# Не тот король

Ева Никольская

Два короля: действующий и несостоявшийся. У первого изрезано шрамами лицо, у второго – истерзана страшным даром душа. Я девушка из другого мира, меня пророчат на роль королевы. Вот только сердце мое тянется НЕ К ТОМУ королю.

## Глава 1

Марина Мараева (Мара)

Веки свинцовые. Голова, словно колокол: гудит, звенит…

Больно!

Силюсь разлепить ресницы, чтобы вырваться из мучительно вязкого тумана, который стремится поглотить разум и тело. С пятой попытки получается.

Но, едва открыв глаза, я снова зажмуриваюсь.

Это сон, просто сон! Плод моего больного воображения… Сон же?

Вдох, выдох – я снова поднимаю тяжёлые веки, чтобы увидеть руки, тянущиеся ко мне. Много рук! Чуть дальше вижу размытые фигуры их обладателей: явно мужские.

Я продолжаю слышать гул, но звона больше нет. Зато до меня доносятся обрывки голосов, смех и чьи-то сальные шуточки. Язык вроде бы незнакомый, но я отлично его понимаю.

Страшно! И стыдно!

Осознаю, что я совершенно голая, и судорожно пытаюсь прикрыться. Зажимаюсь, сворачиваясь калачиком: движения неловкие, заторможенные. Я в каком-то странном бассейне без дна. В толще голубоватой… неверное, всё же не воды, потому что дышать эта «жидкость» мне не мешает…

Раньше не мешала!

В панике начинаю задыхаться. От этого делаю невольный кувырок, который выталкивает меня выше: к жадно протянутым рукам с растопыренными пальцами. К довольным усмешкам и похотливым взглядам собравшихся у бассейна людей.

Меня пытаются схватить, облапать – и я снова в ужасе дёргаюсь, точно пойманная в сети рыбка.

Или, может, русалка? Что, если я стала русалкой?!

Да нет же! Бред!

Это сон, просто сон… Затянувшийся ночной кошмар, который, кажется, меня сейчас добьёт.

Зажав рукой рот и нос, чтобы не наглотаться непонятной жижи, отчаянно озираюсь в поисках спасения. Взгляд натыкается на очередную руку, опущенную в бассейн. Раскрытая ладонь как приглашение выбраться из ловушки.

Решительно хватаюсь за неё, ибо альтернатив нет. Меня рывком вытаскивают из «воды». И тут же кто-то накидывает на плечи плащ, прикрывая мою наготу.

Спасибо!

Слепящий свет больно ударяет по глазам, гул голосов давит на уши. Успев лишь жалобно всхлипнуть, теряю сознание. Больше нет шума, гама и ярких вспышек – только темнота: неожиданно приятная.

Герцог Эггерт (Оллард)

– Почему все иномирянки такие уродливые? – ворчит мой младший брат, разглядывая добычу. Слишком разбалован красотками разных мастей!

Я закутываю упавшую в обморок девушку в плащ, пряча от посторонних глаз. Мы здесь инкогнито, но, судя по тому, как настороженно косятся «стервятники», кто-то нас всё-таки признал.

Задумчиво рассматриваю иномирянку, которую мы только что спасли от вероятной участи рабыни. Действительно, не эталон красоты. Бледная, словно покойница. Белые, без какого-либо оттенка волосы. Худая, высокая, нескладная. Но точно не уродина! Я бы даже сказал – милая.

Черты лица тонкие, губы мягкие, нижняя заметно полнее верхней.

Завораживает.

Брату следует лучше присмотреться к своей будущей жене. Ему с ней королевством править и наследника растить.

Верховный жрец был прав, говоря, что гостья из «Аквамариса» сама его выберет. А может, прав был я, когда велел Аарону протянуть ей руку помощи, а не хватать перепуганную девчонку за все места, как пытались сделать другие охотники за иномирным «мясом».

Так или иначе, пророчество сбылось: Аарон получил свою невесту. Значит, наш род подтвердит свое право на трон, когда у правителя (и по совместительству моего брата), родится, наконец, долгожданный первенец, который в будущем станет Великим королём.

Мара

Притворяюсь спящей, но получается всё хуже.

В кресле напротив сидит женщина, неотрывно смотрит на меня и ждёт. Моего пробуждения, очевидно. Хотя, может, и смерти. Слишком уж тяжёлая от неё исходит энергетика.

– Безродная голодранка, – не выдерживает она. – Ещё и обманщица! Я знаю, что ты проснулась!

Медленно открываю глаза и смотрю на неё. Немолодая, и точно родовитая. Ещё богатая: наряд от тяжести дорогого декора, наверное, неподъёмный. Да и причёска вместе с украшениями килограмм на пять потянет, не меньше.

Хочется огрызнуться, но я молчу. Не потому, что мямля: просто не до конца понимаю ситуацию. Где я? Почему? Что, вообще, происходит? Это новая стадия дурацкого сна, или я, судя по костюмам, попала в прошлое? А может, и вовсе в другой мир?

