Наталья Гриднева
Рожденная дважды

Первый мой ангел

Бил её по ногам. С трудом я помогла ей подняться и довела до кровати. С того дня мама не вставала, а я, свернувшись калачиком, как котёнок, легла рядом с ней, хотя в доме было почти как на улице – очень холодно. Так мы и уснули.

Утром пришла бабушка. Она спросила: «Алексей приходил вчера?» – «Да», – ответила я. Бабушка принесла продукты, накормила меня и маму, и мы с ней привели дом в порядок, растопили печь.

На улице было солнечно, но морозно. Я смотрела на маму, и моё детское сердце разрывалось от боли. Я видела, что ей очень плохо, но она смотрела на меня и пыталась улыбнуться, говоря мне глазами, как сильно она меня любит.

Я всей душой ненавидела отца. Мне хотелось, чтобы он исчез навсегда.

Здравствуй, мой дорогой читатель!

Моя книга – это крик моей души. Я не нашла места, где могла бы выразить всё, что накопилось в моей израненной душе.

Итак, мы отправляемся в путешествие по моей планете Сатурн.

Идти наперекор – это мой путь. А вдруг получится? Надо рискнуть!

Да, это всё обо мне.

Я родилась в Краснодарском крае, в станице Кущёвской, так написано в моём свидетельстве о рождении. Мой день рождения – 14 февраля 1987 года. Это настоящий день моего рождения. А есть ещё один? – спросите вы.

Да, к счастью или несчастью, есть ещё один – паспортный, 11 августа 1987 года. Почему? Как? Я узнала об этом только после 15 лет… Но об этом позже.

Господа и дамы, я надеюсь, что кто-то в моей книге найдёт поддержку для своей израненной души и обретёт в себе силы жить!

В лютую зиму, когда температура опускалась до сорока градусов, меня, по словам моего деда по отцовской линии и бабушки по материнской, завернули в газету, чтобы я не замёрзла. Как рассказывала мне приёмная мать, то у меня должен был быть брат, но при родах он умер, а я выжила.

Я помню это смутно, как кадры из фильма. Зима или, возможно, конец зимы – начало весны, точно сказать не могу. Снега почти не было, только лёд и замёрзшие лужи во дворе.

Двор был без забора, а дом – обычный, покрашенный в голубой цвет. Отец никогда не занимался ремонтом и благоустройством двора – он пил. Это была его жизнь. После он устраивал скандалы и пропадал на несколько дней или даже недель. Мы отдыхали от него.

Через дорогу от нашего дома жили родители отца: дед и бабушка. Их звали Гриша и Маша если я ничего не путаю. Они не приходили к нам в гости, хотя были родственниками. Я не знаю, почему мы были врагами. Я лишь иногда приходила к ним.

У них был большой дом с тремя комнатами и большой огород. Я могла иногда зайти в гости, но чаще со мной общался дед, а не бабушка. Она меня как будто ненавидела. Я не помню, чтобы родители моего папы общались с моей мамой.

Однажды, в холодный вечер, всё началось…

Мне было холодно, мои ноги и руки замерзали. Я сбежала от отца, который снова был пьян. Он начал оскорблять меня и маму, а потом выпил ещё стакан водки и начал крушить всё вокруг. Он попытался схватить меня, но я увернулась и выбежала на улицу. Бабушки, матери моей мамы, не было дома. Я даже не помню, где она жила. Она куда-то часто уходила, а потом возвращалась.

Отец боялся бабушку, а теперь он был один против меня и мамы. Я спряталась в будке у собаки по кличке Жулька – это было единственное место, где я могла укрыться, когда отец дрался. Мне казалось, что собака поймёт меня и защитит.

Из дома доносились крики матери, плач и мольбы. Отец ругался. Я слышала звон посуды.

На мне были порванные колготки, которые были мне велики, и старая кофта. Я дрожала от холода. Мне было жаль маму. Я чувствовала её боль и одновременно злилась на отца. Я шептала: «Сволочь, не смей трогать маму! Ненавижу тебя!»

Но я ничего не могла сделать. Я хотела есть, но злость и обида заглушали голод.

Не знаю, сколько прошло времени, но всё стихло. Я увидела, как пьяный отец вышел из дома, упал на землю и снова поднялся. Как только он исчез из виду, я бросилась в дом.

Мама, мама, ты жива? – он ушёл.

Когда я вошла в дом, то увидела, что лицо мамы было в крови, а всё вокруг было в беспорядке. Мама не могла встать сама, её ноги были в синяках и отёках. Она не могла ходить. В помещении стоял резкий запах перегара!

Я не помню, чтобы мама вставала с кровати, ходила по дому или выходила на улицу. Она всегда была в доме, как будто прикованная к кровати. Это было странно и остаётся загадкой для меня до сих пор.

В доме всегда хозяйничала моя бабушка. Я очень любила её, но теперь жалею, что не помню её имени. Она была очень худой, с втянутыми щеками и длинными седыми волосами. Иногда я просила её распустить волосы, чтобы я могла их расчёсывать. Это успокаивало меня, а ей было приятно.

Я часто помогала бабушке. Она доставала откуда-то вязанку сушёного табака, и я помню, как она сидела под окном с самокруткой или папиросой «Беломор». Она часто курила.

Лицо бабушки было в морщинах и чёрных угрях, которые я любила выдавливать. Мне казалось, что так её лицо становится чище. Руки были худые и костлявые.

Я помогала делать самокрутки, чтобы ускорить процесс. Наверное, она продавала их. Она делала их много.

Мы также чистили горох и фасоль. Иногда бабушка брала меня с собой на поле, где она, возможно, работала. Я помню, как собирала головки подсолнуха и складывала их в холщовый мешок. Потом эти мешки забирали с поля и грузили на машину. Но и бабушке давали мешок подсолнуха с собой.

Когда мы приходили домой, то выбивали подсолнух из мешка палкой, а потом бабушка обжаривала семечки на чугунной сковороде. Потом мы снова складывали их в мешок и уносили, оставляя немного для себя.

Еды было мало: листовой чай и кусок хлеба, посыпанный сахаром. Для меня это было вкусно.

Но я обожала собирать грибы, которые росли после дождя в поле. Когда я пишу об этом, то чувствую запах, как после дождя. Кажется, они назывались полевые опята. Я собирала их много и приносила домой. Бабушка готовила из них жареную картошку или грибной суп. Это было очень вкусно. Это был настоящий пир.

Когда бабушка была дома, отец никогда не приходил. В доме всегда было чисто и была еда.

Помню, как я кормила маму с ложечки, когда бабушка варила суп. Мама почти ничего не ела.

В зимнее время я с удовольствием проводила время во дворе, занимаясь приготовлением снежных угощений. Я наливала молоко в снег и наслаждалась его вкусом. Однако спустя несколько дней я начинала чувствовать недомогание. Меня не отправляли в больницу, и я лечилась дома, как и прежде – лежа на печи, пила чай с мёдом и тёплое молоко. Кажется, в то время не было таблеток.

