья Николаевна пошла наводить шмон в комнате бабушки. Потому что теперь она полностью была уверена в том, кто устроил всю эту абстракцию, которая задела много людей. Надо было быстро изъять инструменты воздействия на людей, понять, чем соперница пользуется и зачем ей это все, и сделать все это быстро. Юбка Дарьи Николаевны шелестела везде. И по комнате, и по прилегающим территориям. Потому что человек жил в этой квартире давным-давно, и инструментами своей деятельности сделал даже людей, независимо от родства.

Это о чем говорит? О том, что или бзик у человека, ну а как по-другому? Или ему жизненно важно реализовать свои жизненные планы. Хотя какие планы могут быть в возрасте за семьдесят? Здоровье бы сохранить, хоть такое, какое есть. Ну у человека какие-то бешеные тараканы в голове, которые не дают ему спокойно жить, вот он и суетится, и по поводу или без повода. Хотя как узнать, что важно для человека в этой жизни, если он творит гадости всем без разбора? Такие люди, как шкатулка с сюрпризом, сами не ведают, что творят!

Но раз дали допуск на территорию врага, надо этим пользоваться, поэтому Дарья Николаевна прихватила себе в помощь мусорное ведро и святую воду.

Время шло. Дарья Николаевна суетилась. Она не знала, чем закончится ее вмешательство в чужую жизнь. Хотя она не считала, что она вмешивается, она считала, что освобождает мир от скверны. Ну даже глядя на этот спектакль годы спустя, я думаю, что это так и было. Да и вспоминая всю деятельность моей незабвенной бабушки, мне кажется, что она по жизни сделала больше хорошего, чем плохого. Ну а мы продолжаем наблюдать за тем, что происходит в той загадочной квартире. А вычищая комнату самой старой жительницы этого дома, Дарья Николаевна удивлялась тому, что в этом доме ещё все живы.

А Сергей в это время, находился рядом с матерью, рассматривал её рукодение, и думал, как настроить самого близкого человека на то, чтобы покинуть квартиру и поехать в больницу. Прямо сейчас, быстро, на Скорой. А то, что скорая заберёт его мать в больницу, Сергей не сомневался. Он сидел рядом с ней, и слышал, как она дышит. От чего такое дыхание? Это сердце? Или что-то с легкими? Губы синие. Наверное сердце. А руки, как будто отдельно от тела. Стежки, стежки, стежки. Как красиво получается. Тон то светлеет, то темнеет, рисунок переливается. А мать прямо увлечена своими действиями. Как хорошо, что это её отвлекает. Но он был не прав.

– Сереженька, ты бы проводил меня в поликлинику , а то я последнее время совсем плохо себя чувствую.

– Мама, а что болит то?

– Да вроде и не болит ничего, а воздуха мне не хватает и сил нет совсем.

– А давно так с тобой?

– Да месяца два точно.

– А что молчала то?

– А кому говорить то? Тебя вечно дома нет. А матери моей до меня дела нет и не было никогда

– Так может скорую вызвать? В больничку тебя увезти прямо сейчас?

– Я боюсь.

– Чего боишься то? Зато лечить начнут прямо сегодня.

– Как я там одна буду?

– Ну во-первых, не одна, там ещё больные есть и врачи. А во-вторых, я к тебе ходить буду, каждый день.

– Ты точно ходить будешь?

– А куда я денусь? Мне же нужна здоровая мать! А то, вон, дышишь, как паровоз, и губы синие. Прямо такое ощущение, что помрешь прямо сейчас

– Сереженька, я действительно тебе нужна?

Женщина упала на плечо Сергею и зарыдала, обняв его за шею. Сергей не ожидал от матери таких откровений. Он тоже, по инерции, обнял ее, и слезы тоже покатились по его щекам. Ему стало жалко мать. Ведь еще со времени своей женитьбы на Ирине, он старался, как можно реже заходить домой. Чтобы не вступать в конфликт со своей родней. А уж когда его развели и женили на той, на ком он не хотел жениться , он вообще приходил в отчий дом не чаще раза в месяц, чтобы убедиться в том, что никто не умер. И тут вдруг такое откровение! Он просто не знал, как реагировать на такое. Оказывается, в глубине души он любил свою мать.

Дарья Николаевна, завершив работу в первой комнате, заглянула к Серёге, и поняла, что она тут в данный момент совсем не нужна. Поэтому она пошла проверять другие помещения. Кухню, коридор, ванну, туалет. Там тоже нашла много работы. Хозяйка квартиры, которая все помещения в этой квартире подготовила к вражескому нашествию и воздействию на гостей, утомилась терпеть и молчать в чулане, поэтому со всех сил колотила в дверь, и требовала освобождения. Но Сергей разговаривал с матерью и ему было не до бабки, а Дарья Николаевна воспользовалась случаем и торопила себя в своих действиях.

А Сергей понял, что мать ему не враг, и осознал то, что не надо придумывать, как вызвать скорую. Можно идти к автомату и вызывать. Вот сейчас дождется, когда мать успокоится и слезы вытрет, и пойдет. Даже не ожидал, что так все просто будет. А самое главное, он не ожидал того, что он будет обнимать эту женщину, целовать в макушку и гладить по спине. Ему было жалко ее, и обидно за то, что ему раньше не пришло в голову сесть рядом с ней, и спросить :"Мама, как у тебя дела? Как здоровье?". Думал, что она ему враг. А она просто слабая и беззащитная. А теперь ещё и больная. Ну значит будет лечить. Теперь у них всё по-другому будет.

Пока Сергей общался с мамой, Дарья Николаевна, можно сказать, сняла с квартиры и порчу, и сглаз. Она даже успела мусорное ведро выставить на крыльцо подъезда, чтобы оно не портило энергетику квартиры. Взяла ведро для мытья полов и продолжила. Из чулана доносились ругательства и крики. Ну вот что за человек? Сколько в ней злости то? И откуда взялась эта злость? И чем это закончится? Ведь квартиру то почистили. Как эта чернавка себя в ней чувствовать будет? Как бы не пришлось тоже скорую вызывать. Хотя какая скорая? Сколько лет то этой крикунье? Она наверное, только на злости и держится? Поживе, увидим. Самой интересно.

Сергей вышел от матери и показал жестами, что пошел звонить, а бабушка так же жестами показала ему, чтобы быстрее бежал. Чулан уже открывать пора. Но не успел Сергей хлопнуть дверью, как она отправилась в комнату к его матери.

– Сильно тяжело то тебе, милая? Сейчас я тебе чаю заварю

– Простите меня, за то что в больнице вытворяла. Я не в себе была.

– Забудь, в жизни всякое бывает. Сейчас подлечат тебя, и все встанет на свои места.

– В больнице подлечат, а мать родная испортит.

– Не думай об этом. Никто не знает, что завтра будет. А ты еще не старая, тебе ещё жить и жить

– Да какая это жизнь? Сплошное подчинение. Да еще болезни навязались

– Все пройдет, точно тебе говорю, и болезни тоже. Вот, чай пей.

Вернулся Сергей, и пока ехала скорая, Дарья Николаевна предложила ему перевезти бабку из чулана в ее комнату. А то уже проклятий на всех наслала. Как только язык не отвалился? И проклинает и проклинает, и дочь, и Сергея, и Дарью Николаевну, да ещё кулаком в дверь стучит. А если бы ходить могла? Уже бы всех тут клюкой своей окучила.

Сергей осторожно открыл чулан. Вопли прекратились, и бабка неожиданно зарыдала. Вот те раз! В жизни не видел, чтоб она плакала! Он осторожно вытолкал стульчик из чулана и повез бабку в очищенную комнату. А бабка, заехав туда, как-то сразу обмякла. Сергей расстелил постель, взбил подушки, снял с ног тапочки, и перенес старую на кровать. Хотел раздеть, но она возмутилась. Поэтому он не стал настаивать. Оставил ее в домашнем платье и в теплых носках. Сверху прикрыл одеялом. На стул поставил стакан с чаем и печенюшки. Садилась на кровати бабка хорошо, поэтому, если проголодается, достанет.

Пока ждали скорую, Дарья Николаевна разобралась и с чуланом.

– Слушай, Сергей, а мешка у тебя нет? А то на крыльце мусорное ведро полное, вот второе ведро набрала, а еще в комнате твоей матери убирать.

– Сейчас найдем. Из-под картошки подойдет? Он чистый, стиранный.

– Подойдет? Лишь бы дырок не было.

– Ну вот, держите

– Спасибо.

– Сережа, ты когда поедешь с матерью в больницу, надолго не задерживайся. Честно скажу. Боюсь с твоей бабкой в квартире оставаться, бешеная она.

