Лана Некрасова
По имени Ангел

Данное произведение является выдумкой автора, все герои в романе – вымышленные. Любое совпадение ситуаций и действий в нём является случайным. Автор ни в коей мере не хотел задеть чьи-либо религиозные чувства или же чувства национального достоинства. Книга охраняется законом об авторском праве.

Все права на роман «По имени Ангел» принадлежат автору Лане Некрасовой.

Глава 1. Девушка на мосту

В этот пасмурный серый день на набережной маленького провинциального городка практически не было прохожих. Пронизывающий ледяной ветер дул с севера, раздувая брезент заброшенных палаток, стоящих недалеко от дороги. Доносившийся к берегу морской воздух полон капелек солёной воды, смешанной с начавшимся мелким косым дождём.

Безжалостная невидимая сила гнала по хмурому небу чернильного цвета тучи, наводя ужас перед предстоящим ураганом. Звуки грома время от времени оглушали пространство, за которым вскоре в воздухе вырастали ломаные огненные стрелы.

Мокрый асфальт блестел, кое-где бурные потоки воды взбивались в пену, и та неслась прямо под ноги. Иногда мелькали одинокие зонтики, только подчёркивающие своим ярким цветом серость плохой погоды.

В этой мрачной атмосфере никто не замечал хрупкую фигурку, стоявшую на мосту. Её серое пальто сливалось с тусклыми перилами, и лишь длинные, ярко-рыжие волосы, как волны пламени развевались на ветру.

***

Изо дня в день, он шёл по этой дороге на свою ненавистную работу, не особо обращая внимание на то, что происходит вокруг. Возможно, он прошёл бы мимо, как обычно. Но не в этот раз. Что его остановило? Интуиция, судьба, рок? А может этот огонь волос на фоне серости бытия?

Он поднял голову и был ошарашен тем, что девушка, стоявшая на перилах, отпустила руки и пошатнулась.

– Господи! Стой! Ты с ума сошла? – только успел крикнуть. Его руки подхватили тонкую талию и резко потянули назад. – Тебе жить надоело? Что могло случиться, что ты пошла на такое?

Он посмотрел на зарёванное лицо девушки. Лицо её было мокрым, то ли от слёз, то ли от проливного дождя. Но он увидел её глаза – синие, с зелёным отливом, прямо как это море.

Девушка молчала. А что скажет человек, стоящий перед порогом вечности? Что скажет тот, кто видел спасение в небытие? В невозможности смириться с тем существованием, которое навязывает ему общество? В нежелании видеть на каждом шагу несправедливость этого мира? В отчаянной попытке уйти навсегда от тех людей, что причиняли тебе боль? В чувстве ненужности никому в этом грешном мире? И в ясном понимании – фиаско! Я ничего не смогу изменить. Это конец.

– Ты вся продрогла, давай, иди сюда, – он протянул ей свои сильные руки. Снял своё пальто и надел на её плечи.

– Пошли скорее, тебе надо выпить чаю, чтобы согреться. – Он взял её за холодные пальцы и потянул за собой.

Неподалеку находилось маленькое кафе под названием «Жасмин». Пара быстро прошмыгнула туда и села за крайний столик.

– Садись, пей чай и рассказывай, – властно произнес парень.

– Я не хочу ничего говорить, – тихим, дрожащим голосом произнесла незнакомка.

– Ладно, не хочешь говорить, не надо. Но больше так не делай, поняла?

Она молча посмотрела своими огромными глазами. Что-то неуловимо родное таилось в этом выражении смущения, грусти, удивления.

– Поняла? – строго повторил он. – Но не молчи, скажи хоть что-нибудь! Как тебя зовут?

– Ангелина.

– Очень приятно, меня Роберт. – Он уставил на нее пронзительный взор и без доли иронии выдал: – А-а, так вот почему ты хотела прыгнуть, ты же ангел, значит, у тебя есть крылья. Это всё объясняет.

На лице девушки появилась робкая улыбка.

– Ну вот, всё будет хорошо, – слегка потянул губы он в ответ.

Будет ли хорошо, знает только Бог. Правда ли жизнь имеет такую ценность, о которой все говорят? И почему одни легко готовы с ней расстаться, а другие цепляются за соломинку, чтобы выжить? А может всё-таки существует карма, и у каждого свой отмеренный срок?

Видимо, нашей героине просто не время покинуть этот мир.

Она медленными глотками пила горячий зелёный чай с жасмином, изредка убирая с лица непослушную волну рыжей пряди. Девушка начала успокаиваться, потому что дрожь прекратилась и чашка уже не тряслась, когда та держала её в руках. Её лицо выглядело бледным, как полотно бумаги, и лишь огромные глаза с длинными ресницами и пухлыми, малинового цвета губами, выделялись на фоне, как яркие пятна на картине, нарисованной художником-экспрессионистом.

Красивая девушка, стройная, с формами. Наверное, у неё куча поклонников? Ей ли грустить, ведь многие женщины мечтают быть похожими на неё. У такой, как Ангелина, точно не должно быть причин для столь неисправимого, глупого поступка. Чтобы шагнуть в вечность, нужны весомые причины.

– Если ты успокоилась, то может, всё же расскажешь? – произнёс Роберт.

– Прости, но я не готова вот так просто всё рассказать человеку, которого едва знаю.

– На минуточку! Этот «человек» тебе недавно спас жизнь и, думаю, заслуживает ответов на свои вопросы.

– Я даже не знаю, стоит ли мне тебя благодарить за такое. Ведь я не просила себя спасать.

– Мне не нужна твоя благодарность, нужна лишь уверенность, что ты больше так не поступишь никогда.

– Я уверяю, что осознала. Это было неправильно.

– Это успокаивает. – Роберт взглянул на нее глазами полными жалости. – Тогда скажи, чем я могу тебе помочь? Какие обстоятельства в твоей жизни? Я ничего не знаю о тебе.

– Спасибо, мне не нужна помощь, я привыкла справляться со всеми проблемами сама.

– Значит, проблемы есть точно. Может, тебе нужны деньги? Или что ещё? Ты только скажи, что нужно.

– Я же ответила, что мне ничего не нужно! – настойчиво повторила девушка.

– Тогда позволь я тебя провожу до дома, чтобы, не дай бог, чего не натворила ещё. Я прослежу за тем, чтобы вручить тебя родителям. Ведь тебе на вид не больше восемнадцати.

– Мне двадцать пять. И не надо меня провожать, уверяю, всё будет хорошо.

– Ну ладно, тогда я, с твоего позволения, ухожу. Я уже опоздал на работу.

– До свидания… – помялась Ангелина. – И… прости, что так получилось. Это из-за меня ты опоздал.

– Ничего страшного. Вот мой номер телефона, если что будет нужно, не стесняйся, звони. – Он небрежно кинул на стол визитку. На ней было написано: «Роберт Александрович. Руководитель компании Мастер-Строй».

Парень встал и пошёл к выходу.

Ангелина проводила его взглядом: «Надо же, откуда он взялся? С неба что ли свалился? Таких не существует. По крайней мере, мне такие молодые люди не встречались.

Высокий, жилистый, слегка смуглая кожа, карие, с тёплым блеском глаза, смотрящие, будто в самую глубину твоей души. Чёрные, словно смоляные волосы, слегка вьющиеся и не короткие, как у обычных мужчин. И одет он, как джентльмен. Серый мужской костюм, тёмно-зелёная рубашка с расстёгнутым воротничком, чёрное мужское пальто. А как от него пахло! М-м-м, просто сказка, а не парень!

Может он приснился? Да, это был сон. Кошмар, но с хорошим концом. Не иначе».

Ангелина взяла визитку, сунула в сумочку и медленно поплелась к выходу. Она шла домой, туда, где её никто не ждал. Туда, где только хмурая повседневность, серость и мрак.

Девушка держала путь по давно знакомым местам. По дороге, которой ходила много лет, изгибы которой знала, как свои пять пальцев.

Сначала попадаются маленькие частные домики: старые, неухоженные, подворье которых ограждено деревянным покосившимся частоколом. Вот у этого дома, с синей крышей, обязательно залает собака, охраняя свою территорию от чужаков. Ещё немного пройти, и будет слышен шум машин, – значит, уже близко федеральная трасса. Перебежишь через пешеходный переход, где вечно неработающий светофор мигнет несвоевременно и замрет на минуты, – и ты на своём родном районе. Одинокий фонарь, стоящий на бетонной ножке, мерцающий тусклым светом, будто подмигивает и зазывает домой. К подошве обуви прилипает грязь, смешанная с коричневыми засохшими листьями. Хочется найти сухой асфальт, чтобы чуть её почистить, иначе невозможно идти дальше. Голые, без единого листочка, уснувшие до весны деревья, тоже не прибавляют яркости в этот скучный осенний день.

И вот они – дома, дома, дома… Одинаковые, будто сделанные для плохого пластилинового мультфильма, одним и тем же мультипликатором. Серые, тусклые, абсолютно однотипные панельные пятиэтажки гнездились беспорядочно. Штукатурка облупилась на многих из них, что выдавало давно не видавший капитальный ремонт этих строений. Облезлые ступеньки подъездов, к тому же заплеванные шелухой от семечек и обкиданные бычками сигарет, были частенько заняты сидящими на скамейках старушками. Они промывали косточки всем соседям, что было излюбленным занятием на протяжении всего пенсионного возраста местных жителей. Не поздороваться с бабушками означало страшный грех, после которого тебя предадут анафеме.

– Здрасте! – по инерции крикнула Ангелина.

– Здрасте, – сквозь зубы процедили сидящие на скамейках бабуси.

– Как там твоя мама? – спросила одна из неравнодушных, очень любопытная женщина лет шестидесяти пяти. Звали её Зинаида Фёдоровна.

– Всё хорошо, не волнуйтесь! – ответила Ангелина, стараясь быстрее забежать в подъезд и закрыть за собой дверь, чтобы избежать дальнейшего подробного разговора.

Быстро поднявшись по ступенькам на второй этаж, по инерции вытащила из кармана ключ и, вставив в дверную скважину замка, повернула. Щелчок – и вот ты дома.

– Где ты шляешься, за матерью нужно убрать?! – грубо проорал, прямо с порога мужик с обросшей бородой в затасканном пиджаке и джинсах с отвисшими коленками. На вид ему около пятидесяти – шестидесяти, весь неухоженный и вонючий, от бомжа не отличить. Только рыжая борода могла доказать, что с этим человеком у нашей героини есть генетическая связь. Ни поведение, ни лексикон, ни его внешний вид не ассоциировались с Ангелиной никак. Читатель может подумать, что это её никчёмный отец. Но нет, это её родной брат, который старше на десять лет, то есть ему всего тридцать пять.

Почему, живя в одинаковых условиях, имея одних и тех же родителей, так можно отличаться друг от друга?

Ангелина была очень чистоплотной, даже слишком. Её перфекционизм сказывался на всём, что её окружало. Постоянная уборка, готовка, стирка вручную могла бы иссушить её нежные ручки, маленькие, с тонкими длинными пальцами художника или пианиста. Она и была, по сути, художником, но об этом мы узнаем позднее. Девушка всегда ухаживала за собой, смазывалась маслами, кремами, благоухая, как нежный цветок полураспустившейся розы.

– Что ты вылупилась, иди, убирай уже! – прокричал брат.

– А ты, что, совсем безрукий? Сам хоть раз бы убрал, – промолвила грустно Ангелина.

– Я это делать не собираюсь, ты дочь, ты женщина, ты и делай.

– Хо-ро-шо. – Ангелина смиренно побрела исполнять свои обязанности.

При входе в маленькую комнатку с убогой обстановкой, в глаза бросаются яркие жёлтые шторы, на фоне которых выделяются только два предмета – старый коричневый сервант и односпальная кровать, покрытая пушистым, цвета пожухлой травы, покрывалом.

На кровати лежала старушка. Маленькая, сухонькая, сморщенная, с короткими, густыми, полностью седыми волосами. Это была мама Ангелины, парализованная после двойного инсульта и потерявшая частично память. Болезнь никого не делает краше. И некогда красивая женщина за годы лежания в постели превратилась в старуху. Так бывает, это горькая правда жизни.

Ангелина тихонько подошла к кровати и посмотрела с грустью на лежащую маму.

«Как мне больно смотреть на тебя, мамочка… Я так скучаю по твоим добрым рукам, по советам, что ты мне давала. Мне так плохо без тебя жить. Скольких врачей я обегала, сколько я пролила слёз, сколько молитв всем богам было произнесено в отчаянии. Господи, я так хотела, чтобы ты выздоровела! Я так об этом мечтала. Особенно больно слышать, когда ты меня не узнаёшь и называешь другим именем. С этим я никак не могу смириться. Я хочу, чтобы у меня была мама. Я хочу слышать слова поддержки, хочу чувствовать твою любовь».

Ангелина молча поменяла подгузник, аккуратно повернула на бок, постелив свежую простыню. Ловким, выученным движением положила маму на спину, укрыла одеялом, затем покрывалом.

– Сейчас будем кушать, мамуль. Ты хочешь есть? – спросила ласковым тоном Ангелина.

– Нет.

– Поесть нужно, иначе никогда не встанешь.

– Я и так не встану больше никогда…

– Пойду, принесу овсяную кашу с бананом.

В ответ Ангелина услышала лишь мычание.

«Как всегда, ещё надо уговорить поесть. Вот придёт Зинаида Фёдоровна и скажет, что я тебя не кормлю и виновата только я, что довела до такой худобы свою мать. И что я, вообще, плохая дочь, и должна ни на минуту мать свою не оставлять, мало ли что. А я ещё куда-то хожу, небось, за женихами бегаю. А что Игорёк ничего не делает и не ухаживает – это нормально. Он же мужик. Ему всё сходит с рук. Боже, как я от всех устала, и физически, и морально. Ладно, пойду готовить кушать, кто же, кроме меня, это сделает».

Не успела Ангелина зайти на кухню, как услышала привычные, надоедливые слова:

– А что у нас есть пожрать? – вопрошал Игорь. Ему вторили мяукавшие пронзительно три кота – самые любимые и дорогие существа. С ними Ангелина отдыхала, с ними она «жила». «Обнимешь, погладишь пушистика, и слышишь вибрирующее мурлыканье в ответ. Им можно рассказать обо всём и пожаловаться на жизнь. Они точно не предадут и не пойдут разводить сплетни. Самый старший – рыжий Амур. Так назвала его, думая, что привлечёт любовь в мою жизнь. Привлёк, но не того, кого нужно. Влюблённых недоумков мне хватало всегда. А вот любящих по-настоящему – никогда и не было.

Второй – чёрный, с серебристым отливом и белой грудкой с белыми же сапожками – флегматичный Бакс. Его назвала так, чтобы деньги приносил в дом, а именно «баксы». Так сложилось, что за свою жизнь я в глаза такие купюры не видела.

Третьего, самого пушистого серого котёнка, с такой милой мордочкой, что его толстенькие щёчки хочется целовать, с глазами полными преданности, назвала Бася – просто Басичка. Потому что, когда он был маленький, то очень походил на девочку, и имя дала ему девчачье – Буся. Так и повелось звать Бусинку Басей, после того, как со временем обнаружилось выросшее под хвостом достоинство, указывавшее на принадлежность к мужскому полу.

