Андрей Никонов
Му-Анг (4лорд-3)

Пролог.

Император раздражал Совет лордов своим присутствием примерно раз в десять лет. В промежутке между этими редкими явлениями дряхлого лорда Кросли восьми десяткам звёздных владетелей Империя прекрасно обходилась без своего владыки – адмиралы потихоньку отжимали пригодные для поселения планеты у Федерации, порталы высокого уровня – у конфедератов, а у остальных ту мелочь, которая оставалась. Служба порядка расправлялась с внутренними врагами, Орден согласия – с внешними, смотрители Двора тихо занимались своими делами, а распорядители Совета говорили лордам, что и как нужно сделать, чтобы Империя процветала и развивалась. Нынешний визит был внеочередным, Совет вытащил императора из анабиоза, и лорды готовились встретить повелителя сидя на голом полу, в знак особого почтения.

То, что одна из новых систем Конфедерации закрылась меньше общего года назад, Совет лордов почти не беспокоило – порталы до сих пор были изучены не полностью, и иногда отключались без видимых причин. Даже то, что в окрестностях звезды перестали работать внепространственные двигатели и передатчики, органично вписывалось в схему работы звёздных врат, специалисты через какое-то время проникнут в систему, изучат последствия и разработают рекомендации с помощью ИИ. Флот, отправленный через систему Пульсирующей двойни, двигался в нужном направлении, в момент блокировки он находился в гравитационной зоне звезды, почти на подлёте. Ну а если и случится что с одним из двух сотен боеспособных соединений, ничего страшного, верфи и заводы лордов понаделают ещё кораблей, подавителей и штурмовиков, а избыточное население Империи плавно вольётся в ряды звёздной армии. Адмиралов, подобных Ливси, тоже было с достатком, очередь стояла из родственников владетелей.

Последние сообщения, полученные до блокировки системы, как раз подтверждали, что с заново активированным порталом что-то не так. Внепространственные узлы перестали действовать на расстоянии примерно полутора-двух световых лет от звезды, и информация шла обычным путём – со скоростью света, но Империя хорошо подготовилась, настолько, что лорды были твёрдо уверены – система с порталом перешла под крыло Совета. Подтверждения ждать оставалось недолго. Маяки, выставленные в ближайшей системе, как только получат сигнал, тут же ретранслируют его на нормальные узлы связи, и Совет лордов обязательно узнает, что именно творится в этой системе.

Одновременно со всеми, а главное – с конфедератами, которые ни в какую не соглашались отдать ведущий в систему раздора портал. И для этого Совету лордов нужен был император. Только он мог начать войну.

Глава 1.

Сколько раз уже судьба мне подкидывала мысль, что моё место – в космосе, так нет, не прислушивался к подаваемым свыше знакам, и всё пытался обрести твёрдую поверхность под ногами. Сначала отправился не на дальние форпосты пояса астероидов, к настоящим старателям, а на Весту, где располагалась база со всеми удобствами и даже гравитацией. Потом, вместо того, чтобы бороздить просторы галактики, решил посетить какую-то занюханную станцию Федерации, ну и когда уже вырвался обратно, на почти собственном боте с ценным грузом за плечами, помедитировал годик в пустоте, отлично провёл время с синт-пилотами и прочими технологическими недоразумениями и приблизился к душевной гармонии вплотную, меня снова потянуло на планету.

Даже тогда, когда нас с Йоланой прижали к поверхности злобные пришельцы, была возможность улететь обратно, найти способ обойти сеть пришельцев. Вместо этого я решил поиграть в искателя приключений. И когда наконец понял, что пора бы снова отправиться в бескрайние космические дали, было уже поздно.

Десять тысяч чёрных эллипсоидов опустились на высоту в сто километров от поверхности, окутав планету непроходимой сетью, полностью блокировавшей любой сигнал. Теперь пакеты с данными не проходили ни в космос, ни из него, и мы оказались в информационном вакууме. Передача на дальние расстояния на самой планете тоже рухнула, сеть чужих гасила радиосигналы, максимум, что мы могли себе позволить – это связь по прямой видимости, и поэтому информацию, которую мы получали о происходящем в отдалённых от нас уголках планеты, приходилось очищать от разных домыслов и многочисленных интерпретаций.

Эти же чёрные овалы установили над планетой бесполётную зону, верхний слой атмосферы полностью очистили от станций и маяков. Те, кто поумнее, сами заранее приземлились, а упрямых и тупых распылили на атомы. Компенсатор на штурмовике снова перестал работать, прыгнуть с поверхности в космос не получилось, равно как и просто так полетать в атмосфере – эллипсоиды сбивали любой объект, который поднимался выше километра.

. Пока мы привыкали к новым правилам, от кораблей чужих отделились множество шаров диаметром в два-три метра, словно горох посыпался. Они зависли вблизи поверхности в хаотичном порядке, и медленно перемещались. Поначалу просто так, никому не мешая, первые дни люди побаивались, а потом осмелели, даже руками эти штуки трогали. И я в том числе. Поверхность у шаров была абсолютно чёрная, гладкая, прохладная и упругая – продавливалась на несколько сантиметров. На неё не действовали никакие агрессивные вещества, свет она впитывала словно губка воду, а прочность вообще была на зависть, штурмовой нож просто скользил, не оставляя никаких повреждений. Такой же результат был от выстрелов из карабинов, шар поглощал небольшие кинетические снаряды и энергию. А массивные предметы и сгустки плазмы отталкивал, тут уж всё зависело от силы воздействия. Мощным ударом можно было запульнуть шар на большое расстояние, правда, атмосфера планеты быстро тормозила его, а оболочка от трения об воздух ни капельки не нагревалась.

Так мы развлекались восемнадцать дней, пока к шарам не добавились медузы – полупрозрачные образования с размытыми границами размером чуть больше обычного человека. Стоило появиться медузам, шары начали охотиться.

Хоть целью шаров могло стать любое живое существо, всякую неразумную тварь вроде кузнечиков или гиппо они почти не трогали, а вот высокоразвитых существ, к которым по недоразумению относились люди, очень даже любили – выстреливали нитями с размазанными контурами, опутывая жертву и втягивая в себя. От стреляющих туманных нитей спасали только тяжёлые скафы или хорошо защищённый транспорт. Или везение – шарам были нужны не все, каким-то образом они определяли подходящую жертву, поглощали, и спокойно улетали, не реагируя ни на выстрелы. Поймать шар можно было мощными гравитационными захватами, но дальше этого дело не шло, эти твари могли висеть сколько угодно, на одном месте, и извлечь пленников никак не получалось.

