# Ветра Архелиона

Михаил Шварц

Сэлендор умеет ломать людей тихо не криком, а привычкой. Здесь легко потерять себя: в долгах, в вине, в чужих руках, в стыде, который липнет к коже и не смывается водой.

Калден, бывший капитан, давно перестал считать себя живым. Он выжил в шторме, в котором утонуло всё, что составляло его жизнь, и с тех пор платит за это выживанием без смысла.

Лайра женщина с острова Архелион пережила плен и цепи и сохранила главное: мысль о дочери, оставшейся дома. Когда Калден вытаскивает её из склада, полного крови и отчаяния, их путь становится бегством и попыткой заново научиться доверять.

Но Сэлендор не отпускает. Он помнит. Он требует плату.

Ветра Архелиона тёмная, эмоциональная повесть о выборе, о возвращении к себе, о доме, который ждёт, и о любви, которая не спасает, а остаётся.

.


## Глава 1. Алый Лотос

Сэлендор пах мокрым деревом, рыбой и человеческим потом. Когда шёл дождь — а он здесь шёл почти всегда — запах становился плотнее, будто город надевал на тебя влажную тряпку и не давал дышать.

Улицы были узкими. Камни под ногами — скользкими. Факелы коптили. В щели между домами забивалась грязь, и в этой грязи можно было потерять что угодно: монету, нож, достоинство.

Люди в Сэлендоре не смотрели в глаза. Если кто-то и поднимал взгляд — это было предупреждение. Или приглашение в неприятности.

На холме стоял замок лорда Ричарда. Белые колонны, ухоженные сады, окна с тёплым светом. Снизу казалось, что там живёт другой мир — чистый и безопасный. Но город знал лучше. Там тоже кричали. Просто стены толще.

«Алый Лотос» был ближе к порту. Здание — не самое большое, но заметное. Окна закрашены красным стеклом. Днём это выглядело нелепо. Ночью — как рана.

Внутри было тепло. Слишком тепло. Пахло ладаном и кислым вином. Музыка играла лениво, будто и она устала.

Калден сидел в углу, где свет факела почти не доставал до лица. Ему нравились места, где можно исчезнуть. Где тебя не трогают.

Кубок в руке был тёплым. Вино — кислым. Но он всё равно пил.

Он пил не ради вкуса. Он пил ради тишины.

Иногда это срабатывало. Иногда — нет.

Сегодня не срабатывало.

Он видел море даже здесь. Не настоящее — своё. Чёрное. Холодное. С волнами, которые поднимаются выше мачты и ломают дерево так легко, будто это сухая ветка.

В ту ночь три года назад он кричал приказы. И никто не слышал.

Он слышал другие крики.

До сих пор.

Калден провёл пальцем по трещине на кубке. Трещина была старая. Как он.

— Ты снова здесь, капитан.

Голос раздался рядом — мягкий, но не льстивый. Калден не любил, когда с ним разговаривали как с больным.

Мэлина опустилась на диван. Её волосы были чёрные и ровные, как будто она каждое утро находила силы расчесать их до идеальной гладкости. Глаза — золотисто-карие. В таких глазах легко утонуть, если ты слаб.

Калден был слаб. Но не так.

— Мне нравится твоё место, — сказала она, будто между ними было что-то привычное.

— Это место нравится всем, кто хочет не быть замеченным.

— А ты хочешь?

Он поднял на неё взгляд. Медленно.

— Я хочу, чтобы меня забыли.

Мэлина не отвела глаза.

— Сэлендор никого не забывает.

Калден усмехнулся. Коротко.

— Тогда мне остаётся только пить.

Она посмотрела на его руки. На костяшки. На шрамы. На то, как он сжимает кубок слишком крепко.

— Ты пьёшь не от жажды.

— Ты наблюдательная.

— Это моя работа.

Он хотел сказать ей, чтобы она ушла. Обычно он так и делал. Но сегодня слова застряли. Потому что она сказала правду.

— Ты когда-нибудь слышала, как тонет корабль? — спросил он, сам не понимая, зачем.

Мэлина замерла на секунду.

— Нет.

— А я слышу.

Он коснулся виска, будто там был шрам.

— Каждый день.

Мэлина вдохнула. Тихо.

— Тогда ты не здесь ищешь тишину.

— А где мне её искать?

Она придвинулась чуть ближе. Не касаясь. Просто сокращая расстояние.

— Не в вине.

Калден резко выдохнул — почти смешок.

— Тебе легко говорить.

— Мне не легко, — сказала она. И в её голосе впервые прозвучало что-то настоящее. — Просто я привыкла выживать без того, чтобы исчезать.

Он хотел ответить. Но в этот момент в зале кто-то рассмеялся слишком громко, и смех прозвучал как крик.

Калден вздрогнул.

Мэлина заметила.

— Ты не предал их, — сказала она тихо.

Он посмотрел на неё.

— Не говори того, чего не знаешь.

— Я знаю одно: если ты останешься здесь, ты умрёшь ещё до того, как умрёшь по-настоящему.

Слова были жёсткими. Но честными.

Калден поставил кубок на стол.

— Сегодня… я не готов.

Он поднялся. Плащ соскользнул, открыв длинный шрам на руке.

Мэлина провела взглядом по этому шраму так, будто видела не кожу — а то, что было под ней.

Калден бросил на стол монеты.

— Не надо, — сказала она.

— Надо.

Он пошёл к выходу.

И уже у двери услышал:

— Если ты когда-нибудь решишь выбрать жизнь… приходи не сюда.

Он не обернулся.

Но слова остались с ним.

Как заноза. Как обещание. Как угроза.

