Катрин Корр
Прекрасная ложь

1

Невозможно, чтобы дело было во мне. Только во мне. Исключительно во мне.

Что я делаю не так, черт возьми?!

– Вы абсолютно бесполезны!

Мой взгляд распахнулся, как крылья очнувшейся бабочки.

– Что, простите?

Я с непониманием смотрела на очередную покупательницу в стильной ярко-розовой курточке за пару миллионов, которая едва-едва прикрывала поясницу. Густые платиновые волосы так ярко сверкали под белым светом ламп, что казалось, будто в каждый волосок была вплетена бриллиантовая нить.

– Я говорю, что вы бесполезны, – повторила блондинка, окинув меня сердитым взглядом. – Сколько раз ещё говорить, что мне нужна красная помада от Chanel из лимитированной коллекции?

– Как я уже объяснила вам несколько минут назад, все товары из лимитированной коллекции данного бренда закончились. Однако, оттенок под номером «97», который вас интересует, присутствует в классической линейке Rouge Allure.

– Меня интересует лимитированная коллекция! Мне нужна красная помада в тюбике из золота с бриллиантом на крышечке!

– Товары из лимитированной коллекции закончились.

– Хватит говорить одно и то же! – вспыхнула блондинка. – Я прекрасно знаю, что всё у вас есть! Я не абы кто! Не с деревни приехала! Я Лали Лу! Меня знает вся молодежь страны! Я кумир миллионов девушек!

Теперь ясно. Всё дело в том, что я просто не умею доходчиво объяснять. В случае с Мишей, я просто не смогла объяснить ему доступным языком, чего именно жду от наших отношений. Точнее ждала.

– Ау?! Я с кем разговариваю?!

– Добрый вечер, Лали, – вмешалась Наташа. Она моя начальница. Эффектная, дорогая, источающая ледяной холод. Я ею восхищалась, но ещё больше побаивалась. – Прекрасно выглядишь! – Наташа взглянула на меня, и её темная бровка требовательно подпрыгнула: – В чем дело, Ия? Какие-то проблемы?

– Да! – ответила за меня Розовая курточка. – У нас проблемы! Очень большие проблемы, потому что твоя недалекая сотрудница отказывается дать то, что мне необходимо!

– Разберемся, – заверила Наташа, скользнув по мне прохладным, как ноябрьский вечер, взглядом. Она всегда носила черное и лишь изредка разбавляла чарующую тьму светлыми элементами. Вообще, она была очень похожа на Мортишу Аддамс. Статная, мистичная и чертовски пугающая. Восхитительная женщина. Как будто с другой планеты. – Ия, спустись в отдел парфюмерии. Помоги коллегам.

– Ну, да, – усмехнулась Розовая курточка, – помощница с нее та ещё!

Я молча сделала так, как мне было велено. Правда, в отделе парфюмерии моя помощь никому не понадобилась, а всё из-за моей кислой, как испортившийся йогурт, мины. Так мне и сказали. Слово в слово. Заведующая самым ароматным отделом крупнейшего магазина косметики во всем мегаполисе отправила меня на склад за подарочными сумками, которых на кассах осталось совсем немного. Это означало, что мне необходимо провести как можно больше времени вдали от респектабельных и уважаемых клиентов, среди которых всегда были представители высшего общества, шоу-бизнеса и той непонятной лично для меня группы молодых «топовых» лиц, сыскавших славу в сети благодаря собственному «непревзойденному уму». Вроде этой Лали Му или Лали Лу в паршивой розовой курточке, чей контент состоял исключительно из оскорблений и злых шуток в адрес своих ровесников. И кто вообще такую дуристику смотрит!

Когда мой телефон в кармане черного фартука стал издавать приглушенную мелодию, я четвертый год подряд тихонько попросила всевышнего послать мне звонок из какого-нибудь центра статистики или на худой конец мошенников, которые точно не станут задавать вопросы о моей личной жизни.

Но только пусть это будет не мама.

Не папа.

Не Мия.

Не бабушка.

– Мошенники, – шептала я себе под нос, доставая телефон. – Мошенники. Пожалуйста, они или реклама. Или статистика какая-нибудь. Но только не семья. Только не семья.

На экране светилось фото моей старшей сестры Мии в пышном свадебном платье и со счастливой улыбкой от уха до уха. Не то, чтобы я не хотела говорить с ней. Просто… Впрочем, да! Я совершенно этого не хочу! Сегодня наступил второй день проклятого декабря, а это значит, что четвертый год подряд меня ждут издевательства, насмешки, недоумения, вздохи, охи и принудительный сеанс с волшебными картами бабушки. И эта волна станет выше на четыре метра, быстрее на четыре километра и тяжелее на четыре тонны.

До конца рабочего дня оставалось пару часов, но для Мии редко когда имел значение мой график. Решительно расправив плечи, я коротко выдохнула и быстро провела пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок.

– Привет, дорогуша! – раздался звонкий и бодрый голос сестры. – Почему так долго не отвечаешь? Я уже заскучала.

– Привет, Мия. Вообще-то я на работе, о чем тебе несомненно известно.

– Ну, да. Ну, да. А у меня прекрасное настроение! Сегодня я, наконец, избавилась от старья!

– И ты решила позвонить мне в рабочее время, чтобы сообщить о генеральной уборке в собственном шкафу?

– Сегодня ведь уже второй день! Не делай вид, что не понимаешь, о чем я!

– Мия, у тебя что-то срочное? – зевнула я в трубку.

Я решила изображать занятость.

– Скорее да, чем нет! – засмеялась она. Мия точно знала, что я знала, по какой именно причине она мне звонит, поэтому мой вопрос прозвучал более, чем по-дурацки. – Ну, и?

– Мия, у меня мало времени. В отличие от тебя, я всё ещё на работе, так что говори быстрее. Впрочем, будет лучше, если я тебе перезвоню, когда вернусь домой.

– О, нет! Тут ты мне точно не перезвонишь!

Это правда.

– Разница между нами в том, что я работаю на себя, а ты на какого-то дядю. Или тетю, – хмыкнула сестра, лишний раз напомнив мне, насколько велика эта самая разница между нами. – А могла бы на меня. Или со мной. Тогда бы ты уже давно была дома. Ну, да ладно. Скоро ты всё равно поймешь, что нет ничего лучше родного города. Москва слишком большая для тебя, малышка.

– Мия, я приеду, – ответила я на вопрос, который совсем не обязательно произносить вслух. – О деталях поговорим позже. Мне правда нужно бежать.

– «Приеду»? – уточнила она не без издевательской интонации. – А как же твой парень? Как там его? Илья? Ах, нет, он был в прошлом году. Саша? Или он был перед Ильей? Точно! Гриша?

До грубиянки Лали Хрю-Лу моей сестре было ещё очень далеко, но она точно шла по верной дороге, если мечтала стать на нее похожа.

– Миша, – ответила я сквозь зубы. – Его зовут Миша.

– Ах, Миша! Точно! Прости, Ия. Ты ведь меняешь парней, как вязаные варежки каждую зиму, вот я и запуталась. Но ведь это ещё не точно, – усмехнулась она самонадеянно, – поэтому ближе к вашему приезду я ещё разок уточню.

– За тебя это сделает мама, можешь не беспокоиться.

– Я знаю, просто в этом году мы с Олегом сделали то, на что не решились в прошлом! Мы поспорили! – объявила Мия с тем же восторгом, что и ведущие лотерейных передач по телеку, когда кто-то из игроков становился победителем. – Я поставила на то, что ты снова приедешь одна, а вот мой наивный…Олег наоборот сделал ставку на…

– Прекрасно, Мия, – перебила я ровным голосом, чувствуя, как кислый йогурт на моем лице превращается в заплесневелое желе. – Желаю вам обоим удачи.

– Ну, брось, Ия! Не обижайся! И не думай, что я люблю тебя меньше, чем Олег, который искренне верит в…тебя и твою личную жизнь! – хихикнула сестра. – Просто уже, как четвертый год твои отношения с очередным парнем закончатся в декабре. Или уже закончились и ты не знаешь, как мне об этом сообщить? – захохотала она во весь голос. – Ты снова приедешь в родные края отмечать новогодние праздники в полном одиночестве?

– Ты накурилась что ли?

– Но это не точно, ведь декабрь только-только начался! Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра! Расставание неизбежно, увы!

Скажи она мне такое ещё пару лет назад, я бы точно разрыдалась от обиды. В конце концов, Мия была моей старшей сестрой, которая обязана поддерживать меня в сложные периоды моей жизни. Но проблема в том, что эти сложные периоды давно превратились в рутину, не вызывающую почти никаких эмоций. С наступлением моего двадцатилетия каждый год прекрасный декабрь отбирал у меня любимого парня. И в этот раз он не стал ждать последних чисел, а сделал это в свой самый первый день. Вчера. Он был снежным, пушистым и белым, как свадебное платье Мии. Я даже не заплакала, когда Миша сказал, что мы должны расстаться.

«Эти полгода с тобой – что-то удивительное, Ия! Но нам обоим нужно двигаться дальше. Спасибо тебе за этот прекрасный опыт».

– Кстати, вчера бабушка делала расклад на тебя и знаешь, что? – продолжала Мия. – Карты сказали, что твой суженый со дня на день сделает тебе предложение руки и сердца. Правда, она просила меня не рассказывать об этом тебе, но, сама понимаешь, как о таком умолчать! К тому же я сделала ставку, которая не предусматривает никакого парня. Однако, мне любопытно, что, если твой парень встанет перед тобой на одно колено в новогоднюю ночь? Ия, милая, мы все будем очень счастливы за тебя! – тараторила Мия. – Но этого не случится, если ты снова приедешь одна, и тогда я выиграю тридцать тысяч и куплю себе любимый арабский парфюм! В общем, и в том, и в другом случае лично я останусь в выигрыше!

– Желаю удачи, Мия.

– Люблю тебя, малышка! – воскликнула сестра и отправила громкий чмок в трубку, от которого я почти что оглохла. – Ох, черт! Мой ужин горит!

– И я лю…

В трубке раздался щелчок, означающий окончание разговора. Несколько секунд я просто таращилась на экран телефона, словно ожидая, что сестра позвонит, хотя, по большому счету, надобности в этом уже и не было. Зачем ей слышать от меня теплые слова в ответ, когда она и без того знала, что я её тоже люблю.

Когда экран потемнел, я прислонилась спиной к светлой стене и представила воодушевленное лицо бабушки, когда её карты «сообщили» ей долгожданную и радостную новость. Не сомневаюсь, что она сообщила об этом девочкам на кухне и с каждой взяла слово не рассказывать об этом мне. Мол, давайте будем держать кулачки за нашу малышку Ию, которой уже давно пора предстать перед всеми нами невестой.

О замужестве я всерьез задумалась четыре года назад, когда любовалась свадебным танцем Мии и Олега. Это было волшебное зрелище, полное любви, счастья и доверия друг к другу. Я смотрела, как осторожно и в то же время властно рука моего зятя обнимала осиную талию моей сестры, будто бы говоря всем присутствующим, что теперь он убережет её от всех бурь и невзгод и никому не позволит её обидеть. Я попробовала представить это чувство – полная защищенность и желание принадлежать любимому мужчине, – и оно мне понравилось. Разумеется, это были лишь его штрихи, но суть от того не изменилась – я была очень даже не против влюбиться в мужчину по уши и сказать ему «да!», когда он задаст мне самый прекрасный и судьбоносный вопрос, который желает услышать каждая влюбленная девушка. Но вместо этого каждый декабрь я только и слышала: «Ия, мы должны расстаться». Глаза в глаза, рука в руке и мое сердце, готовое вырваться из груди. Всё, как в кино, кроме слов и колена, на которое никто из моих бывших так и не встал.

– Можешь идти домой, Ия, – вдруг раздался властный и скользящий, как ледяной черный шелк, голос Наташи.

От испуга я машинально прижала ладони к груди, чем вызвала у начальницы слабую тень улыбки. Если бы я не знала её, то решила бы, что она мысленно представляет меня на вертеле и с нетерпением жаждет поужинать мной.

– До конца рабочего дня ещё два часа, – напомнила я неуверенно.

– Ты не хочешь домой? – спросила Наташа, подойдя ко мне ближе. Это был тот случай, когда казалось, будто она воспарила над полом и плыла по воздуху.

– Хочу, – часто заморгала я.

– Тогда иди, Ия. Я тебя отпускаю.

Тревожное предчувствие вынудило меня слишком громко сглотнуть.

– Вы меня увольняете?

– Разве я так сказала?

– Нет, но…

– Тогда в чем проблема? – перебила она всё тем же опасным и извилистым, как опасная змея, голосом.

– В прошлом месяце вы сказали то же самое Юлиане. В магазин она больше не вернулась.

– Я сказала, что увольняю её за очередное опоздание в течение одного месяца, – уточнила Наташа, скрестив руки под грудью с опасной медлительностью. – А тебя же я просто пораньше отпускаю домой.

Я задумалась и сделала хриплое «мм».

– Это всё из-за моей кислой физиономии?

– Да. Работники моего магазина должны излучать профессиональную серьезность и искреннее желание помочь покупателю. Я не буду говорить вслух, что именно источаешь сейчас ты, Ия. И это уже который год подряд. У тебя что, вместо праздничного настроения наступает депрессия в декабре?

Ага. Именно.

– Пожалуй, я пойду домой, – выдавила я улыбку, мысленно ужаснувшись чрезмерной наблюдательности Наташи. Не удивлюсь, если в голове у нее толстенная записная книжка, в которой она ежедневно фиксирует всё, что может показаться ей странным. – До завтра. И спасибо, что позволили уйти пораньше.

– Расставание с парнем то же самое, что и температура. А если инициатором разрыва стал именно он – острое отравление, – сказала Наташа, убрав с моего плеча невидимую ворсинку. – И с тобой это случается третий декабрь подряд.

Вообще-то четвертый. Наташа не в курсе, поскольку в её магазине я работала третий год.

– С чего вы это взяли?

– Неправильный вопрос.

На мгновение я почувствовала себя перепуганным Нео из «Матрицы», с которым говорил загадками Морфеус.

– Мой тебе совет: определи то, что связывает всех твоих бывших, а потом найди этому абсолютную противоположность и уже следующий декабрь пройдет для тебя безо всякого недомогания. Хорошего тебе вечера, Ия.

Лишив меня дара речи, Мортиша Аддамс Наташа медленно поплыла по воздуху, унося за собой мрачный и тяжелый шлейф, пожалуй, самого странного, жуткого, но безмерно загадочного аромата Ignes Angela Ciampagna.

* * *

По дороге домой я не переставала думать о словах Мии. То, что они с Олегом поспорили, безусловно, оставило во мне болезненный отпечаток… Ну, где-то очень глубоко. Это ведь всё равно, что откровенная насмешка над моей чертовски «везучей» личной жизнью, в которой по неведомым мне причинам отказывался задерживаться мужчина. Бесконечные поиски причин прятали за собой мои чувства. Те, что порой накрывали меня в первые январские ночи, когда осознание очередного начала нового года ознаменовывалось для меня одиночеством. Этих чувств я никогда и никому не показывала. Всё ограничивалось тихими слезами в подушку и такой же безмолвной надеждой на лучшее. То, что обязательно случится со мной в новом году и сделает меня счастливой.

Да, я романтик. Тот жуткий, неисправимый и наивный романтик, которому беспощадная судьба переломает все кости, а он всё равно будет верить, надеяться и ждать любви.

«И не делать совершенно никаких выводов из прошлого опыта», – прозвучало в моих ушах восхитительно-коварным голосом Наташи, когда я, сама того не заметив, уже подошла к центральному входу в многоэтажный жилой комплекс «Максимус», где снимала квартиру с университетской подругой. Точнее сказать, это была именно её квартира, но я каждый месяц исправно оплачивала свое в ней проживание.

На мгновение удручающие мысли вновь охватили мой разум, а взгляд, поддавшись силе невидимого суперклея, так и прилип к мигающему крошечному огоньку на пушистой еловой гирлянде над помпезным входом в кристаллическую башню. Я в который раз задумалась над словами Наташи и прежде, чем мимо меня пронесся ледяной ураган, грубо задев мое плечо, я определила, что все мои бывшие были хорошими мальчиками.

– Для этого им придется убить меня! – грозно и озлобленно прорычал в трубку плохой мальчик, скрывшись за вращающимися стеклянными дверьми.

Это был наш с Эрикой сосед, которого лично я редко могла увидеть в хорошем настроении. Впрочем, я в принципе редко его встречала.

Я не спеша вошла следом, подошла к сверкающей латунью стойке консьержа и, поздоровавшись, поинтересовалась, есть ли для квартиры № 64 какая-нибудь корреспонденция. Я знала, что ответ будет отрицательным, но так я намеревалась немного потянуть время, чтобы не ехать в одном лифте с соседом, у которого явно не задался день.

– Ищи! Услышал меня? – раздался его тяжелый и грозный голос в тихом и праздничном холле элитной высотки. – Ублюдки безмозглые!

Поблагодарив и попрощавшись с консьержем сдавленной улыбкой, я медленно двинулась в сторону двух лифтов, один из которых уже достиг второго этажа. Наш с Эрикой сосед парил от ярости, как раскаленная земля. Не успели дверцы толком разъехаться, а он уже ворвался в кабину, громко ударившись о каждую своими широкими плечами. На мгновение я замешкалась. Не знала, стоило ли заходить в замкнутое пространство с тем, у кого на физиономии было написано: «Убью».

Продолжая прижимать сотовый к уху, сосед вдруг резко и требовательно выстрелил в меня темно-серыми, как мокрый асфальт, глазами. Черт возьми, даже сердце от ужаса почти остановилось. В «Максимусе» я жила чуть больше года и за всё это время Максим Сибирский ни разу не обратил на меня внимание. И тому были вполне очевидные причины.

Во-первых, мы не так уж и часто встречались, хотя и жили на одном этаже, на котором располагались всего две квартиры. В прошлом году я почти поселилась в университете, потому что совмещать полюбившуюся работу в известнейшем магазине столицы и последний курс стало катастрофически сложно. Плюс ко всему, у меня был парень, у которого я частенько оставалась с ночевкой. Мда. Был.

Во-вторых, я точно была не в его вкусе. Возможно, Максим и взглянул на меня однажды, но повторного желания я у него точно не вызвала. Эрика знала его с самого заселения в башню и не раз упоминала о многочисленных девушках, с которыми он возвращался домой. Среди них всегда были стройные и эффектные модели, дочери политиков, дипломатов и просто идеальные пластмассовые лица, которые так часто мелькали в телеграм-каналах о светской столичной жизни. Моя внешность, исходя из его предпочтений, слишком посредственная.

А, в-третьих, мой интерес вызывали только хорошие мальчики. Те, что могли улыбаться взглядом, не забывать о вежливости и вызывать восхищение прекрасным воспитанием. Не то, чтобы слишком уж правильные. В меру собранные, серьезные и непременно ответственные.

Честные.

Уважающие чувства ближнего.

Верные.

В будущем прекрасные мужья, отцы и семьянины.

Мда. Как те четверо моих бывших, которые деликатно и пылко бросали меня четыре декабря подряд. Честные, уважающие меня и мои чувства, трепетно и с любовью относящиеся к нашему общему прошлому рыцари с благородным воспитанием.

Отлично. Кажется, я нашла ту самую связь.

– Черт возьми, ты едешь? Или как?

Я пулей залетела в кабину лифта, в которой как и всегда тихонько играла ненавязчивая музыка. Злой сосед стукнул пальцем по кнопке семнадцатого этажа и в самой грубой форме приказал собеседнику на том конце провода немедленно найти для него подходящий вариант, а потом нетерпеливо засунул телефон в карман укороченной распахнутой дубленки.

Я напряглась. Я стояла с боковой стороны кабины и могла беспрепятственно наблюдать за разрастающимся гневом на темнеющем лице соседа. На шее постепенно вздувалась широкая вена, а секундами позже другая чуть поуже проявилась над темной широкой бровью. Вдумчивый взгляд мощными бурами серых глаз высверливал дыры в стальных дверцах лифта. Крылья острого носа свирепо шевелились, напоминая силуэт какой-нибудь хищной птицы глубоко-черного с синими переливами окраса. Не знаю, почему, но на мгновение мне вдруг стало по-настоящему интересно, что именно заставило плохого мальчика оголить клыки и превратиться в бешеного питбуля?

Кстати, о плохом мальчике. Максим Сибирский был именно таким. Я не раз слышала, как жильцы башни (преимущественно одинокие собачницы на солидной пенсии) тихонько возмущались вопиющей невоспитанности жильца с семнадцатого этажа. То он не поздоровается с ними (а ведь обязан!), то не придержит лифт, то назовет любимца чихуахуа пучеглазым демоном, который так, к слову, из какого-то элитного королевского питомника. А однажды он едва не переехал одну из них, когда выезжал из подземного паркинга на своей черной «машине-убийце».

«Бессовестный даже не извинился! А ведь я так испугалась! У меня почти остановилось сердце!» – причитала одна из старушек у стойки консьержа несколько месяцев назад, когда я спешила на работу.

Быть может я бы всерьез прислушалась к непрошеному совету начальницы и позволила себе сделать, так сказать, пробу пера в будущем… Да вот только я предпочитала хороших мальчиков, а их полная противоположность – абсолютные плохиши. Они курят, много пьют, их мысли отравлены развратом, жаждой наживы, власти и всеобщего любования, потому что родителям не удалось привить им простые человеческие ценности. Они не видят смысла в серьезных отношениях с девушкой, не стремятся построить с ней семью и продолжить свой род. Они зациклены на себе, на удовлетворении только своих потребностей и желаний, а те, так или иначе, исключают всякое проявление и стремление к любви. Меня хоть и бросали четыре раза подряд, зато ни в одних отношениях я не чувствовала себя использованной.

Я была важна, ценна и желанна.

Мне ни разу не было стыдно за своих парней. Я всегда восхищалась достойным воспитанием каждого из них.

Мда.

Так и было.

Только почему-то все они дружно меня бросали.

– У тебя что, нервный тик? – вдруг спросил мой сосед будто бы на последних остатках терпения. Я медленно подняла глаза и встретилась с его раздраженным взглядом.

– Какой ещё тик?

– Ты пялишься на меня и без конца киваешь.

– Я на тебя не пялюсь, – усмехнулась я и поправила кожаный ремешок большой сумки, который норовил сползти с плеча. – И никакого тика у меня нет.

Максим с раздражением закатил глаза и подошел к дверцам максимально близко. Его приглушенное дыхание звучало так нетерпеливо, что я не сомневалась, когда створки только-только начнут разъезжаться, его руки принудительно и грубо раздвинут их. Но прежде, чем это случилось, он ответил на телефонный звонок и, даже не дав собеседнику слова сказать, снова велел ему немедленно найти то, что нужно.

2

К середине декабря я почти смирилась с паршивым положением вещей. За прошедшие дни я так и не решилась сообщить маме и Мии правду, из-за которой по ночам спалось, мягко говоря, хреново. Я сожалела, что пять месяцев назад сообщила им о Мише – моем парне, от которого вся моя семья будет в полном восторге. Тогда я в этом ничуть не сомневалась. И я бы не сделала этого. Правда, не сделала бы, но постоянные подтрунивания сестры, надежды мамы и бабушки, которыми они частенько делились со мной, вынудили меня рассказать им о прекрасной и безоблачной погоде в моей личной жизни. Мия была уверена, что мне некогда заводить романы, потому что жизнь в ненавистной ей столице требовала слишком много времени на дорогу в любую точку огромного города и нелюбимую работу ради выживания. И даже то, что я уже окончила университет и на одну остановку в моей жизни стало меньше, она всё равно с иронией повторяла, что мне некогда.

Некогда знакомиться.

Некогда встречаться.

Некогда строить планы на будущее.

У Ии есть парень? Пф! Выдумка!

Но он у меня и правда был: умный, привлекательный, добрый и понимающий. Из хорошей семьи, традиционных взглядов и всё такое. Честное слово, таких парней днем с огнем не сыщешь! И я не удержалась, рассказала о нем, а теперь ломала голову, как бы очередной год подряд не стать центром насмешек, охов, вздохов и разочарований.

Впрочем, нет, я уже с этим смирилась. Говорю себе, ну, и что с того? Приеду к семье одна, скажу, что не сложилось (как и всегда, черт возьми!), разошлись на дружеской ноте и со мной всё в полном порядке. Это ведь главное.

Правда, в прошлом году моя бабушка, поддавшись на уговоры родного брата попробовать его новую настойку, тянущим, как плавленный сыр голосом, произнесла, что, наверное, это мое проклятие – оставаться одинокой в прекрасном декабре.

А вдруг так оно и было на самом деле? Вдруг меня прокляли, сглазили, навели порчу?

– Ия, у меня отличные новости! – воскликнула Эрика, ворвавшись в мою комнату с широкой улыбкой на лице. – Завтра я уезжаю в Таиланд!

– Ого! С чего такая внезапность? – спросила я, надевая кашемировый свитер. – Разве ты не собиралась встречать Новый год с папой и его новоиспеченной женой?

– Я передумала. Друзья собрались в Тайланд на месячный курс по медитации! Я не могла отказаться от предложения, поскольку обожаю всё, что связано с телом, духом, мыслями, познанием и совершенствованием себя. А ещё туда едет Феликс.

– С этого и надо было начинать, – улыбнулась я, подхватив свою сумку. – Феликс!

– Служебные романы в нашем центре не приветствуются, однако, если между нами с Феликсом что-то такое закрутится вне работы и за несколько тысяч километров от нее, то это не будет считаться нарушением!

– Класс! – подняла я вверх большие пальцы и, чмокнув подругу в щеку, вышла в просторную прихожую. – Только не забывай предохраняться. Если, конечно, не стремишься обзавестись очаровательным смуглым малышом.

– Типун тебе! – поспешила она за мной следом. – Пока я хочу только заниматься безудержным сексом с парнем, у которого вот такой…

– Я поняла! Можешь не продолжать. И, разумеется, я желаю тебе удачи. – Я присела на пуфик у двери, чтобы протереть губкой для обуви кожаные угги. – Значит, с завтрашнего дня я буду дома одна?

– Ага. Только не устраивай шумных вечеринок, а то я обижусь. Я ведь их обожаю!

Я устало взглянула на Эрику, а когда закатила глаза, она разразилась смехом.

– Какая же ты милая, Ия!

– Ага.

– А ты уже купила билет на самолет?

Я отрицательно покачала головой. Покупка одного билета означала бы, что я окончательно смирилась с неизбежным. Что я приняла ситуацию, смирилась с собственным проклятием и готова к очередному цунами. Так-то оно и было, но что-то внутри меня как будто боролось с очевидным, будто бы требовало от меня иных от молчаливого принятия действий. Вот только каких – я понятия не имела. Не купить билет, чтобы не прилететь на Новый год к любимой семье, точно не выход.