Зато мы знали, куда эти шары, судя по всему, свозят пленников – на поверхности появились непроницаемые купола диаметром в три-четыре километра, из того же материала, что и шары. Они были разбросаны по поверхности планеты хаотично, без какой-то системы. Шары слетались к ним, погружались, а потом появлялись снова. Один такой купол находился в двадцати километрах от космопорта, так что, если меня вдруг тоже захватят, я знал примерно, в какую сторону бежать.

Медузы занялись неодушевлёнными предметами. В одиночку они уничтожали мелкую технику, пытавшихся сопротивляться людей и даже небольшие здания, но пленных не брали, оставляли шарам. Когда им попадались крупные объекты вроде неподвижных штурмовиков или десантных ховеров, медузы сливались, образуя целое прозрачное облако, и мощь удара тоже увеличивалась. Экипажа в привычном мне понимании у этих штук не было, скорее всего, против нас играли какие-то псевдоразумные боевые единицы с волновым оружием, пробивавшим слабую броню и с помощью резонанса разрушавшим конструкции.

Слабым местом медуз была скорость – за ховером или летательным аппаратом они угнаться не могли, и иногда на помощь им приходили эллипсоиды, прямо с орбиты уничтожая технику. Но не всегда – это давало людям хоть какой-то шанс.

Первые дни медузы резвились только на поверхности и вблизи неё, но потом освоили атмосферу, и пытались прорываться в подземные помещения, если те были слабо защищены. Из-за недостатка информации чужой опыт доходил до нас с большими искажениями, но кое-что оказывалось полезным. Кинетическое оружие на медуз не действовало, снаряды прошивали облака насквозь, гравитационное – тоже, магнитные ловушки эти штуки даже не замечали. Зато звуковое излучение определённой частоты, точно сфокусированное и достаточно мощное, распыляло их на мелкие фрагменты, которые через некоторое время пересобирались в новую особь. Мы и сами развлекались, пытаясь уничтожить эти облачка всеми доступными нам способами, но получалось не очень. Чесси клялась, что что-нибудь придумает, но пока что у неё хорошо получалось только на нервы мне действовать.

Когда я захватил власть в бывшем космопорте, то вместе с владением лордов Аокхаганов мне в нагрузку досталось одиннадцать ховеров, семь атмосферных истребителей, два штурмовика и три сотни десантных подавителей. И сборочную линию на восьмом уровне. К этому действительно ценному имуществу шли в нагрузку семь тысяч двести девятнадцать человек, считая тех, у кого от человека остался только мозг. Причём синты-то как раз этим мозгом пользоваться умели, в отличие от остальных. Бывшие заключённые в первые восемнадцать дней, решив, что чужие – это такие безобидные милашки, похожие на воздушные шарики, от рук совсем отбились и осторожность потеряли напрочь. Так что, когда шарики начали охотиться, численность населения космопорта резко снизилась.

Оно и к лучшему, избавились от лишнего балласта, зато те, кто остался, хоть наружу старались и не высовываться, но замашек своих криминальных не оставили. Я пережил несколько восстаний, семь или восемь попыток меня убить, и всё из-за того, что бывшие воры, убийцы и мошенники отказывались сражаться с пришельцами. Похоже, мало кто понимал, что в замкнутых помещениях не отсидишься, рано или поздно эти твари найдут способ проникнуть и под землю, и к этому надо быть готовыми. Подавители – это хорошо, но шары на них никак не реагировали, а на живых людей тут же бросались. Как ещё узнать противника, если не в прямом боевом контакте, приходилось посылать людей на поверхность, а в поддержку давать тяжёлую технику – с ней потери были минимальными.

Последней капле, переполнившей чашу моего терпения, стал успешный захват командного зала группой взбунтовавшейся охраны – они заперлись в помещении и пытались диктовать свои условия, не понимая, что у меня прямая связь с космопортом из любой точки. Кого-то пришлось убить, а остальных, их тех, кто отказывался подчиняться, выгнать наружу. Отдал им ховеры – из старых запасов, и к исходу пятьдесят шестого дня на базе осталось чуть больше шести сотен человек.

– Прорыв на втором уровне, – доложил мне ИИ космопорта то, что я и сам видел.

Пришельцы, слив в одно целое почти тысячу медуз, пробурили двухсотметровый колодец, несколько дней пытались пробить оболочку пустого склада, и вот теперь им это удалось. Через небольшое отверстие медузы втягивались в просторное помещение, заранее освобождённое от каких-либо ценных вещей, и там уже плавали в воздухе. Мы ждали, когда же все нападавшие стекут из колодца в приготовленную ловушку.

– Хорошо, когда противник – тупой, – Зан почесал округлившееся пузо, сержанта с того момента, как он понял, что я могу тут чем-то управлять, трудно было вывести из состояния вечной расслабленности. – Когда начнём, босс?

– Сначала надо запечатать колодец, чтобы не сбежали, – я вызвал Гниллса. – Готовы?

В принципе, я вполне мог сражаться с пришельцами в одиночку, линия на восьмом уровне, расконсервированная сразу после того, как я получил от ИИ базы обслуживания карт-бланш, исправно клепала подавителей и другую технику, а на очереди была ещё одна линия, производящая боевых атмосферных ботов со звуковыми излучателями – техника космопорта трудилась и день, и ночь, которые под землёй не очень различались. Но это был мой индивидуальный страховой ресурс, вся произведённая военная техника уходила на склады в пятидесяти километрах от центра управления базой и там накапливалась, всё равно для неё много людей не требовалось. А чтобы обитатели базы обслуживания не бездельничали в перерывах между восстаниями и покушениями, приходилось придумывать им занятия.

Зан взял на себя командование обороной космопорта, сержант до сих пор мне не доверял, и две попытки покушения точно были организованы именно им. Но тот враг, о котором знаешь, гораздо лучше неизвестного, поэтому сержанта я держал поближе. К тому же эти две попытки были какими-то вялыми, словно Зан проверял, не утерял ли я контроль над ситуацией. Когда лишний сброд исчез с нашего обьекта, вокруг Зана собрался костяк охраны из сотни боевиков обоего пола.