Мне очень нравилось, когда бабушка была рядом, особенно в зимнее время. Она занималась прядением, и это было поистине удивительное зрелище. Из пряжи получались чудесные вещи: тёплые носки, уютные свитера, тёплые шапки. Но всё это предназначалось для продажи, а мне доставались только носки и то, что нужно.

Однажды я спросила бабушку: «Почему мама не встаёт и не ходит?»

Она ответила: «Мама очень больна, детка. Пусть лежит, пока… Боженька знает, когда забрать её к себе!»

«Как это забрать?» – спросила я.

«Человек устроен так, понимаешь? Даже нерождённый младенец может быть забран Богом. А мать остаётся, но её жизнь превращается в страдание. Поэтому ей будет лучше с Богом. Только он знает, сколько ей осталось. А мы можем лишь стараться облегчить её страдания, заботясь о ней, понимаешь?»»

Бабушка, я тебя поняла! Но я не хочу, чтобы мама оставила нас. Как же мы с тобой будем без неё? Мы будем очень скучать.

Не тревожься, он и нас с тобой заберёт, когда придёт срок. Он даёт нам жизнь на земле, и он же её отнимает. Только он может решать, сколько нам жить. Мы должны принять это.

Бабушка, а как же мама будет там? Она ведь не может ходить, у неё болят ноги. Кто будет за ней ухаживать?

Понимаешь, Наташа, в этом мире самые больные становятся здоровыми, а мёртвые продолжают жить. Как это возможно?

Это мир, где существует только жизнь, но есть и другая реальность – мрачный и жестокий мир, куда Бог отправляет грешников, подобных твоему отцу, который злоупотребляет алкоголем и причиняет боль твоей матери и тебе. Его ждёт вечное наказание в аду!

А мама? Она всегда была добра и чиста душой, поэтому она обретёт покой в раю и будет жить в мире света.

Могу ли я навещать маму? Нет, это возможно только после того, как Господь призовёт тебя к себе. Тогда мама сама будет приходить к тебе, она всегда будет рядом.

Убийца

Бабушка всё время была рядом с мамой, часто просила меня выйти из дома, но я не понимала, зачем. Однако я послушно уходила играть с собакой.

Когда я возвращалась, мама всё ещё лежала в постели. После той ночи, когда отец устроил беспорядок, ей стало хуже.

«Если меня не будет рядом, Алексей придёт, и ты должна позвать на помощь», – говорила мне бабушка.

– А ты куда? – спросила я её.

– Я скоро вернусь, – ответила бабушка и поцеловала маму в лоб, крепко сжав её руку.

Мама молчала и всё время спала, мне даже казалось, что она почти не дышит. Я прислушивалась к её дыханию, её губы были сухими, я смачивала их водой, мне казалось, что так ей будет легче. Длинные чёрные волосы были спутаны, я взяла расчёску и аккуратно их расчесала, чтобы не сделать маме больно. На голове у мамы была запёкшаяся кровь, шишки. Я смочила полотенце тёплой водой, нагретой на печке, и попыталась отмыть мамины раны.

Мама часто пыталась пошевелить ногами или перевернуться, но при каждом движении она стонала. Я говорила ей на ухо: «Мамочка, потерпи, всё пройдёт. Он больше тебя не тронет, я не дам ему издеваться над тобой», но она стонала и лежала, не открывая глаз. Я смотрела на неё так, словно прощалась с ней, ещё тогда я не знала, что вижу свою маму в последний раз…

Для меня самым страшным временем был вечер. Ведь именно к вечеру мог прийти снова мой отец. Всё своё детство я помню его только раз, когда он был папой, он был один только раз на моей памяти трезвым, всё остальное время пил и издевался над мамой.

Вот и наступил тот вечер, последний, как выяснилось позже, когда я видела свою маму живой.

Увидев отца, который был сильно пьян и шёл по дороге в белой рубашке в мелкую полоску, местами испачканной грязью, я выбежала из дома и обежала его со стороны огорода. Там было небольшое окно в комнату, где оставалась моя мама.

Как только он вошёл в дом, я вспомнила слова бабушки и, не раздумывая, побежала к дедушке Грише и бабушке Маше. Я стучала в железные ворота и звала на помощь, надеясь, что меня услышат и помогут. Меня действительно услышали, потому что в доме загорелся свет, но ворота мне не открыли, как бы я ни умоляла.

Не дождавшись ответа, я снова побежала к своему дому, боясь, что отец может убить маму.

Когда я подбежала к дому, то услышала грохот посуды, крики и страшный голос отца, который с ненавистью унижал маму и, похоже, бил её. Крики матери были отчётливо слышны, и я посмотрела в надежде, что бабушка Маша или дедушка Гриша всё-таки придут на помощь, но их не было.

Я увидела, как через забор смотрит бабушка – мать отца, но она ничего не делала.

Детская обида и злость маленькой девочки кипели внутри меня. Я обежала дом со стороны огорода и осторожно заглянула в окно, боясь, что отец заметит меня. Но он был занят матерью, и то, что я увидела, повергло меня в ужас и вызвало ещё большую злость!

Он сидел рядом с матерью на кровати и давал ей пощёчины, одну за другой, словно играя с куклой… Потом он схватил её за красивые чёрные волосы и стащил на пол. Мама пыталась подняться и отползти от него, но он, словно хищник, глумился над своей жертвой.

Мои слёзы текли ручьём, я стучала в окно, уже не боясь, что он меня увидит. Моя душа уходила в неизвестность, а дрожь и озноб смешались в одно. Я не помню, сколько прошло времени, но, вероятно, была уже глубокая ночь.

Я не смогла сдержаться и, не думая о том, что может сделать отец, бросилась в дом. Вбежав внутрь, я закричала: «Не трогай мою маму!» – и набросилась на отца. Мама лежала на полу вся в синяках, её волосы были спутаны, как стог сена. Я с болью и жалостью смотрела на неё. Я колотила отца по груди, но он был словно железный. Он был очень пьян, и мне удалось его повалить, но ненадолго. Он поднялся и сказал: «Маленькая дрянь», – и направился ко мне. Я стояла, дрожа от страха, и смотрела на него со злостью.

Он подошёл ко мне и швырнул меня на кровать, как котёнка. Мы оказались в другой комнате, где стояла печь с поленьями. Я быстро схватила полено и, когда отец повернулся ко мне спиной, запрыгнула на него и ударила со всей силы. Удар, похоже, достиг цели.

Отец в гневе ударил меня. Я отлетела в сторону, как мячик, и упала в угол. Он остановился, повернулся к матери и сказал: «Мы с тобой ещё не закончили разговор!» Затем он взял со стола недопитую бутылку и направился к выходу.

Я подползла к маме, она была без сознания, но дышала. Всё её тело было покрыто синяками, а голова кровоточила. Я целовала её, говорила, как сильно люблю и как хочу убить отца. Я ненавидела его всем сердцем и душой, как самого злейшего врага.

Я пыталась помочь маме подняться на кровать, ей было очень больно, она стонала. Не знаю, откуда взялись силы, но я смогла уложить её. Я легла в другой комнате, где была печка, а мама осталась в соседней. Мы обе уснули, уставшие от борьбы с этим чудовищем!