– Да она вроде бы заснула

– Так и проснуться может в любую минуту.

– Это да. Хорошо, я туда, обратно. Мне же ближайшие три дня здесь придется жить, да?

– Да, Сереженька, потерпи.

– А потом что?

– А я откуда знаю? Поживем увидим

Наконец то приехала скорая. Как и предполагал Сергей, врачи вообще лишних вопросов не задавали. Послушали, давление померили, зрачки посмотрели и сказали собираться. Смену белья, тапочки, ложку, кружку, что-нибудь из еды, и какую нибудь-теплую одежду. Сергей за последние два часа так проникся к матери, что моментально все нашел, все собрал, и стал ждать врачей, которые заполняли бумажки. А потом они с медбратом несли мать на носилках в машину. Подъезд был неудобный, намучились, но справились. Потом он прибежал за сумкой и пообещал, что скоро будет. Нет повода у него в больнице задерживаться. Дверь хлопнула.

Дарья Николаевна взялась чистить комнату, которую освободили. Но любопытство не давало ей покоя. Она поставила мешок в угол, пошла помыла руки, перекрестилась, и открыла дверь в бабкину комнату. Бабка лежала на спине, со скрещенными на груди руками. Даже можно было подумать, что она умерла. Но Дарья Николаевна видела, как вздымается грудь. Ну вроде все в порядке, можно идти, она стала потихоньку прикрывать дверь, и в этот момент прозвучал голос: "Вернись, поговорить надо!". Дарья Николаевна обездвижела от этого голоса. Хотя никого в жизни не боялась.

Бабка зашла в комнату, осторожненько, не торопясь, хотя и понимала, что лежащая на кровати старуха, сможет только сесть, и опасности для нее не представляет. Но Дарья Николаевна, как никто понимала, что в их случае совсем необязательно кого-то догонять, убить человека можно не вставая с постели. Всё зависит от внутренней силы этой женщины, ее опыта и мотивации. Она конечно, находится в этой квартире уже не один час, и знает на что способна та, которая лежит перед ней на кровати, но вот реальной ее силы она не знает, потому что всё что было, было через посредников.

– Вон, там, за кроватью стоит табуретка, поставь ее поближе и присядь если хочешь.

– А можно я на кровать присяду?

Бабушка Дарья Николаевна все-таки не расставалась с мечтой почувствовать и осознать силу соперницы. А на кровати она рассчитывала сесть поближе. Тогда все станет понятно.

– Садись. Только зря ты собралась что-то почувствовать. Я умру на днях, силы у меня закончились.

– А зачем я вам перед смертью?

– Только не подумай, что я сейчас в грехах буду каяться, или душу перед тобой выворачивать. Зачем? Жизнь моя подошла к концу, больших сожалений по этому поводу я не испытываю, смерти не боюсь. После меня остался след, я жила как умела.

– Зачем тогда я вам?

– Ты же сама сюда пришла? Или все-таки нет?

– Да сама вроде

– Вроде, или точно?

– Я не понимаю вас

– Конечно не понимаешь. Ты же меня лет на двадцать младше, так?

– Да, я думаю что так

– А что такое двадцать лет в нашей профессии знаешь?

– Знать, не знаю, но представить могу.

– Ну а теперь прикинь, зачем ты здесь? Не надо только про мою семью. Там все идёт, как идет.

– Я не знаю зачем я здесь. Я Сергею пришла помочь.

– Зачем ему помогать? Я умру, и все встанет на место, ты же знаешь? С твоей помощью все наладится быстрее.

– Это все, что вы хотели сказать?

– Я еще и не начинала. Ты же не даешь мне сосредоточится. Говоришь без умолку. Иди в кухню, принеси стакан воды из-под крана

– Просто воды?

– Просто воды. Давай быстрей, а то Сергей вернется, и ничего не получится, а мне надо, и желательно быстрее

– Вот ваша вода. Самый большой стакан.

– Садись и думай. Мне нужно чтобы ты сама догадалась и дала согласие.

Бабуля моя смотрела на старуху, шевелила мозгами, и ничего путнего в голову ей не приходило. Она уже не боялась ту, которая лежала в кровати, но и не понимала ее. Они смотрели друг другу в глаза. И у той, которая собралась умирать, глаза были яркие, черные, зрачков не видно. И если бы их не окаймляли морщинистые веки, было бы вообще не понятно чьи это глаза, старухи, или девочки. Но лицо, это не глаза, оно потрепалось за такую длинную жизнь. И вдруг Дарья Николаевна поняла секрет визита в эту квартиру. Ей открылось неведомое.

– Правда? Я правильно поняла?

– Правильно. Но ты можешь отказаться. Я не имею права заставить тебя.

– Но я же не знаю, чем это закончится.

– А тут и знать ничего не надо. Тебе и так равных нет, а ты к этому еще мою силу добавишь. Согласна?

– А что дочери то своей не передашь?

– Ты что, не видишь? Нет у нее внутри ничего. Сопля. Всю жизнь наблюдала за ней, всю жизнь пробовала. Ты же ее видела сегодня? Замучила я ее. Если поможешь мне, за три дня умру. Она еще пожить успеет маленько.

– Что-то страшно мне.

– Боишься, что когда подцепишься ко мне в другой мир унесет?

– Именно этого и боюсь.

– Зря. Вот смотри, сейчас, если согласишься, я начну потихоньку. Пока я жива, это все переливаться будет из меня в тебя, как кровь. А после моей смерти, я еще сорок дней отдавать тебе все это буду. Поэтому не заметишь ты ничего. Согласна?

– А подумать можно?

– Можно. Минуты две. Потому что скоро Сергей придет. А он, третий лишний. Нам, кроме нас двоих никто не нужен. Думай.

Бабушка прослушала все, что ей сказали, но в голове не было никаких мыслей. Потому что она не понимала, как это все происходит и какие у этого последствия. Сила, это хорошо. Хотя ей и своей силы хватает. Или она просто не знает, что такое двойная сила? Мысли бегали по голове, но Дарья Николаевна не чувствовала потребности в чужой силе. С другой стороны, ей было жалко эту женщину. Сколько она будет умирать, если не передаст свою силу и опыт? И конечно она выбрала подходящую кандидатуру, лучше и придумать сложно. И всё таки интересно, вот это все было для того, чтобы она, Дарья Николаевна , здесь появилась?

Но, если подумать, весь этот спектакль начался очень давно. Вряд ли эта чернавка тогда к смерти готовилась. Значит она здесь не так чтобы специально, но и не просто так. Теперь это не важно. Что-то надо придумать. Никогда в жизни она не сталкивалась с этим. Когда умерла та, кто ей подарил навыки этой профессии, рядом была не она. Поэтому и не знает в какую сторону думать. Надо ей это или нет. Настолько пусто в голове, что даже себе самой сказать нечего, чтобы направить в нужное русло. Вот вроде и не боится ничего, а решение принять страшно. Куда идти? Чем это закончится? Никто не знает, наверное, кроме той, кто лежит рядом.

Дарья Николаевна оглянулась вокруг. В комнате было тихо и казалось, что даже воздух замер, и ждет решения. А как родить это решение? Та, которая ее озадачила, лежит с закрытыми глазами, руки на груди, и ждет ответа. Не мешает, не торопит, не навязывает. Значит это важно, чтобы решение было добровольным. Интересно, если отказаться, она упрашивать будет? Или начнет искать другую приемницу? Хотя, где ее искать? На улицу идти? Никто и не поймет, о чем речь. Но что там думает та, которая собралась покинуть этот мир, не важно. Что ей то делать в такой щекотливой ситуации, кто знает? И вообще кто-нибудь знает?

Но уже пора что-то говорить. Вон, мадам глаза открыла, и свесила ноги с кровати. Устраивается поудобнее. Подняла глаза и смотрит, как будто пытается понять, что ты надумала, трусиха ты или смелая, готова управлять двумя силами или решила в кусты спрятаться? И от этого взгляда совсем не по себе. Хотя в свои годы то она, колдовка с полувековым стажем, имела право делать то, что хочет, и думать так, как ей угодно. И не стоит стыдится того, что страшно. И страшно не от того, что эта сила чужая сейчас тебя убьет, а страшно от того, что неизвестен дальнейший путь с двумя силами в одном кармане. Ведь отдать эту силу обратно уже не получится.

– Ну говори, что надумала?

– А ничего.

– А что так?

– Боюсь. Последствий не знаю.

– Какие последствия?

– Последствия удвоения силы.

– Да простые последствия. Сколько у тебя на приворот времени уходит? Месяц, два? А с моей силой в заначке за две недели справишься. Понятно объяснила?