## Глава 2. Кровь на складе

Ночь у порта была другой. Здесь воздух пах не ладаном и вином, а солью, гниющей древесиной и страхом. Страх был старый, въевшийся — его не чувствовали, его просто принимали как часть дыхания.

Калден шёл быстро. Не оглядывался. Если начать оглядываться — можно остановиться. А если остановиться, город тебя догонит.

Слова Мэлины всё ещё сидели под кожей.

Ты не здесь ищешь тишину.

Он знал. Просто не хотел знать.

Склад стоял на отшибе, ближе к чёрной воде. Дверь была деревянной, толстой, с врезанным знаком — ворон с тремя головами. Краска облупилась, но символ был знакомый. Такие метки не ставили на честных местах.

Калден положил ладонь на дверь.

На секунду.

Внутри было тихо.

Это и было самым страшным.

Он толкнул дверь плечом.

Запах ударил сразу — железо, грязь, немытое тело, кровь, старая и свежая. Фонари под потолком давали жёлтый, неровный свет. Ящики. Канаты. Бочки.

И девушки.

Пятеро.

Они сидели у стены. Цепи на ногах. Железо тёрло кожу до мяса. Кто-то держал колени руками. Кто-то смотрел в пол. Одна подняла голову.

Лайра.

Она не знала, что её зовут так. Пока.

Она просто смотрела.

Её взгляд не был истеричным. Не умоляющим. Он был пустым и напряжённым, как перед ударом.

— Ты кто? — спросила она.

Голос был хриплый. Сорванный. Но твёрдый.

Калден поднял руки.

— Я не за вами пришёл.

Слова прозвучали глупо. Он сам это понял.

— Тогда зачем? — сказала другая. Совсем молодая. С заплаканным лицом.

Калден сделал шаг вперёд.

— Я…

Он не успел договорить.

Сзади раздался топот.

Грубый смех.

— Эй!

Охранник был огромным. Топор в руках. От него пахло потом и самоуверенностью.

— Ты заблудился, герой?

Калден развернулся.

Меч оказался в руке раньше, чем мысль.

Первый удар топора прошёл мимо — слишком широкий, ленивый. Калден ушёл вбок. Пол скользкий. Ноги разъехались.

Не здесь.

Он ударил.

Сталь вошла в плечо. Кость хрустнула.

Крик был коротким.

Второй удар охранника задел бок. Ткань порвалась. Кровь потекла сразу. Тепло. Липко.

Калден почувствовал боль — и позволил ей быть.

Это было честно.

Он шагнул ближе.

Последний удар — в горло.

Тело упало.

Тишина вернулась.

Теперь другая.

Калден тяжело дышал. Руки дрожали. Меч был красным.

Он посмотрел на девушек.

Лайра смотрела на него, не моргая.

Не с ужасом.

С расчётом.

— Ты пришёл за нами, — сказала она.

Это был не вопрос.

Калден кивнул.

— Быстро.

Ключи нашлись на поясе мёртвого.

Когда цепь с ноги Лайры упала, она не сразу встала. Кожа была содрана. Кровь текла по щиколотке.

Она стиснула зубы.

— Я пойду, — сказала она. — Но если ты нас бросишь…

Калден посмотрел ей в глаза.

— Я не брошу.

Он не знал, почему сказал это.

Просто сказал.

Снаружи послышались голоса.

Кто-то кричал.

Город просыпался.

— Сейчас, — сказал Калден. — Идём.

Лайра поднялась.

И шагнула.

Боль была адской.

Но она шла.

## Глава 3. Переполох

Они выбежали из склада не как группа — как россыпь. Каждая в свою сторону, как если бы страх наконец получил ноги.

Калден успел увидеть это краем глаза.

Одна — влево, спотыкаясь, почти падая. Другая — вправо, к воде. Третья закричала так, что крик резанул воздух, и тут же зажала себе рот, будто поняла ошибку слишком поздно.

Лайра не побежала.

Она сделала шаг. И остановилась.

Боль в ноге была такой, что мир на секунду сузился до белой точки. Железо ушло, но тело помнило. Каждое движение отзывалось вспышкой — не резкой, а тянущей, как если бы кожу всё ещё держали пальцы.

— Беги, — бросил Калден, не оборачиваясь. — В любую сторону.

Она посмотрела на ночь.

Ночь в Сэлендоре была не пустой. Она была населённой. Тенями. Людьми. Рукавами, которые тянутся из переулков.

Если я побегу одна — меня поймают, подумала Лайра.

Мысль была спокойной. Не панической.

Простой расчёт.

— Я не побегу, — сказала она.

Калден резко обернулся.

— Ты с ума сошла?

— Нет.

Она опёрлась на стену. Камень был холодный и мокрый. Это помогало не упасть.

— Если я побегу одна, — продолжила она, — меня догонят. Я хромаю. Ты — нет.

Голоса уже были слышны.

Грубые. Злые. Уверенные.

— Тогда оставайся здесь, — сказал он. — Я уведу их.

Лайра усмехнулась.

Улыбка вышла кривой.

— И что дальше? Ты станешь ещё одним трупом, а я — всё равно снова в цепях?

Калден выругался.

Он сделал шаг к ней.

— Тогда что ты предлагаешь?

Она посмотрела ему в лицо.

Впервые — по-настоящему.

Не как на спасителя. Не как на угрозу.

Как на человека, который тоже боится.

— Мы идём вместе, — сказала она. — Медленно. Туда, где темнее.

— Ты не дойдёшь.

— Дойду.

Он хотел возразить.

Не успел.

Факелы вспыхнули в конце улицы.

— Там! — крикнул кто-то.

Калден схватил Лайру за руку.

Она вздрогнула.

Не от боли.