Прощай мой ангел

Уже светало. Солнце медленно поднималось над горизонтом, а в доме было очень холодно. Запах борьбы не выветривался до самого утра.

Когда я проснулась, то увидела, что в доме стало тепло. Оказалось, что это бабушка растопила печь, принеся охапку дров из сеней. Она что-то делала во дворе.

Я подошла к окну, которое выходило во двор, и увидела, как бабушка кормит мою собаку и колет дрова. Моя радость маленькой девочки вернулась. Я побежала к маме в соседнюю комнату, чтобы сказать ей «доброе утро». Моё желание увидеть маму было сильнее, чем просто подойти к бабушке.

В то утро мне казалось, что я должна подойти к маме и поцеловать её. Мне очень хотелось поцеловать её. Наверное, моё подсознание уже знало, что произойдёт в моей жизни через несколько минут.

Мама лежала на спине. Её чёрные волосы были снова спутаны. Её лицо было бледным, а губы – очень сухими.

– Здравствуй, моя дорогая! – с нежностью произнесла я. – Доброе утро. Я прикоснулась губами к её щеке, но она не отреагировала, лишь её прекрасные глаза были устремлены в потолок. Она не повернула голову, её дыхание было прерывистым, но неглубоким.

Мама, мамочка! Бабушка пришла, она во дворе, я сейчас её позову. Но только я собралась от неё отойти, как мама, наверное, собрав последние свои силы, тёплой и нежной рукой сжала мою и, не отпуская её, глубоко вздохнула, как будто ей не хватало воздуха. И, испустив глубокий вздох, она перестала вообще дышать. Я, как ребёнок, не поняла, что мама испустила последний свой дух, но мой детский разум говорил: «Беги за помощью!» Я сразу побежала к бабушке, крича: «Бабушка, бабушка, там мама, она не дышит!»

Бабушка приказала мне оставаться во дворе, но я не могла просто стоять и ждать. Тихонько последовав за бабушкой, я приоткрыла дверь в комнату, где лежала неподвижная мама. Бабушка всё это время обтирала её тело мокрой тряпкой, переодевала в белое платье и расчёсывала волосы. Глаза мамы были закрыты, руки безвольно болтались, пока бабушка проводила процедуры.

Увидев, как бабушка заливается слезами и шепчет: «Спи, моя родная доченька, закончились твои страдания», я поняла, что мамы больше нет. Я знала, что бабушка вот-вот выйдет на улицу, и поспешила во двор, делая вид, что не подглядываю, а терпеливо жду. Она куда-то ушла, но строго-настрого запретила мне заходить в дом в её отсутствие. Не помню, сколько времени прошло, но, как мне показалось, совсем немного, когда она вернулась. Однако вскоре подъехали две машины, из одной вышли люди в форме – милиция. Они прошли в дом, за ними последовали ещё несколько мужчин, которые несли чёрный пустой ящик.

Ко мне подошла девушка, приехавшая на автомобиле с символикой милиции. Она взяла меня за руку и сказала: «Не бойся, пойдём со мной, нам нужно поговорить».

Она усадила меня в машину и начала задавать вопросы. Она спрашивала о том, как папа обращался с мамой, как часто он ее бил. Я отвечала ей, рассказывала, как отец бил маму, как часто он пил и поднимал на меня руку. Девушка записывала всё, что я говорила, а отца всё не было. Я не знала, где он.

Девушка обратилась к мужчине в форме, который сидел с нами: «Надо найти его срочно! Да найдём, куда он денется от нас! Наверное, спит пьяный дома». Я поняла, что они говорили о моём отце.

С тех пор я больше не видела своего отца. Он был для меня настоящим ужасом из детства.

Помню, как бабушка принесла мне сумку с моими вещами: колготками, кофтами, платьями и даже куклой. Она сказала мне, чтобы я не боялась. Я уже была готова, что меня куда-то увезут, но бабушка что-то сказала женщине в форме, и та кивнула. Затем она повернулась ко мне и сказала, чтобы я шла с бабушкой, а она меня подождёт.

Я не понимала, что происходит, куда мне нужно идти и почему меня будут ждать.

Прощание с ангелом

Бабушка крепко взяла меня за руку своей тёплой ладонью и повела к дому. Возле дома стояла машина, в кузов которой несколько мужчин загружали стулья. Мы остановились рядом с машиной и стали ждать.

Дверь дома открылась, и оттуда вышли люди. Они несли длинный чёрный ящик, который, как я позже узнала, был гробом. Они несли его очень осторожно, как будто это было что-то хрупкое. В гробу лежала моя мама. Она была бледной и не двигалась. Я позвала её, но она не ответила. Бабушка крепко обняла меня и сказала: «Детка, мама крепко спит и не слышит тебя. Не зови её».

Чёрный ящик погрузили в машину, и мы с бабушкой тоже сели в кузов. Мы сели на деревянные табуретки рядом с гробом, в котором лежала моя мама. Она была такой же красивой, как и раньше, но бледной, как спящая принцесса. Автомобиль тронулся, и мы отправились по просёлочной дороге к лесу, как выяснилось позднее, это было кладбище.

Машина остановилась, мы с бабушкой вышли и подошли к глубокой яме, которую уже подготовили заранее. Я помню, как гроб поставили рядом с ямой, и пожилой мужчина в чёрном одеянии с книгой в руках начал что-то читать и ходить вокруг гроба. Когда он закончил, я, бабушка и другие люди, которых я не знала, начали шептаться. Я не помню, кто ещё стоял у гроба, но отца на кладбище не было.

Я видела свою маму, она стояла чуть дальше на дороге, словно собиралась уйти. Она подняла руку и помахала мне. Я окликнула бабушку и сказала, что мама жива, показывая в сторону поля. Но бабушка не поверила мне и сказала, что мне показалось.

Люди подходили к маме по одному и касались её лба губами. Она не проявляла никаких эмоций.

Бабушка подвела меня к маме и сказала: «Поцелуй маму на прощание».

Мне было непонятно, зачем прощаться с мамой, ведь она же здесь, рядом. Но бабушка строго посмотрела на меня и велела поцеловать маму, а не говорить ерунду, иначе меня отправят в больницу. Мне пришлось подчиниться и поцеловать маму. Этот поцелуй запечатлелся в моей памяти, словно это произошло только вчера.

Я подняла глаза и посмотрела в сторону поля. Мама улыбнулась мне и помахала рукой. Она медленно уходила, пока не растворилась в воздухе, как дым. Мужчины накрыли маму чёрной крышкой, и она исчезла под ней. Они начали забивать гвозди в крышку, и я не смогла сдержать слёз. Я кричала: «Верните мне маму! Она жива! Как я буду без неё?!»

Бабушка крепко обняла меня и стала шептать, чтобы я успокоилась. Она говорила, что мама всегда будет рядом со мной, просто теперь она будет смотреть на меня с небес. Бабушка сказала, что маме хорошо на небесах, и её мучения закончились. «Ведь ты же хочешь, чтобы маме было хорошо, правда?»