– Понятно. Но все равно боюсь.

– В общем, скажи уже да или нет, и уходи. У меня дела есть.

И тут Дарья Николаевна неожиданно для себя, соглашается. Черные глаза сверкнули. От радости ли, от перспективы ли ухода. Но лицо той, которая собралась умирать, просветлело. Она взяла стакан, накрыла его ладонью, подождала минуту или две, и протянула Дарье Николаевне.

– Пей, не отрываясь, до дна. Стакан поставишь и протянешь мне правую руку.

Все делала, как говорила наставница. Услышала, как в ладонь что-то упало.

– Ладонь закрой, выйдешь отсюда, посмотришь. Это передашь той, которой свою силу передавать будешь. Все, закончили. Еще запомни. Обязательно приди на мои похороны. Снимешь с левой ноги кожаный ремешок и себе наденешь, тоже до смерти. Ну вот и все, можешь идти. Спасибо тебе. Отважная. Плохо бы мне без тебя пришлось.

Почувствовать переход силы физически, скорее всего было невозможно. В воду верит даже наивный, ничего не понимающий в колдовстве. Потому что вода, это самый крутой аккумулятор информации, впитает в себя все и в самое короткое время. И также быстро и точно все передаст. Не зря же водой пользуются испокон веков, и древние колдуны и современные. За много веков не появилось ничего такого, что бы могло заменить воду. И вот с помощью стакана воды одна колдунья за пару минут передала все что у нее было в заначке другой. Рукопожатие, это как заверение в том, что она верит приемнице. Ну и цепь с крестом.

Цепь, Дарью Николаевну, конечно, удивила. Потому что видела, как веселилась ее наставница перед смертью. Какой бог? Бог плакал, когда на весь этот цирк сверху смотрел. Зачем это все было ей нужно? Сама понимала, что творила? Вот об этом уже никто никогда не узнает, потому что так решила та, которая вперлась в жизнь людей без их разрешения, и многих чуть не довела до гробовой доски. Ей было все равно, какой результат будет у ее деятельности. Скорее всего, потому что она приняла свой уход, и готовилась к этому. Люди были инструментом? Сколько Дарья Николаевна не думала о той ситуации , которая была еще в разгаре, так ничего и не смогла понять.

Ей оставалось прийти на проводы, забрать кожаный браслет и беречь его до своей смерти. Ее к этому никто не готовил. К тому, что ей кто-то передаст свою силу, осознавая, что совершая это, соглашается на свою смерть. И ей все было понятно, и с водой, и с рукопожатием, и с информацией на металле. А что такое кожаный браслет? Скорее всего внутри этой кожи что то есть, но никто не знает что. Если она сама должна за ним прийти, залезть в гроб, снять его с мертвой колдуньи, то этим она скорей всего выражает свое согласие на принятие этой информации. По-другому она это перевести не может. Значит у нее еще есть время решить, надо это ей или не надо?

Но опять же, где останется этот информационно- энергетический сгусток, который сегодня положили ей в ладонь, если до ее согласия еще есть пару дней? А ведь уже передали то все ей, прямо из рук в руки. И главное, перед этим спросили ее согласия. Ее никто не насиловал, это ее выбор. Значит кожаный браслет, это то, что сделает то, что ей передали, функциональным? Если не пойдешь за браслетом, ты сама будешь знать, что у тебя есть двойная сила и все. А если заберешь браслет с мертвой ноги все это заработает, так? Ведь по сути, ей все отдали, но хозяйка то еще жива. И браслет на ноге, это тоже аккумулятор, который впитает в себя последнее, что есть у той, кто завтра ляжет в гроб?

Значит, когда она снимает браслет с ноги, это будет констатация смерти. И актуализация нового хозяина? Ну по-другому это никак нельзя расшифровать! А что будет, если она не придет за браслетом? Скорее всего тогда толку от чужой силы не будет, а вот вред может быть. Ну что-то кажется, что будет именно так. Значит идти на похороны надо. Желательно провести с покойницей последнюю ночь. Потому что за ночь все равно выпадет пять минут одиночества. Вот в это время и можно будет снять этот браслет, и даже сразу одеть на свою ногу. Надо будет спирту взять, чтобы протереть его после чужого тела.

Столько мыслей пролетело через голову Дарьи Николаевны в то время, пока она шла по коридору, из комнаты той, кто доверил ей самое важное, до входной двери, которую уже открыл Сергей, вернувшийся из больницы. И благодаря этим мыслям Дарья Николаевна была, как в тумане. И если бы Сергей не привел ее в себя, так бы и дошагала в тумане до своего дома.

– Дарья Николаевна , что мне теперь делать?

– Сережа, просто посиди с ней, за руку подержи, подай ей, что попросит. Потерпи чуток. Совсем не долго осталось.

– Хорошо, посижу.

– И еще, когда она уйдет, сообщи мне, где и когда будут проводы.

– Хорошо, сообщу. А сейчас то вы домой или нет?

– Домой. Отдохну. Не известно, что завтра будет, а я еще сегодня пережить не могу.

Сережа проводил ее, закрыл дверь, и пошел ждать ухода родной бабки. Но не чувствовал ни потери, ни горести расставания.

Как будто все вокруг замерло в ожидании смерти. Обряд был выполнен, значит согласие дано. Сама умирающая лежала и ждала перемещения в другой мир. Рядом постоянно находился внук, который и воды мог подать, и скорую вызвать, и смерть констатировать, если уж это случится. А Сергей был очень внимательным, видимо воспитали так. Он даже спать лег рядом с умирающей бабкой. Матрац снял с материной кровати, и положил в бабкиной комнате. А бабке было все равно, она уже не особо реагировала на то, что происходило с ней рядом.

А Сергею периодически казалось, что она умерла. Он вставал со своей лежанки и подходил к бабкиной кровати, присаживался на корточки, и пытался уловить признаки жизни. Почти неслышное дыхание, тепло тела. А один раз, бабка, которой он наверное надоел, вдруг сказала:" Да иди уже поспи маленько и мне покою дай, а то так и не дождешься моей смерти!". После этого Сергей лег на свой матрас и заснул, как убитый, теперь уже действительно до утра. И не снилось ему ничего, и беспокойства никакого не было. Как будто в другую комнату ушел.

Утром он открыл глаза и повернул голову в сторону кровати. Бабка свесила ноги, сидела и смотрела на него. Черные глаза пронзали насквозь. Он тоже сел.

– Может надо чего?

– Да нет, всего хватает.

– А что села?

– Не могу лежать, все отлежала.

– Может в кресло пересадить?

– Не надо. Сейчас ногами поболтаю и лягу. Все равно помирать лежа удобней.

– Так может ты и не умрешь?

– Умру. Уже все сроки вышли.

– Какие сроки?

– Какие надо. Тебе об этом знать не обязательно.

– А может поешь, пока живая, я приготовлю?

– Не хочу я не есть, ни пить, так что не беспокойся. Иди, займись своими делами.

– Так у меня одно дело, за тобой следить

– А что за мной следить то? Куда я денусь со своей кровати? Мертвецы не бегают

– Так ты вроде живая?

– Тебе показалось.

Она умерла через двое суток. Так интересно умерла, что Сергей еще минут пять поверить в это не мог, все держал ее за руку, думая, что она еще жива. Попросила его закрыть ее одеялом. Он закрыл, со всех сторон подоткнул, поправил, перевел взгляд на ее лицо, и увидел, как оно меняется, морщины разгладились, скорбная маска исчезла, бабка как будто освободилась от чего-то. Он не мог так быстро осознать это.

– Ты умерла что ли? Слышишь меня? Ответь что-нибудь!

Все, не было ответа. Все было сказано, все передумано.

Потом приехали скорая и милиция, а потом Сергей остался в пустой квартире. Ведь вроде и не было у него к бабке ни любви, ни привязанности, но сразу пусто стало в квартире. Он навел порядок, вытер затоптанный пол, и понял, что на ночь он здесь не останется. Нет, не потому что приведений боится, а потому что так тут тихо, как будто все вокруг умерли. Он еще раз прошел по квартире, раздумывая о том все ли здесь в порядке. Да, все на своих местах. Только бабки уже никогда не будет. Странно и непривычно. Ведь всегда была, и ушла навсегда.

Он вышел на улицу и не знал куда идти. Потерялся както. А потом пошел к Дарье Николаевне, прямо вдоль Ангары. Как-то отвлекала вода от дум. Хоть и не горевал он по ушедшей, но все равно было неприятно. Пустота мира не отступала. Надо было срочно с кем-то поделится. А Дарья Николаевна сама просила. Тем более еще не совсем поздно. А после Дарьи Николаевны можно в больницу. Договорится, на ночь пустят. Одному что-то вообще сегодня не нравится. Не успел он постучать, как дверь открылась. Баба Даша, как будто почувствовала.