Чесси тоже не сидела сложа руки, синеволосая девушка периодически пыталась перетянуть на свою сторону модуль управления базой обслуживания. В ход шли наложение рук и ещё какие-то штучки, доставшиеся этой хакерше от Аокхаганов, как утверждал ИИ – подделки. Но если женщина хочет управлять, то почему бы ей это не позволить, Чесси не подозревала, что все её успешные попытки, это моих рук дело, и упорно продолжала искать всё новые и новые способы захватить власть. Её поддерживали четыре десятка республиканцев, в основном – техники.

Вот Гниллс, несмотря на своё криминальное прошлое, настоящее и будущее, выглядел на их фоне более чем достойно. Одеяло на себя не перетягивал, наоборот, всегда вставал на мою сторону, помогал с оставшимся народом сложные ситуации разрешать, держал в узде собственную команду из двухсот пятидесяти матёрых уголовников, управлял оставшейся людской массой, включавшей ко всему тридцать шесть детей разного возраста, и вообще, после первого покушения я с удивлением ощутил, что он за меня беспокоится. Пришлось спросить себя, с чего бы это, ответа у меня не было до сих пор.

Ещё больше бандит беспокоился за Матца. Между ними явно существовала какая-то связь, но что именно, понять я не мог, а сам Гниллс всегда уходил от ответа. Сам пацан тоже скрытничал, но давить на него я пока не хотел. В конце концов, если это их личные дела, то зачем мне вмешиваться.

Оставалась Йолана – синт-пилот как была нелюдимой одиночкой, так и продолжала в том же духе. От штурмовиков, оставшихся на базе обслуживания, толку было мало, примерно такие же сбили неподалёку от нас, эллипсоиды с нарушителями воздушного пространства не церемонились. А просто так бегать с оружием девушка не хотела, поэтому хандрила и свой скверный характер показывала во всей красе. Даже сейчас, когда медузы попали в ловушку, она сидела в своей комнате, глядя в одну точку.

– Готовы, – доложил Гниллс. – Всех вывели на нижние уровни, ближайшие полкилометра вокруг склада свободны. Ты уверен, что справишься один? Может, оставишь Зана и Йолану с собой?

– Нет, если что-то случится не так, как думаем, они всё равно мне не помогут, а одному пробираться к вам легче, чем втроём. Ну и вам там будет проще управляться с людьми.

– Ладно, если наверху всё будет плохо, отступать будем к лесу через запасной тоннель. Что на этот раз?

– Это у Чесси надо спросить, – я ввёл в разговор девушку. – Эй, что ты сегодня приготовила для наших друзей?

– Настраиваем излучатель на малых частицах, – синеволосое чудовище сидело в кресле в полупрозрачном скафандре, раскинув руки и прикрыв глаза. На первый взгляд, она просто отдыхала. – Я тут заметила, что эти чёрные штуки блокируют магнитные вспышки на звезде, с того момента, как медузы появились, ни одного ионизирующего всплеска. И Дэн, ты бы дал мне коды от космопорта, когда шары тебя утащат, чтобы совсем подружиться, не хотелось бы остаться тут совсем без защиты.

Я продиктовал ей набор символов, Чесси даже не потрудилась их ввести.

– Шутки шутишь, – только и сказала она. – А внизу дети и женщины беззащитные.

Вот зря она так, код был почти настоящий. На случай, если меня действительно захватят или хуже того, убьют, ИИ получил подробные инструкции. Мне казалось, что там я предусмотрел всё – особенно то, что самыми разумными людьми на этой базе были двое – Йолана и Гниллс. И хоть одна в своём внутреннем мире никак не могла разобраться, а второй был криминальным авторитетом, но именно эти синты казались мне самыми надёжными, со всех точек зрения.

Техники на гравиплатформе выкатили ко входу в склад импульсную установку, Чесси хотела сначала приоткрыть проход, и начать отстреливать медуз по одной, но потом почему-то передумала, и решила облучить сразу всю дружную прозрачную компанию. Что именно заставило её изменить решение, я не знал, но приказал ИИ базы проверить. Ну а поскольку этот виртуальный хрен знал о пришельцах даже меньше моего, то и варианты он предлагал самые разные, от полного разрушения базы до поголовного уничтожения чужих в течение ближайших трёх часов. Это у людей есть встроенный критический взгляд на собственные идеи, бездушные мозги подобным не заморачивались.

– Начинаю отсчёт, – снова включилась Чесси.

В воздухе побежали циферки, те, кто ещё не перешёл на нижние уровни, должны были постараться успеть это сделать. По сути, оставались мы двое – я и синеволосая хакерша. Она, потому что контроль за установкой мог прерваться в любой момент, и Чесси, отправив техников вниз, осталась возле неё, и я – просто из любопытства. Ну и ещё потому, что зал управления, по заверениям модуля управления, был самым надёжно защищённым местом на этой базе.

Количество цифр уменьшилось до трёх, потом до двух – не знаю, что за закорючки видели другие члены команды, у меня так вполне земные менялись, и когда вместо них появился ноль, установка выдала первый импульс.

Глава 2.

Когда я бороздил просторы астероидного пояса между Марсом и Юпитером, заняться было особо нечем – в основном в игрушки поиграть, или сериалы посмотреть. И вот в этих сериалах, если среди действующих лиц появлялся какой-нибудь учёный, то он обязательно приводил как минимум ближайшее окружение, а чаще всего – всю Солнечную, к катастрофе. Причём случалась она в ходе какого-нибудь совершенно безобидного эксперимента. Крохотные чёрные дыры никого давно уже не пугали, в лабораториях они жили меньше миллиардных долей секунды, так что целью головастиков обычно была какая-нибудь звезда, или газовый гигант. И потом целая команда отлично подготовленных профессионалов, которых как правило играли бездарные, но симпатичные актёры или их голографические копии, спасала остальных людей от вот этого выплеска гениальности.

Чесси тоже была исследователем, в худшем смысле этого слова. Она и на мне опыт когда-то поставила, а тут, получив ресурсы базы и непонятного противника, и вовсе пошла в разнос.

Первый импульс прошёл и для медуз, и для базы без каких-либо последствий. Пришельцы его даже не почувствовали, а системы защиты уверенно поглотили. Оставалось только включить вытяжную вентиляцию, и медуз вместе с воздухом выбросило бы на поверхность. Но только не тогда, когда за пультом управления сидела хакерша.

Она моргнула, поток данных от установки изменился, модуль управления базы выдал предупреждение о критическом энергопотоке, я замешкался, решая, дать ей возможность выстрелить ещё раз или прекратить эксперимент, но, видимо, слишком долго думал.

