Алексей Мелов
632 километра

События и персонажи данной книги являются вымышленными. Описанные факты не являются достоверными. Любые совпадения с реальностью случайны. Эта книга не является руководством к совершению каких-либо действий. Мнение героев произведения не всегда совпадает с мнением автора. Произведение содержит сцены курения и употребления алкоголя. Не забывайте, что злоупотребление этими веществами может иметь серьезные последствия.

Пролог

Я рад, что на свете есть расстояния более немыслимые, чем между тобой и мною

/И.А. Бродский/

Снег шел уже третий день. То усиливаясь, то затихая, он ни на минуту не останавливался. Также как и сейчас, он сыпался и сыпался с черного ночного неба. Иногда снежинки редели, казалось, что вот-вот и все закончится, а снегопад, будто передохнув и набравшись сил, снова начинал валить с прежним усердием, стремясь засыпать город по самые крыши. Пробки, сковавшие с утра почти все дороги, рассеивались очень медленно. Припозднившийся автотранспорт еле двигался, буксовал, выбрасывая из-под колес снежные фонтаны, но все же, медленно, осторожно ехал дальше, оставляя в снежной каше глубокие рельефные следы колесного протектора. Деревья, то и дело, роняли на землю снежные шапки, постепенно наращивая под собой круглые хребты снежных гор. Оставленные вдоль улицы автомобили очень быстро превращались в снежные сугробы и вскоре, как и все вокруг, тонули в белой тьме. Дорожки и тротуары, весь день расчищаемые дворниками, были снова безнадежно засыпаны. Снег брал сонный ночной город в свой блестящий белый плен.

Рогов пошарил в брючном кармане и извлек две сотенные купюры. Добрый вечер, Алексей! – сказала девушка-продавец, протянув ему увесистую серебристую упаковку кофейных зерен. Кажется, ее зовут Аня. Забавные часы в виде апельсина с выпученными глазами, за ее спиной показывали без одной минуты десять вечера. Маленький радиоприемник на прилавке тихо пел голосом Земфиры. Алексей кивнул, устало улыбнулся в ответ и вышел из магазинчика, на ходу засовывая покупку в свой портфель, от чего тот смешно раздулся с боков. До дома было всего четыре квартала, правда, снега больше чем по колено.

День выдался насыщенный. Одно ДТП. Два отказа оборудования. Тридцать сигарет. Он страшно устал, и пошел бы сразу домой, но на работе закончился кофе. Этот магазинчик открывается на два часа позже начала его рабочего дня, а в других местах его любимого сорта не бывает.

Через двадцать минут Алексей был у подъезда. Он зашел, старательно отряхивая снег с промокших насквозь ботинок, проверил почтовый ящик, как всегда оказавшийся пустым. На своем этаже он тщательно вытер ноги о коврик, и, стараясь не шуметь, чтобы не будить близких, зашел в квартиру. Повесив на спинку стула пропахший сигаретным дымом пиджак, он часа полтора лежал, пытаясь заснуть, но сон не шел к нему. Тогда он поставил чайник и включил старенький компьютер.

Последнее светлое окно в доме номер 32 по улице Астраханской погасло полчаса назад. Теперь только в одном из черных квадратов окон, на третьем этаже, через полупрозрачные зеленые шторы с трудом был заметен тусклый свет компьютерного монитора. В комнате было темно и тихо. За припорошенным снегом окном уже начали гаснуть фонари, а все жильцы дома давно спали. На подоконнике стояла полупустая чашка с давно остывшим чаем. Тишину нарушали лишь негромкие звуки клавиш компьютерной мыши. Алексей сидел перед мерцающим монитором, и, прищуривая уставшие глаза, всматривался в экран.

Время сильнее нас. Эта заезженная фраза хорошо передает его эмоции в ту минуту. С монитора на него, мило улыбаясь, смотрела русоволосая девушка с большими карими глазами. На заднем фоне осенний лес в пору листопада. Это она. Ошибки быть не может. Как же сильно она изменилась. Алексей смотрел на фото, в ее огромные карие глаза, копаясь в своей памяти, и думал о беспощадности времени. Оно упрямо идет вперед, стирая воспоминания, сжигая письма, перерубая жизни острыми стрелками огромных часов. И безвозвратно уходит, оседая пылью на старых фотографиях. Алексей всегда условно представлял себе жизнь в качестве длинного шоссе с множеством развилок сделанных выборов, а время в качестве пройденного на нем расстояния. Двигаться по этому шоссе можно только вперед. Но может быть, в причудливом переплетении развилок, на нем существует и круговое движение, и съезд, где можно сделать небольшую петлю? Расставленные по дальним полкам воспоминания, одно за другим, выстраивались в его потревоженной памяти, восстанавливая уже полузабытую историю.

Когда же это все случилось? Время уже основательно стерло подробности этих событий, но все равно кажется, что это происходило не так уж давно. Память со временем обесцвечивает события, а иногда и вовсе их вычищает. Эта история началась в конце 2004 года, в большом городе у широкой реки, где летом от жары плавится асфальт, а морозной зимой по утрам не заводятся автомобили. В городе длинных уютных улиц с цветами и дорожных пробок. Город как город, ни лучше и не хуже десятков других. Многим нравится. Это история о будничной жизни самых обычных, посредственных и заурядных людей. В ней нет ни диких страстей, ни неожиданных поворотов сюжета, ни волшебства, ни даже положительных героев. Ничего такого. Наверное, вступление уже затянулось, я раньше никогда не писал книг и не знал, как лучше начать. Когда долго занимаешься технической работой, словарный запас скудеет и уже не получается красиво и понятно выражать свои мысли. Хотелось бы, конечно, добавить какое-то предисловие, но, думаю, сойдет и так. Я постараюсь покороче. Давайте начнем с осени.

Глава 1
Осень

И слушали тихий океан

И видели города

И верили в вечную любовь

И думали: «Навсегда»

/Земфира/

В арке дома номер 32 по улице Астраханской, и без того сверху донизу исписанной и изрисованной, за прошедшую ночь появилось несколько новых автографов. Среди разлапистых абстрактных рисунков начинающих художников, уже неактуальных за давностью, признаний в любви и ненависти, названий рок-групп и футбольных клубов, оскорблений и телефонных номеров, теперь выделялось еще несколько резолюций. Все они были сделаны незатейливо и беспафосно, баллончиком черного цвета и одной и той же рукой. Самая крупная из них, совсем свежая, гласила: «Тебе все это снится…». Возможно, автор продолжил бы, но, похоже, закончилась краска в помятом баллончике, который валялся прямо под нею.

Ранним осенним утром Алексей вышел из крайнего правого подъезда в большой и солнечный двор, образуемый двумя длинными угловыми домами. Отчетливо ощущался резкий запах свежей краски. Дворник дядя Олег, седой мужчина с узким морщинистым лицом, подметал дорожку. Они молча кивнули друг другу в знак приветствия. Он работал здесь столько, сколько помнил себя Алексей. Дядя Олег приезжал во двор на первом утреннем троллейбусе с другого конца города, потому, что здесь немного больше платили. Стены арки сияли новыми словами. Самые старые, уже выцветшие, слова и рисунки Алексей помнил с детства. Свежая надпись тем утром показалась Алексею абсолютно бессмысленной. Наверное, потому, и врезалась в память. На выходе из арки, прячась за ее углом, неумело курили одну на двоих сигарету растрепанные школьники.

Алексей прошел мимо них и свернул вправо, направляясь к троллейбусной остановке. В спину, будто поторапливая его, дул по-летнему теплый, чуть пыльный, ветер. Высоченные тополя по обеим сторонам улицы шелестели листвой. Совсем недавно закончилось шестнадцатое лето в жизни Алексея. Палящее и знойное, оно высушило город, сделав его пыльным и душным. Сентябрь был хоть и совсем сухим, но уже не таким жарким. В конце дня температура становилась почти приятной, и хотелось выйти из не остывающей квартиры на вечернюю прогулку, подышать. Во время одной из таких прогулок, седьмым по счету сентябрьским вечером отец подарил нашему герою первый в его жизни мобильник. Отличный вариант по тем временам, черный, с серыми вставками по бокам, твердыми серебристыми кнопками и ярким янтарным дисплеем. Набор его опций был весьма впечатляющим: шестнадцати – голосная полифония звонков, СМС, будильник, калькулятор и целых две игры.

Надо сказать, что качество сотовой связи тогда было еще очень далеким от совершенства. Разговоры часто прерывались помехами, сеть ловила далеко не везде, а СМС – сообщения не всегда сразу доходили до адресата. Но, все равно, мобильник вызывал бурю положительных эмоций. Хотя звонки и были редкостью. В памяти этого телефона было сохранено всего пять номеров, одним из которых был номер его домашнего телефона. Сотовые уже стали доступны, но еще не имели повсеместного распространения и были не у всех его знакомых. Поэтому разговоры по ним тогда еще не были таким частым явлением как теперь. Большую часть времени мобильник молчал, но самые первые звонки из любой точки пространства казались тогда самым настоящим чудом. Баланс телефона в то время, чаще всего, пополнялся с помощью специальных карточек, на которой, под защитным слоем, находился специальный код, отправляемый оператору в СМС – сообщении. К новому телефону в тот же вечер был куплен защитный чехол на молнии, полностью его упаковывавший.

В жизни Алексея началась новая эпоха. Во-первых, окончание школы. Он не понимал, как его друзья могут скучать по ней. Алексей хорошо и надолго запомнил острое и угнетающее чувство теряемого впустую времени, которое сопровождало его почти все девять классов. Во-вторых, поступление в Железнодорожный колледж, который нравился ему уже давно. Школа, тоже вся исписанная и изрисованная граффити, находилась прямо перед его домом, через дорогу. Сейчас она была сотне метров от него. Если бы не многочисленные раскидистые деревья, ее окружающие, то ее было бы хорошо видно. Обычная средняя школа, каких еще немало в их городе. Хотя, одна особенность у нее все же была. Во всех других школах от несознательных учеников пытались избавиться, а директор этой отличался от других пониманием и сговорчивостью. Поэтому детей из нее почти не выгоняли, даже тех, кто не в первый раз оставался на второй год. А еще, регулярно принимали нерадивых учеников, исключенных из других школ. Некоторые из таких, альтернативно одаренных ребят ездили за знаниями из других районов. Из-за этого учителя в школе долго не задерживались и часто менялись. Можно было перевестись в другую школу, скажете вы. И будете правы. Алексей стал об этом задумываться класса с седьмого или восьмого. Но ему не хотелось далеко добираться до учебы. А еще не хотелось каких-то изменений, не факт, думал он, что в другой школе будет глобально лучше. Поэтому родителям об этом ничего не говорил. Да и других школ он не видел, оттого не знал, что бывает как-то иначе, чем в той, к которой он уже привык. Учиться оставалось не так много. В старших классах он выработал систему учебы, которая позволила вдоволь прогуливать уроки, имея при этом не только аттестацию, но и хорошие оценки. Учебное время разделялось на четверти. В каждой четверти по каждому предмету для аттестации нужно было иметь в классном журнале хотя бы три оценки. Поэтому, в начале четверти, он, как положено примерному ученику, посещал, готовился и отвечал на всех уроках. Получить за пару недель три-четыре хорошие оценки по всем предметам было не сложно. Их ставили за ответы с места, работу на уроке, выполненное домашнее задание. Еще ставили, когда вызывали к доске, но этого он не любил, и старался избегать этой процедуры. На пропуски смотрели сквозь пальцы. Главное, чтобы они все были уважительными и подтверждены справками. Периодически он приходил в районную поликлинику, говорил доктору, что простудился и неважно себя чувствует, всегда получая небольшой больничный, который, помимо своей основной функции имел приятный бонус в виде двухнедельного освобождения от физкультуры. Зачетов еще не было. На лабораторные работы он старался ходить, но их было совсем немного. В теплое время учиться, а тем более ходить в школу, не хотелось совершенно. Особенно весной. Всегда находились, занятия, более интересные, чем учеба. Зимой он почти всегда высиживал все уроки, так как идти было особенно некуда, а болтаться по улице – холодно. Не будем судить его строго, Алексей ходил бы на эти уроки, если бы они были хоть как-то полезны. Знаний те уроки давали лишь крупицы, знания нужно получать самостоятельно, и этот процесс лишь косвенно был связан с присутствием на уроках. А реально нужные и полезные навыки в этой школе вовсе нельзя было получить. Учеба – слишком серьезная вещь, чтобы доверять ее подобным местам. Как-то местное телевидение снимало сюжет об их школе. Ребятам задавали один и тот же вопрос: «Зачем вы приходите в школу?». Самыми распространенными ответами были: «Родители заставляют», «Все ходят и я хожу», «Чтобы с друзьями прикалываться» и «Не знаю». Менее одного процента что-то сказали об учебе. После этого опроса, тогда еще пятиклассник Алексей, стал задумываться о том, зачем все это нужно и не находил ответа.

Дорогу, отделявшую его дом от школы, пересекал переход, снабженный светофором. Алексей переходил ее каждый день с первого по девятый класс. За эти годы он настолько хорошо запомнил интервалы его работы, что никогда не стоял на нем. Видя издалека красный свет, он замедлял шаг, или наоборот ускорял его, чтобы всегда, едва он ставил ногу на первую полосу зебры, загорался зеленый свет. Со стороны казалось, что зеленый включается, как только он ступит на переход. Окружающие люди обращали на это внимание, и это веселило его. Наверное, это был единственный момент, который хоть как то вспоминался ему положительно после смены школы на колледж.

Алексей давно решил уходить после девятого класса, хотя был в числе тех немногих учеников, которых, по словам завуча и директора, готовы были с радостью принять в десятый класс. Но именно они почему-то решили покинуть исписанные стены родной Alma Mater. Положительно выделится из основной массы учеников, для школьника средних способностей, было не сложно. Впрочем, Алексей никогда этим особенно не гордился, наоборот, стараясь не высовываться. Знание – вещь необъятная и если ты думаешь, что тебе все понятно, ты ошибаешься.

Школа ушла из его жизни, толком ничем не запомнившись. Даже настоящего выпускного не было. Небольшой банкет в кабинете начальных классов, стол из сдвинутых парт, дешевое шампанское, нестройная речь классного руководителя. С самого начала ему хотелось оттуда сбежать. Когда алкоголь ослабил внимание учителей, Алексей незаметно ушел по-английски, захватив с собой початую бутылку спиртного. Ту ночь он провел на набережной, на ступеньках, у самой воды, думал о наступившей новой жизни. Там же он встретил рассвет. А когда стало совсем светло, отправился спать домой, ничего толком не надумав. Пить в одиночестве ему не хотелось, поэтому бутылку он забрал домой, решив оставить до подходящего случая.

Колледж считался престижным, в то время он был третьим в стране по качеству материального обеспечения учебного процесса и уровню подготовки специалистов. Специальность, которую он выбрал, была новой, интересной и востребованной, поэтому конкурс при поступлении был довольно приличным. Все вступительные испытания, приготовления и волнения уже позади, страшная первая сессия еще не скоро. Он уже встроился в режим, приучил себя, вставая в шесть утра, под гимн, с которого начиналась трансляция кухонной радиоточки. Можно немного сбавить обороты, перевести дух. Чтобы потом, собравшись с силами, снова нырнуть с головой в учебу. Впереди, казалось Алексею, ожидает большое и светлое будущее с кучей теоретических возможностей. Так что, надолго расслабляться нельзя. Нужно быть к нему готовым.

Место учебы было неблизким, добираться туда приходилось с пересадкой, на двух видах транспорта. Сначала на троллейбусе, минут с пятнадцать, затем на трамвае еще около двадцати. В троллейбусе Алексей почти всегда ехал стоя, в самом конце салона, опираясь обеими руками на длинный горизонтальный поручень перед большим задним окном в торце. Троллейбус довозил его до конечной остановки, рядом с которой, через дорогу находилась трамвайная станция. Обычно, после недолгого ожидания, Алексей садился на одно из трех сидений в самом конце последнего вагона трамвая. Как правило, на то, что в середине. Это позволяло ему видеть все пространство трамвайного салона и избежать давки при выходе в случае большой его наполненности. Иногда он ехал с кем-то из своих однокурсников, но чаще один, читая какую-нибудь книгу или слушая музыку в наушниках. Алексей, он вообще, с детства любил кататься на трамвае. Любил их металлический скрип, звонки и медленную езду, позволяющую рассматривать местность в окно во время поездки. В детстве, он иногда проезжал весь маршрут в круговую, возвращаясь обратно на свою станцию. Колледж находился рядом с трамвайной станцией «Ардатовская», неподалеку от которой, по пути, всегда сидели три-четыре бабушки, торгующие семечками. Стопка – три рубля, стакан – семь. Прежде чем купить, студенты пробовали семечки у каждой, дегустируя их с серьезным видом знатоков. Все дорожки вокруг этого места всегда были усыпаны подсолнечной шелухой.

Учеба в колледже началась совсем недавно, но по внутренним временным ощущениям, она длилась, по меньшей мере, несколько месяцев, такой событийной она была в сравнении со школой. В тот день первой парой была химия. Однокурсники Алексея стояли у входа на ступеньках крыльца, курили и обсуждали домашнее задание. Объемное и сложное. Знания большинства новоиспеченных студентов по химии были столь ничтожны, что никто из них даже не пытался его выполнить. Когда они узнали что Алексей также не готов, то почему-то удивились и рассказали, что преподаватель уже успела напугать всех плохими оценками и докладной на имя заведующей отделением. Он был удивлен не меньше остальных и остался ожидать у входа вместе со всеми, надеющимися, что кто-то из пришедших все же сделал домашнее задание и даст его скопировать. Однако в тот день ожиданиям сбыться было не суждено. Химию ни сделал никто. В школе Алексей всегда делал домашнее задание, во всяком случае, предпринимал такие попытки, а вот в колледже почти сразу же, совершенно обленился. Он и сам не знал почему. Наверное, такая была атмосфера. Или возраст. А может и то и другое. Он предполагал списать у своего нового друга Димы.

Они познакомились в первый учебный день. Первого сентября, Алексей зашел в аудиторию на первую пару в своей жизни, которой стал Русский язык. Он, не раздумывая, сел на то место, на котором всегда сидел в школе, первая парта среднего ряда, левый стул. Раньше он садился на это место из-за плохого зрения, в школе он обходился без очков, сейчас же сел просто на автомате, по привычке. Дима тогда подсел к Алексею, представился, пожал ему руку и доверительным тоном сообщил ему, что является прямым потомком Черепановых. Тех самых, инженеров – изобретателей, сконструировавших первый отечественный паровоз. С тех пор они почти всегда сидели вместе.

Дима, как оказалось позже, предполагал списать химию у Алексея. Они остались на крыльце, решив ждать Вадима. Вся надежда теперь была на него. Но, ей тогда не суждено было сбыться. Вадим, еще до того как поздороваться, попросил дать списать химию.

Когда преподаватель узнала, что никто из группы в сорок человек не сделал домашнего задания, то стала пытаться его объяснить, но никто ее не слушал, а если и слушал, то не понимал. Уже очень скоро, ей это надоело и, устно удостоверившись, что студенты все поняли и вопросов не имеют, была начата новая тема. Впрочем, она тоже никому не была интересна. Умы всех студентов занимали другие, как им казалось, более важные дела. Докладную химичка тогда так и не написала. Не из надежды на исправление студентов, а скорее, просто из лени.

Второй парой была история. Много писали. Толстая общая тетрадь с агентом Малдером и летающей тарелкой на обложке была исписана размашистым почерком Алексея уже почти на четверть. Большой получасовой перерыв. Некоторая часть учеников шла в столовую, кто-то в магазин, кто-то покупал домашние пирожки и медовики у бабушек, торгующих возле трамвайной станции. Алексей не любил ходить в студенческую столовую, так как на первом дежурстве по колледжу их группы его распределили помогать в столовую, и он имел возможность созерцать, что и как там готовится. Увиденное впечатлило его настолько, что если он и заглядывал в нее, то покупал только привозные пирожки и чай. Он предпочитал небольшой сетевой магазин, в котором можно было найти выпечку местного хлебозавода, кефир или сок. Часто он вообще отказывался от обеда, чтобы потратить деньги, предназначенные на еду, на CD-диски, и записать фильмы, программы или другую условно полезную информацию.

В тот день он сразу после второй пары поехал домой. Третьей парой была физкультура, которую он не посещал. Не из-за состояния здоровья, а скорее по убеждению. Он считал это пустой тратой времени, которое, можно было провести более интересно. Занятия проходили на стадионе. На котором он был лишь на самом первом занятии.

В школе Алексей иногда ходил на физкультуру. Учителем был Михаил Вячеславович – полуседой мужчина в спортивном костюме времен Московской олимпиады и смешной шапке-петушке с надписью «SPORT». Когда-то он играл за сборную СССР по волейболу. В школе его считали алкоголиком и давно хотели уволить, но годы шли, а этого не делали, сложно было найти ему замену. Администрация школы считала, что «на эту зарплату ни один уважающий себя мужчина работать не пойдет». Эти слова принадлежали классному руководителю Алексея. И не она одна считала физрука «не уважающим себя мужчиной». Надо сказать, что по-настоящему пьяным его никто не видел. На ребят, пришедших к нему на урок, он всегда смотрел со снисходительной иронией, считая их потерянным поколением, которому бесполезно что-то объяснять.

Все в нашей жизни подчинено правилам. И если в дошкольном детстве у Алексея их было два: шапку не снимать, со двора не уходить, то на школьных уроках физкультуры правило было одно – наличие спортивной формы. И Алексей это правило принимал. Он, как положено, переодевался в спортивный костюм, но большую часть занятий «сачковал», сидел на скамейке из широкой трубы напротив футбольного поля школьной спортплощадки. Он считал эти занятия бессмысленной тратой времени, так как здоровому человеку физкультура не нужна, а больным – противопоказана. Вокруг поля ученики сдавали нормативы по бегу. Километр равнялся пяти кругам. Толи поколение было слабым, толи нормативы завышены, но никто никогда не укладывался в положенное время. Не то, чтоб на пятерку, но даже на тройку пробежать получалось всего у пары учеников из класса. Как-то Алексей отказался бежать. Учитель потребовал объяснений. Алексей ответил, мол, какая разница, пробежать на двойку или получить ее за отказ бегать, предложив поставить ее сразу, чтобы не терять время и силы. Тогда учитель спросил его – «Что, по-твоему, лучше: сразу умереть или немножко пожить?». Этот аргумент показался Алексею убедительным. И он побежал. Металлический советский секундомер, который физрук всегда носил на шее, показал время, недостаточное даже на «двойку», но Михаил Вячеславович поставил «четверку», как он выразился, «за волю к победе». В старших классах Алексей почти всегда находил способ получить освобождение от физкультуры и большую часть уроков просидел на скамейке из трубы, наблюдая за одноклассниками, неумело делающими физкультурные упражнения в нелепой и несуразной физкультурной форме с городского вещевого рынка.