– Что, все?

– Да, умерла. Два часа назад.

– Чай будешь?

– Нет, я в больницу побегу, а то закроют.

– Беги. Я завтра утром приду. Спасибо, что сообщил. Похороны то еще не знаешь когда?

– Нет, завтра буду думать. Больше некому. Я пойду?

– Иди. До завтра.

Умерла старая колдунья, и мир замер. Хотя не случись в жизни Дарьи Николаевны мимо проходящий Андрей Ильич, который неожиданно устал от жизни, никто бы и не догадался, что рядом живет колдовка такого уровня, которая даже уйти в другой мир не может просто так. Все свои навыки, силы, знания надо на земле, в реальном мире оставить. Зачем? Наверное кому-то это нужно? Или наоборот? Там, куда она ушла это не нужно вообще? Но об этом никто не думал конечно, кроме моей бабы Даши. Все как будто выпали из реальности, и три дня, до похорон жили своей жизнью.

А бабулечка не могла найти ответа на вопрос. На простой житейский вопрос: а с какого перепугу так сложно все закрутилось? Почему умершая старуха всех закрутила в спиральку? Внуку жизни не дала, дочери своей жизни не дала, еще одной женщине жизнь испортила, которая была последней женой Сергея. Внучку свою чуть инвалидом не сделала? Чокнутая что ли? Вообще ничего не понятно. Ведь Лариска родить хотела, а бабка родная раз, и запечатала ее. Как так, почему? Так еще и чужие люди под раздачу попали! Ведь Ольга Матвеевна то ей никто! И сын ее тоже!

Бабка, моя конечно, знала все причуды колдовства, знала и про то, что это самое колдовство может развернуться совсем не в ту сторону, в которую его направляли! А в данном конкретном случае, она даже и не догадывалась в какую сторону его направляли. Хотя идеи, конечно, были. Но старушенция то что на смертном одре сказала? Откровенничать перед тобой не буду. Потому что жизнь моя, это не твое дело. Просто просьба у меня к тебе. Если исполнишь, хорошо, если не согласна, иди отсюда. Это все, что тебе положено знать. А слово умирающего, закон. Да и умирал не простой смертный от старости или от болезни, а прожженая колдунья. Поэтому не надо значит знать, того, что с собой унесла она.

Но все равно, женской сути то в любой женщине хватает. И если никто ничего не сказал, значит будем думать, и догадаемся. Или придумаем в конце концов. Хотя зачем придумывать? Ведь вся же история перед глазами прошла за две недели. И точно можно сказать, что никто никого щадить не хотел, независимо от родственных связей! Почему? Вот такой простой вопрос. Почему всех загнали в больницу и толкали к смерти? Если бы не вмешалась Дарья Николаевна, двое бы точно отдали богу душу. Это Ирина Олеговна и Лариса. Ладно Ирина, но девочку то за что?

И тут все сложилось в бабкиной голове. Лариска, дочь Сергея, Ирка, как ее не изолировали, все равно с Серегой любилась. Значит что? Могла забеременеть. Род что ли надо было прервать? Отчего может быть такое желание? Какие-то серьезные претензии были у старухи к своему мужу? Или к мужу дочери своей? Ну этого мы уже не узнаем, потому что слово умирающего, закон. Если кто-то сам что то расскажет, послушаем, ну а спрашивать, не положено. В общем, добивалась старуха того, чтобы ее род прервался. Из-за чего или кого не знаем, да уже и не узнаем. Ну и пусть.

Но есть же еще дети у второй жены Сергея! И родились они намного позже Лариски. Тоже загадка. Ту то женщину вообще никто не трогал, и в спиральку не заворачивал. Все знали, что она есть, но никто не слышал про ее болезни и плохую жизнь. И дети вроде живы и здоровы. Как так? А может дети то и не от Сереги вообще? Вот это интересно! По идее, хороший ход. Женить Серегу уже на беременной женщине, Лариске не дать родить, и Ирке тоже. Все, загнулась династия. Жаль, что наверняка то никогда не узнать, что было на самом деле! Хотя если придет эта женщина на похороны с детьми, можно попробовать.

Вот такие мысли одолевали Дарью Николаевну в ночь после смерти той, которой она помогла умереть. И хоть она прекрасно понимала, что все это лишь ее догадки, но своим въедливым умом понимала, что думает она правильно. И если богу угодно дать ей разгадку этой истории, то он обязательно ей даст эту подсказку в ближайшие дни. А если не даст, значит она все правильно думает, но больше ей знать не надо. На этом моя бабка разведчица успокоилась и пошла спать. Ведь завтра предстоял интересный день, и пропустить его она не могла.

Похороны организовывал Сергей, на тот момент он был самым здоровым и самым активным. Ну вот как-то так случилось. Но кроме похорон еще много чего интересного происходило. Как-то сразу выписали Ирину Олеговну. Как будто выздоровела до конца одним днем. И дочь умершей колдуньи пошла на поправку. Хоть и лет ей было много, и уже вроде и поправляться нет смысла. Но так осторожненько встала и пошла. Потому что почувствовала, что силы появились. К ней почти ежедневно ходила с гостинцами бывшая невестка. Что-то претензии испарились, и вроде делить больше нечего, потому что Серега всех оповестил о том, что после похорон подает на развод.

У всех появилось чувство свободы. Ольга Матвеевна, пока у нее жила Лариса, научилась гулять одна, и на набережной познакомилась с мужчиной. Замуж она за него, конечно не собиралась, но ходила счастливая. Лариса, в которую гинекологи вдохнули вторую жизнь, резко взялась за поиски того, кто готов сделать ей ребенка. У нее как будто глаза впервые открылись. Ведь раньше то она никого кроме бывшего мужа не видела. А тут ее как будто с цепи отпустили, она расцвела и была открыта для любых отношений. Вот в таком настроении этот разномастный коллектив подошел к похоронам. Желающих поплакать не было.

Бабка моя за два дня уговорила Сергея привезти тело на ночь в квартиру, чтобы все могли попрощаться. И больше всего она переживала за то, что кожаный браслетик снимут, когда старуху будут мыть в морге и одевать. Хотя вроде и знала, что простые смертные эти вещи не видят поэтому не прикасаются к ним. Но фиг знает, этот мир непредсказуем. Поэтому она с беспокойством ждала последней ночи. И хотя понимала, что сидеть рядом с гробом некому, уж так прожила свою жизнь эта колдунья, все равно до последнего ждала сюрпризов. И от людей, и от жизни. Но сюрпризов, слава богу не случилось, чему она была искренне рада.

Старуху привезли домой уже одетую и в гробу, в восемь часов вечера. Поставили ее по просьбе Сергея на табуретки посреди прихожей. Потому что прихожая была просторная, а в комнаты из-за расположения дверей заносить ее было очень неудобно. А ведь никто не хотел, чтобы труп на финише выпал из гроба. Так и водрузили ее, как было удобнее. Сергей сразу сообщил бабке, что он уходит, потому что не видит смысла прощаться с той, которую и в жизни не очень хотел видеть. А бабе Даше вручил ключ, чтобы она смогла уйти, когда захочет. А завтра утром он сам откроет доступ к телу для желающих, если эти желающие будут.

Надо отдать должное Сергею, на похоронах нелюбимой бабки, он не экономил. Гроб был обит бархатом, оторочка была атласная, а саван не из занюханного ситчика, а из дорогой ткани. Одежду он тоже купил новую. Конечно, равнялся на то, что приготовила себе бабка, но все пошел и купил новое. И платье, и жакет, и нижнее белье. Обувь только была та, что сама бабка припасла. Потому что она мерила эту обувь, значит спокойно оденется на мертвые ноги. И если бы не угрюмое и почти серое лицо колдуньи, в гробу бы она была почти красавицей. Ну, потому что она по жизни была красивой женщиной, но со страшным нутром. И возраст не имел значения.

Вот все. Колдунья в гробу стоит посреди прихожей. Дарья Николаевна осталась вроде как попрощаться. Внук сделал все дела и ушел до утра. Но баба Даша не торопилась, мало ли что? Вдруг Сергей что-нибудь забыл и сейчас вернется? Или вдруг чужака какого-нибудь занесет нечаянно? Она же не знает с кем водила дружбу эта синьора. Поэтому она присела на стул и просто разглядывала ту, которая решила сделать её приемницей. Если не знаешь, кто она, никогда не догадаешься. Старуха, да старуха. Только у гроба никого нет, и в лоб никто не целует на прощанье. Опять же, это не от того, что она колдовала, а от того, что поганка по жизни была знатная.