Установка развернулась, активируя дополнительные излучатели, выдала импульс, и вспыхнула, превращаясь в сгусток плазмы. Посыпались сообщения о нарушении защитного периметра, щиты вокруг склада перешли в режим восстановления, а медузы замерли. Такое я видел впервые – обычно они чуть шевелились вместе с воздухом, а тут словно обрели прочность и стабильность. Видимо, на этом и строился расчёт Чесси, сделать медуз материальными, а потом раздолбать их чем-нибудь. Вот только этого чего-нибудь уже не было, оружие превратилось в неликвид, сама Чесси пропала с линии связи и со схемы базы, а техникам на нижнем уровне нужно было минут десять, чтобы удалённо перенастроить резервную установку и доставить её на место вместе с одним из добровольцев.

Хорошо, что я подстраховался, и через технологический проход в помещение с медузами посыпались подавители. Десять шаров диаметром с человеческий рост, с угловатыми выступами и технологически богатым внутренним миром начали методично уничтожать уплотнившихся медуз. За то время, пока мы тут под землёй сидели, пришлось внести изменения в вооружение и защиту моих круглых помощников, некоторые по нескольку раз перепроходили конвейер линии техобслуживания, где им добавлялись дополнительные узлы. На все подавители комплектующих не хватило, но три десятка удалось сделать достаточно эффективными против пришельцев. Теоретически.

Шары вступили в неравный бой. Их оружие дробило, рвало и корёжило медуз так, что я даже не сомневался, от тварей не останется даже атомов, их тоже распылят на составные части, дополнительные щиты уже выдвигались, окружая тоннели, примыкающие к складу. Правда, внутри этого периметра находилась Чесси, но почему-то мне казалось, что и осталось там от неё не так много, после такого взрыва.

Медузы вяло огрызались, пытаясь прошибить броню подавителей, но лишние шестьдестят сантиметров, добавленных к прежнему диаметру, контратаки легко сдерживали.

– Ну давайте, ребятки, поднажмите, – я следил за происходящим сразу на нескольких экранах, дополнительно модуль управления смоделировал виртуальную реальность, в которой я находился прямо в середине склада, и сейчас сквозь мою бестелесную проекцию чего только не пролетало. Заодно приятно было осознавать, что настоящий я сижу в полной безопасности.

За первые три минуты большая часть медуз была уничтожена, крохотные ошмётки висели в воздухе мелкой взвесью, и я уже собирался дать команду на откачку атмосферы, как вдруг подбили первый подавитель. Точнее говоря, одна из медуз прилипла к внешней обшивке, и начала её разъедать. Я даже не мог представить, что это возможно, но серая пористая поверхность словно растворялась. Подавитель ничего не замечал, моя проекция подошла, мазнула несуществующим пальцем по растекающейся кляксе. И неожиданно настоящий «я» почувствовал жжение, словно реально дотронулся до испорченной брони.

Через несколько секунд медуза полностью исчезла в обшивке, след от её проникновения начал затягиваться, броня постепенно восстанавливалась, но тут подавитель словно вспух, увеличиваясь в размерах, по поверхности поползли разрывы, и та взвесь, которая была в воздухе, устремилась именно туда. Даже не задумываясь, чем это грозит, я отдал команду другим подавителям уничтожить испорченный.

Но и обшивка, и вооружение подавителей адаптировались базой для борьбы с пришельцами, броне уделялось больше внимания, выстрелы и излучение не причиняли разросшемуся шару никакого вреда. Зато то, что оказалось у него внутри, справлялось с этим гораздо лучше. На поверхности брони появились серебристые пятна, они увеличивались, пока не затянули весь шар. Захваченный подавитель стал уменьшаться, но не пропорционально, а словно сьёживаться, собираясь в комок, и когда вот этот комок стал меньше метра, расплылся лужицей. А на его месте светилось голубоватым цветом нечто, похожее на шаровую молнию.

Может, и обошлось бы, повисел бы этот искрящийся мячик какое-то время и успокоился, но тут техники наконец подогнали вторую установку, и врубили на ней тот же режим, что и на первой. От удара излучением медузный концентрат разлетелся на множество таких же шаровых молний, только маленьких, и вокруг каждой из них начала формироваться плотная структура из целых медуз и их фрагментов.

Вторая установка прекратила атаковать медуз, техники явно были в замешательстве. Чесси, по всей видимости, выбыла из строя надолго, если не навсегда, и подсказать ничего не могла, а своими мыслями и соображениями синеволосая хакерша ни с кем заранее обычно не делилась. Через систему связи неслись запросы – в основном, что делать дальше, ну и не пора ли бежать и из нижних уровней. ИИ такое наблюдал в первый раз, аналитический блок выдавал один сценарий катастрофы за другим, а сам модуль управления перешёл в аварийный режим, отдавая команду на срочную эвакуацию. И защита командного зала уже не казалась мне такой уж совершенной.

Медузам понадобилось сорок восемь секунд, чтобы из аморфных полупрозрачных облачков и такой же взвеси превратиться в плазменные сгустки, которые принялись разрушать щиты, окружающие склад. Одновременно эти сгустки начали обстреливать подавители, сразу выведя из строя три из них.

Но и подавителям стало гораздо легче, с плазмой они вполне могли бороться, гравитационные захваты удерживали сгустки на месте, а волновые преобразователи гасили энергию. В принципе, если не считать того, что на шесть подавителей приходилось несколько сотен противников, борьба стала почти равной.

– Зафиксировать данные, – отдал я приказ ИИ.

И получил одобрительный отклик, похоже, новый способ преобразования медуз в плотные материальные объекты модулю управления понравился. Теперь подавители отправятся обратно на линию обслуживания, там на них поставят новые узлы и излучатели, и тогда – держись, пришельцы, мы вам покажем, кто тут главный.

Но я был слишком оптимистичен. Пока какая-то часть бывших медуз отвлекала подавителей боем, другие прорвались в колодец, и разрушили щит, запирающий доступ в склад с поверхности планеты. И через образовавшийся просвет вниз хлынул целый поток медуз, пока что ещё полупрозрачных. Подкрепление врага быстро адаптировалось, прозрачные облачка вливались в сгустки, те росли в размерах и ударной мощи, щиты держались из последних сил, и вектор атаки мне очень не нравился.

– Критический уровень расхода энергии, – доложил ИИ базы, – понижаю внутреннюю защиту уровня.

Тут я был с ним полностью согласен, на втором уровне ничего ценного не было, жертвовать подавителями я пока не собирался, а люди надёжно укрылись внизу. В сущности, наверху оставались только я и тот техник, который обслуживал излучатель.