Для аттестации по физкультуре, школьникам, освобожденным от нее, нужно было подготовить рефераты, два или три, на свободную тему, так или иначе связанную со спортом. Оценивалось не столько их содержание, сколько своевременное наличие и аккуратное оформление. В девятом классе, в один из ленивых дней после новогодних каникул, когда физкультура была первым уроком, Алексей заявился в школу раньше положенного. Он принес справку, освобождающую его от занятий на ближайшие две недели и реферат «О вреде занятий физкультурой». Михаил Вячеславович уже сидел за своим столом в маленькой комнатке три на два метра, где хранился спортинвентарь. Алексей заметил свет в ее окне еще с улицы. Физкультурник всегда приходил на работу рано. Алексей постучался и зашел. В комнате было тесно, пахло краской и резиной баскетбольных мячей. На большом крючке висели самодельные скакалки. Над столом – календарь с портретом местного депутата, из тех, что засоряют почтовые ящики перед выборами. К стене были прислонены маты, а в углу большой кучей были сложены баскетбольные мячи вперемешку с футбольными. Алексей молча положил справку и реферат на стол. Физрук, тоже молча, кивнул, не читая, пролистал реферат и убрал его в ящик стола. Он выставил в журнал четверку и пригласил Алексей сесть. Михаил Вячеславович улыбнулся:

– Вроде не учитель ИЗО, а оценки вам всем рисую.

– Ну, так и я не на литературе, а рефераты пишу – тоже с улыбкой парировал Алексей.

Они разговорились. Учитель рассказал, каким долгим и тернистым был его путь в волейбольную сборную, как много и тяжело приходилось тренироваться, о том, как не мог сдать нормативы по подтягиванию, переживал и для тренировки до изнеможения висел на дверях в армии за отсутствием другой перекладины.

– А вообще все это так, пустое – говорил пожилой физкультурник – Вот Хворостовский ушел – жалко, а остальное все более-менее чепуха.

Вдруг Михаил Вячеславович спросил:

– Ты, вроде парень неплохой, я тебя давно заметил. Спортсмена, похоже, из тебя не сделаешь. У тебя другие интересы-то есть какие-нибудь? Может, книжки читаешь?

– Читаю – нехотя ответил Алексей, он не был настроен на откровенную беседу. Михаил Вячеславович, наоборот, хотел поговорить. Он откинулся на спинку старого скрипучего стула и задумчиво сказал:

– В моей жизни было всего две хорошие книжки. «В мире мудрых мыслей» и «Все о рыбалке». Старые такие книги, до дыр зачитанные. И обе их я одновременно потерял. Вез брату почитать и забыл в трамвае. С тех пор собираюсь купить, но как-то все недосуг. То денег нет, то времени, то не по пути.

Тот разговор произвел на Алексея впечатление. Он тогда не мог подтянуться ни разу и особо не переживал по этому поводу, но в тот момент решил, что стоит попробовать. Весной, когда потеплело, он недели три вставал до рассвета и шел на школьное поле подтягиваться на турниках. Ему не хотелось, чтобы его кто-то видел там, уроки физкультуры он посещал на правах освобожденного. Вскоре он понял, что может пару раз подтянуться, а если продолжит тренировки, сможет и больше. После этого он постепенно забросил свои утренние занятия. Не смотря на все выходки Алексея, в его школьном аттестате по физкультуре в итоге стоял высший балл.

Отрезок обратного пути из колледжа, утром проезжаемый на троллейбусе, после занятий Алексей часто проходил пешком. Иногда, перед этим, они шли пару трамвайных станций вместе с Димой. Но сегодня он был один. Дима стремился попасть в футбольную сборную колледжа и не только посещал все пары физкультуры, но и занимался там с рвением и усердием, достойным лучшего применения. Доехав на трамвае до конечной станции, Алексей направился в сторону набережной. Это был самый живописный путь до дома. Правда, получался небольшой крюк, но ведь торопиться-то все равно было некуда. К тому же иссушенный жарким летом город иногда нужно разбавлять тенистыми зелеными аллеями набережной и прохладным речным ветром. Такой ветер бывает только когда тебе шестнадцать, вся жизнь впереди, и ты никуда не торопишься. Погода была просто прекрасная, не было еще даже намека на осень. Шелест листвы успокаивал и приводил в порядок мысли. В это время здесь всегда было не многолюдно. В школьную пору у Алексея не было желания, возможности и времени столько гулять пешком наедине с собственными размышлениями, и сейчас он восполнял эти пробелы. Смена мест и занятий формирует новые привычки, и Алексей старался, чтобы они были полезными или хотя бы, приятными. А пешая прогулка это и приятно и полезно. Пройдя длинную набережную почти полностью, он замедлил шаг, планируя, по своему обыкновению, на минуту остановится, чтобы посмотреть на открывающуюся с возвышенности панораму реки.

На этом месте верхняя терраса набережной имела уширение, в форме полукруга, образуя, своеобразный балкон, выступающий над озелененным склоном и нижней асфальтированной частью набережной. Здесь размещались две большие скамейки, человек на пять каждая, разделенные подстриженными в виде прямоугольников кустами. Он любил приходить на это место еще с тех времен, когда учился в школе. Отсюда на нижнюю набережную, берег и реку открывался потрясающий вид. Ярко-зеленый газон склона, отделенный от дороги внизу цветочными клумбами, поливался тонкими струйками воды из крутящихся распылителей. То и дело, медленно проходящие туда – сюда по реке, теплоходы и катера, ненадолго оставляли борозды на почти идеально спокойной водной глади. Солнечные лучи поблескивали, отражаясь в свежих каплях на траве и сверкали бликами на поверхности воды до того места, где темно-синяя река, через тонкую полоску города на другом ее берегу, сходилась с чистым безоблачным светло-голубым небом.

Еще совсем недавно, в школьную пору, он сидел здесь со своим другом из параллельного класса и соседнего двора Евгением, обсуждая занятия по автоделу и то, что их общий знакомый из школы, недавно разгадал призовой сканворд в журнале и выиграл пятьсот рублей. Евгений с тех пор покупал этот журнал каждую неделю, но фортуна все не улыбалась ему. Иногда они прогуливали здесь уроки вместе. Это случалось редко, раз в пару месяцев, поскольку уроки, которые хотелось прогулять, у них с Алексеем часто не совпадали. А сейчас он сидел, смотрел в это высокое голубое небо и думал о том, что, оно везде одинаковое. Над реками и над горными хребтами, над пустынями и джунглями. И в прошлом и в будущем. Коперник и Ван Гог, Галилей и Королев, смотрели в него, пытаясь постичь его тайны. Оно было до нас и будет после и, в отличие от земли, принадлежит всем.

Тут от мыслей его отвлек вибрирующий в кармане телефон. Он ответил. Молчание. Затем последовали звуки симфонии некачественной связи. Сбросили. Но покой был не долгим. Снова звонок, тоже самое. Короткие гудки. На третьей безуспешной попытке Алексей начал злиться. Наконец, раза с четвертого или пятого он услышал голос девушки. Оказалось, что она звонила подруге и ошиблась всего одной цифрой в номере. Они говорили не больше минуты, тем не менее, Алексей уже не смог снова погрузится в свои мысли, встал с лавочки и продолжил прогулку.

Голос показался Алексею знакомым, будто он слышал его уже много раз. Он даже подумал что это какой-то розыгрыш. Однако вспомнить этот голос у него не получилось до самого вечера. Вечером он, пополнив счет, написал ей СМС, желая узнать, кто она и откуда он может ее помнить. Девушку звали Катя. Она была на год младше Алексея, училась в девятом классе, а жила в соседнем районе. Катя призналась, что сама собиралась написать, но пополнила баланс телефона на полчаса позже, чем он. Знать ее он точно не мог. Но ощущение, что они уже были знакомы, никуда не делось. Судя по всему, она испытывала схожие чувства. Оба они были заинтригованы создавшейся ситуацией и не смогли ограничиться просто выяснением местоположения и имен собеседника. СМС – ка за СМС – кой, завязался разговор, ответы приходили все быстрее, вскоре они уже не могли остановиться и писали друг другу почти непрерывно, до позднего вечера.

Они говорили о моделях сотовых телефонов, музыке, оттенках осенних листьев, наручных часах, детстве, кофе, его друзьях, ее подругах, пингвинах, интернете и о многих других очень важных вещах. Но больше всего они говорили друг о друге. У них было, как им казалось, очень много общего. Катя вела, в целом, похожую с ним и тысячами других их сверстников, жизнь. Но все равно ему казалось, что в ней есть что-то особенное. Ему было интересно с ней. И он, и она в тот вечер, потеряв счет времени, заснули позже, чем планировали. Перед сном они договорились встретиться на набережной, у фонтана, завтра в четыре часа дня.

Следующим утром, только проснувшись, Алексей увидел пришедшее от Кати СМС – сообщение с пожеланиями доброго утра и хорошего дня. Он сразу же ответил. Тот день был самым обыкновенным: завтрак – трамвай – колледж. Диски вместо обеда. Дима рассказывал, о вчерашней физкультуре. Постоянного преподавателя не было, его заменял смешной мужчина в возрасте, сухой и тощий как скелет. Он заставлял студентов бегать и махал над головой битой от игры в городки, крича: «Быстрее! Быстрее!», за что получил прозвище: Буденный. На большой перемене Алексей с Димой и товарищами разнимали двух дерущихся парней из параллельной группы. Один из них сравнил другого с едой из столовой, и тот не стерпел такого серьезного оскорбления. Они с Катей весь день слали друг другу СМС. И беседа эта поднимала обоим настроение настолько, что этот день казался им каким-то особенным. Солнце, словно, светило ярче, а все цвета мира вокруг казалось обновленными, как бы глубже и насыщенней Их СМС – переписка, начавшаяся утром, растянулась на весь день и закончилась только перед встречей.

Алексей был на месте почти за час до назначенного времени. Он сел на тенистую лавочку напротив фонтана, с которой хорошо просматривалась вся площадь. Ему хотелось видеть, как она подойдет, сможет ли он узнать ее из толпы. Он так и не спросил ее о том, как она выглядит. Посчитав этот вопрос бестактным, он не стал этого делать. Речной ветер покачивал крону большого раскидистого дерева и солнце, пробивающееся сквозь нее, то и дело светило Алексею в лицо. Он где-то читал, что канун праздника лучше самого праздника. Чувствовалось приятное волнение, а время, как назло, шло очень медленно. Алексей держал телефон в руке, отвечая на Катины СМС, и, хоть время и отображалось на мобильнике, все равно, по привычке посматривал на циферблат наручных часов.

Когда Алексей издали, увидел Катю, то сразу понял что это она. Катя была почти на голову ниже его, среднего телосложения, но скорее худенькая. У нее было почти круглое лицо, длинные темно-каштановые волосы и большие карие глаза. На ней были кеды, синие джинсы и розовая футболка с какой-то размазанной надписью. Но что-то в ней было такое, что притягивало его взгляд. Словно поймав его взгляд, она, уже не смотря по сторонам, сразу пошла в его сторону. Время, последний час еле тянувшееся, казалось, остановилось совсем. Несколько секунд они просто молча смотрели друг другу в глаза, наконец, Катя тихонько сказала:

– Привет.

– Привет! – Улыбнулся Алексей – Как добралась?

– Хорошо – Катя немного стеснялась.

– Пойдем тогда прогуляемся?

– Да, конечно!

Рядом с фонтаном было летнее кафе-шатер красного цвета. Внутри было душно и накурено, а меню состояло из беляшей, пива и мороженного. Они решили зайти, но им там не понравилось с самого начала. Полистав меню и изучив обстановку, они посчитали, что это самое неинтересное место на всей набережной и отправились гулять тенистыми аллеями. Беседуя обо всем на свете, они снова никак не могли наговориться. В самом конце набережной они, свернув в переулок, вышли на Астраханскую улицу. В этом месте, на перекрестке, был ларек с мороженым, летом к нему всегда была очередь, и по вечерам уже почти ничего не оставалось. Но сегодня им повезло.

– Что есть?– спросил Алексей у продавщицы, полной женщины без возраста. Та улыбнулась и с гордостью сказала:

– Сегодня есть все!

– Ты какое мороженое будешь?– спросил Алексей у Кати.

– Вот это, в стаканчике!– Катя показала на витрине на любимое мороженое Алексея, самое простое и недорогое. Белый пломбир в вафельном стаканчике. Обычно его знакомые не любили это мороженое, считая его слишком невзрачным, Алексею же оно напоминало детство.

Пока Алексей покупал мороженое, Катя внимательно изучала фасад жилого дома рядом.

– Леш, смотри! – она показывала на третий этаж.

– Куда? – Алексей не понимал, о чем она говорит.

– Ну, вот же, смотри, тут два одинаковых балкона рядом. На них две одинаковые решетки. На одном красиво смотрится, а на другом совершенно несуразно. Алексею пришлось согласиться. Это действительно было так. По крайней мере, ему тоже так казалось. Он знал родную Астраханскую улицу вдоль и поперек и уже давно заметил эти балконы.

Вскоре они сидели на той самой лавочке, смотрели на реку и ели мороженое. Катя смеялась и болтала без умолку.

– Знаешь, а ведь если бы не та ошибка, то мы бы так и не встретились. Твой номер отличается всего одной цифрой. И именно ее я случайно набрала. А так ведь у нас с тобой совершенно разные маршруты. Я думала об этом, когда сегодня ехала к тебе. Может, если люди должны встретиться, то они встречаются, несмотря на маршруты и обстоятельства?

– Значит, это не было ошибкой. Кто знает. Может и так.

Они смотрели друг другу в глаза. Катя доедала мороженое. Алексей свое уже доел.

Вечер пролетел очень быстро, казалось, они даже не успели толком наговорится. Скоро стемнело, и он проводил Катю на троллейбус. Так они и познакомились. Из-за неверной цифры в номере и некачественной связи. Совсем не романтично, даже как-то по-глупому.

Двор дома номер 26 по улице Астраханской, тот, что справа от школы, среди местных жителей называли «Коробка». Большой двор с лавочками, гаражами, детской площадкой и местом для игры в футбол. Солидные пятиэтажки – «сталинки» окружали его как бастионы крепости, большим прямоугольником возвышаясь по всему его периметру, поэтому он получил такое прозвище. Трудно сказать почему, ничего особенного в нем не было, но все сколько-нибудь интересные события в округе чаще всего происходили именно там. Хотя, большую часть времени и там ничего не происходило. По вечерам в коробке всегда было особенно многолюдно. Там собирались компании с окрестных домов, соседних дворов и кварталов. Люди группировались согласно своим интересам. На одной лавочке пили пиво и в сигаретном дыму обсуждали насущные дела, на другой – играли в карты, на третьей слушали незатейливую музыку на мобильниках, перекидывая ее друг другу через ИК-порт, и обсуждали вчерашний фильм по каналу «СТС» споря кто круче: Ван Дамм, Чак Норрис или Шварценеггер. Ребята помладше часто гоняли мяч на довольно прилично оборудованном футбольном поле, огороженном сеткой и металлическими щитами. Когда Алексей проходил через этот двор, то обязательно встречал там кого-то из знакомых. Часто он проводил там пару часов, выходя вечером, перед сном, на прогулку. В тот вечер, проводив Катю, он на обратном пути зашел на полчаса в коробку, надеясь застать там кого-то знакомого. Знакомых там не оказалось, и он минут сорок просидел на скамейке, общаясь с Катей по СМС. Когда стемнело, он отправился домой.

Перед сном они договорились встретиться следующим вечером, и на следующий день, часа в четыре были уже вместе на набережной. Было так жарко и душно, как обычно бывает перед дождем. С утра было ясно, но с обеда небо начали быстро заволакивать массивные черные грозовые тучи. Алексей и Катя сидели на лавочке, когда с неба упали первые капли.

Я не могу припомнить второго такого дождя. Расстояние между каплями становилось все меньше и меньше и скоро, казалось, будто дождь идет сплошной стеной. Земля вымывалась из цветочных клумб и уносилась с широким потоком по гранитным ступеням на нижнюю террасу набережной. Алексей и Катя за минуту промокли почти насквозь. Под потоками воды, они поднимались с набережной на проспект, в надежде укрыться под каким-нибудь козырьком. Проезжая часть, пересекающая их путь, уже превратилась в быстрый полноводный ручей. На одной из отполированных гранитных ступеней, Катя поскользнулась. Алексей не дал ей упасть, поймал за руку и притянул к себе. Она обняла его обеими руками. Совсем промокшие, они, уже никуда не спеша, смотрели друг другу в глаза. Бежать куда-то было совершенно бессмысленно. Они стояли на гранитных ступенях, смотрели друг на друга и смеялись. Струйки воды сбегали вниз по Катиным волосам, крупные капли забавно падали с длинных ресниц, а ее футболка липла к телу, подчеркивая изгибы фигуры. Кругом, суетясь, и спотыкаясь, с криком и визгом, бежали по лужам вымокшие люди, а наши герои так и стояли, прижавшись, друг к другу губами. Это был их первый поцелуй.

Дождь закончился также внезапно, как начался. С хорошо промытых крыш падали большие капли. Водосточные трубы кое-где еще играли свою симфонию, а ливневки не справлялись с потоками. Общественный транспорт с запотевшими стеклами, был битком набит мокрыми пассажирами. На остановках было много суетливых промокших людей. Алексей провожал Катю домой пешком. Они шли и все время смеялись. Скоро из-за быстро расходящихся туч блеснуло солнце. С того вечера они стали видеться почти каждый день. В то время, когда они были не рядом, они всегда говорили, очень много переписываясь СМС – ками.

Катя была романтиком до самой глубины своей души. Она очень любила стихи. Ей особенно нравились Блок, Тютчев и Есенин. Любимые стихотворения она собирала, записывая их в специальную, предназначенную для этого общую тетрадь. Она часто читала ему эти стихи или отправляла по СМС. Одевалась она всегда скромно и просто, но очень аккуратно. Никаких коротких юбок или высоких каблуков. Чаще джинсы и свитер или толстовка. Весь ее гардероб был выдержан в спокойных тонах и не содержал почти ничего яркого. Она, вообще, умела выглядеть и общаться очень просто, но при этом изящно и женственно. В ту пору большинство школьников одевалось незатейливо.

Скоро они уже были полностью в курсе всех персонажей и событий в жизни друг друга. Уже через пару недель они настолько встроили друг друга в свои жизни, что уже не представляли, как жили перед знакомством. Во время учебных занятий общаться было особо некогда, поэтому беседа замедлялась. По дороге домой, наоборот, становилась оживленнее. Но самое насыщенное время было, когда они, возвращаясь, домой после занятий, садились на лавочку в том самом месте, где Алексей впервые ответил на ее звонок. Им нравилось сидеть там, есть мороженное, разговаривать, и смотреть на небо или вниз, на реку. Было тепло, и они могли провести на этом месте несколько часов к ряду. Остальной мир в это время для них отключался. Потом вечером, за час-полтора перед сном, они тоже всегда активно переписывались. Телефоны не успевали остывать от СМС. Они, будто бы, почти сразу, с первых дней, заняли место важных недостающих деталей в жизненных пазлах друг у друга. Постепенно, они начали понимать, что это и есть то самое чувство, о котором они столько читали в книгах и видели в кино, но до этого времени еще не испытывали.

Так шли дни. Наступил октябрь. Они поздравили друг друга с маленькой, но дорогой для них датой. Алексей думал, что месяц, это вроде бы, совсем не много. Это время, наоборот, пролетело очень быстро для него. При этом по полученным и отданным эмоциям казалось что прошло никак не меньше года, с того времени, как они с Катей познакомились. Вскоре начали желтеть листья, начались дожди и прохладные ветреные осенние вечера. Алексей и Катя также ежедневно приходили на набережную. Становилось зябко, хотелось согреться, но они все равно, даже в самый непогожий день они проводили пару часов вместе. Когда же выдавался благоприятный денек, они всегда гуляли допоздна. Алексей заходил за Катей, а когда было поздно, то всегда провожал ее до дома. Семья Кати переживала не лучшие времена, родители постоянно ругались. Кате не хотелось при этом присутствовать, если она не могла уйти в такой момент из дома, то закрывала дверь своей комнаты и надевала наушники. Лежа на напольном ковре, она слушала музыку и писала СМС Алексею.

Наступило чудесное время. Все дорожки и газоны были укрыты желто – красным ковром из опавших листьев. И они шли по аллеям набережной, едва поспевая за хороводом разноцветной листвы, который поднимал и гнал вперед ветер, дувший им в спину. Алексей никому не говорил о Кате. Даже Дима о ней не знал. Она была его секретом. Катя же, рассказала о нем только одной подруге, которую считала тогда самой близкой.

Их переписка замирала только в том случае, когда заканчивались средства на балансе одного из телефонов. Это было редким явлением. Но, и тогда, СМС-ки продолжали поступать в одностороннем порядке. Казалось, что они никогда не смогут наговориться. Даже будь в их распоряжении несколько дней наедине друг с другом. В то время качество связи не позволяло им разговаривать долго. Это было время СМС. И они старались вложить в эти короткие СМС как можно больше информации и просто эмоций. Это было нетрудно, так как они очень хорошо понимали друг друга. Алексею начало казаться, что они часто думают об одном и том же, ловя друг друга на одних мыслях, срывая с языка слова.

