Кара Мель
Врачи. Любовь вне правил

Глава 1. Элли

– Юлька, у меня беда, – вся в слезах посреди ночи звоню лучшей подруге. – Дашенька опять кашляет, – озвучиваю ей свою самую главную проблему.

Я уже не знаю, что делать, да и помощи просить кроме Юли не у кого. Машину пришлось продать, чтобы было чем платить кредит за квартиру на время декрета. На такси не решусь вести дочь неизвестно куда, да и денег на него нет.

Осталась только лишь подруга. Крестная Дашеньки. Лишь она одна не бросила нас.

Родные вычеркнули меня из своей жизни как только узнали, что я не откажусь от ребенка. Мнение соседей волнует их больше, чем жизни родной дочери и внучки. Не хотят, чтобы сплетни пошли, ведь я “в подоле дитя принесла”.

Мало того, что родила без мужа, так еще и дочка не здоровой оказалась.

Мне кажется, родителям было бы проще, умри я в родах. Вот честно.

Потому что они мне потом столько гадостей наговорили… Просто кошмар!

И отказались от меня, как от дочери… Брат с сестрой тоже. Не пошли против воли родителей.

– Снова бронхит? – сонным голосом спрашивает подруга.

– Угу, – киваю не в силах сдержать нарастающую в груди панику. – И температура, – шепотом добавляю, словно если скажешь тихо, то она пройдет.

Мне до ужаса страшно за свою доченьку, ведь она только-только поправилась и опять заболела. На все мои просьбы врачи лишь разводят руками, утверждают будто все в порядке и не хотят отправлять нас на обследование.

– Держись! Не раскисай! – подбадривает меня неунывающая подруга. – Я скоро приеду и мы повезем Дашеньку знаешь куда? – воодушевленно сообщает.

– Куда? – спрашиваю с интересом.

Мне кажется, я уже побывала везде… Ни одной клиники не осталось в которую я бы не обратилась с нашей проблемой.

Врачи лишь разводят руками. Никто не хочет браться за нас.

– Привезу и узнаешь! – победоносно заявляет подруга.

– Хорошо, – соглашаюсь понимая, что иного выхода нет. Моей дочке нужна медицинская помощь. – Ждем тебя.

– Выезжаю, – запыхавшись говорит, а на заднем фоне вдруг слышу хлопок двери.

– Ты уже вышла что ли? – поражаюсь.

– Ну, конечно! – фыркает. – Моей крестнице помощь нужна и чем быстрее мы ее отвезем к врачам, тем лучше.

– Пожалуй ты права, – слабо улыбаюсь.

– Вещи собрала? – уточняет, судя по звукам выскакивает на улицу. Ветер шумит.

– Я их даже разобрать после прошлого раза еще не успела, – признаюсь с горькой усмешкой.

Примета не разбирать сумки после стационара, чтобы туда больше не попадать, кажется, на нас не работает.

Удивительно как я до сих пор не потеряла бодрость духа! Хотя…

Мать готова на все ради своего ребенка, не так ли?

– Раз ты едешь, жаропонижающее не буду давать, – озвучиваю вслух свое решение.

– Ручки-ножки теплые? – со знанием дела спрашивает у меня.

Проверяю. Доченька спит.

Пусть у нее высокая температура, но будить ее не хочу. Иммунитет работает, дыхание ровное, я держу руку на пульсе.

– Да, – отвечаю подруге.

– Отлично! Значит, спазма сосудов нет, – выдыхает с облегчением. – Эль, одевайся давай. Минут через пятнадцать буду.

– Ого! Так быстро, – ахаю.

Я очень рада, что Юлька без промедления приедет ко мне, ведь кроме нее одной…

Так, стоп. О плохом думать не будем.

– Собирайся давай, – смеется. – Я уже на половине пути, – протягивает напевая.

– Все, давай, – кидаю ей беззлобно и сбрасываю вызов.

Убираю телефон, прохожу мимо зеркала, останавливаюсь и смотрю на себя.

– Ты со всем обязательно справишься! – произношу с воодушевлением. Заставляю себя улыбнуться. – Ты сможешь вытащить свою дочь!

Разворачиваюсь и спешу на кухню, нужно взять с собой соль и сахар.

Если три минуты назад я хотела рыдать, то теперь полна сил и твердо верю, что еще не все потеряно. Самое главное, у меня есть поддержка и благодаря ей получится преодолеть трудности.