И как я их оставлю? Вот котики точно беззащитные существа, не справятся без меня, не выживут просто. Кому они нужны, эти нежные души, любящие так непосредственно и бескорыстно свою хозяйку? – никому.

Вот я глупая, как могла я не подумать о них, стоя на мосту?! Слава богу, всё позади! Я вас не брошу никогда, мои кото-зайцы».

Ангелина села на корточки, тиская своих питомцев, поглаживая нежно их бархатную шёрстку.

Накормив всех, Ангелина решила побыть одна в своей комнате. Закрылась на защёлку и откинулась на диван, уставшая, но с чувством непонятного волнения. Такого ещё с ней не было. Ощущение, что что-то важное должно произойти в её жизни. Что-то, что изменит её жизнь навсегда. Предчувствие больших перемен. Связано ли оно с предыдущими событиями? Возможно – да, возможно – нет. Она знала одно, что образ мужчины, спасшего её, она не забудет никогда. Его невозможно забыть, потому что он герой. Или просто он так хорош собой?

Может это зарождение чувств, живших в ней всегда, но распустившихся, как молодой бутон прекрасного весеннего цветка, именно сегодня?

Волны радости перемешивались с чувством непонятной тоски. Она плавала по этим волнам, как бумажный кораблик в бурном потоке морской воды. То всплывала на поверхность к свету солнца, то тонула в пучине тёмных вод. Мысли в голове носились, как сумасшедшие. Сон не шёл, хотя ей так хотелось поспать, чтобы успокоить свою нервную систему после пережитого тяжёлого дня.

Она закрыла глаза, но образ Роберта никуда не исчезал.

– Спи же! – Ангелина рукой смахнула надоедливый силуэт красивого брюнета.

– Размечталась, глупышка, – будто ответил его двойник.

В надежде уснуть Ангелина включила любимую музыку, вставила наушники в уши и сама не заметила, как погрузилась в крепкий сон.

Глава 2. Провинциалка

В нашем маленьком провинциальном городке жизнь течёт размеренно. События, сменяющие друг друга, как в фильме «День сурка», не привносят в жизнь местных людей хоть какого-нибудь просвета.

Каждый день, человек, независимо от пола, встаёт рано и бежит на неинтересную, порой, физически очень тяжёлую работу.

После работы обычная женщина спешит, чтобы попасть до закрытия в ближайший к дому продуктовый магазин, приходит домой, готовит ужин, проверяет уроки детей (если они имеются), идёт в душ и падает от усталости на кровать, чтобы на следующий день, проснувшись, опять побежать на работу.

У мужчин жизнь поинтереснее: после рабочего дня нужно обязательно расслабиться, кому с пивком, а кому и покрепче. А всем известно, что, где алкоголь, там и драки, и выяснения отношений, и споры на пустом месте. Всё ничего, если бы эти мужики не шли потом домой – к жене и детям, и не продолжали там буйно доказывать свою правду.

Естественно, многие жёны не рады такой нервотрёпке, поэтому большинство детей растут без отцов, с матерями-разведёнками. Есть и те женщины, что терпят своих супругов и всё прощают, и даже очень гордятся своим замужним статусом. «Лишь бы в доме мужиком пахло», – так они считают.

Вот и где в таком захолустье можно реализовать себя, особенно, если ты – творческая личность? Таковой себя считала наша героиня.

Так уж получилось, что высшее образование она не смогла получить. И не потому, что недостаточно умна, и даже не потому, что не было желания учиться. Очень способная, умная и талантливая девочка, но не имеющая достаточных материальных средств на репетиторов – просто обречена на провал. Ну, а если нет денег на учителей, на само высшее образование на платной основе, тем более.

Очень странно, но среда, в которой воспитывается ребёнок, формирует будущее отношение не только к образованию, но и ко всем аспектам жизни, в принципе.

«Не прыгай выше головы», «Где родился, там и пригодился», – так говорят в народе.

Родители очень пытались отговорить дочь от такого плана: «Ишь, что задумала! Мы без высшего прожили, и ты проживёшь. Рабочих профессий много, выбирай! Все так живут, не выдумывай даже, среднего тебе достаточно будет! А там сразу на работу пойдёшь. Или продавцом, или рабочей на завод. Всегда доход будет хороший!».

Ангелина не сдавалась. Она учила билеты и готовилась к экзаменам. Но не поступила – не хватило баллов на бюджет. На второй год всё повторилось, в этот раз ей повезло – правда, только на платное прошла, но средств оплатить учёбу не было. Жаль, что она не дочь олигархов…

В конце концов, Ангелина оставила попытки поступить в ВУЗ, сдалась. Может зря, а может и нет. Возможно, свобода дала ей толчок, чтобы заниматься любимым делом? А именно – рисовать. То, что у неё хорошо получалось, то, что ей больше всего нравилось, то, что вдохновляло жить дальше.

Только в моменты, когда Ангелина была погружена в свою работу над картиной, она была счастлива по-настоящему. Она творила, воплощая сцены из своих снов, из своих мечтаний.

Сначала набросок. Потом взмах кисти – и разноцветье красок уже на холсте. И вот – рождение чего-то нового, воплощение прекрасного в реальность, в то, что можно увидеть и потрогать. Мыслеформа начинает существовать. И это прекрасно.

«Опять ты занимаешься ерундой! Только время тратишь впустую своим художеством! Ты дармоедка и лентяйка. Видно, толку от тебя не будет никогда. Вот бы поскорее замуж тебя выдать, а то в девках засиделась совсем. Хотя бы муж тогда тебя кормить будет… Домохозяйкой станешь, если детей, конечно, родить сможешь. А то, с такой худобой и родить-то не сможешь. Да и мужики не собаки, на кости не бросаются. Кто на тебя посмотрит?» – так твердили Ангелине все вокруг изо дня в день.

Конечно, после таких слов у Ангелины опускались руки вовсе.

«Такая боль и отчаяние, что ничего не можешь изменить. Вот бы я могла продавать картины и заработать на этом деньги. Тогда меня сразу все зауважают и перестанут тюкать. Какие-то бумажки ценят у нас больше, чем человеческую жизнь. Понятно, что без них никак, да и жить на что-то надо. Но нельзя же ставить их выше человеческих чувств? Совесть тоже мучает, раз так говорят, что я никчёмная, значит так и есть… Конечно, я просто никчёмная неудачница… Физически я не умею работать (моё тело не приспособлено). И не потому, что ленивая. Просто боль от физических нагрузок так изматывает. Я категорически не хочу тратить свою жизнь только на такое беспросветное существование, при котором ты мучаешь себя только для того, чтобы обеспечить естественные потребности. Известно всем – на большее изнурительным трудом не заработать. И почему никто не ставит желания души на первое место, ведь мы неотделимы – дух и тело? Наверное, большинство людей просто биороботы! Всего-навсего аватары-костюмы без души, которые хотят вкусно питаться, красиво одеваться и сидеть в тёпленьком доме с дорогим ремонтом, а больше им ничего и не нужно. А вот мне – очень нужно! Я хочу рисовать, я без этого не могу. Мне это необходимо, как воздух. Без творчества я задыхаюсь, как рыба на берегу. Сжимается сердце от такой несправедливости. Не хочу дальше жить. Так жить».

Многие подумают, что сводят счёты с жизнью только из-за несчастной любви. Это расхожее мнение не является достоверным. На самом деле, куда чаще накладывают на себя руки по причине непонимания обществом. Нереализованность человеком своих надежд, невозможность найти себя, нежелание смириться с несправедливостью – вот главные причины ухода в иной мир тех, кто захотел это сделать.

Если, не дай бог, случалось кому тяжело заболеть в нашем городке, то на излечение шансов практически не было. В огромных, длиннющих очередях к врачу в поликлинике, в надежде подлечить свои хронические хвори, сидели те же старушки, что и у подъездов.

Общение, обсуждение новостей, пока ждёшь, – это ещё одно их развлечение. Врачи принимают по десять минут, выпишут кучу бумажек на анализы, но лечить не будут. Точнее, то, что называется лечением, не делает человека здоровее. То и понятно, что все хорошие врачи ушли работать в платные частные клиники.

Как мы уже узнали из предыдущей главы – у нашей героини была парализованная мама. В столь молодом возрасте быть погруженной в рутину ухода и заботы за больным человеком, значило поставить на себе самой крест. Когда заниматься творчеством, развиваться, как стремиться к чему-то возвышенному? Даже личную жизнь построить невозможно. Нет времени ходить гулять, негде знакомиться с парнями. Не с кем коммуницировать.

Максимум, бывший одноклассник Димка при встрече будет заигрывать, ну, или сосед Серёжка скажет комплимент вслед, когда Ангелина медленно тащится с тяжелыми сумками с магазина домой.

Немногочисленные подруги постепенно стали отходить. Конечно, кому понравится такая дружба? Ангелина вечно занятая, с головой ушедшая в свою обременительную историю.

Да, и некоторые из подруг уже повыскакивали замуж и обзавелись детьми, у них своя семейная действительность и другие заботы.

Осталась лишь одна закадычная подружка – Наташка. У Наташки тоже не складывалась жизнь, и были на то причины.

Однажды случился у неё роман с парнем из соседнего квартала. Наталья девушка видная: смуглая, с длинными чёрными волосами, блестящими, будто покрытыми воском. Явно азиатские корни в роду выдавали тёмно-карие, необычного раскосого разреза глаза. Небольшой рост не портил, скорее – делал её более миловидной.

И вот, познакомилась она на вечеринке с Виктором: обычный русский коренастый парень. Этакий увалень. Непонятно, что Наташа в нём нашла, но молодые люди полюбили друг друга, завязался роман. Подруга была без ума от счастья и мечтала о свадьбе, но Витёк о браке и не помышлял.

Через месяца три бурных отношений, узнаёт Наташка, что беременна. Что тут началось!

Витёк говорит – делай аборт, мол, не женюсь я на тебе. Наталья всё рассказала родителям, а те строгие, с правилами своих восточных кланов. Жёстко поговорили с дочерью и будущим зятьком. Хотели заставить его жениться, но Витя – крепкий орешек, не поддался на уговоры и угрозы. Уехал в другой город и там, скоропалительно, женился на другой.

И осталась девушка одинокая, вся в слезах, в своём горе, беременная. Всё ждала, всё верила, что он вернётся и женится, что ребёночка вместе растить будут… Родила прошлым летом мальчика, тоже назвала Виктором, в честь его непутёвого отца. А в крёстные сыну Виктору Викторовичу взяла Ангелину.

Своими горестями и радостями делились подруги, болтая по телефону или гуляя с ребёнком Натальи на детской площадке, расположенной прямо напротив окон дома Ангелины.

Покосившиеся качели грустно скрипели, будто жалобно умоляли их смазать.

Облезлая песочница, в которую не завозили песок несколько лет, не привлекала играть детвору. Лишь бродячие стаи собак отдыхали здесь: ночью спали, а днём, под грибком, прятались от палящего солнца.

Пара стареньких скамеек всегда занята мамашами, следившими за своими чадами. Крики и звонкий смех детей перемешивались с ором смотрящих за своими отпрысками матерей. Гул стоял на площадке до самого вечера.

Но и ночью не было покоя жителям находившихся рядом домов.

На освободившиеся скамейки стекалась «элита» района с пакетами, полными бутылок алкоголя и закусок к ним. Отдых перерастал в шумные посиделки и ругань.

И лишь только под утро, с восходом солнца, устанавливалась упоительная тишина, благодать которой портила картина оставшихся после бурной ночи гнусных следов в виде мусора и пустых бутылок.

– Привет, ну как тут наш малыш? – спросила Ангелина подругу.

– Да опять ночь спать не давал, орал, как потерпевший. И что ему надо? Вроде сытый и сухой, а всё равно кричит. Ты-то там как? Что нового?

– Что у меня может быть нового? Сама знаешь, – Ангелина опустила взгляд на грязные колёса коляски, в которой лежал бутуз, пускающий пузыри из слюней.

– А мне сегодня Витя приснился. Будто бросил он свою жену и к нам с сыном вернулся. Мне даже просыпаться не хотелось, – с надеждой в голосе прошептала Наташа.

– Да, может сон вещий, кто знает… На алименты подала?

– Неа, не хочу. Пусть его совесть мучает, что сына бросил. А мне родители помогают, сами вырастим, – гордо встряхнула волосы цвета вороньего крыла девушка.

– Ну и зря. Нет у него никакой совести… Если бы была, то так не поступил с тобой!

– Я всё равно его люблю, и знаю, что и он меня любит. Просто ошибся, всякое бывает, молодой, горячий ещё. Вот будет ему лет тридцать, вспомнит он про сына, посмотришь.

– Ну-ну. Вспомнит, ага. Лучше не забивай этим голову. Сейчас Витюшка подрастёт немного, найдёшь ему другого папу.

– Да разве будет чужой любить сына, как своего?

– Может будет, – заверила Ангелина.

Девушки разговаривали, и не заметили, как прошёл целый час. Пора бежать каждой по своим делам – таким неважным, но настолько нужным.

Одна пойдёт ухаживать за младенцем, другая – за взрослым родным человеком. А общество будет осуждать обеих. Одну – за то, что растит ребёнка без отца – нагуляла. Вторую – за то, что не работает и плохо ухаживает за матерью. (Она тебя родила, воспитала, так будь добра теперь по гроб своей жизни смотреть за ней, что бы ни случилось, и как бы тяжело тебе не было, не ной и не ропщи.)

Правильно ли жертвовать собой ради родителей? С одной стороны они дали нам жизнь и мы отвечаем за них. Кроме того, большинство любят своих родных, и готовы порой отказаться от своего счастья ради их жизни.

А может, не стоит на алтарь дочерней любви класть всё: личную свободу, творчество, любовь, путешествия, самореализацию?

Разве не рождается человек, чтобы прожить в первую очередь свою жизнь, и разве для родителей не главное в жизни – видеть своих детей счастливыми? Нормально ли так поступать? Каждый считает по-своему.

Конечно, всё упирается в деньги, и если они имеются, то можно оплатить нянь и сиделок, можно отдать в хороший дорогой интернат для инвалидов. Деньги – это свобода, с ними ты царь и бог. И существование становится легче, и еда слаще.

«Эх, купить, что ли, лотерейный билет?» – мелькнула мысль у Ангелины, проходя мимо киоска с канцтоварами. «Не глупи! Когда кто-то выигрывал в эти лотереи? Лохотрон просто, обман для дураков», – ответила сама себе мысленно и пошла дальше, покосившись на продавщицу, будто на врага народа.

«Ничего, скоро сезон отпусков, пойду картины продавать на пляж. Может в этом году повезёт, и заработаю немного, а то маминой пенсии едва хватает на питание. До начала сезона напишу как можно больше картин, на разные темы и вкусы. Жаль, на творчество совсем нет времени».

Так, шла Ангелина, опустив голову, скользя взгляд по асфальту, потрескавшемуся и покрытому ямками, успевшими заполниться дождём вперемешку с грязью, и превратившимися в чёрные лужицы. Некоторые из них были достаточно глубоки и объёмны.

Обходя, ловко лавируя между ними, чтобы случайно не наступить ногой и не промокнуть, Ангелина шла, перепрыгивая канавки с водой, глубоко задумавшись.

К слову, Ангелина была мечтательницей и любила пофантазировать или просто подумать, стоит только ей оказаться наедине с собой. И в этот раз, размышляя о чём-то своём, она шла, не замечая ничего вокруг, пока не врезалась в стену из человека.