Минут через десять бабка закрыла входную дверь на ключ, аккуратно сняла саван с гроба. И задрала подол у покойницы. А на какой ноге этот кожаный браслет то должен быть? А, вот он, на левой. Тонюсенький претонюсенький, красным швом помечен, чтобы видно было. А как его снять то? Ух ты, защелка какая-то мудрая приделана! Вот и все, сняли. А кожа то какая интересная, как будто лаком покрыта. Интересно, какая она по счёту, что браслет этот носит? Где тут спирт то? Тщательнее трем, тщательнее. А на ватке то ничего и не осталось. Как будто браслет стерильно чистый. Ну и хорошо. Так на душе спокойнее. Теперь надеваем его на левую ногу. Вот и всё. Как старуха сказала.

Бабуля расправила подол, водрузила на место саван. Вот и все, ритуал завершен. Я все сделала так, как ты хотела. Теперь можешь покидать этот мир спокойно. Хотя кто знает, есть ли покой за той чертой. Дарья Николаевна отошла в сторону, оценила вид. Все хорошо, не хуже, чем было. Открыла дверь, выключила свет и пошла на выход. И как только она вышла, какой-то неведомый сквозняк захлопнул дверь. Наверное, так и надо? Она повернула ключ в двери. Дернула. Закрыто. Все прошло даже лучше, чем она думала. Вот и все.

Вынос тела был назначен на двенадцать часов дня. То есть в двенадцать часов покойную должны были вынести из подъезда и под траурную музыку поставить в машину. В связи с этим Дарья Николаевна прибежала на место к десяти часам. Потому что сильно хотела увидеть всех дальних и ближних родственников почившей, и желательно знакомых, если такие существуют. Поэтому, прибежала по адресу она, как и планировала, но когда она пришла, в квартире был один Сергей, который сидел на окне на кухне и пил чай с мятой, потому что мятой пахло на всю квартиру. Баба Даша, проверив наличие народа в квартире, пришла на кухню, к внуку виновницы "торжества".

– Сергей, а мне такого ароматного чаю не нальешь?

– Одну минуту, сейчас будет. Как вчерашний вечер прошел?

– А как он мог пройти? Гостей никаких не было, и бабка твоя из гроба не встала. А ты всем о похоронах сообщил?

– Конечно всем. Пусть хоть кто-нибудь придет. Ее по жизни то не сильно любили.

– Ну будем надеяться на то, что все захотят ее увидеть мертвой. Спасибо за чай. Пахнет очень хорошо.

– Я мяту сам сушил. У друга на огороде настриг.

– Хорошо получилось, никогда, мне кажется, такого ароматного чаю не пила.

В этот момент их уединение нарушили. И как не странно, это пришла мать Сергея, которую на днях увезла скорая. Она вполне хорошо самостоятельно передвигалась, и лицо ее просветлело, и выглядела она намного лучше, чем несколько дней назад. Как ни странно, она сразу подошла к гробу и положила ладонь на руки матери. Что она хотела этим выразить? Дарья Николаевна незаметно подошла и села рядом. У нее сегодня была роль слушателя. Потому что ей очень хотелось понять, что происходило то в этом месте, и по какой причине. Так как спрашивать она не могла, оставалось надеяться на разговорчивость тех, кто пришёл на проводы.

Но дочь умершей, придвинула стул к гробу, положила руки на бортики гроба, смотрела на мать и молчала. Если внутри и бурлили страсти, это было незаметно. Народ потихоньку собирался, но весь народ был знакомый. И поэтому бабушке это было не интересно. От них она уже все что можно услышала. А свежего народу совсем не было. Да и уж если честно говорить, народу не было никакого. Дочь, внук, правнучка, и их родственники и близкие люди. Бабка уже приготовилась к тому, что уйдет отсюда не солоно хлебавши. Хотя надеялась на то, что может кто-нибудь придет и на кладбище. Но она все равно слушала всех. Мало ли что кто знает.

Но буквально минут за двадцать до завершения мероприятия в квартиру зашла красивая женщина с двумя детьми. Женщина, конечно, обращала на себя внимание, но еще больше внимания обращали на себя дети. Потому что их нельзя было назвать русскими. Они были чернявыми, с раскосыми глазами. И Дарья Николаевна прямо задумалась о том, чья родственница эта красивая дама, и каким ветром ее сюда занесло, да еще с детьми? Это нечаянный визит или умышленный? Но как же узнать об этом? Но тут услышала шепот.

– Пришла шалава, не постеснялась. Благодетельница же умерла.

Дарья Николаевна задумалась и решилась :"А кто это?"

– Серегина жена. Что по детям не видно? Прямо копия отец! Правда же?

– Так они же больше на китайцев похожи, а я не заметила, что Сергей китаец.

– Зато у этих китайцев его фамилия! Да и как доказать, что они не его, если они рождены в браке?

– А Сергей что не знал, что невеста беременна до свадьбы?

– Он даже не знал, что это его невеста!

– А что, так бывает?

– Ну видите же, бывает.

– Я, честно говоря ничего не пойму, что здесь происходит. В один момент чуть все не умерли. Китайские дети считаются русскими. А родные внуки считаются чужими. Кому это нужно? И зачем?

– Это не ко мне вопрос, а к той, кто лежит в гробу. Но она мне мать, и сегодня я ей все простила. Она в своей злости, наверное, и не ведала что творит. Всем жизнь поломала. Если бы не умерла, мы бы все умерли. А она даже и не заметила бы потери, потому что мстила, и мстила и не могла по-другому.

– А кому мстила то?

– Это давняя история и не всем надо про нее знать.

Мать Сергея, а это была она, встала от гроба и пошла на кухню к сыну. А Дарья Николаевна поняла, что думала она в правильном направлении. Старая колдовка не хотела продления рода. Это понятно. Теперь бы понять чьего рода и почему? Поэтому она переместилась так, чтобы была видна кухня. Мать рыдала у сына на груди. А Сергей гладил ее по голове и успокаивал. А мать что-то говорила ему и говорила, всхлипывая и вытирая слезы.

Дарья Николаевна постаралась подойти поближе, чтобы хоть что-то услышать из их разговора, но напрасны были ее хлопоты, далековато было, да и всхлипы были громче, чем слова. Как узнать кому мстила покойница и за что? Бабушка оглянулась, осмотрела всех присутствующих, и поняла, что информация может быть известна только двоим. Той, которая лежит в гробу, и ее дочери. Покойники не разговаривают, а как услышать эту историю от живой, если она сама не захочет её рассказывать? Тем более колдовка, вроде бы запретила лезть не в свои дела. Что делать то в такой ситуации?

Хотя она понимала, что работа ее закончена, она избавила многих людей от нависшей над ними опасности. Но как же ей было любопытно узнать за что всю жизнь мстила покойница, и мстила можно сказать до седьмого колена. А самое главное, кому она мстила? Кто этот персонаж? И где он сейчас? И вот как это узнать до тех пор, пока по крышке гроба не застучат комья земли. Потому что после того, как гроб закопают, все участники этого шоу разойдутся в разные стороны и навсегда, и вряд ли она кого-нибудь из них увидит в дальнейшей жизни. Поэтому времени у нее очень мало, надо что-то придумать.

А как придумывать?? Все, прощание закончилось. Гроб с покойной понесли в машину, а за ним потянулись те, кто пришел с ней простится. А их было всего человек двенадцать. Люди несли за гробом три венка, которые купил Сергей, а перед гробом кто-то раскидывал в разные стороны пихту. Машина стояла метров за двадцать от подъезда. Автобуса для провожающих не было, потому что никто не пришел ее провожать. А те двенадцать человек, которые были стабильными родственниками или родственниками родственников, залезли в грузовик и сели вдоль гроба.

Ну и Дарья Николаевна в свои 70+, с посторонней помощью тоже там очутилась. А дома осталась Ольга Матвеевна, накрыть стол к поминкам. Все приготовили перед похоронами и принесли на квартиру покойницы. А Ольга то Матвеевна вообще была покойнице даже не седьмая вода на киселе, а если сильно польстить, крышка от кастрюли, в которой варили тот кисель. Поэтому помочь она согласилась, а уж на кладбище ехать, увольте. Никогда она не знала эту женщину, и знакомится уже было поздно.