Холодным ноябрьским утром Алексей, разбуженный шестичасовым гимном кухонного радиоприемника, лениво поднялся с постели. Можно было вставать немного позже, если бы он умел собираться быстрее. Но пока он не смог этому научиться. Зеленые цифры часов «Электроника 6» на тумбочке спешили ровно на шесть минут. Он их сам настроил таким образом, чтобы меньше опаздывать. Пять минут казались ему слишком маленьким промежутком времени, а семь – слишком большим. На мобильнике его, как всегда, уже ждала СМС от Кати с пожеланием доброго утра. Алексей знал, что сейчас она спит. Она встает позже, часов в семь. Значит, проснулась в половину шестого, написала ему и снова заснула. Он не стал отвечать сразу. Она очень чутко спит. Это его не разбудишь и пушечным выстрелом, а Катя может проснуться даже от звука вибрации мобильника. Он умылся, позавтракал и вышел на улицу. С утра было пасмурно. Небо затянуто большими тяжелыми тучами. Временами усиливался ветер. Алексей накинул капюшон. Около семи часов, ожидая троллейбус на остановке, он написал Кате. В это время она обычно просыпается, поэтому даже если он ее разбудит, то уже не страшно. Ответная СМС-ка, как обычно, не заставила себя ждать.

Во время второй пары пошел снег. Редкие мелкие снежинки, будто стесняясь, медленно кружились в воздухе. Алексей смотрел на них из окна учебной аудитории, он вдруг понял, что должен увидеть Катю прямо сейчас. Вот было бы здорово, думал он, сейчас гулять с ней под этим первым снегом. Достав из кармана джинсов мобильник, он написал ей:

– Снег идет. Идем гулять?

– Идем!– Ответ пришел мгновенно. Алексей улыбнулся и набрал ответное СМС:

– Я сейчас за тобой зайду.

Он посмотрел на часы, до конца пары оставалось 15 минут. Он аккуратно сложил ручку и тетрадь в небольшой пакет и поднял руку: «Можно выйти?». Преподаватель кивнула: «выйди». Алексей, сложил пакет с вещами пополам, и незаметно, прижимая его к противоположному от учительского стола бедру, покинул аудиторию. Минут через десять, он, без очереди получив куртку в раздевалке, уже ехал на трамвае к Кате. Третьей парой была физкультура, на которую он все равно бы не пошел. Легкая снежная фата, то и дело сдуваемая ветром, все никак не могла укрыть землю.

Катя смотрела на этот снег из окна своей комнаты. Она совсем недавно вернулась из школы. Еще немного полюбовавшись им, она пошла собираться. Когда Алексей приехал, она уже ждала его во дворе. Они неспешно гуляли по городу под этим снегом, направляясь в сторону набережной. Поймать снежинки в ладони не получалось, они уворачивались или моментально таяли. И пока они шли, снежок становился все реже и реже, пока совсем не закончился. Садясь на знакомую лавочку, Катя улыбнулась:

– Какой-то он не настоящий, этот первый снег!

– Это потому что еще осень – ответил Алексей – Скоро зима, тогда и пойдет настоящий. А это так, просто репетиция.

– Встретим его вместе?

– Обязательно встретим.

– Леш, пообещай мне, что мы всегда будем общаться. Пусть не так как сейчас, но никогда не потеряемся в этом огромном мире.

Алексей молчал. Он считал неправильным обещать вещь, не полностью от него зависящую. Наконец он ответил:

– Мы всегда будем общаться. Если ты сама этого не расхочешь.

– Значит, мы будем общаться всегда. – Катя улыбнулась, поцеловала Алексея и прошептала: Обещаю.

И он пообещал тоже. Так они сидели, обнявшись, и смотрели в свинцово – облачное небо. И Катя точно знала, о чем думает Алексей, потому что сама думала о том же самом.

Тем вечером у Кати дома прогремел последний скандал. После него ее родители больше уже не ругались. Они все решили.

Следующим утром Алексей купил фотопленку на двенадцать кадров. Самую короткую, чтобы быстрее закончить ее и проявить. Он хотел сохранить моменты начала их с Катей знакомства. За покупку ему подарили фоторамку. Было несколько холодных и пасмурных дней. Каждый день они делали две-три фото. Сидеть на их лавочке было прохладно, поэтому они стали больше гулять пешком. Уже давно не работающий фонтан на набережной был засыпан листвой. С реки дул холодный ветер. Летнее кафе разобрали. Пару раз они ходили в кино, но большую часть фильма всегда смотрели друг на друга и держались за руки.

В тот необычайно теплый для поздней осени вечер, они расстались особенно поздно. Дотемна они проговорили сидя на своей лавочке. Они между собой так и называли эту часть набережной: «Наше место». Пока еще не совсем стемнело, попросили проходящую мимо девушку сфотографировать их вместе на скамейке. Алексей провожал Катю до подъезда. Когда они дошли, уже совсем стемнело. Небо над ними блестело тысячами звезд, а они стояли напротив входа в Катин подъезд, обнимались и тихонько разговаривали. Катя спросила вдруг:

– Интересно, если сейчас из миллиардов этих звезд, горящих высоко в небе, одна вдруг возьмет и исчезнет, изменится ли что-нибудь в нашем с тобой мире?

– Думаю, что да – ответил Алексей, вглядываясь в небо, – Какие-то изменения обязательно произойдут. Большие или малые, хорошие или плохие, не знаю, но какая-то взаимосвязь, думаю, есть.

– Интересно, какие же? – мечтательно проговорила Катя.

– Скорее всего, мир изменится в худшую сторону. Он слишком сложно устроен и все в нем очень разумно взаимосвязано. Ничего не бывает просто так, все влияет на все.

Они еще полчаса стояли, смотрели в небо и обнимались. Как только за ней закрылась дверь, она в слезах сползла по стенке темного подъезда. Как же она ненавидела тогда этот несправедливый мир. Она быстро нашла в себе силы встать, и поднялась на второй этаж, чтобы видеть, как он уходит. А он стоял. Он ждал, когда она поднимется в квартиру и зажжет свет в своей комнате. Она взяла себя в руки и побрела по лестнице. Мать была в ванной, отец курил на кухне в открытое окно с видом на проспект. Она незаметно прошла к себе и включила свет. Когда ее окно зажглось, Алексей сделал последний кадр. Желтый квадрат со знакомым силуэтом на темном ночном фоне. Убедившись, что Алексей уходит, Катя легла на пол и закрыла лицо руками. Перед этим она написала ему уже привычную СМС: «Напиши, как будешь дома. Люблю».

Счастливый и спокойный Алексей шел домой, а Катя плакала лежа на полу. Она заранее знала, что это был их последний вечер. Мама уже собрала ее вещи. Завтра в первой половине дня они вдвоем уезжают в маленький городок с крупным заводом, примерно за тысячу километров на поезде. Родной городок ее мамы. Думаю, вы его знаете. Из-за специфического названия о нем любят шутить второсортные юмористы. Катя не знала, как сказать Алексею и решила, что лучше не портить их последний вечер этими разговорами.

Утро началось как обычно. Алексей взял с собой пленку, чтобы занести ее на проявку. Ему не терпелось подержать в руках свежие напечатанные фото, еще липкие и пахнущие краской. Она позвонила, не выдержала. За полчаса до отправления поезда. Он был на занятиях и вышел поговорить в коридор. Катя говорила путано, давясь слезами. Он сразу же вышел и поспешил на трамвайную станцию. Он залетел в трамвай, стоявший с открытыми дверями, будто ожидающий именно его. По пути он написал СМС Диме с просьбой забрать его вещи. Трамвай ехал даже быстрее обычного, но Алексею это казалось медленным, и он сидел как на иголках. Он вышел из вагона первым и побежал. До вокзала было километр – полтора. Он спешил, как только мог, но так и не успел ее проводить. Все что он успел увидеть – лишь хвост отходящего поезда. Казалось, что она рядом, за каких-то сто метров от него, в одном из этих вагонов, и, если он поспешит, то сможет ее увидеть. Но это было не так. Он бежал за ним пока не кончился перрон, а потом бессильно стоял и смотрел вслед уходящему поезду. Только в эту минуту он понял, что его мобильник уже давно разрывается от Катиных звонков. Она шептала в трубку сквозь слезы:

– Пройдет время, мы обязательно увидимся. И будем вместе. Пообещай мне! Пообещай же.

– Обещаю.

После того, как они закончили разговор, Катя легла на верхнюю полку и почти всю дорогу проплакала. Мама пыталась заставить ее выключить мобильник, думая, что это ее успокоит. Но Катя считала что, выключив его, будто перекроет себе кислород. Он был нужен ей. Нужен как воздух. Алексей выходил из здания вокзала нарочито медленно. Спешить было больше некуда.

Весь оставшийся день Алексей провел на их лавочке. Катя все время писала ему. Он был ошарашен. Произошедшее не укладывалось в его голове, он не мог в это поверить. Был человек, ходил по этим улицам, сидел на этой лавочке, ел мороженное и уехал, будто никогда не было. Как сон, ушедший вместе с долгой зимней ночью. И вроде ничего не изменилось, та же набережная, та же река, все то же небо над ним, все по-прежнему, только Кати больше нет. И возвращаться, даже на время, она, похоже, не планирует.

Вечером он занес их пленку на проявку в торговый центр. Он ожидал, думая о том, сколько получилось удачных кадров и что нужно распечатать всего по две копии: для него и для Кати. Письмо будет идти недели две, но все же. Возвращая пленку, работник фотоателье сказал, что она засвечена. Не получилось ни одного кадра. Алексей, возвращаясь, домой, думал, когда же он успел ее засветить и не понимал. Он пришел домой, сел за стол, поставил перед собой пустую рамку, и, зачем-то долго, кадр за кадром, рассматривал засвеченную пленку, пытаясь различить на ней их с Катей последние дни.

По статистике, большинство читателей теряют интерес к книге именно на восемнадцатой странице. Поэтому, если Вы еще здесь, то, скорее всего, дочитаете эту повесть до конца.

Что же дальше? А дальше, как писал Иосиф Александрович, была зима.

Глава 2
Парковка

Будь прокляты города, в которых время меняет нас.

/LASCALA/

Таня Воскресенская была оскорбительно красива. Ее фигура начала формироваться очень рано, и в свои двадцать два она уже успела привыкнуть к постоянному и местами назойливому мужскому вниманию. В тот субботний день, поздней осенью 2014 года, она, цокая длинными шпильками, шла по галерее торгового центра «Бриллиант», собирая взгляды. Эффектная темноволосая девушка, ее и впрямь трудно было не заметить. Шикарную фигуру дополняли большие карие глаза, длинные, густые темные волосы и мелодичный звонкий голос. Своим главным недостатком Татьяна считала свой рост – метр шестьдесят, его она компенсировала высокими шпильками. Испорченное чересчур старательной учебой зрение она корректировала линзами, для разнообразия, иногда, цветными, превращавшими ее карие глаза то в светло-голубые, то в ярко-зеленые. Зрение начало падать еще в школе, тогда она и стала носить очки. Носила она их в футляре, надевать на уроках стеснялась, а с поступлением в ВУЗ перешла на линзы. Таня училась на юриста, после учебы спешила в соседний район, где подрабатывала помощником адвоката в частной юридической фирме, а затем, домой, чтобы допоздна делать уроки.

Таня любила переспелые бананы, темный шоколад, особенно «Российский» и играть в шахматы. Этой игре ее обучил отец, он работал завгаром, и свободное время в гаражах любил проводить за этой игрой. В детстве, он иногда брал Таню с собой на работу, где в первый раз и показал шахматы. Игра увлекла ее сразу же и не отпускает до сих пор. Чтобы Таня не отвлекала его от работы, он делал ход, а пока она обдумывала свой, а думала она подолгу, часто несколько минут, отец делал свою работу. Любой вошедший, видя Танины раздумья над доской, считал своим долгом сказать: «Танька, лошадью ходи!». Впрочем, она не обращала на них никакого внимания, целиком и полностью занятая игрой, она обдумывала очередной ход, накручивая на палец прядь волос. Проигрывать Татьяна не любила. На свой десятый день рождения она получила шахматы. Самые обычные, деревянные, но этот подарок ее очень обрадовал. Теперь они могли играть с отцом не только на работе. В старших классах, по вечерам, после того, как она сделает уроки, Таня иногда приходила к нему со старой доской в руках и они играли по две-три партии перед ужином. Вначале отец поддавался, но вскоре она стала играть вровень с ним, игра сделалась ему интересной, и он сам часто звал ее, чтобы сыграть партию. «Твой ход, Танюшка, твой ход», – улыбаясь, говорил он, наблюдая на ее ангельском личике чуть заметное выражение волнения, когда заводил ее в тупик своими хитроумными комбинациями. Проигрыши Таню не огорчали, а напротив, придавали ей энергию решимости и жажду реванша. Игру всегда прерывал крик матери с кухни, зовущий их к столу. Танина мама работала рядовым бухгалтером в госструктуре и, как и отец не чаяла души в дочери. Единственный ребенок в семье – она с детства была разбалована родительской заботой и любовью. Воскресенские всегда жили скромно, но Татьяна никогда не чувствовала себя в чем-то ущемленной, при этом понимая что в жизни ничего не дается просто так, и все имеет свою цену. Поэтому собственные карманные деньги она с детства стремилась заработать сама.

У Тани был свой любимый способ выхода из депрессии, который всегда действовал безотказно. Она шла в свой любимый магазин и покупала новое белье. В нормальном душевном состоянии ее практичность не позволила бы ей отдать столько денег за комплект, даже такой очаровательный, но в лечебных для души целях она себе это разрешала. Она любила долго, обстоятельно выбирать, рассматривая один комплект за другим. Продавца этого салона она знала с тех пор, когда сама работала в этом торговом центре в сетевом магазине одежды на втором этаже. Поэтому ее всегда обслуживали со вниманием и предоставляли максимально возможную скидку. После Таня шла в продуктовый маркет в этом же ТЦ, где так же долго и тщательно выбирая, покупала бананы, шоколад, и шла к подруге, после пары часов беседы с которой, всегда возвращалась эмоционально обновленной и готовой жить дальше. Сегодня у нее был повод посетить любимый магазин белья. Она, наконец, приняла решение разорвать отношения с парнем. Разговор состоялся вчера вечером. Таня знала его с детского сада, они вместе выросли и родители были знакомы, но всему есть свое время и свой предел. С недавнего времени ее, теперь уже бывший молодой человек, начал увлекаться запрещенными веществами и занимать деньги уже ни у самой Татьяны, как раньше, а у ее родителей. Ей было трудно сказать родителям о принятом решении со спокойным лицом, но она сделала это сегодня утром, за завтраком, который, кстати, сама приготовила. Накрыла на стол, сделала омлет и чай с молоком, а когда все собрались и сели, сказала:

– Пап! Мам! Вчера мы расстались с Андреем. Пожалуйста, не спрашивайте меня ни о чем. Я сама все расскажу, когда придет время. Он передал вам деньги, которые брал в долг, они на тумбочке в коридоре. А еще, просил не давать ему больше в займы, а на просьбы отвечать отказом.

Она говорила, как не в чем ни бывало, даже старалась улыбаться. Родители молча переглянулись. Мама вопросительно смотрела на отца, тот чуть заметно пожал плечами. Она никогда не говорила им ничего плохого о нем. После небольшой паузы он сказал: «Танюшка ты умница, омлет просто объеденье!» А потом они пили чай с эклерами, которые Таня вчера купила со своей небольшой зарплаты. Об Андрее они больше никогда не разговаривали.

Несуразно сложенный, высокий и худой парень попытался познакомиться с ней и оторвал ее от мыслей. Она молча окинула его уничтожающим взглядом. Часто к ней подходили и пытались завязать разговор с глупой шутки. Она уже привыкла, но это каждый раз раздражало. Одно время ей даже казалось, что она в чем-то ущербна, раз так привлекает недалеких мужчин, но вскоре она поняла, что проблема не в ней. Она еще могла понять, когда парень хвастается чем-то, явно преувеличивая свои достоинства, но не ложь и глупые шутки. А ведь прямо сейчас, думалось ей, где-то ходит ее судьба, ее человек.

Анализируя свои первые и единственные романтические отношения, она больше всего сожалела о потерянном времени. Все ее подруги находили их пару очень странной. Умница и красавица и алкоголик-футболист. Впрочем, он не всегда был таким. Знаете, если лягушку поместить в кипяток, она мигом выпрыгнет, а если повышать температуру постепенно, то, в конце концов, сварится. В детстве, в песочнице их двора, где они познакомились, все были одинаковы. А потом Таня, как та лягушка, терпела, видя медленные изменения в худшую сторону. До вчерашнего вечера. А теперь решения приняты и назад пути нет. Людям свойственно менять убеждения под воздействием фактов, опыта и расширения взглядов на мир. Татьяна, приветствуя консультанта салона широкой улыбкой, скрылась за большой зеркальной дверью.

Алексей в этот момент лежал на диване. Несмотря на выходной день, он проснулся раньше, чем планировал. Его разбудил тревожный сон. В нем был серый город и знакомая фигура, уходящая вдаль в пыльном автобусном окне. Яркое утреннее солнце светило в окно, пробиваясь сквозь неплотные шторы. Он уже полчаса смотрел в экран мобильника, машинально листая ленты социальных сетей, но мысли его блуждали где-то далеко. Хорошо бы проспать этот час, но снова заснуть уже не получится. Вчера вечером он допоздна смотрел фильмы, надеясь выспаться этим свободным утром. Здесь же, на диване перед телевизором, он и уснул, сам того не заметив. А сегодня, по привычке, проснулся в шесть утра и сон больше не шел к нему. Большие, старые настенные часы пробили один раз. Это означало, что ему осталось лежать еще полчаса. Завтра Московский поезд увезет его сдавать зимнюю сессию. Нужно собраться в дорогу и купить продуктов родственникам. Он видел во сне Катю. Будто они случайно встретились в кафе. Он давно уже не вспоминал о ней, и сейчас ему стало как-то не по себе. Алексей рассматривал стеклянные капельки потолочной люстры и думал об удивительном свойстве памяти забывать, то, что хочешь помнить и помнить то, что хочешь забыть. Он перевел взгляд на полки над телевизором, уставленные фоторамками и разными сувенирами из прошедшего времени. В середине одной из них стоял снежный стеклянный шар с мчащимся паровозом внутри. Уже давно снег внутри никто не тревожил, а сверху на нем скопился небольшой слой пыли. С того дня, когда прошел тот последний снег, минуло уже много лет. Наверное, думал он, в глобальных масштабах судьбы мы всего лишь пешки, и дважды в одну реку не войти. Неразумно-сильные чувства бывают лишь в молодости, а в нее еще никто не смог вернуться. Сейчас он уже не мог и припомнить, когда в последний раз испытывал сильную эмоциональную тягу к человеку. Возможно, испытанные тогда эмоции были слишком сильными. Пережитый опыт зафиксирован. Листья не падают вверх. Рядом с шаром улыбался бюст Юрия Гагарина. А на самом краю красовался деревянный манекен для рисования, находящийся в позе бегущего спортсмена.

Алексей поднялся и присел на диван. На журнальном столике рядом стояла ваза с пятью большими красными яблоками по бокам и одним зеленым посредине. Рядом с вазой уже неделю лежал пакет с дисками Алины. Нужно будет их как-нибудь отдать. Правда, разговаривать с ней не было никакого желания. Они расстались больше двух недель назад. Алексей узнал, что она параллельно с ним общается в сети с другими парнями и поставил ей ультиматум. Протянув с ответом целый день, Алина не сказала ничего конкретного. Алексею все было понятно, он принял решение и отправил ей с мобильника прощальное сообщение. Алина была младше его, совсем недавно приехала на учебу из маленького областного городка, как ей казалось, была влюблена в Алексея с первого взгляда, но ей хотелось, имея отношения с ним, получать активное внимание со стороны других парней. Такое уж она имела свойство. Алексея же такое положение дел не устраивало, ему было это противно. Долго это длиться не могло, скоро он узнал об этом и все закончилось. Хотя как, думал он, может закончиться то, что и не начиналось? Раз произошло подобное, значит, чувства Алины были не настоящими, как очаг в каморке папы Карло. А то, чего нет, потерять нельзя. Да и ничего не принадлежит нам в этом мире. Даже все наши слова были сказаны кем-то до нас.

Алексей зашел на кухню, поставил чайник на плиту и выглянул в окно. Солнце скрылось за облаками, во дворе было пустынно и пасмурно. Дома перед его окнами, довоенные невысокие трехэтажки, над которыми так хорошо видны закаты, освещены первыми рассветными лучами. Впрочем, он любил это место именно за эту пустоту и тишину по утрам. Он переехал сюда всего полгода назад и еще даже не успел доделать ремонт. Старый спальный район на окраине города, здешние дома, широкие дворы и подзапущенные уже парки, все еще хранили в себе ту монументальность, размах и изящество, присущее архитектуре Сталинской эпохи. Его серебристый автомобиль, простоявший ночь под деревом, был весь усыпан желто-красным ковром опавшей листвы.

Он открыл кухонный шкафчик и достал с дальнего угла его верхней полки жестяную коробку с зеленым чаем. Он очень редко пил его, и специально никогда не покупал. Но именно сейчас захотелось. Для него это был чай со вкусом воспоминаний. Он заварил самую большую чашку, и, пока она не закончилась, Алексей стоял у окна и смотрел на падающие желто-красные листья, укрывающие двор цветным ковром. Между домами было видно соседний двор и подвальный круглосуточный магазинчик с просроченными продуктами, в который он старался не заходить.

После он сделал свою любимую яичницу с грудинкой и не спеша позавтракал. Затем умылся, привел себя в порядок, отодвинул створку шкафа-купе, на полке которого перед ним лежали аккуратно сложенные один на другой, три одинаковых тонких черных джемпера. Снизу висели несколько пар джинсов, одинакового фасона и почти одинакового темного цвета. Гардероб его не отличался особенным разнообразием. Он оделся, застегнул на запястье любимые часы с большим синим циферблатом, сгреб со стеклянного столика в прихожей ключи с брелоком в виде филина, и, накинув коричневую брезентовую куртку, вышел во двор.