Последнее, что помню из нормальной жизни – визг тормозов, болезненный удар и темноту. Потом был проклятый бассейн, где я кувыркалась в чём мама родила, и черноволосый амбал с изуродованным шрамами лицом.

Большой такой, брутальный и страшный!

Именно он, как щуку из колодца, выловил меня из загадочной голубоватой жижи, которую все называли «Аквамарисом». Ещё сказал что-то такое странное, отчего я именно щукой, исполняющей желания, себя и почувствовала.

Кажется, я теперь ему по гроб жизни обязана.

Так себе перспектива.

Но был там и другой человек. Седой, хотя и не старый. У него светло-серые холодные глаза и ледяные руки. А ещё он накинул на меня свой плащ. Кажется.

– Я с тобой разговариваю! Или ты не только страшная, но и немая? – ядовито усмехается женщина, покачивая головой, отчего её громоздкие украшения неприятно бряцают.

Морщусь, собираясь с мыслями. Надо что-то ответить, но что? Подавив желание нагрубить, спрашиваю:

– Вы кто?

Точно не моя фея-крёстная. Да и я вряд ли в сказку попала.

– Как ты смеешь… – шипит незнакомка, краснея от возмущения, а потом внезапно сдувается и гораздо тише произносит: – Ах да, ты же иномирянка. Откуда тебе знать, кто я. А додуматься – ума не хватает. – Поджав губы, она опять сверлит меня взглядом, а я убеждаюсь, что версия про мир иной самая верная. – Пресветлая Мариэлла! Почему моему мальчику так не повезло?! – Женщина театрально вздыхает, глядя в потолок. Я тоже туда смотрю: вдруг кто ответит? – Единственная подходящая девка – и та уродина безмозглая!

– Подходящая для чего? – уточняю, проглотив оскорбление, хотя обидно: с IQ у меня всё в порядке, как и с внешностью: не фотомодель, конечно, но симпатичная. Впрочем, стандарты красоты тут вполне могут отличаться от наших, если это, действительно, другой мир.

– Для рождения моего внука! – ошарашивает незнакомка.

Ну, супер! А ничего, что я, вообще-то, бесплодная?

Пока размышляю, сообщить эту новость ей или безопасней будет промолчать, бабушку моих нерожденных детей окончательно прорывает. Она вываливает на меня столько информации про какие-то средневековые проклятья, пророчества, порталы и прочую хреномуть, что сознание, едва выбравшись из спячки, жаждет нырнуть туда снова.

А потом открывается дверь, и в спальню без всякого стеснения входит амбал. Тот самый. Он целует родовитую хамку в лоб, странно поглядывая на меня, и ласково произносит:

– Не горячись ты так, мама. Подкрасим эту бледную моль, приоденем – сойдёт.

То есть я бледная моль и уродина, а он, значит, тот самый сынок, которому не повезло? А ничего, что он сам страшен, как чёрт?

– Для чего сойдёт, Аароша? – страдальчески заламывает руки стерва, неприязнь с которой у нас взаимная. – Какая из неё королева?! – патетично восклицает… кхм… неужели мать короля?!

«Никакая», – мысленно соглашаюсь я, не испытывая ни малейшего желания связываться с этой семейкой.

Но других вариантов нет. Или… Стоп! А где тот холодный мужчина с тёплым плащом?

Оллард

Открываю портал прямо во дворец. При виде меня мать шарахается, как от чумного, но быстро берёт себя в руки и с поистине королевским достоинством проплывает мимо. За ней тенью следуют охранник и любимая на этой неделе фрейлина. Оба на приличном расстоянии от меня.

Оно и понятно – я же маг смерти. Могу испепелись взглядом любого. Исчадие Бездны, ниспосланное королевской чете за грехи предков, как утверждает вдовствующая королева-мать.

Не уверен, что виноваты предки. В её шкафу скелетов не меньше.

Брат стоит в дверях, нетерпеливо постукивая пальцами по косяку. Закатывает глаза, указывая мне на кого-то внутри комнаты: мол, иди… разберись уже, а то сил больше нет. Иномирянку, видимо, не очень впечатлило её предназначение.

Обычно с женщинами у Аарона разговор короткий. Он выбирает фаворитку из числа готовых на всё фрейлин, а она бежит ублажать его в постели, считая это великой честью. И каждая втайне надеется стать той единственной, которая родит королю наследника и станет его женой.

Наивные дурочки!

Аарон проклят, как, впрочем, и я. Он бесплодием, я – смертельной болезнью. Этот год переломный для нас обоих. Пророчество богини уже начало сбываться: король встретил свою королеву, ну а я… скоро умру.

И всё-таки хочется, прежде чем сдохну, увидеть, как округлится животик иномирной блондиночки. Ведь это будет означать, что наш род не прервётся, а страна не погрязнет в кровавых войнах за власть.

– Она ела? – уточняю, заходя в спальню. Мельком замечаю служанку, прячущуюся в углу.

– Да… – Брат мнётся. – Да бес её знает! – гаркает басом, совсем не по-королевски запуская пятерню в чёрные кудрявые волосы, часть которых прикрывает его шрамы на лице. – За ней мама приглядывала.