«Конечно», – ответила я, утирая слёзы и отстраняясь от бабушки. В тот момент я поняла, что больше никогда не увижу свою маму.

Гроб медленно опускали в могилу, а затем все присутствующие начали бросать в неё горсти земли. Я тоже бросила свою горсть. Мужчины с лопатами закопали мою маму. На могилу положили цветы и венки. Отца всё ещё не было.

После этого мы с бабушкой уехали на той же машине домой. По дороге бабушка украдкой вытирала слёзы и мне, и себе. Она сказала, что мама сейчас идёт за руку с Богом, и подняла глаза к небу. Затем она посмотрела на меня и спросила: «Скажи, ты действительно видела маму на кладбище? Или ты обманываешь?»

«Нет, бабушка, клянусь тебе! Она стояла там, улыбалась и махала мне рукой, когда уходила».

«Хорошо, милая моя, только пообещай мне, что ты никому не расскажешь об этом!» Но почему? – спросила я. – Что в этом плохого? «Нет, Наташа, ничего плохого нет. Это очень хорошо, что ты видела маму живой и смогла с ней попрощаться. Просто есть злые люди, которые могут принять твоё видение за болезнь». Бабушка, скажи, а ты видела её? Она ведь смотрела на нас!

– Нет, я уже слишком стара, чтобы видеть такое. Неужели ты тоже видела что-то подобное в детстве?

– Да, я многое видела из мира, который находится за гранью.

– Загробного мира?

– Ладно, не будем об этом. Но ты сможешь увидеть её ещё раз!

– Да, ты можешь с ней разговаривать, она слышит. Но она не сможет постоянно являться тебе, но ты всегда будешь чувствовать её присутствие рядом.

– Я думаю, в жизни у тебя будет много видений, как когда-то было у меня…

Она улыбнулась и сказала:

– Только никому не рассказывай, хорошо?

– Хорошо, никому не расскажу.

Наша машина вернулась к дому.

Детский дом

Мы вышли из автомобиля возле дома, и я уже собиралась войти внутрь, но бабушка потянула меня к другой машине, в которой сидели люди в форме.

«Нет, Наташа, тебя ждут в той машине, помнишь?» – сказала она.

«Да», – ответила я.

Из автомобиля снова вышла молодая девушка. Бабушка отпустила мою руку, поцеловала меня и прижала к себе, не сдерживая слёз.

Я покорно села в автомобиль, двери захлопнулись, и машина тронулась с места. Моя бабушка осталась стоять и смотрела нам вслед.

Я спросила девушку в форме: «Почему бабушка не может поехать с нами?» «Не волнуйся, она обязательно приедет к тебе», – ответила она.

Я не помню, сколько времени заняла наша поездка, но мы приехали в другой город. Дома там были красивые, таких я ещё не видела.

Машина подъехала к серым воротам, водитель посигналил, и они открылись. Мы въехали во двор, вышли из машины и пошли к обшарпанному дому с окнами. На пороге нас встретила полная женщина в белом халате с ярко-красной помадой на губах. Девушка, которая меня привезла, попрощалась со мной, а полная женщина сжала мою руку и повела меня по лестнице.

«Откуда ты столько нахватала вшей? Ужас! Вся голова в них!» Меня завели в кабинет на одном из этажей. В помещении шёл разговор между сотрудниками. Затем меня снова куда-то повели. Там всё было покрыто белой плиткой, и было холодно.

Меня раздели до нижнего белья, и женщина достала ножницы. Она ругалась, как мне показалось, на меня и говорила: «Какой кошмар, откуда у тебя столько вшей? Вся голова – ужас!» Она сильно тянула мои длинные волосы и безжалостно их отрезала. Мне было больно, но я терпела..

После стрижки меня опрыскали каким-то сильно пахнущим средством, а затем, через некоторое время, помыли под душем. Тётка тёрла меня так, словно хотела содрать с меня кожу. Мне снова было больно, но я терпела. Она продолжала ругаться и говорила: «Откуда ты столько вшей нахватала! Ужас!» «Откуда вас таких привозят?!» «Всё», – сказала женщина, бросая мне яркий халат, который был не моим. Я не стала задавать вопросов и просто надела его. Злая женщина повела меня по длинному коридору, мимо множества комнат с белыми дверями. По коридору ходили дети разных возрастов: маленькие, постарше и даже мамы с детьми. Это было странно.

Правда, в комнате были и другие девочки. Они долго смотрели на меня, а потом одна, постарше, подошла и спросила: «Как тебя зовут?» Женщина привела меня в комнату с железными кроватями и сказала: «Теперь ты будешь жить здесь. Вот твоя кровать». Она спокойно развернулась и вышла из комнаты, оставив меня одну.

Я ответила: «Наташа».

«Прекрасно», – произнесла она и начала представлять остальных девочек. Я уже не помню их имена, но они были очень милыми и пытались меня развеселить. Они спрашивали, почему я оказалась в детском доме. Когда я рассказывала им свою историю, слёзы текли из моих глаз. Они пытались меня утешить.

Да, они тоже делились своими историями, и они были не намного веселее моей. Почти у всех родителей были проблемы с алкоголем, их лишали родительских прав, а некоторые отцы находились в тюрьме. Так началась моя жизнь в детском доме с чужими людьми.

Первые дни были сложными. Меня обижали, пытались ударить, но были и те, кто защищал меня. Я не могла заснуть по ночам, тоска и боль от потери мамы не давали мне покоя. Часто я плакала по ночам, пока все спали. Разговаривала с умершей мамой, просила её вернуться ко мне, рассказывала ей, как мне плохо без неё. В общем, просто как волчонок выла на луну от тоски.

Днями я часто ходила около двери, откуда к многим детям приходили родственники. Я ждала, что моя бабушка или моя крёстная, которую я видела в жизни всего пару раз, придут ко мне навестить. Но никого не было. Так я проводила время, бродя по коридору в ожидании своей бабушки, которую я любила и люблю до сих пор. Даже через столько лет я не потеряла чувство нежности в своих воспоминаниях.

По сути, кроме бабушки, которую я смутно помню, потому что она с нами не жила, а только приходила навещать, у меня никого нет. Я не знаю, где она сейчас, но хочу это узнать. Думаю, что найду время и наведу справки.

Однажды я вспомнил о том, как неожиданно и радостно было…

Я находилась в больничной палате, играя с куклой и другими девочками, когда в комнату вошла женщина и окликнула меня по имени.

– Наташа, к тебе пришли, – сказала она.

Я почувствовала радость и волнение, но в то же время мне очень хотелось увидеть гостя. Женщина вывела меня на лестничную площадку, и когда дверь открылась, я увидела свою бабушку. Я была вне себя от счастья, бросилась к ней и крепко обняла. Не помню, о чём мы говорили, но, кажется, она спрашивала, как меня кормят и как ко мне относятся. Мы поговорили недолго, но это воспоминание останется со мной навсегда.