Толстый ковер опавшей листвы приятно шелестел под подошвами ботинок. Смахнув щеткой листву с машины, он поехал в торговый центр, где Татьяна, уже выбрав свою покупку, направлялась в тот же продуктовый маркет, что и он.

Через пять минут он был уже на месте, и быстро, но аккуратно складывал покупки в тележку. Таня же наоборот, неприлично долго выбирала бананы и шоколад. Для ее покупок вполне хватило бы небольшой корзинки, но она всегда брала тележку. Алексей шел ей навстречу. Она остановилась у молочного ряда, когда он проходил мимо. Их тележки легонько стукнулись. Алексей улыбнулся ей, пропустил и не спеша, пошел дальше.

Одного взгляда хватило. Таня принялась рассматривать его украдкой. Он ей понравился с первых минут. Причем, она не могла сама себе объяснить чем, ничего особенного в нем не было. Очки в черной пластиковой оправе. Джинсы, коричневая брезентовая куртка из того магазина, на втором этаже, в котором она раньше подрабатывала. Разве что, очень грустные глаза. И когда он улыбался, они становились наоборот, только грустнее. Весь его вид, будто одновременно собранный и небрежный. Таня забыла о йогуртах, которые рассматривала, и осторожно последовала за ним. Он, видимо, часто бывал в этом магазине, проходил ряды быстро и особенно не рассматривал покупки, пару раз отвлекался на недолгие разговоры по мобильному. Обручального кольца нет. Интересно чем он занимается, в какой сфере работает.

Таня уже решила, что обязательно познакомится с ним, но не в этом маркете, где столько народу. Наконец он направился к кассе. Стоя за ним в очереди, она рассматривала его покупки и думала, как обратить на себя его внимание, когда они выйдут из магазина. Она решила, что обратится к нему с вопросом о месте покупки оправы очков, и если она, Танюшка, ему понравилась, то дальше дело техники, а если нет, значит не судьба. Желание самой познакомиться с молодым человеком возникло в ее жизни в первый раз, и она считала себя обреченной на полный и безоговорочный успех.

Однако произошло неожиданное. Ему быстро пробили покупки, он расплатился картой и с двумя увесистыми пакетами в тележке, зашагал к выходу. У Тани в тележке были только бананы и шоколадка. Шоколадка пробилась сразу, а с бананами возникла проблема. Их артикула не было в системе. Таня хотела отказаться от их покупки, но кассир заверила ее, что решение проблемы займет всего пару секунд и стала быстро нажимать на кнопки. Таня нервничала, молодой человек, за которым она следовала, пропал из виду. Наконец, спустя пару минут, с бананами разобрались и вручили Тане пакет с ее покупками. Она быстрым шагом покинула магазин и направилась к выходу. На ходу, торопливо, она складывала все свои покупки в один пакет. У него тележка, значит, он отправился на парковку. Так и есть, вот он, совсем недалеко, метрах в пятидесяти, грузит в багажник серебристого автомобиля свои пакеты. Таня еще ускорила шаг, понимая, как забавно выглядит все это со стороны, он быстро сел в машину и еще быстрее, словно пытаясь сбежать от нее, уехал с парковки.

Татьяна осталась стоять, беспомощно смотря ему вслед, пока он не скрылся из виду. В моделях машин она не разбиралась, но марку и номер запомнила. Впрочем, думала она, шагая к подруге, он, скорее всего, уже занят. Наверное, таких парней, как он, думала Татьяна, быстро разбирают. Он уже дома, со своей девушкой, к которой он так спешил, складывает покупки в холодильник. Таня не торопясь шла по засыпанной ярко-красной листвой аллее. Через полчаса она уже пила с подругой чай, и смотрела фотографии на экране ноутбука. Марина, ее подружка, эмоционально рассказывала про свои недавние, не самые удачные отношения длиной в неделю, Таня – про Андрея, а потом и про свою утреннюю встречу.

Марина открыла одну из известных социальных сетей и показала Тане группу «Ищу тебя». В этой группе люди, ищущие других в их городе, выкладывали объявления с описанием времени и обстоятельств встречи, но большая часть ее участников просто оставляла ехидные и неуместные комментарии к постам о поисках, смущая и без того стеснительных и романтичных авторов публикаций. «Ох уж эти пятиминутные влюбленности в общественном транспорте!» – гласил статус группы, подписчиков в которой было несколько сотен тысяч. Также, в данной группе был альбом, куда выкладывали свои фото люди, никого не ищущие, а просто желающие познакомится, и таких тоже было немало. Таня с Мариной выпили еще по чашке чая, зарегистрировали Тане еще один аккаунт и выложили объявление в группу. Тут же десятками посыпались сообщения желающих познакомиться, и Татьяна, несмотря на протесты подруги, удалила свое фото, заменив его картинкой, найденной в интернете. Она не желала знакомств, а преследовала конкретную цель, прекрасно понимая, что шансы минимальны. Тот молодой человек, которого она встретила, в ее понимании, совсем не похож на тех, кто знакомится в интернете. Просто ей нельзя было так легко все оставить, нужно было сделать какой-нибудь ход.

Алексей почти собрал вещи. Больше половины пространства занимали книги, тетради и методички. Немного одежды, небольшой пакет с парой бутербродов, шоколадом и орехами. Он никогда не брал много еды в дорогу, а горький шоколад был на вершине короткого списка его любимых сладостей. Серебристо-серый чемодан на колесиках был собран и стоял в прихожей. Одежда приготовлена и поглажена, скоро Алексей выйдет из дома и направится в сторону вокзала.

В торговом центре ему звонил Роман, он планировал приехать в город ориентировочно через неделю. Рома был другом Алексея со времен колледжа. Как-то, во время одной вечерники они до утра просидели вдвоем на кухне за философской беседой, подогретой спиртными напитками, с тех пор поддерживали связь. Он и Алексей были очень разными людьми, почти противоположностями друг друга, но это не мешало им вести долгие разговоры по душам. Роман был человеком веселого нрава и трудной судьбы. Причем второе следовало из первого. Все в жизни ему удавалось очень трудно. Легко он находил только проблемы и собутыльников. Года два назад, после того, как его выгнали с очередной работы за пьянство и прогулы, он уехал на заработки на север, и с тех пор в городе бывал примерно раз в полгода. По его подсчетам, оставалось еще годик-полтора поработать, и он сможет купить себе небольшую квартирку в панельных кварталах спального района их города.

Рома в это время сидел за обеденным столом кухни своего рабочего общежития и пил чай с напряженным лицом. Он думал, почему у чайных пакетиков такие длинные веревочки. Серьезно. Их можно было сделать раза в два короче. Чай Роман так и не допил, он был дешевый, почти без запаха, с привкусом опилок. Горячий, с сахаром и печеньем, он еще заходил, а остывший уже ни в какую. Закурив, он выплеснул его в раковину. Раковина засорилась, и чай уползал в нее медленно, будто не желал этого делать. Так же медленно Роман с друзьями в детстве выполняли требования полицейских разойтись со двора по домам. Полицию вызывали жители близлежащих домов, когда шумная компания, в которой Рома проводил свои вечера, не могла найти себе другое пристанище. Если бы они не шумели, не мусорили и расходились бы пораньше, то их бы конечно никто не трогал. А так приходилось расползаться по квартирам, будто в замедленной съемке, что-то бормоча себе под нос.

Его участковый, Петр Степанович, человек старой закалки, слушая жалобы соседей на ночные выходки Романа, всегда приговаривал: «Вот дурак… ну и дурак…» Он считал, что в детстве Рому мало били, поэтому он и вырос таким дураком. Били Романа в детстве среднестатистически, но дураком он все равно стал. Возможно, вопреки. Впрочем, себя дураком Роман не считал.

Татьяна вышла от подруги, когда уже начало темнеть, и медленно шла домой через засыпанный листвой сквер. Ветер легонько покачивал тускло светящие фонари над головой, закрепленные на растяжках и срывал с деревьев остатки листьев, кружа их в хороводах. Навстречу ей попался одноклассник, Витя Пряников, растолстевший, весь красный, в спортивных штанах, с двумя магазинными пакетами в руках, в которых звенели пивные бутылки. Она накинула подбитый мехом капюшон куртки и ускорила шаг. В школе она была из тех, кого обычно выбирают объектом для насмешек, а если дружат, то ради выгоды. Она была не похожей на других детей, и от того казалась им высокомерной. К одноклассникам она относилась как к сокамерникам, предпочитая не узнавать их на улице. В школе она держалась особняком, никогда не ходила на совместные мероприятия, кроме выпускного. Она была близка только с Мариной, с которой они сидели за одной партой с пятого класса. Пряник, так звали Витю одноклассники, класса с седьмого начал проявлять к Тане симпатию и неумело оказывать знаки внимания. Таня взаимностью не отвечала и очень скоро, Витя, в отместку, начал открыто издеваться над ней. Он смахивал ее вещи с парты, кидался бумажками на уроках, писал на партах обидные для Тани слова. Таня не знала, что делать со всем этим, Витя был акселератом, высокий и полный, крупнее всех детей в классе, все молча терпели его выходки, и никто не заступался за Таню.

Она пыталась игнорировать издевательства, справедливо полагая, что ему скоро надоест, и он отстанет. Но самолюбие Вити было сильно задето Таниными отказами, и он все не прекращал досаждать ей. Учителя старались не замечать подобных вещей в классе, а Таня не жаловалась ни учителям, ни тем более родителям. Так делать было не принято. Эта травля длилась с месяц, раза три Танюшка даже беззвучно плакала по дороге домой. Она была в отчаянии. Ей не хотелось вставать утром, выходить на улицу. По утрам ей хотелось уехать. Далеко-далеко, туда, где ее никто не будет знать и никто не найдет. Она выходила из дома как обычно заранее, чтобы родители ничего не заподозрили, а сама сидела на старой лавочке во дворе через дорогу от школы. Чтобы перейти дорогу, зайти подняться по лестнице и зайти в класс, требовалось три с половиной минуты. И она ждала пока до звонка на урок не останется ровно столько, вставала и шла во враждебные ей стены. Она утешала себя тем, что все это не вечно. Одним из таких дней она сделала на спинке лавочки надпись черным маркером «Так будет не всегда». Только дома, в стенах родной квартиры, она ощущала себя в безопасности. Дома она с трудом заряжала эмоциональные батарейки, быстро разряжаемые в школе. Возвращаясь из школы, она всегда шла быстро. Последние метры до дома она всегда чуть ли не бежала, и, только взлетев по лестнице на свой этаж, закрыв за собой дверь, на все обороты всех трех замков, она приходила в себя. Все плохое осталось по ту сторону двери и огромный груз волнения, словно большой камень, падал с ее души. Теперь все. Теперь до завтра.

Закончилось все мгновенно. Как-то на перемене, в коридоре, когда их класс ожидал учителя перед кабинетом, Пряник начал задирать Таню и смеяться над ней. Он на ходу сочинял матерные стишки про нее, в основе которых были какие-то похабные песенки. Несколько одноклассников начали повторять за ним, и громко хохотать. Таня, молча, стояла и смотрела в окно, и отсутствие от нее реакции злило и досадовало ее мучителей. Учителя проходили мимо, нарочито отвернувшись, не желая тратить свое время на подобные глупости. Неожиданно, быстрым шагом, подошла группа старшеклассников, в модных тогда узких спортивных костюмах, один из которых, с ходу, молча, врезал Прянику в ухо. Таня видела его в школе, но не была с ним знакома. Она помнила, что все звали его Тусклый. Ребята, что издевались над Таней вместе с Витей, кинулись в рассыпную. Но уйти удалось лишь одному из троих. Оставшихся двоих, изрядно напуганных, вместе с Пряником, старшеклассники окружили, не давая убежать. Тусклый молча подозвал Таню движением ладони. Таня не знала, что делать, весь ее класс смотрел на нее в ту минуту со страхом. Она подошла, остановившись шагах в пяти от Пряника. «Извиняйся» – процедил парень сквозь зубы, обращаясь к Вите. Пряник уже понял, что шутки кончились. «Танюх, ну…ты это… это самое…мы ж шутили просто… извини…»– еле выдавил из себя Витя. Он был сильно напуган. От волнения ему не хватало воздуха. Один из спортсменов ударил его в живот, Витя согнулся, а второй, стоявший позади, дал ему пинка. Пряник с тихим стоном растянулся на пыльном растрескавшемся школьном линолеуме. Весь Танин класс, молча, стоял в стороне, внимательно следя за происходящим. Тусклый, с каменных лицом, указал кивком головы на одного из пацанов, бывших с Витей. «Этот обижал?» – тихо спросил он. Растерянная Таня молча кивнула. «А этот?»: он показал на другого. Таня кивнула еще раз. Секунд через десять они уже оба лежали на полу рядом с Пряниковым. «Узнаю, что доводите ее или скажете кому, по-настоящему бить будем» – сказал Тусклый сквозь зубы лежащим, и они с друзьями так же быстро исчезли из виду, как и появились. Таня снова уставилась в окно, будто ничего не было, а ее одноклассники с опаской вставали, отряхивая одежду под всеобщее гробовое молчание. Таня смотрела на стаю птиц вдалеке, улетающую из города, и ей тогда очень хотелось улететь куда-нибудь вместе с ними. Неважно куда, главное – подальше от всего этого.

Больше Пряник Таню не беспокоил. После девятого класса он поступил в ПТУ на автослесаря. Иногда она его видела в торговом центре, в местном сетевом магазине или на лавочке их сквера в компании распивающих пиво друзей. Впрочем, в последнее время он уже не узнавал ее. А сейчас он был хорошо «подшофе» и даже не заметил Таню. Когда они разминулись, Таня сняла капюшон. По пути, в небольшом местном магазинчике она купила папины любимые конфеты, чтобы с вечера высыпать их в уже почти пустую вазочку на кухне и два больших яблока. Алексей в это время уже дремал на верхней полке плацкартного вагона.

Вечер Таня провела дома, закутавшись в плед, смотрела фильмы на ноутбуке, на крышке которого, закрывая фирму-производителя, был наклеен кот Бегемот, надпись под которым гласила: «Будьте осторожны с желаниями». Это был персонаж любимой Таниной книги, а наклейку ей пару лет назад подарила Марина. Перед сном Таня зашла в соцсети, посмотреть новые фото и ответить на сообщения, а после зашла и на свою новую страницу, созданную ради поисков. Предложенный ею пост опубликовали, а под ним уже красовались язвительные комментарии, о том, что мол, девушка ищет этого парня из-за впечатлившего ее автомобиля. Она уже собиралась в ванную, как вдруг получила сообщение от парня. Он предложил ей знакомство, а после вежливого отказа сказал, что часто видел похожий автомобиль и парня на парковке этого торгового центра в вечернее время, вот только он был в сопровождении высокой спортивной девушки. И недавно эта его спутница выложила свое фото в альбом знакомств этой самой группы. Он скинул ссылку на фото. После этого он пожелал Танюшке удачи и стал писать следующей девушке в надежде на взаимность. Девушка на фото выглядела моложе Татьяны. Высокая, светло-русая, со смазливым личиком. Явно, спортсменка. Тане не нравился подобный типаж, такие девушки казались ей глупыми и легкомысленными. Под фото была ссылка на ее страницу. Грачева Алина. Триста друзей, в основном парни, шестьсот фотографий, под каждой куча лайков. Среди друзей не было никого похожего на предмет поисков Танюши. Может просто ошибся парень, похожую увидел? Хотя, девушка колоритная. Пролистав фото Алины, Таня закрыла ноутбук и пошла в ванную. Стоя под теплыми струями, Таня размышляла о несправедливости жизни. Она не могла понять, как таким вертлявым дурочкам как Грачева достаются нормальные парни, а ее, Таню Воскресенскую, жизнь свела с безответственным мутным типом. Чем она хуже? Перед сном, лежа в постели, Татьяна думала, что поиски незнакомого человека в городе – миллионнике, это поиски иголки в стоге сена, что-то вроде выигрыша в лотерею. Вероятность стремится к нулю. Да и что она скажет ему, если найдет? Но ей очень хотелось его найти. Даже не из принципа и упрямства, а просто чтобы еще раз увидеть этого человека. А наклейка с ноутбука, лежащего на столе, словно предупреждала ее. Будьте осторожны с желаниями. Чаще всего они действительно сбываются, но не всегда так, как того хотим мы.

Глава 3
Зима

Кто никогда не совершал безрассудств, тот не так мудр, как ему кажется.

/Франсуа де Ларошфуко/

С того момента как Катя уехала, прошла уже целая вечность. Если точнее, около двух недель. Дни, сменяя друг друга, проходили мимо Алексея быстрым шагом, а происходящее он наблюдал, словно из окна едущего поезда. Колледж – дом, дом – колледж. Когда воспринимаешь свою жизнь как путешествие из одного пункта в другой, многое перестает быть важным. Иногда он, по своей недавно сложившейся привычке, прогуливался после учебы по набережной, где уже опала листва, а с реки дул холодный, пронизывающий ветер. Днем набережная всегда пустовала, и людей вокруг было немного. Часто он, подняв воротник своей черной непромокаемой куртки, сидел на скамейке в том месте, где пару месяцев назад впервые говорил с ней по телефону, а после провел столько счастливых часов. Он подолгу смотрел вниз, на неспокойную водную гладь, вдыхая пряный запах пожухшей листвы на влажной земле и думая о том, как сильно может измениться мир без одного человека. Есть такое выражение: «Чтоб тебе пусто было», вот примерно так он себя тогда и чувствовал. Везде ему было пусто. В «коробку» он почти не заходил, не хотелось выходить из дома по вечерам. Чаще он читал или смотрел какой-нибудь фильм.

Новый город встретил Катю дождями и слякотью. Это было чужое, неприятное ей место, нужно было время, чтобы его принять. Бескрайние кварталы одинаковых панелек, давно не стриженые деревья с мелкой желтой листвой и серое небо. В этом городе Кате постоянно было холодно. Согреться она могла только бесконечными вечерами под теплым одеялом. А еще здесь нужно было постоянно чего-то ждать. Не потому, что что-то должно было измениться к лучшему, а потому, что со всем этим ничего нельзя было поделать. Для нее эти дни текли слезами ожидания, что вдруг, случится какое-нибудь чудо и все снова станет как прежде. Но время шло, а чудес не происходило.

Когда она увидела свою новую школу, она чуть было не заплакала. Трехэтажная панелька будто бы сложенная недоразвитым ребенком из кривых серых кубиков. «Потерпи» – сказала ей мама, – «Ты привыкнешь». И Катя терпела, блуждая в лабиринте серых дней.

Они писали друг другу как раньше. Иногда, нечасто, они говорили, очень хотелось услышать голоса друг друга. И снова возвращались к сообщениям. Междугородняя связь стоила дорого и они не могли себе позволить много говорить. К тому же, качество ее тогда было еще далеко не лучшим. Это продлилось недолго.

В один из таких осенних вечеров СМС от нее прекратились. Катя перестала выходить на связь. Накануне вечером, перед сном, они, как обычно, пожелали друг другу спокойной ночи. А проснувшись утром, он уже не увидел привычное сообщение. Как обычно, этот день он начал с СМС Кате. Но ответа не последовало. Это было странно и неожиданно. Сначала он подумал, что на счету ее телефона закончились деньги. И он писал ей. Потом просто ждал ответ. Она не отвечала долго, обычно она молчала не больше пары часов. Алексей не выпускал телефон из рук, клал на видное место, чтобы не пропустить ее СМС-ку. Потом позвонил, но его звонок остался без ответа. Вот и все – подумалось Алексею.

После занятий он, не изменяя своим привычкам, по пути домой зашел на набережную и провел пару минут в том месте. Снова смотрел на воду, небо в огромных облаках и город за рекой на горизонте, их разделяющий. И думал о том, что она каждый день видит такую же реку и такое же небо. Небо везде одинаковое. Пусть города разные, но небо – одно и то же. Перефразируя известную цитату, можно сказать, что два человека, смотрящие на одно и то же небо, рано или поздно, встречаются взглядами.

Наступил вечер. Все шло своим чередом, Алексей держал телефон рядом, на него приходили СМС от кого угодно, но не от Кати. Этой ночью Алексей долго не мог заснуть. Ворочался, просыпался, перечитывал ее СМС. А потом, когда, наконец, получилось, ему снился туман. Будто он ищет Катю в густом тумане по лабиринту узких и кривых улиц незнакомого ему города. Слышит вдалеке ее голос, какие-то обрывки фраз, но никак не может ее встретить. Вместо этого из тумана то и дело всплывают какие-то чужие лица, он проходит мимо них, и они снова растворяются в бесконечном плотном тумане.

Утром Алексей начал беспокоится. Он думал: вдруг с ней что-то случилось? Тревожился, но старался гнать плохие мысли. Наверное, просто сломался мобильник. Она скоро выйдет на связь. Если для нее это важно, значит, она непременно появится. Потому, что такие истории не должны заканчиваться вот так. Это неправильно. И он стал ждать.

Евгений в один из вечеров под деловым предлогом вытащил Алексея на прогулку. Он не понимал, что с ним происходит, так как не знал про Катю. Они шли по набережной, разбрасывая ногами опавшую листву, и вспоминали о том, как раньше, прогуливая школу, играли у Евгения дома в GTA, мечтая, чтобы в этой игре был не Либерти-сити, а их родной город со знакомыми вдоль и поперек улицами. Ветер, дувший с реки, был уже по-зимнему холодным. Алексей имел отсутствующий вид и постоянно отвлекался на молчащий весь вечер, телефон. Евгений думал, что он просто неважно себя чувствует или имеет проблемы, о которых не хочет говорить. Тогда он решил не трогать Алексея, пока тот не разберется с этими делами.

В ту ночь, с черного неба пошел первый снег. Теперь уже, самый настоящий. Вначале редкий и мелкий, он скоро усилился и превратился в метель. К утру он укрывал весь двор толстым белым одеялом. Дети уже с рассвета полным ходом лепили снеговиков, а дворники расчищали снег с тротуаров. Проснувшись, Алексей выглянул в окно и ненадолго застыл, любуясь сменившейся декорацией. Он с детства любил смотреть на снегопад. Крупные, частые снежные хлопья быстро падали, засыпая все вокруг. Хотелось брать за руку любимого человека, одеваться и скорее бежать на улицу, делиться с ним своей детской радостью первого снега после долгой осени. Мысли снова привели его к Кате.