– Смотри, куда идёшь! Ты что, витаешь в облаках? – заорал молодой человек.

Ангелина подняла глаза и увидела Димку – с ним она училась до девятого класса в близлежащей средней школе.

Димка был привлекательный кудрявый блондин, весёлый и добродушный. Всегда с юморком и подколами – такой заводила во всех компаниях, и в классе тоже.

Ангелина же была немного застенчивой девочкой, ну и такой же задумчивой, как и сейчас. Всегда в себе, она не допускала в свой мир почти никого.

Но Дима смог достучаться до её закрытого, независимого сердца. Своими шутками он её смешил всегда. А так как смех – это лучший расслабитель всего серьёзного, то ребята быстро нашли общий язык. Он шутил – она заливалась от смеха. Правда, дружбы детской в ту пору не получилось. То ли парень боялся сказать о своих чувствах в открытую, то ли Ангелина не давала на то и малейшего шанса.

– О, привет, Дим, – удивилась она.

– Привет, давно не виделись. Как жизнь? Замуж не вышла? – посмеиваясь, буркнул парень.

– Нет, тебя жду. Ха, – отрезала девушка.

– Я всегда знал, что мне нет равных. Такого классного мужа, как я, тебе не найти. Может, как-нибудь погуляем? Или сходим куда? – посмотрел ей прямо в лицо блондин.

– Ну, давай. Куда пойдём? – ответила девушка, широко раскрыв глаза и моргая длинными тёмными ресницами.

– Хочешь – ко мне домой, чаю попьём, школьные годы помянем…

– Да ну тебя, знаю я, зачем домой зовёшь! – дерзко шикнула на него Ангелина.

– Смотри сама, потом пожалеешь, что такого кандидата в мужья упустила… – беззлобно выдал он.

– Ага, конечно, ещё как, пожалею! Ладно, у меня дела, надо бежать… Пока! – Она вырвалась из его дружеских объятий.

– Пока, будущая жена! – смеясь, не оборачиваясь, парень пошёл в ту сторону, куда шёл, как обычно, выпендриваясь своей размашистой походкой.

Ангелина немного постояла, поправила дамскую чёрную сумочку на плече и выдвинулась дальше, – в свою незамысловатую рутину повседневности.

«Как же хочется перемен. Глобальных. Чтобы проснуться завтра – и всё вокруг другое. Все люди красиво одеты, ухожены и добры. Дома стали новостройками, дороги ровными, а воздух чистым. Очень хочется путешествовать. Отправиться в тёплые страны – отогреться от российских холодов. Большинство местных ни разу не были за границей. В том числе и я. Вот бы увидеть Венецию, плыть на каноэ по Гранд-каналу, между величественных старинных замков, где тёплый ветерок дует в лицо, а моей радости нет предела. Это моя мечта – побывать в Италии, в прекрасном городе на воде – Венеции. Я сделаю всё, чтобы эта мечта осуществилась. Умники говорят: „Начните с себя!“ Убирайте, не бросайте мусор где попало, посадите деревья и сделайте ухоженным свой двор. Да, я всё так и делаю, ну почти… Для этого каждый должен стараться, один в поле не воин. Но большинству безразлично. Может воспитание у них такое, а может это свинство в крови? Жаль, но народ не переделать, – так было всегда и так будет. И это осознание, что ничего нельзя изменить, страшит… Остается только одно – привыкнуть, адаптироваться, чтобы просто выжить. Ну что же, будем жить дальше… Или существовать?»

Глава 3. А был ли мальчик?

Художники не такие люди, как все. Они видят мир в более ярких, насыщенных красках – касается ли это внешних факторов или внутренних. Поэтому ответные реакции имеют высокий эмоциональный накал. Да, я такая, и вовсе не нервная. Просто вижу те детали, что не замечает обычный человек.

Пролетело незаметно несколько месяцев зимней спячки. Этот мороз и снег явно поднадоели. Единственное, что согревало в эти холодные вечера – работа над картинами.

Моя кисть плавно вырисовывала замысловатые мазки…

Кроваво-красный закат, старинная скамейка, будто ждущая, что сейчас на неё сядет парочка воркующих влюблённых.

Жёлтые барханы пустыни, с почти белым солнцем. Идущие по песку верблюды с опустившимся от обезвоживания одним горбом.

Изумрудно-синее море вздыбило волны, окаймленные белой пеной. И лишь одинокие чайки зависли под грозовыми тучами небосвода.

Иногда я задумывалась и останавливалась, погружаясь в поток своих безумных мыслей. Мои фантазии были наполнены не путешествиями в другие страны, как обычно.

Всю зиму я грезила о том принце, что повстречала в осенний промозглый день.

Да, я была тогда на грани, но если бы не тот страшный момент, в который я чуть не распрощалась с земным существованием, я бы никогда не встретила своего героя. Он не только спас мою жизнь, но и наполнил её новыми яркими красками.

Любовь привносит в жизнь людей радость, даже если она не взаимна.

Это ощущение бабочек в животе и сладкая боль на сердце заставляют тебя мечтать о любимом человеке.

Мозг переключается на другую волну: отключается логика и начинают своё действие гормоны. Это химия, химия любви. Химия природы и самой жизни.

Мы надеваем розовые очки и много фантазируем, наделяя объект своего вожделения качествами, которые ему не присущи. Преувеличиваем положительные черты и не видим отрицательные.

Всё же, как глупа эта влюблённость! По ней не нужно судить реальные чувства. Это обман воображения, не более того.

Эмоции, которые меня захлёстывают с головой, дают желание жить и творить. Я знаю, что увижу его ещё обязательно, ведь не зря нас свела судьба. Я чувствую, как моё сердце бьется сильнее и быстрее лишь при одной мысли о встрече с ним.

А если я его увижу то, что скажу?

Скажу, что думаю о нём всё время, и что очень благодарна за спасение. Спрошу, чем смогу отблагодарить за такое вмешательство в мою жизнь?

А по факту, наверное, буду молчать, как дурочка.

Я и есть дурочка, раз мечтаю о том, кто и не посмотрит на меня!

Да и вообще, я же ничего, совсем ничего о нём не знаю! Может, он просто ангел-хранитель, спустившийся на минуту, чтобы не дать мне погибнуть?

Конечно, он не человек. Он не может быть человеком. Будь он простым человеком, то прошёл бы мимо. Но он не прошёл, он протянул руку помощи.

По инерции вытерла кисти тряпкой, помыла руки в скипидаре, потом начисто в воде с мылом.

В ногти въелась краска. Надо бы сделать маникюр, а то хожу, как поросёнок. Весна же, хочется быть красивой, даже для самой себя. А как же парни? – Они не достойны такой красоты – хи. Достоин лишь один он, Роберт – мой принц.

Чтобы отвлечься от домашней бытовухи и связанных с этим проблем, я часто убегаю погулять в заброшенный парк. Наедине с природой легче дышится, кислород наполняет мои лёгкие и вытесняет при выдохе горечь тёмных энергий. На природе и думается легче. Отдых моей нервной системе просто необходим…

Иду по узкой тропинке, высохшей неровными ошмётками земли после весенних паводков. Молодая травка пробивается вокруг зелёным бархатным покрывалом. Кое-где прорываются к свету первые проснувшиеся цветочки. Они тянут свои бутоны-головки к солнцу, пытаясь впитать всё весеннее тепло.

Берёзы, липы, тополя – все деревца нарастили молодую листву – нежную, гладкую, сочную, с блестящей, будто покрытой лаком, поверхностью. Солнечные лучи прорезают, как лазеры, ветки деревьев, иногда слепят непривыкшие к обилию света после зимы глаза, наполняя их красными всполохами.

А вот уже яркие лучики запутались в моих волосах и отразились оранжевым цветом в окружающей зелени.

Самое прекрасное весной – это цветение. Кусты черёмухи, покрытые пушистыми белыми соцветиями, манили горьковато-свежими приятными ароматами. Берёзки приукрасили себя серёжками. А тополя источали медовый запах опавшей шелухи от набухших почек и родившихся из них молодых листочков.

Проснулись жучки и паучки, жужжат шмели, выискивая ещё немногочисленные первые бутоны цветов.

Птички распелись на разные голоса, их трели не замолкают ни на минуту. Воздух полон чудес и свежести. Ведь что это, если не чудо? Мир оживает, с ним оживаю и я.

А вот мой любимый старый дуб, с неровной, коричневой корой, с маленьким дуплом на самом верху. В этом дупле часто селились птицы. И в этот раз здесь обосновалась пара шустрых синичек. Так мило.

Такой ствол толстый, что не обхватишь руками. Ему, наверное, лет триста, не меньше. Дуб видел многое, поэтому знает всё.

– Привет, дуб, как я по тебе соскучилась! А ты по мне скучал? Мне столько нужно тебе рассказать…

Не виделись с той осени. Как началась распутица, потом морозы, в парк не подступишься: в грязи или снегу потонешь.

Никто здесь не ходит, обрезкой деревьев не занимается, травы летом не косит, зимой снег не чистит. Парк почти не ведает, что такое люди. Лишь иногда, летом, забегают единичные грибники да собачники. Этим и нравится мне этот лесок. Он такой же, как я – нелюдимый.

Я села на пенёк возле дуба, положив голову на раскрытые ладони, и подняв в небо глаза, вздохнула…

По небу плывут белые пушистые облака, превращаясь в движении в замысловатые фигурки зверей.

Вон облако похожее на слона медленно теряет очертания и превращается в кролика.

Ветер разгоняет на синем небе белую вату облаков, и вот, уже и от кролика нет и следа.

Я посмотрела на тёмно-коричневый ствол дуба с извилистыми впадинками, на котором копошились муравьи, спеша по своим муравьиным делам.

У меня тоже дел полно, но всё делается по инерции, мысли полностью погружены в чувства, и думаю только о Роберте, о нём одном.

– Дуб, что мне делать? Я не могу не думать о Роберте. Знаешь, ведь он спас мне жизнь… Мне нужно обязательно его найти, иначе мне нет покоя.

И пусть я узнаю, что он не свободен, и что даже совсем не помнит меня – это будет холодным душем, который поставит на место мои мозги и охладит пыл разгорячённого сердца.

– Что ты сказал? Забыть его?

Нет, дуб, я не могу это сделать… Тогда научи, как забыть? Не знаешь как? Вот и я не знаю.

Возвращаться домой так не хочется. Но завтра важный день, первый раз в этом году пойду на пляж продавать свои картины. Ещё и выспаться надо.

Утро наступило быстро, потому что уснуть так и не удалось. Быстро выпив чашку растворимого кофе с молоком, собрала вещи, укутала картины в пакеты и выдвинулась на набережную.

Идти было не так далеко, но вещи всё равно казались тяжёлыми. Я старалась идти быстрее, чтобы лишний раз не нарваться на знакомых и соседей. Да что я боюсь, будто их украла? Это тоже труд, пусть попробуют сами нарисуют хоть что-нибудь.

На пляже стояли палатки, продававшие всякие безделушки, типа магнитиков и сувениров. Слева стояла женщина, торговавшая солнцезащитными очками. Справа бабулька продавала плетёные соломенные шляпки, громко зазывая клиентов. Встану-ка я рядом с ней, так громко кричит, может и меня заметят?

Я расположилась, выставив напоказ имеющиеся семь законченных картин, села на маленький, раскладной стульчик и стала ждать, что народ заинтересуется и купит что-нибудь.

Шляпы продавались «на ура», мои картины не привлекали почти никого.

Некоторые спрашивали цену, другие просто разглядывали, будто на выставке, но никто не покупал.

По пляжу бегали черномазые мальчишки, выманивая у прохожих денежку на мороженое. Уж не знаю, что они потом покупали на выклянченные деньги, но улов был у них неплохой. Жалостливых людей попадалось больше, чем тех, кто отмахивался от цыганят, как от назойливых мух.

Взрослые цыганки приставали к незамужним девушкам, чтобы погадать на суженого. Как интересно они догадывались, что девушка не замужем? – Видимо чутьё. Потому что те ни разу не ошиблись с выбором. Девушки охотно золотили цыганкам ручки, попадая под действие гипноза профессионалок, а некоторые даже сами просили погадать.

– Девушка, дай погадаю на судьбу? Ой, вижу, что влюблена ты в парня, – подскочила ко мне одна из цыганок, шелестя по песку подолом своих разноцветных юбок.

Наклонив голову ко мне, прошептала прямо в ухо:

– Не люби его, ох, настрадаешься с ним… Много боли принесёт этот парень, глаза от слёз не будешь успевать вытирать.

– Не нужно мне гадать! Я не верю в гадания! Иди ищи клиенток в другом месте! – прокричала я.

– Позолоти ручку, дай хоть сто рублей за правду. Моё гадание правдивое. Всё расскажу.

– Отвали! Надоела! И денег у меня нет.

– Ну и зря, – покачивала головой цыганка.

– Говорю же, убирайся!

Цыганка молча удалилась в поисках новой жертвы, а я смотрела ей вслед, багровея от злости.

Так прошла неделя. За неделю не продалось ни одной картины.

Много времени стоять я не могла: домашние дела и уход за мамой никто не отменял.

Вот и рабочий день пятницы подходил к обеду. Пора сворачиваться и идти домой.

Как неожиданно подошёл мужчина в чёрном костюме и произнёс:

– Девушка, я покупаю всё.

– Что? Вы шутите или серьёзно? – ответила я, не поднимая глаз на покупателя.

– Конечно, серьёзно, серьёзнее не бывает, – ответил знакомый голос.

– Но это будет стоить дорого…

– Сколько с меня? – не унимался незнакомец.

– Вряд ли вас такая цена удовлетворит…

– Разве я похож на нищего?

Тогда я подняла глаза и посмотрела на говорящего со мной мужчину. Лучше бы не смотрела, ибо это был он, мой принц. С этого момента я впала в ступор.

Роберт мило улыбнулся и попытался разрядить обстановку.

– А ты неплохо рисуешь. Вот только опыта маловато, видимо. Мазки неправильно положены вот здесь – он указал на одну из картин.

– Ну, если я неправильно рисую, зачем покупаешь? – с недовольством выдала я.

– Мне нравится, иначе, зачем мне покупать? – как ни в чём не бывало, ровным тоном произнёс парень.

– Затем, чтобы показать, какой ты благодетель. Спасибо, у меня и так их купят! – Я гневно посмотрела на него.

– Поэтому я хочу быть первым, чтобы другим не достались, – съязвил Роберт.

– Хватит со мной шутить! Не продам я тебе ничего и точка! – рявкнула я.

– Почему? А я хочу купить. Сколько бы это ни стоило, – уверенно продолжал он.

– Не продам! – помахала головой в стороны.

Продавщица шляпок удивлённо покосилась на меня, услышав наш разговор.

– Ладно, зачем тебе всё это? – выдохнула я. – Ты будешь меня спасать всегда теперь?

– Всегда, если это понадобится.

– Хорошо, продам, раз так ты хочешь, – сдалась перед его натиском.

– Хочу, и покупаю! – сказал Роберт, сунув мне в руки несколько больших купюр.

– Подожди, я разменяю для сдачи…

– Не нужно сдачи, это тебе. – Он быстро развернулся и ушёл быстрым шагом, будто сбежал.