Бабушка передала мне пакет с конфетами и фруктами. Затем снова пришла полная женщина, я попрощалась с бабушкой, которая пообещала навестить меня, и меня отвели обратно в палату.

В палате я плакала, мне не хотелось снова оставаться в казённом доме. Мои слёзы лились ручьём, девочки пытались меня утешить, но это не помогало. Наступала ночь, и боль возвращалась. Я засыпала со слезами, вспоминая маму и любимую бабушку.

В один из дней в палату привели мальчика, кажется, его звали Егор. Ему было около пяти лет, и, вероятно, его оставили у нас, чтобы за ним присматривали. Я помню, что мы быстро подружились. На какое-то время я забыла о своей боли и тоске, потому что была занята новым другом. Он был милым и ласковым.

Помню, как он часто плакал по ночам, и мне приходилось его успокаивать, рассказывая ему разные истории. Это помогало ему быстрее заснуть. Мне нравилось заботиться о нём.

Дни шли, и однажды во время обеда мне сказали, что ко мне снова посетитель. Я была удивлена и счастлива. С радостью и надеждой я пошла на лестничную клетку, куда меня отвела полная женщина, кажется, её звали Света. Когда я открыла дверь, моему удивлению не было предела: на пороге стояла моя крёстная. Я почти не помню её, возможно, потому что тогда была слишком маленькой. Она обняла меня и о чём-то спросила, я просто кивала в ответ. Вдруг она предложила: «Хочешь, я возьму тебя к себе на выходные?» Я сразу согласилась. Она позвала женщину, которая меня привела, и попросила у неё разрешения забрать меня. Крёстная что-то подписала, и меня отпустили с ней.

Мы с крёстной сменили одежду и отправились к автобусной остановке. Помню, что дорога заняла много времени, и мы прибыли к дому крёстной уже глубокой ночью. Там был дом, в котором спали её дети. Их было двое или трое. Мне приготовили постель, и я легла спать. Так сладко и спокойно я не спала с тех пор, как не стало моей мамы.

Проснувшись, я услышала детский смех. Открыв глаза, я увидела двух девочек примерно моего возраста. Они с любопытством смотрели на меня. Девочки спросили, как я спала. Помню, что они представились сёстрами, но я не смогла запомнить их имена.

Крестная угостила нас чаем с пироженными. Мы играли с куклами, а затем вышли на прогулку. Качались на качелях, играли в песочнице. Я наслаждалась этими выходными. Но они пролетели незаметно, и нам снова предстояло отправиться в детский дом. И меня снова охватила грусть.

Крестная доставила меня в приют и передала работникам. Она сказала, что заберёт меня на выходные, но этого не произошло. Больше никто не приезжал за мной. В тот момент я ещё не понимала, что больше никогда не увижу свою крестную и бабушку. Но сейчас, когда я пишу эту книгу, я очень скучаю по ним.

Женщина в белом

Снова проходили дни, но ко мне так и никто не приходил. Я уже начала привыкать к тому, что про меня забыли или я вообще никому не нужна. Но как-то после завтрака всех детей загнали в палаты и приказали не выходить, объяснили так, что, вроде, приехала какая-то женщина выбирать себе ребенка. Да, звучит, как будто мы на продажу… Мы все послушно сидели и ждали истиннного момента появления некой загадочной женщины. Её каблуки слышались по коридору. Открылась дверь, и зашла женщина вся в белом костюме, похожим как у моряка, стройная, с длинными волосами, для нас она показалась великолепна, все буквально замерли. Она прошла на середину комнаты и взглядом окинула всех детей. Я в тот момент и не надеялась, что она обратит именно на меня свое внимание, в руках у нее была плюшевая игрушка, обезьянка с бананом, она была смешная. И вдруг женщина подошла именно ко мне и сказала: «Привет, как тебя зовут?»

– Тебе нравится игрушка? – спросила она меня.

– Да, – ответила я ей.

– Она твоя, – сказала женщина в белом.

– Спасибо, – ответила я.

– Хочешь поехать со мной?

– Да, хочу.

– А где вы живёте? – спросила я.

– В большом городе, в большом доме, – ответила она.

Затем женщина обратилась к персоналу, который стоял в дверях, словно не смея пошевелиться даже. Она попросила оформить документы и уверенно сказала:

– Я забираю её.

Она снова посмотрела мне в глаза и сказала:

– Нужно будет подождать, но я обязательно приеду за тобой.

– Хорошо, – ответила я.

Она вышла из палаты, и дверь за ней закрылась.

Я не могла понять, что со мной произошло, но чувствовала безумную радость и недоверие к словам незнакомки.

Дни проходили, и все вокруг обсуждали эту женщину, а я ждала. Однако я опасалась, что меня снова обманут, и она, возможно, передумает и не заберёт меня. Но однажды, когда я была в столовой, меня позвала нянечка и сообщила, что за мной приехала женщина. Я не могла поверить в это, пока не увидела её. Она действительно сидела на кровати в моей палате.

Здравствуй! – сказала она, когда я вошла в палату. – Я обещала тебе приехать и приехала. Ты меня помнишь? Готова отправиться со мной?

– Да, – ответила я.

Нянечка помогла мне переодеться и сложила мои вещи в пакет, хотя их было немного.

Когда мы вышли на улицу, все, с кем я успела познакомиться, вышли проводить меня и махали из окон.

У ворот детского дома стояла большая чёрная машина, в которой сидел мужчина. Мы с женщиной в белом сели в машину, и она протянула мне пакет с мандаринами.

Я вдруг спросила женщину:

– Можно я буду называть вас мамой?

Она улыбнулась и ответила:

– Конечно.

Женщину звали Ольга. Автомобиль чёрного цвета, за рулём которого находился крупный мужчина в кожаной куртке, представившийся Юрой, плавно тронулся с места. Ольга обратилась к нему по имени, и мы поехали по городу, мимо домов. Я смотрела в окно и ела мандарины, а Ольга улыбалась и молчала.

Внезапно она заговорила. Сначала мы поедем в небольшой город Ейск, к твоей бабушке. Там мы будем отдыхать и купаться на море, потому что туда приедет её муж, то есть твой папа. Потом мы все вместе отправимся в большой город Москву.

Ольга также сообщила, что в семье есть ещё один ребёнок – старшая дочь Ира. Она живёт в Крыму, в городе Ялта, но Ольга обязательно познакомит меня с ней. В Москве живёт ещё одна бабушка, Лариса. У неё смешная причёска, и она приходится мамой моему папе. – У тебя есть родители? – поинтересовалась я у мамы.

– Да, они сейчас в Ялте с Ирой.

Я мечтала о том, как скоро познакомлюсь со всеми и у меня будет настоящая семья, но не заметила, как мы въехали в город с большими кирпичными домами и красивыми улицами. Это, как сказала Ольга, был Краснодар.

Мы останавливались у магазинов, а водитель следовал за нами на машине. Мама брала меня за руку и вела за собой. Когда мы заходили в магазины, у меня разбегались глаза от разнообразия красивой одежды, которой я никогда не видела и даже не знала, что такие магазины существуют. Я чувствовала себя так, словно оказалась на другой планете. Женщина, которая стала моей новой мамой, сразу же начала избавляться от старых вещей, выбрасывая их в мусорное ведро. А мне она надевала всё новое: футболки, шорты, трусы – всё, что только можно было найти в магазине.