Где-то там, за тысячу километров, сейчас, наверное, идет точно такой же снег, кружась, ложится белыми хлопьями на все вокруг. И она так же смотрит в окно и скучает. Он отмахнулся от этих мыслей и задернул шторы. Уже пора было ехать на учебу. Алексей, как обычно, не спеша оделся, повесил на плечо сумку с книгами и тетрадями, которую всегда брал с собой в колледж и вышел на улицу. Снег усиливался, укрывая собой все вокруг. Двор. Арка. Знакомая надпись: «Тебе все это снится…». Алексей грустно улыбнулся. Все эти события с Катей действительно казались похожими на сон. Красивый, запоминающийся, но просто сон. И, наверное, ему уже никогда больше не суждено его досмотреть. Мысленно он уже почти попрощался с ней. Зеленый светофор. Троллейбус приехал на остановку в аккурат к его приходу. Внутри было неожиданно мало пассажиров и куча свободных мест, но он не стал садиться, а по привычке встал перед задним окном. Заснеженная дорога в окне еле плетущегося троллейбуса медленно уходила вдаль. Катя сейчас, наверное, тоже в пути на учебу. Как же это все глупо! Неожиданно от мыслей его отвлекла вибрация мобильника в кармане.

В Катино окно в то утро не было видно снега. Вместо него шел дождь. Крупные капли, доносимые ветром, стучали в запыленное стекло и, сливаясь одна с другой, скатывались вниз. На улице было пустынно и мрачно. Сквозь забрызганное окно было видно, как сильные порывы холодного ветра гнули деревья во дворе, ломая их ветви и срывая остатки листвы. Потоки дождевой воды уносили упавшие листья в большие лужи, и в грязь, откуда им уже не вернуться. Она уже полчаса стояла у окна, закутанная в длинный мешковатый свитер, с мобильным телефоном в руках, и думала о нем. Ночью ей снилось, что они с Алексеем говорят, обнявшись под одеялом на большой кровати в тихой и совсем темной комнате. Катя отошла от окна и села в синее кресло, на спинке которого был яркий принт в виде раскидистых пальм. Перечитав в сотый раз их переписку, она начала набирать сообщение.

Ей казалось, что они никогда не смогут увидеться. Ей тогда было всего пятнадцать. И возможность сесть на поезд или автобус и приехать в другой город к Алексею, тогда казалась ей чем-то просто фантастическим. Она очень переживала по этому поводу. Эти чувства, растущие с каждым днем, затягивали ее настолько, что она не знала, что делать. Все происходило очень быстро. Ей становилось грустно, когда они говорили. И чем дальше это заходило, чем больше они привязывались друг к другу, тем печальнее и тревожнее становилась она. Она беспокоилась о том, что будет дальше, смогут ли они вообще увидеться. Боялась наделать глупостей. Ведь она могла. Она – то себя знала. И она решила что, прекратив общение, сможет, таким образом, радикально избавится от этой проблемы. Казалось, нужно оборвать эту нить, а через какое-то время переболит, успокоится и забудется. Но, очень скоро она поняла, что ошибалась. А когда они перестали общаться, ей стало просто невыносимо. Проклятый телефон. Она так его хотела, так просила у родителей. Лучше бы его не было никогда.

Последние его сообщения она получила, будучи в гостях у своей бабушки. Катя очень волновалась, не находила себе места. Ведь она ему ничего не сказала. Но боялась, что если она начнет все объяснять, то они не смогут остановиться, и их общение продолжится, и все начнется сначала. Он должен понять. Он всегда ее понимал. Когда она больше не могла успокаивать себя тем, что так будет лучше, она снова написала ему. Теперь ее терзал другой страх. Страх того, что он не сможет ее понять. Получится, что она, по собственной глупости, потеряла свое счастье, подарок, сделанный ей судьбой. Потеряла человека, который смог научить ее любить. А судьба – своенравная особа, от ее не приходится часто ожидать благосклонности.

Катя сидела в кресле и быстро набирала текст СМС, нажимая на кнопки мобильника:

– Как прекрасна жизнь! И все в этой жизни прекрасно. И серое небо, и деревья и этот дождь, и листья, и ветер, срывающий листья и все остальное. Прекрасно потому, что я люблю тебя…

Алексей ответил сразу же, будто ждал СМС как раньше. Он написал, что, возможно, они больше никогда не встретятся, и что, возможно, она права, если решила порвать связь. Катя уже набирала ответ:

– Мне не обязательно тебя видеть. Я и так тебя знаю. И мне кажется, тебя немногие знают так, как я. Я раньше никого никогда не любила. Я уже не представляю жизни без тебя. А сейчас просто схожу с ума, просто проживаю время. Это рядом можно лгать. А на таком расстоянии все только по-настоящему. Наверное, только так и можно любить по-настоящему. Знай, что где-то в мире есть сердце, в котором ты поселился навеки. И это – не конец.

– А у нас сейчас снег идет – только и ответил Алексей.

Он уже понимал, что для того, чтобы любить, совсем не обязательно видеть. Нет, он не сомневался тогда в искренности ее слов. Ему было просто интересно, понимает ли она происходящее одинаково с ним. А Катя удобно развалилась в кресле и мечтательно улыбалась. Большой груз только что упал с ее души. Она боялась, что он не станет отвечать, не сможет простить ей это ее отсутствие. Но он ответил, значит, теперь все снова будет так, как раньше. Даже погода не казалась ей теперь такой пасмурной. Она безумно скучала по нему все это время. Она любила. Несмотря на расстояние. Всего его, такого, какой он есть, со всеми его недостатками и сложностями, которые в себе не любил даже он сам. И теперь еще больше боялась потерять эту связь через тысячу километров.

Ближе к обеду снег, наконец, закончился. Солидная территория колледжа, огражденная металлическим забором на кирпичных столбах, со всеми своими дорожками, клумбами, газонами и учебным полигоном, была почти по колено занесена снегом. Большую часть студентов-первокурсников выгнали на его уборку. Они делали это с энтузиазмом, то и дело, осыпая друг друга полными лопатами снега. Часа через полтора – два вся территория была более – менее сносно очищена. Тем, кто участвовал в борьбе со снегом, было разрешено идти домой пораньше. И Алексей с Димой, купив в небольшом магазинчике напротив второго корпуса колледжа пива и соленых сухариков, весело направились домой пешком, обсуждая недавние события, рассказывая друг другу забавные истории про свое непутевое детство и, то и дело, отвлекаясь на игру в снежки. Они шли мимо пригородного вокзала и дворников со снеговыми лопатами, трамвайных остановок и закутанных в серые пуховые платки бабушек с семечками, мимо покосившихся самодельных павильонов с нарисованными вручную вывесками «Куры-гриль» и «Ремонт обуви». Шли вдоль оживленных жилых кварталов, разрисованных подстанций, старой автостоянки с ржавым забором, и большой, уже много лет тянущейся, стройки торгового центра. А мимо них, то и дело, звеня, проезжали выгоревшие на солнце красные трамваи.

Снег хрустел под ногами, издавая один из самых приятных звуков на свете. В колледже им было сказано, что если снегопад возобновится, то на следующий день их снова привлекут к его уборке, взамен пообещав выдать отличившимся премию к стипендии. И они периодически посматривали в небо, пытаясь понять, не собирается ли снег снова посыпаться. Но небо было абсолютно безоблачным. Высокое голубое небо. Такое же, как в детстве, летом, когда Алексей лежал на траве дачного участка и, щурясь от солнца, думал о том, кем станет, когда подрастет. Сейчас небо было точно такое же высокое и такое же голубое. И над ним с Димой и над Катей. Где-то мокро и грязно, где-то снежно и холодно, а небо для всех одно и то же, и потому всюду одинаковое.

Вскоре они дошли до трамвайного кольца, где их дороги расходились. Когда Дима уехал на своем трамвае, Алексей решил остаток пути пройти пешком, слушая скрип снега под ногами и сигналы мобильника от приходящих СМС. Он отвечал на них время от времени, на ходу, любуясь заснеженным городом и полностью выбеленной набережной. Жаль, что он не может сейчас показать Кате всю эту красоту. Засыпанный снегом длинный склон на краю набережной превратился в горку, на которой с криками и свистом каталась целая толпа молодых и не очень людей. По пути он купил карточку для пополнения баланса телефона номиналом сто рублей и тут же ее активировал. Такой карты хватало на двести СМС – сообщений, это примерно неделя их с Катей активной переписки. Но сегодня они общались больше обычного.

Весь день Катя просила прощения и уверяла Алексея, что эта ситуация возникла по ее глупости и впредь не повторится. Больше никогда она не совершит ничего подобного. И он ей верил. К вечеру уже все было как прежде. Вечером они с Катей смотрели по телевизору кино. Конечно, каждый по своему, но от того что они одновременно видят и слышат одно и тоже, складывалось непередаваемое ощущение, что они в этот момент сидят рядом. Это был фильм, про человека, потерявшего все в своей жизни из-за несчастной любви и вынужденного бесконечно скитаться в железнодорожном вагоне по всей стране. По законам жанра, конец был счастливым. После они говорили до поздней ночи. За эти пару недель столько всего произошло, и им нужно было многое рассказать друг другу.

Постепенно все вернулось на свои места. Им даже в голову прийти не могло, что в этом их романе на расстоянии есть что-то странное или необычное. Было так хорошо, что мыслей об этом просто не возникало. Потому, что для них, попросту не оставалось свободного места. Им обоим было интересно, куда же приведет это все. Тогда хотелось думать, что конец будет счастливым.

Как же было здорово, убрав телефон на час-полтора, увидеть, вернувшись к нему, две-три добрые СМС – ки от Кати. Эти сообщения согревали. Для него это были самые теплые эмоции тех времен. Алексей останавливал на пару минут все дела, перечитывал их пару раз и писал что-нибудь в ответ. Передавать эти сообщения нет смысла, ибо они невоспроизводимы. Каждая фраза в них имеет долгую предысторию, понятную лишь двоим. Это и есть язык влюбленных. Память их мобильников, отведенная на СМС, к сожалению, была ограниченна. Через короткое время она заполнялась полностью. Расширить ее возможности не было, приходилось удалять старые сообщения. Нужно было постоянно решать, какими из них можно пожертвовать. И это был трудный выбор.

Через неделю снег пошел и в Катином городе. Она шла домой из новой школы, через большой пустырь с хаотично расставленными гаражами, когда первые снежинки опустились на землю. Катя подняла голову к небу, но его не было видно за миллионами летящих снежинок. Снежная крупа ложилась на ее ресницы, таяла на губах и румяном от холода лице, и уже было не ясно, где снег, а где слезы. Снег быстро усиливался, и уже через несколько минут ничего вокруг не было видно за белой стеной. И она шла под этим снегом, ничего не видя вокруг, и думала что она теперь совсем одна, и на всем белом свете есть только она и этот снег. Много километров пустоты и снега. Придя домой, раздевшись, она забралась с ногами на узкий холодный подоконник и набрала СМС: «Тут наконец-то пошел снег. Самый настоящий. Красиво так. Хоть бы он лежал подольше». Отправив его, она через пару минут набрала еще одно: «Как же мне тут без тебя хреново…». Уже на следующий день снег растаял, и снова начались дожди.

Из какой-то давно читаной книжки, Алексей помнил об одном из лагерей исправительно-трудовой системы, где мужская и женская часть заключенных были разделены друг от друга высокой кирпичной стеной. Люди общались между собой через стену, узнавая друг друга по голосам. Поддерживая, таким образом, отношения, влюблялись. А когда, после восстания, стену сломали, бывшие среди них священники два или три дня служили венчания. Тогда Алексей не мог понять, как такое возможно, это открылось ему после знакомства с Катей. Возможно, те люди понимали друг для друга намного лучше, чем нынешние пары, которые могут находиться рядом в комфортных и спокойных условиях.

Они решили, что должны обменяться фото. Раз не смогли сделать совместных, хотя бы просто прислать по почте. Поэтому обменявшись адресами, условились отправить фото друг другу в конверте, вместе с письмом. Вот только фотографироваться наш герой не любил, и поэтому одиночных фото, сделанных недавно, у него не было. Тем вечером Алексей зарядил пленкой на тридцать шесть кадров свой фотоаппарат. Сделав несколько фотографий, он решил доснимать в колледже остальные кадры, распечатать все вместе и тогда отправить Кате письмо, которое он уже написал заранее. Не прошло и пары недель, как он получил очень трогательное письмо от нее. Оно не содержало ничего такого, что он бы о ней не знал. Просто небольшой тетрадный лист в клеточку исписанный любимой рукой, в конце которого, вместо подписи, был красный отпечаток ее губ. Две фотографии. В кресле с пальмами, сидя в котором, она часто набирала ему СМС, вторая – с рыжим котом на руках на фоне раскидистого куста сирени. У Кати был очень красивый, четкий и разборчивый почерк. Алексей так много раз его перечитывал, что, наверное, навсегда запомнил его текст наизусть. Он представлял, как любимая рука его пишет, выводя букву за буквой, строку за строкой. Как она улыбается в этот момент, как внимательно смотрит на этот тетрадный лист своими карими глазами. Она не торопила его с ответом. Ей казалось, что друг от друга они никуда больше не денутся. Он же обещал ей. Значит так и будет. Фото с креслом Алексей вставил в подаренную ему рамку и поставил на книжную полку над столом в своей комнате. От расспросов близких он отмахивался.

Их характеры были настолько похожи, что, казалось, они думали одинаково. Стоило ему о чем – то подумать, как он получал об этом СМС. С ее стороны было так же. «У дураков мысли сходятся», – шутил Алексей. И такое происходило настолько часто, что через некоторое время, они уже перестали этому удивляться и воспринимали все это как обыденную вещь. Они были счастливы. Конечно, им не хватало друг друга рядом. Но идея бросить все на пару недель, чтобы приехать в город к Кате, казалась тогда Алексею почти невыполнимой.

Алексей часто думал о том, что есть люди, которые живут с ней в одном городе, видят ее каждый день, слышат ее голос, смотрят в ее бездонные блестящие карие глаза, наблюдают, как падают на плечи ее волосы. Эти люди сами не понимают, насколько они счастливы. Катю тоже иногда посещали подобные мысли, и тогда ей опять становилось грустно. Но она старалась не думать об этом, чтобы не сердить судьбу своим унынием. Иногда она плакала в подушку ночами, боясь, что они все равно не смогут быть вместе и, рано или поздно, но потеряют друг друга. Он тоже все это понимал, но старался не говорить ей об этом, и они не трогали эту тему. Алексей был практически уверен, что они встретятся, если переживут испытание временем, и не волновался на эту тему. Но он переживал за нее, для нее это испытание может оказаться непосильным. Как-то, одним из вечеров, он написал ей, что если ты полюбишь кого-то другого, скажи мне сразу, чтобы обойтись безо лжи. Он надеялся, что сможет отпустить ее, если она захочет и сможет быть счастливой без него. Но пока они только все сильнее и сильнее привязывались друг к другу. Она все больше любила присылать ему понравившиеся ей стихи, уверенная, что ему они тоже понравятся. Как-то вечером, она назвала его «солнышко», с тех пор они очень часто называли друг друга именно так.

Иногда Катя просыпалась утром раньше положенного, и, написав утреннее СМС Алексею, подолгу сидела в кресле с пальмами или на подоконнике. В такие моменты в ее наушниках часто играла Юлия Бужилова:

Дожди остались от моей надежды.
Обняли, стиснули одежды…
Дожди…
Дождись....

Эту песню Катя переслушала раз пятьсот. Она, словно предавала ей немного сил. Немного, но достаточно для того, чтобы продолжать ждать и верить в то, что получится когда-нибудь дождаться.

Ей не нравился этот город, казался неодушевленным и бесцветным, но она постепенно привыкала. Слушая любимую музыку, она думала о них, мечтала о совместном будущем. Представляла, как все это будет, что она скажет ему, когда они, наконец, встретятся. Когда это случится и где. Как бы хорошо было, если бы они жили в одном городе. Когда за окном шел снег, ей хотелось написать ему «Снег идет! Идем гулять?», а он бы ей ответил: «Конечно, идем! Я сейчас за тобой зайду», а через полчаса раздался бы сигнал домофона. Но это все были скорее мечты, чем долгосрочные планы. Алексей просыпался, отвечал ей, и они шли завтракать, каждый на свою кухню.

Как-то вечером они смотрели фильм «Титаник» Джэймса Кэмерона. Это был один из первых его показов по центральному телевиденью. Алексей с Катей смотрели его одновременно вместе с тысячами других зрителей. Они, конечно, видели его и раньше, но это были затертые VHS – кассеты с неприятным одноголосым переводом. И они тогда еще не были вместе. В тот момент, им казалось, что между ними нет этого огромного пугающего расстояния. На протяжении всего фильма они делились мнениями и писали друг другу разные нежные глупости. Это кино произвело тогда на них обоих очень сильное впечатление. В финале они снова пообещали друг другу, что пройдут через все испытания, которые приготовила им жизнь, но обязательно будут вместе. Что бы ни случилось и как бы ни было трудно. А поздно вечером, когда они уже закончили беседу и пожелали друг другу добрых снов, подушка Кати снова была мокрой от слез. Хотелось набрать короткий номер и сказать:

– Алло, Бог? Я не могу сама. Я сдаюсь. Кто сегодня дежурный ангел?

Но уже следующим утром, его уверенность снова ее успокоила. Она очень осторожно поделилась своими переживаниями и спросила, что он думает обо всем этом. Все будет хорошо – писал он – я узнавал. Сам он искренне в это верил, стараясь не подавать виду, что волнуется тоже. Любовь это не просто чувства – думал Алексей засыпая в тот день – это нечто большее. Это выбор, решение быть верным не взирая на время, расстояние и обстоятельства.

Как-то вечером Катя составила компанию своей новой подруге, пока та выгуливала свою собаку. В это время к ним подошел парень и стал настойчиво пытаться завязать знакомство, обращаясь к обеим. Позже он начал общаться с Катиной подругой. Но ему очень понравилась именно Катя. Впоследствии подруга дала этому парню Катин номер телефона. Какое-то время он активно навязывался ей, но через примерно три недели, она стала относиться к этому более снисходительно, и они постепенно стали общаться. Постепенно она стала думать, что этот парень ей, в целом, подходит, и ее отношения с Алексеем на расстоянии это не более чем иллюзия. А вся эта сумасшедшая любовь при таких обстоятельствах способна лишь испортить нервы. Она ненавидела себя за то, что происходит. Через пару дней, собравшись с духом, Катя рассказала это все Алексею. Он, конечно, был в шоке. Вспомнились слова отца «Если к другому уходит невеста, то неизвестно кому повезло». После пары уточняющих вопросов он предложил ей самой сделать выбор и порвать отношения с кем-то из них.

На самом деле Алексей предполагал что идеальных людей не бывает и такая ситуация может возникнуть, но боялся себе в этом признаться до случившегося. Если бы она отказалась сделать этот выбор, то он бы помог ей его сделать своим уходом. Она понимала. И все решилось за минуты. Она позвонила тому парню и почти открытым текстом послала его. Надо сказать, что ей сразу стало легче. А Алексею не стало. Ни сразу, ни спустя пару дней. Сам факт того, что дошло до необходимости подобного выбора, морально угнетал его. Он знал, что это неправильно, но не мог объяснить себе, почему. В то же время, когда он начинал задумываться над этим, то неизбежно приходил к выводу, что, вроде бы, ничего такого уж страшного в произошедшем нет. Она может общаться с окружающими людьми, а эти люди могут быть разными. Не может же она совершенно ограничить себя в общении с противоположным полом, есть одноклассники, знакомые, соседи и прочее. Выбор же сделан в его пользу. Так что ничего страшного. Наверное. Алексей был молод, поэтому легко смотрел на эти вещи, но в душе у него давно звонил маленький тревожный колокольчик, который он не хотел слушать. Он успокаивал себя тем, что в жизни всякое бывает, и никто не застрахован от ошибок. Мы не видим недостатков в любимых, как пристально не смотрим. Любовь часто слепа и люди от нее глупеют. И он простил Катю.

У каждого из нас свои таланты и особенности. В Алексее не было ничего уникального, кроме, наверное, упорства и настойчивости. Даже не знаю, как передать это точнее. Хорошо подойдут слова одного американского актера о том, что если выйдешь с ним на беговую дорожку, есть два варианта: либо ты сдашься первым, либо он умрет. Он не знает меры. Цель его всегда оправдывает любые средства. Особенно если эта цель кажется ему важной по тем или иным причинам. Он будет идти к ней через усталость, боль, может даже через саму смерть. Однако, иногда Алексей сам понимает, что игра не стоит свеч, тем не менее, упрямо идет к цели, просто потому, что уже затратил значительные усилия и теперь не желает, чтобы они пропали даром. Если же оценивать его с точки зрения работоспособности, то оценка будет средней. Из-за того, что он довольно рассеянный человек. В делах, которые не казались ему принципиально важными, он упорства не проявлял, а был скорее ленивым. Нужно было прилагать много усилий именно на преодоление инерции покоя. Зная за собой этот недостаток, он с молодых лет пытался с ним бороться. На его рабочем столе еще со школьных времен, всегда стоял перекидной календарь на подставке, служивший ему чем-то вроде ежедневника. На нем он записывал предстоящие планы на будущее, или какое-то произошедшее событие, чтобы не забыть его дату. Иначе он попросту мог упустить что-то важное. Там же он пометил дату первого разговора с Катей и день, когда она призналась ему в своих чувствах.