– А не пора бы уже? Вдруг все разберут?

– Я возьму, – заверила я, скорее себя, чем Эрику. – Сегодня же.

Сложив руки под грудью, подруга с сомнением оглядела меня.

– Ты всё ещё переживаешь, да?

– По поводу? – распахнула я взгляд.

– Вашего с Мишей расставания. И того, что тебе снова придется терпеть злой юмор старшей сестры и видеть на лицах родных огорчение. Я бы на твоем месте давно дала понять Мии, что шутить и смеяться над твоей личной жизнью, совсем не по-сестрински! Понятно, что мама и бабушка желают тебе только счастья, они очень хотят, чтобы ты встретила прекрасного и достойного мужчину, за которым ты будешь, как за каменной стеной, но, к сожалению, по щелчку пальцев и постоянного напоминания об этом такое не случается. Нужно просто расслабиться и отдаться воле судьбы. Ты ведь не станешь выходить замуж за первого встречного, просто чтобы осчастливить их?

– Разумеется, нет! – брякнула я, сунув ноги в угги.

– И они тоже этого не захотят. Потому что это странно. Это может быть опасно. И вообще это какая-то дикость. Ты так и не сказала им, что Миши в твоей жизни больше нет?

– Не-а. Я решила, что сообщу об этом, когда приеду.

– Чтобы снова нарваться на «искрометный» юморок своей сестры? – усмехнулась Эрика. – А впрочем, дело твое. Я лишь наблюдатель. А ещё советчик, но только, когда ты сама этого захочешь. Кстати, куда ты собралась?

– В пекарню. Хочу взять чего-нибудь вкусненького и немного прогуляться. Люблю, когда идет снег.

– Я бы с удовольствием составила тебе компанию, но у меня через десять минут онлайн занятие. Если не затруднит, возьми мне булочки с яблоком и корицей.

– Хорошо.

Помимо работы в студии йоги и медитации, Эрика проводила онлайн занятия для тех, у кого не было возможности посещать студию лично. В основном это были люди пожилого возраста, для которых Эрика делала хорошие скидки.

Я надела дутую куртку оливкового цвета с поясом и белую шапку-ушанку из искусственного меха, поправила длинные с шоколадным отливом волосы и перебросила широкий ремешок белой сумочки через плечо. Эрика, тем временем, уже скрылась в просторной кухне-гостиной, откуда доносилась негромкая музыка из портативной колонки.

– Эрика? – позвала я, задержавшись на пороге.

– Ау?

Я поджала губы, не решаясь спросить.

– Чего такое? – вдруг появилась она из-за угла с большим стаканом сока в руке.

– А что бы ты посоветовала мне сделать? – спросила я, невольно обведя пространство напряженным взглядом. Я почувствовала себя ещё большей неудачницей, задавая этот вопрос. – Я имею в виду, помимо того, чтобы сообщить семье о своем статусе одиночки до приезда. Кхм.

Не долго думая, Эрика ответила:

– Если бы меня это волновало так же, как и тебя, да ещё и учитывая сестринское высмеивание, – деланно призадумалась она, когда я снова закатила глаза, – я бы просто нашла какого-нибудь классного парня, который сыграет роль моего возлюбленного на время новогодних праздников. Ну, а потом мы с ним типа расстались и всё такое. Да, это обман. Но ради личного спокойствия и придания уверенности себе, я бы поступила именно так. Ну, всё, милая. Пойду готовиться к занятию, – чмокнула меня Эрика на прощание. – Хорошей прогулки и не забудь про булочки!

* * *

Липовый парень ради личного спокойствия и придания уверенности? Хм. Сомнительная авантюра. Уже хотя бы потому, что кандидатов на эту роль у меня было не так много. Точнее вообще никого.

Мой однокурсник Саша Киреев, с которым у нас сложились прекрасные дружеские отношения, перебрался в Питер, как только получил диплом, и теперь, судя по фотографиям из соцсетей, его жизнь удалась. А у остальных моих знакомых мужского пола давно есть вторые половинки, которые навряд ли обрадовались бы моему абсурдному предложению. Оставались лишь бывшие, но с ними после расставания я связь не поддерживала, но даже и в этом случае ни за что бы не совершила столь глупый и признающий мою совершенную беспомощность поступок.

Найти фальшивого парня ради того, чтобы не чувствовать себя жалкой, безуспешной и одинокой, потому что именно такой меня и видят мои родные. Так-с.

Во всяком случае, Мия, которая успела к своим двадцати восьми годам открыть известный во всем городе салон красоты и стать не менее известным визажистом, считала меня именно такой. Свой бизнес она создала в двадцать четыре года и продолжала стремительно развивать его по сей день на пару с любимым, прекрасным и понимающим мужем. Олег тоже не промах. К тридцати годам открыл крупнейший в городе салон для тюнинга автомобилей. Он, как и Мия, мастер своего дела, к которому приезжают из других городов. Обоим посвятили несколько страниц в местном глянце, оба становились гостями на региональном радио, телевидении и даже принимали участие в крупнейшем конкурсе для молодых предпринимателей в качестве жюри.

А что у меня в мои двадцать четыре года? Диплом экономиста для галочки, любимая работа, небольшие инвестиции и глупые мечты размером с небоскребы… Мда уж.

Купив булочки для Эрики и круассаны с шоколадом для себя, я медленно двинулась в сторону набережной, любуясь красотой падающего снега.

Может, со мной и впрямь было что-то не так? Может, именно поэтому я оказалась единственной в нашей семье, кто несколько лет назад пожелал оставить родные края и отправиться в неизвестность? Во многих сказках есть такие персонажи, которым не сидится дома, их тянет на приключения и вообще они разительно отличаются от своей семьи. Их считают глупыми, наивными и смешными, потому что они сами себе на уме.

Бабушка позвонила мне, когда я, дошагав до надземного перехода, развернулась и двинулась в обратном направлении.

– Ия, солнышко мое, почему ты не звонишь своей любимой бабушке? Ты хотя бы можешь представить, как я скучаю по тебе?

– Извини, бабуль. Я тут закрутилась немного. – Мне стало совестно. Я и правда не звонила ей уже очень давно, хотя и частенько отправляла веселые приветственные гифки по утрам. – Не обижайся на меня, хорошо? – спросила я нарочно виноватым тоном.

– Как я могу обижаться на любимую внучку! – воскликнула бабуля, а на заднем фоне раздался грохот кастрюль. – К тому же твоя бабушка не глупая женщина и понимает, чем именно ты так увлечена.

– И чем же? – зашагала я быстрее, поскольку теперь холодный ветер со снегом больно бил в лицо.

– Ты усердно работаешь и строишь свою прекрасную, лучшую и сказочную личную жизнь. А это отнимает куда больше энергии, чем работа. Ия, любовь моя, напомни-ка своей дорогой бабушке, как зовут твоего молодого человека?

Меня так и всколыхнуло. Это был прекрасный шанс сообщить правду, которой она непременно поделится со всеми и в течение оставшихся дней до моего приезда каждый в моей семье смирится с существующим положением вещей. Родители и бабушка ограничатся печальными, но понимающими улыбками, скажут мне что-нибудь ободряющее в духе «ты ещё очень молода и обязательно встретишь того самого», а Мия будет радоваться крупному выигрышу и, если повезет, просто тихонько посмеется надо мной.

– Сколько бы раз не спрашивала об этом Мию, а она нарочно называет разные имена, – сетовала бабушка, громыхая тарелками. – Вредная девчонка! Убеждена, что ты снова приедешь одна, потому и издевается надо мной.

– Прямо-таки…убеждена? – спросила я, замедлив шаг. Ветер будто нарочно врезал мне по лицу горстью колючего снега.

– Ну, ты же знаешь свою сестру. Врединой была, врединой и осталась! В шутку говорит, что со временем ты превратишься в одинокую кошатницу! Она тут пыталась заманить меня в какой-то сомнительный спор по этому поводу, но я пригрозила ей подзатыльником! Представляешь? Я – эффектная и элегантная дама прекрасных лет замахиваюсь на собственную внучку, как какая-нибудь базарная тетка! Когда-нибудь она меня доведет, говорю тебе!

– …Ого, – выдавила я из себя, как жалкие остатки зубной пасты из тюбика. Сестра даже нашей бабушке предложила принять участие в паршивом споре. – Как мило с её стороны.

– Не принимай близко к сердцу. Твоя сестра всегда была хулиганкой. Сколько раз вашей маме приходилось краснеть на родительском собрании, потому что Мия держала в страхе всех мальчишек в классе? В общем, пусть думает и убеждает себя, в чем хочет. Я-то точно знаю, что ты приедешь не одна. И вообще, тебя ждет что-то очень удивительное! Так мне сказали карты, – сообщила бабуля воодушевленным и полным надежд голоском. – Кхм. Так и как зовут твоего рыцаря, Ия?

– Миша! – ответила я, не задумываясь, а двумя секундами позже зажмурилась так сильно, что в глазах появились красные пятна.

Какого черта я это сказала?! Какой Миша? Ну, где я его возьму?!

– Какое прекрасное имя! Михаил! – парировала бабушка, вгоняя меня в самую землю. – Хочу тебе сказать, что имена, в которых есть буква «м» говорят о мужественности, целеустремленности и благородстве его обладателя.

– Здорово, – раздался мой подавленный и обреченный на катастрофический провал голос. – Мие повезло. Теперь понятно, почему она такая.

– Вообще-то, это относится исключительно к мужским именам, милая, – засмеялась бабушка. – Так, а теперь скажи, когда вы приедете? Твоя сестра только шутки шутит, а родители не в курсе.

Я с трудом проглотила колючий комок и ответила, что как раз сегодня мы с Мишей будем брать билеты на самолет. Ещё одна ложь за две минуты.

– Дождаться не могу нашей встречи! – радовалась бабушка. Я шла быстро, почти бежала, насколько позволяли скользкие угги. – Я уверена, твой молодой человек нам очень понравится! Твой папа, конечно, будет изображать строгость, но это лишь в первые минуты знакомства. Не волнуйся, милая, всё пройдет самым наилучшим образом! Твоя бабушка позаботится обо всем.

Как мило с её стороны. А моя бабушка, случаем, не найдет мне подставного парня?

3

До поездки домой оставалось три дня. Я не могла повернуть время вспять и точно так же не могла сказать семье, что никакого Миши у меня нет, потому что тогда бы пришлось объясняться… Ох, я так и слышала истеричный смех Мии, которая узнала, что я придумала себе парня только лишь потому, что в какой-то момент меня захватили эмоции, и я пожелала утереть ей нос! Это ведь случилось-то на секунду! Бабушка сказала, что моя сестра убеждена в моем одиночестве, видит меня кошатницей. Господи боже, как будто до этого момента слова Мии ни разу не задевали меня!

Просто до этого момента меня не бросали парни четыре раза подряд в одно и то же время года.

Время бежало, будто нарочно спеша приблизить меня к самому крупному унижению всей моей жизни. Из-за подавленности и паршивого состояния, я стала чертовски неаккуратной. Вчера едва не разбила флакон с дорогущим парфюмом, а сегодня уронила стеклянный сосуд с кремом для тела. Мне повезло, что он свалился прямо в корзину покупательницы, а не на гранитный пол.

– Что происходит? – спросила меня Наташа, когда я чудом поймала в воздухе тюбик с тушью. – Почему у тебя всё валится из рук?

– Прошу прощения. Я знаю, это не оправдание, но у меня выдались не самые приятные дни.

– Ты всё ещё страдаешь по бывшему? – подняла она темную бровку и взглянула на меня так, словно миновало уже сто тысяч лет, а я по-прежнему с тоской вспоминала о том своем парне. – Не надоело?

Я часто заморгала.

– Вы всё неправильно поняли. Я вовсе не страдаю. Ни по кому.

– Что тогда? Депрессия?

– Это слишком громко сказано. У меня просто легкая степень хандры, потому что заканчивается очередной год.

– Заканчивается очередной год, а ты всё ещё не вышла замуж.

– Чтобы выйти замуж, необходимо встретить парня, влюбиться в него, пожить немного вместе, притереться друг к другу и тогда уже говорить о замужестве. На это уйдет года два.

– Чтобы выйти замуж достаточно и нескольких дней, Ия. Просто не стоит так всё усложнять. Отпускаю тебя пораньше. Иди домой.

– Второй раз за месяц? – удивилась я.

– Я не хочу, чтобы ты перебила мне половину магазина, из-за того, что позволяешь ничтожным мыслям контролировать твои чувства и эмоции. Ты мой лучший сотрудник и у меня на тебя большие планы.

Я часто заморгала, а потом почувствовала, как моя челюсть медленно съезжает вниз.

– Закрыли тему, – приказала Наташа, взметнув бровкой. – Ещё раз говорю, обрати внимание на полную противоположность тому, что, как ты считаешь, является для тебя привлекательным в мужчинах. Поверь, последовав моему совету, ты приятно удивишься.

– Последний раз, когда я последовала чужому совету, я потеряла сон, много волос и спокойствие.

– Выходить из зоны комфорта тоже необходимо. Начинаешь познавать новое. А теперь иди домой. Завтра у тебя смены нет, а значит увидимся в новом году, Ия.

– И правда, – произнесла я, глянув на огромную ёлку в самом центре зала.

Через четыре дня наступит новый год, а через три вся моя семья узнает, что я снова осталась одна и никто не удивится, ведь это повторяется из года в год каждый проклятый декабрь.

* * *

«Прости, Ия, но у всех моих друзей и знакомых уже есть планы на новогодние праздники… Я обзвонила абсолютно всех. Это всё из-за меня. Я по глупости сказала тебе, как поступила бы на твоем месте, а ты прислушалась… У тебя тоже нет вариантов, да? Пожалуйста, сообщи мне, как у тебя дела и…вообще. Целую тебя!»

Я прослушала голосовое сообщение от Эрики, сидя в автобусе у окна. По стеклу медленно и безнадежно сползали тающие снежинки. Подруга чувствовала себя виноватой, хотя я так совершенно не считала. По глупости поступила именно я, солгав бабушке, а Эрика всего лишь высказала свою точку зрения.

Я вышла на остановке недалеко от продуктового магазина. Настроения готовить не было, поэтому в качестве ужина я купила себе бутылку молока и мюсли с шоколадом. Ожидая своей очереди у кассы, я невольно пробежалась взглядом по мужским лицам – уставшим и понурым. Даже, если бы и нашелся человек на роль моего парня, как вообще это всё могло бы выглядеть?

Смогла бы я обманывать родных на протяжении нескольких дней и изображать чувства к незнакомому мне человеку?

Мы бы держались за руки и позировали для семейных фото?

Нам бы постелили в одной комнате или раздельных?

Я вошла в холл башни «Максимус», погруженная в собственные мысли, и только, когда подошла к лифтам, осознала, что не поздоровалась с консьержем. Я ценила человеческую вежливость и сама всегда старалась её проявлять. Нажав на сверкающую кнопку, я обернулась, но вместо запоздалого приветствия, промямлила что-то нечленораздельное себе под нос, поскольку во вращающихся дверях появился Максим Сибирский.

В отличие от меня, мой сосед поздоровался с консьержем коротким кивком, молча забрал несколько конвертов со стойки и, не отрывая взгляд от своего телефона, двинулся в мою сторону.

Впрочем, если говорить о вежливости, то в случае с Максимом я проявила её всего один раз и больше попыток не предпринимала, ведь мое первое и последнее приветствие было встречено холодным и лишенным эмоций молчанием.

Максим остановился слева от меня, а я в этот момент подняла глаза на экран, где отображался номер этажа, который проезжала кабина лифта. Я подумала, как же чертовски медленно эта штуковина спускается, и вдруг ощутила такой свежий, но деликатный, мрачный и трепетный одновременно аромат, что моя голова невольно повернулась влево, а взгляд так и замер на глубоко-задумчивом мужском лице. Его запах был похож на ледяной дождь в густом сосновом лесу. На мокрую траву и упавшие на землю шишки. На хрустящий снег, искрящийся бриллиантами в лучах яркого зимнего солнца. Максим Сибирский пах крепким и обжигающим морозом, которого мне порой очень не хватало в Москве.

К счастью, громкий звук уведомления в моем кармане вернул меня в реальность. Я достала сотовый и смахнула с экрана окно входящего сообщения.

«Как там у тебя дела, малышка? Ещё не рассталась с парнем?»

Мия и раньше отправляла мне подобные сообщения, вот только не припомню, чтобы хоть раз одно из них заставило меня с невероятной силой сжать челюсти от злости.

Дверцы лифта разъехались и я, печатая ответное сообщение, зашла в кабину.

«Всё прекрасно. Не дождешься!»

Мия считала свои слова совершенно безобидными, но, учитывая, что я собственноручно загнала себя в угол, а времени для собственного спасения оставалось всего ничего, я чертовски злилась, нервничала и негодовала.

«Я этого вовсе не жду, глупая. Просто у тебя всегда всё стабильно. Люблю!»

Всё стабильно, значит?

О, прекрасно. У меня всегда всё стабильно! Декабрь для Ии – это расставание и одиночество.

Ах, нет! Правильнее так: декабрь – это, когда меня бросает парень, я возвращаюсь в отчий дом, как побитая собака, меня все жалеют, а ночью я безмолвно плачу в подушку.

– Что опять? – пронесся стрелой мужской голос сквозь мои мрачные и непроходимые мысли. – Какие-то проблемы?

Широкая бровь медленно заползла на высокий лоб.

Я чуть закашлялась.

«Высокий лоб – показатель высокого уровня интеллекта и благородства», – эхом пронесся в ушах голос моей бабули.

«Ия превратится в одинокую кошатницу! Зуб даю!», – засмеялась Мия.

«Ох, дорогая моя, возможно, что это твое проклятие!»

«Ну, надо же! Ты снова приехала одна! И где же твой парень? Хотя, погоди. Олег, где мои деньги? Я выиграла пари!»

– У тебя снова тик? – спросил Максим, глядя на меня, как на идиотку.

– У меня нет никакого тика, – произнесла я тихо, не в силах заглушить голоса родных в своей голове.

– Ну, да, – хмыкнул Максим и снова опустил взгляд на свой телефон.

– Притворишься моим парнем на несколько дней? – выпалила я на одном дыхании. Сама не понимаю, как это случилось.

– Чего? – посмотрел на меня Максим и теперь обе его широкие брови вскарабкались на лоб.

– Ничего! Всего хорошего!

Я подошла к дверям максимально близко, сгорая от стыда. Кипящий жар сползал огненной лавой с моих щек к плечам. И какой черт меня дернул ляпнуть эту глупость?!

– Ты предложила мне стать твоим парнем? – спросил Максим с ощутимым в голосе сарказмом.

– Тебе послышалось.

– Не думаю, – хмыкнул он, и я почувствовала за спиной движение. – Значит, всё настолько плохо?

Проклятый лифт полз, как сонная черепаха. Я резко повернула голову в сторону Максима, который подпирал спиной сверкающий железный поручень. Его черные замшевые ботинки почти задевали мои угги, а кривая ухмылка на злорадствующей физиономии задевала всю меня.

– У меня всё прекрасно, – сказала я с вынужденной улыбкой.

– Ну, да. И именно поэтому ты ищешь кандидата на роль своего парня.

– Я никого не ищу.

– Точно, – усмехнулся Максим. – Мне ведь послышалось.

– Именно.

Мне казалось, что от напряжения и стыда у меня вспотели даже ягодицы. Когда дверцы разъехались, я пулей вылетела в светлый коридор и, как назло, долго не могла попасть ключом в замочную скважину. А можно вызывать сюда агента Кевина Брауна, чтобы он стер нам память, и мы забыли об этом жутком, постыдном и кошмарном моменте?

– У меня есть время подумать? – спросил Максим, вводя код для разблокировки своей умной двери. – Предложение серьезное и требует тщательного анализа.

Я молча захлопнула за собой дверь, а потом скатилась по ней до самого пола, проклиная свой непослушный язык и не замолкающие голоса близких в своей голове.

* * *

– Сегодня, наконец, закончили украшать территорию. Если бы ты только видела, как всё сверкает!

– Так отправь мне фото, – улыбнулась я маме. Мы общались по видеосвязи, я сидела за кухонным островком и без особого аппетита ела мюсли. – Ты ведь наверняка всё сфотографировала.

– Да, но я не хочу портить сюрприз, – подмигнула мама и подняла глаза вверх. – А вот и папа пришел.

– Привет, Ия! – появилось на экране красное от мороза лицо моего папы. – Как ты, доченька? Собираешь чемоданы?

– Привет, пап. Почти собрала!

– Я рассказывала, как красиво у нас во дворе, – сообщила ему мама.

– А я просила фото, но мама отказала.

– И правильно сделала, – согласился папа. – Лучше увидеть вживую. Ну, вы разговаривайте, а я ещё поработаю на улице.

– Не мерзни, пап!

– Да я же, как арктический медведь с десятью сантиметрами жира! Ждем тебя, милая! То есть, вас, – улыбнулся папа и помахал мне на прощание.

Мама провела его взглядом, а потом так резко и неожиданно приблизила к себе камеру, что её лицо заняло весь мой экран.

– Ия, милая моя, у тебя ведь всё…хорошо? Я имею в виду, нет никаких изменений?

– Всё в порядке, мам, – ответила я, сжимая ложку в руке. – У меня всё ещё…есть парень. Пока что.

– Ия, я вовсе не это имела в виду.

– Нет, мам, – улыбнулась я, – именно это ты и имела в виду.

– Я просто очень переживаю за тебя. Мне очень хочется, чтобы ты была счастлива и любима. Чтобы у тебя всё-всё было хорошо.

– Я знаю, мам. И у меня всё хорошо. Правда! Знаешь, даже, если вдруг проклятие снова сработает, я нисколечко не расстроюсь…

– Ия! Что за слова!

– Ты поняла, о чем я.

– Чтобы я больше об этом ничего не слышала, поняла меня? Кто-то встречает раньше свое счастье, кто-то позже. У всех по-разному. Человек должен пройти определенный путь, чтобы в определенное время встретить того, с кем дальше пойдет под руку. Нужно просто подождать, посмотреть вокруг и тогда… – Вдруг раздался звонок в дверь. – К тебе кто-то пришел?

– Кажется, – промямлила я, не понимая, почему консьерж не позвонил и не предупредил меня о госте.

– А! Это, должно быть, Миша!

– …Угу, – сползла я со стула. – Ладно, мам, созвонимся завтра.

– Конечно. Люблю тебя!

– И я тебя.

Оставив телефон на островке, я расправила серые спортивные штаны, предназначенные для хип-хоп танцев и укороченный топ. Я подошла к экрану у двери и нажала на кнопку, чтобы увидеть незваного гостя.

– …Максим? – прошептала я, таращась на усталую от ожидания физиономию соседа, который смотрел прямо в камеру.

У меня прямо-таки всё всколыхнулось внутри от неожиданности и непонимания происходящего. Прежде, чем открыть дверь, я оглядела свое отражение в зеркале, поправила две короткие пряди по обе стороны лица, которые всегда выпадали из пучка на макушке. Мое щеки заметно порозовели.

– Соль закончилась? – спросила я, изобразив удивление. – Или сахар?

– Терпение, – с деланной улыбкой ответил Максим, пройдясь по мне ознакомительным взглядом. Почему-то в этот момент я тихонько обрадовалась, что на мне был короткий топ, а не безразмерная футболка. – Осталась самая малость до того, как я развернулся бы и ушел.

– Мм. Значит, мне не повезло.

Я сделала то же самое. Нарочно обвела его оценивающим взглядом от макушки до пят, как бы спрашивая, чего надобно от меня в начале девятого вечера?

Издав сдержанный вздох и спрятав руки в карманах свободных спортивных штанов, Максим склонил на бок голову и сказал так, словно сделал мне одолжение:

– Я стану твоим парнем на несколько дней. – Я так и почувствовала, как мое лицо сползло на пол. – Но с одним условием.

Каким ещё парнем?

О чем он?

Да и он вообще не в моем вкусе!

Никто не поверит, что я влюблена в него!

– И с каким же? – спросила я, заставив заткнуться свой внутренний голос.

– Ты сыграешь роль моей девушки, когда мне это понадобится.

4

Я бы солгала, уверяя, что Максим был так уж плох собой. Что эти его татуировки на обеих руках уродовали мускулистое тело, а темная трехдневная щетина, уходящая в коротко стриженные виски, говорила об отсутствии должного ухода.

Оборонительно сложив руки и забросив ногу на ногу, я молча и откровенно наблюдала за ним, взвешивая все «за» и «против». Впрочем, нет. На самом деле я безуспешно искала ответ на вполне очевидный вопрос, который не осмеливалась озвучить только лишь потому, что не хотела унижаться ещё больше.

Почему он согласился? Почему счел мое предложение серьезным? Господи боже, я ляпнула вслух сущую ерунду, а он явился ко мне домой с решением, которое обещает спасти мою паршивую репутацию!

И главное, почему счел именно меня подходящей кандидатурой на роль своей девушки?

Да, Максим был очень хорош собой. Слишком хорош и эта несправедливость часто относилась к тому типу парней, чей интерес вызывали эффектные и сверкающие, как звезды, девушки, стремящиеся к славе. Модели, начинающие актрисы, певицы, блогеры, или вовсе состоявшиеся личности, о которых гудел интернет. Я такой не была. Я никогда не стремилась к известности и не совершала кардинальных манипуляций со своей внешностью, только чтобы стать очередным клоном «идеальной» девушки, которая, что вы, что вы, «никогда не прибегала к пластике и эта красота дарована ей природой»! Почему такие парни, как Максим, предпочитали именно таких девушек?

– Может, ты уже посвятишь меня в свои планы? Или ты так и будешь сидеть и таращиться на меня?

И тут я подумала, что Максим сам пришел ко мне, сидел и ждал, когда я введу его в курс дела… Не значило ли это, что он, как и я, находился…в безвыходной ситуации? Хотя, глядя на него, в это слабо верилось.

– Почему бы не начать тебе?

– Может, потому что предложение исходило от тебя?

– Но твое условие подразумевает ту же суть, – подняла я бровь. – Я уважаю своих гостей, так что слушаю тебя.

Максим усмехнулся. Он вальяжно откинулся на спинку дивана и забросил ногу на ногу. Я сидела напротив в кресле и позы своей не изменила.

– Мне нужно, чтобы ты сыграла мою девушку перед родственниками. Они чересчур заинтересованы моей личной жизнью, постоянно стремятся меня с кем-то познакомить. Занимаются гребаным сватовством, а я этого ненавижу. Они успокоятся, когда я познакомлю их со своей девушкой. Тогда моя жизнь станет чуточку проще. А у тебя какие цели?