Летая по квартире докладываю в сумки недостающие вещи, новые игрушки, которыми можно будет развлекать дочурку и, предварительно открыв замок на входной двери, иду к Дашеньке, одеваю в комбинезон изо всех сил стараясь не разбудить ее.

К приезду Юльки мы уже полностью собраны.

– Пожалуйста, приезжай раз в два дня, покорми Маркуса и рыбок, – прошу подругу. – Я еды насыпала, но сама знаешь какие они у меня проглоты. Если Маркусу сухой корм и воду можно оставить, то с рыбками так не получится.

– Хорошо, что у тебя собаки нет, – заключает Юля. – А то пришлось бы к себе забирать.

– К Гарику? Нет, спасибо, – хихикаю. – Он задавит.

– Скорее задушит от своей вселенской любви, – поднимает палец вверх. – Он у меня мальчик очень любвеобильный.

– Помню-помню, – смеюсь припоминая ситуацию с “изнасилованным” им пледом, которым Юля дала укрыться, чтобы я не замерзла. С тех пор я всегда выставляю его прочь.

– Элли, блин! – отмахивается беззлобно. – Ему тогда было очень сильно нужно, – снова оправдывает своего лохматого друга.

– Ну прямо очень, – театрально закатываю глаза. – Юль, куда ты нас везешь? – прекращая смеяться спрашиваю у подруги. Смотрю за окно, понимаю направление и мне становится дурно. – Только не говори, что к Кириллу Александровичу, – напрягаюсь.

Я с ним связывалась, он сказал, что все хорошо.

– А к кому же еще? – ухмыляется подруга. – Кроме него никто не поможет, – повернув на светофоре направо, со знанием дела заключает она.

Мы проезжаем до боли знакомые ворота, пересекаем хорошо известный мне сквер, я на него смотрела из окна на протяжении недель и останавливаемся напротив приемного покоя.

Мне дурно.

– Юль, я была у него два месяца назад. Он Дашеньку посмотрел и сказал приезжать через год, у нее все в порядке, – принимаюсь терпеливо объяснять подруге. – Он нас не примет.

– Примет, как миленький! Ему Слава звонил, – заявляет выходя из машины. – Пойдем. Нас ждут уже.

– Дашу с температурой отправят в инфекционное, в хирургию не пустят, – пытаюсь остудить пыл подруги.

За шесть месяцев жизни доченьки я уже успела выучить больничные порядки от и до. Никто не пропустит в отделение с детьми, готовящимися к операции или сразу после нее, температурящего ребенка.

– Пустят, – продолжает стоять на своем. Достает из багажника сумку и тащит в сторону приемного.

Делать нечего, поэтому я отстегиваю автолюльку со спящей в ней доченькой и бережно, чтобы не разбудить Дашеньку, несу ее следом за неугомонной Юлькой.

Глава 2. Марк

– Сынок, ну когда ты уже женишься, – матушка в очередной раз наседает со своими нравоучениями. Ей до дрожи в коленях хочется, чтобы я остепенился и жил как все.

Мама никак не может понять, что с моей работой брак будет настоящей обузой. Да и я не понимаю зачем он мне?

Практически все женские функции сейчас выполняет техника, по дому самому делать ничего не приходится. Ну а на что не хватает техники, есть помощники. Доставщики, клининг, а с сексом… Так мне проще найти женщину чисто для него.

Стиральная и сушильная машины, посудомойка, робот-пылесос, доставка еды, уборка и глажка на дом… В конце концов за доплату они еще приготовят первое, второе и компот.

Нет скандалов, нет упреков и какого бы то ни было недопонимания. Мне одному больно уж хорошо.

– Ириша уже второго внука родила, – продолжает причитать матушка. – А ты, – смотрит на меня и обреченно вздыхает. – Сынок, мы с отцом не молодеем, – снова давит на возраст и делает жалостливый вид.

Не трогает.

Раньше я переживал, много думал и пришел к выводу, что материнские манипуляции излишни. Это моя жизнь и я ее буду проживать так, как считаю нужным.

– Я людей спасаю, мам, – пытаюсь до нее достучаться. – С утра до ночи в отделении. Какие мне дети? Чтобы они отца видели только по фото? Спасибо, но нет, – высказываю свою точку зрения. – Может быть потом, но точно не сейчас.

– Потом будет поздно, – категорично произносит отец присаживаясь за стол. – Сын, время бежит слишком быстро, ты и оглянуться не успеешь, как отдашь работе все свое время. Жизнь слишком скоротечна, чтобы так глупо ее прожигать.