– А как же картины? Ты забыл забрать картины! – крикнула ему вслед. Но парень даже не повернулся.

Какой-то осадок на душе остался. Куча денег, картины на месте, и сегодня будет вкусный ужин у меня и родных – ничего не радует. Чувство, будто тебя использовали для удовлетворения своего эго.

Вот он какой оказался! Самовлюблённый эгоист! Он видит себя выше других. Конечно, я же бедная девчонка, а он богач. Ему легко сорить деньгами, чтобы потешить своё самолюбие.

Особенно обидно за мои работы. Расхвалил, а даже не забрал. Наверное, просто соврал, что понравились. Зазнавшийся богатенький буратино, кого он из себя возомнил? Великого спасателя, вершителя чужих судеб?

Придя домой, выложила на стол огромные пакеты с вкусняшками.

– Ого, ты что, магазин с продуктами ограбила? Откуда всё это? – потирая ручонки и облизываясь, сказал Игорёк.

– Какая разница, откуда? Картину продала.

– А, это хорошо, – ловко полез в пакет за куском копчёной свинины.

– Погоди всё хватать, надо на всех поделить.

– Мать обойдётся, всё равно она уже вкусов не чувствует, – промямлил брат с полным ртом, жуя бутерброд из хлеба и мяса. Крошки сыпались по его неухоженной бороде. Ел он, смачно причмокивая, и явно был доволен.

Только вкусная еда и просмотр телевизора приносили счастье моему брату. Этому дикому лешему, живущему в каменных джунглях.

Следующие две недели пролетели незаметно. За это время удалось продать пару картин, и то, снизив сильно первоначальную цену.

Дни проходили, как всегда. Только почему я всё время искала глазами его? Вглядываясь в прохожих издалека, искала похожий силуэт в чёрном костюме. Иногда мне казалось, что это он идёт вдалеке, но, приглядевшись, снова и снова разочаровывалась. Мысли о Роберте не покидали меня. Вот увижу его, всё выскажу! Тоже мне, думает, что он царь и бог? Я тоже личность, я тоже человек. Со мной так нельзя!

Потом мой нахмуренный лобик смягчался: какой же он красивый, и даже – щедрый. И, конечно, таких добрых парней больше не существует в этом мире.

Надо бы о нём всё разузнать. Я, конечно, не детектив в юбке, но попробую найти о нём хоть какую-нибудь информацию. Зачем мне это нужно? – Ну, должна же я знать своего спасителя. Кто он? С кем он?

На самом деле, причина в том, что он мне очень нравится. Может даже влюбилась. Вот так…

Итак, что у меня есть? В первую очередь визитка с телефоном и именем. Пробью в интернете.

Далее – поспрашиваю у знакомых: не знают ли, кто он такой. Третье – поищу в соцсетях в интернете, ну и последнее – позвоню по этому номеру с визитки (если наберусь смелости). Начну всё это делать завтра, а сейчас спать… Спать, спать, спать!

– Сон, подскажи, что делать мне, будь вещим, пожалуйста… – прошептала я, закрывая уставшие за день веки.

В этот раз я быстро улетела в загадочный мир сновидений, чтобы там найти ответ на свой вопрос: «А был ли он реален, мой принц?»

Глава 4. Тайна дома

Утро не порадовало, несмотря на отличную погоду. Солнышко проснулось и светило в окно тёплым рассеянным светом. Я потянулась, улыбнулась солнечному зайчику, напавшему на меня сонную, и, прищурив один глаз, сказала: «Доброе утро, солнце, доброе утро, небо!»

Пока не встала с постели, нужно проанализировать свой странный сон.

Всю ночь мне снился образ Роберта, он стоял и тянул ко мне руки, как бы приглашая в свои объятия. Я тоже с радостью шла к нему, но чем я ближе к нему подходила, тем сильнее он отдалялся от меня.

Я шла к нему, почти бежала, а он был всё дальше и дальше, пока не исчез на горизонте.

Поднялась с кровати и, переделав всю утреннюю рутину, первым делом залезла в интернет.

В «Одноклассниках», в поисковике друзей, ввела имя – Роберт. Поисковик выдал сотни мужчин, пролистав бегло которых, даже близко похожего не нашла.

То же самое сделала в других соцсетях – глухо, как в танке. Или он не сидит на этих сайтах, или скрывается под другим «ником» с чужой «аватаркой». Очень жаль…

Сегодня на пляже понаблюдаю, может мимо пройдёт случайно?

– Боже, как это ненормально – следить за тем, кто нравится! – Я закрыла покрасневшее от стыда лицо ладонями. – Глупая это затея! Ну, предположим, я узнаю, что он женат, и что тогда? А даже если и не женат, мне-то что от этого прибудет? Будто он обратит на меня внимание и станет моим парнем Ага, ещё скажи – мужем и пойди свадебное платье купи, дурёха!

Так проскочила очередная неделя, про принца я не смогла узнать ничего, видимо, плохой из меня детектив, а может, просто не судьба.

В тот же час, и тоже в пятницу, смотрю, и не верю своим глазам – приближается Роберт собственной персоной, прямиком ко мне.

– Привет, великая художница! Как дела? – улыбаясь, произнёс он.

– Привет, – только смогла промолвить.

– Как продаются картины? – весёлым голосом спросил он.

– Если честно, не очень, не буду врать, – грустно ответила.

– Я хочу тебе помочь и предложить работу.

– Смотря какую! – насторожилась я.

– У меня есть дом, он мне дорог как память родителей. Хочу его запечатлеть в полной красе. Нарисуешь его с натуры, сможешь? Я заплачу столько, сколько надо.

– Я бы не против, но боюсь, что не смогу, я ведь не так хорошо рисую…

– Не прибедняйся, у тебя получится. Хочу, чтобы картина висела в моей городской квартире и согревала теплом воспоминаний о детстве.

– Ладно, я попробую. Но если не понравится, придётся всё равно заплатить, – просверлила его взглядом.

– Так значит, договорились? По рукам? – протянул он свою ладонь для рукопожатия.

– Договорились. Когда можно начинать? – игнорируя дружеский жест, поинтересовалась.

– Да, хоть завтра можешь приступить к работе! Телефон мой есть у тебя? Завтра заеду в девять утра, будь готова! Назови свой адрес! Давай запишу… – вытащил свой дорогой мобильник и уже открыл в нём окно «записки».

– Ээ, лучше не надо подъезжать за мной. Я сама приеду, куда надо, – отказала я, представив офигевшие глаза моих соседей, когда буду садиться в его, скорее всего, крутую машину.

– Как тебе будет удобно, вот адрес дома, приезжай к девяти, тебя встретит домработница. Он сунул мне бумажку с написанным красивым почерком адресом. – По рукам? – Роберт протянул сильную ладонь с ухоженными длинными пальцами, на указательном красовалась мужская золотая печатка с изображением льва.

– По рукам, – ответила я, положив маленькую худую ручку в его ладонь.

Он так долго сжимал её, казалось, тепло, как ток, разливалось по моим венам, достигая прямо середины самого сердца. Оно колыхалось, как у воробья, чувства хотели выплеснуться наружу, как переполненный кипящий чайник. Но разум останавливал от глупых поступков и действий. Мозг – это наш страж, и его холодок необходим в жизни всегда.

Я побежала домой счастливая, чуть не вприпрыжку. Сразу исполняются две мечты: первая – я всегда мечтала рисовать на заказ, вторая – я буду часто видеть Роберта, и бог знает, к чему наше общение приведёт.

На следующий день, проснувшись пораньше, собрала с собой художественные принадлежности и выдвинулась по данному адресу, к нужному дому. Городок у нас небольшой, поэтому долго искать место назначения не пришлось.

Проехалась в душном автобусе, забитом пассажирами, будто селёдками в банке. Кто-то ехал на работу, кто-то на учёбу, а бабушки – на рынок.

Вылетела на остановке, как пуля – люди, стоявшие сзади, сами вытолкнули меня. Следующая поездка на трамвае была более спокойной. Десять минут – и я в нужном месте.

Вышла, перешла рельсы, затем дорогу по зебре, и оказалась на «Зелёной» улице. Поспрашиваю-ка я людей, где такой дом.

– Женщина, не подскажете, где мне найти дом номер пятнадцать? – уточнила у подвернувшейся на пути бабульки в цветастом платочке.

– Пройдите до конца дороги, поверните налево, и там увидите красный высокий каменный забор… А зачем вам туда? – Пожилая женщина выпятила на меня глаза, осмотрев презрительно с головы до ног.

– По работе надо. Спасибо, – процедила я сквозь зубы.

– Ааа, наверное, дом убирать будешь? – предположила старушка.

– Нет, не убирать, – ускорю шаг, чтобы избежать лишних вопросов. Какие люди любопытные все!

Дойдя до дома с вывеской «ул. Зелёная д. 15», остановилась в нерешительности у двери. Подумав немного, постучала три раза – в ответ тишина. Постучала ещё – то же самое. Подняв глаза, увидела вверху кнопку звонка. Нажала, и раздался пронзительный резкий звук. Кто-то с той стороны подошёл и открыл со скрипом дверь.

– Аа, это вы? Здравствуйте, проходите, я вас ждала, – вежливо предложила женщина лет шестидесяти: полненькая, круглолицая, с короткими кудрявыми каштановыми волосами. Видно, что женщина была не злой. Улыбка у неё была вполне искренней, поэтому моя робость быстро улетучилась.

– Вас Ангелина зовут? Как по отчеству будете? Меня можете звать Марьей Петровной, – блеснула белыми зубами женщина.

– Очень приятно. Я Александровна, но лучше зовите меня просто по имени, так привычнее.

– Хорошо. Значит ты, как наш Роберт Александрович, тоже Александровна будешь, – поперхнулась смешком Марья Петровна.

– Да, я знаю… – помялась я.

Я зашла в дом, входные ворота за мной закрылись, щёлкнув автоматически. Осмотрев двор и сам дом, казалось, будто попадаешь в сказку – настолько всё излучало красоту и ухоженность. Идёшь по тропинке, выложенной плиткой-мозаикой в замысловатые узоры. По краю забора растут плодовые деревья: вишня, слива, яблоня.

Как раз время цветения, поэтому деревца радуют белыми пушистыми одеждами, как у невесты.

Справа – маленький искусственный прудик, украшенный разноцветной галькой, принесённой, видимо, с моря. Недалеко от него находился старенький колодец для личных нужд. Ближе к дому расположились деревянные скамейки, с обеих сторон которых росли кусты жасмина и роз.

Они ещё не цвели, их время красоваться будет чуть позже.

Сад был полон множества цветов: жёлто-белые нарциссы, красные и оранжевые тюльпаны, ещё не распустившиеся бутоны гладиолусов и пионов. Всё вокруг благоухало этими дивными, смешанными ароматами самой жизни, самой матери Земли.

Фасад двухэтажного дома был покрыт белым сайдингом, на современный лад. Вторым этажом являлся, по сути, чердак, хорошо переделанный под полноценный этаж. Крыша цвета «бордо» была оснащена печной трубой, что говорило о наличии в доме печки или камина.

Переключившись на дальнейшие события, хочу упомянуть странный момент, который скорее удивил, чем напугал. Рассматривая дом, мне показалось, что чёрная зловещая тень промелькнула в окне второго этажа.

– Скажите, а в доме кто-то ещё живёт? – спросила у Марьи Петровны.

– Нет, дом пустой. Иногда хозяин приезжает с друзьями или один. Родители же умерли у него, вот лет пять, как дом пустует… – загрустила женщина.

– Я слышала про родителей Роберта. Это очень печально… Ладно, пойду делать набросок на холсте.

– Вон мольберт, холст и краски! Всё готово, у яблоньки стоят, тебя ждут. Роберт Александрович приказал позаботиться, чтобы у тебя всё было. Можешь приступать рисовать!

– Спасибо, это приятно, когда всё готово! – И я пошла к мольберту, чтобы начать работу.

Взяла тонкий уголь и слегка нанесла примерное расположение дома и его окружающих деталей. Вот тут получилось не очень ровно – придётся исправить. Так, за делом, я успевала думать о своём. Всё время мысли носились в моей голове, одна сменяя другую:

Почему Роберт сам меня не встретил? И где он, вообще? А вдруг, он никогда не придёт сюда, за время моей работы? Если, я его увижу только в конце, как же быть с моими чувствами?

Я продолжала рисовать. Прошло достаточно времени, пока что-то похожее на дом начало вырисовываться на холсте.

– Может, чаю попьём? – спросила мягким голосом домохозяйка.

– Пожалуй, да, – ответила я, чувствуя, что спазмы голода уже подступают к моему пустому, не позавтракавшему желудку.

– Тогда пошли, я уже поставила чайник! – махнула пригласительно рукой Марья Петровна.

– Неплохая обстановочка, прямо стиль «Барокко», – не сдержалась я от восхищения, проходя по узкому и длинному коридору прихожей, переходившей в большую гостиную.

В современном мире это выглядит немного безвкусно. Но мне кажется, что зря люди недооценивают такую классическую красоту.

Одна люстра чего стоит – вся из резной меди с красивыми плафонами в виде лилий. Стены покрыты золотисто-голубыми обоями, похожими на гобелены по своей структуре.

Огромные кожаные диван и два кресла, с точёными медными ножками, между ними, в середине, подобный им, лакированный столик.

Старинный шкаф из красного дерева, коричневато-красный и блестящий, хранил в себе красивую посуду и статуэтки, фарфоровые фигурки на разный вкус. Наверное, здесь полно антиквариата.

– Пошли на кухню! – скомандовала домохозяйка.

Я прошла дальше по холлу, соединявшему гостиную с другой частью комнат. Его стены были украшены старинными картинами с портретами пращуров.

– Садись – вот чашка, вот заваренный свежий чай. Надеюсь, ты будешь чёрный? Другого у меня нет, – подставила табуретку к столу Марья Петровна.

– Да, я любой чай пью. Спасибо…

– Вот пирожки с капустой, угощайся, очень вкусные, хозяин такие обожает. Я тесто по особому рецепту делаю. Тебе не скажу, даже не спрашивай, – заливалась смехом хозяюшка.

– Ммм, как вкусно, – промямлила я, откусывая щедрый кусок пирога.

– Я знала, что понравится, всем мои пироги нравятся, – довольно растянула уголки губ.

– Скажите, а вы давно в этом доме работаете?

– С тех пор, как погибли родители Роберта, меня наняли ухаживать за домом. Я нашла это место по объявлению. Слава тебе, Господи! Я так благодарна Богу и судьбе, что я здесь работаю! Если честно, работы хватает, но мне нравится. Я здесь делаю то, что любила делать всю жизнь.

– Получается, что все эти цветы, вся красота во дворе, исключительно ваша заслуга?

– О да, это я сажала их, полола и поливала. Они моя отдушина, моё хобби, можно сказать. Вот ухаживаешь, вкладываешь силы, и не зря. Потом как зацветут всеми красками, – и тут, уже я радуюсь. И глаза не налюбуются, а нос не нанюхается, – с воодушевлением произнесла Марья Петровна.

– Да, сразу видно, что вы этим занимаетесь с любовью, – отхлебнула последний глоток ароматного чая.

– Ну что, допила чай?

– Да, спасибо, пойду дорисовывать.

– На сегодня хватит, закругляйся, и так долго тут рисуешь.

– Ох, и правда, у меня же дома дела, а я с вами совсем забылась. Мне ещё, почти час домой добираться.