– Можно сказать, такие же, – ответила я, несколько удивившись тому, как просто Максим отчеканил свое объяснение. А ещё я обрадовалась, что эта суть оказалась такой простой и понятной. – Только мои близкие сватовством не занимаются. – Я запнулась, потому что взгляд серых глаз непривычно внимательно наблюдал за мной. Собственно, мне в принципе было непривычно видеть и чувствовать на себе взгляд недружелюбного соседа. – Кхм. Они просто переживают, что я…

– Ближе к делу, Ия, – торопил Максим. – Что, зачем и почему?

Я опешила.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– А откуда ты знаешь мое? – поднял он бровь. Эрика рассказывала ему обо мне? – Вот и я оттуда же. А теперь говори, почему тебе понадобился липовый парень?

Мои руки сползли на колени. Теперь я сидела, как самая послушная девочка в гостях у мрачного дровосека.

– Я обещала семье, что приеду на новогодние праздники с парнем. Но не так давно мы с ним расстались, а я, не желая расстраивать близких, не сообщила им правду.

– Почему? Что в этом такого?

– Они хотят, чтобы я была счастлива на всех фронтах, – протараторила я, не желая вдаваться в подробности, – и я знаю, что эта новость их очень огорчит.

– Твоя семья живет в Москве?

– Нет. В Новом Уренгое. – Широкие брови Максима медленно поползли на лоб, а я ощутила приятное удовлетворение, как от маленькой победы. – Если ты действительно готов преодолеть две тысячи триста сорок километров ради того, чтобы я притворилась твоей девушкой, я оплачу твои билеты и прочие необходимые расходы.

– Я в состоянии сам оплатить себе проезд, спасибо, – рявкнул Максим, всё ещё удивленный моим ответом. Да, он явно не ожидал, что мое предложение подразумевает поездку в район Крайнего Севера. Но, если и это не заставит его отказаться, значит дела у него намного хуже, чем мои. – И сколько дней продлится поездка?

– Туда вылетаю тридцатого декабря, а обратно четвертого января рано утром.

– Четыре дня, – задумчиво прошептал он себе под нос, словно прикидывая, а в состоянии ли он столько выдержать в незнакомой среде. Точнее, в кругу семьи, о которой он ничегошеньки не знал, да ещё так далеко от родного дома. – Смельчаков не нашлось?

– У всех уже были планы, – ответила я, поджав под себя ноги.

– Я соглашусь, если согласишься ты, и мы пожмем друг другу руки.

И опять так просто?

Хотела ли я, чтобы Максим Сибирский был моим фиктивным парнем? Скорее да, чем нет. Хотя бы потому, что мне не придется терпеть насмешки собственной сестры. Конечно, он был далек от типажа, которому я отдавала предпочтение, да и вообще мы совсем не смотрелись друг с другом, но последовать совету мудрой и рассудительной Наташи безопаснее всего именно в контексте фальшивых отношений. По крайней мере, смогу без проблем и потерь для себя увидеть плюсы и минусы связи с полной противоположностью моим бывшим.

– Какие сроки у тебя? – спросила я.

Прежде, чем ответить, Максим задержал на мне взгляд, в котором решались молниеносные задачи и уравнения.

– Рождественский ужин в кругу моей семьи. У моего дедушки день рождения, так что отмечаются сразу два праздника. И, возможно, появление на благотворительном вечере в начале февраля, который устраивает моя семья, но это ещё не точно. К тому моменту мы с тобой скорее всего расстанемся.

– Значит, один вечер и всё? – На моих губах заиграла довольная улыбка. Максим кивнул. – Четыре дня против одного. Если тебя не смущает очевидная неравнозначность, то я согласна.

– Меня это не смущает, – улыбнулся Максим и протянул мне руку. – Значит, договорились?

– Ну, ты ведь понимаешь, что нам придется немного ввести друг друга в курс дела? – напомнила я. – Рассказать немного о семье и всё такое прочее, чтобы легенда выглядела правдоподобно, и мы не совершили ошибок?

– Разумеется.

Господи боже, я что и правда собиралась представить своей семье парня, которого совсем не знала? Которого подцепила в лифте, если уж на то пошло?

– Так мы договорились, Ия? – нетерпеливо вздохнул Максим.

– Договорились! – тряхнула я головой и ответила на рукопожатие. – Только ты не Максим, а Миша. Это имя моего бывшего парня.

– Ещё чего, – прыснул он.

– Ты Миша.

– Твой бывший – Миша, а у меня свое имя есть.

– Ты Миша! И обсуждению это не подлежит.

– Ага. Обязательно.

5

Чем скорее декабрь приближался к своему завершению, тем паршивее вели себя со мной мои нервы. Я рассчитывала, что оставшиеся три дня до отъезда, мы с Максимом посвятим созданию нашей легенды. Я считала, что каждому из нас важно знать самые основные моменты от любимого цвета до последнего фильма, который мы вместе типа смотрели. Меньше всего на свете я хотела вызвать подозрения или вовсе опозориться перед семьей, когда кто-то из нас не сможет внятно ответить на простецкий вопрос, а учитывая, что за три дня мы ничерта не сделали, это вполне могло произойти. Мия любила задавать вопросы. Порой у нее совсем не закрывался рот.

Если честно, я уже вообще сомневалась, что Максим приедет в аэропорт. Я не видела его с того дня, как мы пожали друг другу руки, скрепив нашу сомнительную договоренность. Пару раз я звонила в его умную дверь, которая женским голосом отвечала мне, что хозяин дома отсутствует, и предлагала оставить для него голосовое сообщение. Я была в бешенстве и отчаянии, потому что разговор с бабушкой накануне отъезда дал ясно понять, что все ждут нас чуть ли не караваем и солью.

– Доброе утро, – поздоровался со мной бортпроводник в сером костюме и галстуке фирменного салатового цвета. Он взял мой посадочный. – Ваше место 5A.

– Разве? – забрала я посадочный. – Я брала 15C. И здесь так написано.

– Нет, – улыбнулся мужчина. – Ваше место в салоне бизнес-класса 5A. Прошу, проходите и располагайтесь.

Бизнес-класс стоил, как шесть билетов в экономе. Даже обидно, что я не могла толком порадоваться приятному сюрпризу из-за скверных мыслей.

Черт возьми! Мои глаза обманывали меня? Или потешался разум?

– …Максим? – таращилась я на соседа, спокойно сидящего на месте 5B с глянцевым журналом в руках. – Какого… Что ты здесь делаешь?

– Мы с тобой связаны договоренностью, забыла? – ухмыльнулся он самодовольно и жестом руки предложил мне занять мое место. – Какой забавный у тебя комбинезончик. Утеплилась так утеплилась.

Ничего не ответив, я расстегнула верхнюю часть теплого комбинезона фисташкового цвета и скинула вниз рукава, поправив специальные подтяжки на плечах. Забросив меховую шапку-ушанку в отсек над креслами, я заняла свое место и требовательно взглянула на Максима, который даже и не пытался скрыть свое веселье.

– Где ты был всё это время?

– Ты уже вжилась в роль? Налетаешь на меня, как недовольная жена.

– Мы столько времени потеряли! Я решила, что ты передумал.

– С чего бы мне это делать? Я договоренностей не нарушаю никогда. У меня было дофига и больше дел, которые я решал до отъезда. – Сделав короткую паузу, Максим подозрительно криво улыбнулся, а потом посмотрел на меня и сказал: – Лететь в твои родные просторы три с половиной часа. Я уверен, что этого времени более, чем достаточно, чтобы узнать друг друга.

– Как ты узнал, на какой рейс брать билет? Я тебе об этом не говорила. И как вообще ты оказался в самолете раньше других пассажиров?

– Я многое могу, – ответил Максим, обдав меня дерзким взглядом, в котором промелькнуло что-то очень заманчивое, как ненавязчивый аромат пиона. – К тому же в Новый Уренгой летает только три рейса, а твое имя не такое уж и распространенное, чего не скажешь о фамилии. Я прав, Иванова Ия Валерьевна?

– Не знай я тебя целый год, то решила бы, что ты ненормальный на голову хакер. Тебе консьерж сообщил мои данные?

– А ты меня знаешь? – улыбнулся он криво, спрятав журнал в нишу под подлокотником. – Целый год наблюдала за мной?

Я не стала отвечать на вопрос, который точно не требовал ответа. Максим прекрасно понимал, что я имела в виду. Одно дело связываться с человеком, которого впервые видишь и совсем другое с соседом, о котором более-менее рассказывала подруга. К тому же, я не раз своими глазами видела на странице «Светского сплетника» сообщения о том, как Максим Сибирский становился гостем закрытых вечеринок, посвященных открытию какого-нибудь фешенебельного заведения. Клубы, рестораны, бары, отели – всё, куда простому смертному ни за что не попасть.

Подумав об этом, я в который раз задалась вопросом: почему я? Почему не сногсшибательная модель, идеально подходящая его породистой внешности, а я – консультант в элитном магазине косметики и парфюмерии?

И всё же мои собственные намерения и ожидания значительно перевешивали те, которые преследовал Максим, так что пока мне было глубоко начхать на причины его выбора и решения. У меня были обеспокоенные родители и бабушка, а ещё старшая сестра с придурковатым чувством юмора.

– Какой твой любимый цвет? – спросила я, пока пассажиры занимали свои места. – У меня красный.

Максим бросил в мою сторону сомнительный взгляд, после чего закатал рукава черного вязаного джемпера чуть ниже локтей. Мой взгляд бегло скользнул по открывшимся предплечьям, усыпанным татуировками, сквозь которые заметно протекали длинные дорожки выпуклых вен.

– Ты серьезно?

– А что такого? Моя сестра может запросто спросить что-нибудь в этом духе!

– Так может мы начнем разговор с того, какая у тебя семья и с кем именно мне предстоит познакомиться?

– Логично, – нехотя согласилась я. – Что ж, у меня очень хорошая семья. Самая обыкновенная. Папа Валерий Сергеевич, мама Елена Вячеславовна, бабушка Акулина Алексеевна и старшая сестра Мия.

– Значит, тебя лишили буквы?

– Чего?

– Сестра Мия, а ты – Ия. Почему не Лия, например? Или Сия на худой конец?

– Спросишь у моей бабушки, если тебе так это интересно, – брякнула я, пристегивая ремень безопасности. – У моей сестры есть муж Олег. Настоящий пример любящего и заботливого мужчины. Я его обожаю.

– Так может стоило бы отжать его у сестры?

С трудом проигнорировав дурное замечание, я продолжила:

– Ещё ты познакомишься с братом моей бабушки Виктором Алексеевичем. Очень прошу тебя отнестись с пониманием к его увлечению и возрасту. Постарайся не демонстрировать свое презрение, когда он будет угощать тебя…всякими домашними напитками. Скажи, что у тебя страшная аллергия на алкоголь, и он точно не будет настаивать.

– Ты про самогон?

– Столичный мажор знает такие слова! – не сдержала я смешок. – Я в шоке.

– У меня нет аллергии на алкоголь.

– Не потешайся над ним, – предупредила я, глядя в его глаза. – Попридержи злой сарказм. Я прекрасно понимаю, что некоторые моменты могут очень тебя удивить. Так сказать, не соответствовать твоим взглядам и уровню жизни. Но ты сам согласился на эту авантюру, поэтому очень тебя прошу проявить понимание и терпение. Насколько это возможно. Для меня это важно.

Максим задержал на мне взгляд, в котором веселье на мгновение отступило, позволив проявиться неожиданной серьезности.

– Я постараюсь, – сказал он с полуулыбкой и повернул голову к проходу, по которому всё ещё шли пассажиры.

Я не позволяла себе сомневаться. Решение было принято. Назад дороги не было. Я не могла четвертый год подряд одержать победу в номинации «Брошенка года». Соответствовала ли моя семья уровню, статусу, взглядам и ожиданиям Максима – всё равно. Да пусть хоть молчком сидит все эти дни, потому что для его высочества мы слишком простые люди, ничерта не понимающие в лоске, роскоши и современной моде и говорить с нами не о чем. Главное, не наделать ошибок и не создавать лишнего шума.

– Где мы будем жить? – спросил Максим, снова взглянув на меня. – В чуме? Или избушке на курьих ножках?

– Не беспокойся, – выдавила я улыбку. – Твоей привыкшей к теплу и комфорту заднице будет удобно. Тебе выделят отдельный чум. Но если тебя что-то не устроит, ты можешь построить себе иглу. Снега и льда предостаточно.

Максим издал терпеливый вздох, а я даже и не пыталась сдержать смех. Бедняжка. Я примерно представляла себе его мысли. Понимая, что направляется далеко не в фешенебельный Куршавель, коренной москвич из богатой семьи с ужасом представлял косые деревянные заборы, заметенные снегом, диковинные жилища коренных народов севера и, наверняка, полное отсутствие электричества. Ни дорог, ни магазинов, ни людей, а лишь богом забытая земля под толщей бесконечного снега и льда. Даже забавно.

Молчание между нами сохранялось до самого взлета. Я полистала фирменный журнал, поиграла в игру в телефоне с разноцветными кристаллами, а когда пилот объявил, что самолет набрал необходимую высоту, отстегнула ремень и села полубоком к своему «парню».

– Так и какой у тебя любимый цвет?

– Серый, – ответил Максим безучастно.

– Неожиданно. Я думала, черный. А любимое блюдо?

– Я люблю всё, что вкусно приготовлено.

– Значит, ты любишь всё, что приготовлено моими руками. Готовлю я изумительно, если что. Особенно голубцы! Они у меня точь-в-точь, как у бабушки.

– Серьезно? – усмехнулся наглец. – Или мне нужно убедить в этом твою семью?

– Я говорю правду! Если ты мой парень, то не можешь не знать, что я готовлю потрясающе! Это всем известно. Не вздумай создавать подозрительные паузы. Спросили – ответил. Спросили – ответил. Как на экзамене.

– И пару комплиментов набросал.

– Именно. Рада, что быстро схватываешь.

Максим закатил глаза и, поставив локоть на подлокотник между нами, подпер рукой подбородок. Он остановил на мне уставший и какой-то слишком безнадежный взгляд. Меня так и подмывало ляпнуть: «Не расстраивайся, красавчик. Зад не отморозишь, а в твоем скромном жилище даже лампочка будет работать».

– Что ещё я должен знать?

– Мы познакомились в кинотеатре. Оба пришли с друзьями и наши места были рядом. Половину фильма мы проболтали, а потом нас попросили покинуть зал, ведь мы мешали просмотру другим зрителям. Потом мы спустились в кофейню на первом этаже торгового центра. Пили кофе и ждали друзей.

– Это так ты познакомилась с бывшим? – с усмешкой уточнил Максим. Я ничего не ответила. – Такое ещё действительно с кем-то случается?

– Прежде, чем ты предложил мне встречаться, – упрямо продолжила я, стараясь не обращать внимания на его сарказм, – у нас было три свидания. Велосипедная прогулка по парку, – перечисляла я на пальцах, – двухчасовое занятие по верховой езде и ужин в ресторане на 62-ом этаже «Башни Федерация». Мы застали чудесный закат.

– Ты прикалываешься? Что за сопли?

– Это называется романтика – важная составляющая отношений между мужчиной и женщиной. А сопли будут у тебя, если не будешь тепло одеваться.

– Ну, да, – засмеялся Максим и покачал головой, будто бы моя выдумка, которая была совсем не выдумкой, ибо мы с Мишей действительно именно так и познакомились, казалась чем-то недостойным и примитивным для его высококлассной натуры. – Я смотрю ты далеко на своей романтике уехала. В такие дали забралась, что пришлось искать липового парня, потому что бывшего с его нежными соплями стало трудно выносить. Романтика – это скукота, духота и удушье. Романтику трахать не хочется.

Меня поразили его слова, хотя я очень старалась не подавать виду. Что, если эти нежные сопли исходили от меня в настолько огромном количестве, что Мише просто стало скучно со мной? И всем, кто был до него?

– Если твоего бывшего всё это устраивало, значит, он оказался большим романтиком, чем ты. И по этой причине ты его и бросила, – завершил свои рассуждения Максим и вызвал бортпроводника. – Так ведь?

Миша точно не был романтиком больше, чем я. Паршивая мысль породила не менее паршивую тошноту.

– Этот разговор не имеет отношения к делу, так что давай сосредоточимся на нас. Мне повторить историю знакомства?

– Избавь мои уши от мучений. Что дальше?

– Мы живем не вместе, – предупредила я, выставив вперед указательный палец. – Встречаемся с июля. Планируем съездить куда-нибудь в следующем году. В Таиланд, например.

– Почему туда?

– Потому что сейчас там отдыхает Эрика. Это первое, что пришло в голову.

Максим велел бортпроводнику принести ему кофе, а я между делом вежливо заказала чай. Я не удержалась и закатила глаза, со скрываемым отвращением наблюдая за этой его откровенной надменностью в голосе, взгляде и даже позе.

– И вот ещё, – сказала я, – ты можешь прикасаться ко мне только в случае крайней необходимости.

– Это как?

– Тебе на пальцах что ли показать?

– Покажи. Не хочу, чтобы ты закатила скандал, когда я возьму тебя за руку.

– Я не из тех, кто проявляет чувства при посторонних.

– Твои близкие – посторонние?

– Разумеется, нет. Я просто считаю, что всякое проявление нежности и других чувств к любимому человеку не должно выходить за рамки их собственного пространства. Это что-то из разряда «счастье любит тишину».

– Как всё сложно, – закатил он глаза.

– Просто старайся быть рядом со мной и смотреть на меня влюбленными глазами, – фыркнула я. – Думаю, этого будет достаточно. Только не переигрывай!

– Это маловероятно.

– И не распускай руки.

– Даже не думал.

– А ещё принято целовать друг друга в новогоднюю ночь. Но ты ограничишься деликатными объятиями, – предупредила я, выставив вперед указательный палец.

– Я не умею деликатно обниматься, – сказал Максим и отвернулся.

– Придется постараться, – искоса взглянула я на него. – Ты сейчас на моей территории так что будь добр соблюдать мои правила.

– Без проблем, – усмехнулся он. – Значит, когда мы окажемся на моей территории, ты будешь соблюдать мои правила. И я не обещаю, что они будут такими же скучными и заурядными, как у тебя.

Не знаю почему, но от услышанного внутри меня как будто вспыхнула спичка. Я прекрасно понимала, что Максим смеялся надо мной, вероятно, даже не воспринимал меня всерьез и потому считать, что я могла даже на долю секунды заинтересовать его, как девушка, не представлялось возможным. На самом деле, они с Мией были чем-то похожи. Манерами или стилем общения. Максим тоже подшучивал надо мной, окунал слова в миску с сарказмом, но пока что делал это весьма деликатно, потому что просто не был достаточно со мной знаком. Возможно, что через пару дней он позволит себе куда более обидные шуточки, чем сейчас. Особенно, если найдет общий язык с Мией, а в этом не стоило и сомневаться.

– Один день в кругу твоей семьи я как-нибудь выдержу, – говорю, сложив на груди руки.

– Возможно и два.

– Но это не точно. Ты так сказал.

– А ты уже испугалась? – улыбнулся Максим и забрал у бортпроводника свой кофе. Я поблагодарила его за нас двоих и поставила пластмассовый стаканчик с чаем на столик. – Не стоит. Я совершенно безобидный.

Едва Максим поднес к губам горячий кофе, как я спокойным голосом сообщила:

– Тебя спросят, чем ты занимаешься. Запомни, ты мастер по ледяным скульптурам.

Его рука с пластмассовой посудиной так и осталась парить в воздухе, а голова медленно повернулась в мою сторону. Мне доставляло удовольствие наблюдать за его обалдевшим взглядом.

– Мастер – чего?

– Мастер по ледяным скульптурам. Ты работаешь в фирме отца, которая завоевала множество наград и даже принимала участие в конкурсах международного масштаба. Ты создаешь уникальные и неповторимые фигуры, часто ездишь в Германию и Бельгию, потому что там находятся ваши филиалы, а ты настолько хорош в своем деле, что приходится мотаться туда-сюда для выполнения заказов.

Максим молча смотрел на меня, а я едва сдерживала смех. Я могла бы придумать другую легенду, но однажды уже сообщила Мие о том, кем работает Миша. Может, она и не помнила этого, но рисковать не особо-то и хотелось.

– Как скажешь, – спокойно согласился Максим.

– И всё? – подняла я брови. – Больше ничего не скажешь?

– Что, например?

– Ну, не знаю. По-моему, быть мастером по созданию ледяных фигур очень даже необычно. К тому же тебе могут задавать вопросы профессионального характера. Про инструменты, про требования к рабочему материалу и всё такое прочее.

– Как приземлимся, я сразу почитаю об этом в интернете.

– Надеюсь, ты это говоришь всерьез, потому что шуточки сейчас совершенно неуместны.

– Разумеется.

Я ему не верила, но очень надеялась, что этот демонстративный пофигизм всего лишь признак его самоуверенной натуры. Я села поудобнее, чтобы начать чаепитие и снова напомнила:

– И не забудь, что ты Миша.

Рядом со мной раздался нетерпеливый вздох, и я невольно улыбнулась.

– Понял? – взглянула я на Максима будто поверх невидимых очков.

– Разумеется, – повторил он и вдохнул аромат кофе. – Твоя территория. Твои правила.

– Рада, что ты это понял. И спасибо за билет в бизнес-класс, – подмигнула я с издевательской улыбкой. – Не стоило так тратиться.

– Ну, что ты. Считай это моим новогодним подарком.

– Какой ты щедрый, – изобразила я улыбку. – Тогда я подарю тебе четырехдневное проживание в самом роскошном чуме из имеющихся. Правда, туалет будет на улице.

– Прекрасно, – натянул улыбку Максим. – Всё именно так, как я себе и представлял.

Я поймала себя на мысли, что мне нравится вертикальная складочка, появляющаяся на его лице, когда он улыбался. Она тянулась от внешнего уголка глаз к квадратной скуле и пряталась под темными и колючими волосками. Она значительно смягчала его выточенное лицо.

– Иначе никак, – пожала я плечами и поправила широкие ремешки на плечах от комбинезона. – На Крайнем Севере своя атмосфера, особенные люди и другие возможности. Ты надолго запомнишь эту поездку.

– Не сомневаюсь, – пробубнил Максим, нервно постукивая длинными пальцами по краю выдвигающегося столика. – Впрочем, как и ты.

* * *

Нас встретили мои родители. От волнения сердце в груди колотилось так сильно, что когда мама крепко-крепко прижала меня к себе, мне сделалось даже больно.

– Ия! – воскликнула она, целуя меня в щеки. – Неужели ты приехала! Поверить не могу!

Последний раз я приезжала домой в марте, взяв для этого недельный отпуск на работе, в течение которого работала над дипломом. Я прижалась к маме и вдохнула приятный цветочно-фруктовый аромат от Chanel, которому она уже много лет отдавала свое предпочтение, и на мгновение почувствовала себя беззаботным ребенком. Но лишь на мгновение, потому что уже в следующий миг услышала голос своего фальшивого парня:

– Добрый вечер. Валерий Сергеевич, – пожал он руку папе, с которым я ещё не обнялась. – Елена Вячеславовна, – улыбнулся он маме, которая обомлела на месте. – Позвольте представиться, меня зовут Максим. Я молодой человек вашей потрясающей дочери.

Что-то в этом же духе сказал бы каждый из моих бывших… Так же вежливо, четко и в меру грациозно.

Рука мамы тотчас поправила торчащие из-под меховой шапки-ушанки светлые волосы, а губы так и задергались в нерешительной и заметно ошеломленной улыбке. Она смотрела на моего «молодого человека» так, словно он вылез из экрана телевизора во время трансляции голливудского блокбастера.

Я метнула в его сторону негодующий взгляд, ибо какого черта он представился своим именем, а потом, чтобы нарушить неловкую паузу, бросилась к папе с объятиями.

– Папочка!

– Ия! Ну, наконец-то, доченька! Ты дома!

– Я тоже очень-очень рада, пап. Классная куртка, – подмигнула я, погладив мягкий меховой воротник.

– Мама заставила обновить, хотя в этом и не было необходимости, – закатил он глаза и снова обнял меня. – Как вы долетели?

– Замечательно, – ответил Максим, о котором я, черт возьми, на пару секунд совершенно забыла. – Полет был настолько комфортным, что мы не заметили, как пролетело время.

– Я так рада познакомиться с вами, Максим, – пролепетала мама, продолжая завороженно наблюдать за ним. – Вы себе даже не представляете. Мы так… Так долго ждали этой возможности!

– Поверьте, это взаимно, – ответил ей мистер Вежливость и Обходительность. – Ия много рассказывала о вас.

О родителях я вообще ничего не рассказывала, как и о других членах моей семьи. Я посчитала, что важно лишь то, что касается нас, как пары, и потому весь полет мы как будто заполняли анкету, которую дети вручали своим друзьям в начальных классах.

– А может мы уже поедем? – напомнила я, оглядев родителей. – Не терпится увидеть бабушку и наших девочек.

К слову, о девочках. О них я Максиму тоже не рассказывала и потому его вопросительный взгляд словно пихнул меня в плечо.

Мама согласно закивала, папа спохватился и забрал мой чемодан. Я пропустила их вперед, а сама прильнула бочком к Максиму и насколько это было возможно грубо взяла его под руку, чтобы выразить свое недовольство.

– Полагаю, это вынужденное прикосновение, да? – с усмешкой сказал он мне и глянул на наши руки.

– Что это ещё за фокусы? Мы ведь договорились!

– Верно. Но имя твоего бывшего в эту договоренность не входило, – взглянул на меня Максим. Его асфальтовые глаза были полны серьезности. – К тому же мое мне нравится больше.

– Моя бабушка знает, что ты Миша. Мия знает, что ты Миша. Как по-твоему я должна объяснить им эту гребаную разницу?

– Они просто ослышались. О каких таких девочках шла речь?

– Не делай больше ничего, что может уничтожить наш план, – проговорила я не то с мольбой, не то со злостью. – Для меня важна аккуратность. Пусть эти дни пройдут в максимальном спокойствии. Понял меня?

Я занервничала, и Максим это заметил. Я успела поймать его взгляд прежде, чем одернуть руку и пройти вперед к стеклянной двери, стыдясь собственной неуверенности. Мы хоть и были знакомы всего ничего, но я совсем не хотела выглядеть в его глазах жалкой младшей доченькой своих любимых родителей. Но, чем ближе мы подходили к парковке, тем яснее я понимала, что это совершенно неизбежно. Ведь кроме имен я и правда ничегошеньки о своей семье не рассказала…

6

– Максим, вы не будете против, если я сяду с дочкой сзади? – спросила мама, не переставая меня обнимать. – Я так по ней соскучилась, вы просто не представляете.

– Нисколько, – ответил Максим, помогая папе сложить чемоданы в просторном багажном отделении массивного внедорожника. – И прошу вас, обращайтесь ко мне на «ты».

– Он просто душка, – прошептала мама мне на ухо и открыла передо мной дверцу.