Значит, не кормили.

– Голодная? – обращаюсь к девушке, сидящей на постели.

Отрицательно качает головой, настороженно разглядывая меня.

На ней зашнурованная до самой шеи ночнушка, а на плечах тёплый плед.

Замёрзла бедняжка.

Всё такая же бледная, словно кукла фарфоровая. Волосы растрёпаны и как будто чуть светятся изнутри. Смотрю на неё, а на языке так и вертится: «Неземная»! Она не первая иномирянка на моём пути, но таких необычных я ещё не встречал.

Неужто магиня?

Жаль, у одарённых из «Аквамариса» меток, как у местных магов, на теле нет. Надо будет пригласить во дворец Главного целителя и выяснить, есть ли у девушки сила. Может, мне просто мерещится.

Сажусь в кресло, стоящее рядом с кроватью, и невольно морщусь от чересчур сильного запаха духов, характерного для матери. Сколько же она тут проторчала, раз всё успело ею провонять? И чего наговорила несчастной девушке, раз та отказывается с кем-либо общаться, кроме меня?

Меня, Ярл побери! Да люди даже имя моё боятся произносить, чтобы не накликать беду. Хотя да… она же об этом ещё не знает.

– Пить будешь? – продолжаю спрашивать я. – Если надо в уборную, она там, – указываю на дверь под бархатной занавеской, а то, может, её и об этом не удосужились предупредить. – Переодеться, может, хочешь? Или что-нибудь ещё?

Иномирянка опять мотает головой, сильнее закутываясь в покрывало и в похожие на облако волосы. Длинные, густые и совершенно белые. Аж слепит!

– Ну, раз ничего не хочешь, давай просто поговорим. – Откидываюсь на спинку кресла, наблюдая за ней. – Меня зовут Оллард, – представляюсь без особых формальностей – она же моя будущая невестка. – А как твоё имя?

Матушка с горе-женишком так и не удосужились это выяснить.

Девушка молчит где-то с минуту, а потом с запинкой произносит:

– Мари… Я Мара.

– Просто Мара? – Уточняю я. Кивает. – Необычно.

Да она вся необычная! Нереальная какая-то, воздушная, словно призрак.

Пожимает плечами, повыше подтягивая плед. Такой знакомый защитный жест… Ожидаемо!

– Замёрзла? – хмурюсь я.

– Немного.

Обернувшись, делаю знак служанке, которая буквально слилась со стеной: с самой дальней от меня. Девушка с явным облегчением выскальзывает за дверь, чтобы принести ещё одно одеяло и дрова для камина.

Мы с Марой остаёмся в комнате одни. Аарон ещё раньше свалил, лишний раз доказав, что невеста из другого мира ему неинтересна. У портала, когда она только появилась в голубом свете «Аквамариса», он был ею очарован. А когда выловил «рыбку» и разглядел повнимательней – скис.

Идиот! Взрослый лоб, а до сих пор судит женщин по внешности.

Придётся вправить ему мозги, чтобы всё не испортил. Эта девочка – его судьба. Пророчество богини не может ошибаться!

– Ты хотела меня видеть, Мара. – Я первым нарушаю неловкую паузу, повисшую в спальне. – Зачем?

Куснув в нерешительности губу, блондинка поднимает на меня глаза: зелёные, как у кошки. И пока я, точно зачарованный, в них смотрю, она торопливо шепчет:

– Мне нужна информация…

Иномирянка говорит, а я медленно осознаю, что мы все влипли. Причём по-крупному. Ведь ребёнок, если верить пророчеству, должен быть плодом большой любви, а влюбляться в моего брата Мара не намерена. И то, что он, вообще-то, король, способный сделать её жизнь сказкой, девушку тоже не вдохновляет.

Что же они с матушкой ей наговорили тут? Или дело в шрамах Аарона? Это мы здесь привычные, а в её мире такие «украшения», возможно, считаются чем-то постыдным.

Ярлова засада!

Да я и сам будто в какую-то альтернативную реальность попал. Передо мной сидит милая блондинка, смотрит на меня без страха и отвращения, и абсолютно искренне кривится, объясняя, почему ей не нравится мой брат. Тот, кто нравится всем, потому что король.

А самое паршивое: я даже насладиться моментом не могу, так как должен срочно её переубедить. Должен, да… Вот только послушаю ещё чуть-чуть, и сразу же начну переубеждать.

Как всё-таки жаль, что мой счёт идёт на месяцы, а не на годы – я бы с удовольствием пообщался с ней подольше, мягко подводя её к идее об избранности. Но медлить, увы, нельзя: Мара должна влюбиться в моего брата как можно скорее.

– Это твоя миссия, девочка, – говорю ей тоном, от которого теряют дар речи даже полководцы. – Ты станешь королевой. Смирись!

Она упрямо вскидывает подбородок и с прищуром смотрит на меня.

Не боится? Ну ничего, скоро добрые люди расскажут ей обо мне больше – и так просто, сидя напротив друг друга, мы уже не поболтаем.