– Тогда не буду тебя задерживать, – встала, провожая меня домохозяйка.

– До свидания! До завтра! – попрощалась с ней.

– До свидания, до свидания… Я за тобой закрою, – чуть не вытолкала меня добрая женщина.

Вот и закончился первый день моей работы. Всегда интересно узнавать новых людей, мне всё понравилось. Вот только жаль, что Роберта так и не увидела. Очень надеюсь, что он завтра всё же придёт. Ещё и эта тень на втором этаже поселила в душе какую-то тревогу. Может, это олицетворение моих страхов? Что это вообще было такое?

Глава 5. Мой принц

Прошло несколько дней моей работы в новом амплуа. Марья Петровна забалтывала меня, бесконечно рассказывая про цветы. Я скоро так начну разбираться в сортах и видах цветущих растений, что можно будет сразу идти работать флористом.

За эти дни Роберт не появлялся ни разу, наверное, он забыл про меня. Да и зачем ему нужна бедная девчонка, такая, как я?

Сидя за чаем с Марьей Петровной, решила поговорить на столь для меня деликатную тему:

– Марья Петровна! А почему Роберт Александрович не появляется здесь?

– Так у него работы полно, ему не до нас, – развела руками домохозяйка.

– И что же у него за работа такая, что за неделю почти, на часок не заехать сюда? Хотя бы на обед мог выбраться? – протараторила я, не скрывая обиду.

– Он нам не чета, директор компании по производству стройматериалов.

– Ого, ну тогда понятно…

– А что ты спрашиваешь, у тебя своя работа, а у меня своя. Все при деле и никто друг другу не мешает.

– Это да, – выдохнула я, – без надзора даже лучше получается.

– Вот и я о чём говорю. Мы – где отдохнём, где чаю попьём. Я вот здесь живу и дом этот, считай, родным стал.

– Да, здесь очень уютно, и не скажешь, что дом нежилой, – похвалила я хозяйку. – А что за картины в коридоре висят? Кто на них изображён?

– Оо, – протянула Марья Петровна, – это прадеды и прабабки нашего хозяина. Он ведь не хухры-мухры, а с династии известных купцов и бояр.

Женщина сбавила тон и полушёпотом начала повествовать:

– Рассказывал мне Роберт историю про одного деда своего. Будто был он очень богатый купец. Табуны лошадей, овец держал, даже ходили к нему люди наниматься батраками работать. Очень уважаемый был человек. Но время такое было страшное, нехорошее… Началась революция семнадцатого года, ну и стали после всех богатеньких раскулачивать – отнимать всё имущество для нужд пролетариата. А самих дворян да купцов расстреливали, как врагов народа. Пришла беда и в дом деда нашего хозяина. Стали искать его везде. А он возьми, да в стоге сена спрячься. Они вилами все стога тыкают, и его стог потыкали, где он сидел, но не нашли. Так и спасся Митрофан, – прадед нашего Роберта. Если бы погиб тогда, то род бы прервался, и не было бы нашего Роберта! Храни его, Господи! – перекрестилась Марья Петровна.

– Интересная история. А где Митрофан этот на картине изображён?

– Да вон, второй справа. С чёрной бородой такой и серьёзным взглядом, – махнула рукой в левую сторону коридора.

– А рядом с ним, что за девушка со светлыми вьющимися волосами?

– Жена его, Анастасия…

– Красивая такая… – восхитилась я.

– Ага. Очень красивая, – подтвердила женщина.

***

На следующий день меня ждал сюрприз – заявился, наконец, хозяин дома. Роберт подошёл ко мне, как всегда, со своей очаровательной улыбкой и поинтересовался:

– Как пишется картина? Ну-ка дай посмотрю, что у тебя получается?

– Пока не надо смотреть, ещё ничего не понятно, – ответила я, загораживая собою полотно.

– Ну ладно, не хочешь, смотреть не буду. И отвлекать тоже. – Он отвернулся от меня, желая отойти в сторону.

– Хорошо, смотри, только строго не суди, – пробурчала я, отступив от мольберта.

– А то, что будет?

– А то обижусь и убегу…

– Вот чего-чего, а побега я меньше всего от тебя ожидаю!

– Я сама от себя не знаю чего ожидать, – прыснула смехом.

Роберт бегло взглянул на холст:

– Пока и правда не поймёшь, что это?! Какой-то экспрессионизм, – съязвил парень.

– Всё будет сделано в лучшем виде, Роберт Александрович! Не волнуйтесь! – отрапортовала я.

– Ты смеёшься надо мной? Называй просто по имени, мы же знакомы, считай, полгода…

– Ага, знакомы, только виделись пару раз, – с грустью в голосе высказалась.

– Ты расстроена из-за этого? Хочешь видеть меня чаще? – с нескрываемой радостью произнёс он.

– С чего ты взял?

– Сама сейчас так сказала.

«Ну он и возомнил из себя. Что он несёт?» – внутреннее возмущение накрыло меня.

– Раз так, я буду проведывать тебя и твой холст каждый день.

– А как же загруженность на работе? – удивлённо посмотрела на него.

– Возьму отпуск за свой счёт. Всё равно устал, надо морально отдохнуть и выветриться, – вздохнул Роберт.

– Ты же директор, как без тебя в компании справятся?

– Да куда они денутся? Ещё как справятся! – Марья Петровна! Ну-ка, сообрази нам перекусить с художницей. Да побыстрее, пожалуйста! – приказал хозяин дома.

Марья Петровна засуетилась и поспешила на кухню:

– Скоренько всё будет готово, Роберт Александрович!

«Так странно, когда женщина в возрасте так пресмыкается перед молодым парнем. Роберту не больше тридцати, какой-то диссонанс возникает при виде всего этого. Вот что делают деньги», – подумала я.

Роберт пригласил меня жестом в дом, я повиновалась.

Идя по знакомому коридору, показалось, что Митрофан на стене мне подмигнул. Видимо, они вместе с Робертом затеяли что-то.

Но повёл меня он в противоположную от кухни комнату, отделка которой была более современной, но с элементами декора, сочетающимся со всем интерьером дома.

Выделялся старинный камин из красного кирпича и плетёное кресло рядом с ним.

С другой стороны украшала комнату достаточно обширная библиотека с множеством книг в разнообразных обложках. Я подошла, посмотрела некоторые из них – Александр Дюма (старший и младший), Лев Толстой – полное собрание сочинений. Такая разношёрстная литература.

– Садись сюда, на диван. Это библиотека моего отца, надо бы разобрать, но всё руки не доходят, – предложил Роберт.

Я присела скромно на диванчик, напротив него. Небольшой столик был накрыт перекусами – бутерброды с маслом и красной икрой, какие-то рулетики, мясная нарезка, фрукты, и, конечно, чай с фирменным пирогом с капустой.

– Угощайся, давай, не стесняйся. Когда я дома, то обедать предпочитаю в комнате, а не на кухне.

Я молча стала есть всё подряд, пытаясь изо всех сил создать вид аккуратной леди. Но, видимо, это у меня получалось не очень, потому что Роберт произнёс:

– Ну, ты и голодная, Марья Петровна тебя совсем не кормит. Так нельзя…

– Всё она кормит, спасибо ей, – опровергла я, пережёвывая откусанный кусок бутерброда.

Он пристально вгляделся в меня и сказал:

– Ты такая худенькая, тебя надо хорошо кормить.

– Ого, тоже мне, папочка заботливый нашёлся! Или тебе нравятся полненькие? – саркастично блеснула на него глазами.

– Конечно. Мне нравятся полненькие, с формами. Придётся тебе хорошо питаться, чтобы мне понравиться. Чтобы соответствовать.

– С чего ты взял, что я хочу тебе понравиться? И, вообще, я хочу быть такой, какая есть! – отрезала я, вздёрнув кверху свой нос.

– А в тебе что-то есть, дерзкая такая, в моём вкусе, – заявил он смело, растягивая губы в улыбку.

– То я в твоём вкусе, то не в твоём… Ты уж определись.

– Ты такая наивная, совсем не знаешь жизнь. Хочешь завтра со мной сходить в клуб, как раз будет суббота? – заинтересованно бросил на меня хитрый взгляд парень.

– Не знаю, – пожала плечами я, – в таких злачных местах я никогда не была.

– В жизни нужно увидеть и попробовать всё!

– Я подумаю. Спасибо за предложение!

– Ну, тогда завтра, в семь вечера, у «Жасмина» жду тебя.

Он так уверен, что я пойду, видимо, ему никто никогда не отказывал… – хихикнула я.

Вот беда, мне даже надеть нечего, в чём я пойду? Эх… Придётся не идти… А, может, у Наташки платьице одолжить? У неё их много.

Если пойду за платьем к ней, то придётся признаться, куда я собралась, но я пока не хочу никому рассказывать про Роберта. Тем более что нечего ещё сообщать! Я и сама не знаю, свидание ли это или просто встреча друзей?!

Кажется, искорка между нами уже пробежала и поселилась огоньком в сердцах обоих. По крайней мере, мне хочется в это верить. Вдруг, наша встреча перерастёт во что-то большее и серьёзное?

Вечером, всё же, забежала к Наташке. Она слегка удивилась моему неожиданному визиту.

– Привет, я к тебе по делу, – запыханная, влетела к ней в комнату.

– Привет, потише, а то Витюшку только уложила спать, – прикладывая палец к своим губам, прошептала Наташа.

– Мне нужно срочно платье, – переняла её приглушённый тон.

– Какое ещё платье? – удивилась подруга.

– Красивое. Я иду в ночной клуб.

– Та-ак, – потянула хитро губы Наташка, – рассказывай. У тебя появился парень? С кем идёшь? Почему?

– Никто у меня не появился. Со знакомым иду, ты его не знаешь. Просто хочу немного отвлечься, – приврала я.

– Что-то ты подруга не договариваешь. Хорошо, пошли в спальню…

Мы перешли в комнату с большим платяным шкафом, половинка которого была зеркальной.

Наталья распахнула дверцы – на вешалках красовались разных видов платья. Из десяти штук мне приглянулась парочка: малиновое с люрексом и длиной в пол и пепельно-розовое, из плотной ткани, со слегка открытым декольте и немного открывающим колени подолом. Померив оба платья и покрутившись перед зеркалом, выбрала второе.

Во-первых, – оно не столь вычурное и праздничное, как первое, во-вторых, – у малинового длина на мне смотрелась не в пол, потому что рост у меня высокий. Хоть комплекция с Наташкой одинакова, и то хорошо.

– Тебе идёт, забирай его, – одобрила мой выбор Наталья.

– Ой, спасибо большое. Что бы я без тебя делала, подруга? – радостно воскликнула и обняла её.

Та, довольная, что смогла мне угодить, улыбнулась в ответ:

– Да что ты такое говоришь, будто ты меня никогда не выручала?

– Всё, я побежала! Целую! – спешно завернув платье, положила его в пакет и, радостная, юркнула к выходу.

– Пока! Потом расскажи, как всё пройдёт.

– Обязательно, пока!

Наташка закрыла за мной дверь, а я, полная воодушевления, что нашла платье для завтрашнего похода в клуб, весело поскакала домой.

***

Вот и пришло время, скажем так, час икс. Пора собираться на встречу с Робертом.

Я почти не пользуюсь макияжем, люблю природную, естественную ухоженность. Но не в этот раз! Конечно, боевой раскрас делать не собираюсь, но тушь нанесу на ресницы и стрелки подведу карандашом. Губы подкрашу помадой, чуть ярче этого платья. Расчешу непокорные кудри своих волос, сбоку украсив заколкой с перламутровыми бусинками.

Осталось надеть платье, несколько аксессуаров в виде браслета и цепочки с перламутровым кулоном, и можно выходить.

Ах да, обязательно побрызгаться любимыми духами, с преобладающими в аромате нотками чайной розы.

Время полседьмого, опаздываю…

Закинув на плечо маленькую белую сумку, быстро всунула ножки в белые туфли на небольшом каблуке и летящей походкой помчалась к назначенному месту.

Подходя к кафе «Жасмин» почувствовала, как сжалось сердце от волнения.

– Ух ты, тебя и не узнать, – присвистнул в восхищении Роберт.

– Привет, почему не узнать?

– Хорошо выглядишь, просто красавица! – загорелись неподдельные искорки в глазах у парня.

– Спасибо, я подготовилась.

– Поехали, такси нас уже ждёт.

Мы прошли до машины, Роберт по-джентльменски открыл мне дверцу у заднего сиденья, и я послушно села. Он же, присел с другой стороны, рядом со мной. Всю дорогу я нервно поправляла подол своего платья, чтобы закрыть коленки. Мне не нравилось, что оно слишком короткое.

Приехав к ночному клубу с вывеской «Бригантина», зашли внутрь.

В помещении стоял гул, и дым от сигарет заволок бело-серым туманом всё вокруг. Сразу захотелось прокашляться, ибо я не переносила табачный запах.

У деревянных столиков с мягкими креслами расположились завсегдатаи этого заведения. Они пили, ели, курили, спорили и ругались, каждый о своём. Тут и там сидели парочки обнимающихся и периодически целующихся влюблённых.

– Пойдём вон туда, – скомандовал Роберт, показывая на закруглённый столик в самом конце зала. Я молча пошла за ним.

Мы сели на уютный чёрный диванчик, находившийся на небольшом возвышении. Просмотрев меню, заказали горячее – мясо, запечённое с овощами, фруктовую тарелку, жаренные креветки с соусом и другие закуски. Стол был щедрым и вкусным.

– Будешь красное вино? – предложил Роберт.

– Вообще-то я не пью алкоголь.

– Немного выпить тебе не помешает, чтобы расслабиться.

– Только один бокал, не больше.

Он позвал официанта, и вскоре нам принесли бутылку красного вина. Роберт сам разлил её, и, подняв свой бокал, произнёс:

– За наше счастливое будущее!

Я слегка стукнула своим бокалом об его, так и не поняв посыл тоста. Про чьё будущее он сказал – наше общее или каждого в отдельности? Пригубила вино, и оно оказалось очень вкусным, терпким и сладким. Допила бокал и почувствовала, как градусы ударили в голову. Сковывавшее напряжение ушло, и я даже стала весёлой.

Громкие звуки музыки звали танцевать.

На танцполе парочки дёргались, кто на что горазд.

Девушки старались крутиться, показывая свои изгибы и прелести. Парни отрывались больше для себя. Некоторые мужчины стояли недалеко и наблюдали за танцующими девицами, выискивая себе среди них жертву на одну ночь. Те были, видимо, не прочь, и как подходил к ним парень, улыбаясь, соглашались взаимодействовать – сначала в танце, потом удалялись куда-то вместе.

– Пошли, потанцуем? – Роберт вопросительно на меня посмотрел.

– Я не умею, – засмущалась я в ответ.

– Да не бойся ты, каждый танцует, как умеет.

И он потянул меня за руку на танцпол. Встал рядом со мной и стал двигаться в такт песне. Музыка весело била по ушам и моё разгорячённое тело мгновенно начало подыгрывать заводному ритму. Я танцевала, танцевала, танцевала. Наплевав на мнение окружающих, двигалась, как хотела.

Вдруг почувствовала, что закружилась голова, мозг затуманился от сигаретного смога и вина, мне стало нехорошо, перед глазами всё потемнело, и я ощутила, что начала проваливаться в чёрную бездну. Мне не дали упасть чьи-то сильные руки.