Несколько минут назад я видела, как глаза Максима – этого самого «душки», распахнулись в немом удивлении, когда мой папа подошел к сверкающему темно-серому Lexus LX600 и дистанционно открыл массивную дверцу багажного отделения. В тот момент я нарочно отвернулась, когда очередной вопросительный взгляд Максима направился в мою сторону. За три с половиной часа он не раз давал мне понять, что видел во мне чуть ли не простушку, чья семья обитала в чуме. Но нет. Помимо чума этой семье принадлежал роскошный автомобиль. Не успели мы выехать с парковки, как Максим выразил свое восхищение, уделив внимание какой-то обновленной системе чего-то там, на что папа ответил безоговорочным согласием, и между ними завязался разговор.

– Должна тебе кое-что сказать, – прошептала мама мне на ухо. – До сегодняшнего дня я не верила, что он существует. – Я посмотрела на нее в недоумении, а потом устремила взгляд на Максима, который свободно и легко чувствовал себя в компании моего папы. – Я просто в шоке.

– Я ведь говорила, что приеду не одна.

– Да, но… – Мама замялась. – Последние дни у тебя был какой-то странный голос. Мне показалось, что ты грустишь, но я не стала ни о чем спрашивать. Решила, когда приедешь, тогда и поговорим о случившемся. Точнее о том, что тебя беспокоит. Но вижу, всё у тебя прекрасно и я очень этому рада.

«Случившееся» в понимании мамы – мое очередное расставание с парнем, о котором я расскажу, когда прилечу домой. Как раньше, но, к счастью, не в этот раз.

– Не забудь заехать в магазин! – напомнила мама папе, когда мы проезжали мимо внушительного здания делового центра «Иванов». – Нам нужно кое-что докупить к завтрашнему столу, чтобы не выезжать больше в город.

– Да, завтра весь город будет в пробках, – согласился папа.

Максим провел взглядом впечатляющее многоуровневое здание из стекла и сверкающей в вечерних огнях стали с внушительным названием «Иванов Центр», а потом так медленно обернулся, чтобы взглянуть на меня, что я даже умудрилась закашляться.

– Вы живете за городом? – спросил он, глядя на папу.

Черт. Да чем он думал, задавая этот вопрос! Разве я не упоминала об этом, когда «так много» рассказывала ему о своей семье?

– Да, – ответил папа, – в десяти километрах от города. Недалеко от цивилизации и посреди бескрайних просторов и густого леса.

– Тебе, наверное, будет непривычно в таком месте, – сказала мама. – Я имею в виду, что ты предпочитаешь жить в шумном мегаполисе с тысячами огней и ветками бесконечных дорог.

– Вовсе нет. Как и всякий человек я порой нуждаюсь в тишине. Мне нравится жить в городе, но иногда он очень изматывает и приходится искать уединения.

– Как бабушка? – спросила я маму, сменив тему разговора. – Наверное, с раннего утра руководит кухней?

– Она оттуда не выходит! Варя испекла целых три торта, потому что бабушка посчитала, что одного будет недостаточно, а с Ниной они с самого утра готовят голубцы. Когда мы выезжали, они как раз заканчивали третью кастрюлю.

– О! Легендарные голубцы! – вставил Максим, бросив на меня смеющийся взгляд через плечо. – Одно из моих любимых блюд.

– О-о! – засветилась мама.

– Для чего так много? – Не знаю, почему, но я покраснела. – У нас намечается что-то грандиозное? Это же просто Новый год.

– Мы все очень любим этот праздник. К тому же, ты приехала не одна, а это уже большое событие.

– Так и что теперь? – нервно усмехнулась я, бросив беглый взгляд на идеально вычерченный профиль Максима. – Нужно тонну голубцов крутить и кучу тортов лепить?

– В этом году к нам приедут Афанасьевы и Медведевы, – сообщил папа, а потом опустил локоть на широкий подлокотник и объяснил Максиму, что это наши родственники, которые живут в Сочи. – У них большая семья.

– Плюс два лабрадора! – засмеялась мама. – Старших с младшим сыном Ваней поселим в гостевом домике, а Кристина с Сашей разместятся в доме. Ты ведь знаешь, что она беременна? Уже на пятом месяце.

– Да, – пробубнила я, – ты говорила.

– Прилетают завтра после обеда и Марина жутко переживает, что в самолете Кристине станет плохо. Я ей сто раз говорила, что срок ещё позволяет летать, но она всё панику разводит.

Пять человек и две собаки не объясняли три кастрюли голубцов и торты, но я не стала больше ни о чем спрашивать. Каждый год тридцать первого декабря родители собирали под крышей своего дома самых близких и верных друзей, и я очень надеялась, что в этот раз их количество увеличится всего-то на пять человек. То есть шесть, ведь я впервые приехала не одна.

Когда мы подъехали к магазину, Максим изъявил желание посетить его вместе с папой, которому мама дала список необходимых продуктов. Не успели они покинуть машину, как она достала из кармана норковой шубы свой телефон и набрала бабушке по видеосвязи.

– Зачем это? – спросила я, закатив глаза. – Мы ведь вот-вот приедем.

Мама не успела ответить, поскольку на экране вспыхнуло лицо бабушки.

– Я уже вся извелась, ей-богу! Ну, как? – спросила она маму. – Все на месте?

Черт. Даже бабуля сомневалась, что я приеду не одна.

– Привет, очаровательная дамочка! – помахала я ей, заглянув в камеру. – Как делишки?

– Ия! Господи! Ия! Моя красавица! Моя деточка!

– Ой, ну, прекращай.

– Твоя мать обещала написать мне сообщение, но до сих пор этого не сделала! Лена, я ведь жду и умираю от неведения!

Мама убрала от меня телефон и подняла его прямо перед своим лицом.

– Всё в порядке, мама! – сообщила она торжествующим голосом. – Максим здесь! И он просто невероятный!

– Господи, спасибо! – громко воскликнула бабушка. – Варя? Варя, ты слышала?

– Что такое? Что? – раздался перепуганный голос Варвары, которая работала в доме родителей уже много лет. – Снова давление подскочило?

– Да какое ещё давление! Ия приехала с парнем!

– С парнем? Правда? Ия! – появилось довольное лицо пампушки Вари. – Я так рада, милая!

– …Угу, – постаралась я улыбнуться. – Привет, Варь.

– Нина? Нина ты слышала?!

– Господи боже, – схватилась я за голову и с ужасом взглянула на маму. – Что происходит?

– Так, погоди-погоди! – снова появилась на экране бабушка. – И какой он этот Михаил? Высокий? Приятный? Красивый?

– Максим, – исправила мама. – Его зовут Максим и он…просто нереальный!

– Мама, что ты такое говоришь? Парень, как…парень.

– Погоди, какой ещё Максим? – встрепенулась бабушка. – Его зовут Миша.

– Нет, Максим.

– Но я точно помню, что Ия говорила про Мишу!

– Максим, мама! – настояла невестка. – Его зовут Максим и он очень вежливый и привлекательный парень. Волосы черные-черные, ухоженная и аккуратная бородка, а какие у него выразительные глаза!

– Прям бородка?

– Ну, не то чтобы бородка.

– Изящная щетина! – вставила Нина.

– Да, – задумалась мама. – Что-то вроде этого.

– Продолжай, – требовала бабушка, а у меня прямо-таки застрял комок тошноты в горле. – Какой он?

– Высокий, мама! Скулы острые, челюсть квадратная! Брови широкие и такие густые-густые! Нос упрямый и лоб высокий!

– Это хорошо! А сколько ему лет?

Мама моментально повернула ко мне голову.

– Тридцать, – ответила я, не зная, куда деть руки. Вопросы и всеобщее восхищение внушало настоящий ужас. Я и подумать не могла, что событие, которое я создала собственными руками по вполне понятным причинам, вызовет настолько сильный ажиотаж.

– Прекара-а-асно! Девочки, вы слышали? – обратилась бабушка к своим помощницам. – Ему тридцать!

– Всё так, как ты и говорила! – послышался голос Вари.

– Что говорила? – спросила я.

– Бабушка общалась с картами, – ответила мама шепотом, а потом снова переключила внимание на свекровь. – Знаешь, мам, ещё в нем есть что-то такое… Как бы так правильно выразиться…

– Говори, как есть! Он жутко сексуален? Нам с девочками стоит выпить коньячку, чтобы это выдержать?

– О, господи!

Я безнадежно опустила голову на колени.

– В чертах его лица есть что-то такое горячее и необузданное… Думаю, когда ты сама увидишь его, то подберешь более правильное слово.

– Ну, и заинтриговала же ты! Девочки, комнату для Ии и её красавца подготовили? Там всё на месте?

– Конечно, Алексеевна! Всё, как ты и просила!

Я резко подняла голову и часто заморгала.

– Какую ещё комнату? То есть, – нервно сглотнула я, – одну…комнату?

– Мы взрослые люди и прекрасно знаем, что вы уже давно спите вместе! – парировала бабушка, а мама согласно кивнула. – А будь иначе, я бы не позволила тебе выйти за него замуж, пока ты не узнаешь, на что этот самец способен!

– Бабушка!

– Что – бабушка? Мужчину нужно опробовать везде прежде, чем связывать с ним свою жизнь. Поверь моему опыту!

– Но я не собираюсь выходить за него замуж! Что за мысли у вас такие? Мы с Максимом просто…встречаемся.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – усмехнулась бабушка. – Мои карты меня не обманывают.

– А про постель ты верно говоришь, Алексеевна, – комментировала Варя.

– А то! В жизни он может сильный, бесстрашный, любящий и прекрасный добытчик, зато в кровати, как снотворное, от которого хочется не стонать, а храпеть!

– О, господи… Хватит!

– Хороший секс – это отличное здоровье! А женщины не должны отказывать…

– Мама, всё! Они уже идут! Скоро приедем!

Быстро отключив видеозвонок и спрятав телефон в кармане, мама тихонько посмеялась, а вот я, например, очень хотела потерять сознание и очнуться, когда самолет, на котором я окажусь, будет лететь обратно в Москву.

* * *

Я и не сомневалась, что в этом году наш величественный дом переплюнет все остальные в тихом и закрытом загородном поселке по количеству украшений, гирлянд и ёлок. Светилось абсолютно всё, даже одинокий сарай расположившийся за стеной дружных пихт, в котором хранились остатки строительных материалов.

– У вас очень красивый дом, – задумчиво сказал Максим, когда мы подъезжали к крыльцу. – Строгий, лаконичный с внушительными пропорциями и четкими фасадами. Чувствуется величественность и дух сурового севера.

– Как красиво ты говоришь, – зарделась мама и подалась вперед. – Над проектом работал архитектор…

– Антеро Киви, – перебил Максим, глянув на нее через плечо. – Известный финский архитектор, который, к несчастью, скончался несколько лет назад в результате схода лавины на севере Италии. Его проекты отличались благородством пропорций и четкостью фасадов. Он буквально создал эстетику новой загородной архитектуры.

Я обомлела. Это было красиво, бесподобно, феерично! И чертовски плохо…

– Ого, – выдохнула мама, глянув на не менее удивленного папу, а потом снова на Максима. – Откуда ты столько знаешь? Я имею в виду не о гибели Антеро Киви, а о его стиле и проектах?

– Он был моим руководителем, когда я писал курсовую работу в университете. Антеро вел курс по архитектуре загородного строительства. Я посещал его, чтобы набрать лишние баллы. Думал, там можно поспать и прийти в себя после веселых выходных, но Антеро заинтересовал меня с первых минут, так что первую курсовую я написал с его помощью и поддержкой.

– Поразительно! – качала головой мама, восхищаясь его словами. – Валера, ну, скажи!

– Я удивлен, – согласился папа, остановив машину у самого крыльца. – Извини за нескромный вопрос, Максим, но почему ты не связал свою жизнь с архитектурой? Или мастеру по созданию ледяных скульптур необходимо получить высшее образование по архитектуре и строительству, чтобы стать специалистом в своем ремесле?

Меня бросило в жар. Я чувствовала, как мои глаза норовили выпасть из орбит, а ладони становились мокрыми. Я и без того после разговора с бабушкой сотню тысяч раз пожалела, что Максим поехал со мной, а теперь вообще не понимала, какая муха меня укусила сделать ему это чудовищное предложение!

– Ия пошутила, – ответил он, глянув на меня с издевательской улыбкой. – И забыла рассказать правду. Я архитектор. Но последние несколько лет отдаю предпочтение семейному бизнесу. А именно управленческой деятельности.

– Пошутила? Ну, даешь, Ия! – с деланной укоризненностью глянула на меня мама. – Я всё это время думала, что Максим занимается ледяными скульптурами! Как неловко вышло…

– Не беспокойтесь. Я уже давно привык к шуткам Ии.

– Что-то новенькое, – оглядела меня мама, а потом снова спросила: – Так ты, Максим, занимаешься семейным бизнесом?

– А может мы уже пойдем? – вставила я, задыхаясь от нехватки воздуха. – Как будто у вас времени не будет наговориться!

– И правда! – улыбнулся папа. – Глядите, три девицы бегут вас встречать. Не заставляйте их ждать.

Клянусь богом, я была не в себе. Мне казалось, что меня насильно усадили на аттракцион «Родео бык» в каком-нибудь пивном баре и врубили самую высокую мощность. Если уж шестидесяти девятилетняя бабушка помнила о Мише, то Мия и подавно. А что уж говорить о профессии, которая вдруг неожиданно сменила свое направление! Мия засыпет вопросами, плюс ко всему не упустит возможности пошутить. Ко всему прочему, нас собирались разместить в одной комнате, потому что «все мы взрослые люди и прекрасно понимаем, что вы спите вместе»!

Под гнетом неутешительных мыслей я обняла бабушку, Варю и Нину, которые подбежали к самой машине, чтобы скорее поприветствовать нас. Папа велел нам скорее идти в дом, потому что знакомиться на морозной улице совсем не дело. И первое, что сделала бабушка, когда мы все оказались внутри, так это встала напротив Максима, расправила плечи и, протянув ему руку, с напускным величием представилась:

– Иванова Акулина Алексеевна – бабушка нашей прекрасной Ии.

Мы с Варей переглянулись. Только мой взгляд был полон тревоги, а её откровенного веселья.

– Сибирский Максим Романович – молодой человек вашей неповторимой внучки.

Вместо того, чтобы пожать бабушке её изящную тонкую ручку, Максим оставил легкий поцелуй на её пальцах и, разумеется, этот жест не мог не собрать всеобщие восхищенные вздохи и овации.

– Мне нравится ваша фамилия, молодой человек, – улыбнулась бабуля. – Красивая и серьезная.

– Можете не сомневаться, – улыбнулся Максим, – я и в остальном ничуть не хуже.

Все засмеялись, Варя игриво поддела меня плечом, а Нина активно заиграла тонкими бровками. Я напоминала себе, что понравиться моей семье для Максима было дело обязательным и пока что он прекрасно с этим справлялся. Разве что говорил совсем не то, о чем я его просила.

Мама и бабушка вызвались показать нам комнату, в которой мы будем спать. Вообще-то, это была моя спальня, в которой родители вдруг решили сделать ремонт, не сообщив мне.

– Ну, как? Тебе нравится?

Я оглядела стильное пространство комнаты, поделенное на три зоны: рабочую с полками для книг до самого потолка напротив окна, спальную с высокой кроватью в теплом молочном оттенке и высоким мягким изголовьем, и зону отдыха с небольшим и узким диванчиком, на котором наверняка даже сидеть было крайне неудобно. Ну, да ладно.

– …Здорово. Кхм. Какой пушистый ковер.

– Да, нам он так понравился, что мы решили и в своей спальне сменить на такой же. Кстати, гардеробную и ванную комнату тоже обновили.

– Классно, мам, – постаралась я улыбнуться. – Здесь очень тепло и уютно. А куда подевалось то мое кресло, на котором я любила читать?

Которое раскладывалось и на нем вполне можно было поспать.

– Ия, оно было старым и совсем не вписывалось в новый интерьер комнаты, – закатила мама глаза. – Для чтения здесь есть мягкий подоконник.

На котором черта с два уместится Максим. Что ж, придется бедняге спать на полу, на этом чудесном и пушистом ковре.

– Максим, что же ты стоишь в дверях? – сетовала бабушка. – Ну-ка, проходи. Располагайся. Если вдруг будет чего-то не хватать, говори мне и я всё устрою.

– Благодарю, Акулина Алексеевна.

В комнату Максим вошел улыбаясь. Я не понимала, смеялся он над моей бабушкой или она действительно вызывала у него искреннюю улыбку, но я вдруг осознала, что всё это затянувшееся знакомство лишило меня запаса сил. Я села на край кровати и неосознанно вздохнула, да так тяжело, что мама прижала к груди свои ладони и подавленным голосом спросила:

– Ия, ты обиделась, что мы не рассказали тебе о ремонте?

– С чего бы мне это делать? Всё прекрасно, замечательный сюрприз, мама. Мне очень нравится, честно.

– Чего ты к ней пристала? – заступилась бабушка, подхватив маму под руку. – Девочка устала, а ей ещё вещи нужно разложить да в себя прийти после перелета. Мы пойдем, не будем вам мешать.

– Всё обалденно выглядит, мама! – сказала я с улыбкой и отправила ей воздушный поцелуй. – Спасибо вам!

– Ну, что ж, тогда мы и правда пойдем. Ужин будет готов через пару часов.

– Мия и Олег приедут?

– Нет, милая. У них сегодня новогодний корпоратив, так что увидитесь завтра.

– Располагайтесь, отдыхайте и спускайтесь к ужину, – сказала бабушка перед выходом. – Я так рада, что вы здесь. Прямо сердце из груди вырывается!

– Это взаимно, – ответил Максим. – Большое спасибо за ваше гостеприимство и возможность провести время в кругу такой дружной и теплой семьи.

Мама растаяла, как сливочное масло, а бабушка растеклась лужицей. Обе попятились к двери, не сводя влюбленных глаз с парня, завоевавшего их сердца с такой бешеной скоростью. Они немного потолкались плечами, даже умудрились запнуться о ноги друг друга, но всё же (наконец-то!) вышли из комнаты и тихонько закрыли за собой дверь.

Оставшиеся силы махом покинули меня, и я обрушилась на кровать, раскинув руки в стороны. Я привезла в родительский дом фальшивого парня, от которого мои близкие оказались в полнейшем восторге. Думать о том, что они могли надеяться на большее, строить планы на наше с ним будущее мне совсем не хотелось, но завороженные взгляды женщин этого дома внушали нешуточную тревогу.

– А ты оказывается та ещё загадка, – раздался голос Максима. Я нехотя взглянула на него. Подпирая задницей стену, он стоял, сложив на груди руки и вытянув вперед свои длинные ноги в черных джинсах. Я прекрасно понимала, о чем сейчас пойдет речь. – За три с половиной часа как-то позабыла упомянуть, что являешься богатой северной девочкой.

– Богатая не я, а родители. – Я снова села и метнула в его сторону сердитый взгляд. – Ты нарушил нашу договоренность! Два раза за несколько минут!

– И что? – просто пожал он плечами. – От этого стало кому-то хуже?

– Я несколько раз повторяла тебе, как нужно отвечать на определенные вопросы, но ты в силу своего эгоизма, неуважения и раздутого самомнения решил всё сделать по-своему! Ты подставляешь меня, когда говоришь то, что от тебя меньше всего ожидают услышать.

– Тебе не кажется, что ты слишком паришься? Про имя уже все забыли. О профессии тоже. Я имею в виду той, что ты «выдумала ради шутки». О ледяных фигурках никто и не вспомнит, потому что есть куда более интересная тема для обсуждения. И к тому же безо всякого обмана.

– Ты жуткий хвастун! – фыркнула я и поднялась с кровати. Я подошла к Максиму, встала напротив него и выставила вперед указательный палец. – Не вздумай больше говорить то, что может поставить меня в неловкое положение!

– Обожаешь делать из мухи слона? От той крошечной правды, что я сказал, ничего страшного не случилось. Все живы, здоровы, а я всё ещё твой «парень».

– Это потому что здесь нет Мии, – сказала я и подошла к своему чемодану. – Но ты не расслабляйся. Когда здесь появится моя сестра, твоя правда обязательно обернется против меня, за что я тебе уже безмерно «благодарна»!

– Так это всё ради сестры? – спросил Максим, пока я закатывала чемодан в гардеробную. Я наспех открыла молнию и с грохотом распахнула крышку. – Это ей ты хочешь продемонстрировать свою «прекрасную личную жизнь»?

Максим уже стоял в дверном проеме. Он поднял руки над головой, зацепившись пальцами за края деревянного наличника, и с тенью насмешливой ухмылки наблюдал за мной с высоты своего роста. Его вязаный джемпер натянулся, приоткрыв узкую полоску кожи внизу живота. Я невольно подумала, сколько же девушек касались этого места губами…

Какого черта?

– Я уже объясняла, почему, зачем и для чего. Ничего нового ты от меня не услышишь.

– Почему ты работаешь консультантом в магазине косметики, когда у тебя есть реальные возможности заняться иной деятельностью?

Я удивилась. Прежде, чем мои глаза остановились на его лице, они сделали очередную по-настоящему предательскую остановку на приоткрывшейся части живота.

– Откуда ты знаешь, где я работаю?

– Заходил пару раз купить подарки, – с ухмылкой ответил Максим. – И увидел там свою соседку в униформе.

Достав из чемодана домашнюю одежду и свои любимые мягкие тапочки, я направилась к выходу, но Максим даже не шелохнулся, чтобы пропустить меня.

– К тому же, ты снимаешь комнату в квартире Эрики, хотя не сомневаюсь, что твои родители могли бы давно обеспечить тебя собственным жильем в Москве. Вам тут принадлежит целый торговый центр и наверняка ещё много чего интересного.

– Не все дети богатых родителей одинаковые. Кто-то, – я нарочно оглядела его, – предпочитает жить на широкую ногу, при этом ничерта не добившись собственным умом и трудолюбием, потому что есть мама и папа при больших деньгах. А кто-то делает свою жизнь по-настоящему интересной, потому что находит счастье в стремлении к высоким целям за счет упорства, трудолюбия и уважения к себе.

Пока я говорила, улыбка Максима становилась всё шире, хотя я рассчитывала на прямо противоположную реакцию.

– Ты забавная, когда злишься, – сказал он, оглядев чуть ли не каждую черточку на моем лице. Меня это взволновало, хотя с его стороны, я уверена, такой цели не было. Или была? Чтобы сбить меня с толку. – Я думал, ты этого делать не умеешь, но вижу, что, когда дело касается твоих близких, ты готова на многое, только чтобы их не расстраивать.

– Верно. И именно поэтому ты здесь, – как бы напомнила я.

– В таком случае тебе не о чем больше волноваться. Я не сделаю ничего, что может хоть как-то расстроить твою семью. Обещаю.

– Чудесно. А теперь позволь мне пройти. Я хочу переодеться.

– Позволяю. – Максим сделал ленивый шаг назад и обвел любопытствующим взглядом мою фигуру в утепленных легинсах и черной кофте из флиса. – На кого ты училась?

– Ты откровенно пялишься на меня и спрашиваешь о том, кто я по профессии?

– А ты хочешь услышать другой вопрос? – засмеялся он, оживив две вертикальные складки по обе стороны выразительного лица.

Не знаю, почему, но моя рука поспешила заправить за ухо выпавшие из пучка пряди, как если бы меня действительно привлекал этот парень и я хотела выглядеть перед ним на все сто. Ну, насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах.

– Мое образование не имеет отношения к делу, так что задавай только те вопросы, которые действительно помогут нам внести большую достоверность в наши…отношения.

– Что может быть достовернее этого? – обвел он комнату улыбчивым взглядом. – Мы живем в одной комнате и спим в одной постели. Так решила твоя семья.

– Не обольщайся. Ты спишь на полу. Или на этом крошечном диване. Решать тебе.

– Я гость в этом доме, причем, как оказалось, очень желанный. Мне не составит труда попросить у твоей чудесной бабушки отдельную комнату, потому что ты не хочешь со мной спать. И под «спать» я подразумеваю классический и самый обыкновенный сон.

– Спасибо за уточнение.

– Всегда пожалуйста.

Я начина понемногу терять терпение.

– Ты этого не сделаешь.

– Уверена? – Его лицо в миг посерьезнело. Должна признать, что эта резкая смена настроения… Короче говоря, есть в этом что-то сексуальное. – Я предпочитаю спать на ортопедическом матрасе, на дорогих простынях и в комнате, где пахнет чистотой и свежестью. Это обязательные пункты житья на широкую ногу, – дерзнул он, изогнув бровь. – И я не стану ими пренебрегать только лишь потому, что ты вся такая хорошая, правильная, порядочная и скромная девочка, которая свалится в обморок при виде мужчины в своей постели далекого от её накрахмаленного идеала. Ты не в моем вкусе, Ия, – сказал он так, словно несколько секунд назад я напрашивалась на активные сексуальные действия с его стороны. – Так что расслабься.

«Романтику трахать не хочется», – пронеслись в моей голове его же слова, сказанные несколько часов назад. А в надменном взгляде передо мной читалось всё то же самое, за исключением первого слова… Тебя. Тебя трахать не хочется, Ия.

– Это взаимно! – ответила я максимально уверенно.

Даже сама удивилась, насколько легко мне удалось это сделать, учитывая, что слова Максима вернули меня в каждый декабрь последних четырех лет.

У нас с тобой разные пути…

Всё хорошее рано или поздно заканчивается…

Ты научила меня многому…

Подбирая самые вежливые и деликатные слова, чтобы бросить меня, каждый ли из моих бывших подразумевал то же самое, что мой сосед озвучил с такой удручающей легкостью?

Внутри сделалось как-то уж совсем тошно.

– Вот и замечательно, – подмигнул мне Максим и направился к своему чемодану. – Сейчас я помогаю тебе, а потом ты поможешь мне. И ничего сверх этого быть между нами не может. Мы оба увидели друг в друге того, кого никогда бы не выбрали, – рассуждал он, закатив чемодан в гардеробную и начав раскладывать вещи по полкам. – Ты предпочитаешь хороших мальчиков, но никто из них точно не понял бы твою просьбу. Никто бы не согласился приехать сюда, потому что неизвестность и ложь даже ради благой цели для них – грех и ужас! Поэтому, выбор пал на меня, ведь я полная им противоположность. Мне не составит труда солгать, промолчать и притвориться. Кстати, моя семья предпочитает хороших девочек. Чтобы умница, красавица, хозяюшка и весь набор прекрасной матери, верной супруги и настоящей хранительницы домашнего очага. – Поставив на полку кожаную сумку с гигиеническими принадлежностями, Максим повернулся ко мне и с дьявольской улыбкой добавил: – И это единственная причина, почему я согласился на твое предложение.