– По твоему спасать детей глупо? – уточняю у него с легкой ухмылкой на губах. – Что ж сам не вылезал из отделения и появлялся дома лишь по праздникам? М?

– Не смей так разговаривать с отцом! – возмущенно ахает матушка.

– Леночка, не принимай близко к сердцу, – успокаивающим жестом отец, опускает руку поверх ее ладони. – Вспомни, я тоже когда-то был таким, – говорит ласково.

Смотрит на матушку проницательным, нежным взглядом… Она расцветает в улыбке и опускает голову ему на плечо.

Я в очередной раз поражаюсь силе их любви. Жаль, что такие яркие чувства остались в прошлом, в нынешнем времени женщинам нужны лишь личная выгода и деньги. Больше ничего.

– Сашенька, я ж как лучше хочу, – признается печально поджав губы.

– Мам, лучше у каждого свое. Кому-то для счастья нужна большая семья и признание, а кому-то достаточно крыши над головой, – в очередной раз пытаюсь донести свои мысли. – Мне хорошо одному. Не беспокойся, все в порядке.

– Но ты все-таки подумай про семью, сын, – со знанием дела обращается ко мне. – Без нее ты не справишься с нагрузками и с трудностями, которые тебя ждут в нашей сложной профессии.

– Как-то сейчас же справляюсь, – отмахиваюсь от его слов.

– Сейчас ты молод и глуп, – твердо говорит папа. – Поверь мне, как хирург хирургу, жизнь не ровная, тебя ждут взлеты и падения, от них никуда не деться. И если на взлете ты сможешь сворачивать горы, то когда случится падение, – бросает на матушку многозначительный взгляд. – Без поддержки семьи выбраться будет очень и очень трудно.

Мой отец в прошлом отличный хирург и знает о чем говорит не по наслышке. Я с детства смотрел на него и тоже мечтал когда вырасту стать врачом.

На протяжении последних трех лет он сидит дома и из-за болезни не может оперировать. Выйти на пенсию его вынудил тремор рук.

– Я как-нибудь разберусь. Не переживайте за меня, – прошу родителей. Чувствую звонок телефона, смотрю на экран и вынуждено прерываю беседу. – Скоро вернусь, – говорю поднимаясь из-за стола.

Выхожу на балкон и только после этого принимаю вызов.

– Марк! Ты где? – крайне эмоционально интересуется друг.

Никита говорит достаточно громко, он взбудоражен.

Интересно, что же такого случилось, почему мой друг так сильно завелся? Скворцов сейчас совершенно не похож на себя.

– Что у тебя? – спрашиваю сохраняя внутреннее спокойствие. Я не стану поднимать голос в доме родителей и вызывать чрезмерный интерес к беседе, ведь отец не по своей воле вышел на пенсию. У него не осталось выбора.

Если бы он мог оперировать, то не вылезал бы из операционной! Для отца его болезнь отдельная боль.

– У Кирилл Саныча необычный случай, – воодушевленно сообщает. – Ты такого еще ни разу не видел! Приезжай давай.

– Ты прикалываешься? Сейчас? – удивляюсь хмурясь. – Поздно уже. Пока до вас доберусь, так вообще!

– Без тебя тогда будем думать, – грозится мне. – Такой шанс выпадает раз в жизни!

– Да ну, – не верю ему. – Что-то дико сомневаюсь в редком и необычном случае, с которым не могут справиться, – хмурюсь.

– Сомневайся или нет, дело твое, – не успокаивается друг. – Но я сейчас в медцентре у Игнатова и просто в шоке, – признается. – Представляешь, случайно зашел и попал на такой случай классный!

– Я завтра к нему заеду и мы поговорим, – обещаю Нику. – Сегодня, увы, никак. Я у родителей, – все-таки сообщаю ему.

– Ааа, – протягивает. – Тогда все с тобой понятно. Можно даже не пытаться.

– Ну да, – киваю ухмыляясь. – Ничего, завтра послушаю все, что вы там насовещали.

Смеемся.

– Давай, бро, – прощается со мной.

– Пока, – говорю и отключаюсь.

Вдохнув поглубже свежего воздуха, открываю балконную дверь и возвращаюсь к родителям. Сегодняшний вечер я должен провести здесь.

Обещал.

Глава 3. Элли

– Кирилл Александрович, анализы Дашеньки пришли? У нее все в порядке? – накидываюсь с вопросами на доктора как только тот переступает порог.