– Моя миссия – стать инкубатором? – усмехается криво.

– Матерью наследника престола!

– А если я бесплодна?

– Исключено.

– Но я бесплодна!

Она вскакивает с кровати. Плед опадает к её ногам, а волосы взлетают, описывая дугу. До чего же красиво!

– Мара… – Сглатываю, потому что в горле неожиданно пересыхает. – Послушай меня внимательно. Аарон тоже бесплоден. Ни одна женщина из нашего мира не способна подарить ему ребёнка. Только иномирянка. Уверен, что у тебя похожая ситуация. Поэтому богиня вас и свела.

– Да блин! – Она снова садится на постель и откидывает с лица непослушные волосы. Не знаю, при чём тут блины – очевидно, в её мире так принято ругаться, но злость ей точно к лицу. – То есть я – будущая королева? – переспрашивает в очередной раз, наивно ожидая услышать другой ответ.

– Да, – стою на своём я.

– Ну… хорошо, хоть не русалка, – бормочет обречённо.

Я плохо понимаю, при чём тут давно вымершие водяные народы, но рад, что она смирилась.

Смирилась же?

## Глава 2

Мара

Смотрю на себя в зеркало уже раз в двадцатый, и всё равно с трудом верю, что теперь я такая. Фигура вроде бы похожая, но изящней. Ступни и ладони узкие, пальцы тонкие, длинные, как у пианистки. Грудь небольшая, но высокая и, на мой вкус, красивая. Рост где-то на полголовы выше моего прежнего, а черты лица и вовсе другие.

Самое смешное, что я альбинос. Настоящий! В прошлой жизни упрямо красила свои каштановые волосы в карамельный, поэтому и не заметила сразу разницу в тусклом освещении. И только когда пошла в ванную, узрела своё отражение.

Вернее, не моё, а… Нет, всё-таки моё.

Интересно, а зелёные глаза у альбиносов бывают? Яркие такие: как у ведьмы из сказок. У меня вот есть. А может, и магия тоже есть – Аарон сказал, что сегодня какой-то важный перец придёт, чтобы это выяснить.

Поворачиваюсь в очередной раз перед зеркалом, поправляя подол платья. Ничего такое, симпатичное, только слишком долго и сложно одевается. Хотя всё познаётся в сравнении: если бы мне, как будущему члену королевской семьи, принесли наряды, как у Её Величества, я бы, наверное, совсем спятила.

Подняв сзади волосы, рассматриваю свою длинную шею. В балет бы с такими данными, а не вот это вот всё. Или на подиум.

Чем больше изучаю себя, тем сильнее нравлюсь. Немного чудна́я красота – я напоминаю себе инопланетянку – но всё равно красота ведь!

А эти венценосные привереды морды воротят. Что мамаша, что сынок. Сами-то себя в зеркало видели?

Она тощая грымза лет за пятьдесят. С вечно недовольной физиономией под толстым слоем косметики. И сынок её – варвар, а не король. Чудище нечёсаное! Хам!

Одно радует: он хоть и неряшливый, но чистый. И пахнет неплохо в отличие от убойных ароматов его матери.

Крутанувшись ещё разок перед зеркалом, изображаю книксен, как в исторических фильмах. Сомневаюсь, что правильно, но учиться всё равно придётся. Я же будущая королева как-никак!

Никогда не мечтала о короне. Даже в детстве на Новый год наряжалась разбойницей или вампиром, в то время как подружки сплошь были принцессами.

И нате вам – вляпалась!

А вот детей я, наоборот, всегда хотела. И сейчас тоже хочу. Очень! Даже ЭКО один раз делала, потому что на второй банально не хватило денег. Да и смысла уже не было. Мне поставили диагноз «бесплодие», подписав приговор всем мечтам о материнстве.

Наверное, именно поэтому я до сих пор не попыталась сбежать из дворца. А вовсе не из-за угроз королевы Ингрид, которая считает меня блохой на ноге её сыночка. И не из-за пламенных речей Олларда, который уверен в моей избранности. И точно не из-за жениха, на которого даже смотреть лишний раз неохота.

Впрочем, это у нас взаимно.

Дело не в шрамах, хотя они, правда, жуткие: это не пара киношных царапин, украшающих мужчин, а уродливые гипертрофированные рубцы, полученные, вероятно, в результате сильного ожога. Но король мне неприятен не из-за них.

Не знаю, что задумала местная богиня, но свести нас с Аароном для продолжения рода было с её стороны настоящим свинством.

Лучше бы с Оллардом меня свела!

Характер у него, конечно, не сахар, и внешность довольно специфическая: он слишком худой, и высокий тоже слишком. Эдакий Кощей Бессмертный местного разлива. Ещё и седой, как старик, хотя на вид ему не больше тридцати.

То ли магия смерти, которой он обладает, из него все соки вытянула, то ли что-то ужасное случилось в прошлом. Я спрашивала о нём слуг, но ничего так толком и не узнала. Они все какие-то зашуганные тут. Отвечают только «да», «нет» и «простите, леди, я не в курсе».