Когда мы закончили с одеждой, мы снова сели в машину и поехали. Я смотрела в окно и всё вокруг казалось мне новым и интересным.

К вечеру мы подъехали к большим зелёным воротам. Мужчина, который привёз нас сюда, попрощался с нами и уехал. А мы открыли калитку и вошли во двор.

Калитка за нами закрылась, и мы оказались в небольшом дворе с несколькими одноэтажными домами. Здесь играли дети, женщины развешивали бельё, кто-то поливал огород. Всё было так мирно и прекрасно.

Новая мама взяла меня за руку и повела к зелёному одноэтажному дому с верандой.

Она позвонила в дверь, но ответа не последовало. Тогда она просто открыла дверь, и та поддалась. За ней оказалась небольшая прихожая с диваном. Рядом стоял стол, а за ним виднелась кухня. Ольга позвала Марию Захаровну, и женщина отозвалась.

Затем мы проследовали в просторное помещение, где в кресле восседала крупная дама с грозным выражением лица и густыми чёрными бровями, напоминающими брови Брежнева.

Вот и мы, – произнесла Ольга. Она окинула меня взглядом с головы до ног и не слишком приветливо поздоровалась: «Пойду поставлю чайник».

Ольга провела меня в комнату, где стояли две кровати и шкаф. Она спросила: «Ты устала, может, поспишь?»

Я согласилась. Переодевшись с дороги, я легла на кровать и сразу уснула. Как же сладко было спать на чистой, выглаженной постели под звуки разговоров во дворе и пение петухов!

Я проспала долго. Проснулась уже утром следующего дня. Наверное, было ещё рано. Открыв глаза, я увидела, что на соседней кровати спит моя новая мама. Я лежала тихо, хотя мне хотелось в туалет. Но я боялась, что Ольга рассердится, и терпела. Когда терпеть стало невыносимо, я попыталась найти туалет сама. Но кровать была железная, и даже при аккуратном повороте она громко скрипела. Конечно, мама проснулась.

– Ты что, ещё рано? – спросила она, открыв глаза.

Я ощутила потребность посетить уборную, и моя мама отвела меня в нужное место.

– Ну что ж, раз мы уже проснулись, то пора позавтракать и отправиться на пляж, – предложила она.

– А что такое пляж? – поинтересовалась я.

– О, это чудесно, ты увидишь! – ответила она с улыбкой.

После завтрака мы тихо собрались, чтобы не разбудить пожилую женщину, и, взяв меня за руку, моя мама повела меня к морю.

Солнце уже хорошо прогревало воздух, но во дворе не было ни души – вероятно, мы были первыми, кто встал в это утро.

Выйдя за ворота, мы с мамой шли по улицам, застроенным одноэтажными домами. Иногда из-за заборов доносился лай собак, и я пугалась, прижимаясь к маме.

– Не бойся, это собаки, они за забором, – успокаивала меня мама, и мы продолжали идти.

Она была немногословна, и казалось, что ей очень хочется спать. Мы дошли до рынка, где люди продавали продукты.

– Нам нужно что-нибудь купить, чтобы перекусить, – сказала мама.

Мы остановились, и она купила фрукты, воду и что-то в бутылках.

– Ещё немного, и мы дойдём до моря, – пообещала она.

Спускаясь по склону, я заметила вдалеке огромное водное пространство, которое словно сливалось с небом. Погода была жаркой, хотя, возможно, было ещё не так рано, может быть, часов восемь утра.

Мы подошли к месту, где было много песка. Он был ещё прохладным, потому что солнце ещё не успело нагреть пляж. К моему удивлению, на пляже уже были люди. Дети играли в песке, а некоторые уже купались.

– Вот это да! – воскликнула я. – А здесь можно купаться? Конечно, зачем же мы сюда пришли?

Мама расстелила большое покрывало и начала снимать платье.

– Ну что ты, раздевайся и иди купаться.

– Нет, я боюсь!

– Чего ты боишься? Это же лиман, он же мелкий. Посмотри, там дети купаются, они меньше тебя и не боятся, трусишка!

Я сначала посмотрю, а потом пойду. Ну как хочешь, – сказала мама.

Я постепенно набралась смелости и пошла к воде. Куда ты в одежде, снимай, иначе зачем покупали тебе купальник?

Мама долго меня уговаривала, пока я не сдалась и не сняла одежду. До сих пор помню, что купальник был зеленного цвета с Микки Маусом, он мне очень нравился.

Потом я подружилась с ребятами на пляже, и мне захотелось искупаться. Плавать я не умела, да и не получилось бы – было слишком мелко, можно было только бултыхаться.

Так мы провели на пляже весь день, ушли ближе к вечеру. По дороге мы купили фрукты, много всего вкусного.

Мы шли не спеша, я наслаждалась видом и вдыхала чудесный хвойный, южный аромат. Я рассматривала людей, которые проходили мимо, кафе и рестораны, где сидели люди и играла музыка. Я наслаждалась, рассматривая и запоминая каждый момент, происходящий на улицах Ейска. Когда я пришла домой, то увидела, что бабушка уже накрыла на стол. Она была недовольна и спросила, где мы были. Я ответила, что мы уже поели, а она сказала, что ждала нас. Мы поужинали вдвоём, а потом легли спать. Но перед сном мама сказала, что скоро приедет её муж, то есть мой папа. Мы решили поехать на вокзал, чтобы его встретить.

– Каков он? – поинтересовалась я. В памяти сразу всплыл образ моего отца, который был склонен к выпивке и часто нарушал порядок.

– Мама, он не агрессивный? – спросила я.

– Нет, – ответила она, и я почувствовала облегчение.

Она описывала мне отца, и я представляла его. Мы собирались встретить его на вокзале через несколько дней.

– Как я узнаю его? – спросила я.

– Он будет высоким, с тёмными волосами, в длинном чёрном плаще. Ты сразу поймёшь, что это он. Такого красивого больше нет, – рассказывала она мне о его достоинствах.

Я ждала этой встречи, как чего-то особенного, и была счастлива, как ребёнок.

Знакомство с папой

Наконец-то наступил долгожданный момент, а точнее, утро, когда я должна была познакомиться со своим отцом. Моё детское волнение и любопытство были на пределе. Я не помню точно, когда именно приезжал мой новый папа, да это и не важно, главное, что я всё это помню. Ведь это моя новая жизнь, мой опыт… Многие дети из детского дома хотели бы оказаться на моём месте, и я их понимаю. Богатые родители из Москвы – это же прекрасно! Но не стоит завидовать раньше времени, пока вы не узнаете всю правду об этих замечательных родителях.

Не буду спешить, давайте всё по порядку. Итак, мы с мамой и дядей Юрой, который снова приехал за нами на машине, отправились на вокзал, чтобы встретить папу – мужа Ольги. Насколько я помню, его поезд должен был прибыть после обеда.