Роберт быстро подхватил меня за талию, так я очутилась в тисках, между стеной и его рукой, опирающейся на стену.

Сама не заметила, как мои руки обхватили его спину, и он оказался в моих объятиях.

Его сверкающие страстью карие глаза смотрели прямо в мои, он наклонился и дотронулся влажными губами моих губ.

Почувствовав нежность, мой язык захотел коснуться его и перерос в страстный поцелуй. Медовый вкус губ будоражил, волны вскипающей сладости поднимались и опускались по венам.

Я пропала…

Собрав всю волю в кулак, я резко вырвалась из его объятий и побежала к выходу.

– Мне нужно выйти на воздух, – крикнула, убегая.

Сердце бешено колотилось, я не могла отдышаться. Что это было? Какое-то наваждение…

Прошло несколько минут, подошёл Роберт:

– Ну как, тебе легче?

– Ага, легче.

– Я вызвал такси, поехали, провожу тебя.

В такси мы сидели молча. Я смотрела на мелькавшие разноцветные огоньки ночного города и не думала ни о чём. Вот мы и приехали.

– Пока, Ангелина! Не забывай, что тебе в понедельник ко мне на работу.

– Как такое забудешь. Пока!

Мы распрощались, как ни в чём не бывало, будто и не было этого поцелуя. Мне показалось это таким странным и немного неприятным.

Придя домой, легла на свою постель, не раздевшись. На губах всё ещё горел его поцелуй, мысли путались. Так я и уснула, прямо в одежде.

Глава 6. Бабник

В понедельник отправилась рисовать дом, всё время думала – лишь бы не увидеть его, лишь бы не встретиться с ним глазами. С одной стороны, безумно хотела этого, с другой – боялась. Не знаю, страшилась ли я своих чувств или просто всей этой ситуации, похожей на абсурд.

К счастью или нет, Роберт в этот день не появился в доме. И мне стало чуть полегче.

Но несмотря на это, Марья Петровна решила добавить свою ложку дёгтя в бочку мёда:

– Ангелин, надо мне с тобой кое-что обсудить, – загадочно произнесла домохозяйка.

Я удивилась:

– Не пугайте меня, что такое?

– Заметила я, что наш хозяин смотрит на тебя не как обычно. Да и ты ему в ответ улыбаешься. Как бы чего недоброе не вышло, – тоном заговорщика произнесла она.

– О чём вы? Не пойму, – смутилась я.

– Как бы ни обманул он тебя и не воспользовался. Знаешь, сколько девчонок приводил сюда на одну ночь, потом их след простыл? Хотела предупредить тебя.

– Да что вы, не переживайте, у меня есть голова на плечах, – запротестовала я.

– Надеюсь, что так. Я предупредила, будь осторожнее.

– Спасибо, всё будет хорошо.

На самом деле, мне от этих слов стало не только грустно, но и противно. Обидно за себя, что могла влюбиться в такого человека: гулящего, разбивающего сердца девушек, умеющего обманывать. Видимо, никакой он не ангел… Холодок пробежался по моему телу: это разум боролся с чувствами, а мозг с сердцем.

И что теперь делать? Отказаться совсем от своей любви? Это очень сложно. Наверное – невозможно!

На следующий день я его увидела. Всё было, как обычно. Он весело разговаривал со мной и с Марьей Петровной, изредка подходил к картине и указывал, где лучше написать тот или иной предмет. Я слушалась заказчика и исполняла его прихоти. Даже если сама видела всё по-другому.

А что мне ещё остаётся делать? Я – подневольная птица, кто платит, тот и заказывает музыку, скажем так.

Мне показалось по его поведению, что он забыл совсем про наш поцелуй. Ну, конечно, зачем вспоминать, ведь таких поцелуев у него было много, жаль только – не со мной. Вряд ли, он ко мне чувствует что-то. Скорее всего, я одна из многих…

Задумавшись, не заметила, как сзади подошёл Роберт. Я вздрогнула от неожиданности.

– Пошли прогуляемся по саду? – вопросительно-принудительно произнёс тот.

– Пошли, – повиновалась я.

Мы шли молча, тихо вдыхая ароматы весны. Жужжали насекомые, пели птицы-самцы, красиво зазывая своими трелями самочек. Всё благоухало и располагало открыть своё сердце для любви.

– Пойдем сядем на скамейку, рядом с жасмином. Там открывается красивый вид на полянку из разноцветных тюльпанов, – сказал Роберт.

– Да, очень красиво, – произнесла я, присаживаясь на деревянную скамейку.

– Помнишь тот день, когда там, на мосту, я тебя увидел? – разоткровенничался Роберт. – Я шёл на работу и думал о своих проблемах. О том, что не готовы отчёты, не подписаны договора, и что, вообще, эта работа мне надоела до чёртиков. Не моё это дело. Всю жизнь я увлекался музыкой, и даже закончил Универ по специальности, связанной с этим.

Мой отец был против, чтобы я всерьёз играл. Он считал, что быть музыкантом недостойная работа. Как хобби – пожалуйста, но для жизни нужно что-то стабильное, приносящее хороший доход. Он устроил меня к себе в компанию по производству стройматериалов, сразу на руководящую должность – своим заместителем. Я не мог с ним спорить, он всегда был авторитет в нашей семье. После смерти отца, меня выдвинули на должность директора, так как я являюсь приемником его активов. То есть отец был владельцем восьмидесяти процентов акций – тех самых, которые перешли мне в наследство.

– Так значит, ты музыкант? Тоже творческий человек, как и я. На каких инструментах играешь? – уставилась на него я, восхищённо хлопая ресницами.

– В основном на гитаре, но могу и на фортепиано, немного на барабанах.

– Классно, хотелось бы послушать в твоём исполнении что-нибудь!

– А хочешь, я сейчас сыграю тебе? – с надеждой спросил Роберт.

– Конечно, хочу. Ещё как хочу, – с радостью ответила я.

– Подожди, я сбегаю в дом за гитарой, – сказал он и пошёл в дом.

– Хорошо, я жду, – улыбнулась.

Через минут пять он пришёл с гитарой, довольный, как слон. Сразу видно, что это его любимое дело – играть на гитаре.

Сел, не облокачиваясь, взял в руки гитару, положив изгибом на колено. Зажал аккорды и начал перебирать пальцами по струнам. Зазвучала мелодия, приятная для моих ушей. Музыка стала для меня ещё приятнее, после того, как я услышала тембр его голоса.

Он пел мягким баритоном песню с романтичным смыслом, и от этого пения мне кружило голову. Казалось, что эти слова любви обо мне и для меня. Он пел и пел, одну песню за другой, а я слушала и таяла. Не зря говорят, что мы, женщины, любим ушами. Доля правды в этом есть.

Вдруг он, улыбаясь, произнёс:

– Давай споём вместе что-нибудь весёлое. Что ты хочешь?

И мы, в два голоса, завыли смешную современную песню про невесту. Мы ржали, как чокнутые, и орали что есть мочи. Да так, что думала от смеха лопнет живот, а голос осипнет от крика.

Так незаметно пролетело время, пришла пора расставаться. Нужно ехать домой.

– Пока! – убежала я, махнув ладошкой на прощанье.

– До встречи! – крикнул он мне вслед.

А всё-таки он хороший. Мне с ним так весело и интересно. Не буду загадывать, но, думаю, что у нас всё получится. Я ему тоже нравлюсь. Прямо чувствую третьим глазом, который, к слову, у меня очень развит.

Пойду забегу к Наташке и посоветуюсь.

Я пошла не по привычному пути, а свернула за угол улицы, чтобы быстрее подойти прямо к дому подруги. Домофон был сломан в подъезде, поэтому я быстро поднялась по ступенькам на третий этаж пятиэтажного панельного дома. Немного помялась перед дверью, нажала кнопку звонка. Резкий звук заставил пошевелиться домочадцев. Дверь открыла мама Наташки – женщина лет пятидесяти, круглолицая, смуглая и всегда улыбающаяся. Очень добрая женщина, впрочем, как и сама Наташка.

– Привет, тёть Зой. Наташа дома?

– Дома, где ей ещё быть? Проходи, она в своей комнате с мелким.

Я зашла в комнату, где Наташка улюлюкалась с малышом.

– Привет, как дела? Как Витюшка?

– Хорошо, уже сидим и переворачиваемся сами. Скоро ножками топать будем, – держа ребёнка так, будто он сам стоит, ответила та.

– А он всё больше на отца становится похож, такой бутуз вырос, – улыбнулась я.

– Так ты по делу или просто так пришла, колись, что случилось? – с хитрой улыбкой спросила подруга.

– Да, не просто так, – поговорить надо.

И я начала свою историю:

– Помнишь, я ходила в клуб, якобы с другом?

– Как такое забудешь, платье полдня выбирали. Я ещё тогда заподозрила, что ты что-то скрываешь от меня. Слишком уж старалась быть красивой для «просто друга».

– Ну вот, ходила я с тем парнем, который мне капец как нравится.

– Ого, девочка, да ты влюбилась…

– Не знаю, может это и есть та, настоящая любовь, которую я всю жизнь искала? Вот, прямо, как у тебя с Витей?

– Ну рассказывай, где познакомились, как зовут?

– Ой, про знакомство пока не скажу. Секрет, – замялась я, пытаясь скрыть от Наташки страшный эпизод на мосту.

– А так, расскажу про него. Красивый брюнет. Зовут Роберт, владелец компании. Он такой классный, я с ним даже поцеловалась, когда ездили в клуб.

– Поздравляю, где ж ты такого нашла? В наших кругах такие виды не водятся, – с удивлением и лёгкой завистью отметила Наталья.

– Это он меня нашёл, уж не знаю каким чудом.

– Дай бог, у тебя всё с ним сложится, и меня на свадьбу позовёте.

– Ещё рано думать об этом, у нас и отношений даже нет, так, флирт какой-то.

– Если постараешься, то не упустишь парня. Смотри, два раза такие в жизни не встречаются, – поучительно намекнула подруга.

– Посмотрим, если он захочет, то всё будет, а если нет, не на аркане же мне его вести в ЗАГС? Он же не бык, а мужик, на веревочке не ходит.

– Хитрости женские включи, сдаваться нельзя! – не переставала поучать Наталья.

– Меня только немного кое-что беспокоит… Переживаю, что он может оказаться бабником и гулякой… – разочарованно нахмурила брови.

– Почему? Думаешь, если красивый, то обязательно изменять будет? – хмыкнула девушка.

– Ну и это тоже, да! … А так, про него знакомые рассказали, будто девочек часто разных водит, и всех на одну ночь… – Грустинка появилась в моём, доселе воодушевлённом голосе.

– Да ладно тебе, может, врут они. А, если, и так? Что, он не имеет права гулять и развлекаться, пока молодой и свободный? Должен монахом что ли быть?

– И то правда, – согласилась я.

– Ну вот, не придумывай раньше времени всякое, и держи меня в курсе…

– Хорошо, я если что, позвоню…

– Звони, только не в обед и не позже девяти, в это время ребёнка укладываю спать. Вот, будут у тебя свои дети, поймёшь. Возьмёшь меня тогда крёстной? – подмигнула хитро она мне одним глазом.

– Само собой, ты ж у меня одна, самая лучшая подруга!

– Ну, прямо, засмущала… – Наталья слегка потянула уголки губ в улыбку Джаконды.

– Мне пора, увидимся… – поспешила я домой.

– Пока, не забывай нас… Помаши тёте ручкой, – обратилась она ласковым тоном к сыну, взяв на руки.

– Да как вас забудешь? – чмокнула Витюшку в щёчку и побежала.

Дома ничего хорошего меня не ждало. Как всегда, уборка за капризной больной матерью, вечно голодный и нудный брат.

– Пришла, наконец, где ты гуляешь? – с порога гаркнул братец.

– Вообще-то я деньги нам зарабатываю. Так что не ори, – заткнула ему рот.

– Представляешь, что творится? Принесли квитанции ЖКХ, а том за ОДН огромная сумма. Нам не потянуть… – высказал свои претензии Игорь.

– Ну, значит, не будем платить. Не голодными же сидеть!

– А если, с пенсии моей приставы долг спишут? – раздосадовано сказал Игорь.

– Ну, как спишут, так будем думать, где денег брать, – развела я руками.

– Есть что покушать? – сменил тот быстро тему – на более насущную.

– Вообще-то, меня дома не было, Игорёк. Мог бы сам себе приготовить что-нибудь, – возмутилась я.

– Я не умею готовить, сама знаешь…

– Ладно, сейчас приготовлю что-нибудь по-быстрому. Кто, если не я? Макароны с курицей будешь?

– Буду, я всеядный. Ем любую еду, – обрадовался Игорь.

Я молча пошла к газовой плите, чтобы начать готовить.

Нарезала куриное филе средними кусочками, лук и морковку мелко. В сковороде подогрела подсолнечное масло. Филе заскворчало на сковородке, наполняя кухню приятным ароматом жареного мяса. Посолила немного. Лучок и морковка придали сочности и вкуса моему блюду. Три щепотки специй карри, чёрного перца, паприки, и всё готово. Быстро и легко. Тут уже сварились макароны, слила, добавила в них сливочное масло и сыр. Ммм, вкуснотища.

– Пошли кушать, – позвала я брата.

– Уже мою руки, – поспешил к столу Игорь.

– Приятного аппетита.

– Спасибо.

Я ела вкусный ужин, думая про себя:

«Что же меня ждёт с Робертом? Может, мы никакая не пара с ним, и зря я мечтаю о нём? И, вообще, стоит ли любить того, кто так далёк от меня по социальному статусу? И в тоже время близок моему сердцу… А ему ведь не прикажешь, оно не умеет врать. Раз сердцем выбрала любовь, значит, Роберт моя судьба…»

Глава 7. Привидение

Сегодня буду усиленно трудиться над картиной. Пора бы уже её закончить и получить свой гонорар. Мне очень-очень нужны деньги.

Тот, кто никогда не был голодным, не поймёт, что значит ощущать боль под ложечкой. Богатый никогда не поймёт бедного, ибо они и не ведают, что такое выживание. Родившись в золотой рубашке у обеспеченных родителей, те ищут всевозможные способы развлечения: гулянки, пьянки.

Им уже мало просто вкусно кушать, одеваться за миллионы рублей у именитых дизайнеров и менять как перчатки крутые автомобили. Они ненасытны в своих желаниях и потребностях.

Вот только конец у этих любимцев судьбы часто бывает не очень хороший. Излишества не идут на пользу ни их телу, ни их душе.

Если спросят меня: хочу ли я быть очень богатым человеком или женой миллионера? Я отвечу – нет, и ещё раз – нет!

На самом деле, денег нужно столько, чтобы хватало на полезную еду, комфортное жилье, образование, путешествия и качественную одежду. Разве я прошу многого от жизни?

Работа над картиной затянулась до вечера. Небеса потемнели, обнажив в синеве новорожденные бледные звёзды, мерцающие нежным мягким светом.

Застрекотали сверчки в густой траве, громко оповещая, что пришло их время. Им мелодично подпевали ночные певчие – соловьи. Как всегда, нежданно, явился мой принц. При виде его, в моих глазах расшились зрачки, выдавая нескрываемую симпатию.