7

Ужин прошел в приятной и теплой атмосфере, чего я, разумеется, никак не ожидала. Я готовилась к мысленным падениям в обморок на каждый новый вопрос, адресованный Максиму, однако мои родители большую часть вечера рассказывали о том, как они оказались на Крайнем Севере много лет назад и почему решили, что именно здесь обретут счастье. Я сомневалась, что Максиму было так уж интересно об этом знать, но стоило отдать ему должное, ибо он был в меру участливым и ловко маневрировал в этом продолжительном разговоре.

После чая с домашним вишневым пирогом, который пришелся по вкусу моему липовому парню, я вызвалась помочь Варе и бабушке убрать со стола.

– Вот ещё! – пихнула меня в бок бабушка, когда я поставила грязную тарелку и чашку возле гранитной мойки. – Как будто мы сами не справимся. Возвращайся к Максиму. Не оставляй его одного.

– Они с Валерием Сергеевичем спустились в бильярдную, – сообщила Нина, войдя в кухню. – Алексеевна, иди уже отдыхать! Мы с Варей всё уберем. Ия, детка? Ты почему такая бледная?

Мне бы не хотелось, чтобы каждая тревожная мысль тотчас отражалась на моем лице, но пока я была не в силах это контролировать.

– А зачем они спустились в бильярдную? – спросила я и глянула на настенные часы. – Время-то уже…позднее.

– Только начало девятого! – прыснула Варя, составляя грязную посуду в посудомойку. – Время ещё детское.

– Ия, ты и правда какая-то бледная. – Бабушка заключила мое лицо в своих теплых ладонях. – Не заболела ли часом?

– Нет, не заболела. Здесь воздух другой и климат. Мне нужно немного адаптироваться. Интересно, о чем они говорят?

– Ты совсем ничего не поела, деточка, – продолжала бабушка. – Что-то не так.

– Я поела. И всё так.

– Я видела! – подключилась мама, присоединившись к нашей женской компании. – Клевала, как птичка!

– Да не клевала я!

– Ты приболела?

– Мам, всё хорошо.

– Это она от волнения! – заявила Нина. – Такого красавца к нам привезла, мама не горюй! Девочка просто переживала, как всё пройдет, а вы к ней пристали!

– Милая моя, – улыбнулась мама, – переживать совсем не стоило. Мы знаем, что ты не влюбилась бы в первого встречного и, если бы между вами не было всё так серьезно, то ты не стала бы знакомить его с нами.

– Он твоему папе понравился, – заговорщически прошептала мне бабушка и подмигнула, приоткрыв рот.

– Это так! – закивала Варя. – Валерий Сергеевич не приглашает поиграть в бильярд абы кого!

– Максим очень приятный парень, – поддержала мама. – Вы так хорошо смотритесь вместе!

– Самец оказался породистый! – громко и торжественно заявила бабушка. – Королевских кровей!

Возможно, что впервые безобидная трескотня на кухне в кругу моих самых любимых женщин в прямом смысле слова утомляла меня, душила и играла на последних остатках моих бедных и истерзанных нервов. Я хотела отдохнуть. Закрыться в своей комнате, лечь в теплую постель и насладиться такой необходимой и исцеляющей тишиной…

– Ия, ты и правда неважно выглядишь, – всмотрелась в мое лицо мама. – У тебя ничего не болит?

– Со мной всё в порядке, девочки! Я просто устала…

– Господь всемогущий! – воскликнула бабушка, громко хлопнув в ладоши. – Ия, ты беременна!

– Ради всего святого! – закатила я глаза, не в силах больше это терпеть. Мало того, что они откровенно восхищались столичным красавцем с мозгами и достойным воспитанием, так ещё были в полном восторге от мысли, что я могу быть от него беременна! Я даже не в его вкусе, так на минуточку. Как он не в моем. – Хватит вам уже! Я не больна, не беременна, а просто очень хочу отдохнуть!

Бабушка сощурилась и прошлась по мне деланно подозрительным взглядом.

– Я видела, ты почти не притронулась к вину. Только губы помочила.

Мама тихонько ахнула и вопросительно взглянула на меня. Мне хотелось завыть от собственной недальновидности. Ничего этого не случилось бы, окажись я смелее, как в предыдущие годы. Приехала бы одна и снова сообщила, что меня бросил парень, а потом спокойно бы наслаждалась чудесным временем в кругу родных и близких без этих проклятых нервяков. Но нет! Черт меня дернул последовать совету Эрики!

– Послушайте, – обратилась я ко всем женщинам в этом доме, – со мной всё в полном порядке. Я не беременна, не заболела и ничего в таком духе от вас не скрываю. Прошу, позвольте мне спокойно отдохнуть этой ночью, чтобы завтра я была в силах весело отжигать у нашей потрясающей ёлки! И вам, кстати, советую поступить так же. Расходитесь уже по своим комнатам! Живо!

– И правда, – вздохнула мама, опустив руку на мое плечо, – чего мы в самом деле набросились на тебя с вопросами. Завтра обо всем поговорим! Кто беременный, а кто нет.

– Мама…

– Шучу я, шучу! Ладно, девушки, спокойной вам ночи. Мама, ты идешь к себе?

– Чуть позже, – ответила бабушка, обнимая меня. – Нам ещё нужно приготовить крем для пирожных и оставить его в холодильнике для застывания.

Отправив воздушный поцелуй Варе и Нине, я покинула самое теплое, уютное и ароматное место в доме, созданное для бесконечной женской трескотни, споров и обсуждений дурацких ток-шоу, что шли по телеку. Разумеется, помимо великолепнейшей готовки.

Я уже подошла к лестнице, как ко мне снова обратилась мама:

– Ия, милая моя, у тебя точно всё в порядке?

Ну, как сказать…

– Ещё чуть-чуть и от этого вопроса у меня начнет чесаться всё тело.

Я прижалась спиной к деревянным перилам и вдруг подумала об Эрике, которая до сих пор не была в курсе того, как я справилась с возникшей проблемой.

– Ты не обижайся на нас. Возможно, что мы просто привыкли к тому, как ведут себя Мия и Олег. Кажется, они расстаются только, когда уезжают на работу.

– Я не такая, как Мия. Мы с Максимом не демонстрируем свои…чувства. И вообще, он впервые вас видит, а я впервые приехала не одна. Нам обоим немного неловко.

– Знаю, – улыбнулась мама, погладив меня по лицу. – И, по правде говоря, я считаю это правильным. Мне кажется, что чрезмерная открытость обесценивает чувства между людьми. Всего должно быть в меру.

– Я тоже так считаю.

Особенно, когда эти чувства липовые.

– Максим мне понравился, – прошептала мама так, словно это был великий секрет. – Прекрасный молодой человек. Он умеет слушать.

– Мм? – усмехнулась я.

– Я часто видела людей, которые встречали мои слова пустыми улыбками. Знаешь, те, что без конца кивают, будто бы соглашаются с тобой, но на деле в их глазах пустота. Им не интересно слушать, они просто делают вид. Но Максим словно впитывает каждое слово. Он совсем не изображал интерес.

– Да, – выдавила я улыбку. – Он это умеет. Ты не сообщила, какие у нас на завтра планы? Во сколько подъем?

– Спи, сколько хочешь. Мия и Олег обещали приехать к завтраку, но не думаю, что после сегодняшнего корпоратива они будут на это способны. Мия сделает нам вечерний макияж. Думаю, что папа найдет занятие для Олега и Максима на время, пока мы будем прихорашиваться. Может поедут втроем на снегоходах прокатятся, а там и гости наши приедут. В общем, сами разберутся. Кстати, я всё хотела тебя спросить. Почему ты не говорила, что Максим архитектор? Выдумала про какие-то ледяные скульптуры…

– Вы ещё не разошлись! – вовремя появился папа. Ну, и мой бойфренд, который, увидев меня, улыбнулся так, словно действительно был рад меня видеть.

В этот момент я ощутила что-то очень странное. Как будто никто из моих бывших никогда не улыбался мне так же, как…этот превосходный актер.

– Вообще-то, как раз именно этим и занимались, – ответила я, смахнув ненужные мысли. – Игра удалась?

– Ещё как! Могу с уверенностью сказать, что Максиму точно не будет равных в нашем любительском кругу.

– Вы преувеличиваете. Мне просто повезло.

Папа задержал на нем восхищенный взгляд, а потом посмотрел на меня и словно сказал: «Прекрасный выбор, дочь моя. Я очень счастлив за тебя».

– Ия! – засмеялась мама и легонько толкнула меня в плечо. – Да ты нам вообще ничего не рассказывала о Максиме! Учитывая, что твой папа питает страсть к бильярду, ты могла бы и сообщить, что теперь у него появился достойный соперник.

Улыбка далась мне с таким трудом, что спустя несколько минут, когда я, наконец-таки, закрыла дверь своей комнаты и с обреченным вздохом опустилась на самый неудобный диван, мышцы лица казалось издавали болезненный треск под кожей. Я бы даже не отказалась от пилюли, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения.

– Я приму душ, – оповестил меня Максим из гардеробной. – А ты пока подумай, на какой стороне кровати тебе будет лучше спать.

Вот же наглец! Я моментально подскочила на ноги и ворвалась в гардеробную. Я хотела напомнить столичному пижону, в чьем именно доме он находился, вот только вместо этого я застыла на месте, как вкопанная.

Надо сказать, что мне повезло. Я имею ввиду то, что Максим в тот момент стоял спиной к моему потекшему, как сливочный крем, лицу и упавшей нижней челюсти. Он был в одних спортивных штанах, которые соблазнительно свисали на узких бедрах, ненароком приоткрывая восхитительные переплетения тугих мышц, уходящих к упругим ягодицам.

Черт возьми, какого лешего я так обомлела? Как будто никогда прежде не видела парня в одних штанах!

Но такого определенно нет…

– Что такое? – бросил он на меня короткий взгляд через плечо. – Уже определилась?

– Я не стану ничего определять, потому что кровать моя! – заявила я на максимуме своей уверенности.

Господи боже, да я же не могла оторвать собственных глаз от этой чертовски завораживающей спины! Я, конечно, подозревала, что под верхней одеждой моего соседа скрывалось подтянутое и крепкое тело, но не настолько же! Какой-то невероятный, идеальный и деликатный баланс между «перекачкой» и «недокачкой». Самое то.

В ответ на мои слова последовал смешок, после чего Максим развернулся, держа в руках сложенную одежду черного цвета. Не припомню, чтобы я когда-нибудь материла собственные глаза, но вот сейчас я делала именно это.

Прямо смотрите! На лицо! На его лицо!

– Мне обратиться к Акулине Алексеевне? – с нескрываемой наглостью спросил Максим.

– Ты ведешь себя, как избалованный ребенок-переросток! Я не лягу в постель с парнем, о котором знаю лишь то, что он жуткий зазнайка и хвастун! Это моя комната, моя кровать и мои правила! В который раз напоминаю тебе, что ты находишься на моей территории!

– Мое. Мое. Мое, – усмехнулся он в ответ и лениво двинулся на меня. – Я понял. Я всё понял.

Его глаза, кажется, посветлели. Я где-то читала, что яркость меняется в зависимости от чувств человека. Если их цвет становится темным и насыщенным, значит он испытывает злость, влечение и даже боль. А вот если они светлеют, значит его чувства ровные и непоколебимые, как прямая линия на экране больничного монитора, который подключен к скончавшемуся во сне старику.

– Уточни, что именно ты понял, – взметнула я бровь. – Потому что ты говоришь мне это уже не в первый раз, а потом намеренно подставляешь, потому что никак не можешь заткнуть свое раздутое эго.

– Я люблю свое имя, оно впечатано в мою кожу, как эти тату, – сказал Максим, глянув на свои руки. Я не удержалась. Непослушные глаза скользнули по черным рукавам с лабиринтами и замысловатыми переплетениями, за которыми словно прятались от посторонних глаз изображения и буквы. – Я уважаю свою профессию. Я предан ей настолько, что не могу позволить себе оскорбить её даже твоей безобидной ложью. Это всего лишь мои простые истины, а не раздутое мужское эго. А в другом же, – усмехнулся он, бросив незначительный взгляд в сторону, – мне очень жаль, Ия, но я действительно нуждаюсь исключительно в кровати и здоровом сне.

– Тебе «очень жаль»? – прыснула я нервозно. – Что это значит?

– Только то, что ты хочешь меня, но запрещаешь себе думать об этом, поскольку хорошие и правильные девочки трахаются только с хорошими и правильными мальчиками. Точнее, занимаются любовью. Однако, каждая из них втайне грезит о страстной ночи с парнем, который заставит её громко стонать, кончать и делать то, чего она никогда в жизни себе не позволяла. Просто потому, что до него попадались скучные дилетанты. Мне правда жаль, Ия, – добавил мерзавец с деланным сочувствием, – но между нами только договоренность, а эта кровать – лишь место и возможность хорошенько выспаться.

– Господи боже! Да на твоем фоне павлины отечественной эстрады похожи на закомплексованных серых мышей! – рассмеялась я, почти согнувшись пополам. – Это кто тебе такой «немыслимой» уверенности придал? Свора гламурных девок, которые слюни по тебе пускают?

– Хочешь сказать, что я не прав?

– Хочу сказать, что ты придурок, если и впрямь считаешь себя по-настоящему интересным мне, – заявила я, высоко задрав подбородок. – Странно, что такой умный, рассудительный и дипломированный специалист не в состоянии понять, что конкретно мне он совершенно не интересен!

– Раз так, значит мне не придется беспокоить твою бабушку, – пожал он плечами, будто бы его устроил мой ответ. Будто бы он поверил моим словам. Самодовольный и наглый козел. – Раз мы всё обговорили и решили, будь добра, отойди в сторону, я хочу принять душ.

– Ты не будешь спать в моей кровати! – почти прорычала я, не уступая ему дорогу. – Я, конечно, понимаю, что тебе наплевать на то, кто будет лежать с тобой под одним одеялом, а вот мне как-то не очень. Для меня ты угрюмый сосед, который пугает старушек с собачками и не более того. Да, я притащила тебя в дом своих родителей, познакомила с семьей, но это часть наших договорных отношений. Ты мне, а я тебе. Совместный сон на одной кровати в эту договоренность не входит.

– Знаешь, что? – терпеливо вдохнул Максим. Он забросил одежду себе на плечо, потом обхватил пальцами мои локти и сдвинул меня в сторону, как легкий шкаф из фанеры. – Ещё чуть-чуть и я скажу, что устал от тебя. Тебя эти слова заденут, ты начнешь копаться в себе и будешь всю ночь ворочаться и мешать мне спать. Ты просто говори меньше, Ия, – дал он мне непрошеный совет и распахнул дверь ванной комнаты. – Особенно в вечернее время, когда нужно расслабиться и готовиться ко сну.

* * *

Я не хотела проверять серьезно ли был настроен Максим в своих угрозах и потому постелила на полу…себе. Меня раздражала его безучастность и полное отсутствие воспитания. Черт возьми, он даже не выразил сочувствия, лениво глянув на мою самодельную и совершенно неудобную «постель». Хоть бы немного глаз дернулся от чувства вины, но нет же!

Надеялась ли я, что он предложит мне поменяться местами? Ещё бы! Да вот только шибко внимательный, вежливый и понимающий бойфренд, казалось, вообще забыл о моем существовании. Несколько минут он лежал на моей прекрасной кровати, таращась в свой телефон, а потом положил его на тумбочку, повернулся на бок и стих. Когда мне удалось принять более-менее удобное положение, я нарочно издала громкий вздох, а потом погрузилась в свой телефон, сделав яркость экрана почти на максимум.

– Будь добра, выключи свой телефон.

– Он на беззвучном, – ответила я, зевая.

– Мне мешает свет экрана.

– Помочь тебе опустить веки?

Максим издал продолжительный и терпеливый вздох, после чего снова лег на спину. О смене положения его тела я понимала по ногам, которые почти торчали над моей головой. У этого товарища даже ступни были какими-то идеальными, а красивые пальцы выстраивались ровной лесенкой.

– Ия, мне необходим сон.

– Мне тоже.

– В таком случае, тебе стоит выключить свой проклятый телефон и закрыть глаза.

– В твоих советах не нуждаюсь, «джентельмен».

– Поразительно, как у таких рассудительных, успешных и доброжелательных людей, родилась настолько невоспитанная и упрямая дочь! Теперь понятно, почему они так радостно меня встретили. Все понимают, что твой несносный характер мало, кто выдержит.

– Говорит мне тот, кто к своим тридцати годам так и не удосужился найти ту единственную, которую обязан представить своей семье.

– С чего ты взяла, что я обязан это сделать?

– Ради этого ты и приехал сюда. Не будь всё так серьезно, ты бы нашел другой вариант и при этом продолжил бы спать на своем драгоценном ортопедическом матрасе, вместо того, чтобы отнимать чужой. Очевидно, твоя семья давит на тебя не так, как прежде. Возможно, лишает части всяких там удобств и благ. Хочешь знать мое мнение?

– Нет.

– А вот я с ними полностью согласна, – проигнорировала я его ответ. – К тридцати годам у нормального мужчины уже должен быть определенный багаж. Длительные отношения, брак, возможно и дети. Даже развод. А когда его чемодан пуст, как у тебя, это вызывает некоторые подозрения. И первое, о чем я думаю, так это о том, что у него не всё в порядке с головой.

– В таком случае, странно, что ты не выскочила замуж в двадцать лет, чтобы через год родить первенца, а через три второго. На пятую годовщину свадьбы узнать об измене мужа, поверить его обещаниям и продолжать жить с ним много-много лет, неоднократно уличая его в изменах, чтобы в старости бесконечно сожалеть о том, как глупо и беспечно распорядилась своей жизнью, которая закончится со дня на день.

– Какое убогое и примитивное мнение о супружестве и семейных ценностях.

– Тогда почему ты не вышла замуж в двадцать лет, как твоя мама, твоя бабушка Акулина Алексеевна и другая бабушка Анна Андреевна, которая, к несчастью, скончалась семь лет назад?

Мой взгляд удивленно распахнулся. Неужто Максим действительно слушал всё то, что рассказывали ему родители, а не просто делал вид?

– В двадцать лет я не была безоглядно влюблена.

– В двадцать один?

– И в двадцать один тоже.

– В двадцать два?

– Я не встретила того самого, с кем отчаянно хотела бы провести всю свою жизнь! И на сегодняшний день ничего не изменилось.

– А как же мастер по ледяным скульптурам? Ты собиралась представить его семье, значит всё было более, чем серьезно. Или однажды ты осознала, что не была «безоглядно влюблена» в него, потому и прекратила эти отношения?

– Ты меня утомил, – перевернулась я на бок и заблокировала телефон. Мне совсем не нравилось, что этот парень уже в который раз заставлял меня мысленно возвращаться к моим прошлым отношениям и чувствовать мою в них незначимость. – Очень надеюсь, что ты не храпишь. У меня чуткий сон.

– В таком случае, перенеси свою королевскую постель в гардеробную. Я храплю громче, чем взвывает рожающая слониха, – бросил Максим со смешком и снова повернулся на бок.

8

В ту ночь мне приснилось что-то очень хорошее. Приятное и теплое со вкусом горячего чая с лимоном и шоколадной вафлей. Я проснулась с улыбкой на лице в своей любимой и прекрасной комнате, в которой пахло свежестью морозной улицы и завлекающими, терпкими нотками мужского дезодоранта. Сначала я подумала, что Миша купил себе что-то новенькое и даже успела порадоваться. Его излюбленный вариант с брызгами кислого цитруса в последнее время вызывал у меня тошноту. Но, когда моя рука юркнула под мягкую подушку, а ноги счастливо раскинулись в стороны, я вдруг вспомнила о нашем расставании и своей «королевской» постели на полу…

Какого черта?

Я резко поднялась на локтях и с непониманием таращилась на свои раздвинутые и вытянутые ноги. Между ними стоял полуголый Максим. Ну, не в буквальном смысле, разумеется, просто с этого ракурса именно так и…казалось. Я подтянула одеяло до самого подбородка, хотя и не была голой (слава тебе господи!), и бегло перебирала в уме варианты того, как я могла оказаться в кровати.

– Справлюсь, – сказал Максим своему собеседнику, держа сотовый у правого уха. – Время у меня ещё есть.

Он стоял перед распахнутой дверью гардеробной и смотрел себе под ноги, будто нарочно демонстрируя моему потерянному разуму соблазнительные выпуклости своего сексуального тела. Мой взгляд стекал по ним виноградным маслом для массажа. Мой желудок скрутило, как мокрое белье в барабане стиральной машины, а руки крепко сжали одеяло, под которым в один миг стало невыносимо жарко. Кажется, я услышала скрип собственных коленных чашечек, впившихся друг в друга. И Максим тоже.

Он резко повернул ко мне голову, и то, как высокомерно его широкие брови взлетели на лоб, будто бы подожгло невидимый фитилек у меня между ног. Во мне что-то заискрилось. Зашипело, как сода в ложке уксуса! Я почувствовала, как кровь под кожей становилась всё горячее и со скоростью смертоносного цунами стекла к самому клитору…

– Проснулась!

Он что-то сказал?

– И как? Выспалась?

Впрочем, какая разница, что он там говорил! Засыпала я на полу, а проснулась какого-то черта в кровати, которую он у меня отжал.

– Почему я…здесь?

– Только не говори, что каждое утро тебе отшибает память и теперь мне нужно пересказывать последние двадцать четыре часа?

– Почему я в кровати, Максим?

– Откуда мне знать? – усмехнулся он и зашел в гардеробную. Из меня тут же вышел глубокий вздох облегчения. Смотреть на его идеальное тело больше секунды, всё равно, что судорожно ждать, когда медсестра проткнет безымянный палец для забора крови. – Я проснулся, а ты под боком лежишь. Не делай вид, что не помнишь, как забралась ко мне ночью в постель.

– Ты меня переложил? – спросила я с наездом.

– О, да. Мне ведь так нравится слушать над ухом женский храп.

– Я не храплю!

– Твой бывший явно не хотел тебя огорчать. И вообще, какие ко мне могут быть вопросы, если у тебя «очень чуткий сон»?

Я не могла перелезть сюда сама. Я не страдала лунатизмом и память у меня на утро никогда не отшибало. Даже в тот кошмарный первый и последний раз, когда я напилась текилы в честь дня рождения университетской подруги, а потом приходила в себя несколько дней. Я помнила абсолютно всё, хотя предпочла бы навсегда забыть.

Кстати, Лиля выскочила замуж на втором курсе за пятидесятилетнего бизнесмена из Турции и теперь счастливо поживала в Бодруме.

И уже ходила с большим животом в ожидании двойни.

А ещё была до чертиков счастлива от своей жизни.

Не то, что я.

– Ну, и? – Максим снова явился передо мной. И слава богу в спортивных штанах и кашемировом черном джемпере. – Есть что ответить?

Я закатила глаза и вылезла из кровати. Мысль о том, что я притащила липового парня в дом своих родителей под Новый год, в очередной раз напомнила мне о том, насколько жалкой и смешной была моя жизнь.

Кстати, кажется именно я и сделала её такой.

Но у меня всегда есть возможность всё изменить, а для этого нужно оставить свои непостижимые даже моему разуму мечты и просто вернуться домой. Оставить Москву, друзей и любимую работу… Даже сердце защемило от этой мысли.

– Куда ты собрался? – спросила я, подняв свой телефон с пола. Он лежал там же, где я его перед сном и оставила.

– Я проголодался, – ответил Максим так, словно я понятия не имела, что такое голод и как от него избавиться. – И твоя бабушка заглянула к нам минут двадцать назад.

Я смахнула в сторону входящие сообщения от Эрики и уставилась на Максима.

– Она сюда заходила?

– Ага. Увидела твое роскошное ложе на полу и стала задавать мне вопросы. Я сказал, что это у тебя привычка такая – оставлять запасной аэродром на случай, если мы вдруг поцапаемся в кровати. Чтобы потом просто лечь и уснуть с надутой физиономией.

– Смешно.

– Я знал, что ты оценишь.

– Почему не разбудил меня?

– Зачем? – ухмыльнулся Максим, застегивая кожаный ремешок часов. – Ты ведь так сладко спала. К тому же, бабушка пригласила на завтрак меня. А о тебе речи не было.

Я бросила телефон на кровать и, обдав Максима недовольным взглядом, направилась в ванную комнату.

– Никуда не уходи и жди меня! Мы спустимся вместе. И мог бы сразу сказать, что переложил меня в кровать, потому что бабушка постучала в дверь! Не думала, что скажу это, но ты молодец! Очень предусмотрительно, но всё же следовало меня разбудить.

– Я тебя не перекладывал, мечтательница. Ты сама ночью ко мне заползла.

Я крепко ухватилась за дверную ручку и терпеливо взглянула на Максима. Он остановился в метре от меня, закрыл дверь гардеробной и прислонился к ней плечом. Я только сейчас заметила неровные пряди, что падали мне на глаза. По утрам я всегда была похожа на лохматого домовенка и приходилось каждый раз вытягивать феном и расческой потерявшую форму челку.

– Тебе больше семнадцати не дашь, – прокомментировал мой внешний вид Максим. Мерзавец даже руки сложил на своей мускулистой груди и нарочно склонил голову на бок, оценивая меня. – И пижамка у тебя веселенькая. Очевидно, ты поклонница Микки Мауса и его друзей?

– Вовсе нет. Просто это единственная пижама в моем гардеробе, полностью скрывающая мое идеальное, сексуальное и гибкое тело, увидев которое ты бы намертво потерял дар речи, а мне этого совсем не нужно. А теперь вернись в комнату, сядь в кресло и жди меня, ночной страх маленьких собачек и милых старушек!

В серых глазах промелькнул незнакомый огонек, который на мгновение притянул к себе мой тихий и невольный вздох. Я безуспешно убеждала себя, что мне наплевать на то, что он думает обо мне, как громко смеется внутри себя, как по-дурацки качает головой, без конца повторяя себе, что он идиот раз выбрал меня в качестве своей фальшивой девушки. В конце концов, он и до этой маленькой и безобидной лжи выглядел чертовски привлекательно, и я ни разу не беспокоилась относительно того, понравится ли ему моя внешность.

Но вот я смотрела на Максима и сожалела, что выглядела сейчас смешно и несуразно. Что мои волосы торчали в разные стороны, что на мне была эта розовая пижама с длинными рукавами и штанами, в которой хотелось бы трахнуть разве что Кендалл Дженнер. Она и в надувном костюме сумоиста способна вызвать пожар.

Вдруг Максим засмеялся. Очевидно, что я способна вызвать лишь смех.

– Жди меня здесь! – приказала я и с грохотом захлопнула за собой дверь.