В одну из последних декабрьских ночей, перед Новым годом, Алексей проснулся от головной боли. Воздух в комнате нагрелся, было жарко и душно. Пару недель было очень холодно, и в котельной прибавили температуру батарей, со вчерашнего же дня за окном внезапно и резко потеплело, а температуру еще не успели убавить. Алексей открыл окно. Прохладный и влажный воздух улицы тут же обдал его с ног до головы и разлился по полу. Улица внизу, вся в подтаявшей снежной каше, была хорошо освещена фонарями. Дом напротив, смотрел на него темными окнами. На большой квадратной вентиляционной трубе его крыши, красовалась крупная сильно выгоревшая надпись: «Здесь был Вася», сделанная синей краской много лет назад. Все застыло в ожидании утра, только светофоры на перекрестке то и дело мигали, меняя цвета непонятно для кого. Не было ни машин, ни пешеходов. Алексей повернулся и глянул на большие ярко-зеленые цифры часов «Электроника 6» на своей тумбочке. Через три часа суета вновь вернется в этот мир и на эту улицу. Он перевернул календарь на столе. Новый год наступал в ночь с пятницы на субботу. Планов на эту, еще не наступившую среду, как и на четверг с пятницей, обозначено не было. Он пролистал весь уходящий год. Насыщенно, но, наверное, ничего такого, о чем стоило бы запоминать надолго. Он аккуратно вытащил из подставки все страницы уходящего года, и, разорвав упаковку, вставил новую стопку, со следующим годом, уже пару недель лежащую рядом.

Известная римская традиция гласит, что в Новом году счастливым будет тот, кто спрыгнет в новогоднюю ночь с моста в реку Тибр. А еще более известная итальянская традиция сулит счастье тем, кто перед Новым годом выбрасывает из окна старые и не нужные вещи. В этом случае, Новый год подарит новые, которые будут еще лучше прежних. Реки Тибр поблизости не было. Приоткрыв окно, он вытянул руку и с размаху выбросил свой прошедший год из окна. Листы календаря, как конфетти из хлопушки, мгновенно разлетелись по всей улице, прикрыв собой значительную часть тротуара. Стало быть, теперь новые дни окажутся лучше прошедших. Алексей улыбнулся, закрыл окно, вернулся в постель, и тут же уснул, завернувшись в одеяло.

Утром, по пути на остановку, он видел, как дворник с недовольным ворчанием убирает остатки его календарных листов. Для него это был просто мусор. С улыбкой изобличенного в хулиганстве школьника, Алексей прошел мимо. Не объяснять же дворнику, что он намусорил тут не из дурных побуждений, а сообразно древней традиции. А еще он понимал, что теперь ничего не сработает. Нельзя быть счастливым, при этом делая кого-то несчастным. Особенно, если этот кто-то – дворник. Стоя на остановке в ожидании троллейбуса, Алексей размышлял о том, что же такое есть счастье и что будет дарить близким на Новый год. Секрет счастья в тот день, к сожалению, так и не был им раскрыт, но по поводу подарков он определился.

В колледже чувствовалась предновогодняя атмосфера. Студентов уже особенно не нагружали. Все были в предвкушении праздников и выходных. Гардеробщица сказала Алексею, что принимает его куртку в последний раз, так как у нее оторвалась петелька и вешать ее не за что. Раздали стипендию. Как и обещали, с небольшой, но приятной премией. После занятий Алексей зашел в универмаг, где купил конфет и разные новогодние мелочи, после чего сразу отправился домой. В тот вечер они поставили и нарядили елку и украсили комнату. Жаль, что нельзя показать это Кате. Даже если сфотографировать, проявить пленку и распечатать в тот же вечер, письмо с фото дойдет до нее, в лучшем случае, только к середине января. Интернета у Алексея тогда еще не было, но даже если бы и был, то это бы не помогло. У Кати еще не было компьютера. Они с родителями только планировали его покупку через несколько месяцев.

Вечером, в свете фонарей «коробки», большой компанией обсуждали, где можно совместно провести праздники. Но не до чего конкретного не договорились. Выпили пива с кальмарами и решили, что снова встретятся этой – же компанией на новогодних выходных. Расходились ближе к полуночи, веселые и довольные. В конце декабря потеплело, снег растаял, и на Новый год была грязь и слякоть. Такие сюрпризы погода в их городе часто делала на новогодние праздники.

Потом был Новый год, Алексей провел этот вечер с семьей, по традиции, за столом у телевизора. Он запомнился тем, что из-за перегрузки сети, отправленные СМС, доходили через некоторое время, пачками, по несколько штук. Часов в одиннадцать на городской телефон позвонил Дима, поздравил с Новым годом, проболтали минут с двадцать, подняв друг другу настроение. Под бой курантов они с Катей отправили друг другу одинаковые поздравительные сообщения и загадали одно и то же желание, хотя оба не верили, что оно сможет сбыться в следующем году. На телевизионном экране пели и танцевали люди, переодетые шахматными фигурами. Вспомнилась «Алиса в стране чудес».

Дальше новогодние каникулы, которые ничем особенно не запомнились, и снова вернулись учебные недели. Потом день рождения Алексея, на который они с Катей позволили себе немного поговорить по телефону, обрадовав и, одновременно, огорчив этим друг друга. Ее голос тогда был для него одним из самых дорогих подарков. И СМС. Эти СМС останутся в памяти на всю жизнь. Кажется, они никогда не забудутся, и всегда будут возвращать в то время и к тем чувствам, заставляя снова и снова переживать их.

– Все бы сейчас отдала за пару минут рядом с тобой, посмотреть в твои глаза и прикоснутся к тебе – писала Катя – Я буду рядом, даже если все силы этого мира будут против.

Но уже через пару дней после этого, ночью, Алексей получил сообщение:

– Вот сейчас я лежу и реву как последняя идиотка. Ну зачем же я тогда позвонила, зачем ты ответил. Теперь мы будем мучиться…

А дальше был самый обычный пасмурный зимний день. Все шло своим чередом. Утром Алексей протянул гардеробщице свою куртку в комплекте с металлической вешалкой-плечиками. Она возмутилась:

– Что я, – говорила она с недовольством,– Каждому на вешалку куртку вешать теперь буду?

– Нет – отвечал Алексей, – Только мне.

Его ответ прозвучал настолько убедительно и емко, что гардеробщица, пожав плечами, повесила куртку на вешалку и протянула Алексею номерок. На первой и второй паре делали лабораторные работы. В перерыве Алексей купил вместо обеда два CD-диска, для записи программ, предположительно, нужных ему для учебы. Дима в это время деловито выбирал семечки. Он попробовал по несколько штук у каждой из трех бабушек, после чего, обращаясь к одной из них, сказал: «Семи нет, давай за пятерку?». Бабуля, быстро оценив обстановку, согласилась. «Давай, милок, но с недосыпом»,– ответила она, пересыпая неполный стакан в заранее свернутый воронкой газетный кулек. Дима предложил семечки Алексею, но тот отказался. Он относился к ним, как к разновидности наркотика. Начнешь грызть и все, это на несколько дней.

После обеда друзья защищали лабораторные работы вместе с другими студентами. Когда пары закончились, Алексей с Димой прошли часть пути домой пешком, заглянули к их общему знакомому, где выпили пива, а потом чаю с овсяным печеньем, обсудили насущные проблемы и после недолгой прогулки уже втроем, разошлись по домам. По пути домой Алексей зашел к Евгению, посмотрели экранку нового фильма, поиграли в последнюю часть «GTA». Евгений поделился своей мечтой сделать собственную игру. Он уже начал заниматься этим, но испытывал трудности по поводу сюжета. Алексей тоже не смог ничего придумать с ходу.

У Кати этот день тоже проходил обыденно. В школе на литературе читали и обсуждали «Людочку» Астафьева. Сплошная порнушка – думала Катя. Она написала об этом Алексею, но он не был знаком с этим произведением. После уроков она немного погуляла с подругой и тоже пошла домой. Подруга пригласила ее сходить вместе на каток. Мама сказала Кате, что возможно весной нужно будет на пару дней съездить в гости к отцу. А вечером, они с Алексеем как обычно, обменивались СМС – ками, делились своими впечатлениями пережитого дня и строили общие планы будущего. А потом спокойно засыпали, пожелав друг другу спокойной ночи. Если бы только они могли знать, что этот самый вечер – последний и больше никогда не повторится, что потом уже ничего не будет так, как было раньше, может быть, это уберегло бы от необдуманных поступков, и эта история закончилась бы по-другому. Но то, как хорошо было сегодня, мы понимаем только когда наступает завтра.

Любой момент, любое событие, возникающее в нашей жизни, рано или поздно происходит в последний раз. Но мы, чаще всего, узнаем об этом позже, когда понимаем, что это мгновение уже не вернуть. Если бы мы знали все заранее, в нашей жизни, наверное, многое бы поменялось. Чувство последнего раза есть только у некоторых людей с хорошо развитой интуицией. Но ведь если бы мы в такие моменты знали все заранее, мы бы относились ко многому в жизни совершенно иначе. Чтобы ничего не пропустить нужно каждый момент воспринимать как последний, но, ни Алексей, ни Катя тогда еще не задумывались о подобных вещах.

На катке было весело. Время летело быстро. К Кате снова приставали парни, пришедшие туда с целью расширения круга общения. С одним из них она познакомилась. Такую уж она имела склонность. Парень как парень, не считая того, слишком много говорил неправды, стремился представить себя тем, кем на самом деле не являлся. Очень уж ему хотелось произвести на Катю впечатление. Конечно, все это со стороны выглядело неважно. Но, она была очень молодая и доверчивая, так что не будем ее ни в чем винить. А может он ей просто понравился. Так или иначе, они продолжили общаться и после катка. Это длилось несколько дней. Сначала она не рассказывала о нем Алексею, но долго молчать она не смогла.

Он отнесся ко всему спокойно. Он всегда старался быть с ней очень аккуратным, считая, ее чувства более хрупкими, чем у него. Ему очень хотелось, чтобы она была счастлива. Даже если в своем счастье она будет не права. Потому что лучше быть счастливым, чем правым. Ему очень хотелось, чтобы все осталось как раньше, но, удержать чьи то чувства, а тем более выпрашивать их нельзя. А еще он не хотел как – то влиять на ее выбор, считая, что не имеет на это право. Каждый сам должен принимать подобные решения. Счастье другого человека слишком высокая ответственность, чтобы делать такой выбор за него. Каждый имеет право на счастье. Каждый делает выбор сам. Так считал Алексей. Спросив, где они познакомились, он пожелал ей счастья, а после этого просто и буднично попрощался с ней.

В тот вечер, когда Алексей, уже затемно ехал с учебы домой, он думал не о том, какие выводы нужно сделать из того, что произошло, а о том, что Катя, возможно, приедет в город весной, но они все равно теперь не увидятся. А еще думал, что лучше вообще не любить, чем, потом чувствовать то, что он испытывал сейчас. Он никогда не переживал о уже принятом решении, считая это не конструктивным. Пока решение не принято, причин для волнений нет, все является возможным. Если принимаешь его в данный момент, волнение только повредит делу. А когда уже принял его, то и переживать незачем. Алексей внутренне отдернул себя, пытаясь волевым усилием прогнать эти мысли из головы. Продолжить общаться с Катей, «как друзья» он не мог. Он не верил в подобную дружбу и старался ее избегать. Может когда-то и с кем-то, но не сейчас и не с ней. Хорошее это было решение или плохое, правильное или неправильное, покажет время. По дороге домой, через набережную, ему удалось немного успокоиться и привести мысли в порядок. Но в ту ночь он, все равно, почти не спал.

Глава 4
Москва

Я хочу, чтобы кто-нибудь выслушал меня. И если я буду говорить долго, то, может быть, и договорюсь до чего-нибудь разумного.

/Рэй Брэдбери «451° по Фаренгейту»/

В России две беды, пишет классик. С тех пор прошло много времени, но мало что изменилось. Бед конечно, в России много. Они разнообразны и неоднозначны. Но дураки и дороги вне конкуренции. Особенно, дураки. В общежитии столичного университета, в котором учился Алексей, это ощущалось как нигде. И не то что бы заведение посредственное или профессия, скорее наоборот. Но он еще со школьных времен не видел такого количества генетических деградантов сразу. За стеной смеются и орут четыре самых настоящих кретина. Алексею хотелось спать, и он ждал, когда им надоест. Но тщетно. Пока есть что наливать и пить они не разойдутся. Это есть смысл их существования, их кредо и закон их общежития. И если бы было им что обсудить или отметить. У них даже нет проблем, которые они топят в этом мерзком пойле. Просто надо накачать себя алкоголем соответствующей ценовой категории и орать. Нелепо и нечленораздельно, неистово, бессмысленно и даже как-то загадочно. Кричать нелепые стереотипные фразы, вычитанные из социальных сетей и интернет-свалок с эрзац-творчеством, на которое только и способна данная категория людей. Разговоры бесполезны. Быдло не признает логики. Быдло любит шум. И чем громче этот шум, тем более полным и состоятельным кажется им их взаимодействие с окружающим миром.

Алексей лежал и думал, можно ли деградировать до такой интеллектуальной ущербности, или это может быть только врожденным. Казалось, что без четкого плана и упорства довести себя до такого состояния было бы крайне затруднительным. А если человек в состоянии составить и реализовать подобный план, то он точно до такого не докатится. И если это врожденное, то что эти персонажи делают в этом ВУЗе? Зачем им вообще нужно образование, тем более высшее техническое. Чтобы потом думать, что делать с никому не нужным дипломом? Пропахшая нафталином советская истина про высшее образование и среднее соображение в нашей стране будет актуальна во все времена. Алексей встал, зачем-то взял со стола кружку с остывшим чаем, поставил ее на место и подошел к окну. Шел мелкий редкий снежок. С ночного неба криво улыбался месяц. Из окна была видна одна из роскошных сталинских высоток – жилой комплекс высотой больше 40 этажей, освещенный фасад которого был виден издалека. Этот вид отравлял разум мечтами. Сессия продлится еще две недели, так что деваться некуда. Придется немного потерпеть. Остатки сна ушли.

В комнате он был один. Здесь, в этом учебном заведении, каждый сам за себя. Атмосфера такая. И люди. Но больше атмосфера. После каждой сессии из-за неуспеваемости или по другим причинам, группа теряет несколько студентов. И часто приобретает новых, восстановленных после академов или переведенных с других групп. Вследствие чего, когда приезжаешь на очередную сессию, всегда общаешься с новыми людьми. Поэтому нет никакого смысла запоминать всех людей в группе. Из товарищей Алексея с его города, вместе с которыми он вместе поступал в ВУЗ, уже никого не осталось, кроме двух очень старательных девушек, одновременно бывших его коллегами по работе.

Сегодня утром он приехал, устроился в общежитие, купил продукты на первое время, прогулялся немного по Красной площади, подготовился к завтрашнему дню и решил лечь пораньше. Через двадцать минут соседи затихли и Алексей провалился в сон. В его сне странный человек, в бежевом старомодном плаще, предлагал ему вернуться в прошлое, выбрав любой момент, чтобы прожить жизнь заново, исправив совершенные ошибки. И он выбрал 2004 год. Не для того, чтобы что-то изменить или исправить, а просто, чтобы еще раз все это пережить.

Утром, по дороге на учебу, Таня снова заглянула в свой, созданный вместе с Мариной, аккаунт для поисков. Кроме нескольких сообщений с предложением знакомства и пары новых хамских комментариев, ничего. Она уже собралась выходить с нее, как получила новое сообщение. Парня звали Григорий Нестеренко. Он попросил еще раз подробнее описать парня и машину. Завязался разговор, но очень скоро Таня поняла, что речь идет о другом человеке. Григорий проявлял подозрительное участие, пообещал если увидит того человека, подойти к нему и сказать, о том, что его разыскивает прекрасная девушка. А в Таниной голове уже созрел план. Она попросила Григория познакомиться с Алиной и узнать, есть ли у нее парень. Гриша согласился, но взамен попросил Таню прислать свои настоящие фото. Танина манера общения очень привлекла его, хотелось узнать, как она выглядит. Татьяна согласилась, и через пару минут он уже набирал сообщение. Ночью ударил мороз. В маршрутке, где ехала Таня, было холодно. С окна, у которого она сидела, сквозило, хотя оно было закрытым. Она поправила шарф и протерла ладонью запотевшее стекло, чтобы сориентироваться в пространстве. Ехать уже недолго. Центральный стадион. У входа толпа людей, стоящих в очереди за билетами.

Таня не любила футбол и то, что с ним связано из-за неприятных ассоциаций. Ее бывший парень часто играл в дворовой футбол с друзьями. Они собирались компанией, скидывались на ящик недорогого пива, в виде шести баллонов по два с половиной литра, и пакет семечек, а после игры, напивались вместе, независимо от того, кто выиграл или проиграл. После этого Андрей заявлялся к ней с недопитым стаканом дешевого теплого пива с противным кислым запахом и лез целоваться. Таню это раздражало. Зимой они той же компанией смотрели футбол, собираясь у кого-нибудь дома. Таня поморщилась, прогоняя эти воспоминания, попросила остановить и вышла из маршрутки на мороз. Корпус ее ВУЗа был рядом с остановкой. У входа курили девушки из ее группы. Таня поздоровалась и зашла в здание. Громко стуча по кафелю каблуками, она зашла в аудиторию и села на свое привычное место, центральное, в первом ряду.

Алина уже несколько дней активно знакомилась в социальных сетях. Она выложила посты и свои фото во все известные ей группы. Отбоя от сообщений не было. Но это были не те результаты, которых она желала. Когда Алексей выставил ей ультиматум, она даже не рассматривала вариант отказаться от новых знакомств и общения с другими парнями, она просто выжидала, думая, что он не сможет так просто отказаться от такого подарка как она. Несколько дней после их последнего разговора она ждала, ей казалось, что вот-вот Алексей, как все другие, ей напишет, скажет что погорячился, она поломается немного для вида, и все станет как прежде. Но он молчал. Она ежедневно по многу раз просматривала его страничку в соцсети, на предмет чего-то нового, но ничего такого не было. После последнего разговора, они удалили друг друга из друзей, и обновления самых интересных ей разделов видеть Алина уже не могла. Она провела пару тоскливо – бездеятельных вечеров с подругой и пивом, подруга ее поддерживала, говоря, что он не прав, ты имеешь право общаться с тем, с кем хочешь, да кто он вообще, чтобы ограничивать это, муж что ли? Сначала эти слова в совокупности с пивом и чипсами ее утешали, но к концу второго вечера, ее переживания лишь усилились. Пока она тут сидит, доказывая самой себе собственную правоту, он знакомится с другими, если еще не нашел себе кого-то. Да и пиво уже не лезло. А те парни, с интернета, что активно вытаскивали ее на свидания, при реальной встрече вызывали нечто среднее между рвотным рефлексом и желанием провалиться сквозь землю. Алина СМС-кой просила подружку ей перезвонить, делала вид, что что-то случилось, и быстро ретировалась с провальных первых свиданий. Во время сетевых бесед, они ее просто боготворили, стелились перед ней. Алине нравилось читать и слушать лесть и чувствовать себя особенной. Раз такое количество людей с таким подобострастием ко мне относятся, значит, что-то есть во мне такое, чего нет в других.

Она приехала в город не так давно, для учебы в институте, поселилась у бабушки, отношения с которой у нее с первого дня не сложились, потому дома она старалась бывать реже, а когда бывала, то, не выходя, сидела в своей небольшой комнате. После учебы она не хотела возвращаться в свой родной маленький городок. Ничего там не осталось такого, что тянуло ее назад, скорее наоборот. Пятиэтажная панелька с соседями-самогонщиками, которые постоянно сражаются друг с другом за клиентов, спящие алкаши в подъезде и во дворе, гопники, отсутствие работы и перспектив. Она занималась спортом, в основном легкой атлетикой, в лучшую сторону отличалась внешностью от всех подруг и казалась самой себе очень симпатичной. Чуть позже Алинины ровесники в школе и во дворе взвинтили ее самооценку почти до небес, и уверенности в себе ей было не занимать. Чужой и незнакомый город, конечно, постепенно спустил ее с небес на землю. Институт, в который она поступила, был не самым престижным, но для нее это был шанс уехать, к тому же, она была точно уверена, что его закончит. Ей хотелось остаться в этом городе после окончания ВУЗа, выйти замуж, найти работу и устроить здесь свою будущую жизнь. Ей казалось, что здесь есть целая куча возможностей, что для нее, Алины Грачевой, после окончания учебы откроются все двери, а мир уже ждет ее с распростертыми объятиями, как парни с сайтов знакомств.

Алина сидела за исписанной партой в институте, когда ей пришло сообщение Григория. Эта пара казалась ей скучной и очень длинной. Алина ответила не сразу. Вначале рассмотрела его страницу. Страница Алину не заинтересовала, поэтому отвечала она ему вяло, надменно и грубо. Беседа была недолгой. А когда он стал задавать прямые вопросы, о которых его просила Таня, Алина отправила его аккаунт в черный список. Григорий отправил переписку Тане, и напомнил ей про обещанное фото. Татьяна была на учебе и ответила только часа в три, по дороге на работу. Полезной информацией в этой переписке было только то, что у Алины нет парня. Да уж, не густо. Но Гриша сделал усилие, и Таня была ему за это благодарной. Она скинула Григорию пару фото. «Теперь твой ход, Танюшка» – подумала она и зашла на страничку Грачевой. Она онлайн. Таня поздоровалась, спросила разрешения задать вопрос, и вкратце описала ей сложившуюся ситуацию. Она старалась писать как можно более вежливо и непринужденно. Алина быстро все поняла и начала врать. Говорила, что это была не она, а у бывшего парня не было машины. И вообще, никакого парня у нее нет, у нее болит голова и ей давно пора делать уроки. Таня понимала, что она лжет, и была рада, что она, похоже, нашла зацепку. Она сказала, что их видели на парковке несколько раз. Тогда Алина «вспомнила», что да, она была там, но это было уже давно, целых полторы недели назад. И еще раз напомнила об уроках, головной боли и температуре. Таня вопросов больше не имела, попросила скинуть ссылку на парня. Ведь Алину же не затруднит. Они ведь давно не вместе.