До кладбища доехали быстро, и у всех на лицах было написано одно желание, уже скорей бы это все закончилось. Добрых слов напоследок никто не говорил. Почтили усопшую минутой молчания, опустили гроб в могилу. Следующим действием обычно что идет? Правильно. Надо в могилу каждому по горсти земли кинуть. И теперь требовалось выступление Дарьи Николаевны. Цель вы помните. Ну для начала она встала поближе к матери Сергея, так чтобы быть в поле их зрения. Потому что спектакль она задумала интересный, но если что-то пойдет не так могла понадобится мужская сила.

Поэтому встала она очень удобно, рядом с Серегиной матерью, только она одна могла удовлетворить ее любопытство. Помните, как ее звали? Правильно, Вера Ильинична. А Вера Ильинична держала под руку Сергея. Все взяли по горсти земли, и кто как мог, стали кидать на крышку гроба. И тут Дарья Николаевна размахнулась, и неожиданно поехала по глине в могилу. Оцените мастерство! Ей в то время года семьдесят четыре было! И вся надежда у нее была на то, что Вера Ильинична протянет ей руку, и не даст соскользнуть в могилу! А если у нее не хватит силы, рядом есть Серега, поможет.

Силы у Веры Ильиничны хватило. Да и Дарья Николаевна не очень хотела в могилу укатится. Поэтому, конечно, ухватилась она за женщину, как за спасительницу. А Вера Ильинична потащила ее подальше от могилы. Потому что, по сути, мы все очень добрые и сострадательные люди. И она понимала, что бабка моя совсем не девочка, и может не только упасть, но и сломать что-нибудь. Поэтому ухватив ее за руку, повела подальше от могилы, а бабка моя рассыпалась в благодарностях, говорила слова добрые, в глаза женщине заглядывала. И наконец то услышала:" Вот ведь ведьма, все никак покоя нет. В гробу лежит, и все равно за собой людей тащит."

Контакт был установлен, впереди были поминки. А на поминках водочка. И бабушка Даша сильно рассчитывала, что эта водочка развяжет язык Вере Ильиничне.

Бабуля прямо с тех загадочных слов поняла, что отходить от Веры Ильиничны нельзя. Мало ли когда она, эта женщина , захочет поговорить , она должна все это услышать. Потому что на все про все у нее осталось часа два. Вряд ли поминки женщины, которую никто не любит, затянутся на более долгое время. Но Дарье Николаевне нужно было совсем немного. Узнать, кому и за что мстила та, которую сейчас только закопали. Причем мстила, не взирая на лица и возраст. Ведь все, пришедшие к ней на похороны, пострадали от ее мести. Поэтому мою бабушку так и интересовал предмет мести. Потому что месть была огромных размеров.

Поэтому она усиленно строила из себя пострадавшую, так Вера Ильинична вроде не должна была ее погнать. Она же не дура, и прекрасно помнила то, что они закусились в больнице, и конечно помнила, как она поскользнулась и упала на мокром полу. Правда бабка Дарья Николаевна тогда не знала, что Вера Ильинична в этой схеме только инструмент, но сколько она, эта дочь колдовки, в больницу всякой гадости натаскала, благодаря своей бешеной матери. Это какую же силу надо иметь, чтобы так подчинить себе взрослого человека? Очень взрослого? Поэтому в тот момент бабулька строила из себя беспомощную недотепу и старалась понять, кто-нибудь сейчас рулит той женщиной, которая ей помогает?

До дома доехали быстро, и к поминальному столу пошли все без исключения. Конечно, не поминать, а пообедать. Ну все же почти не завтракали. А еще все понимали, что на этих поминках не надо будет держать лицо и соответствовать. Потому что добрых чувств к покойнице никто не испытывал. Лучше всех к ней относилась Ольга Матвеевна, она вообще ее не знала. Поэтому столы она накрыла со вкусом, посмотреть было приятно. Да и на столы было что поставить. Это Сергей подсуетился с продуктами. Наверное, потому что не хотел ударить в грязь лицом. Как ни крути, а бабка то его.

Да и за столом распоряжался Сергей. То ли потому, что хотел, чтобы все это поскорее закончилось, то ли понимал, что больше некому. Когда все расселись по местам, он молча откупорил бутылку водки и молча разлил по рюмкам. Дарья Николаевна показала ему, что ей на донышке. Она же за секретами сюда пришла, негоже раньше всех напиваться. Сергей же первым и выпил. Без слов, без жестов, просто вылил водку в рот и сел. Все повторили за ним. Ирина собрала ему закусить в тарелку. Но он почему-то не хотел закусывать. Просто сидел, уставившись взглядом неизвестно куда. Было видно, что его что-то мучает. И водка не помогает.

Бабкина соседка тоже выпила, но стала закусывать и было видно, что она не хочет опьянеть. Как будто хочет быть к чему-то готовой. Через некоторое время, Сергей встал и налил еще. Опять все выпили и застыли. Бабка наблюдала за присутствующими и не могла понять, водка сегодня будет действовать на людей или нет? А может это и не водка вовсе? Хотя водка. Она же пробовала. Да и вон, на бутылке написано "Русская". Что происходит то? Старухино колдовство не отпускает? Не может быть. Обряд она выполнила, все честь по чести. Что тогда происходит за столом? Все пьют и молчат. Ну ладно, не пьют, выпивают?

Сергей опять встал и налил по третьей. Бабка оглянулась по сторонам, и увидела в углу ящик водки. А открыли только третью бутылку. Что так и будут молча наливаться и закусывать? Сергей, не садясь вылил в рот третью стопку, дернулся, стукнул ладонью по столу, и спросил :"Ну что ж моя матерь дорогая, скажи мне, непонятливому, что здесь делают посторонние люди?"

– А кто тут посторонний?

– А вот женщина эта? Кто она? – и он показал пальцем на свою теперешнюю жену. Хорошо хоть детей за столом не было.

– Бог с тобой, Сережа, это же твоя жена!

– А почему я об этом не знаю?

– Так ты паспорт то открой, посмотри, и вспомни с кем ты живёшь?

– Так нечего мне вспоминать. Мне эта женщина никто! Женщина, вы как здесь оказались?

Красотка испугалась, вышла из за стола, и стараясь держаться спокойно, пошла на выход. Дверь хлопнула.

– Ну так рассказывай, мать моя, как я в это вляпался без моего ведома?

– Да как же без твоего то? Вы же в ЗАГСе расписывались.

– Что расписывались, помню. Не помню в честь чего? Отвечай, жду. Ты же в этом участвовала, объясни мне, сыну твоему, что и как.

– Я здесь ни при чём, Сереженька. Ты сам эту женщину выбрал.

Бабка поняла, что процесс пошел. Спиралька начала раскручиваться. Только вот никто не знает, как туго она закручена, и как раскрутится, без последствий или всех по сторонам раскидает. Вон, Сергея уже понесло. Что делать то?

Этого она тоже не знала. Поэтому продолжала наблюдать.

– Скажи, мать моя! Если я эту женщину выбрал, то почему ее дети похожи не на меня, а на Мао Дзе Дуна?

– Так, это, всякое в жизни бывает то. Может где-то родственники такие были.

– Мама. По-хорошему прошу, расскажи все, освободи и меня и себя от этой ноши!

Вера Ильинична налила себе водки, вылила ее в рот, сделала два шага по направлению к Сергею И упала ему в ноги.

– Сереженька, прости меня!!!!!

Вера Ильиничну свернуло, развернуло, она билась в истерике посреди комнаты, выкрикивая непонятные слова. Бабка подошла к Сергею, и они, всей компанией подняли женщину и понесли в постель. Ее уложили, и закрыли одеялом. Она затихла и вроде уснула. Компания пошла за стол. Никто не собирался уходить.

После инцидента все как-то сделались тише. Веру Ильиничну устроили в кровать. Всем было жалко женщину. Вон как ее колбасило на полу! Да и мать она Сергею, нельзя так с матерью. Но Сергей был в таком состоянии, что не собирался оправдываться. Он еще до конца не разобрался во всем том, что с ним произошло, но именно благодаря той информации, которой он обладал, он считал, что мать имела отношение к тому, что он пережил. Конечно, изменить уже ничего нельзя, но он хочет знать, что это было, и почему это было с ним. Поэтому он просто сидел за столом, наливал и пил. Но как все заметили, водка почему-то не делала его пьяным.

Вся остальная разношерстная компания сидела за столом, и не собиралась расходится. Может им было интересно, а может, где-то в глубине души, они все таки поддерживали Сергея. Ведь все понимали, что если человек так поступил, значит дошел до ручки. В общем, есть причины на такой поступок. Так что остальные присутствующие тихо пили, закусывали и ждали продолжения спектакля. Ну а пока не прозвенел третий звонок, тихо общались друг с другом. Бабка моя, в силу возраста, отнесла стульчик в уголок, и пристроилась там, чтобы не мозолить никому глаза.