Я вся в нетерпении, беспокойство зашкаливает, ведь мы лежим здесь второй день, а мне ничего про состояние доченьки не рассказывают. Врачи словно не понимают насколько неведение ужасно для материнского сердца.

Особенно, если учесть, что фантазия-то у меня ого-го! Я за время болезни Дашеньки уже чего только не понапридумывала…

Только все равно справиться с ее состоянием это не помогло.

– Анализы пришли, там все в порядке. Ничего критичного, – сообщает Кирилл Александрович оставаясь спокойным и уверенным в себе. Он всегда такой, я в очередной раз поражаюсь его выдержке.

Не понимаю, как в условиях масштабного стресса и “нам надо было сделать это еще вчера”, он не поддается эмоциям. Честно.

Порой мне кажется, что он гораздо больше, чем обычный человек.

– Как они могут быть в порядке, если Даша болеет? – недоумевая смотрю на него.

– Для ее состояния анализы в норме, – терпеливо поясняет специально для меня. – Не переживайте, нет ничего такого, с чем бы мы не знали как справиться.

Последняя фраза врезается в сердце сотней острых иголок и причиняет острую боль.

– Значит, плохие, – выдыхая сажусь. Внутри все оседает, становится еще страшнее за дочку. Как же мне хочется, чтобы у нее все стало, наконец, хорошо.

Боевое настроение и былой оптимизм превращаются в полный ноль, я не могу себя собрать в кучу, все падает из рук.

Мой оптимистичный настрой рассыпается как карточный домик на ветру.

Если не разберутся здесь, то у меня не будет никакого другого варианта, кроме как обратиться к Никите. Я этого делать не хочу, но скорее всего придется.

Скворцов хоть и последняя сволочь на этой планете, но он все-таки отец Дашеньки. Пусть только биологический и не знает про дочку, но все-таки он отец.

Ради доченьки я готова на многое и признаться Нику в отцовстве тоже. Пусть он меня после этого возненавидит, но хоть может быть дочь спасет.

Моей конфетке нужна помощь самых лучших врачей, ведь никто из тех, к кому я обращалась, не в силах разобраться с ее болезнью. Только разводят руками и говорят ерунду, лишь бы я поскорее выписалась и уехала.

Никому не нужны проблемные пациенты, никто не хочет напрягать мозг.

Я вообще в шоке от нашей медицины! Стоит только уехать хотя бы на пару часов от крупного города, так такое впечатление, будто медицины просто нет.

Все, что могут предложить врачи, это лекарства и обследования тридцатилетней давности, которые совершенно не подходят для нас.

Ну а поскольку без связей во врачебных кругах и посторонних с “улицы” не берут в сильные заведения, так пусть Скворцов сделает хоть что-то для своей родной дочери. В конце концов, он несет точно такую же ответственность за ее жизнь, как и я.

– Состояние не простое, не стану скрывать, – продолжает делиться Игнатов. Понимая, что разговор будет не быстрый, он присаживается на стул напротив меня. – Ваша дочка в надежных руках, мы обязательно во всем разберемся, – спешит меня обнадежить.

И я ему верю!

Он уже однажды спас мою малышку, может быть спасет и в этот раз.

– Спасибо, – благодарю доктора от чистого сердца, а у самой на глазах появляются слезы от облегчения.– Я была у многих врачей, мне кажется, мы проехали все больницы города, но никто ничего не находит, а состояние Дашеньки ухудшается. Я уже не знаю, что мне делать дальше. Если вы нас отправите домой…

Всхлипываю.

– Домой вас никто не отправит, – говорит четко и строго. – Вы находитесь в сильном центре, мы обязательно разберемся что не так с Дашей. Даже если будет не просто, то мы все равно докопаемся.

– Думаете? – смотрю на него с надеждой в глазах.

– Поверьте, чем сложнее, тем интереснее, – заверяет с легкой ухмылкой на губах. – Вашей дочкой будут заниматься лучшие из лучших. Мы вас не оставим.

Меня прорывает и я начинаю рыдать.

– Простите, пожалуйста, – извиняюсь за свою острую реакцию. Последнее время мои нервы были на пределе и сейчас, когда я точно знаю, что Кирилл Александрович, не оставит мою малышку, стоящий внутри стержень сильной женщины надламывается.

Я знаю, что моя девочка в надежных руках.

– Все будет в порядке. Но вам в первую очередь нужно успокоиться, – добавляет мягко. – Не нужно лишний раз волновать дочку, она ведь чувствует ваши эмоции и настрой.

– Я постараюсь, – обещаю с виноватой улыбкой на губах.