Возможно, ко мне специально таких приставили, чтобы лишнего не сболтнули. Да и чёрт с ними! И с Оллардом тоже! Не он мой жених, а его брат король. Надо как-то уже пересилить неприязнь, и попробовать поискать в Аароне положительные стороны.

Это полезно для брака!

Громкий стук в дверь спальни озадачивает. Я нахожусь в ванной комнате, и выбегать оттуда навстречу гостям не спешу.

Королева заходит ко мне с ноги, как и её сынок (к счастью, нечасто). Слуги не заходят вовсе, предпочитая стоять в коридоре, или, как вариант, скребутся в дверь, словно робкие котята. А тут просто-таки барабанная дробь!

И? Кого там черти принесли? Ах, да-а-а… ко мне же обещали привести волшебника!

Решительно толкаю дверь и выхожу из ванной. Вся королевская семейка и один Дамблдор в сборе. Хотя нет, не вся: Олларда нет. И от этого мне почему-то не по себе.

Незнакомец в забавном берете смотрит на меня с улыбкой. Он на самом деле выглядит, как классический волшебник: седые длинные лохмы, ещё более длинная борода и трость со змеиной головой! Одет гость в белый балахон, из-под которого торчат загнутые носы башмаков.

Ну, может, он и не Дамблдор, а старый добрый Хоттабыч.

– Целитель Сариус! – демонстративно игнорирует меня будущая свекровь. – Приступайте! – Она небрежно взмахивает рукой, усаживаясь с помощью служанки в кресло – самой в её звенящем «скафандре», видать, не раскорячиться.

– Марочка? – продолжая улыбаться, уточняет дедок.

В первый момент не понимаю, о каких марках речь, и только потом до меня доходит, что он так исказил имя, которым я назвалась вчера Олларду. Сама не знаю – зачем. Меня ведь Мариной зовут. А Мара – это прозвище, производное от фамилии. Но что-то щёлкнуло в мозгу – и вот… для всех я теперь просто Мара, а для некоторых, как выяснилось, ещё и Марочка.

– Я мастер Сариус, но для тебя просто Сарий. Главный целитель нашего королевства. Не бойся меня, – говорит он мягко, но убедительно, и в глаза смотрит прямо.

Честный? Или просто бдительность усыпляет?

Мне ведь никто так и не сказал, что за проверка меня ждёт.

– Сарий, хватит тянуть за хвост мантикору! – ворчит венценосная стерва из кресла. – Выясни уже: она может родить или нет?

Так вот что они собираются проверять! А вовсе не мою гипотетическую магию.

Я кривлю губы в улыбке, тоже глядя в глаза Сарию. Разочарование гложет.

– Сначала дар, – бурчит он, – а потом всё остальное.

Королева набирает в лёгкие побольше воздуха, намереваясь отчитать наглеца, но Аарон шикает на мать, и та шумно выдыхает. Сидит, молчит… взглядом нас прожигает. Надеюсь, она не магиня, а то ведь, правда, дырку прожжёт.

Процедура определения дара (и его наличия) оказывается довольно простой и, к счастью, безболезненной. Маг вручает мне в руки свою змееголовую трость, и пока я держу её, глаза позолоченной рептилии меняют цвета. Синий, красный, зелёный, жёлтый, белый… туда-сюда-обратно. Как огоньки на праздничной гирлянде!

Сарий хмыкает, цокает языком и чешет репу, а «кобра» продолжает мне весело подмигивать.

– Ну что там? – не выдерживает Аарон, заглядывая через плечо целителя.

Мне тоже интересно. Как и королеве, но она молчит.

– Ну-у-у… – тянет бородатый интриган, глядя на трость. – Марочка, а поставь-ка её на пол и положи сверху ладошку. Только легонько: не нажимая.

– Так? – выполняю его просьбу, едва касаясь змеиной головы… глаза которой тухнут.

– Так и знала, что эта девка – бездарность! – победно восклицает королева.

Её сын разочарованно кривится, а целитель хмурится. Я расстроена, но не сломлена. С магией, конечно, было бы лучше, но и без неё как-нибудь справлюсь. Раньше же справлялась.

– А теперь чуть нажми! – командует Сарий, и я опять подчиняюсь, правда, без былого энтузиазма.

Глаза змеи снова вспыхивают, на этот раз ярко-зелёным. Кислотным таким, хищным. У меня этот цвет ассоциируется с некромантами.

– Магия жизни! – радостно хлопает в ладоши маг. – А сильная какая! – восхищается он, глядя на меня, как филателист на редчайшую марку. Не зря Марочкой окрестил.

Круто, угу. Ещё бы знать, что такое эта магия жизни.

Воображение шустро рисует открытые гробы со свеженькими мертвяками, которых я торжественно оживляю.

– Иномирная целительница! – рушит стройную картинку Сарий – никакой я не некромант. – В ученицы возьму! – заявляет он так, будто всё уже решено.

А ведь это шанс. Имея в новом мире востребованную профессию, я точно выживу. С королём или без.