Как только щиты убрали, плазменные сгустки успокоились. Они перелетали из тоннеля в тоннель, потихоньку тускнели, на моих виртуальных глазах один из сгустков совершил обратный переход из плазменного состояния в полупрозрачное. Внизу люди постепенно приходили в себя после увиденного, а модуль управления начал отсчёт возврата в прежний режим, это, по его расчётам, должно было занять чуть больше двух часов. Но тут внезапно себя обнаружил техник. Нет, чтобы затаиться, и сидеть спокойно, республиканец начал пробираться к лифтам, соединяющим уровни, не обращая внимания на мои приказы. Помешать я ему тоже не мог, с отключёнными щитами, зато медузы очень даже смогли. Обнаружив, что на уровне есть живой человек, они оживились, и зажали техника в одном из помещений.

– Вытащи меня отсюда, – потребовал техник, – Дэн, ты должен меня вытащить. Обязан. Эти твари сейчас разнесут меня на кусочки.

– Сидеть надо было тихо, – я активировал один из шаров-подавителей, направляя его к технику. – Держись, помощь близко.

Это я говорил даже не для него, а скорее для тех, кто остался внизу – там люди снова начали слегка паниковать.

Техник и сам видел, что отметка подавителя на схеме базы дёрнулась и начала двигаться в его направлении. Дрону оставалось преодолеть два тоннеля и один переход, чтобы поместить парня внутрь себя и утащить в безопасное место. Только медузы ждать не стали, полупрозрачные сгустки окутали скаф, и потащили его наверх, через колодец на поверхность планеты. Такого мы ещё не видели, обычно медузы в дела чёрных шаров не вмешивались, а тут прямо из рук в руки передали, два чёрных шара уже спускались по колодцу, и один из них затянул техника.

Итого минус два, Чесси и техник. Медузы снова начали успокаиваться, вроде как цель захвачена, противников больше нет, но тут одна из шаровых молний оказалась возле входа в командный зал, и зависла. Мне даже показалось, что она сейчас вырастит нечто вроде энергетической руки и постучит в обшивку.

Тварь определённо что-то учуяла, к ней начали пристыковываться такие же плазменные шары, образуя что-то вроде цепочки.

– Помехи на канале связи, возможны ошибки с идентификацией, – вдруг заявил модуль базы. – Перехожу в автономный режим. Жду подтверждения личности. Произведена полная блокировка уровней ниже третьего до момента идентификации. Требуются дополнительные ресурсы. Степень защиты командного пункта понижена на две единицы.

Такой подлянки я от него не ожидал. То есть, теоретически я пока мог базой управлять, но только если модуль будет точно знать, что я – это я. А он вроде как теперь сомневался. Я приложил ладонь к отпечатку на колонне, сосредоточился. В прошлые разы подтверждение моей принадлежности к мятежным лордам происходило само собой, а тут пластина, вместо того чтобы нагреться, наоборот, остыла. На схеме я видел, как пропадают куски базы, я уже не мог наблюдать, что там происходит.

Снижение защиты опускало доступность командного пункта на уровне обычного ангара или склада, теперь любой, у кого был доступ на базу, мог его открыть. У медуз такого доступа не было, но раз они пробили щиты тоннелей, то и до меня теперь доберутся, вопрос лишь – когда.

За то время, что я находился в этой части галактики, паранойя у меня развилась будь здоров, оторвав ладонь от покрывшейся инеем пластины, я пинком активировал резервный аварийный набор. Кресло, в котором я грел задницу последние десятки дней, начало раскладываться, платформа под ним удлинилась, выдвинулись гравитационные преобразователи, на поверхности появился лёгкий скаф, в который я тут же залез, а к нему уже цеплялись излучатели, модули обеспечения энергией и кассеты с ракетами. Связи со штурмовиками не было, командный зал словно кто-то пузырём окружил, и что-то подсказывало мне, что это сделали не медузы – сохраняя обрывки возможностей управления, я обнаружил, что кто-то внёс крохотные изменения в протокол безопасности несколько минут назад. Подумал было на Чесси, но та вроде как снова была мертва, хотя от хакерши всего можно было ожидать.

Платформа развернулась, превращаясь в щит, остатки кресла заняли свои места в виде узлов защиты, и когда шлюз в командный зал начал приоткрываться, я был практически готов. Из зала можно было выйти тремя способами – через основной шлюз в тоннель, проходящий до самой посадочной площадки, через лифтовую шахту в одной из колонн, ведущую вниз, и через потолок.

В тоннель мне вылезать не хотелось, плазменные шары хоть и вели себя пока спокойно, но агрессия чувствовалась. Отправляться на лифте на седьмой уровень тоже было опасно, пока что всё указывало на то, что кто-то воспользовался нападением, и решил свести со мной счёты. И против двух-трёх десятков бойцов без поддержки подавителей шансов у меня особо не было. Оставался путь наверх, технологическая шахта вела прямо на поверхность, в оборудованный заранее ангар с пятью подавителями и мощным ховером. Оставалось только надеяться, что модуль управления будет ждать подтверждения моей личности, а не отдастся первому встречному.

Эволюционировавшие медузы наконец решились пробить обшивку. В обычное время – дохлый номер, командный пункт был защищён от прямого попадания мощных снарядов, и практически от всех видов излучения, но я не обольщался, эти твари были упорные и не делали перерывов на сон и еду. Из рукава выстрелил захват, прилип к маячку на потолке, и трос начал поднимать меня вверх. Преобразователи загудели, накапливая энергию, щит развернулся, защищая меня со всех сторон. Вовремя – целостность шлюза уже была меньше половины.

Нижний слой щита сложился в человеческую фигуру в скафандре, и упал вниз. Сходство было не очень, у ложной цели даже оружия нормального не было, но медузы в таких тонкостях не очень разбирались, и напали на муляж, когда моя голова уже находилась на уровне потолка. Мембрана среагировала на метку «свой/чужой», пропустила меня, щит остался внизу, отражая атаки, а я по узкой трубе полетел к поверхности.

Попытки выяснить, что же в действительности произошло, я пока оставил, этим можно будет заняться, добравшись до резервного входа на базу – там я смогу подтвердить свою личность, снова возьму под контроль модуль управления, и покажу всем, кто главный на этом кусочке планеты. Если обнаружится, что на базе есть предатель, лёгкой смерти ему не обломится. Всех причастных и непричастных будут ждать жестокие пытки и психологическое насилие, спускать на тормозах такое я не собирался. Ладно, когда люди договорились, и решили сместить командира, это нормально. Но привлекать к заговору пришельцев им не следовало, потому что нрехрен впутывать чужих в наши внутренние человеческие разборки. У нас общий враг, и тот, кто решил сделать его союзником, тоже автоматически становится врагом.