– Ну, хватит на сегодня творить. Ты, наверное, уже устала, пошли ко мне в комнату, отдохнём? – Роберт очаровательно улыбнулся и скользнул по мне взглядом, осматривая сверху вниз.

Молча, даже не думая ему перечить, потащилась за ним.

– Попьём чаю. Марья Петровна наготовила мне на ужин кучу разных вкусняшек – на роту солдат еды хватит.

Зайдя в комнату, где обстановка была мне знакома, я скромно села за лакированный блестящий столик, прямо напротив Роберта.

– Иди ко мне, на диван! – произнёс он тоном, не требующим отлагательств.

Я немного помялась, удивлённая его фамильярности по отношению к себе, но всё же пересела к нему.

– Не стесняйся, мы же не один день знакомы! – пытался разрядить возникшую между нами неловкость, Роберт.

– Я и не стесняюсь, – опустив взгляд, тихо буркнула я.

– Откинься на спинку дивана, вижу, что ты устала, малышка…

Я невольно вздрогнула от этих слов, они у меня вызвали недоумение и небольшое волнение.

Мы ели и молчали, но я была возмущена сверлящим, проникающим в самую глубь души взглядом, который на меня периодически кидал Роберт, поворачивая шею в мою сторону. Из-за этого, у меня кусок в горло не шёл.

В его карих, цвета зрелой вишни глазах, то загоралось пламя огня, то мягкая теплота ночи. Я понимала, что ещё мгновение, и он набросится на меня, как кот на мышь.

Так и произошло. Через минуту он начал обнимать меня и целовать страстно в губы. Как только я почувствовала сладость его поцелуя, мой мозг отключился, и я больше не могла сопротивляться.

Он нежно ласкал мою спину тёплыми руками, прямо через прозрачную блузку. Поспешно расстёгивал маленькие блестящие пуговицы, пальцы его путались. Стянул с меня гладкий шёлк блузки и отбросил на пол. Через мгновение я услышала, как щёлкнул замочек бюстгальтера, и тот упал стремительно вниз.

Он неистово начал ласкать мои выпуклости сперва руками, потом губами, приводя моё тело в блаженство. Из-за чего они напряглись, а из моих уст вырывался стон удовольствия. Сняв с меня и с себя одежду, Роберт ласкал всю меня языком и нежными губами, продвигаясь сверху вниз.

И вот – оно произошло, я почувствовала его внутри себя. Роберт дрожал от страсти и волнения, при этом, двигался в такт мелодии нашей любви. После того, как мы откинулись в экстазе, я начала постепенно приходить в себя.

Радость от всего произошедшего омрачало отсутствие понимания того, что Роберт ко мне чувствует. Мысли, что я совершила непростительный грех, преследовали, как священник с распятием.

Что я натворила? Теперь он сочтёт меня доступной и возненавидит. И, конечно же, бросит, как бросал других девушек раньше, после одной ночи любви. А что скажет Марья Петровна, если узнает? Как я буду смотреть ей в глаза?

Но потом, гнетущие мысли улетали в сторону, потому что Роберт меня обнимал и шептал на ухо ласковые слова. Он смотрел прямо в мои глаза и в них я видела любовь.

– Робби, какая я у тебя по счёту? – спросила его.

– Любимая, – ответил он.

Моё сердце радовалось. Значит, он меня любит, раз так говорит.

– Я тоже тебя люблю, – с теплотой в голосе, прошептала я.

Мы нежились и ласкались, и совсем не заметили, как подступила полночь. Нашу идиллию прервал неожиданный звонок. Роберта вызвали на работу, нужно срочно подписать кое-какие важные документы. Ему нужно убегать.

Я обняла любимого ещё крепче и не отпускала:

– Никуда ты не пойдёшь, я не отпущу!

Он улыбнулся, нежно чмокнул меня в губы и сказал:

– Малышка, завтра опять будем вместе, не грусти.

Я вздохнула, и с неохотой освободила руки.

Роберт начал быстро одеваться, постоянно и нервно смотря на свою руку с дорогими часами «Ролекс», будто опаздывая.

Тут меня осенило, что мой автобус уже не ходит, и я домой, скорее всего, не попаду.

– Как я домой поеду? Что же делать? – запаниковала я.

– Не переживай, можешь остаться здесь ночевать, а завтра вызовешь такси. Сегодня уже очень поздно, боюсь тебя одну на машине отпускать. А я спешу, время поджимает. Сам не смогу тебя подвезти, прости, солнышко…

И он опять поцеловал меня нежно.

– Позвони родным, предупреди, что сегодня не придёшь. – Он дал свой телефон для звонка.

Я набрала на память номер брата:

– Алло, Игорь, сделай сегодня всё сам, пожалуйста, я ночевать не приду.

– Как не придёшь? С тобой всё в порядке?

– Да, всё хорошо, просто заработалась и на автобус не успела. Завтра буду дома. Покорми маму. Всё, пока!

Брат недовольно бросил трубку телефона. Понятно, что будет зол на меня.

Роберт небрежно положил купюры на столик.

– Завтра вызови себе такси. – Последний поцелуй был коротким. – Всё, я побежал. До завтра.

– До завтра, – с грустью пролепетала я.

Роберт ушёл, а я осталась лежать в его постели, в его доме.

Когда Роберт исчез из моей видимости, я начала вылазить из под пледа.

Быстренько оделась, собрала разбросанные вещи. Убрала со стола остатки еды и понесла их на кухню. Страшно было встретить Марью Петровну. Но, проходя мимо её комнаты, с облегчением услышала звонкий длинный храп. Она крепко спала. Вот и хорошо, завтра объяснюсь…

Вернувшись в комнату, закрылась, постелила постель, которую отыскала в шкафу, сняла с себя лишнюю одежду, повесив аккуратно на спинку стула.

Я сегодня очень устала, поэтому надеялась быстро уснуть. Такое странное чувство… Вроде дом чужой, а мне здесь хорошо и спокойно, как у себя.

Легла, закрыла глаза и радовалась всему случившемуся, вспоминая моменты нашего взаимодействия. Он сказал «любимая» – значит, и правда любит. Я самая счастливая на свете… – закрыв глаза, вооброжала наше с ним прекрасное будущее. – Благодатная улыбка не сходила с моих уст.

Пыталась уснуть, но сон не шёл. Бурлящий в моём сердце шторм океана любви никак не успокаивался. Так, я провалялась битых часа два. Может, я бы потом и уснула, если бы не одно странное происшествие.

Я вздрогнула, услышав громкий звук шагов на верхнем этаже. Будто кто-то незримый тяжело ступает. Неприятный скрежет металла поднял волну страха в моей душе. Я же была уверена, что никто, кроме Марьи Петровны здесь не живёт. Почувствовала, как мурашки начали подниматься по моему позвоночнику, добрались до головы и подняли дыбом волосы.

Ну, точно, это привидение… Дом старинный, предков покойных предостаточно в нём обитало.

Может мне послышалось? Нет, опять тот же скрежет и топот. Тут уже я похолодела и покрылась липким потом, сердце стало биться как бешенное. Хотелось во всё горло закричать – «Аааа – аа».

Но, как обычно в таких случаях, голос меня не слушался, от ужаса я только мычала.

Недолго думая, решила всё же выйти из комнаты, чтобы подняться по лестнице на второй этаж. Вдруг это воры? Или просто обман слуха от избытка нахлынувших сегодня чувств?

С осторожностью, почти на цыпочках, пошла к лестнице. Она была крутая и витиеватая. Я медленно поднималась по ней, освещая путь перед собой фонариком от телефона.

«Грыммм» – гулкий скрежет повторился. Страх гнал меня назад, но, пересилив это чувство, поднялась выше и, оказавшись почти наверху, услышала, как из комнаты на втором этаже доносится хриплый влажный кашель.

Ещё более ужаснул меня мужской грубоватый голос:

– Кто здесь? Убирайся вон!

Я не стала ждать, пока кто-то меня вышвырнет, как котёнка и побежала вниз, сверкая пятками и перепрыгивая через две ступеньки прямиком к комнате, где спала Марья Петровна.

Запыхавшись, с бледным лицом, я стала трясти её за плечи:

– Просыпайтесь, Марья Петровна! Здесь кто-то есть. Я слышала голос! Это, наверно, воры!

Марья Петровна удивлённо вытаращила сонные глаза:

– Какие воры? Ты здесь что делаешь? – В её глазах читалось недоумение.

– Потом расскажу, почему я здесь. Срочно, вызывайте полицию! На втором этаже кто-то есть, и этот «кто-то» очень агрессивный.

– Да успокойся ты! Сиди здесь, и пока никуда не звони… Я схожу, сама проверю, кто там и что… Ничего не бойся!

Она взяла кухонный нож, фонарик и пошла проверять. Меня закрыла, на всякий случай, на ключ.

Время шло, но ничего не происходило. Я сидела и дрожала, казалось, что это будет длиться вечно.

Слышу топот, грохот, звяканье металла. После чего наступила гробовая тишина.

– Марья Петровна! Надеюсь, ты в порядке… – прошептала дрожащим голосом.

Через некоторое время, дверь замка щёлкнула, и зашла вполне себе спокойная домохозяйка.

– Ну, что там? – вопросительно посмотрела на неё.

– Всё нормально, никого там нет, – выдохнула она. – Тебе показалось, наверно… Вижу, ты сегодня какая-то нервная. Я проверила весь второй этаж, всё чисто… Не волнуйся…

– Ну, я же не сумасшедшая, я чётко слышала скрежет металла и слова мужчины. Или это привидение?

– Может, и оно самое, кто знает? Вот, умойся святой водичкой и ложись спать в моей комнате. Закроемся, и никакие нам привидения не страшны! – Марья Петровна похлопала меня правой рукой по плечу, успокаивая, держа в левой руке бутылку со святой водой.

Я умылась, и показалось, что и правда стало легче. Залезла под одеяло, на односпальную кровать Марьи Петровны и, видимо, начала успокаиваться. Сон пришёл быстро…

Уже во сне почувствовала, как под бочок прилегла домохозяйка. От её тепла мне стало ещё спокойнее. Я так крепко уснула, как сурок на зимовке. И, лишь свистящий храп домохозяйки, нарушал умиротворённость этой тишины.

Глава 8. Безумный Димка

Плетусь домой по раскаленному асфальту, солнце обжигает горячими лучами мои белые плечи. Ещё немного, и я покроюсь красными пятнами, ибо чувствительная светлая кожа не выносит палящего солнца и нормально не загорает.

Сегодня с Робертом не встречаемся, у него много работы, а я сделала себе выходной.

Посижу-ка у маленького фонтана, бьющего своими струйками невпопад.

Брызги воды попадают на стоящих около фонтана людей, освежая разгорячённые аномальной жарой тела.

Погода стала такой непредсказуемой, что иногда не знаешь, как одеваться. Вроде бы, сегодня адская жара, а завтра – холод и дождь.

Тень от ветвистой липы с густой листвой падала прямо на скамейку, создавая благоговейный тенёк для отдыхающих.

Хорошо, что крайняя скамейка свободна, посижу немного.

– Уфф… наконец, долгожданная прохлада! – подумала я, садясь на деревянную скамейку, покрашенную зелёной краской.

– Не садись, скамейка покрашена! – крикнул мужской голос, заставивший меня замереть в полусидящем положении.

– Ах-ха-ха, – засмеялся парень, голос которого мне был знаком с детства.

– Димка, опять ты шутишь? Или она и вправду свежей краской покрашена? – недоуменно, без капли смеха, спросила я.

– А ты сядь, проверь! Ха-ха! – заливался смехом одноклассник Димка.

– А вот и проверю! – сказала я, твёрдо решив сесть.

– Да я пошутил, Ангелин, улыбнись, не будь такой серьёзной, – подмигнул тот.

– Нуу, ты! – заругалась я, – каким был несерьёзным, таким и остался!

– А ты, я вижу, изменилась. Зазнаваться стала, со мной вообще перестала общаться, а ведь мы в школе дружили…

– И ничего я не зазнаюсь, просто некогда мне, дел много.

Димка подсел рядом и, слегка приобняв меня за плечи, произнёс:

– Как на счёт погулять вдвоём? Пошли сходим в Верхний парк? Только ты и я?

– Ну, не знаю, если чисто по-дружески, то погулять можно.

– А если не по-дружески? Могу я рассчитывать на что-то большее? – Он взглянул на меня по-щенячьи нежно. Его глаза светились искорками веселья и озорства.

– Не можешь, у меня парень есть, – отрезала я.

– Кто он? Что-то я тебя всегда одну вижу, в нашем районе ничего не скроешь.

– Не говори так, если ты не видел меня с ним, это ещё не значит, что его нет.

– Ладно, чёрт с ним, с этим твоим парнем, пошли гулять!

– Когда? Прямо сейчас? – удивлённо подняла брови.

– Да, а что тянуть? – друг резко приподнялся, потянул меня за собой, крепко взявшись за мой локоть.

– Хм… по такой жаре? – я недовольно скривила губы.

– Да не растаешь, не мороженое, – съязвил Димка.

Мы встали и пошли по направлению к местному Верхнему парку. Так назывался лесок из немногочисленных, посаженных в рядок каштанов, резные крупные листья которых создавали уютную для променада и отдыха жителей площадку.

Внутри парка находились детские разноцветные карусели, чуть в стороне от них, расположился «Зелёный» театр, в котором давали концерты артисты самодеятельности и дети, посещавшие кружки из Домов Творчества, ранее именуемые Домами Пионеров.

Играла музыка, песни популярных певцов сменяли одна другую. Музыку и галдеж детей периодически перебивал звук стареньких, скрипучих качелей.

Мы шли с Димкой, вспоминали школьные годы, одноклассников, друзей детства из параллельных классов и со двора.

Вдруг Димка переменился в лице, покраснел и замолчал. Он остановился, остановилась и я.

– Ангелин, ты знаешь, как я к тебе отношусь… Ты мне всегда нравилась…

Я молчала, а он, немного помявшись, продолжил:

– Давай встречаться? … Подожди, только не говори «нет», я отказа не переживу!

– Дим, я не могу сказать «да». И ты знаешь, почему. У меня уже есть парень, и я его люблю.

– Да кто он такой? Мы с тобой всю жизнь, считай, знакомы, а с ним, неизвестно, что ждёт. Давай попробуем? Вдруг мы созданы друг для друга?

– Извини, я так не могу.

– Я же люблю тебя! Всегда любил! – выпалил он.

Димка схватил меня за талию, притянул к себе и начал целовать страстно в губы, шею.

Я вырывалась, как могла. Но Димка прижимал меня к себе только сильнее.

– Отпусти, люди же смотрят! – полушёпотом умоляла его.

– Пускай смотрят! – не унимался он.

– Дим, хватит, прекрати, я буду кричать…

– Давай, кричи, мне всё равно!

– Вон, теть Зоя, Наташкина мать идёт, что я ей скажу? Отпусти, пожалуйста…

Димка выпустил меня из объятий, недовольно покосившись на Наташкину мать.

Дальше мы молча шли по узкой тропинке внутри каштанов, мои щёки горели – то ли от стыда, то ли от поцелуев.

– Я пойду домой, нагулялась, – сказала я Димке, потупив взгляд, будто разглядывая в траве, прилетевшую белую бабочку. Она села на синий цветок и расправила крылья, впитывая лучи горячего солнышка. Жара её точно не мучила, чего не скажешь обо мне.