Кирилл Александрович подходит к Дашеньке, внимательно еще раз осматривает малышку и нахмурившись, уходит. Больше ничего не говорит и не объясняет.

Я остаюсь в полном раздрае. Одна.

Пытаясь отвлечься и выкинуть дурные мысли из головы, вынимаю из сумки книгу со сказками и начинаю их читать Дашеньке. Кирилл Александрович прав, нечего лишний раз заниматься самобичеванием, моей девочке нужна сильная мама и я буду такой. Ради нее.

Мы читаем, гуляем на ручках, смотрим в окошко и я считаю проезжающие мимо машины. Дашеньке нравится следить за движущимися предметами и я пользуюсь этим, чтобы отвлечь дочку.

Затем снова читаем, а следом за книжками достаю игрушки, а когда дочка начинает капризничать, то я кормлю ее и укладываю спать. Не понимаю как засыпаю сама.

День пролетает так быстро, аж моргнуть не успеваю.

Когда в коридоре раздается шум, то открываю глаза и сажусь на кровати. Потираю глаза.

Оказывается я задремала и даже не заметила этого. Так сильно устала.

– Я сам ей скажу, – слышу приятный мужской голос.

– Говори, – во втором собеседнике узнаю нашего лечащего врача. – Только не забудь объяснить, что это лишний наркоз у шестимесячной крохи и я против, – недовольно произносит Кирилл Александрович.

Что-то мне уже не нравится их визит…

– Не лишний, – продолжает стоять на своем его собеседник.

– Завтра и узнаем, – отрезает Игнатов.

Дверь открывается и в палату заходят два врача.

Глава 4. Элли

– Элли, состояние вашей дочери вызывает у нас беспокойство, – слова врача звучат как приговор. У меня ком встает в горле, мешает дышать. – Не стану скрывать, пока мы не можем с точной уверенностью назвать причину заболевания. Случай не простой, но, поверьте, мы стараемся изо всех сил.

Слушаю его, пытаюсь держаться, но разве это возможно? Сознание уплывает, перед глазами начинает темнеть.

Лечу в пустоту.

– Воу-воу-воу, – сверху доносится встревоженный мужской голос, меня подхватывают сильные руки и бережно укладывают на кровать. Легкие похлопывания по щекам не позволяют скатиться в темноту.

Со стоном заставляю себя поднять веки и встречаюсь с наполненными беспокойством зелеными глазами.

– Давно передо мной так девушки в обморок не падали, – с легкой ухмылкой произносит мужчина. Затем так внимательно-внимательно смотрит на меня, аж мурашки пробегают от его взгляда. – Прекращай дурить. Мы обязательно поможем твоей дочери, – заверяет уже совершенно серьезно. Наигранная веселость и расслабленность испарились, как не бывало.

– Если бы я специально, – фыркаю. – Оно само, – виновато пожимаю плечами.

– Мда, – хмурится. – Расскажи в подробностях как все началось, – просит бережно. – Только больше не отключайся, ладно? У меня аллергия на женские обмороки. Может даже начаться анафилактический шок, – подмигивает разряжая обстановку.

Улыбаюсь.

– Постараюсь, – обещаю ему.

А сама вдруг замечаю, что мое сердце стало биться непозволительно быстро. Оно порхает.

Словно решило выскочить из груди.

– Я принес нашатырь! – в палату залетает обеспокоенный Кирилл Александрович.

Он на ходу открывает бутылочку, мочит ватку и собирается сунуть мне под нос.

– Не надо, – уворачиваюсь от ужасного запаха. – Больше не упаду, не переживайте.

– Точно? – смотрит с сомнением на меня. Не верит.

– Да, – твердо киваю. – Мужчина, – киваю на незнакомца с зелеными глазами. – Своими словами меня напугал.

– Марк, так вот как ты до обморока девушек доводишь, – Игнатов говорит с легкой иронией в голосе. – А то все “Я неотразим”, “Я неповторим”, – откровенно издевается над коллегой.

Смеюсь.

Сжимающие грудную клетку тиски куда-то делись и я могу нормально вдохнуть. Больше ничего не мешает и это прекрасно. Осталось вылечить Дашеньку и вообще тогда будет красота.

– Когда будете проводить обследование? – спрашиваю о наболевшем.

Чем быстрее врачи все решат, тем лучше.

– Завтра, – твердо отвечает Марк.

Кирилл Александрович бросает в его сторону полный недовольства взгляд, но свои мысли оставляет при себе. Комментариев не следует и я ему благодарна за это, ведь мнение Игнатова важно для меня.