За те двадцать минут, что я преодолевал мной же установленные барьеры и щиты, связь с модулем управления так и не заработала. К таким поворотам судьбы я уже начал привыкать – стоит расслабиться, решить, что вот он, островок стабильности, и тут же какой-нибудь шторм начинает переворачивать на нём всё вверх дном. Это раньше я считал, что негр, мой дальний предок, остался в десанте от небольшого ума, но постепенно приходил к мысли, что он был прав. Опасности – привычные, кормёжка пять раз в сутки, сержант не даёт сомневаться в выборе решения, самоволка по расписанию, вместо каторги – просто ещё одно опасное задание, и никакой ответственности. Не жизнь, а сказка.

Ангар встретил меня тишиной и ослабленным силовым полем – после потери связи с модулем тот, видимо, снял энергетическую поддержку с непонятных объектов. Но и того, что было, вполне хватало. В большом ховере из тридцати мест были оставлены только четыре, остальной объём заняла усиленная энергетическая установка, дополнительные модули вооружения и узлы защиты. Танк проходил модернизацию уже четыре раза, его брат-близнец сейчас стоял в камере обслуживания на нижних уровнях, чтобы была возможность подмены. Из обычного вездехода я сделал низко летающую крепость. Для сотни километров, которые мне надо было проделать до резервного входа в горах, очень даже неплохое транспортное средство.

Я занял место в центре танка, дождался сигнала готовности от подавителей, выпустил в воздух десяток зондов-разведчиков, доложивших, что возле ангара никого нет, и двинул прямо на стену, расходящуюся в стороны.

Глава 3.

Над посадочной площадкой космопорта висело облако медуз, боевые боты пришельцев прибывали один за другим, ныряя в колодец, а оттуда вырывались плазменные шары, зависали ненадолго, и начинали долбить землю немного в стороне. Через клубы пыли и разлетающиеся осколки было видно, что на десять метров они уже углубились.

Чёрные похитители тел выстроились вокруг этой вакханалии в кольцо, дожидаясь новых жертв. Но единственная жертва, техник-республиканец, уже была у них, а потенциальная, то есть я, с максимально возможной скоростью удирала от космопорта, слившись с рельефом местности. Остальные обитатели базы были надёжно укрыты на нижних уровнях до тех пор, пока модуль управления не передумает и не разблокирует весь космопорт целиком. Припасов у них было на несколько лет вперёд, развлечений, включая трансляцию событий с поверхности – тоже много, дураков почти не осталось, так что была надежда, что они выживут.

Ховер держался в нескольких сантиметрах от поверхности, и передвигался медленно и осторожно, чтобы не привлечь внимания чужих. Он маскировался то под возвышенность, то под гиппо, шары давно укатились вперёд и держались на расстоянии двух километров. Я опасался, что медузы ринутся за мной, но нет, у прозрачных облачков были свои дела. Они обволакивали плазменных собратьев, после чего или становились такими же, или плазма возвращалась к первоначальному состоянию. Чесси подала пришельцам идею внутривидового перехода, и она, эта идея, похоже, им очень понравилась. Некоторые медузы даже специально разрывались на мелкие клочки, чтобы потом возродиться в новом качестве.

Нужный мне вход в космопорт находился в ста километрах от посадочной площадки – как раз через него я первый раз туда и попал, там, неподалёку от шлюза, находилась идентификационная пластина, к которой я должен был приложиться. И тогда модуль управления базой уже не отвертится, между нами снова появится прямая связь, и сразу станет ясно, кто тут командир. Ну а уже потом я прокипячу эти электронные мозги, чтобы там все бактерии-бунтовщики уничтожились.

Когда расстояние между мной и скоплением медуз увеличилось до десяти километров, я прибавил ходу. Одиночные боты врага были не страшны, их подавители рассеивали на дальних рубежах, по пути попалось несколько чёрных шаров, они неторопливо дрейфовали в тридцати метрах от земли, и при виде меня даже не дёрнулись. Прямо под одним из них неторопливо протопало семейство гиппо, самец трусил впереди, самка – замыкающей, а четверо маленьких бегемотиков гуськом бежали между ними. Над головой старшего гиппо висела клякса му-анг-ни, но животное это не замечало.

При виде ховера гиппо оживились, самка прямо на бегу метнула в танк своими пахучими снарядами, которые никакого вреда не принесли, но сделала это без души – той бури эмоций, которая бушевала в мою первую встречу с этим местным видом, не было совершенно. Похоже, толстокожие постигли дзен и подавили агрессию.

Моя способность чувствовать то, что переживают другие существа, в последнее время здорово сбоила. То не проявлялась вообще, то достигала такой глубины сопереживания, что приходилось приглушать собственные эмоции. Ещё буквально час назад я не чувствовал вообще ничего, а теперь вон гиппо были как на ладони со своими простыми радостями – пожрать, поспать и спариться. Зато бредни о вражеской территории и десантной маскировке как напрочь отрезало, видимо, симбионт после сообщения о полном сопряжении успокоился, и решил оставить меня в покое.

– Хоть бы чего полезное досталось, – сказал я себе. – Зоопсихолог – это не моя мечта детства.

Точнее, ксенопсихолог, кляксу му-анг-ни я тоже чувствовал, там преобладала сосредоточенность. Клякса вела стадо гиппо, словно опытный водитель перегруженный автобус по серпантину, осторожно и не торопясь. Ховер поводыря не заинтересовал, подавители – тоже, хотя тварь меня увидела.

Я уж было отнёс всё на счёт флегматичного характера гиппо, но буквально через несколько минут дорогу пересекло небольшое стадо кузнечиков. Здесь клякса висела над замыкающим, кузнечиков гнало вперёд чувство голода, но ни агрессии, не ненависти я не почувствовал. Даже желание кого-нибудь сожрать, и то было каким-то смазанным, словно эти твари собирались пообедать просто по привычке.