– Я тебя провожу, – посмотрел вопросительно он.

– Не надо, я и сама дойду, – решительно отказала.

– Можно я тебе позвоню? – огонёк надежды вспыхнул в его глазах.

– Хорошо, позвони. Пока! – согласилась я, лишь бы он отвязался.

– Пока… – с грустью в голосе попрощался.

Я шла домой и думала: что же это такое было? Не пойму, вроде бы и Димка мне нравится, но не настолько, чтобы строить с ним отношения. Я же его не люблю! И обидеть не хочу, ведь он мой друг!

Поздно он спохватился, надо было ему о своих чувствах раньше мне рассказать, пока я не встретила своего принца. Может быть, тогда у нас и получилось что-то… По-моему, я запуталась окончательно: что я к нему ощущаю, сама не решила.

Так, домой я шла, в растерянных чувствах, думая о случившемся со мной и Димкой. Смотрю, Наташка гуляет с ребёнком. Толкает вперёд себя тёмно-коричневую коляску.

– Ты чего такая красная? Что случилось? – без привета начала спрашивать она.

– Да всё нормально, жарко просто очень…

– И не говори, жара достала уже. Дома не продохнешь, духота такая. Ты откуда идешь?

– Гулять ходила.

– Одна?

– Да, одна.

– А я сегодня Димку видела, помнишь, с твоего класса парень? Светленький, кудрявый такой?

– Помню, и что?

– Так он про тебя спрашивал. Есть у тебя кто или нет?

– И, что ты сказала?

– Что не знаю.

– Я тоже его сейчас видела.

– И что?

– Предложил с ним встречаться.

– А ты что ответила?

– Отказала.

– Почему? Он вроде неплохой парень, и ты ему всегда нравилась.

– Я люблю другого.

– Кого? Того принца, с каким в клуб ходила?

– Да, его Роберт зовут.

– Жалко Димку, он хороший.

– И мне жалко.

Если бы я знала заранее, к чему приведёт мой отказ Димке, то что-нибудь придумала, чтобы не произошло последующих удручающих событий.

По прошествии некоторого времени, я про Димку стала забывать. Ну, мало ли, сорвался парень от наплыва эмоций, с кем не бывает? В конце концов, у меня есть мой принц, а он точно мне не давал скучать.

Мы вместе гуляли, выбирались периодически на природу, ходили в кино и театр.

Ужинали обычно дома у Роберта или в излюбленном нами кафе «Жасмин».

В этот раз также пошли отведать подаваемое в этом кафе, так вкусно приготовленное блюдо – жареные креветки в остром соусе.

Зашли в кафе, заказав столик подальше от людских взглядов – в углу заведения.

И в предвкушении поедания вкусного лакомства намеревались сделать заказ.

Не успели мы открыть меню, как кто-то подошёл к столику, и, увы, это был не официант.

– Ну, привет, одноклассница! – дерзким голосом произнес подошедший к столу Димка.

– Привет, что тебе нужно? – ответила я испуганно, понимая, что тот находится не в себе.

– А мне ты нужна! Пошли со мной, поговорим. – Димка схватил меня за рукав блузки и потянул на себя.

– Оставь меня! Ты что, пьян? – одернула руку я.

– Да, пьян! И это всё из-за тебя! – выдал он голосом, рвущим себе и мне душу.

Тут уже Роберт не сдержался: встал из-за стола и произнёс твёрдым голосом:

– Убери руки от моей девушки! Иди проспись!

– Что? Кто ты такой, чтобы решать, что мне делать? Она была моей задолго до тебя! – ответил пьяным развязным тоном Димка.

– Не была я твоей девушкой! Никогда! Мы просто друзья и одноклассники! – нервничала я.

Роберт не стал объяснять ничего Димке.

Он вышел из-за столика, резко схватил Димку за шиворот, и потащил к выходу.

Димка не робкого десятка, начал отбиваться. Согнув ногу, коленом пнул Роберту под дых, при этом вырывая руки противника. Роберт согнулся от боли и отпустил руки, он тяжело дышал.

Но Димка и не думал уходить, смотрел на скрюченного от боли Роберта, и ждал, чтобы нанести ему ещё пинок.

Тут уже вмешалась я, пытаясь разнять и остановить эту бессмысленную драку:

– Прекратите! Хватит! Убери от него руки! Если вы сейчас оба не успокоитесь, я просто уйду одна!

Только Роберт отдышался, как на него обрушился новый удар кулаком, попавший прямо в лицо. Но, несмотря на боль, Роберт поднялся, и со всей силы ударил Димку в челюсть. Тот стоял не крепко на ногах из-за градусов и, не выдержав такой сильной волны от удара, упал, стукнувшись головой об угол столика.

Кровь хлынула из его головы, окрасив угол стола и пол в алый цвет.

– Господи, ты же убил его! – с ужасом произнесла я, наклонившись над потерявшим сознание Димкой.

Роберт стоял в недоумении, держась двумя руками за свою, тоже с кровоподтёками, голову.

Тут уже забегали испуганные официанты, любопытствующие посетители кафе всматривались в чужие разборки, тем самым разнообразив свою скучную жизнь.

Я стояла, и не знала, что делать. И за Роберта переживаю, и за Димку… Мои ладони похолодели, мозг не работал.

Ждём полицию и «скорую», думаю, они разберутся, что к чему.

Глава 9. Ревность

– Слава богу! Он очнулся, – с нескрываемым облегчением прошептала я.

– Что это было? Где я? – пролепетал обрывочно Димка.

– Всё хорошо, ты подрался, и сейчас скорая отвезёт тебя в больницу.

– Ааййй, больно… – схватился он за ушибленную голову.

– Сделайте ему обезболивающее! – приказала я врачам из «скорой помощи».

– Подождите… Ах, да, у нас с собой только анальгин, больше лекарств не выдают. Так что, делать укол? – вопрошала полненькая блондинка-фельдшер.

– Делайте анальгин, раз ничего получше нет! – возмущённо прокричала я.

Вот и полицейские приехали.

– Ну что, будем давать показания? Что у вас здесь произошло? – спросил лысовытый мужичонка лет сорока, одетый в форму.

– Драка. Что-то не поделили ребята, и подрались. Простите им, – я умоляюще посмотрела на полицейского.

Роберт, прикрывая салфеткой ссадину на лбу, поначалу молчал. Потом произнес речь, которая меня удивила, ибо он выгораживал Димку:

– Всё произошло неожиданно. Мы поспорили о футболе. Я сказал, что «ЦСКА» выиграет матч, а он – фанат «Зенита».

Он меня толкнул, я его, в итоге Дмитрий упал. Всё хорошо, мы уже пришли к консенсусу.

– Дмитрий, что ты скажешь в своё оправдание? – полицейский посмотрел на Димку, повернув лишь одну голову в его сторону, туловище же оставалось на месте.

– Я согласен со всем, что сказал…предыдущий… – замялся Димка, так как не знал имени парня Ангелины.

– Он с Робертом согласен, – вмешалась я в разговор.

– Да, согласен… – подтвердил Димка.

– Что ж, тогда, за примирением сторон и осознании дебоширов, что причинили вред друг другу, да ещё в общественном месте, с вас обоих штраф. И не забудьте явиться в участок, чтобы подписать бумаги!

– Спасибо! – сказала я, обрадовавшись, что ребята отделались легко.

Димку увезли в больницу, а мы с Робертом пошли домой.

– Ну не молчи, скажи, что-нибудь! – посмотрела на Роберта влажными от слёз глазами.

– А что говорить? Не думал, что такие придурки у тебя в друзьях имеются!

– Не говори так, он неплохой человек, просто на эмоциях сорвался.

– На каких эмоциях? Он что, влюблён в тебя?

– Да, он так, по крайней мере, говорил мне.

– Тебе, наверное, льстит, что двое парней за тебя дерутся?

– Ничего не льстит. Меньше всего я хотела, чтобы вы подрались с ним.

– Значит, ты его тоже любишь?

– Нет, конечно, он просто мой друг и одноклассник.

– Чтобы больше с ним не общалась! Я такого не потерплю, – сквозь зубы процедил Роберт.

– Ладно, не кипятись… Не буду общаться, – загрустила я ещё больше, представляя, как буду объяснять своё поведение Димке, когда тот выйдет из больницы. «Мой парень запрещает с тобой разговаривать, извини!» – бред какой-то!

Если честно, я даже подумываю сходить к Димке в больницу, чтобы быть уверенной, что с ним всё в порядке. Но не пойду, не хочу расстраивать Роберта. Мои чувства к Димке чисто дружеские, всё-таки мы знакомы с раннего детства, не могу так просто взять и вычеркнуть его из своей жизни.

Роберта же люблю всем сердцем, и никогда не сделаю так, чтобы он злился или ревновал.

Прошёл почти месяц с тех событий. Димку я так и не видела больше, что было на руку Роберту, и тот, постепенно, успокоился. Слышала, что он выписался из больницы и нашёл себе девушку. Надеюсь, что у них всё сложится хорошо.

Чёрт меня дёрнул обуть сегодня туфли на высоченных каблуках! Иду, как королева, ноги длинные, парни бросают вслед похотливые взгляды и сглатывают нервно слюну.

Вон же, как раз, и мой автобус едет, поспешу, чтобы сесть на этот, а то следующий, прибудет только минут через сорок.

Будь прокляты высокие каблуки и колдобины на наших тротуарах! Проклятый каблук зацепился за ямку в асфальте, и я полетела вниз, будто пингвинчик с горки.

Почувствовала резкую боль в лодыжке. Ой, надеюсь, что не перелом… Не успев оправиться от шока и стыда, вскочила, стряхнула пыль с одежды и, сняв обувь, прямо босиком пошла обратно домой, точнее поковыляла.

– Роберт, привет, я сегодня не приду на работу. По-моему у меня растяжение, – протараторила я в трубку телефона.

– Что случилось? Какое растяжение?

– Я упала и повредила лодыжку. Болит очень.

– Я к тебе приеду. Вызови врача.

– Не надо врача, я сама себя вылечу. Мазь есть, замотаю ногу эластичным бинтом. И приезжать не нужно, несколько дней пролежусь, и буду как новенькая, – сказала я, переживая, что если он приедет, то придётся знакомить с родными. Не хочу, чтобы он про маму парализованную знал. Это – мои проблемы, и только мои!

– Ну, ты и глупышка, не хочешь, чтобы я заботился о тебе?

– Не хочу. Прости, я такая, какая есть, и меня не переделаешь, – хмыкнула в трубку я.

– Люблю тебя. Выздоравливай, если что нужно, звони.

– И я тебя люблю…

– Я буду скучать. Очень-очень…

– И я буду. Пока!

– Пока! Целую. – Он громко чмокнул губами, чтобы я слышала.

Так, я провалялась с больной ногой почти целую неделю. Мой любимый принц поддерживал меня морально как мог, созваниваясь со мной каждый божий день.

Я возлежала на постели целыми днями, как тюлень на берегу океана и, совершенно, не ждала гостей.

Слышу дребезжащий звук – кто-то позвонил в дверь.

«Кого ещё принесло, да ещё в такую рань?» – в сердцах проговорила я недовольно.

Открываю дверь, на пороге стоит Наташка с малышом, удобно поместившимся в сумку для детей «Кенгуру». Витюшка улюлюкал и пускал пузыри губами. Видно, что такое положение, рядом с мамкой, ему нравится больше, чем сидеть в коляске.

– Привет, подруга! Как твоя нога? – с порога начала разговор Наташа.

– Нормально, думаю, что завтра уже выйду на работу.

– Хватит сидеть дома, пора проветриться. Пошли, погуляем на набережную? А то этим летом на пляж так и не удалось выбраться.

Подумав немного, я согласилась.

Мы – с Наташкой и её пятимесячным малышом выдвинулись по направлению к набережной. Утренняя прохлада ещё не сменилась жарой, и гулять было вполне комфортно. Легкий тёплый ветерок обдувал с моря, оставляя на пересушенных губах солёный привкус.

Ближе к берегу виднелись белые парусники, медленно качающиеся на морских бирюзовых, спокойных волнах. Вздыбив светлую, воздушную пену, море неспешно отливало к берегу свои изумрудные воды.

Поодаль находился песочный пляж, усыпанный сотнями загорающих тел, несмотря на раннее время.

Тут и там, отдыхали мужчины и женщины всех возрастов и комплекций, с детьми и без.

Мы шли с Наташкой, разговаривая про бытовые вещи, в общем, болтали «ни о чём».

– Эй, девчонки, присоединяйтесь к нам! – крикнул откуда-то с пляжа до боли знакомый голос.

– Привет, Дим! Мы спешим по делам, – отрезала я, ускоряя шаг.

– Не убегай, давай пообщаемся? – не успокаивался Димка.

– Что тебе нужно? Нам не о чем с тобой разговаривать!

– Знакомьтесь – это моя девушка! – И он показал рукой на сидящую на корточках, согнув ноги в коленях, стройную блондинку лет двадцати.

– Меня зовут Елена, – приподнялась во весь рост и произнесла голосом с хрипотцой девушка, поправляя рукой осветлённые прямые волосы до плеч.

– Очень приятно. Ангелина. А это Наталья, – махнув в сторону Наташки произнесла я.

– Может, позагораете всё же с нами? – спросил Димка, уставившись сверлящим взглядом молодого самца на моё тело в топе с открытым животом и полупрозрачной пляжной длинной юбкой с разрезом.

– Рада знакомству, мы уходим, – ответила я, толкнув Наташку в бок.

– Дим, нам пора, Витюшку кормить надо, – подтвердила Наташка.

– Не уходи. – Димка потянул меня за руку к себе.

Я выдернула решительно свою руку и, отвернувшись от него, пошла быстрым шагом дальше, как ни в чём не бывало.

Наташка еле поспевала за мной, быстро семеня маленькими ножками.

– И что ему от меня нужно? Есть девушка, а меня никак в покое не оставит! – пожаловалась подруге.

Далее я шла молча, и всё думала про Димку: что красивую он нашёл себе девочку, вот только глаза у неё злые и хитрые – маленькие, бледно-серые, с крысиным прищуром.

Она ещё покажет свою сущность… Я почти уверена в этом. Такое у меня предчувствие на её счёт, не очень хорошее… Ну, не может, девушка с таким взглядом быть душкой.

Надеюсь, что это просто моё воображение так разыгралось. Хотелось бы в это верить…

В тот же вечер, получила подтверждение своего предположения, всё же интуиция меня никогда не подводила.

Пришло СМС на телефон, следующего содержания:

«Чтобы близко не подходила к моему парню! Иначе тебе будет плохо».

Не трудно догадаться, что номер моего телефона она взяла у Димки. Что вообще ей нужно от меня? Будет она мне ещё угрожать! Крыса!

Я ответила:

«Не знаю, кто Вы, и о каком парне говорите? Если про Диму, то он для меня лишь друг детства, и не более того».

Следующее сообщение меня просто убило:

«Я говорю о Роберте. Оставь его в покое, если не оставишь, то поплатишься».

Я была в шоке и не знала, как реагировать на такую информацию. Слёзы хлынули из моих глаз фонтаном, телефон выпал из моих рук. Я просто молчала…

Роберт, как ты мог меня обмануть? Зачем?…

Я села на пол, обхватила голову руками и всё время повторяла одно и тоже: Роберт, за что? За что? Это неправда!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.