Он уже однажды спас мою доченьку, а теперь ему приходится разбираться в ее болезнью снова. И если тогда все было понятно, то сейчас…

Никто до него не смог разгадать причину частых бронхитов и пневмоний.

– С четырех утра не поить и не кормить, – начинает меня наставлять. – В операционную постараемся взять ее в первых рядах.

Слово “операционная” уже не режет по ушам и не бьет вгоняя в истерику, я привыкла. А еще знаю, что операционная это не всегда про вмешательство.

Оказывается там порой проводят сложнейшие обследования, при которых должна быть стерильность. Бояться не стоит. Врачи точно знают, что делать.

– По времени не знаете во сколько? – уточняю в надежде на точное время. Порой бывают задержки на два-три часа.

– Мы постараемся взять ее как можно быстрее, – обещает Игнатов.

– Хорошо, – соглашаясь киваю. – Тогда буду ждать.

Лечащий врач моей конфеты уходит, а вот его коллега не спешит меня покидать.

– Вам нужно заполнить документы, – кладет передо мной историю болезни. – Знаете как или показать?

– Знаю, – машинально отвечаю. – Но если вы подождете пока напишу, я буду рада, – бросаю в его сторону смущенный взгляд.

Когда Марк рядом, то мне гораздо спокойнее. От него исходит уверенность и власть, которым хочется подчиниться. Невероятные ощущения, словно тебя закутали в мягкое пуховое одеяло и защитили от всего вокруг.

Никогда ничего подобного не испытывала.

– Элли, у отца Дашеньки никогда не было проблем с трахеей? – спрашивает неожиданно.

Останавливаюсь, убираю ручку от бумаги и поднимаю на Марка глаза.

– Если вы хотите исключить генетику по линии отца, то ничем не могу вам помочь, – говорю открыто и честно. – Мы не общаемся. Он даже не знает про то, что у него растет дочь.

– О как, – удивляется. Я буквально вижу как меняется его взгляд. – А у вас? Никогда подобных проблем не возникало?

– Нет, – качаю головой. – Ни у меня, ни у моих родных никогда не было подобных проблем.

– Понял, – многозначительно кивает. Хмурится и поджимает губы.

– Что-то не так? – уточняю с волнением в сердце.

– Разберемся, – спешит заверить и успокоить. – Чем сложнее случай, тем он интереснее, ведь так? – игриво приподнимает уголок рта.

Мое сердце тает.

– Кому как, – пожимаю плечами. – Ни в одной больнице не захотели разобраться с причиной болезни у Даши, – смотрю на мужчину и тону в его изумрудных глазах. Они такие выразительные и проницательные, что порой кажется будто он видит меня насквозь.

– Сказать честно, я этому рад, – своими словами удивляет меня.

– Почему? – ахаю не понимая. Как можно радоваться неразрешимой проблеме ребенка? Неужели он не видит как страдает каждая из нас?

– Потому что в противном случае мы бы не встретились, – говорит с теплой улыбкой. Кладет руку на мою и чуть крепче сжимает, не отрываясь смотрит мне в глаза. – Я разберусь, что с ней. Обещаю.

– Спасибо, – шепчу еле слышно. Я до бесконечности благодарна ему за поддержку и за попытку во всем разобраться. Буду надеяться, что при первой неудаче он не откажется от своих слов.

– Марк! Я тебя обыскался уже! – едва ли не с ноги в палату залетает… Никита. – Элли? – застывает на пороге и смотрит на меня во все глаза.

Глава 5. Марк

– Никита! Ну наконец-то! – широким шагом рассекаю расстояние до Скворцова и приветствую друга. Жмем руки. – Я думал, что тебя не дождусь, – добродушно сообщаю ему.

– Дождался? – спрашивает с немым укором во взгляде.

Скворцова всего трясет, он едва сдерживает гнев и я никак не могу понять причину столь странного поведения друга. Он словно наелся белены и обезумел.

Когда мы расставались Ник был нормальным, шутил. А теперь…

Кошусь с опаской.

– Как видишь, – отвечаю настороженно.

Смотрю на резко побледневшую Элли, ловлю на себе полный ужаса ее взгляд и в груди просыпается странное чувство. Я хочу защитить эту девушку, подставить свое плечо и позволить опереться на него.

Очень странное чувство.

Ник сверлит Элли полными ненависти глазами, его взгляд аж пылает. Друг не контролирует себя, его аж потряхивает от охватившей ярости.