Я стояла на платформе, держа маму за руку, и с нетерпением ждала, когда поезд остановится и из вагона выйдет тот самый красивый и высокий мужчина в чёрном плаще. И вот, наконец, из поезда вышел он: высокий, стройный, действительно в чёрном плаще…

Мама, это папа? – спросила я, дергая ее за руку.

– Да, – сказала она.

– Иди к нему, – она слегка подтолкнула меня вперёд. Я смущённо, но решительно ускорила шаг и направилась к нему.

Он поставил сумку на землю и протянул ко мне руки. Я оказалась выше его роста, и у меня перехватило дыхание. Когда он опустил меня на землю, крепко обнял и сказал: «Здравствуй, дочка!»

Он взял меня за руку, и мы вместе пошли к машине. Папа поздоровался с водителем, назвав его по имени, как будто они были знакомы. Он сел на переднее сиденье, и они начали о чём-то говорить. Я не понимала, о чём они говорят, но слышала, что речь шла о какой-то зарубежной стране, кажется, о Польше или Праге. Мне было всё равно, я смотрела в окно и наслаждалась видом. Поначалу я очень стеснялась своего нового отца, которого звали Эдик. Но тогда я была счастлива.

Когда мы приехали в гости к суровой Марии Захаровне, мне показалось, что она не очень рада моему визиту. Но, к моему удивлению, она встретила моего отца с искренней радостью. Как выяснилось, она была его родной бабушкой. Она даже накрыла стол, что меня очень удивило. И приняла его довольно тепло, даже поцеловала в щёку, а он назвал её «ба». Мне показалось, что она была рада его приезду. Спрашивала у него о какой-то женщине, как она поживает и общаются ли они. Правда, она не была очень приветлива с моей мамой, это было заметно по её лицу и поведению.

Когда папа закончил принимать душ, мы сели ужинать. Взрослые много разговаривали, папа курил, и мама тоже. Мне было непривычно проводить время в таком темпе, поэтому я ушла в спальню и крепко уснула. Но даже во сне я слышала, как взрослые разговаривают, хотя не понимала, о чём они говорят.

На следующее утро, примерно в семь часов, папа зашёл в спальню и сказал, что мы пойдём за подарками! Я была в восторге от предвкушения чего-то необычного. Всю дорогу я думала только об этом. Мы шли по красивым улицам, и я держала его сильную руку, и меня переполняла гордость за то, что у меня такой красивый и высокий папа. Да, я была тогда абсолютно счастлива.

Даже сейчас, зная, что Эдика больше нет, я вспоминаю о нём с теплотой, хотя и не с любовью. Но это хорошее чувство. Хотя он сделал мне много плохого, я всё равно многому у него научилась. Мы проводили много времени вместе. К той самой Кондратовой у меня совсем другие чувства. Она оставила в моей жизни только негатив. Почему? Об этом вы узнаете позже.

Мы проходили мимо ресторанов и кафешек, большого рынка, где уже было много людей, несмотря на раннее утро. Люди покупали продукты, было шумно, как и на всех рынках. Папа выбирал мне спортивный костюм и кроссовки, а потом мы подошли к игрушкам, и у меня разбежались глаза. Он сказал: «Ну, Наташа, не стесняйся, выбирай всё, что хочешь». А мне и не нужно было всё. Я уже выбрала. Я хотела набор с семьёй Барби. Также он купил мне синий спортивный костюм фирмы «Адидас» и кроссовки, видимо, он хотел мальчика, а не девочку.

Когда мне вручили большую коробку с набором, я была в полном восторге. Мне не терпелось оказаться дома и начать играть.

Когда мы пришли домой, я с нетерпением открыла коробку с игрушками. Помню, что меня невозможно было оторвать от кукол.

Погода была жаркой и солнечной, и мои родители решили поехать в город, попросив Марию Захаровну присмотреть за мной. Я не боялась остаться дома и продолжила играть. Я играла весь день, а моя «няня» сидела в большом кресле и смотрела телевизор.

Было уже поздно, и грозная полная женщина приказала мне собрать игрушки и ложиться спать. Но моих родителей всё ещё не было.

Волнение и тревога, смешанные с грустью, всё же настигли меня. Я не могла уснуть, прислушиваясь к каждому шороху и голосам, надеясь, что мама и папа уже идут домой.

Так я и не дождалась их, но проснулась от посторонних разговоров в доме. Было темно, я не знала, сколько времени, но помню, что сердитая Мария Захаровна ругалась с родителями. Она говорила грубым голосом и называла меня «приёмыш».

От обиды я заплакала, что-то сжалось у меня в груди, и я вспомнила о своей маме.

Почему, мама, ты оставила меня с людьми, которые меня не любят? – думала я про себя.

Слезы наворачивались на глаза, но я всё же смогла уснуть.

Наступило утро. Солнце снова светило ярко. Мама ещё спала, а папа уже был на кухне и готовил что-то вкусное. Запах еды разбудил мой аппетит.

Я подошла к папе и спросила:

– Где вы были вчера?

– Мы с мамой немного прогулялись, – ответил он. Мне стало скучно, и я решила заняться своими делами. Я повернулась и пошла к куклам. Они всегда были рядом со мной и никогда не оставляли меня одну.

Было уже около полудня, когда мама проснулась. Она сказала мне «Доброе утро» и пошла на огород. Там у неё была раскладушка, на которой она любила загорать. Мне стало интересно, и я пошла за ней.

Моя мама лежала на раскладушке, словно спала. Я присела рядом, но она попросила меня уйти и поиграть с куклами в другом месте. Она сказала, что я заслоняю ей солнце.

В моей детской душе вспыхнула обида и грусть. Выйдя во двор, я села на скамейку и подумала: «Наверное, я ей мешаю».

Папа тем временем накрывал на стол.

– Всё, можно садиться, – сказал он. – Оля, пойдёмте кушать.

Мы с папой и Марией Захаровной сели за стол.

– Папа, а мама с нами не будет кушать? – спросила я.

– Наверное, она не голодна, – ответил папа.

Сердитая женщина, пробурчав что-то себе под нос, сказала:

– Она, видно, вчера хорошо поела.

Я не поняла, что она имела в виду.

Еда была очень вкусной. Так проходили почти весь наш визит у Марии Захаровны.

Но однажды произошёл скандал, из-за которого нам пришлось уехать из Ейска.

Однажды утром, когда родители ещё спали, мне стало скучно. Я заметила на полке красивую фигурку, которую держала в руках сердитая женщина. Мне захотелось поиграть с ней, но я была неосторожна и случайно разбила фигурку.

От испуга моё сердце забилось сильнее. Особенно когда Мария Захаровна проснулась и увидела, что фигурка разбита. Она вскочила с дивана и закричала: «Ах ты, негодница!» Она схватила меня за руку и начала трясти, выкрикивая оскорбления.

На крики выбежали родители. Они спросили в один голос: «Что случилось?»