– Сначала внук, а потом всё остальное! – возмущается не сильно радостная королева. – Проверяй дальше давай! – машет рукой она, требуя продолжения банкета.

А мне становится не по себе – вдруг девственность тоже решат проверить?

– Целительница, надо же, – бормочет Аарон и с интересом косится на меня.

Похоже, он тоже пытается найти во мне положительные стороны.

Ура! У нас есть уже что-то общее!

Оллард

Закат сегодня особенно яркий. Небо сгорает в кроваво-алом костре, и мне от этого неспокойно. Холод в груди становится сильнее, волной прокатывается по рукам и оседает колючими искрами в кончиках пальцев. С силой сжимаю кулаки, чтобы избавиться от раздражающего онемения.

Невзирая на все предосторожности, слухи про иномирную невесту уже просочились, и те, кто жаждал смены королевского рода, засуетились. На Аарона покушаться, пока я жив, не осмелятся, а вот убрать хрупкую девушку, подстроив какой-нибудь несчастный случай, могут.

Отправил во дворец кое-кого из моих людей. Пусть тоже охраняют покои Мары.

– Опять балкон! – Брат, выскочивший на улицу, выглядит так, будто сражался с демоном: всклокоченный, расхристанный… и весь в помаде, причём разных цветов. Несложно догадаться, что за демоны его атаковали – «суккубы»! – Нет, чтобы поговорить в кабинете! – возмущается Аарон. – Завтра, – добавляет, многозначительно поигрывая бровями.

Мрачно его разглядываю. Ярлов бабник!

– Ширинку застегни, придурок, – начинаю шипеть, хотя планировал держать себя в руках. – Тебе благосклонность невесты надо завоёвывать, а ты… – Махнув рукой, отворачиваюсь.

Опять смотрю на то, как оранжевый диск тонет в кровавых всполохах, точно одинокий корабль в бушующем море.

Тревожно.

Впиваюсь пальцами в мраморные перила, в груди колет сильнее, чем обычно. Ощущение, что кусок льда, с которым я живу с детства, зашевелился, задев мягкие ткани. Рефлекторно прикладываю руку к сердцу – не помогает.

Неужто Верховный ошибся, и мне осталось жить не месяцы, а недели?

Надо ускориться!

– Да эта Марка не женщина, а ледышка! – то ли оправдывается, то ли возмущается брат. – Отмороженная какая-то. Я к ней с изумрудами под цвет её глаз, а её только книжки интересуют. И что мне делать? Рядом сидеть и любоваться? Так было бы чем!

– Что за книги? – хмурюсь я.

– Что-то про целительство – Сариус притащил. Она же маг жизни! – произносит он так, будто это недостаток. А неделю назад, помнится, радовался. – Я к ней со всей душой, а она…

Теперь Аарон он машет рукой, не желая продолжать. И хорошо, потому что моё терпение не безгранично.

– Мара должна тебя полюбить и родить наследника, – говорю то, что уже задолбался повторять этому идиоту. – Интересуйся тем, что занимает её внимание. Слушай невесту, а не советы матушки, и приятно удивляй. Ухаживай за ней, ясно тебе? Привык, что женщины на всё готовы только потому, что ты король…

– Почему это только?! – оскорблённо сопит брат, напоминая сейчас обиженного мальчишку, а не серьёзного монарха.

– Мара! – повторяю с нажимом. – Думай о ней! Забудь о других, вычеркни их из своей жизни. Она – твоя судьба и надежда всего нашего рода. Ты должен завоевать её и…

– Обрюхатить, – ухмыляется Аарон.

Не сдержавшись, даю ему подзатыльник. Весьма ощутимый.

– Да какого Ярла! – бесится он. – То матушка лупит, теперь ты.

– А она за что?

– За то же, – бурчит брат, поправляя одежду и волосы.

Ну да, несмотря на открытую неприязнь, королева в Маре заинтересована не меньше меня, вернее, в ребёнке, которого эта девочка может родить. Сариус подтвердил: она не бесплодна. Да и как может быть бесплодным маг жизни? Бред!

Значит, Мара мне в прошлый раз солгала. Мелочь вроде бы, но неприятно.

Хотя с чего ей быть со мной честной? Я использую её так же, как все. Разве что «стелю» мягче.

– Береги её. Мне доложили, что готовится покушение, – меняю тему и тон. Эмоции – плохой советчик.

– Опя-я-ять? – закатывает глаза король.

– Опять? – впиваюсь в него взглядом я. – Почему мне не сказали?

– Мать запретила, – кривится он, пытаясь оттереть помаду с рубашки. Только больше размазывает! – Не хочет, чтобы дворец наводнили твои люди… – бросает на меня короткий взгляд, а потом тихо добавляет, – и ты.

А уж как я-то этого не хочу! Но придётся.

Сейчас речь не о родственной неприязни, а о девушке, на которую поставлено всё.

– Пожалуй… – тяну задумчиво. – Я останусь у вас погостить.

Улыбка моя холоднее льда, который ношу в своём сердце.