Алина понимала, что речь идет не о мандрагоровых яблоках. Если она даст ссылку, то эта хитрая и хваткая девушка мигом заберет у нее Алексея, которого Алина до сих пор считала своим. Откуда она вообще взялась? Тварь. Нужно было что-то отвечать. Ругать его? Сказать, что он недостойный человек? Алина понимала, что она во всем виновата сама, а если эта чертова Татьяна все же найдет его, то все ему перескажет, и тогда у нее уже не будет никаких шансов. Потянув немного с ответом, Алина написала: «Знаешь, он честный и верный, буду рада, если у вас с ним что-то получится». Затем она скинула Тане ссылку на совершенно другого человека, одного из тех, с кем недавно провела одно из самых позорных и коротких свиданий в своей жизни. После чего, еще немного помедлив, отправила Таню в черный список. Нужно срочно что-то делать, думала она по дороге с учебы. Похоже выход только один. Самой написать Алексею. Но тогда придется идти на его условия. Еще лучше приехать к нему, встретить на улице, как бы невзначай и обо всем поговорить. Он простит. Он добрый. Может даже пойдет на уступки. Она уже была готова отказаться от всех лиц мужского пола, кроме него. От всех кроме Артема, Сергея и Кости.

Татьяна, открыв присланную Алиной ссылку, тут же все поняла. Конечно, может, сама Алина – просто ложный след, но вечером она досконально изучит ее страницу. Если они имели какие-то отношения, там должно что-то остаться. И если хотя бы что-то осталось, то он непременно это разыщет. Или она не Танюшка Воскресенская.

А Григорий сидел в этот момент на работе за столом, беспорядочно обложенным большим количеством бумаг. Мешки под глазами и мятая одежда выдавали в нем человека уставшего и измученного. Он был рядовым специалистом в структуре Пенсионного фонда и занимался в основном, социалкой. Он работал здесь уже больше года, и работы всегда было больше, чем тот объем, с которым он смог бы справится. Приходилось обрабатывать только самые срочные бумаги, те, что поручило начальство и те, сроки по которым истекали сегодня-завтра. Выходные он проводил по одному из двух сценариев. Иногда он приходил на работу и оставался там до вечера. А иногда ехал в гости к родителям – в соседний город на другом берегу реки. Вечером же он пропускал пару стаканов в недорогой местной пивной или играл с друзьями в компьютерные игры.

Зарплаты едва хватало на платеж по недавно взятой ипотеке, всем остальным Григория обеспечивали родители. Запросы он имел весьма скромные, и данное положение дел никого из них не обременяло. Что-то себе купить он мог с квартальной премии, которую растягивал надолго или покупал что-то глобальное. В месте его работы ничего не менялось десятилетиями, даже ремонт не делался с Брежневских времен. Если бы не рутина, то, не смотря на небольшую зарплату, ему здесь нравилось. Рассматривая запросы граждан, Гриша, чувствовал, что принимает какие-никакие, а решения. Григорий любил чувство власти, но чувство ответственности и объем работы его угнетали. Жил он в паре кварталов от места работы, в ипотечной однокомнатной квартире, на третьем этаже панельной пятиэтажки, и на обед обычно ходил домой пешком.

Недавно он вернулся с обеденного перерыва, но никак не мог собраться и начать работать. Он сидел и разглядывал присланные Таней фотографии. С момента устройства на работу и переезда в город, он искал себе девушку. Он каждый день заходил на сайты знакомств и в социальные сети. Намерения у Гриши были самыми серьезными, а вот с девушками, почему-то не везло. Они, либо изначально не обращали на него никакого внимания, либо через некоторое время предпочитали ему других парней. Таня сразу же запала ему в душу. Она говорила с ним ласково и уважительно, часто называя его по имени. Григорий считал, что вот она, девочка его мечты. Которая родит ему двоих детей (старшую дочку и чуть позже сына), которая будет жить с ним в его маленькой квартирке, создавая там уют, с которой он будет делить свои радости и печали. А он будет заботиться о ней, укрывать во сне пледом и покупать цветы и конфеты с квартальной премии. Татьяна, считал он, сможет любить его настоящего, и ему не придется постоянно кем-то перед ней прикидываться. Нужно только подождать пока у нее не выйдет из головы глупость с поисками незнакомого парня. А пока он рассматривал ее фото и думал, как вытащить ее на свидание.

Алексей возвращался в общагу с практических занятий, когда получил сообщение от Романа. Тот скинул ему ссылку на группу «Ищу тебя» в социальной сети. Алексей не сразу понял, о чем идет речь. На ступеньках крыльца общежития он остановился, открыл ссылку и пару раз внимательно прочитал пост. Да, похоже, это про него. Указан номер машины, дата и время, и цвет куртки. Интересно, что это? Может его разыгрывают, или это Алина? В любом случае, находиться он не спешил. Конечно, было любопытно, но ему казалось, что подобные вещи не происходят в его жизни. Поднявшись в комнату, и налив себе чай, он изучил Танину поисковую страницу. Фото нет, один друг. Парень. Нестеренко Григорий. Лицо знакомое, будто бы где то видел. У Алексея была плохая память на лица, он лучше запоминал привычки и характер людей. Алексей налил себе еще чаю и сделал пару бутербродов. Его сосед по комнате, обложившись книгами и тетрадями, сосредоточенно готовился к экзамену. Перерыв закончен. Нужно было переделывать курсовую и оформлять лабораторные. Его уже ждали две девушки с его потока, все, что осталось от группы из его города к пятому курсу. Вчера, заселяясь в общагу, они пытались договориться, чтобы их поселили если не в одну комнату, то хотя бы рядом, но получили отказ. Он взял ноутбук, толстую тетрадь на кольцах, папку с курсовой работой и вышел за дверь. Троица занималась до полного отключения сознания, стремясь сделать за вечер и ночь как можно больше. Перед коротким сном, почти под утро, им захотелось перекусить. Алексей, уже наполовину спящий, в шутку, спросил у одной из них, что, по ее мнению хуже, быть интеллектуально ущербным или духовно нищим. Подумав она ответила, что духовная нищета хуже умственной. В чем-то она права. Интеллектуальную неполноценность можно постепенно побороть, имея большое желание, а вот с духовной уже ничего не сделаешь. Хотя, блаженны нищие духом, ибо… Алексей провалился в сон, так и не найдя ответа на этот вопрос.

Таня провела вечер с Мариной. Та позвонила ей под конец рабочего дня и попросила заехать. Татьяна купила печенье к чаю в торговом центре, в здании которого находился их офис и села на трамвай. По дороге она проверила почту. Весь день ей писал Григорий, больше ничего нового. Она ответила, пообещав прослушать песни, скинутые им, как-нибудь потом. Андрей даже не пытался выйти на связь. Это хорошо, значит, он все понял. У Марины была очередная личная драма. Если у Тани были одни отношения в жизни, длиной в несколько лет, то у Марины парни менялись в лучшем случае, раз в полгода. Расставание с каждым эмоциональная Марина переживала очень сильно, но недолго, быстро переключаясь на следующий объект. Это было единственное, что в ней не нравилось Тане, неумение разбираться в людях. Все Маринины парни были чем-то схожи. Они любили футбол, компьютерные игры и пиво. Таня считала их примитивными. Не было в них ничего особенного или изысканного. Марина же считала, что Таня ждет принца и витает в облаках, постоянно всем отказывая. Искать кого-то после минутной встречи не было похожим на Таню, и казалось Марине странным. Тем не менее, они каждый раз находили общий язык и наслаждались обществом друг друга. Этот вечер они провели, снова засидевшись до девяти часов. Марина проводила ее до магазина, в котором купила себе разных сладостей – заедать горе, обняла Таньку и пошла домой. Таня зашла в свой двор в половине десятого. Родители, наверное, уже волнуются.

У подъезда ее ждал Андрей. Он собирался поговорить с Таней, но долго ждал и уже слишком много принял «для храбрости», поэтому с трудом держался на ногах. На его одежде были следы падения. Он пытался что-то сказать Тане, но был настолько пьян, что выходило лишь нечленораздельное бормотание. Он пытался пойти за ней, но чуть не упал, с трудом удержав равновесие. Помедлив немного, Таня взяла его за рукав и повела домой. Она понимала, что сам он не в состоянии дойти, даже до своего дома в соседнем дворе. Его штормило, носило из стороны в сторону, часто он громко выкрикивал что-то бессвязное. Несколько раз Таня, ценой больших усилий, удержала его от падения. Наконец, она завела его в подъезд и помогла подняться на этаж. К этому моменту Андрей перестал издавать даже пьяные звуки и просто стоял, наклонив голову и опираясь макушкой в стену. Она нажала на дверной звонок и подержала секунд пять. Он всегда так звонил. За дверью послышался шорох, и голоса его матери и сестры. Отец-сантехник был еще на работе, он часто задерживался там, выпивая с коллегами. Услышав скрежет ключа в замке, Таня побежала по лестнице вниз, пытаясь не так громко стучать каблуками, но это было бесполезно, звук ее шпилек слышал весь подъезд.

Во дворе было пусто. Холод разогнал по домам всю местную молодежь – друзей Андрея, обычно допоздна находящихся во дворе. Татьяна ни с кем из них не поддерживала контакта, всегда сторонилась, считая их потерянными и пустыми людьми. Посреди этого двора недавно в очередной раз отремонтировали качели. Таня села на них и начала раскачиваться, думая о чем-то своем. Качели громко скрипели.

Кажется, в прошлой жизни, на лавочке рядом с этими качелями у них с Андреем проходило свидание. На ней была еще та куртка, больше на несколько размеров, подарок тети из Краснодара, которую она сносила раньше, чем до нее доросла. Андрей курил купленные поштучно у бабок на остановке, сигареты «Тройка», а Таня ела шоколад «Путешествие». Шоколадку утром дал ей отец, когда подвозил ее в школу, она тогда еще поделилась с Мариной, и к вечеру осталось совсем немного. Откуда-то из окон раздавались громкие звуки телевизора, показывающего вечерний выпуск новостей. Таня рассказывала о том, как ей не терпится уйти со школы, а Андрей, желая ей польстить, говорил, что ее голос напоминает вокал одной из солисток группы «Тату». Тане тогда очень хотелось на эти качели, но они были сломаны.

Неприятный скрип качелей нарушал холодную тишину двора. Где-то рядом, в одном из соседних дворов, живет Григорий. Не хватало еще столкнуться с ним на улице. Он писал Тане весь день и уже несколько раз предлагал встречу. В общем-то, он неплохой парень, но Таня не имела желание переводить их общение в какой-либо другой формат. Она встала с качелей и отправилась домой. Руки замерзли от металла, а лицо от ветра. Раскачанные ею качели еще некоторое время скрипели, будто прощаясь с ней.

Следующим утром Таня, не вставая с постели, опубликовала еще один пост в паблике «Ищу тебя». Предыдущая ее запись ушла вниз в ленте, и до нее уже приходилось листать. Было холодно. Из-за аварии на перекрестке собралась пробка, а на остановке скопилось много народу. В маршрутке было душно и тесно, но доехала Таня вовремя. Целый день ей писала Марина. Ее парень помирился с ней, чему она была очень рада. С самого утра писал Григорий. Скидывал музыку. Пару песен Таня даже прослушала после учебы по дороге на работу. Они были грустные, и она не стала слушать больше. По дороге на работу Таня успела сильно замерзнуть. Согревалась она кофе со своей любимой шоколадкой. По заданию шефа она подготовила несколько типовых исковых заявлений и стала ждать его приезда. А пока ждала, зашла в соцсеть на страничку для поисков. Ее пост опубликован, под ним снова были неприятные комментарии про то что, мол, так понравилась девочке машина, что уже второй пост выкладывает. Автор этого комментария, молодой парень, имел на аватаре фото на фоне дорогого автомобиля, явно ему не принадлежавшего. Начальства все не было.

Таня зашла в социальную сеть на страницу Грачевой. Она методично и основательно прошлась по всей страничке, тщательно просматривая каждое фото, запись и комментарий. Прошло около часа, прежде чем она нашла то, что искала. Под одной из шести сотен фото, среди тридцати отметок «Мне нравится» одна принадлежала ему. Алексей Рогов. Это был он. Фото свежее. Тот же взгляд, та же куртка, в которой она увидела его тогда в магазине. Ее поиски были закончены. Ай да Алина, ай да тварь. Она разберется с ней, но позже, а пока что она по кругу смотрела его немногочисленные фото и читала стену. Цитаты из прочитанных книг, подборки музыки в стиле «Industrial metal» и «русский рок», какие-то новости, фотографии. Все просто и лаконично. Информации было немного, по этой страничке сложно было определить, чем человек занимается или судить о его интересах. Таня начала набирать сообщение, но задумалась. Что если он просто посмеется над нею? Или он женат или.… Слишком много было разных «Или».

Главное не думать слишком долго. Это может повредить делу. Если постоянно думать и ничего не делать, можно превратиться в одного из грустных охранников или водителей с замысловатыми подписями. Нужно брать и делать. Она снова зашла в свой новый аккаунт, созданный специально для поисков и кратко описала ему историю произошедших событий, прикрепив к сообщению пару своих фотографий. Начальник в тот вечер так и не приехал. Он позвонил за полчаса до окончания ее рабочего времени и отпустил ее домой.

Таня ехала в трамвае с мечтательно-довольным лицом и любимой музыкой в наушниках. Она написала Марине. Потом Григорию. Хотелось поделиться своей радостью. Марина не отвечала, а Гриша сразу стал неприятно высказываться в отношении Алексея. Ему казалось, что Таня вот-вот обратит на него внимание, и они отправятся на свидание, теперь его планам пришел конец. Григорий считал, что нет в этом парне ничего такого особенного, чего не было бы в нем. Таня быстро поняла, что Григорий не рад за нее и закончила их разговор. Гриша улетел в черный список. Марина ответила ей через пару часов. «Ничего себе, Танюшка!»,– сказала она. Марину очень удивляло происходящее. А Алексея все не было онлайн.

Глава 5
Больница

Tell me why

You’re always on my mind

You’re always on my mind

Always on my mind

/Алсу/

Кажется, это был чей-то день рождения. Алексей немного опоздал, и к его приходу веселье уже шло полным ходом. Далеко идти не пришлось, дом, куда его пригласили, находился в соседнем квартале. Высокая деревянная входная дверь с двумя накладными замками, окрашенная в темно – вишневый цвет была не заперта. Он зашел в старенькую квартирку, давно не видавшую ремонта и повесил свою куртку поверх десятков других. Гостей было так много, что, казалось, нет ни одного свободного угла, и все они уже находились в хорошей степени подпития. Такое количество людей рядом доставляло Алексею дискомфорт. В квартире было откровенно тесновато и душно. Все возможные светильники в каждой комнате были зажжены, но свет, тем не менее, казался как бы приглушенным, а углы тонули в полумраке. Одна и та – же песня будто преследовала его весь день. Она играла почти на всех радиостанциях и у всех в телефонах, а когда замолкала там, начинала играть в голове.

Откуда-то из толпы материализовался Евгений. Он был уже слегка подшофе, и это делало его необычно веселым и многословным. В руке он держал бутылку пива со вкусом лайма. И, по видимому, это была не первая бутылка, выпитая сегодня им.

Организаторы этого действа готовились основательно. Была куплена просто бездна разного спиртного. Все было недорогое, но ассортимент получился достойный лучших домов. Все это, вместе с пластиковыми стаканчиками, убористо расположилось в одной из комнат на старом, но внушительном и крепком, советском журнальном столике. Примерно такая же куча уже опустошенных бутылок была под ним. Одна из девушек чем-то напомнила ему Катю. Алексей подошел и поздоровался с ней. Она с ходу предложила:

– Хочешь, я сделаю для тебя мой фирменный коктейль?

– Хочу.– Ответил Алексей. Он только сейчас понял, насколько она уже пьяная. Интересно, Катя когда-нибудь так напивалась?

Коктейль имел вкус ананаса. Крепкий и сладкий, он быстро согрел Алексея после уличного холода. Девушка наблюдала за его губами, а он за движениями ее расширенных зрачков.

– Ну как? – спросила она, убирая с его черного свитера несуществующую соринку.

– Очень интересный вкус. Спасибо, Кать.

– Я не Катя, я Алиса.

– Извини, Алис. Спасибо.

Было не похоже, что Алиса обиделась. Она, напротив, будто пропустила эти слова мимо, сразу же забыв их. Взяв свои стаканы, они отошли к окну, за которым был темный пустой двор и робкий, редкий снег в свете фонаря. Весь вчерашний вечер Алексей провел на их с Катей месте. Тогда и начался этот снегопад, продолжающийся до сих пор. Он сидел тогда на той скамейке, мысленно блуждая где-то далеко, пока не осознал, что сильно замерз. Уже несколько дней он пытался научиться жить без Кати. Как-то до этого жил, думал он, значит и сейчас получится. Выбор сделан. Время лечит. Адаптационный механизм, заложенный в нас природой, делает свое дело. Человек со временем свыкается и приспосабливается ко всему. Нужно просто подождать. И он ждал. А в это время город снова засыпало снегопадом.

Алиса постоянно находилась рядом с ним, отлучаясь только за тем, чтобы обновить содержимое их стаканов. Она все время пила свой ананасовый коктейль и Алексею казалось удивительным, как в нее помещается столько жидкости, не говоря уже об алкоголе. На один его стакан приходилось два выпитых Алисой. И, казалось, что с каждым разом пропорция алкоголя в нем растет. Скоро все присутствующие сильно напились и стали общаться между собой небольшими группами или даже парами. Наш герой тоже немного выпил и общался со всеми подряд, переходя от собеседника к собеседнику. Алиса везде следовала за ним. Разговоры были одни и те же, и, вскоре ему это наскучило. Вечер подходил к своей кульминации. Начались игры в бутылочку и «Твистер». Алексей и Алиса не участвовали в игре, они стояли, опершись на подоконник, и наблюдали за ее ходом со стороны. Евгений выпил еще и социализировался сверх нормы, активно участвуя во всех играх и разговорах. Алиса рассказывала о том, какие ее одноклассники моральные уроды. Алексей хорошо понимал ее. Она училась в той же школе, откуда недавно ушел Алексей, но он почему-то ее не помнил. Возможно, в последние годы он слишком много прогуливал. Алексей развернулся и посмотрел в окно. Снегопад усилился. Внизу, во дворе, одиноко сидела на лавочке женская фигура. Снова вспомнилась Катя. Алиса удалилась за очередной порцией коктейля, когда мобильник в кармане его джинсов завибрировал неожиданной СМС-кой.

«Привет, Солнышко…» Это была она. Алексей уткнулся в экран своего мобильника, набирая в ответ вопросительное СМС. Ответ пришел мгновенно. «Ты не идешь из моей головы…» Наверное, она тоже весь день отовсюду слышит эту песню. Постепенно у них завязался разговор. Было шумно, его постоянно кто-то звал, или подходил, начиная что-то спрашивать или рассказывать. Алиса не замолкала. Это мешало ему сосредоточиться на их переписке с Катей. Когда Алиса ушла за очередной порцией напитка, Алексей передвинулся к выходу из квартиры. Дверь все еще была не заперта. Бесшумно прикрыв ее за собой, Алексей оказался на лестничной клетке, забыв забрать из прихожей свою куртку. Он не стал за ней возвращаться, постоял немного, прислушиваясь к шуму метели на улице, который доносился через покоробленные временем подъездные окна. Чтобы не мешали звуки из квартиры, Алексей решил подняться на лестничный пролет выше, где присел на подоконник.

Было холодно и очень тихо. Слышно только отдаленные, неразличимые пьяные разговоры его друзей, посвистывание ветра за окном и звуки вибрации телефона от приходящих на него СМС. Уличный фонарь через окно тускло освещал площадку и часть лестницы. На узком, в потрескавшейся белой краске, подоконнике стояла жестяная банка с окурками, рядом с которой лежала засохшая серая бабочка. Катя писала, что-то о подругах, потом о своем новом парне, что он ее «грузит», и она постоянно думает о нем, Алексее и очень скучает. Он скучал тоже, но понимал, что даже если все вернется на прежние места, то долго не продлится. Не то чтоб он хотел быть правым больше, чем счастливым. Пройдет немного времени, и она вновь променяет его на очередного встретившегося ей парня, с которым сможет говорить на расстоянии вытянутой руки. И тогда он не будет ни прав, не счастлив. Кто-то из мудрецов древности называл единожды простившего – мудрецом, дважды – святым, а трижды – дураком. Ощущение счастья снова будет недолгим. Он ответил, что они уже сделали свой выбор, и теперь и ей и ему придется с этим выбором жить. Тишину внезапно нарушил глухой звук. Где-то сквозняк захлопнул форточку, как бы ставя точку.

Они общались примерно сорок минут. Прощались очень эмоционально, насколько это возможно по СМС. Не желали отпускать друг друга, понимая, что это, возможно, их последний разговор. Очень хотелось позвонить, услышать голос, хоть на пару секунд, но было ясно, что так будет еще тяжелее. Она просила прощения, просила никогда ее не забывать. После того как была отправлена последняя прощальная СМС, он вышел из подъезда и осыпаемый снегом, отправился домой. На улице было очень холодно, но он этого не чувствовал. Алексею бросилась в глаза свежая надпись «Не потеряйся в том, чего нет», сделанная на фасаде дома синей краской. Иногда стены говорят больше людей. И не тот ли это почерк, что разрисовал арку его дома?

Пока Алиса искала его по всей квартире, он прошел пару кругов вокруг родного квартала, чтобы немного прийти в себя. После он вернулся домой, поднялся на свой этаж и лег спать, перед сном еще раз перечитав все сообщения от Кати, нажимая на не согревшиеся еще до конца кнопки, онемевшими от холода пальцами. А затем очистил память СМС – сообщений. Он очень замерз. Его куртка так и осталась в той квартире.

Алиса, не смогла найти Алексея и обратилась к Евгению. Тот немного поискал его вместе с ней, а потом показал ей его куртку, висящую в прихожей. Раз куртка висит, значит, ее хозяин где-то рядом. Допив залпом оставшиеся полстакана коктейля, она села на диван и вскоре уснула, уронив голову на плечо. Больше никто не заметил его отсутствия.

Алексей проснулся от звуков гимна с кухонного радио. Часы «Электроника 6» на тумбочке показывали шесть часов и шесть минут утра. Алексей лежал под теплым одеялом и никак не мог согреться. Скоро позвонил Евгений, сначала на мобильник, потом в дверь. В промежутке между этими звонками Алексей успел встать, умыться и одеться. За открытой дверью он стоял не выспавшийся и потрепанный после вчерашнего, держа в руках куртку, которую Алексей оставил в квартире.