Занавес открылся часа через два. Не занавес конечно, а дверь, за которой спала Вера Ильинична. Открылась, и выпустила на сцену Веру Ильиничну. Она стояла посреди комнаты в байковой ночной рубашке и с распущенными волосами. Волосы у нее были с проседью, длинные и взлохмаченные. Ну тоже на ведьмаку смахивала. Она огляделась, убрала с лица волосы и спросила:" А что, поминки до сих пор продолжаются?". Ей никто не ответил, но взгляды всех были прикованы к ней. Она сделала несколько шагов к столу, взяла свою рюмку, налила, и выпила.

– Ну я так понимаю, все ждали моего выхода. Вот я вышла. Сережа, что молчишь?

– Так я вроде все спросил, только ответа не услышал.

– Так ты еще раз спроси. А то может я что не так поняла?

– Мама, а вообще все хорошо? Ты в себе, в своём уме?

– Все хорошо, Сережа, мне так хорошо еще никогда не было. И с разумом у меня все хорошо, и на твои вопросы я готова ответить.

Но Сергей, то ли потерял мысль, то ли интерес к происходящему, то ли перепил. Он просто сидел на своем месте и смотрел на нее невидящим взглядом. А может он вопросы формулировал? Но было не похоже. Никаких намеков на интерес к матери он в тот момент не проявлял. Вопросов было много у Дарьи Николаевны. Но она не имела права спрашивать. Помнила наставления умершей, помнила, что она здесь просто нечаянная гостя. Да и вообще пыталась вести себя прилично. А на самом деле ей хотелось, как первокласснице поднять руку и спросить :"Вопрос можно?"

Но не понадобилось. Вера Ильинична налила себе ещё рюмку водки, замахнула ее, закусила капусточкой и начала.

– Ну, истерика у меня прошла, и пелена с глаз спала. Да полежала я, отдохнула, сил набралась. Я так-то давно не сплю. Но думала, что разошлись все. А раз не разошлись, значит интерес у вас имеется к тому, что происходит. Вот вышла, посмотрела на вас, и понимаю, что всем вам досталось от матери моей щедрой. Кому слегка, кому по полной программе. Поэтому думаю, что все здесь присутствующие имеют право знать, как же они попали в эту мясорубку. Ведь женщину, которую мы сегодня похоронили, знала только я, так как я дочь ее единственная, и сын мой, Сергей Георгиевич, соответственно ее внук.

Тут очнулся Сергей, подошел к матери, обнял ее за плечи, прижал к себе, и спросил :"Мам, ты точно знаешь, что всем надо знать то, что ты сейчас расскажешь? Может не надо?". Вера Ильинична обняла его за пояс, погладила по щеке и сказала:" Все, кто за этим столом сидит, пострадали, кто больше, кто меньше. Я еще лежа в кровати над этим подумала. Пусть услышат эту историю и решат, кто виноват. А я хоть груз с плеч скину."

Все замерли и приготовились. И Дарья Николаевна в том числе. А Вера Ильинична села за стол, еще налила себе водки, выпила, откинулась на спинку стула и начала повествование.

Жила была маленькая девочка Вера. Жила она с мамой, в большом рабочем поселке. Папу своего она не помнила, да и вообще не знала был ли он когда-нибудь у нее. Зато у нее была мама! Такая мама, всем мамам мама! Мама у Веры была красавица, много было желающих взять ее в жены. Только вот мама замуж не хотела, и на мужиков никак не реагировала, вообще. А уж сколько ей цветов передарили, а сколько ж народу пыталось за ней ухаживать, только все без толку. Так и привязалась к Вериной матери в поселке прозвище, Снежная королева. А Вере было от этого только лучше. Зачем им чужой дядька в доме, им и вдвоем хорошо. Так они и жили, и совсем не тужили.

А работала Верина мама заведующей дома культуры. Потому что она умела и на баяне играть, и на пианино, а уж про балалайки, домры, гитары и говорить не стоит, талант у нее был. Поэтому дом культуры процветал. А уж как пела она! Со всей округи приезжали ее голос послушать. А она и не отказывала. Любила она спеть, под любой инструмент, а уж сколько песен знала! Так вот, наверное, от этих песен и жизнь у них была такая хорошая. Ведь мать не только на работе пела, но и дома. Вера утром просыпалась не от звуков радио, а от маминых песен. И настроение у нее с самого утра было замечательное, и с раннего возраста начала она матери подпевать.

А талант материн оказывается и ей передался. Потому что в пять лет она уже такие концерты закатывала, что полпоселка собирались. А как они дуэтом с матерью пели! А какие песни! И не было для Веры лучше времени, чем то, когда они с матерью пели. И не важно где, в доме ли культуры, или дома за уборкой. Жили они хорошо, ладно. А когда Вере было десять лет, пригласили маму работать в областной центр. Вера так обрадовалась! Подумать только! Жить они теперь будут в большом городе! Там и кукол продают и платья красивые, и кино крутят! Это же как их жизнь то изменится! Можно будет в школу музыкальную пойти!

Но мать Верина не торопилась решение принимать. Здесь то все есть, и домик маленький, и огородик, и друзья соседи. А в большом городе кому она нужна? Так если бы одна, бог с ним. У какойнибудь бабки бы сняла угол, да и жила бы, и работала. А с ребенком так не проживешь, условия ему нужны. И мать ее тоже хотела Веру в музыкальную школу отдать. Но вот боялась она. Не знала, что ждёт ее на новом месте. Поэтому никак надумать не могла. Да и забыла бы про это приглашение. Но тут ей городской дом культуры предложил комнату. Маленькую, всего четырнадцать метров, но с кроватью и шкафом. Правда всего на год, но мать решилась.

И они переехали. Помогал собираться весь поселок. Любили люди Верину мать за веселый нрав, за огневой характер. В общем, переехали они. Комнатка была под самой крышей дома культуры. Но как Вере нравилась длинная деревянная лестница, которая туда вела. Поднимаешься по ней, а кажется, что поднимаешься в небеса. А мать еще дверь в комнату цветными фантиками обклеила, поэтому действительно получилась лестница в сказочную дверь. И в комнате быстро уют навели. Занавески повесили, кровать застелили, покрывало сверху. На стол скатерть, на пол дорожки самовязанные. Какая же комната бравая получилась.

Правда кухонка была малюсенькая. Тумбочка там стояла, а на ней плитка электрическая. А над плиткой шкаф висел. Но им с мамой все нравилось. В выходные они готовили на два дня. А на неделе ходили в столовую, которая была через дорогу. Вере очень нравилась столовая. Там всегда было светло и оживленно. И ей казалось, что ничего вкуснее, чем в той столовой она не ела. Да и вообще, ей, Вере, казалось, что лучше жизни, чем сейчас у них, и не бывает на свете! Вечером она ходила в будку к киномеханику смотреть кино. Разве она могла об этом мечтать еще год назад? А в этом городе все мечты в раз исполнились.

И в школу ее записали рядом с домом, даже зимой можно было раздетой бегать. И в музыкальную школу она ходила, так как и хотела. А еще в доме культуры она ходила в кружок хорового пения и в народный танцевальный ансамбль! Теперь они с мамой вместе пели, просыпаясь утром, поэтому каждое утро у них было радостным! Да и жизнь у них в этом городе очень хорошо складывалась. Когда пришло время освободить комнату в театре, им дали комнату в коммуналке. Огромную такую, с большим окном. Тут же, недалеко от дома культуры. Бутафор дядя Сережа, сколотил им кровать, стол, отгородил нишу в стене и сделал там шкаф. Жизнь стала еще лучше.

Как хорошо они жили! Как хорошо все складывалось. Мама на Веру надышаться не могла. Ведь и в школе Вера хорошо училась, и в музыкальной школе все у нее было замечательно, и мама как могла радовала дочь свою. То куклу большую купит, то платье в ателье сошьет, и царила у них в доме полная гармония. И тепло, и уютно, и пирожками пахнет, и герань на окне цветет! И у мамы работа хорошая, и Вера маму не огорчает. А уж красавицами то они были обе, а уж как они пели! Если был какой-нибудь вечер в доме культуры, люди за Вериной матерью баян носили, лишь бы спела. И Вера на баяне научилась играть.

Жаль, что баян был только один, а то бы они и в четыре руки легко бы сыграли. Но годы шли все равно. Музыкальную школу Вера закончила. Училища музыкального в городе не было, и пошла она в училище культуры. Ну тянуло ее на сцену. А мать ее всегда и во всем поддерживала. Поэтому и здесь все было, как Вера хотела. На втором курсе Веру в училище не знал только глухой и слепой. Не было ярче ее девушки. Красивая от природы, статная, фигуристая, как она танцевала, как пела. А как играла! Все инструменты, которые были в училище освоила. Парни вокруг нее хороводы водили. А Вера выбирала.