Аарон в удивлении чешет затылок. Его чёрная бровь ползёт вверх, как и уголок губ, отчего приходят в движение шрамы. Они давно не болят, но и залечить их полностью Сариус не в состоянии, потому что пожар, в котором мы побывали в детстве, был с примесью магии проклятийника.

Тогда погиб наш отец, а мы с братом выжили, но оба получили проклятья. Я – смертельный холод, медленно убивающий меня уже много лет, а он – бесплодие и уродство.

Не будь Сариус таким хорошим целителем, Аарон умер бы от незаживающих ран ещё ребёнком. А так… отделался шрамами. Уродливыми, но не смертельными.

Может, и хорошо? Вырасти он красавчиком, отбоя от женщин вообще бы не было, а ему надо сосредоточиться на иномирянке.

## Глава 3

Мара

Утро начинается с причёски. И с обсуждения герцога Эггерта, который, по слухам, со вчерашнего вечера гостит во дворце. Все в панике, и только я, похоже, в предвкушении.

– А герцог…

– Он сущий Ярл! – в неподдельном ужасе восклицает Алишка, поминая местного хозяина Ада.

Она хлопочет над моей причёской, пытаясь придать мне аристократический вид. Не знаю, как это выглядит в её понимании, но пусть делает – я не против. Тем более, эта камеристка, в отличие от предыдущих, со мной хотя бы разговаривает.

Остальные всё больше помалкивали и отводили взгляд, а потом исчезали по непонятным причинам. За последнюю неделю сменилось целых три служанки.

Вернее, за первую мою неделю в другом мире.

С ума сойти! Неужели это, действительно, правда? До сих пор не верится!

Сарий считает, что я погибла там, где жила прежде, после чего переродилась… хотя, скорее, видоизменилась (я же не младенец) и очутилась здесь.

– И что же в герцоге такого ужасного? – не унимаюсь я.

Я знаю, что он вроде как родился с изъяном, и потому наследником престола стал его младший брат. Хотя, как по мне, именно Оллард – идеальный король.

Что же за изъян у него? Дар мага смерти, которым меня запугивала королева? Или ещё что-то?

Аарон про брата особо не распространяется. Кривится, фыркает: ведёт себя, как капризная девица, в присутствии которой заводят речь о конкурентке.

Временами король кажется мне нормальным парнем, даже интересным, а временами – инфантил инфантилом! Ума не приложу, как этот маменькин любимчик страной правит. Разве что он просто марионетка, сидящая на троне, а серый кардинал – его брат. Или королева. Она та ещё манипуляторша!

У нас с ней, кстати, теперь временное перемирие. Она не лезет ко мне, а я не сопротивляюсь роли её будущей невестки. И даже позволяю делать из себя… эту, как её… деву аристократического вида! Не только внешне.

Уроки этикета у меня каждый день наряду с уроками музыки, истории, танцев, прочего. А ведь ещё и дар надо развивать, книжки по целительству изучать и искать точки пересечения с Его Величеством.

Вздохнуть некогда, не то что заскучать!

И всё-таки я немного скучаю… Не по прошлой жизни – она в последние годы меня не сильно радовала. Не по родне – я жила с бабушкой, которая пять лет назад умерла. И даже не по друзьям – у них свои семьи, дети, коты, собаки: им не до меня.

Скучаю я, внезапно, по герцогу, которого большинство считает Ярлом во плоти. В переводе на русский – дьяволом.

За что, чёрт побери?

– Леди Мара, вы разве не слышали? – округляет глаза Алишка, отвечая на мой вопрос. – Он же… МАГ СМЕРТИ!

– Слышала. И что? – продолжаю недоумевать я.

Он маг смерти, я маг жизни, стихийники тут ещё водятся и проклятийники – проблема-то в чём?

– Он способен убивать взглядом, – в священном ужасе шепчет девушка, дёргая меня за прядь волос, потому что руки её начинают мелко дрожать.

– Но не убивает же!

– Убивает! – продолжает шептать она, наклоняясь к моему уху, будто это тайна, за разглашение которой казнят.

Или, правда, казнят? Может, именно поэтому со мной никто из слуг раньше не разговаривал?

Чёртов новый мир с его непонятными правилами!

– Кого же он убил? – понижаю голос тоже.

– Врагов нашего королевства.

– Разве это плохо… защищать своих?

– Он обратил их в пепел! Целые отряды!

– В одиночку?

– Да!

– И всё?

Она растерянно хлопает глазами, не понимая моей реакции.

– Ещё он слуг испепеляет за любую оплошность, – бормочет менее уверенно Алишка.

– Угу. А ещё ест младенцев и купается в крови девственниц, – прикалываюсь я.

– Вы в курсе?! – её глаза опять расширяются, а я с трудом удерживаясь от жеста «рука-лицо».

– Что ещё такого страшного сотворил герцог Эггерт? – спрашиваю, не особо рассчитывая на достоверные сведения.

– Убил прежнего короля! Отца своего. В пожаре спалил! Говорят, это был несчастный случай, но даже королева уверена в его вине. Он и брата своего ненавидит, и мать.