* * *

Я бы удивилась, окажись Максим послушным мальчиком, который смирно ждал бы моего возвращения. И всё же его неподчинение разозлило меня. Да так, что спускаясь по лестнице, я с неохотой и досадой признала паршивый факт: ни один из моих бывших не вызывал во мне такое количество разношерстных эмоций, как наглый сосед, которого я сюда притащила. Мои желания хаотично метались между тем, чтобы убить его за несоблюдение моих правил, и тем, чтобы ещё разок полюбоваться его потрясающим телом. Не то, чтобы я так уж ждала этой возможности. Но, разумеется, я бы от нее не отказалась.

Разумеется?

О, прекрасно!

Я резко замерла на середине лестницы, как только до моих ушей донесся затяжной смех старшей сестры. Злость, охватившая меня ещё несколько минут назад, махом застыла и осыпалась с плеч невидимой пылью. Волнение подскочило до самого горла, сердце застучало слишком быстро и громко. Я растерла ладони, словно это могло помочь зарядиться уверенностью, и щелкнула каждым пальцем.

– Ия!

От неожиданности я чуть было не покатилась по лестнице на собственной заднице.

– Олег! Как ты меня напугал! – схватилась я за перила и одна из иголок пушистой гирлянды больно вонзилась мне под ноготь. Я не сдержала короткое ругательство и прижала к губам травмированный палец, а мой зять молча наблюдал за мной с доброй улыбкой старшего брата. – И кто придумал вешать эти штуки на перила! Черт!

– Они здесь каждый год и никому ещё не навредили, – сказал Олег, ожидая моего приветствия. – До этого момента.

Обычно я веду себя иначе. Я не рассеянная, не нервная и уж точно не позволяю себе сквернословить. В сощурившихся глазах Олега уже промелькнуло удивление, за которым точно последует вопрос о том, всё ли со мной в порядке. Натянув самую довольную улыбку, я сбежала вниз по лестнице и крепко обняла своего дорогого зятя.

– С наступающим тебя! – воскликнула я, потрепав его светлые волосы.

– И тебя, Ия! – потрепал он мои в ответ. – Ты как раз вовремя. Все собрались пить чай. И советую тебе поторопиться, поскольку Алексеевна настойчиво откармливает твоего парня.

Наступило неловкое молчание. Я почему-то не решалась дать развитие нашему разговору о «моем парне», а Олег явно этого ждал и потому тоже молча таращился на меня.

– …Что ж! – вырвалось из меня нервным комком. – Пусть наедается!

– Всё нормально? – поинтересовался Олег, с сомнением заглянув в мои глаза. Мне стало страшно, что в них ему без труда удастся прочитать дурную правду. До вчерашнего дня я никогда не обманывала своих близких. Я имею в виду, в таких масштабах. – Хотя, знаешь, я тебя понимаю. Знакомство с родителями мало для кого проходит в полном спокойствии. Собственно, – задумался он, – как и любая другая важная новость. Но могу с уверенностью сказать, что тебе точно не о чем волноваться. Вся семья от него без ума.

Чудесно.

Мой фальшивый парень покорил сердца моих самых близких людей, которых я, бессовестная, нагло обманывала.

Впервые в жизни.

Но исключительно ради их собственного спокойствия.

Черта с два. Я сделала это только ради себя!

– Ия? – нахмурился Олег, чуть ли не пересчитывая мои реснички. – Да не волнуйся ты так. Все мы через это проходим.

– Да всё в порядке! Я очень рада, что Максим всем…понравился, – пролепетала я, бросив настороженный взгляд в сторону гостиной. – Нужно идти… Пойдем?

– Ты иди, конечно. А мне нужно кое-кому позвонить.

– Ясно. Хорошо.

Постаравшись взять себя в руки перед встречей с Мией, у которой больше не осталось повода подшучивать надо мной, я снова невольно растерла ладони.

– Ия, это твоя семья, – в который раз за две минуты выразил поддержку Олег. – Не волнуйся ты так.

Я отмахнулась, сделав вид, что всё у меня в ажуре. На самом деле, я была похожа на новичка в казино, который стоял перед игральным столом и молился, чтобы удачно выпали кости.

Войдя в гостиную, которая была самым просторным, свободным и светлым местом в доме за счет огромного окна, тянущегося до самой крыши, я обнаружила всю свою семью за большим обеденным столом. Пахло чаем, бергамотом и цитрусом. Папа сидел во главе, мама по правую от него сторону, а бабушка… Господи, она буквально прильнула к Максиму, опустив руку на спинку его стула. На мгновение мне показалось, что она ему что-то нашептывает…

– А вот и ты, моя маленькая соня! – воскликнула Мия за моей спиной, чем едва не довела меня до инфаркта. – Явилась не запылилась!

– Мия, господи! Я же заикой останусь!

– Не останешься! – захохотала сестра и заключила меня в настолько крепкие объятия, что затрещали кости. – Ты у нас тот ещё крепкий орешек! И темная-темная лошадка!

– Что это значит? – взглянула я на нее в полнейшем непонимании. Сестринские объятия с моей стороны выдались слабенькими.

Улыбка Мии заискрилась знакомой игривостью. В такие моменты она была похожа на ту неугомонную проказницу, какой и была в нашем шумном детстве. Кстати, этот самый шум создавала именно Мия, а мне оставалось с ним только смириться.

– Я о том, что нужно обладать стальными нервами и безграничным терпением, чтобы выдержать такого брутального титана, – шепотом ответила Мия, незаметно кивнув в сторону Максима. Она игриво поддела меня плечом и прошептала: – Ты меня удивила, сестренка. Отличный выбор.

– И долго вы там шептаться будете? – позвала нас мама. – Присаживайтесь, девочки!

– Идем! – взяла меня за руку Мия и потянула за собой. – Мне не терпится увидеть вас вместе и задать кучу вопросов!

– …Каких вопросов?

Мой желудок завязался в крепкий узел. Мы уже подходили к столу, а мой вопрос так и оставался без ответа. Максим отодвинул свой стул и поднялся, будто мы были в романе Джейн Остин, где мужчины вставали на ноги при появлении дам.

– Ия, деточка, я ухожу! – поспешила освободить для меня место бабушка.

– Почему? Оставайся здесь, я сяду рядом с мамой.

– Рядом с мамой сижу я! – воскликнула Мия и плюхнулась на стул с широченной улыбкой. – А вот ты должна сидеть рядом с Максом!

Макс.

– Бабушка, ну, куда ты? Останься, я ведь только пришла.

– Ия, я уже поела и выяснила всё, что мне было необходимо! – заявила она, глянув на Максима с подозрительной хитринкой в сияющих глазах. Он стоял за моей спиной, и я отчего-то побоялась взглянуть на него. На ходячее доказательство моей нечестности в отношении семьи. – А теперь мне пора на кухню. У нас ещё столько дел! Столько дел! Ночь будет грандиозной!

– Мама, прошу, не переусердствуй!

– Я пью таблетки от давления, со мной всё в полном порядке! Отдыхайте! Пейте чай и обязательно попробуйте пирожные!

Забрав свою тарелку со стола, бабушка упорхнула из гостиной, как бабочка.

– А вы прекрасно смотритесь вместе! – с ходу выдала моя сестра, едва мы с Максимом сели за стол. – Сочетаетесь, как белое и черное! Хрупкое и крепкое. Кислое и сладкое! Мне нравится! Хотя, если смотреть на вас порознь, кажется, что вы абсолютное не сочетаемые. Чужие друг другу люди! Макс спустился к нам, а я смотрю на него и думаю, это в него влюбилась моя младшая сестричка? В него? Макс, не пойми меня неправильно! Я подразумеваю только то, что ты являешься абсолютнейшей противоположностью тем парням, которые привлекают Ию. Точнее, привлекали! – захохотала Мия, до которой, к сожалению, моя нога была не в состоянии дотянуться под столом.

– Мия, как у тебя дела? – спросила я, потерев ладони друг о друга. – Как работа? Как салон?

Бабушка говорила попробовать пирожное? Кажется, сейчас самое время! Схватив с тарелки то, что ближе, я откусила большую его часть вместе с густым белым кремом.

– Да всё прекрасно, как и всегда! – ответила Мия так, словно эта сфера её жизни никогда не столкнется с переменами и потому обсуждению она не подлежала. – Лучше расскажите, как вы двое познакомились? Где это случилось? Хочу знать все детали!

Даже не почувствовав вкуса, я взяла второе пирожное и ответила:

– Наше знакомство особенным не было. – В этот раз я полностью запихнула его в рот. – Мы с подругами решили пойти в…

– Мы живем вместе, – перебил меня Максим, и глаза всех моментально увеличились в размерах. Я резко повернула к нему голову, пирожное с кремом едва не вываливалось из моего открытого рта, а он продолжал спокойно намазывать половинку домашней булки сливочным маслом. – Я имею в виду в одном доме. На одном этаже.

Родители смотрели на меня в молчаливом удивлении, а Мия, подперев рукой подбородок, поспешила спросить:

– Так вы соседи?

– Да. Хотя, вообще-то мы ими были, – кивнул Максим и поделился со мной половинкой ароматной булочки. От злости я защелкала пальцами под столом. – Чуть больше года.

– …Надо же, – с улыбкой вздохнула мама. – Я только сейчас поняла, что вчера за ужином мы ни разу не поинтересовались историей вашего знакомства.

– Это потому что меня не было! – вставила Мия и снова взглянула на нас с Максимом. – А что значит – были?

– Теперь мы живем вместе.

Я его убью!

– Всё так же на одном этаже, но уже не в разных квартирах.

Мерзавец!

– Ия! – ахнула мама. – Почему ты не рассказывала? Я понятия не имела, что ваши отношения перешли на новый уровень! Я думала, ты живешь с Эрикой?

– Господи, ты снова меня удивила! – подмигнула мне Мия. – Ну, даешь!

– Она это может, – прокомментировал бессовестный болван и, взглянув на меня, опустил свою горячую ладонь на мою руку. Я пыталась убрать её, но его пальцы крепко обхватили мои и буквально пригвоздили кисть к моей ноге. – Удивляет меня каждый день.

– Ия, милая, почему ты не рассказывала нам, что у вас с Максимом настолько серьезные отношения? – спросил меня папа.

В сияющих глазах мамы ликовало счастье, которое я ни за что не посмела бы уничтожить. Мия смотрела на меня с любопытством и восхищением. Я почувствовала, как повзрослела в глазах старшей сестры, которая всегда считала меня маленькой и глупой девочкой. Я не была наравне с ней, но уже почувствовала, что поднялась на несколько ступеней.

– Сюрприз! – сказанула я с улыбкой, от которой болезненно свело мышцы лица. – Я не знала, как…как сообщить вам об этом и…

– И мы просто решили, что будет лучше поделиться с вами новостью не через экран бездушного телефона, – договорил за меня Максим. – Технологии – это прекрасно. Но очень часто они лишают нас возможности прочувствовать и по-настоящему прожить счастливые и трогательные моменты с близкими людьми.

Меня не на шутку встревожила эта его особенность врать на ходу с поразительнейшей легкостью! Я поймала себя на мысли, что, слушая выдумки Максима, я в какой-то момент даже сама поверила в них. Это ведь ненормально, да?

А ещё меня до чертиков ужаснуло единственное объяснение этой огромной яме, которую Максим собственноручно рыл для меня…

Сумасшедший.

Психопат.

Неадекват.

И я сама притащила его в дом своей семьи.

* * *

– У меня просто нет слов! Почему ты не рассказывала, что живешь с парнем? Ладно от родителей утаила, но от меня-то почему?

Может, потому что я и сама не знала об этом до сегодняшнего дня?

– Ты всегда была очень скрытной, – продолжала говорить Мия, нанося мягкой кистью тон на мое лицо. – Я часто узнавала о тебе что-то новое из школьных сплетен. Но, чтобы вот так – не рассказать старшей сестре о серьезных отношениях!

– Ты всегда так много болтаешь за работой?

– Я в недоумении, Ия! Ты живешь с парнем, а мне и полслова не сказала. Вообще-то, такими вещами принято делиться с близкими. И особенно со старшей сестрой.

– Пожалуйста, хватит уже об этом. От ваших бесконечных допросов мне становится не хорошо.

– Варя сказала, что ты и вчера чувствовала себя неважно, – сощурилась Мия. – Бабушка предположила, что…

– Мия! Хватит!

– Ладно, молчу.

Надолго ли?

– Но с такими темпами…

– Мия!

Внезапно её рука с кистью замерла в воздухе.

– Ты ведь говорила, что его зовут Миша.

Ну, приехали.

– Миша? – удивилась я.

– Да, ты говорила, что его зовут Миша.

– Тебе явно послышалось. Может, продолжишь? – с деланной усталостью напомнила я о макияже. – У тебя впереди ещё бабушка, мама и…

– Нет, точно! – перебила Мия, отступив на пару шагов от высокого стула, на котором я сидела. – Мы болтали с тобой по телефону! Ты говорила, что его зовут Миша!

Раньше мне казалось, что Мия получала удовольствие, придираясь к мелочам и доводя, тем самым, собеседника до нервного срыва. Но, чем старше я становилась, тем яснее понимала, что чрезмерная любознательность и желание докопаться до истины, были у нее от природы, чей силе она никак не могла противостоять.

С моих губ слетел терпеливый вздох, но настолько тихий, что Мия этого даже не заметила.

– Думаешь, я забыла имя своего парня?

Бросив задумчивый взгляд на кисть в своей руке, Мия коротко усмехнулась.

– Да, если Макс у тебя не один, – засмеялась Мия. – У тебя что, есть кто-то ещё? – вытаращила она глаза, когда я никак не отреагировала на её дурацкое предположение.

– А может это у тебя есть какой-то Миша и услышала то, что хотела?

– Ну, да, – закатила она глаза. – Скажешь тоже. Макс, так Макс!

– Отлично. Разобрались. А теперь продолжай, сестренка! Мне ещё нужно собраться и всё такое.

Под «всё такое» я подразумевала капитальный разнос всеобщего любимчика, который вынудил меня буквально утонуть в болоте лжи. Я не успела сделать этого сразу после завтрака, потому что он решил составить компанию папе и прокатиться с ним на снегоходах. Пока они собирались, все женщины нашего дома буквально прижали меня к стене и выпытывали подробности нашей с Максимом жизни.

– Ты говорила, что он лепит фигурки изо льда.

– Я пошутила.

– И в чем здесь шутка?

У меня возник тот же вопрос, когда Максим предложил использовать это паршивое объяснение.

– Слушай, почему мы с самого утра говорим только обо мне? Что насчет тебя? Как жизнь? Как у вас с Олегом? Собираетесь расширять бизнес или планируете заняться чем-нибудь другим?

Мия повернулась к столику и долго выбирала нужную ей кисть и средство. Даже непривычно оказаться в тишине, нарушаемой лишь слабым звучанием известной песни из новогоднего фильма по телеку. Несколько секунд я по-настоящему наслаждалась этим восхитительным мгновением и даже ощутила зарождающиеся искорки праздничного настроения. Вот только это мгновение умудрилось растянуться в целые минуты, и всё это время моя сестра никак не могла определиться с выбором.

– Что-то не так? – поерзала я на стуле. Мия даже не шелохнулась, продолжая стоять у косметического столика с опущенной головой. – Мия, что такое?

– А вот и я! – воскликнула Варя, войдя в мою комнату с двумя бокалами и бутылкой шампанского. – Алексеевна распорядилась, девочки! Новый год спешит, а мы ещё не поблагодарили старый за всё то хорошее, что он нам подарил!

Мия радостно подхватила инициативу и вызвалась открыть бутылку. Варя весело плясала под песню из новогоднего фильма и звенела бокалами, пока я пыталась понять, что это сейчас такое случилось с сестрой.

Чтобы Мия молчала?

Чтобы позволила властвовать тишине?

– С наступающим, девочки мои любимые! Пусть все ваши мечты обязательно сбудутся! – воскликнула Варя, держа бокалы, которые Мия наполняла игристым. Вручив их нам, она ещё немного поплясала и ушла вниз.

– Кажется, на кухне уже начался праздник, – прокомментировала Мия, глядя ей вслед. – С наступающим, моя повзрослевшая сестричка!

Я сделала пару глотков и хотела спросить у Мии, что с ней случилось пять минут назад, но в комнату вошла мама. К счастью, пока Мия была занята моим лицом, мы обсуждали самые громкие новости уходящего года, а не мою фальшивую личную жизнь.

К пяти часам к нам приехали гости из Сочи. Все женщины дома, за исключением нас с сестрой, после громких, долгих и нескончаемых приветствий принялись размещать долгожданных родственников. Радовало, что теперь всё внимание переключилось к беременной Кристине, которая была ровесницей Мии, и её мужу Саше. В этом году они построили свое гнездышко недалеко от моря и вовсю готовились к появлению ребенка.

– Беременность ей к лицу, – тихонько сказала Мия, когда мы остались стоять вдвоем у лестницы. – Впрочем, как и многим женщинам.

– Жду не дождусь, когда увижу тебя с круглым животиком. Но мои ожидания ничто!

– Да, я знаю, – улыбнулась Мия. – С ожиданиями родителей твои не сравнятся.

– Ага.

– Но, кто знает, может ты первая подаришь им внуков. У вас с Максом всё очень даже серьезно.

Я засмеялась. Да так громко, что сама чуть не оглохла. Пришлось затормозить, ведь непонимающий с зарождающимся подозрением взгляд Мии буравил меня насквозь.

– С чего бы мне сейчас задумываться о детях? Я на ноги ещё толком не встала и замужем не побывала, как минимум год.

– А разве об этом должна задуматься только ты? – усмехнулась Мия. – А как же Макс?

– Мия, мы просто встречаемся. – Господи боже. Даже эти простые слова дались мне с трудом. Нелепая выходка Максима за завтраком уничтожила всякое к нему доверие. – Вполне возможно, что у нас ничего не получится.

– Но вы съехались, – закатила она глаза.

– И что? Многие пары так делают.

– Ага, чтобы сократить расходы на аренду жилья. Но, насколько я поняла, он совсем не бедствует. И ты тоже.

– Знаешь, чего я не пойму? – из меня вырвался нервный и колючий смешок. – Почему мы снова говорим о нас с Максимом?

– Потому что у вас любовь, деточка! – ответила Мия, выпучив глаза, как делала это в детстве. – И она точно приведет к браку! Хочешь, я открою тебе секрет?

– Не хочу, – покачала я головой и стала подниматься по лестнице.

– Я проиграла спор! – воскликнула Мия, следуя за мной.

– О! Мне очень жаль.

– Но секрет не в этом. А в том, что после сегодняшних новостей мы нашли новый повод устроить пари.

Я резко остановилась и повернулась к сестре. Мия улыбалась, азарт сиял в её бледно-зеленых глазах.

– «Мы»?

– Девочки. Ну, знаешь, это чисто женская темка. Мы сделали ставки!

– …Какие ставки?

– А ты не догадываешься?

– Нет, – ответила я максимально ровным тоном.

– Когда Макс сделает тебе предложение?

– Мия! – таращилась я на сестру в полном недоумении и ужасе. – Какого черта?

– Такого, что к этому всё идет.

– Я просто в шоке!

– А что такого? Да, я инициатор, но вот наши девочки с радостью подхватили мою идею! Никому даже в голову не пришло отказываться, потому что всё очевидно!

– Это… Это ужасно! Какого черта вы забавляетесь за счет…меня?

– Не будь занудой! Как будто ты сама не хочешь выйти замуж за такого классного парня! Макс просто мечта!

Да с чего это вдруг?!

– Макс совсем не похож на того, кто будет тянуть время. Он не станет годами строить с тобой отношения, чтобы в конечном итоге сделать тебя своей женой. Или того хуже расстаться с тобой в декабре! – засмеялась Мия, в одно мгновение вернув меня в паршивенькое начало декабря. – И вы уже живете вместе! Советую тебе быть готовой к сюрпризу в ближайшие несколько месяцев. Регулярно обновляй маникюр, делай укладку и не забывай посещать косметолога! О! И старайся не обращать внимания на слишком счастливые улыбки мамы и бабушки. Они так долго ждали, когда ты встретишь того самого! А Макс именно он и есть.

В который раз за сегодня я была не в силах сдвинуться с места. Не этого я добивалась! Я вовсе не хотела, чтобы вся моя семья за какие-то несколько часов выстроила грандиозные планы на мою жизнь с мужчиной, которого я совсем не знала! Я даже предположить не могла, что всё обернется настолько кошмарным и абсурдным образом! О чем они вообще думали, так легко открываясь душой и безоглядно доверяя незнакомцу с милым личиком?!

Я почувствовала легкий чмок на щеке и затуманенным от пугающих мыслей взглядом смотрела вслед поднимающейся по лестнице сестре. Всегда беззаботная. Живая. Веселая. Азартная. Жаждущая веселых игр и красочных зрелищ! Я любила Мию. Всем сердцем, всей душой. Но иногда совсем не понимала, чувствовала ли она то же самое ко мне.

– Кстати! – тихонько воскликнула она, наклонившись к деревянному лестничному ограждению. – Знаешь, почему Макс тот самый? Уже конец декабря, а он с тобой так и не расстался!

Отправив мне воздушный поцелуй, Мия исчезла, напевая себе под нос какую-то песню.

9

Максим появился в моей комнате в начале девятого. Я сидела на подоконнике, укутанная темнотой и молчанием стен. Он не заметил меня даже, когда над кроватью загорелась узкая полоска теплого света, сработавшая на движение. Я молча наблюдала за тем, как парень, о жизни которого я ничерта не знала, хозяйничал на моей территории с таким видом, словно всё здесь принадлежало ему.

С грохотом и тяжелым вздохом он завалился на застеленную кровать, не соизволив снять с себя черный термокостюм, который был на нем весь этот день. Раскинув в стороны руки и ноги, мой дорогой, безотказный, внимательный и послушный сосед плавно опустил свои тяжелые и уставшие веки, чтобы восполнить потраченную энергию и получить удовольствие от долгожданного сна.

– Кажется, ты прекрасно провел время, да?

От внезапности моего присутствия его глаза резко распахнулись, а я немного да посмаковала острый привкус дьявольского наслаждения.

– Целый день дышал свежим и морозным воздухом, носился по бескрайним снежным просторам и любовался красотой здешнего неба, – продолжала я ровным и приглушенным голосом. – Оно здесь совсем другое. Солнце намного ярче, а облака низкие и густые.

Максим молча повернул голову в мою сторону, и я нажала на клавишу, чтобы включить настенный светильник прямо над моей головой.

– Зрелищно, – прокомментировал он. – Что-то в духе «Крестного отца» с элементами психологического триллера.

– Тебе понравился сегодняшний день, Макс?

Подложив под голову обе руки, он спокойно ответил:

– Вполне. А тебя, судя по всему, он не устроил?

– Это ещё мягко сказано. Использованный кошачий лоток выглядит в сотню раз привлекательнее и обнадеживающее, чем всё то, что сегодняшний день мне преподнес.

– Сочувствую. Будем надеяться, что новогодняя ночь не посмеет тебя огорчить, чтобы тебе даже в голову не пришло сравнивать её с использованным кошачьим лотком.

Я выдержала паузу. Она далась мне с трудом, ибо последние несколько часов я провела в крепких объятиях неустанного гнева и единственное, чего я ждала, так это возможности поскорее расцарапать этому выскочке его наглую и лживую физиономию.

– Ты стоишь на учете в психоневрологическом диспансере? – спросила я, не сводя с него глаз. – Или ты частый пациент какой-нибудь фешенебельной психиатрической клиники, спрятанной где-нибудь в заснеженных горах Швейцарии?

– А-а, – произнес Максим с фальшивым чувством вины на своей распрекрасной роже. – Ты наверное злишься на меня за то, что я сказал за завтраком.

– И-и?

Я начинала терять терпение. Подлец нарочно играл на моих нервах, сохраняя продолжительное молчание.

– Ты нуждаешься в объяснениях, – усмехнулся он и поднялся на локтях. – Что ж. Ничего сверхъестественного. Просто вырвалось и всё.

– Ты надо мной издеваешься? – спросила я на последних остатках спокойствия. Потому что в следующую секунду, я уже спрыгнула с подоконника и подлетела к кровати, как смертоносный смерч. – Я не пойму, у тебя не все дома? Ты не дружишь с головой? Ты поспорил с кем-то из своих друзей, что доведешь меня до истерики за два дня?!

– Кажется, мне действительно стоило это сделать, – ляпнул ублюдок, пройдясь по мне откровенно смеющимся взглядом. – Не сомневаюсь, победа была бы за мной.

– Я тебя не понимаю! Ты кто вообще такой? Какие у тебя проблемы, что ты пытаешься решить их за счет меня и моей семьи?

– А что я такого сделал?

– Господи, дай мне терпения! – с силой сжала я кулаки. – Ты сказал, что мы живем вместе. Живем вместе! – разжевывала я по буквам. – Это автоматически дает право всем думать, что между нами всё очень и очень серьезно!

– А разве ты не этого хотела?

– Нет! Нет, черт возьми! Ты должен был просто быть, ясно? БЫТЬ! Парень для галочки!

– Парня для галочки не приглашают в родительский дом. И не знакомят его со всей своей семьей.

– Со вчерашнего дня у тебя не закрывается рот в присутствии моих близких! – вспыхнула я не на шутку. – Ты говоришь только то, что хочешь, и напрочь игнорируешь мое мнение и желание! Мы обговорили с тобой всё на берегу, но теперь ты ведешь какую-то свою игру, и она мне не нравится! Сегодня ты окончательно перегнул палку, так что собирай свои вещи и катись отсюда ко всем чертям!

Эмоции захватили меня, да настолько, что стремление быть твердой и безжалостной сдалось без боя под натиском нахлынувшей безнадежности. До приезда сюда у меня была всего одна проблема и только сейчас я поняла, что она была вполне решаема. Мне стоило просто смириться и в очередной раз признать, что декабрь безжалостно отбирает у меня парней! Ну, и что с того? Господи, что с того?!А теперь меня атаковала целая сотня проблем! И даже, если я расправлюсь с половиной из них, другая половила непременно породит новые. Мне теперь ни за что не выбраться из этой проклятой лжи без тяжелых для себя последствий. Я навсегда останусь в памяти своих близких несчастной, глупой и отчаявшейся Ией, которая однажды притащила обаятельного чужака в родительский дом, потому что просто не хотела в который раз отмечать Новый год в чертовом одиночестве!

– А ты сама-то знаешь, чего хочешь? – спросил Максим, сев на кровати. – Сначала ты сказала, что хочешь успокоить родных, которые выражают беспокойство относительно твоей несложившейся личной жизни. Они волнуются за тебя, а тебе всего-то хочется их немного порадовать. Как-то так, ведь, да? – Я нехотя взглянула на него и так же нехотя признала его правоту. Мысленно. – Но потом всплыла твоя любопытная сестра. В её присутствии ты так сильно нервничала, что едва не стерла собственные ладони до дыр. Сегодня я окончательно убедился, что тебе нужен был парень только из-за нее. Судя по тому, как много Мия говорит, комментирует и делится своим непрошеным мнением, она единственная в твоей семье, кого ни капельки не волнует твоя личная жизнь. Точнее её отсутствие. Мию это забавляет, ведь ты её младшая сестра – всегда маленькая, глупенькая и смешная. И на самом деле ты очень хочешь хотя бы раз утереть ей нос и показать, насколько она ошибается.