«Вы кого привели в мой дом? Эта негодница разбила статуэтку деда», – сказала Мария Захаровна. Я не понимала, о ком она говорит.

Мама увела меня из комнаты, но папа и Мария Захаровна продолжали ругаться. Мама попросила меня посидеть на веранде, а сама ушла в дом. Из дома доносились крики и оскорбления, они перебивали друг друга. Было непонятно, но страшно. «Это моя вина», – думала я про себя. Когда всё стихло, мама пришла и сказала, что мы уезжаем. «Куда?» – спросила я. «Домой, в Москву». Она велела папе пойти за билетами. Я собирала свои игрушки, а суровая женщина, поджав губы от злости, смотрела на меня, но ничего не говорила.

– Я готова, мама, всё собрала, сумки были готовы за полчаса. Папа приехал с билетами на поезд, у ворот стояла та самая чёрная машина с дядей Юрой. Когда мы выходили из дома, Мария Захаровна даже не вышла, она сидела в зале в своём кожаном кресле, поджав губы.

Дядя Юра спросил у моей мамы:

– Оля, Эдик, что случилось? Вы же не собирались так скоро уезжать в Москву.

Эдик был взволнован, и мама сказала, что эта старая женщина (по всей видимости, она имела в виду бабушку отца) чуть не убила ребёнка из-за разбитой статуэтки. Дальше последовали слова, которые я не смогла разобрать, они были нецензурными. «Понятно», – ответил Юрий.

– Оль, ты же знаешь, что она тебя недолюбливает, успокойся, просто нашла повод выставить вас.

– Да, Юра, я в курсе, она мстит мне за то, что я забрала Эдика… Ладно, поехали.

Странно, подумала я. Как мама могла забрать папу у бабушки? Ну ладно, это взрослые дела, мне не нужно в них вникать.

Мы сели в машину и поехали. Проезжая через город, я смотрела в окно на море, и яркое солнце слепило глаза. Мне совсем не хотелось уезжать. Я прощалась с морем, глядя в окно.

– Мы ещё когда-нибудь сюда приедем? – спросила я у мамы.

– Мне кажется, нет, Наташа, это точно больше не повторится. Но не переживай, есть и другие места у моря, они ещё лучше и красивее. И я их увижу? Конечно, ответил папа! Дочка, мы обязательно ещё куда-нибудь съездим, но в другие города, их ведь так много. Я тогда и представить не могла, что в мире есть океаны, моря, прекрасные страны, города. Я понятия не имела, что на Ейске моря не заканчиваются…

Москва

Юра доставил нас на вокзал. У вагона мама и папа прощались с дядей Юрой, который уже не казался мне таким большим и страшным. Он поцеловал меня в щёку и сказал: «Ну что ж, Москва, приезжай в гости». Мне было непонятно, почему Москва, но я пообещала приехать.

Мы сели в поезд. Я впервые ехала на поезде, и мне очень понравился его запах. До сих пор люблю этот запах. Обожаю поезда!

Время в купе пролетело незаметно. Родители пили пиво, папа ел таранку и иногда давал мне очищенную рыбку. Он учил меня чистить таранку, и поначалу у меня не очень получалось, но со временем я освоила это искусство.

Больше всего мне нравилось смотреть в окно. Я проводила у окна почти всё время, часами наблюдая за домами, огнями и природой. Я брала карандаши и бумагу и пыталась рисовать то, что видела, но мои рисунки не всегда получались хорошо. Однако родители хвалили меня, и я радовалась их словам.

Не помню, сколько времени заняла поездка, но для меня было важно не пропустить момент, когда мы въедем в Москву! Когда за окном показались высокие здания с яркими огнями, мама сказала: «Это и есть Москва, Наташенька!»

Мы прибыли в столицу глубокой ночью. У вагона нас ожидал мужчина в кожаной куртке. Он приветствовал меня и моих родителей и предложил проследовать к автомобилю. Это был чёрный внедорожник, словно других машин не существовало. Но мне было всё равно, я сидела в машине и любовалась яркими огнями большого города.

Когда мы подъехали к высокому строению, я заметила, что оно состоит из множества этажей, которых я никогда раньше не видела. Это было здание из кирпича, и я была поражена его великолепием.

– Ого! – воскликнула я, глядя на него своими голубыми глазами. – Какой же это красивый дом!

Мама и папа засмеялись.

– Ты ещё не видела красивых домов, – сказали они.

Я подняла голову, пытаясь сосчитать этажи. Но их было так много, что я не смогла их сосчитать. У меня даже закружилась голова.

– Ну что ж, пойдём домой, – сказали родители. Они взяли меня за руки, и мы вошли в подъезд. Там сидела пожилая женщина. Оказалось, это была консьержка. Она поздоровалась с моими родителями так, будто они были очень важными людьми. Мама сказала, что мы приехали из Германии. Любопытно, откуда эта женщина из Германии и что она имела в виду? Почему она солгала мне, ведь меня удочерили? Впрочем, я вскоре забыла о том, что приехала из Германии.

Отец нажал на какую-то кнопку, но я не поняла, что это было. Может быть, это звонок в квартиру?

Вдруг перед нами открылась большая дверь, мы вошли внутрь, и она закрылась. Мне стало страшно, и я схватила маму за руку..

– Ты чего испугалась, Наташа?

– Да, а что это было?

– Это лифт, – ответила мама и начала объяснять мне, как работает лифт и зачем он нужен.

Я поняла, что это такое, но всё равно боялась.

Двери лифта открылись на четвёртом этаже. Мы подошли к квартире номер 19, и мама сказала:

– Ну вот мы и дома.

Мы открыли дверь и вошли в квартиру. Я очень устала и хотела спать, поэтому не стала осматриваться. Мама уложила меня в просторной комнате, и я осталась одна. Мне было страшно, но усталость взяла своё, и я уснула.

Утром я проснулась и огляделась. Решившись выйти из комнаты, я начала исследовать новое место. Тогда я и представить не могла, что через много лет Ольга и Эдик станут для меня чужими и даже врагами. Но это будет потом.

Квартира была трёхкомнатной. Комната, в которой я спала, была около двадцати квадратных метров, и ещё была большая лоджия. На которую я боялась выйти, думая, что я рухну вниз вместе с лоджией. Рядом была ещё одна комната, поменьше, метров восемь, но она была захламлена вещами. Ольга сказала, что позже она сделает там ремонт, и эта комната станет моей.

Помещение было комфортным. Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к одиночеству в спальне, это вызывало у меня чувство тревоги. Я подумала о маме, и меня снова охватила печаль. Из глаз полились слёзы.

Может быть, это была игра воображения, но мне показалось, что в лунном свете мелькнула тень. «Мама, это ты?» Вспоминая слова бабушки, которая говорила, что мама всегда будет рядом, я подумала, что она действительно пришла навестить меня. Я осмелилась и начала разговаривать с мамой шёпотом, чтобы родители не услышали. Мне казалось, что она слышит меня, но ответа не было.

В другой комнате спали родители, часов в моей комнате не было, и я не понимала, который час. Я долго прислушивалась к шорохам в темноте и наконец уснула.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.