Интуитивно делаю шаг в сторону и тем самым встаю аккурат между ним и ей. Если Скворцов окончательно свихнется, то кинуться на девушку ему не позволю.

– Ты с Игнатовым по поводу завтрашнего дня поговорил? – пытаюсь вытащить Ника из странного состояния.

Если он сорвется, то никому не будет хорошо. Игнатову попадет по первое число, а у Никиты начнутся довольно крупные проблемы.

Лишние скандалы в отделении не нужны и без них наша работа напряженная слишком.

– Да, – рычит. Кошусь на ходящие желваки на скулах, на сжатые до побелевших костяшек кулаки и понимаю, мне нужно немедленно спасать друга.

– Мне нужно к нему зайти, – осторожно ступаю вперед. Слежу за малейшим изменением реакции Ника. – Пойдем со мной, – предлагаю ему.

– Иди, – кидает мне, а сам по-прежнему не отрывает внимания от Элли.

Он в ней вот-вот дыру прожжет!

– Не уходи, – с мольбой во взгляде одними губами шепчет девушка.

Тихо зверею.

Не понимаю, что за фигня, но ради нее я готов кинуться на своего лучшего друга. Мой внутренний зверь рычит и встает на задние лапы. Он желает во что бы то ни стало Элли защитить, отказывается кого бы то ни было к ней подпускать, а при взгляде на разъяренного Ника вообще желает вытолкнуть его за пределы видимой досягаемости и конкретно так остудить ему пыл.

Охрененно, блин!

Я даже в самом страшном кошмаре представить не мог, что мне хватит одного единственного взгляда на девушку, чтобы присвоить ее.

– Мы пойдем вместе, – отрезаю безапелляционно, иду прямо на друга.

Ник бросает на меня обезумевший взгляд.

– Я остаюсь здесь, – рыча заявляет. – Нам поговорить надо. Да, Элли? – щурится зло.

Элли становится белее накрахмаленной простыни. Крутит головой в разные стороны.

– Нам с тобой не о чем разговаривать, Скворцов, – говорит пряча за своей спиной сладко спящую дочь.

Ее испуганный, дрожащий голос закручивает мою волю в бараний рог, я не могу не подчиниться велению сердца.

– Нет, ты идешь, – сурово смотрю на Ника напирая на него. Хватаю под локоть и силой выталкиваю из палаты.

Скворцов упирается, покрывает меня трехэтажным и пытается дать отпор. Но разве это возможно, когда за мной преимущество по силе и весу?

– Пусти меня! – рычит сквозь плотно стиснутые зубы. – Ты не понимаешь куда лезешь!

– Разберусь, – не уступаю ему. – Отвалил от нее. Живо! – требую

Стоим напротив, сверлим друг друга убийственными взглядами. Ни один из нас не отступает назад.

Напротив, в любой момент мы готовы кинуться с кулаками на соперника.

Обстановка накалена до предела, аж искры летят. Вокруг нас пульсирует воздух.

– Не лезь не в свое дело! – продолжает упираться Ник. Делает попытку вырваться, но не тут-то было.

Блокирую удар, осуществляю захват. Мой организм натренирован и я действую уже на голых инстинктах.

Разворачиваю Скворцова, впечатываю его лицом в стену, заламываю руку и не позволяю дернуться.

– Чтобы я тебя рядом с ней больше не видел, – гневно рычу ему прямо на ухо. – Ты понял?

– Иди нахрен! – прилетает в ответ.

Чуть сильнее выкручиваю сустав. Знаю, что больно.

Мы оба словно потеряли рассудок и творим настоящую дичь. Не понимаю, что происходит и откуда во мне весь этот гнев, по какой причине я накинулся на лучшего друга.

Но внутри аж пульсирует, гнев кипит. Сдерживать его не получается совершенно.

– Живо разошлись! – за спиной раздается суровый мужской голос. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять кому он принаджежит.

С этим человеком лучше не спорить.

Появление Саши Хмельницкого срабатывает на меня как ушат студеной воды. Моментально отрезвляет и возвращает рассудок.

Разжимаю захват, отпускаю Никиту и делаю шаг назад. Перекрываю собой возможность беспрепятственно проникнуть в палату.

– Пожали друг другу руки, – Саня давит нас взглядом.

Стоим и не двигаемся с места. Ни один из нас не желает уступать.

– Живо, – произносит с нажимом.

Стоим.