Я не могла позволить себе разрыдаться. Всё, что сказал Максим, было правдой, и меня просто убивал тот факт, что ему удалось так легко это понять.

«Знаешь, почему Макс тот самый? Уже конец декабря, а он с тобой так и не расстался».

Я почувствовала, как слезы приливают к глазам, и поспешила отойти от Максима на безопасное для себя расстояние.

«Ты снова меня удивила, сестренка».

– У меня нет цели утирать кому-то нос.

– Мы можем называть это по-разному, но суть остается одна.

«Ну, ты же знаешь свою сестру, Ия! Она в шутку говорит, что со временем ты превратишься в одинокую кошатницу».

– И ты не можешь не согласиться, что благодаря новости о нашей «совместной» жизни, ты убила сразу двух зайцев. Твои родители и бабушка светились от радости, а старшая сестра по-настоящему удивилась. К такому повороту событий она точно не была готова.

– Вау. Вот так достижение.

– В твоем случае, очень даже весомое. Для Мии не существует границ, когда дело касается твоей личной жизни. Она прет напролом, пренебрегая твоими чувствами, и задает вопросы, которые не должны слышать чужие уши. И я думаю, так было всегда. Может, именно поэтому ты и уехала за три тысячи километров.

Мне с трудом удавалось держать рот закрытым. Я чувствовала, как очередная волна стыда вот-вот норовила обжечь мое лицо, и быстрым шагом направилась в ванную. Закрыв дверь, я нерешительно взглянула на свое отражение в зеркале. Даже с идеальными волнами длинных волос, с превосходным вечерним макияжем, подчеркивающим мои большие глаза и полные губы, я выглядела безнадежно смешно.

«Знаешь, почему Макс тот самый? Уже конец декабря, а он с тобой так и не расстался».

Опустив голову, я вздохнула с глубоким отчаянием. Мне никогда не обрести уверенность. Никогда не повзрослеть в глазах старшей сестры. Никогда не быть с ней наравне. Успех в карьере и благополучие в личной жизни в стократ возвышает её надо мной. Мия никогда не будет воспринимать меня всерьез и относиться к моей жизни с должным уважением, пока я не буду твердо стоять на своих ногах и не приближусь к её уровню. И как бы мне не хотелось этого признавать, но пока Максим был единственным из возможных для этого ускорением.

– И что дальше? – спросила я спустя несколько минут, которые понадобились мне, чтобы взять себя в руки. Я стояла перед Максимом, который всё так же сидел на кровати. – Допустим, в некоторых моментах ты прав. Но что дальше? Ты так и будешь продолжать выдумывать небылицы, чтобы из раза в раз шокировать мою семью?

– Всё, что твоим близким нужно было знать, они уже узнали, – с полуулыбкой ответил Максим и придвинулся к краю. Ещё чуть-чуть и я бы подумала, что он собирается притянуть меня к себе за руку и зажать ногами. На мгновение я забыла, что сказала ему несколько секунд назад. Внимательный, таинственный и глубокий взгляд словно подчинил меня своей воле. – Да и ты грозишься прогнать меня, а мне это совсем не нужно. Ты мне ещё нужна, Ия.

Необъяснимое волнение так и застряло в груди пузырьком воздуха. Я понимала, что Максим подразумевал необходимость во мне, как в фальшивой девушке для своей семьи, но его последние слова задели что-то ещё ни разу не тронутое кем-то. Мне ещё не приходилось слышать подобное в свой адрес и даже то, что суть простого выражения не имела ничего общего с действительностью, оно понравилось мне.

– Папа что-то спрашивал у тебя? – спросила я, отступив на безопасное расстояние. – Про наши отношения и «совместную» жизнь? – показала я кавычки пальцами.

– В этом не было необходимости, – ответил Максим коротко и поднялся.

– Как это? – захлопала я глазами и пошла следом за ним в гардеробную. – Неужели ни одного вопроса не задал?

– Говорю же, в этом не было необходимости.

– И почему?

Взяв чистую одежду, Максим направился к выходу, но так же, как и утром, я упрямо продолжала стоять в проходе. Я надеялась, что моя требовательная поза и укоризненный взгляд заставят его дать развернутый ответ на мой вполне простой и логичный вопрос, однако Максим уверенно пошел на меня, как огромный внедорожник, у которого заклинили тормоза. От неожиданности и даже опасения за себя, я, запинаясь, второпях попятилась назад, пока не ударилась спиной о стену. Максим остановился лишь, когда я беспрепятственно ощутила запах морозной улицы, исходящий от его шеи. Мои глаза буквально врезались в его выпирающий кадык.

– Мы прекрасно провели время, – произнес Максим каким-то волнительным и слишком глубоким полушепотом. – Целый день дышали свежим и морозным воздухом, носились по бескрайним снежным просторам и любовались красотой здешнего неба. Оно здесь совсем другое. Солнце намного ярче, а облака низкие и густые. Не было нужды разбавлять всё это пустыми разговорами о нашей «совместной» жизни. К тому же, твоему отцу и без того ясно, нам вдвоем «очень хорошо», – медленно прошептал Максим над моим ухом. Когда он немного отстранился, я осознала, что от каждого его слова у меня настолько увлажнился рот, что я едва не подавилась, попытавшись проглотить собственную слюну. – Я приму душ. Пора собираться на грандиозную вечеринку. Кажется, она обещает быть шумной и незабываемой.

* * *

– Ия, да он же просто красавчик!

– Не то слово, – буркнула я.

– А ему точно тридцать?

– Ага.

– Хотя, это даже хорошо, когда мужчина выглядит чуть старше своих лет.

– Наверное.

– Колись! Как ты умудрилась подцепить настолько неповторимого парня?

– Поверь, я задаюсь тем же вопросом с самого утра!

Смеясь, Мия подтолкнула плечом Риту, с которой они вместе учились в одном классе, сидели за одной партой и пообещали назвать своих дочерей в честь друг друга. Порой мне казалось, что именно в ней Мия видела свою родную сестру. Младший брат Риты был моим одноклассником и тем беднягой, над которым она всё время подтрунивала. Я всегда думала, что после школы Андрюша сорвется со всех ног из этого города и начнет новую жизнь подальше от своей семьи, но, получив высшее образование в Тюменском университете, он снова вернулся в родные края и женился на нашей однокласснице. Мне очень хотелось верить, что Рита изменила свое отношение к младшему брату и перестала видеть в нем тощего и наивного мальчишку, над которым ей так нравилось смеяться. Может, хоть ему в этом плане повезло.

– А я думала, что после университета ты просто отсиживаешься в своей кошмарной Москве! – продолжала Рита. – Мой вот непутевый братик вернулся, чтобы на папу работать, но по глупости женился на очень сомнительной…

– Она вовсе не кошмарная, – перебила я, чувствуя, как внутри меня зажигается фитиль. – Москва удивительна.

– Ну, да, – прыснула Мия и сделала несколько глотков шампанского. Они с Ритой переглянулись так же, как делали это в школе, и я снова ощутила себя гребаной шестиклассницей, мечтающей как можно скорее уехать из родного города куда подальше. – Прямо-таки лучший город земли! Но речь не об этом, а о том, как тебе удалось завоевать настолько брутального и загадочного парня? Да ещё и продержаться до самого тридцать первого декабря!

Мия громко засмеялась, привлекая внимание гостей. А их оказалось намного больше, чем обычно.

– Ну, правда! Он ведь не из наших, – продолжала Рита. – Какой-то он слишком обалденный!

– Для меня? – уточнила я, мрачно глянув на Риту.

«Ты не в моем вкусе, Ия».

Мой вопрос, прозвучавший непривычно резким и требовательным тоном, заметно отрезвил двух неразлучных подружек. Они даже волосы красили в один оттенок блонда. Мия смотрела на меня так, словно впервые видела, и я была даже рада, что невольно поддалась короткой вспышке злости из-за вчерашних слов Максима. Как бы я не пыталась это отрицать, но они задели меня.

– Я не это имела в виду! – постаралась улыбнуться Рита. – Я лишь хотела сказать, что Макс разительно отличается от здешних мужчин.

– Как и от твоего излюбленного типажа, – вставила Мия. – Ты ведь предпочитаешь милых, нежных, осторожных, а он совсем не такой. Он классный! – засмеялась сестра.

– Значит ли это, что ты не считаешь своего мужа обалденным? – проигнорировала я слова Мии и уставилась на Риту. – Он ведь местный. Родился и вырос здесь. И ты сама его выбрала.

– С каких это пор ты стала придираться к словам, Ия? – усмехнулась Мия, поддев меня плечом. – Мы тут твоему парню дифирамбы поем, а тебе не нравится! Расслабься, малышка.

Не знаю, что сильнее разозлило меня: очередная издевка вечных подружек и их откровенное мнение о том, что Максим был слишком хорош для меня или его же слова, в который раз прозвучавшие в моих ушах? Вообще-то я была с ним согласна. Да! Я не была в его вкусе точно так же, как и он в моем! И всё же услышать такое от привлекательного мужчины довольно-таки неприятно… Пожалуй, слишком неприятно, учитывая, что я едва не подавилась собственной слюной, когда его низкий шепот скользил по моей шее мягким и теплым бархатом. Эти ощущения оказались для меня в новинку.

– А вам обеим не кажется, что вы, напевая дифирамбы моему парню, принижаете своих мужей? Спасибо, конечно, за комплименты, но по-моему вам обеим стоит притормозить, как с шампанским, так и с болтовней. Схожу на кухню, – сказала я, выдавив улыбку. – Может, девочкам нужна помощь.

Меня раздражали их лица. Идеальные, похожие, как будто родные. Раньше мне часто казалось, что у них один мозг на двоих.

К сожалению, до кухни я так и не дошла. Мне приходилось останавливаться у каждого гостя, у кого мое присутствие вызывало непривычную радость. Меня засыпали вопросами о моих планах, о том, собираюсь ли я возвращаться в родной город и чем вообще планирую заняться, учитывая, что мой папа, сестра, зять – успешные бизнесмены. Пойду ли я по их стопам или так и останусь работать на тетю в магазине косметики?

– Ты ведь не собираешься посвятить свои молодые годы продажам?

– А как к твоей работе относится Максим?

– Если у вас всё серьезно, то навряд ли ему будет по душе то, чем ты занимаешься.

Тетки, дядьки, соседи, друзья родителей, старики и старухи, которых я впервые видела, все считали важным высказать свое паршивое мнение. Я не искала поддержки Максима, когда меня окружали все эти беспардонные сплетники. Но я много раз ловила себя на мысли, что, блуждая взглядом по лицам присутствующих, мне очень хотелось увидеть именно его – уверенное, непоколебимое, надменное и не выражающее ни единого чувства ко всем этим людям лицо. Максим оказался случайным гостем и то, что он не был связан ни с кем, казалось мне настоящим островком спасения. Мне просто хотелось увидеть его, чтобы остановить ход раздражительных мыслей. И, спустя достаточное количество времени, эта возможность мне, наконец, предоставилась.

Я остановилась у столика с напитками и взяла свежий бокал с игристым, как вдруг над моим ухом раздался низкий и волнующий шепот:

– Ты от меня убегаешь что ли? – От неожиданности я случайно пролила на руку шампанское. – Я тебя по всему дому ищу.

– Не поверишь, я занимаюсь тем же.

Максим забрал мой бокал, поставил его на столик у стены и предложил мне белую салфетку, которую бог знает откуда взял.

– А я думал, что у вас принято устраивать громкое застолье. Но меня ждал очередной сюрприз в виде традиционного банкета на ногах.

– Застолье будет завтра в кругу только самых близких людей. Где ты был?

Протерев мокрую руку, я вручила Максиму смятую салфетку. Пусть тем же волшебным образом заставит её исчезнуть.

– У тебя очень любопытные родственники. Автоматная очередь отдыхает.

– Ты ведь не сказал ничего, что обрушит на мою голову очередные проблемы?

– Твоя сестра расстроена, – сказал Максим вместо ответа. – Говорит, что ты испортила ей настроение.

– Минуту назад я слышала её громкий смех из коридора. С настроением у нее всё в полном порядке.

– А у тебя?

Не знаю, почему, но на мгновение я даже опешила. Простой вопрос прозвучал непривычно искренне… Будто ему и впрямь было дело до меня дело.

– Что именно?

Максим подошел ко мне ближе. Олень на его теплом ярко-красном свитере, почти коснулся моей груди.

– Хочу узнать, как твое настроение, Ия? Как ты себя чувствуешь?

– И для этого нужно прижимать ко мне…своего оленя?

– Мой член ещё никогда не был так оскорблен.

Я не удержалась от тихого смеха и сделала короткий шаг назад, но Максим вновь сократил расстояние между нами до минимума.

– Я даже мысли не допустил, что на Крайнем Севере мне понадобится смокинг.

– И хорошо, – улыбалась я. – Мне нравится, что ты разительно отличаешься от всех присутствующих.

– Я бы и в смокинге от них отличался.

Что это такое странное происходило между нами? Мы улыбались и как будто не могли насмотреться друг на друга. Может, я выпила лишнего и это всё происходило только в моей голове?

– Ты что заигрываешь со мной? – спросила я и снова сделала маленький шажок назад.

– Я просто хотел узнать, как твое настроение, – ответил Максим и снова шагнул на меня. Его серые глаза стали чуть темнее, чем были ещё пару секунд назад. Замешательство и трепет охватили меня. – Мне не стоило оставлять тебя одну. Но в свое оправдание могу сказать, что…

– Что у меня слишком любопытные родственники.

– Да! – кивнул Максим с такой светящейся и нежной улыбкой, что у меня треснули коленные чашечки. Господи! Он был ослепительно красив! – Могу лишь обещать, что в следующий раз, когда мы окажемся на подобном мероприятии, я ни за что тебя не оставлю. Я буду держать тебя за руку, пока мы оба не покинем банкет.

Я не искала объяснений. В моей голове не было вопросов и подозрений. Я по-настоящему наслаждалась моментом приятной, ласкающей и интригующей близости с парнем, от которого не могла оторвать взгляд.

– Ты прекрасно выглядишь, Ия. Жаль только, что мой нелепый прикид не позволяет соответствовать тебе.

– А мне нравится.

– Правда?

– Очень.

– Тогда отлично. – В его красивых глазах блеснул теплый свет. – Боже, Ия, ты великолепна. Я никогда не встречал настолько обворожительной и нежной девушки, как ты. Ты потрясающая, – произнес Максим самым трепетным и волнующим всю меня шепотом.

– …Даже не знаю, что сказать.

– Скажи мне просто «да», – прошептал Максим, взяв мои руки в свои. Он прижал их к своей груди и с необъяснимой мольбой заглянул в мои глаза. – Скажи мне «да» и я сделаю всё, чтобы ты была счастлива! Каждый день, каждую ночь из месяца в месяц, из года в год. Это станет моей самой важной и первостепенной задачей на всю оставшуюся жизнь. Я хочу, мечтаю и подарю тебе весь этот мир. Но и этого будет недостаточно, потому что ты достойна большего. Скажи мне «да», Ия, – крепче сжал он мои руки. – Прошу тебя, будь моей навсегда и навечно.

«Ты потрясающая».

«Боже, Ия, ты великолепна».

«Я никогда не встречал настолько обворожительной и нежной девушки, как ты».

«Каждый день и каждую ночь…»

– …Да, – сорвался шепот с моих приоткрытых губ.

– Да? – засияли глаза Максима.

– Да, – повторила я, завороженная красотой его лица и сексуальностью низкого голоса.

Я не знаю, что это было за мгновение такое, но оно захватило меня, как чьи-то крепкие объятия, которых я очень долго ждала. Мужское лицо, красивее которого я ещё никогда не видела, было единственным, что я видела в тот момент. Я охотно поддавалась неведомой силе, что утягивала меня в мрачные и таинственные глубины серых глаз. С каждой секундой они становились всё ближе и темнее, вынуждая мое сердце громко колотиться в груди.

– Теперь ты моя, Ия, – прошептали мужские губы рядом с моими. – И это правильное решение.

Решение?

Правильное решение?

Мужские руки скользнули за мою спину. Я прижалась к парню, от которого так заманчиво и притягательно пахло морозным утром в хвойном лесу. Его мягкие губы осторожно накрыли мои и на пару секунд замерли, словно знакомясь. Я почувствовала горьковатый вкус виски и табачную дымку. Так непривычно… Так возбуждающе! Его губы приоткрылись, влажный язык лишь слегка коснулся моего… Я вся растаяла. Как масло. Сыр. Мороженое на солнце! Мои глаза были закрыты и в них один за другим взрывались яркие фейерверки! Мое лицо обнимали теплые пальцы, вынуждая желать большего от сладкого и неспешного поцелуя. Я хотела почувствовать его глубину, позволить своему языку исследовать горячий рот Максима, который явно наслаждался неспешностью нашего знакомства…

– Браво!

– Она сказала «да»!

– Какое счастье!

– Поздравляем! Поздравляем!

Лишь услышав громкие визги и радостные вопли, я осознала, что до этой минуты нас окружала полная тишина. Поцелуй, унесший меня в другую реальность, погас, как звезда, уставшая сиять на небе. Я с непониманием таращилась на толпу гостей во главе с моими родителями и бабушкой. Мама плакала от счастья, держа за руки папу. С гордостью и искренней радостью в сверкающих глазах он смотрел на меня, силясь не пустить слезу.

– Я выиграла! – раздался громкий и радостный голос Мии где-то в толпе. – Я выиграла! Я знала! Знала!

Я не знала, что сказать. Забыла, как дышать. Как двигаться! Когда это я умудрилась запрыгнуть в высокоскоростной поезд, который уносил меня в жуткую и непроглядную бездну? Бабушка выскочила из толпы с телефоном в руках и, смахивая дрожащей рукой слезы, фотографировала меня… Нас.

Когда я медленно повернула голову к Максиму, поцелуй с которым уже казался мне сном, он встал передо мной на одно колено, держа в руке массивную бархатную коробочку. В моих глазах всё плыло, в голове кружилась карусель. Единственное, что я видела в полной четкости и резкости, было кольцо. Красивое и сияющее.

10

– А я ничуть не сомневалась, что у Максима есть вкус!

– Боже, Ия, кольцо волшебное!

– И наверняка стоит целое состояние!

– Такой бриллиант сложно не заметить! Максим сразу дает понять окружающим, что ты занята.

– Что ты – его и точка!

– Умный, воспитанный, щедрый и заботливый, девочки! – вбивала последний гвоздь в крышку моего гроба довольная бабушка. – Именно такого мужа я желала своей внучке. У меня весь телефон в ваших фотографиях и видео! Нужно всем-всем отправить!

– Ох, Ия! – обняла меня мама. – Как же мы счастливы за вас!

Мне хотелось уснуть и больше не просыпаться. Разговоры вокруг, улыбки и суматоха стремительно сливались в один тяжелый и густой гул, давящий на меня, как съезжающий вниз потолок. Мой безымянный палец болел. Он стонал и пульсировал от массивного груза в виде белого золота и крупного розового камня.

– Моя девочка всё ещё в шоке! – засмеялась мама, погладив мои волосы. – Удивительное кольцо. Оно так на тебя похоже, Ия.

– Такое же нежное и романтичное, как и ты, – согласилась Кристина, обнимая свой круглый живот. – Новый год только начался, а уже обещает стать богатым на важные и счастливые события.

Я с трудом улыбнулась и взяла предложенный Варей бокал с шампанским. Пока все вокруг меня выбирали напитки, чтобы в очередной раз выпить за нас с Максимом, я, сжимая невидимые кулаки, смотрела вслед покидающей гостиную мужской компании. Максим шел между папой и Олегом, остальные плелись следом.

Меня бесило, что все они направлялись в бильярдную. Бесило, что сейчас они все, как ни в чем не бывало, будут играть, выпивать и курить сигары. И всё у них спокойно, ровно и прекрасно. Все довольны и чертовски счастливы!

От злости, что боролась во мне с отчаянием, меня пронзила сильнейшая дрожь. Максим прошел мимо, проигнорировав меня, а, может, и вовсе позабыв о моем существовании.

Не дождавшись, когда все возьмут свои напитки, я залпом выпила шампанское в своем бокале. Хохотнув, Варя обновила бокал и только потянулась ко мне со своим, как я снова влила в себя игристое. И так достаточное количество раз, для того, чтобы забыться.

* * *

Я очнулась, потому что мне на голову упал стеллаж с книгами. Или потолок.

Упал ведь, да?

Грохот и нескончаемый писк в ушах раскалывали мою черепушку на части. И где-то между всем этим хаосом с привкусом кислого молока во рту я услышала собственный страдальческий стон. Мой желудок постепенно скручивало. Я безуспешно пыталась подавить поднимающуюся тошноту частыми глотками, но организм оказался сильнее. С трудом выпутавшись из одеяла, которое странным образом обвилось вокруг ног, я побежала в ванную комнату, по пути больно ударяясь плечами о стены. А ещё я, кажется, сбила напольную лампу. Ну, и черт с ней.

* * *

Я очнулась, потому что живот сдавил болезненный спазм. Лежать в позе зародыша казалось спасением, но потом и в этом положении стало хреново.

– Помогите, – произнесла я в подушку, прижимая колени к груди. – Мне плохо. Мне очень и очень плохо.

– И кто в этом виноват?

Я с трудом приоткрыла опухшие глаза и увидела в окне тусклый свет уходящего дня.

– У тебя жуткое похмелье, девочка, – услышала я вновь ненавистный мне голос. Правда, кошмарная головная боль значительно притупляла это чувство. – Из-за него ты пропустила традиционное новогоднее застолье своей семьи.

– Отвали, – пробубнила я, зарывшись лицом в подушку.

Моя голова. Господи, как же она трещала!

– Не беспокойся, – продолжал Максим. – Никто на тебя не в обиде. Все понимают, что вчерашняя ночь стала для тебя особенной. Тут уж действительно грех не напиться от счастья.

– Негодяй.

Оторвать от подушки голову было равносильно поднятию приросшего к земле булыжника размером с двухэтажный дом. Но я это сделала. Более того, даже умудрилась продемонстрировать Максиму свое возмущение на помятом, опухшем и не первой свежести лице.

– У-у-у, – перекосило его физиономию. – А ты внушаешь настоящий ужас.

– Пошел к черту! – попыталась я спихнуть его рукой со своей кровати. Но, разумеется, я даже дотянуться до него не смогла, так и свалилась обратно распрекрасным фейсом в подушку. – Мерзавец конченый! Психопат обкуренный! Моральный урод!

Воспоминания о прошлой ночи настигали меня, как ядовитые стрелы, выпущенные представителями диких племен. Мне хотелось рыдать, но боль в животе была намного сильнее моих душевных терзаний. Не говоря уже о пульсирующем грохоте в висках.

– Если закончила, – сказал Максим, – найди в себе силы подняться, чтобы выпить таблетки. Твоя обворожительная бабушка предлагала поставить тебе капельницу для быстрого выведения алкоголя из организма, но я отговорил её от этой идеи. Ты ведь не запойный мужик, в конце концов, а милая и хрупкая девочка, которая просто позволила себе лишнего. Двум таблеткам и газировке под силу справиться с твоими насущными проблемами.

– Я их выпью и ты исчезнешь?

– Я вовсе не проблема, Ия.

– Дай сюда свои таблетки! – фыркнула я, протянув руку. – Только заткнись.

– Кто бы мог подумать, что ты такая грубиянка! – усмехнулся мерзавец, вложив в мою ладонь пилюли. Я затолкала их в рот, разжевала и с трудом проглотила. – Черт возьми! Да ты опасная штучка! Водой хоть запей, они же горькие!

– Зачем ты это сделал? – спросила я, пытаясь приподняться. – Зачем, Максим? Зачем? Зачем?

– Об этом нам стоит поговорить, когда тебе станет лучше.

– Но мне не станет лучше! – села я на кровати. На мне была моя дурацкая пижама и пахла она…чертовски отвратительно. Сомневаюсь, что вчера я сама переодевалась ко сну. – Ничего хорошего уже не будет и это всё из-за тебя! Что я тебе сделала, а? Почему ты так жестоко и бесчеловечно поступаешь со мной и близкими мне людьми? Да я же тебя вообще не знаю! И ты меня не знаешь! А-а!

Я выглядела отвратительно. Слезы полились из моих страдальческих глаз безмолвными водопадами, с каждой секундой голова опускалась всё ниже от неподъёмного чувства вины и стыда. В ней без конца прокручивались события последних нескольких минут перед наступлением нового года…

Максим опустился передо мной на одно колено, предлагая стать его женой. И смотрел он на меня так, словно нас связывало настоящее чувство, сотни дней и ночей, что мы провели вместе! Слезы счастья на глазах мамы и бабушки, радостные вопли Мии, добрый и полный любви взгляд папы…

«Ты станешь моей женой, Ия?»

«Она согласна!»

«Горько! Горько!»

Максим надел тяжелое кольцо на мой палец, оставил нежный поцелуй на заледеневших костяшках, а потом завел ладонь за мою спину и ловко, как профессиональный танцор, наклонил меня назад. Он сделал вид, что целует меня, но его губы едва ли коснулись моей шеи.

– Как ты мог? – с трудом проговорила я сквозь слезы. – Что я теперь скажу? Как я теперь объясню, что всё это неправда? Господи! Я стану самым грандиозным разочарованием нашей семьи, потому что какой-то псих сделал меня главной героиней своих абсурдных сказок!

– Ты могла отказаться.

Слова, сказанные ровным с прохладцей голосом, влепили мне невидимую и весьма отрезвляющую пощечину.

– Что, прости? – хмыкнула я, смахнув с лица последние слезы. – «Отказаться»?

– Пистолет у твоего виска я не держал.

– Нет, не держал. Но ты заложил бомбу в дом моей семьи, а пусковую кнопку зажал моим пальцем! Ты втерся в доверие к людям, которых я люблю. Весь такой обходительный, вежливый и распрекрасный! Просто мечта, а не мужчина! Ты нарушил наш уговор своей гребаной самодеятельностью!

– Убрать свой палец с пусковой кнопки никто тебе не мешал. Твой отказ не спровоцировал бы взрыв, Ия.

– О! Ну, да! – вспыхнула я.

– Только вопросы, – продолжал Максим, выбешивая меня своим спокойствием. – То, что ты их боишься и стараешься избегать, вовсе не значит, что на них невозможно ответить. Если будешь и дальше пренебрегать собой и своими желаниями во благо только лишь спокойствия своих близких, рискуешь профукать свою жизнь. Тобой будут пользоваться все, кто увидит в тебе пользу для себя.