И выбрала. Воздушного гимнаста. Высокий, красивый, косая сажень в плечах. А что может сделать со своим телом! А тело то какое! Хоть Вера и была девушкой скромной, очень ей хотелось это тело, и потрогать и погладить, и в глаза синие заглянуть, и к губам ярким прикоснуться. Звали юношу Гоша, Георгий то есть. И он тоже влюбился в Веру. И домой он ее приглашал, и провожал до дому, и в кино водил и мороженое покупал. Но молоденькие они совсем были, о жизни то ничего и не знали. Им нравилось ходить за ручку, да в темноте целоваться. Такими сладкими были эти наивные детские поцелуи! Такими горячими были руки! Уже и не хотелось им расходится вечером.

И пришли они к Вериной матери. Благословения просить. Мать разулыбалась, расцеловала ребят и сказала. Что если уж они так любят друг друга, и женится собрались, то надо бы сначала училище закончить, да родителей познакомить. А вот как дипломы получат, так можно и в ЗАГС идти. Ребята согласились со всем. Но только Гоша сказал, что матери нет у него, а отец геолог. И вряд ли он приедет знакомится, потому что где-то на Севере в геологоразведке работает. Дай бог, чтобы на свадьбу приехал. А письмо он ему напишет, и сообщит, что скоро женится. На том и порешили. Ребята вели себя достойно, учились, и ждали назначенного срока.

Все случилось после выдачи дипломов. С утра было торжество, потом ребята взяли паспорта, и пошли в ЗАГС. И заявления у них приняли, и дату назначили. Они до вечера гуляли по набережной и ели мороженое. Такое счастье на них навалило! Молодые, красивые, вся жизнь впереди, да еще скоро мужем и женой станут. И случилось же такое, что к вечеру зашли они в комнатку, которую Гоша снимал, посрывали одежды, да в один миг и стали взрослыми. Налюбились до обморока, хоть путем и не знали, как любить то друг друга надо. Зацеловали друг друга от макушки до пяток. Заласкались до дрожи. Первой опомнилась Вера.

– Ой, Гоша, а что теперь будет то?

– А что будет? Ничего. Поженимся через месяц, родишь мне ребеночка. Мальчика, да?

– А если мать узнает, что я так сделала?

– Вера! Да что ты сделала то? Все так делают!

– После свадьбы, Гоша!

– Верочка, я же люблю тебя! А ты меня любишь?

– Люблю до беспамятства!

– Ну а что нам еще надо?

– Боюсь мать узнает. Она правда никогда в жизни меня не ругала, а вдруг ругать будет?

– Вера! Откуда она узнает? Ты пойдешь ей расскажешь?

– Нет конечно.

– И я рассказывать не буду. Иди волосы причеши, оденься, красавица, и я тебя домой провожу, как всегда, как будто по набережной гуляли.

Узнал кто или нет, что они повзрослели неизвестно. Да и забеременела ли Вера с первого раза тоже никто не узнает. Только после училища они стали искать себе работу. Работа была. Потому что ребята были талантливые. Им осталось только решить, где им больше работать нравится. Но каждый день, ближе к вечеру они оказывались дома у Гоши. Сначала, первые дни Гоша уговаривал Веру. Она боялась и стеснялась. А потом что-то с ней случилось, и уговаривать ее уже не надо было, сама ждала привычного времени, чтобы прижать к себе любимого. Так что времени забеременеть у нее было много. А времени до ЗАГСа оставалось все меньше.

Ближе к свадьбе Вера уже поняла, что беременна, и сообщила об этом Гоше, их счастью не было предела. Они не ходили, а летали. Им казалось, что они так любят друг друга, что " на Земле никто и никогда не любил, как я тебя люблю". День свадьбы приближался. Платье было куплено, костюм тоже, и конечно кольца. Отец Гоши поддерживал это мероприятие деньгами. Под банкет был снят зал в училище. Народу предполагалось не много, всего человек тридцать. Поэтому готовить решили сами, дома. А хранить еду опять в училище, в холодильнике огромной столовой. Как же молодые были счастливы!

Дня за три мать сказала :"Чего маетесь то? Провожаются они тут! Ведь рожать же собралась уже? Так что не бегайте туда-сюда, ночуйте у Гоши."

– Мама, правда?

– Ну а что тут такого-то? Дело житейское, на днях супругами станете. А где жить то собрались после свадьбы?

– Так мы вроде с Гошиной хозяйкой пока договорились, а потом посмотрим. Гошин отец все-таки собрался приехать на свадьбу, он поможет.

– Ну и хорошо. А то со мной то вам жить тоже не с руки. А так все хорошо получается!

– Мамочка, милая, я думала ты ругать меня будешь!

– Ругать? За что? За то, что пузо натерли? А кто из нас в ЗАГС шел без этого? Так что все дочь моя, ожидаемо.

– Мамочка, а ты кого хочешь? Внука или внучку? Я тебе по заказу рожу!

– Здоровенького роди, и все. Мальчика, девочку, без разницы. Потом еще одного заделаете.

– Ну ты и скажешь! Заделаете!

– А что, вы его в капусте искать будете? Куда сейчас побежите, рассаду высаживать?

– Ну мы тогда пошли, мама?

– Идите, идите

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Считанные дни остались. И машину нашли, и куклу с лентами и шариками купили, скатерти тоже лентами обшили. Мать позвала из дома культуры на свадьбу ведущего, да пару голосистых девах, вот тебе и музыкальное сопровождение. Свидетелей тоже подготовили и познакомили, все было в ажуре. Но волновались все. Как никак свадьба. И то надо доглядеть, и то присмотреть, и об этом не забыть, и то не упустить из поля зрения. Вера с матерью старались изо всех сил. Хорошо, что беременность хорошо проходила, а то бы Вера вся измоталась.

В последний день сделали последние заготовки, украсили столы и зал, вымыли окна, чтобы светлее было, на дверях написали гуашью шуточки, прибауточки. Навязали бантов, и надули шаров на машину. Гоша сходил в парикмахерскую, а Вере и ее матери, соседка по квартире накрутила кудрей. Бигудей не хватило, пришлось идти покупать. Уже в двенадцать часов все проверили последний раз, написали план на завтра, всех предупредили, кто во сколько должен прийти. А еще завтра ожидали Гошиного папу. Все зависело от самолёта. Но к ночи он точно должен был прилететь. В общем, все настроились на завтрашний день и ждали его с придыханием.

Утро началось рано. Кто-то вязал на машину, шары и банты, и куклу усаживал на капот. Кто-то делал прическу невесте, кто то раскручивал бигуди матери. Кто- то вязал ленты свидетелям. Дело нашлось всем. Невеста получилась, краше не бывает, даже Гоша сегодня боялся к ней подойти, ему не верилось, что это его невеста такая красавица. И платье на ней сидело, и волосы лежали, и подкрашенные глазки светились счастьем. Гоша тоже был хорош. Высокий, красивый, в строгом костюме! Не жених, а голубь счастья. А мать то впервые в жизни и платье вечернее одела, и губы накрасила. В общем все началось и началось красиво.

Сначала был выкуп невесты, и все придуривались, как могли. Молодежь, что с них возьмешь? И смеялись и песни пели, и загадки отгадывали. Верина мать наблюдала за этим и радовалась за свою дочь. Любят же ребята друг друга, совет им да любовь. Потом все к ЗАГСу ехали кругами, через весь город, чтобы всем показать, как они счастливы. Сфотографировались там, где обычно фотографировались молодожены, и ехали дальше. К ЗАГСу приехали аж за полчаса до назначенного времени. Вовнутрь их не пустили, сказали подождать, потому что места нет. Другие пары ждут. Они и ждали, веселились во дворе.

А потом их запустили. Женщины пошли в туалет поправлять платья и прически, а мужчины кучковались в углу. До времени бракосочетания оставалось минут десять. Все сделали серьезные лица, встали поближе друг к другу. Посмотрели еще раз на одежду и обувь, поправили букеты, проверили обручальные кольца. Все в порядке, все готовы, можно и начинать, что тянут то? В этот момент в зал забежал мужчина. Сказать, что он был очень хорош собой это ничего не сказать. Не смотря на свой возраст он смотрелся лучше многих юных. Мужчина огляделся и крикнул :"Гоша, я успел!". В этот момент Верина мать побледнела, сделала шаг назад и тихонечко сползла по стенке на пол.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.