К горам добирался по границе леса, и если совсем недавно сети с добычей были там обычным делом, то теперь заросли снова стали прежними. Спрашивается, зачем кляксам нужно было устраивать паутины и ловить туда всех без разбора, но ответ на этот вопрос получить было пока не у кого. За те два часа, что я с переменной скоростью добирался до резервного входа, я не встретил ни одного человека, зато увидел много обломков техники – от атмосферников до вездеходов. У всех была пробита обшивка, через которую, видимо, чёрные шары вытаскивали пленников.

Ховер пришлось оставить снаружи, при своих солидных габаритах в четырёхметровое отверстие он никак не пролезал, рядом с ним я оставил четыре подавителя, а один – взял с собой. Сканер показывал, что поблизости пришельцев нет, но они вполне могли меня как-то учуять и попытаться пробить запасной шлюз, чтобы им помешать, ховер залез на вертикальную стену и закрыл собой отверстие. Внутри ничего не изменилось, три километра по тоннелю я преодолел за десять минут, врубив на скафе усилители, и затормозил перед тупиковым отсеком, пинком отправил подавитель в вертикальный переход между тоннелями, сам спрыгнул вниз и оказался в лифтовом холле. И чуть было не получил заряд прямо в шлем.

До пластины с маркерами этажей и отпечатка ладони рядом с ними было метров десять, между мной и целью на потолке висели блоки излучателей, они методично пытались пробить щиты, которые поставил подавитель.

Шар на неожиданных противников нападать не спешил, ждал команды. Я тоже притормозил, в поведении излучателей было что-то странное. Они стреляли по площади, не целясь. Проверил – сместился вправо, заряды продолжали лететь в то место, где я раньше стоял, аккурат на входе в холл. Бочком пробрался до отпечатка, убрал защиту ладони, приложил её к поверхности. И дождался отклика – модуль управления отдал мне базу как ни в чём не бывало, словно не узурпировал власть совсем недавно. Только вот данные за последние три часа были повреждены, а резервные копии ИИ предоставить отказывался – они предназначались только для истинных лордов Аокхаган, которые придут когда-нибудь и оценят мои действия по достоинству. С этими нечеловеческими сознаниями у местной цивилизации, похоже, были проблемы.

Первые три уровня заняли медузами, те методично прочёсывали каждый закоулок, до которого могли добраться, половина камер слежения не работала, но те, что остались, фиксировали происходящее. В командном центре находились два десятка человек, из республиканцев Чесси, они отбивались от наседающих медуз с помощью нескольких гравиплатформ и двух излучателей. Хотел было пометить их как вражеские цели, но потом передумал, им и так приходилось несладко, пусть мучаются. Медузы перегруппировывались, а в соседнем тоннеле уже ждали своего часа несколько чёрных шаров.

Излучатели в холле на команды не отвечали, продолжали обстреливать подавитель, но стоило его вывести с площадки, атаковать перестали. Связи с нижними уровнями не было, на схеме стоял значок полной консервации, это значило, что те, кто остался внизу, теперь будут ждать, пока ИИ базы или я не решим, что им можно выходить на поверхность. Лифты тоже не работали, точнее говоря, я мог на них подняться на верхний уровень или спуститься на третий, и всё – дальше висели щиты.

Собственно, у меня был выбор из двух вариантов – или дождаться, пока на верхних уровнях всё утихнет, и вернуть базу в работоспособное состояние, или найти ещё один резервный вход, имперцы любили устраивать всякие тайные тоннели. Если на ту базу, откуда я сбежал, вёл проход с поверхности аж до самого нижнего уровня, то почему бы и тут такому не быть.

Косвенное подтверждение этому я получил уже давно, ИИ местонахождение тоннеля не показывал, приберегая для настоящих хозяев, но и отрицательный ответ не давал, а тут такая ситуация, что пора бы уже секреты и раскрыть. На принятие решения модулю управления понадобилось огромное по нечеловеческим меркам время – шесть секунд.

– Доступ предоставлен, – как мне показалось, недовольно сообщил он, и добавил, – однократный. Только для лорда Кросли, без сопровождающих.

На схеме этот вход находился в ста пятидесяти километрах от запасного шлюза, на другом краю леса, так что я рассчитывал добраться до туда за два-три часа. Наверху всё равно делать нечего, а так заберу кое-кого из нужных людей, и решим, что делать дальше. С этими мыслями я вернулся к проходу, получил несколько зарядов в спину от оживших излучателей, и вылез в верхний тоннель. А вот подавитель застрял, эти установки каким-то чудом пробили щиты и попали по сервисному узлу, тот разворотило, и диаметра прохода не хватило совсем чуть-чуть. Подавитель тут же начал ремонтировать себя сам, я его ждать не стал, побежал обратно.

До ховера оставалось чуть меньше километра, когда сканеры обнаружили врага. Прозрачные облачка пикировали, обстреливая мою собственность, связь снова начала сбоить, прямо как в командном пункте, я перешёл на шаг, а потом и вовсе остановился.

Снаружи кипело настоящее сражение, ховер и четыре подавителя отстреливались от медуз, плотность нападавших была чуть ли не больше, чем возле самого космопорта, а действовали они намного эффективнее. Один подавитель уже был выведен из строя, а у ховера щиты просели до половины.

Причина стала ясна, когда я проследил, откуда вообще эти медузы берутся – чёрный эллипсоид завис на высоте в сто метров, и поставлял всё новые и новые порции нападавших. А тут ещё мой симбионт проснулся, как всегда не вовремя.

– Малый убийца му-анг, – с ходу дал он подсказку, помечая эллипсоид. – Рекомендация – уничтожить.

– Интересно, как я это сделаю, – произнёс я, приглашая симбионта на диалог. Но тот замолчал, видимо, считая, что я и сам должен это отлично знать.

Я не знал, возможно, у мятежных лордов для этого было специальное оружие, какие-нибудь вундервафли, амулеты или что-то подобное, но мне по наследству достался только глючный симбионт и такой же корабль, сбежавший от меня при первой же возможности. Так что я отдал ховеру приказ держаться до последнего, и сделал шаг, чтобы вернуться в лифтовой холл.

Но в этот момент эллипсоид, решив, что так он с танком ещё долго будет разбираться, просто снёс часть скалы, обрушив вниз камни вместе с ховером и подавителями, и в шлюз залетели несколько медуз. А вслед за ними – чёрный шар.

Внутри охотника за людьми оказалось неожиданно просторно, и не очень темно – свет снаружи, хоть и приглушённый, проникал внутрь. А вот наружу ничего не выходило, круглые стены шара поглощали направленное излучение, излучатели скафа пробовали разные режимы, но результат оставался прежним – энергия рассеивалась. Использовать оружие я не решился, хотя идея взорвать похитителя изнутри казалась достаточно привлекательной.