– Так же, как и ты? – сжала я кулаки.

– Так же, как и я, – с ухмылкой ответил Максим. – Только я безобидный. Мои намерения не подразумевают злого умысла. Но в следующий раз тебе может не повезти.

– Какой же ты мерзавец.

– Окей, – улыбнулся Максим ещё шире и поднялся. – А ты, девочка, внушаемая, наивная, неопытная и совершенно бесхитростная. Мне это только на руку, но в будущем советую скорректировать свои взгляды на жизнь. Декабрь всё-таки прекрасный месяц, – подмигнул кретин, продолжая нагло ухмыляться. – Лучше с головой уйти в предпраздничную суматоху, чем страдать от расставания с очередным кавалером.

Очередным кавалером?

Декабрь прекрасный месяц?

Страдать?

– Мия очень обрадовалась за тебя, – ответил Максим на мой немой вопрос. Тошнота и стыд тотчас напомнили о себе. – Не думал, что скажу это, но слушать её оказалось интересно.

Не прошло и секунды, как я схватила подушку и с силой запульнула её в рожу самодовольного болвана. Я подскочила с постели, несмотря на свое поганое и нестабильное состояние.

– Пошел ты знаешь, куда? – прорычала я, выставив перед собой указательный палец. Максим смотрел на меня снисходительно и это бесило, как злую собаку проходящий мимо чужак. – Я сейчас же расскажу всем, кто ты на самом деле! Я расскажу абсолютно всё и мне плевать, кто и что почувствует после этого! Ты наглый, лживый и бессовестный мерзавец, которому я по глупости доверилась! Собирай свои вещи и заказывай такси, потому что через несколько минут тебя выставят отсюда вон!

Ублюдок прекрасен до терпкости во рту. Меня трясло от невозможности хотя бы на одно короткое мгновение лишить его дара речи.

– Желаю тебе удачи, – произнес Максим тем же волнующим шепотом, который прошлой ночью так легко лишил меня здравого смысла. – Только очень сомневаюсь, что ты на такое решишься.

– Собирай чемодан! Живо! – приказала я и решительно покинула свою комнату.

11

Эрика долго и молча таращилась на меня. В какой-то момент я даже подумала, что она спит с открытыми глазами, пока её загорелая рука не потянулась к тяжелой бутылке с виски. Не глядя, она плеснула немного алкоголя в свой кофе и сделала такой большой и громкий глоток, что у меня заболело в горле.

– Вот так прошли мои каникулы в кругу семьи. Кхм. А, что у тебя? Как там твой Феликс и жаркие ночи?

– Что за хрень ты сейчас мне рассказала? – хлопала ресницами моя подруга. – Точнее… Я не поняла, ты что, выходишь замуж? За… За Макса? Который Сибирский? Который наш…сосед?

– Ни за кого я замуж не выхожу, чем ты слушала?

– Но ты сказала, что…

– Этот недоумок решил поразвлечься, потому что ему стало скучно! Он ненормальный! Псих!

– А то, что ты сама предложила ему стать твоим фиктивным парнем…как бы ничего?

– Ты сама предложила мне такой вариант!

– Но я не говорила обращаться к Максу!

– На тот момент мне казалось, что я находилась в самой безвыходной ситуации! – развела я руки в стороны. – Точнее в глубокой заднице. А Максим просто оказался не в том месте и не в то время.

– Скорее уж наоборот, – покачала она головой.

– Да, черт возьми! Это мне не повезло оказаться с ним в одном лифте! В любом случае, я хочу сказать, что никто не женится и замуж не выходит, окей?

Эрика снова покачала головой, словно я совершила что-то очень непростительное. Хотя, в общем и целом, так оно и было.

– Но как же твои родители? Они ведь думают, что вы вместе.

– Да, они всё ещё…так думают! Продолжают считать меня невестой, потому что мне не хватило смелости сказать им правду! – протараторила я, стараясь скрыть собственный ужас. – Но ничего. Всё поправимо.

– У меня вот-вот поедет крыша, Ия. – И снова эти дурацкие покачивания. Как будто мне мало того, что я испытываю последние несколько дней. – Ты предложила Максу стать твоим парнем…

– На время! – напомнила я.

– Он ответил, что согласен, но только, если и ты станешь его девушкой…

– На время! – снова перебила я.

– Но что-то пошло не так и теперь вы жених и невеста? – Эрика вытаращила глаза и посмотрела на меня. – И что ты теперь собираешься делать?

– А что ещё тут сделаешь? Необходимо сообщить правду моей семье. Только… Только мне нужно немного собраться, понимаешь? Мне нужно время, чтобы придумать правдоподобную и насыщенную деталями историю о том, каким козлом и бессовестным негодяем оказался этот «распрекрасный и идеальный Максим»! Причиной расставания будет не только лишь измена с его стороны, но и ещё что-нибудь гаденькое. Он заслужил быть униженным по всем фронтам! Нужно только всё продумать.

– Суперский план.

– Не смотри на меня так! Я знаю, что я жалкая и трусливая дура, которая просто взяла и притащила незнакомого парня в дом своей семьи и по сути сама виновата в случившемся. Впрочем, нет! – взмахнула я руками. – Черта с два я виновата! Этот кретин всего за три дня заставил меня пережить столько стресса, сколько за всю мою жизнь не наберется! Три дня я только и делала, что мирилась с его кошмарными выходками! Господи, ты бы видела, как моя мама буквально рыдала от счастья! Этот гад, как будто знал, на какие кнопки нажимать! Он так запудрил всем мозги, что даже, если бы я посмела сказать о нем что-то нехорошее, меня бы просто высмеяли! Никто бы мне не поверил! А если бы это и случилось, то… Я бы стала посмешищем в глазах своих близких, ведь тогда бы мне пришлось рассказать горькую правду! А сейчас я лишь оттягиваю неизбежное. О-о-ох! Если бы ты только знала, как я его ненавижу!

Выпив кофе, Эрика плеснула в кружку ещё немного виски.

– Может, ты уже расскажешь, почему прилетела раньше времени? – постаралась я сменить тему, хотя и понимала, что это невозможно. – Надеюсь, Феликс обеспечил тебя безудержным сексом, о котором ты так мечтала?

– А зачем он это сделал? – спросила Эрика после продолжительного молчания. – Макс объяснил?

– Он ничего не объяснил. Ничего не сказал, кроме того, что «мы поговорим об этом в другое время», которое не наступило даже в самолете на обратном пути! Мы сидели несколько часов в полном молчании! Я, конечно, и сама не испытывала желания говорить с ним, но он мог бы хоть что-то объяснить!

– Мм, – задумчиво протянула подруга и опять покачала головой.

– Придурок. Да он же просто издевался надо мной! – вспыхнула я с новой силой и стала ходить перед островом, за которым сидела Эрика, туда-сюда. – Развлекался! Смеялся! Ты бы видела его довольную рожу, когда я ложилась спать на полу, потому что его «о, божечки, идеальная задница предпочитает спать на ортопедическом матрасе и только»! Хамло ходячее! Но нужно отдать ему должное, знаешь? Он превосходный актер! Мистер Вежливость и Обходительность! Ни один человек в нашем доме не заметил и не почувствовал эту издевательскую надменность его натуры! Даже прозорливая и внимательная бабушка! О, кстати, о ней! Провожая нас вчера, она… Божечки, моя бабушка назвала его «сыночком»… Какой нахрен сыночек, Эрика?! Господи, как я его ненавижу!

– Ладно, ладно, ты успокойся, хорошо? – поерзала она на стуле и опустила ладони на гладкую поверхность острова. – Согласна, это всё просто какое-то сумасшествие, но я уверена, что всему есть объяснение.

– Его может дать только психиатр, но навряд ли этот придурок посетит его по собственной воле.

– Ты говорила, что Макс надел кольцо на твой палец, – задумчиво произнесла Эрика.

А перед этим он поцеловал меня. Господи, это был самый нежный и головокружительный поцелуй в моей жизни. Как последняя идиотка, я охотно поддалась его чарам!

– Где оно? Покажи мне его?

Я тряхнула головой. Проклятые мысли уже унесли меня в лживую сценку «любви», режиссером которой выступил Максим.

– О чем ты?

– О кольце, Ия! Макс сделал тебе предложение и надел кольцо на твой палец. Покажи мне его.

– Сдалось оно тебе! – фыркнула я, покраснев до самых ушей. Воспоминание о поцелуе, в котором не было и толики искренности, в очередной раз пристыдило меня. Потому что с моей стороны её оказалось слишком много. – Это всего лишь кольцо для показухи, – закатила я глаза и достала из шкафа стакан для себя. – И что там у тебя с Феликсом?

– Я серьезно, – не унималась подруга. – Покажи мне кольцо! Оно ведь у тебя?

– Представь себе, оно просто каким-то волшебным образом обнаружилось сегодня в моей сумке, хотя я точно помню, как швырнула его в спину недоразвитого ублюдка, когда вчера мы собирали свои вещи!

– Значит, – задумчиво произнесла Эрика, – он тайком вернул его тебе. На это должна быть причина… Покажи мне его!

Громко и терпеливо выдохнув, я пошла в спальню, со злостью вынула кольцо из шкатулки, а потом с громким стуком положила его на островок перед упрямой подругой.

По правде говоря, оно мне очень нравилось. Кольцо напоминало нежный и хрупкий цветок в окружении крошечных капель дождя. Деликатное, как осторожный рассвет и таинственное, как сияющая луна синей ночью.

– Господи боже, – прошептала пораженная увиденным Эрика. Будто боясь навредить украшению, она осторожно держала его кончиками пальцев и разглядывала с разных сторон. – Нежность…

– Ага, – фыркнула я и сделала глоток виски. Закашлявшись от яростной горечи в горле, я поспешила запить адский напиток холодной водой. – Какой ужас! Как ты можешь пить это без ничего… Эрика? – взглянула я на замершую подругу. Она сидела с открытым ртом и продолжала таращиться на кольцо в своих руках. – Эй, ты чего?

– Ия, это «Нежность», – ответила она самым серьезным и утверждающим тоном. Не знаю, почему, но мне стало не по себе.

– …Ну, да. Оно красивое. Милое и нежное.

– Ты не поняла, – усмехнулась Эрика, аккуратно положив кольцо перед собой. – Это кольцо принадлежит ювелирному дому ALMAZOV.

– И?

– Кристиан Алмазов!

– Я знаю только Кристиана Грея, – закатила я глаза. – О чем ты говоришь вообще?

– Я хочу сказать, что его стоимость… А, впрочем, минутку. Я тебе покажу.

Выпив остатки виски в стакане, Эрика схватила свой планшет и быстро застучала пальцами по экрану.

– Смотри. – Она повернула ко мне экран. – Что ты видишь?

– Я вижу кольцо, которое сейчас лежит между нами, – ответила я с терпеливым вздохом. – А ещё, очевидно, логотип ювелирного дома, текст, текст. О, господи… – глухо воскликнула я, придвинув к себе планшет. – Что это, Эрика? Почему здесь столько…цифр?

– Это стартовая стоимость украшения, а это его окончательная цена, – ответила она совершенно спокойно. – То есть, та, за которую его приобрели на ежегодном декабрьском аукционе, что устраивает ювелирный дом Almazov.

– Но здесь же…тридцать два миллиона… Я не ошиблась? Тридцать два миллиона? – пробубнила я, в пятый раз считая нули на экране.

– Верно.

– Но это кольцо не может стоить тридцать два миллиона! – засмеялась я. – Нет! Это точно подделка! Никто в здравом уме не купит…его за тридцать два миллиона, чтобы просто пошутить! Брось!

– Я очень сомневаюсь, что Максим Сибирский позволил бы себе настолько низко пасть. Это кольцо отражает его статус.

– Статус, – усмехнулась я, бросив опасливый взгляд на весьма достойную подделку. – Ну, да! Статусище просто какое-то! Каждый божий день богатые родители обеспечивают ему беззаботную жизнь. Машина, квартира, рестораны, путешествия и первоклассные телочки! Ты права, у него просто обалдеть, какой статус.

– Слушай, если бы ты сразу сказала мне, что хочешь предложить Максу эту игру, я бы точно тебя отговорила. Конечно, я бы ни за что не подумала, что он может согласиться, да ещё и сделать тебе ответное предложение, но в любом случае, я бы настоятельно рекомендовала тебе не связываться с ним.

– Очевидно, потому что он псих, да?

Из меня невольно вырвался нервный писк.

– Потому что он Сибирский.

– А-а! Вот оно что, – рассмеялась я, а потом резко смолкла. – Что это значит?

– Только то, что его семья является одной из самых влиятельных в нашей стране. Строительство, промышленное производство, добыча полезных ископаемых, телекоммуникации и куча всего другого, что делает Сибирских богатейшими людьми.

– Так какого же черта этот богатейший человек на земле живет не в пентхаусе, например, а напротив нас?

Я злилась. Но ещё больше нервничала и негодовала. По правде говоря, у меня скрутило живот от ужаса.

– Не думаю, что у него нет собственного пентхауса в каком-нибудь другом доме, – улыбнулась Эрика. – Он же Сибирский.

– Ну, да. А я просто Иванова, которой не следовало даже дышать рядом с подлым представителем столь величественной семьи.

– Ия, я не об этом. Я о том, что у таких людей очень развита предпринимательская жилка. Люди, делающие огромные деньги каждую гребаную секунду, обладают коммерческим умом. Если предложение выгодное для них – они его рассматривают, вносят коррективы, делая ещё более…выгодным для себя.

– Хочешь сказать, что Максим рассмотрел мое предложение, внес свои коррективы, обозначил условие и по итогу сделал его максимально выгодным для себя?

– Да.

– Эрика, я ему не акции крупной компании по дешевке предложила. Мне просто нужен был липовый парень!

– Да, твое предложение не подразумевало ничего, что могло быть связано с финансами! Но у таких людей, как Макс, коммерческое мышление, подразумевающее максимальную выгоду для своей стороны. Ты мне, я тебе – не работает. Это мелочь, на такое он даже не взглянет. Его действия продиктованы конкретной задачей и даже в быту, в простой человеческой жизни она одна – максимальная выгода для себя, для своей стороны, для собственного развития. И кольцо за тридцать два миллиона это только доказывает. Сама посуди, зачем такому, как Макс, изображать парня для девушки, которую он едва знает? Которая, прости за прямоту, но очень далека от привычной для него жизни.

– Какому – такому, как Макс?

– Который с детства знает, что достоин только самого лучшего, – ответила Эрика, глядя в мои глаза. – Его душа – потемки, а сердца возможно и вовсе нет.

– Это ты в самую точку сказала! – пнула я воздух.

– Но это компенсируется превосходными мозгами и особым чутьем на то, что позволит ему добиться большего и лучшего для себя. Он выйдет в магазин за хлебушком только если будет уверен в том, что по пути ему повстречается ещё одна возможность подняться на ступень выше.

«Кстати, моя семья предпочитает хороших девочек. Чтобы умница, красавица, хозяюшка и весь набор прекрасной матери, верной супруги и настоящей хранительницы домашнего очага».

Голова разболелась так же внезапно, как и раздался громкий звонок в дверь. Мы с Эрикой смотрели друг на друга в каком-то пугающе-молчаливом ожидании, пока звонок не повторился снова. Снова. И снова.

Эрика поспешила к входной двери, пока я не могла оторвать своих глаз от сверкающего и безумно дорогого кольца.

«Поразительно, как у таких рассудительных, успешных и доброжелательных людей, родилась настолько невоспитанная и упрямая дочь! Теперь понятно, почему они так радостно меня встретили. Все понимают, что твой несносный характер мало, кто выдержит».

«Говорит мне тот, кто к своим тридцати годам так и не удосужился найти ту единственную, которую обязан представить своей семье. Ради этого ты и приехал сюда. Не будь всё так серьезно, ты бы нашел другой вариант и при этом продолжил бы спать на своем драгоценном ортопедическом матрасе, вместо того, чтобы отнимать чужой. Очевидно, твоя семья давит на тебя не так, как прежде».

– Простите, но кто вы? – послышался голос Эрики. – Постойте! Вам сюда нельзя!

«Кстати, моя семья предпочитает хороших девочек. Чтобы умница, красавица, хозяюшка и весь набор прекрасной матери, верной супруги и настоящей хранительницы домашнего очага. И это единственная причина, почему я согласился на твое предложение».

Единственная причина.

Единственная…

Блеск бриллианта резанул глаза. Пока до меня медленными шажками добиралось понимание происходящего, в гостиную влетел высокий лысый мужчина в темном костюме, за которым бежала Эрика. Рядом с ним она была похожа на букашку.

– Какой черта вы творите? – взвизгнула она. – Я сейчас же вызову полицию!

– Ия, вам нужно пройти со мной, – сказал мужчина, не обратив внимания на комариный писк, издаваемый моей подругой.

– Вы кто такой? Откуда вы знаете мое имя?

– Ия, у нас мало времени. Прошу вас пройти со мной в соседнюю квартиру.

– …Чего? – задрожали мои ноги. – Вы в своем уме? Я вас не знаю! Кто вы вообще такой?

– Что здесь вообще происходит? – причитала Эрика и схватила свой сотовый со стола. – Я звоню в полицию!

– Ия, прослушайте это, – протянул мне громила свой телефон. – Сообщение для вас. Эрика, – взглянул он на нее сурово. – Вам не стоит этого делать.

Моя рука затряслась, когда я потянулась за телефоном. Мне совсем не хотелось, чтобы мужик под два метра ростом, на котором едва ли сходился костюм, вынул из-за пазухи пистолет с глушителем и пристрелил нас с Эрикой на месте.

– Прослушайте, – настоятельно потребовал мужчина.

Макс.

От имени контакта на экране телефона всё внутри меня затряслось. Сначала от злости, но потом от настоящего ужаса, ведь напротив меня стояла воистину ходячая машина-убийца.

Я нажала на воспроизведение.

– Ия, перед тобой Илья. Сейчас ты пойдешь с ним в мою квартиру и сделаешь то, что он тебе скажет. Воспротивишься и я немедленно сообщу твоей семье, что между нами всё кончено, потому что ты изменила мне с Мишей. Кстати, вы уже давно тайно встречаетесь. Ты так запуталась в своих чувствах к нам двоим, что однажды случайно назвала его имя в телефонном разговоре с бабушкой. И с Мией тоже. Они это помнят, можешь не сомневаться. Ты сделала вид, что это шутка, а я от глубочайшей любви и доверия к тебе не обратил внимание на очевидный факт твоего предательства. Боюсь представить, как эта кошмарная новость скажется на самочувствии Алексеевны. Мне бы совсем не хотелось расстраивать твоих близких, но я без труда сделаю это, если ты сейчас же не выполнишь мои указания. Твоя семья счастлива, не забывай об этом. Они сейчас прекрасно проводят время. Твой любимый папа передавал тебе привет. Звонил мне полчаса назад и предлагал вместе выбраться на охоту весной. И не забудь надеть кольцо.

Голосовое сообщение подошло к концу. Очевидно, как и моя жизнь.

12

Я стояла на кухне, размером с футбольное поле. Ещё такое же занимала гостиная в холодных и мрачных тонах, освещаемая лишь парочкой напольных светильников странной формы. Лысый громила нарочно не включил всё имеющееся освещение, чтобы я ещё больше чувствовала себя пленницей в пещере. До этой минуты я думала, что две квартиры на одном этаже являлись абсолютно одинаковыми, однако, войдя в логово бессовестного мерзавца, я с удивлением обнаружила, что квартира Эрики была в четыре раза меньше этой.

Мои пальцы больно вцепились в плечи. События последних десяти минут буквально топили меня в бездонном ужасе неизвестности. Мне оставалось только надеяться, что Эрика действительно вызвала полицию по причине того, что в её квартиру проник неизвестный мужчина, который двумя минутами позже просто увел её соседку за собой! И он наверняка мог быть вооружен.

Опустим тот факт, что я пошла с ним добровольно.

Добровольно принудительно.

Меня шантажировали!

Одна часть меня мысленно разносила вдребезги эту мрачную и (сложно не признать!) чертовски стильную пещеру, но другая искала темный уголок, в который можно было бы забиться и просто переждать, когда весь этот абсурд закончится.

Когда из прихожей донесся шорох и мужские голоса, мое сердце подпрыгнуло и буквально застряло в горле. Паника, охватившая меня в одно мгновение, толкнула на поиски оружия. Я должна защитить себя, хоть и не знала от чего именно.

Может, у богатых людей и впрямь были…странные развлечения? Что-то вроде настоящей охоты на человека, работорговли или заточении в цепях с целью физического насилия… Я почувствовала, как горячая кровь ударила в голову, ведь я совсем не знала, что меня ждет. Открывая ящик за ящиком, я безуспешно искала то, чем могла бы защищаться в случае нападения.

– Скажем так, я был разочарован. И не меньше удивлен, ведь ты никогда так не поступал.

Хриплый голос принадлежал не Максиму. Его обладателем был явно взрослый мужчина, возможно с большим пузом и маленького роста. Обычно такие покупали всё, что движется, ради собственного удовлетворения и воплощения мерзких фантазий!

Обычно?

О, да. Я прямо-таки знала, как это бывает обычно!

Прежде, чем в гостиной появились враги в лице привлекательного ублюдка и взрослого худощавого мужика, я успела выхватить из узкого ящика нож с коротким лезвием. Я замерла, прижимая сверкающую сталь к черной поверхности внушительного кухонного острова.

– Я понимаю, ты не обязан отчитываться перед нами, Максим, но ты мог предупредить, что уезжаешь и… – Мужчина замолчал, заметив мою застывшую фигуру под теплым светом круглых ламп, что свисали над островом. Неловкость моментально отразилась на его лице, и это застало меня врасплох. – Добрый вечер, – поздоровался он вежливо, сделав едва заметный кивок, а потом взглянул на Максима. – У тебя гостья. Почему ты не сказал мне?

Для богатого садиста он показался мне слишком приятным и располагающим к себе.

– Здравствуйте, – произнесла я с некоторым запозданием.

Ладно, предположим, что неожиданная вежливость незнакомца меня в некотором роде успокоила. Но вот самоуверенный взгляд придурка рядом с ним снова вернул в мои мысли хаос.

– Прошу прощения за свой визит, – медленно проговорил мужчина, словно и впрямь чувствовал свою вину, – я понятия не имел, что могу нарушить чьи-то планы. Максим, тебе следовало предупредить меня, что ты не один.

– Не беспокойся, дедушка. Особых планов у нас не было. К тому же, вам двоим давно пора познакомиться.

Дедушка!

Господи, спасибо, что это всего лишь дедушка, а не старый и похотливый развратник.

Максим подошел ко мне так же тихо, как тигр, крадущийся к жертве. Мой взгляд отказывался отпускать его. Мерзавец источал такую уверенность и спокойствие, что на мгновение я сама поверила в то, что именно здесь рядом с ним и есть мое место! Похожее случилось в новогоднюю ночь, когда он с пугающим мастерством запудрил мне мозги и вскружил голову ласкающим поцелуем.

– Ия, позволь представить тебе моего дедушку. Валентин Романович, – сказал Максим с дьявольской неспешностью. Его взгляд скользнул по моим губам, а потом, как с горки, скатился по руке и замер на ноже, что я прижимала к столу. Уголки выразительных губ вздрогнули, словно увиденное рассмешило его, как невинная детская забава. Встав за мной, Максим опустил свою ладонь на мою руку, пряча под ней выступающее лезвие ножа. – Дедушка, это Ия. Моя девушка.

Тепло мужского тела расползалось по моей спине невидимой паутинкой. Я почувствовала что-то странное, неведомое и незнакомое. Мне показалось, что меня затягивало на самое дно глубокого океана и с каждой секундой давление всё сильнее сдавливало мое тело. И мне это совсем не понравилось.

– Твоя…девушка? – удивился мужчина, хоть и старался этого не показывать. Он посмотрел на меня, потом на Максима, потом снова на меня и с улыбкой сказал: – Такого я не ожидал. То есть, Ия, я очень рад с вами познакомиться!

– Это взаимно.

– Ещё раз простите меня за мой поздний визит. Я понятия не имел, что у Максима есть…девушка. Он не особо любит делиться с семьей своими планами и важными событиями в личной жизни. Хотя следовало бы.

– Так о чем ты хотел поговорить со мной, дедушка? – напомнил Максим, продолжая стоять позади меня. – Выпьешь кофе?

– Нет, спасибо. Я не собирался задерживаться. А теперь-то уж точно, – улыбнулся он мне. – Я лишь хотел узнать, всё ли у тебя в порядке, потому что твое отсутствие в новогоднюю ночь меня обеспокоило… И ты не отвечал на наши звонки. Никто понятия не имел, куда ты запропастился. Одно успокаивало, если бы с тобой действительно что-то случилось, Илья дал бы знать.

– Как видишь, со мной всё хорошо. И даже лучше, – добавил Максим, опустив свободную руку на мое бедро. В ответ я как можно сильнее наступила ему на ногу. – Была очень веская причина, по которой я не смог приехать. Вообще-то, мы с Ией хотели сообщить об этом на рождественском ужине, но, думаю, будет даже лучше, если ты узнаешь об этом первым.

Глаза мужчины живо забегали.

– В новогоднюю ночь я сделал Ие предложение, и она сказала «да». Её замечательные родители поддержали нас в этом решении.

Мужчина смотрел на нас с открытым ртом, словно только что ему сообщили о неминуемом конце света. Впрочем, это было не так уж и далеко от истины.

– Но прежде, разумеется, я поговорил об этом с её отцом.

– Что? – вытаращила я глаза. – Папа обо всем знал?!

Максим не позволил мне обернуться и взглянуть на него, больно сжав мое бедро пальцами.

– Если бы уважаемый Валерий Сергеевич был против нашего брака, мне пришлось бы похитить её и сбежать, – продолжал говорить мерзавец, который с легкостью обвел меня и моих близких вокруг пальца. Не говоря уже о собственном дедушке. – Но, благо, он ответил согласием. Мы нашли с ним общий язык. Дедушка, с тобой всё в порядке?

– …Да. Да, я просто… Это не шутка? – спросил несчастный мужчина, глядя на меня доверчивыми глазами. – Вы правда помолвлены?

– Какие могут быть шутки, дедушка? – усмехнулся Максим и, взяв мою правую руку, поднял её, чтобы продемонстрировать кольцо на безымянном пальце. – Этот Новый год я встретил в чудесной и дружной семье моей невесты. Вот почему я не приехал к тебе, за что прошу у тебя прощения. Пойми, я не мог больше ждать. Ия очень любит свою семью и мне хотелось, чтобы этот счастливый момент она могла разделить со своими близкими. Я знаю, что для нее это важно. А для меня важна она.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.