– Ненавидит? – переспрашиваю я с толикой раздражения. – А королевство спасает от врагов, защищая не только подданных, но и брата с матерью, тоже от ненависти? Не проще ли было в том пожаре всех родственников разом похоронить и править потом самому? А он зачем-то стал советником ненавистного короля. Не странно ли это?

– Н… наверное, – с запинкой произносит Алишка. Задумывается. – Странно.

Мне даже кажется, что я слышу звук шестерёнок, которые со скрипом начинают крутиться в её русоволосой головке. Милая девушка, но слишком уж верит сплетням.

Хотя… дыма без огня не бывает.

– Но он же бракованный! Его Венец Всевластия, по слухам, не признал. Он не может сам править, – победно восклицает камеристка. – А ещё он хворь на нечестных торговцев насылает! – добавляет упрямо.

Ясно всё с ней. Непереубеждаемая!

– И страшные сны на непослушных детей?

– Вы шутите! – наконец, догадывается она и с облегчённым вздохом возвращается к моей причёске.

Неплохо, кстати, получается. Женственно так, и не очень сложно. А главное, без кучи разных украшений, как на голове моей будущей свекрови.

– Только это… Леди Мара… – бормочет, запинаясь, Алишка. – Я вот что сказать вам хочу. Будьте осторожны с Его Светлостью. Он страшный человек: жестокий и беспощадный. Мне папа рассказывал.

– А кто у нас папа?

– Начальник королевской стражи! – хвастается девушка. – Он всё знает, его слову можно верить! – добавляет с гордостью.

– О! – улыбаюсь я.

Приятно видеть, когда дети так относятся к своим родителям.

Интересно, а мой малыш тоже будет мной гордиться? А папой?

Перед внутренним взором встаёт образ Аарона третьего, и улыбка моя меркнет.

– Давайте теперь я вас накрашу! – с энтузиазмом заявляет камеристка. – Будете настоящей красавицей!

– А сейчас кто? Уродина? – беззлобно ворчу я.

– Что вы, леди! – вскрикивает камеристка: испуганно и возмущённо. – Вы такая… такая…

– Иномирная, – подшучиваю над ней я.

– Нежная, – одновременно со мной говорит она.

Прищуриваюсь, разглядывая своё отражение. Чуть поворачиваю голову, наклоняю. С этой высокой причёской я, и правда, нежная. А ещё трогательно-беззащитная.

Обманчивое впечатление.

– Крась, – даю добро на очередной эксперимент. Из чистого любопытства.

Оллард

– За предательство наказание – смерть! – чеканю слова я, стоя в центре зала. Сюда по моему приказу согнали большинство слуг и кое-кого из придворных дам: самых заядлых сплетниц.

Небрежно отмахиваюсь от туманных змей, которые вьются вокруг меня, пугая присутствующих. Магия смерти в действии – зрелище не для слабонервных. Взгляд у меня сейчас, как у демона, да и вид – тоже. А серая клякса за спиной напоминает жаждущего крови монстра.

Да я и сам монстр. Все жители королевства меня таковым считают. И они совершенно правы. Я тот, кто забирает чужие жизни. В этом моё предназначение.

– Тебе есть что сказать? – спрашиваю несостоявшуюся убийцу. Бледная как мел девица открывает и закрывает рот, но от страха не может вымолвить ни слова. – Значит, нет, – решаю за неё я и привожу приговор в исполнение.

Жалобно пискнув, она рассыпается пеплом, который покрывает ковром опавшую на пол одежду, в то время как душа тонкой лентой устремляется в серебряное нутро моего кулона.

Молоденькая совсем. Была. И алчная! Ради денег не то что короля… родную мать продать готова. Таких не жаль.

Слуги, выстроившиеся в два ряда, дружно вздрагивают и ещё ниже опускают головы. А сплетницы жадно следят за происходящим.

Прекрасно! После сегодняшнего спектакля каждый во дворце трижды подумает, прежде чем устроить покушение на Мару. А то забыли, поди, на что способен королевский советник в гневе.

– Теперь ты, – обращаюсь к перепуганному повару.

Тот падает мне в ноги и начинает причитать. Громко, неразборчиво, визгливо. Страшно мерзавцу умирать. А травить бедную девочку, значит, было не страшно?!

Опять злюсь, отчего сила выходит из-под контроля. Туманные щупальца тянутся к толпе, чуя страх.

Только невинных жертв мне тут не хватало!

– Ты… – Выдыхаю со свистом и брезгливо отступаю – ненавижу, когда приговорённые пытаются целовать мои сапоги. – Встать! – приказываю толстяку, но он будто не слышит.

Повар раздражает всё больше. Убивать этого «кабана» хочется долго и со вкусом, чтобы прочувствовал весь процесс. А ведь королева просила его помиловать.

Даже не знаю, как теперь матушка с братцем выживут без его стряпни.

– Дети! Они похитили моих детей! – восклицает предатель, взывая к моей… наверное, к совести. Или всё-таки к жалости. К чему-то такому, чего у меня просто нет.