– Мне силой заставить? – Хмельницкий недобро смотрит на каждого из нас и вопросительно выгибает бровь.

– Не нужно, – произносит Никита.

Стиснув зубы до скрежета делаю шаг вперед и первым протягиваю ладонь.

Пожимаем друг другу руки.

– Совсем другое дело, – немного расслабляясь говорит Санек.

Он смотрит на нас, кидает взгляд в сторону палаты, где за закрытой дверью стоит перепуганная Элли и покачивает головой.

– Идите за мной, – жестко говорит Хмельницкий, разворачивается и направляется в ординаротскую.

Мы с Ником переглядываемся, он первым начинает движение.

Уходим.

Вечером, сидя дома, я задумчиво кручу в руках телефон, то блокирую экран,то снимаю блокировку.

Мне бы позвонить и узнать, что за фигня, почему друг как с цепи сорвался, увидев Элли. Но что-то внутри останавливает меня.

Где-то глубоко внутри я не хочу знать ответы на свои вопросы.

Глава 6. Элли

– Кирилл Александрович, – чуть ли не плача обращаюсь к своему лечащему врачу, внутренности сжимаются от страха и я никак не могу справиться с эмоциями. Они овладевают мной.

Какая же я была глупая, когда хотела рассказать Скворцову про Дашеньку! Какая же дура!

Наша дочь ему не нужна. Он не станет ей помогать.

Никита ненавидит все, что со мной связано.

Правильно говорят, от любви до ненависти один шаг. И он его сделал. Причем, осознанно.

В памяти в очередной раз всплывает недавний разговор, его наполненные ядом глаза не позволяют успокоиться. Он меня уничтожит.

Сейчас я как никогда точно поняла, что Ник не просто откажется спасать нашу дочь, он сделает все, чтобы ее угробить.

– Элли? – Игнатов разворачивается в своем кресле и удивленно смотрит на меня. – Вы что здесь делаете? Что-то случилось?

– Можете зайти ко мне в палату? – дрожа всем телом прошу его. – Мне нужно с вами обсудить план лечение Дашеньки, – объясняю причину своего неожиданного появления.

Кирилл Александрович бросает в сторону висящих на стене часов быстрый взгляд, затем переводит его на монитор и только после этого возвращает внимание мне.

– У меня вот-вот начнется важная встреча, – кивает головой на экран компьютера. – Как освобожусь, подойду, – обещает оставаясь по-прежнему совершенно спокойным.

– Хорошо, – выдыхаю с трудом сдерживая дрожь. Я едва держусь на ногах от страха.

Игнатов изучающе смотрит на меня, щурится и не отводит глаз. От мужчины не укрылось мое состояние.

– Ничего экстренного, надеюсь, не произошло? – уточняет с беспокойством в голосе.

Прекрасно понимаю его желание помочь другим, а моя проблема может подождать. Ожидающий назначенного часа пациент нуждается в таком опытном враче, как Кирилл Александрович гораздо больше, чем моя доченька. С Дашенькой, как я понимаю, уже все выяснили.

В конце концов, консультация при помощи телемедицины не может ждать, ведь телемост запрашивают только при необычных и сложных случаях.

Возможно прямо сейчас Кирилл Александрович спасет чью-то жизнь. Так кто я такая, чтобы отнимать время у сложного пациента?

Ник сегодня не придет. Я уверена в этом. Ему нужно успокоиться и принять увиденное, ведь Скворцов понял, что у него есть дочь.

За ответами на свои вопросы он придет завтра.

– Как освободитесь, зайдите к нам в палату, – прошу мужчину. – Пожалуйста.

И не дожидаясь ответа выхожу в коридор, закрываю дверь.

Я не хочу лишний раз отвлекать и без того занятого человека. Мой вопрос не срочный, но важный. Он подождет.

Возвращаюсь к себе в палату быстрым шагом. Ожидая услышать плач, с трепетом в сердце открываю дверь и боюсь, что моя малышка проснулась. Закон подлости ведь никто не отменял.

В палате царит покой и умиротворение, Дашенька крепко спит.

Выдыхаю.

Сажусь на кровать, достаю телефон и задумчиво кручу его в руках. Открываю мессенджер, нахожу номер Марка, который он мне оставил и хочу его поблагодарить за поддержку, ведь мужчина даже не представляет как много сделал для меня сегодня.

Пишу. Стираю. Снова пишу.

На душе волнительно, словно я вот-вот собираюсь нарушить запрет. Сердце с такой силой бьется в груди, что готово выскочить в любое мгновение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.