– Ты куда вчера пропал? – Спросил Евгений

– В подъезд вышел, по телефону поговорить. Разговор затянулся и я ушел.

– Ну, ты даешь!

– Так получилось.

Алексей надел куртку, и друзья вышли на улицу. Рассветало. Мелкий снежок еще сыпался. Дядя Олег скреб двор широкой снежной лопатой. Обходя занесенные снегом автомобили, они вышли в арку.

– Алиса обиделась – прервал молчание Евгений – Она считает, ты от нее сбежал. Через неделю на той же квартире намечается еще одно сборище, она рассчитывает тебя там увидеть. Ты пойдешь?

– Думаю да, планов нет особых.

Они дошли вместе до остановки, где разошлись каждый в свою сторону. Алексей поехал в колледж. Ближе к обеду ему стало плохо. Резко поднялась температура, стала туманной голова, появился озноб и кашель. Становилось все хуже и хуже. Он поехал домой. Когда приехал, то сразу лег спать, надеясь, что станет лучше. На следующий день родители вызвали врача, вслед за которым приехала скорая, которая увезла его в больницу с подозрением на пневмонию. Это было неожиданно для всех, в том числе и для него самого.

В больнице, куда привезли Алексея, медперсонал чем-то напомнил ему фанерные муляжи вроде инспектора или патрульного автомобиля на скоростных трассах. Его смотрели, слушали, но ничего толком сказать не могли. Здание давно не знавшее ремонта как снаружи, так и внутри, чем то напоминало декорацию фильма о пост-апокалиптическом мире. Не считая пациентов и пары медсестер, в этой больнице не было ничего моложе сорока лет.

Его определили в четырехместную палату, в которой, он занял последнюю свободную койку, находящуюся у окна. Медсестра проводила его, указала на ничем не застеленный матрас с характерным для подобной больницы, въевшимся пятном желтого цвета посередине и оставила в ожидании. Алексей поздоровался с сонными обитателями палаты, после чего позвонил родителям на домашний, сообщил, что у него все хорошо, чтобы они не волновались. Он засунул мобильник поглубже в сумку с вещами, после чего позвал медсестру и, указав на пятно на матрасе, попросил его заменить. Это была молодая и худенькая светловолосая девушка. Халат был ей не по размеру и висел на ее плечах как на вешалке. Скорее всего, Алексей оторвал ее от какого-то более важного дела, так как вся ее суть выражала крайнее недовольство. Она посмотрела на пятно, потом на Алексея и привычным, уже отработанным движением перевернула матрас. Но его противоположная сторона была украшена подобным пятном еще больших размеров. Тогда она развела руками и сказала, что других матрасов нет, но она может предложить еще одно одеяло, которым можно застелить матрас сверху. Алексею очень хотелось прилечь, и он согласился, попросив положить два одеяла вместо одного. Медсестра кивнула, перевернула матрас обратно и ушла. Присев на край матраса, и опершись плечом о металлическую спинку кровати, Алексей чуть было не заснул. Его не торопились оформлять и укладывать. А он не понимал много или мало прошло времени. Часов на нем не было, а мобильник все еще был где-то в недрах сумки с вещами.

Его состояние ухудшалось. Знобило все сильнее. Перед глазами все плыло, даже мысли шли как-то медленно. В палату вошла еще одна медсестра, полная темноволосая женщина средних лет, на ходу раздававшая всем градусники, для измерения температуры. Алексей машинально взял градусник и чуть не разбил его, тут же уронив на пол. Она попыталась его ругать, но быстро осознала, что это бесполезно. Он уже плохо воспринимал происходящее вокруг. Когда медсестра поняла, что дела плохи, она позвала светловолосую, которая быстро все приготовила и застелила. Вскоре ему был сделан укол, назначенный дежурным доктором, и он лежал, разглядывая все вокруг. Все происходящее до сих пор напоминало сон из-за высокой температуры. Стены больницы, обильно и не очень аккуратно, с подтеками, закрашенные светло – зеленой масляной краской в нескольких местах были вспухшими. Высокие, уже давно не беленые потолки с плохо сохранившимся рисунком лепнины, были все в желтых пятнах, подтеках и многочисленных разводах, видимо от частого затопления. Между створками деревянного окна, можно было просунуть детскую ладонь, эта щель была забита тряпками и заклеена сверху полосками желтоватой бумаги, которая сделалась прозрачной в тех местах, где на нее был намазан клей. Одного стекла не было, вместо него был вставлен кусок фанеры, неплотно закрывающий данное пространство. Под фанерой имелась небольшая, но неприятно сквозящая щель, закрываемая обитателями палаты подушкой. Из целой части этого окна открывался унылый вид на заросший кустарником, полузаброшенный безжизненный, двор больницы, занесенный большим слоем снега. Стены возле каждой кровати были исписаны ручкой и маркером. Даты, имена, мнения по поводу качества предоставления медицинских услуг и интерьера больницы. Обстановка в палате была не очень дружелюбной. Больные весь вечер ругались между собой из-за бытовых мелочей.

Телефон, лежащий в сумке, которую Алексей так и не распаковал, уже долгое время вибрировал. Это была Катя. Она чувствовала. И он чувствовал, что это она. Надо что-то ответить, она волнуется. В этот момент он думал о ней, о том, что он еще не успел сказать ей столько всего важного. Стеснялся или не находил подходящего момента. Но он уже отключался, проваливаясь в сон. Через полминуты он спал. Мобильник же периодически напоминал о себе вибрацией.

Алексей спал долго, примерно до четырех часов вечера следующего дня. Последние часы сна он сильно ворочался и скомкал простыню, имевшую, недостаточный для матраса, размер. Когда он пришел в себя, поговорил с доктором, одновременно выпив больничного чаю. Доктор говорил страшные вещи, которые доходили до сознания Алексея постепенно из-за полусонного состояния. Из них он сделал вывод, что он попал сюда надолго, минимум, на несколько недель, может даже, на пару месяцев. Нужно было пройти обследование, чтобы точно все понять. Доктор, худощавый пожилой мужчина, со строгим морщинистым лицом и тихим спокойным голосом, внушал ему доверие. Хотелось думать, что он в надежных руках. Когда же доктор покинул палату, Алексей полез в сумку за мобильником. Память СМС его телефона была уже переполненной. Он, не спеша, грустно улыбаясь, читал Катины сообщения, заполнившие всю память, после удаляя их, чтобы освободить место для новых СМС-ок, которые все приходили и приходили. Он ответил ей, что все хорошо, но СМС-ка не дошла, баланс его мобильника был в глубоком минусе. Сказался вчерашний разговор с родными по городскому телефону. Может оно и к лучшему, подумал он. Нужно отвыкать. Он уже почти не помнил своих вчерашних мыслей.

Вскоре приехали родители, которых он очень рад был видеть. Ему было привезено столько разных вкусностей, что все это едва поместилось в его тумбочку и без того переполненный больничный холодильник, единственный на весь этаж. Есть ему не хотелось совершенно. А потом приехал Евгений, которого не пустили в больницу и они общались через коридорное окно. Он принес Алексею лимонад, пакет мандаринов и большой журнал с сканвордами, из которого была вырвана страница с призовым заданием. В погоне за выигрышем, Евгений уже купил этих журналов на сумму, суммарно превышающую 500 рублей, и выиграть хоть какой-то приз для него теперь было делом чести. Алексей дал ему номер Кати и попросил написать ей, что у него все хорошо, чтобы она не волновалась. Он уже сам верил, что все будет хорошо. Доктора специально пугают, чтобы пациенты более ответственно относились к своему здоровью.

Еще несколько дней в больнице практически поставили его на ноги. Уколы и процедуры делали свое дело. Иногда к вечеру становилось хуже, но уже не так, как было в начале. Большую часть времени он спал, в промежутках читая книги. Из больничной еды он пил только чай. Ему казалось забавным, что при жесткой экономии больничной заварки, сахар не жалели, на чашку приходилось ложки по три. Катя писала ему несколько СМС в день. Алексей не хотел, чтобы все началось снова, и не отвечал ей. Он специально никого не просил пополнить счет мобильного, чтобы не иметь возможности отвечать Кате. Это стоило ему больших усилий, но он удалял ее СМС сразу после чтения.

Больничные дни тянулись очень медленно. Его соседи по палате, один за другим выписались, и скоро он остался один. За окном снова пошел снег. Лежать в одинокой палате, постоянно думая о ней было тяжело. Катя через какое-то время перестала писать. Значит, Евгений все сделал правильно.

«Итак, она звалась Татьяной…»,– мечтательно, нараспев продекламировала медсестра в процедурной, куда Алексей и еще двое больных пришли на ингаляцию,– «Кто продолжит «Евгения Онегина»? Это была полная светловолосая женщина с добрым и скучающим лицом. Каждому из них вчера было сказано явится на ингаляцию с девяти до двенадцати, и все они, конечно, пришли к девяти. Все трое молча переглянулись и снова уставились на нее. Тогда она указала на Алексея и велела садиться к ингалятору, а остальных попросила подождать в коридоре, на протертом бежевом дерматиновом диване. Через пару дней Алексей, вдохновленный ею, уже читал роман Пушкина, лежа в палате. Старался растянуть книгу, читая не торопясь, осмысленно и вдумчиво, но она, все равно, очень быстро закончилась. Сканворды давно надоели, они были составлены компьютером, вопросы в них были однотипными и часто повторялись.

Евгений приезжал еще пару раз. Он сказал, что Катя обещала написать Алексею письмо. Один раз с ним напросилась Алиса. Она привезла Алексею свои любимые шоколадные конфеты, жаловалась, что Евгений не дает ей его номер и, сняв шапку, показала волосы, которые недавно покрасила в красный. Алиса постоянно влезала в их разговор с Евгением, желая всегда быть в центре внимания. Евгений смеялся над ее волосами, а она над его желанием выиграть приз сканвордного журнала.

Снег за окном шел беспрерывно. Было скучно. На улицу не выпускали. Игра в мобильнике, вроде тетриса, про рабочего, передвигающего ящики, быстро надоела. Книги были прочитаны. Алексей просто сидел на больничной кровати у окна и смотрел на этот снег, заметающий внутренний дворик и дорогу за ним. Вспомнилась их с Катей последняя встреча, разговор о звездах и окно с ее силуэтом. Как они сбежали от всего мира встречать первый снег, а он закончился, не успев начаться. Все бы ничего, если бы она ему не снилась. Когда он закрывал глаза, то видел ее, а когда открывал, – покрытый трещинами желтый больничный потолок. Он провел у того окна в пустой палате много часов. И он тонул в своих мыслях, также как тонул перед ним все глубже и глубже в снегу беспорядок больничного двора. Ночами он глядел в небо, звезды на котором были скрыты городским смогом и снежными тучами.

Алексей начал выходить из палаты и разгуливать по больнице. Ничего интереснее зверски, будто специально, разодранного линолеума в коридоре, и разговоров с медсестрой из ингаляционной о Пушкине он не нашел. «Евгения Онегина» он теперь знал почти наизусть и мог продолжить практически с любого места. Еще никогда в жизни у него не было столько свободного времени сразу. Эйнштейн был прав. Время – вещь весьма относительная. Вот считается, что нельзя замедлить время или наоборот ускорить. Я с этим не согласен. И речь в данном случае не о часах и минутах на отсчетных устройствах, а о субъективном для каждого человека осмыслении понятия времени. Может о количестве мыслей или прожитых впечатлений в определенный его промежуток. Разное количество событий в единицу времени воспринимается нами по-разному. Минута может длиться час, когда ты стоишь в пробке или сидишь в приемной у какого-нибудь начальника. А бывает и час длится минуту, когда увлечен, торопишься или проводишь время с любимой девушкой. Можно за день прожить то, на что раньше требовались недели. Согласитесь, бывает ощущение что, столько времени прошло, а на самом деле прошел час или два. Получается, часы и минуты не должным образом передают нам длительность того или иного эпизода жизни. Кинопленка времени ускоряется, сжимается или же наоборот, расширяется и замедляется. И так от какой-то критической точки сжатия до бесконечности. Мы даже можем, в какой-то степени, управлять своим временем, если будем позиционировать себя определенным образом. А системой отсчета в данном случае будем мы сами. Можно контролировать только свое субъективное восприятие времени, скажете вы. Действительно, хронологический порядок событий нам пока не подвластен. Не исключено, что со временем будет возможно и это. А пока давайте научимся управлять хотя бы своим собственным временем.

Скоро Алексей посчитал, что чувствует себя хорошо и лечение пора заканчивать. Несмотря на возражения доктора и медсестер, он попросил отца за ним заехать, собрал вещи и переехал домой, намереваясь окончательно выздоравливать уже там. Но улучшений не было, а когда, через пару дней без уколов ему стало хуже, он понял, что это было преждевременно. Тогда он вернулся в больницу, где пробыл еще полторы недели, за которые окончательно пришел в себя и прочел несколько книг. Когда Евгений в очередной раз заехал к нему, то спросил, не будет ли Алексей возражать, если он начнет встречаться с Алисой. Алексей возражать не стал.

Его ждала еще неделя чтения книг, сканвордов, больничного чая и разговоров с самой молодой из медсестер о золотом веке русской поэзии.

Скоро его выписали, и он вернулся к занятиям в колледже. Алексей много пропустил, и пришлось отдельно сдавать пару зачетов в индивидуальном порядке, зато, теперь у него было законное освобождение от занятий физкультурой до конца учебного года. С Катей он твердо решил больше не общаться. Во всяком случае, ему тогда так казалось.

В один из первых учебных дней после больничного Дима сообщил Алексею, что преподаватель обществознания Александра Степановна просила зайти к ней как-нибудь после пар. Она хотела предложить некую перспективную подработку. Это была женщина предпенсионного возраста, которая интересно вела лекции и не была строгой на оценки, потому Алексей с Димой ей доверяли и симпатизировали. По пути они шутили, что она, скооперировавшись с Буденным, собралась открыть на базе второго корпуса колледжа ночной стриптиз-клуб «Звездочка». Она танцевать будет, а он скакать вокруг этого безобразия на палке с головой коня. Серого коня в яблоках. Но, когда они пришли, Александра Степановна закрыла дверь на ключ, и стала пытаться заманить их в одну из пирамид сетевого маркетинга, реализующих сомнительные пищевые добавки по ценам в десять раз дороже рыночных. Это было неожиданно. Чтобы поскорее отвязаться, они, изображая энтузиазм, сказали ей что подумают, после чего спешно ретировались. Выходя из учебного корпуса, Дима сказал: «Лучше бы она стриптиз-клуб открыла…», и не спеша закурил.

После больницы Алексей стремился как можно больше времени проводить на воздухе, общаясь с людьми. Несколько вечеров подряд они с Евгением гуляли по набережной. С Алисой у них не заладилось с самого начала. С каждым днем она требовала от него все больше внимания и эмоций, а он попросту не успевал подзаряжать свои опустошенные эмоциональные аккумуляторы. Евгений очень заинтересовался их с Катей историей, и не успокоился, пока Алексей, в общих чертах, не рассказал ему то, что случилось между ними. Евгений слушал с восторженным вниманием. Оказалось, что он немного общался с Катей по СМС и какую-то часть их истории уже знал. Он настолько вдохновился этими рассказами, что захотел по мотивам их истории сделать сюжет для своей компьютерной игры. А еще рассказал, что родственники предложили его родителям вариант поступления в престижный столичный ВУЗ на программиста. Решение было принято, и теперь Евгению нужно активно готовиться к новому уровню учебы.

Глава 6
Дебют

Будущее лучше не знать.

Прошлое лучше не помнить.

/Избитая фраза, в которою я верю/

Курсовую, переделанную за ночь, Алексей защитил утром, в числе первых студентов. Лабораторные работы тоже прошли быстро. На этот раз, в отличие от прошлого, к студентам уже не так сильно придирались. Примерно к часу дня он уже был свободен, и отправился пройтись в сторону Ленинградского проспекта. Не на шутку разошелся снегопад. В этом огромном городе, будто время идет быстрее, и все спешат, стараясь поспеть за ним. Проходит пару недель, и сам становишься таким же. Вечно куда-то бежишь, торопишься. Перестаешь замечать снежинки. Двадцать минут в Москве по его ощущениям были эквивалентны часу в его родном городе. Машины большими группами неслись мимо него на огромной скорости. Людские массы по обеим сторонам проспекта двигались широкими, быстрыми и организованными потоками. Даже снег здесь шел будто бы быстрее, чем дома. Интересно, о чем думал Евгений, когда увидел это все в первый раз лет семь или восемь назад? Теперь он живет где-то здесь, а тогда был таким же приезжим, как Алексей сейчас. Приезжих здесь узнать легко, они ходят медленнее и выбиваются из толпы. А еще они больше остальных смотрят по сторонам. Когда Алексей в первый раз сюда приехал, то долго не мог отделаться от ощущения, что находится на огромной человеческой свалке. Все, кто не смог найти себе место в своих родных городах, стекались в Москву большими реками, кто-то за лучшей жизнью, кто-то за новыми возможностями, а кто-то просто от скуки или по глупости. Как говорил его сосед по комнате Серега, чем больше город, тем проще в нем найти себя. Ну, или наоборот, потерять, это уж кто во что горазд, – отвечал ему на это Алексей.

Серега знал что говорил. Он был мудрым и рассудительным человеком. Он умудрялся сдавать самые сложные экзамены, будучи почти стерильным от знаний и знал четыре способа заварки лапши быстрого приготовления. Сам процесс заваривания лапши доставлял Сереге не меньшее удовольствие, чем ее поглощение. Он щелкал пальцем по пакетикам специй как стучит опытная медсестра по ампуле перед уколом, упаковку разрезал одним движением ровно по линии, с хирургической точностью. Наблюдая за Серегой в такие моменты, Алексей думал, что ничего нет на свете важнее мелочей, ибо они ведут к совершенству.

После занятий Алина приехала домой около двух часов дня. Всю дорогу она сосредоточенно обдумывала предстоящие ей сегодня действия, план которых созрел в ее голове еще вчерашним вечером. Она приняла ванную, надела свое лучшее белье, самое красивое платье и новые сапоги. Высокие и черные, на длинных шпильках. Потом долго и необычайно старательно красилась перед большим старым настенным зеркалом советского трельяжа. Наскоро пообедав заранее купленным пирожком с картофелем, Алина вышла из дома и отправилась на остановку.

Алексей был методичным человеком. Алина знала, что сегодня, в среду, он после работы заедет в спортзал. Тут, ожидая на лавочке перед входом, она его встретит. Они поговорят, она попросит прощения и все вернется на свои места. Алексей добрый, сможет простить, даже такую дуру, как она. Он всегда раньше закрывал глаза на мелкие трудности ее характера, рассчитывая видимо, что со временем они прекратятся. В маршрутке было пусто, и она приехала быстро. От остановки до тренажерного зала было недалеко, но Алина считала каждый шаг. Новые, не разношенные еще сапоги нещадно терли ноги. Она со вздохом облегчения опустилась на лавочку, посмотрела на мобильнике время, затем достав из сумочки зеркальце, убедилась, что с макияжем все в порядке и стала ждать. Он должен был появиться с минуты на минуту. Но не появлялся. Задерживается? Или приехал раньше нее? Алина сидела уже почти полчаса и немного замерзла. Она сегодня одевалась, чтобы быть красивой, а не для комфорта и тепла. И хоть и не было сильного мороза, долго сидеть на улице ей было холодно. Она обошла здание вокруг и обследовала парковку. Машины Алексея не было. Странно. Прошел уже почти час. Если он не приехал, то, наверное, уже не поедет. Позвонить ему? Нет, это слишком. Эффект случайной встречи будет потерян. Может быть, он заехал к матери после работы? Иногда он так делает. Это в четырех кварталах отсюда. И Алина пошла. Но, когда очутилась на месте, то не обнаружила его машину и здесь. Она зашла в соседний двор, там он иногда бывал у своего друга. Но и здесь тоже не было ни Алексея, ни его автомобиля. Передохнув минут пять на старой скамейке, она решила ехать к нему домой. Других вариантов не было.

Алексей тем временем закончил свою прогулку и вернулся в общежитие, по пути заглянув в магазин. Он налил себе чай и сел за ноутбук почитать новости и проверить почту. Открыв свою страничку в социальной сети, он увидел Танино сообщение и ответил. Татьяна была онлайн. Завязалась переписка. Таня на фото выглядела так хорошо, что ему сначала показалось, что это розыгрыш. Через час они уже болтали по видеосвязи. Таня немного стеснялась, но была очень рада, что все получилось именно так. Мощный поток их беседы быстро и беспощадно уничтожил и смыл плотины всех условностей и через час они уже общались так, как будто были знакомы уже много лет. До этого момента Татьяна оценивала парней, знакомящихся с ней по определенным параметрам и критериям. И эти ее рамки были довольно жесткими, большинство людей не подходили под эту категорию изначально. Она считала, что людей, которых ты пускаешь в свою жизнь, и которые будут знать о тебе немного больше чем случайный прохожий, нужно подбирать очень тщательно. Ибо один раз она уже совершила ошибку, хорошо усвоила этот урок и больше ошибаться не намерена. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ошибки. И пусть лучше до старости она будет одна, чем окружена глупыми и фальшивыми людьми, которым от нее нужно только ее тело. Круг ее общения был очень узким. Когда она увидела Алексея, она забыла о своих оценочных критериях и открыла отдельную вакансию в своей жизни специально для него. Обычно, когда с ней знакомились, мужчины начинали с рассказа о себе, часто преувеличивая свои достоинства. С Алексеем же было наоборот. Он толком ничего ей о себе не рассказал, а говорили они на совершенно посторонние темы. Когда они проговорили минут двадцать, Танюшка поняла, что ей не важно, чем он занимается и увлекается, где работает и где живет, она просто хочет быть с ним. А если не получится быть вместе, то хотя бы просто общаться. Но, обязательно, общаться постоянно. Таня предложила встретиться. Алексей сказал, что вернется в город в субботу, и они смогут увидеться во второй половине дня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.