Опасности я не чувствовал, равно как и сожаления о бездарно проигранной схватке с медузами. Я только начал их кромсать, когда чёрный жгут затянул меня внутрь шара, да так быстро, что я еле это уловил. Пленником быть неприятно, особенно когда не знаешь, что ждёт тебя впереди, неплохо было бы сбежать, но пока такой возможности я не видел.

Шар летел прочь от космопорта, я поворочался, принимая такое положение, чтобы было удобно следить за происходящим, мы летели на юго-запад, и уже прошли мимо одного из куполов пришельцев. Ховер и подавители как приклеенные следовали за моим похитителем, но связаться с ними я не мог.

Со всех сторон меня окружала однородная серая поверхность, она была тёплая и упругая, зоркий правый глаз выделил на ней едва заметный симметричный рисунок из крохотных выступов. Они легко продавливались внутрь, и выделялись из окружавшего их материала – кристаллы, собранные из ещё более мелких элементов. Выдернуть один кристалл не получилось, он легко отделялся от стены, но за ним тянулся прочный жгут, возвращавший выступ на прежнее место, стоило его отпустить. Я так поигрался немного, а потом надоело. Сосредоточился на том, что происходит снаружи.

За полчаса шар преодолел порядка пятидесяти километров и останавливаться не собирался. Похититель ускорялся, спустя час его скорость выросла до трёхсот, и купола пошли один за другим. Подавители слились с ховером, тот скользил над землёй прямо под шаром, и медузы его словно не замечали. Купол, в который меня везли, появился через четыре часа, когда я уже решил, что смерть привлекательнее скуки, и выбирал между ракетной установкой и минами. Шар резко сбросил скорость, пошёл вверх, и потом практически рухнул на купол, пробил его – толщина окружающего поля была метров десять. Серая поверхность почернела, теперь не было видно совершенно, что происходит снаружи, и только по толчку я понял, что мы приземлились.

Ждать пришлось недолго – внутренняя поверхность шара пошла волнами, сжалась, и меня выплюнули наружу. Резко, я покатился кубарем по земле, шар как ни в чём не бывало принял прежние очертания и устремился вверх, а я остался внизу.

Площадка, куда, видимо, привозили пленников, была тридцать метров диаметром. Поросшую травой землю окружал невысокий забор из каменных блоков, в нём был разрыв, как бы предполагавший, что это вход на прилегающую территорию. Рассиживаться на кочках я не стал, да и любопытство тоже присутствовало.

И охрана. Бойцы в форме Конфедерации на четырёх импульсных установках, из которых три смотрели на меня, а ещё одна – на невысокий столбик, похожий на тот, который я на базе имперцев видел. Конфедераты за пультами установок были в обычной лёгкой форме, и похоже, только меня и ждали.

– Подойти к считывателю и приложи ладонь, – проорал один из них.

– Этот, что ли? – я кивнул на столбик, но ответа не дождался.

Снял защиту с ладони, прижал её к прохладной поверхности, подержал немного и убрал.

– Дэн, заключённый из Федерации, – непонятно кому доложил всё тот же конфедерат. Судя по мощи голоса, его собеседник где-то в километре находился. – Защиту и вооружение снять, положить на транспортировочную платформу.

Только я собирался спросить, где эта платформа, как что-то пихнуло меня в зад. И точно, над землёй завис прямоугольник два на три метра, с небольшой серой упаковкой.

– Твоя новая одежда и еда на первое время, – продолжал орать конфедерат. – И пошевеливайся, ты не один тут такой.

Я прикинул, с четырьмя установками мне не совладать – над двумя уже висели ракеты, выбрав меня в качестве цели. Пришлось вылезать из скафа, и почти голышом разбирать подарки чужих и их прихлебателей.

В пластиковом коробе оказалась униформа, почти один в один такая же, как у всех заключённых на этой планете, и туба с непонятным содержимым ярко-малинового цвета. Видимо, еда. Я похлопал по бокам, подгоняя размер, со вздохом проводил взглядом платформу, улетающую с моими вещами, и поднял глаза на разговорчивого конфедерата.

– Свободен, – заорал тот, – распределитель сам найдёшь.

Снаружи было немноголюдно и пёстро. Тут были и бывшие заключённые в стандартной одежде, и республиканцы в своих комбинезонах, попадались мундиры конфедератов. Их обьединяло одно – никакого оружия и блоков защиты. Заключённых было большинство, но и конфедератов хватало, мне даже показалось, что я увидел стерву-финансиста, которая меня постоянно раньше доставала со штрафами, но приглядевшись, понял, что ошибся, и эту женщину я не знаю. Но всё равно заранее ненавижу. Моему появлению никто не удивился, все были при деле, что-то носили, переговаривались, вообще вели себя так, словно их не похитили, а командировали для какой-то важной и непонятной работы.

– Эй, парень, что тут творится? – окликнул я ближайшего ко мне пленника в форме Конфедерации, рассудив, что раз уж на приёмной площадке они сидели, то и здесь за остальными присматривают.

Тот сразу отвечать не стал, подошёл, встал строго напротив и упёрся водянистыми глазами.

– С тобой говорю, – напомнил я.

– Здание распределителя в центральной части, путь обозначен оранжевыми столбиками, – конфедерат махнул рукой, и, казалось, окончательно потерял ко мне всякий интерес.

Я пригляделся, действительно, вдоль дорожки были расставлены колышки, выкрашенные в оранжевый цвет. Вокруг стояли прямоугольные здания, невысокие, серого цвета, без окон, с двумя входами-выходами на коротких сторонах, единственное высокое здание находилось где-то в километре от меня. И колышки вели как раз к нему.

Распределитель пришельцев было похоже на цилиндр высотой в тридцать метров, единственный шлюз был открыт, и через него проглядывал холл, совершенно пустой и с виду не интересный. А вот рядом со шлюзом на отполированном каменном параллелепипеде спиной ко мне сидел техник-республиканец в стандартном синем комбинезоне, тот самый, которого утащили с базы, и что-то отхлёбывал из прозрачного цилиндра. Причмокивал, гад, жевал с аппетитом, совершенно меня не замечая.

Цилиндр никуда убегать не собирался, а этот вот предатель мог исчезнуть в любой момент, поэтому я не торопясь обошёл камень, полюбовался на удивлённые глаза соотечественника Чесси, и что есть силы врезал ему ногой по рёбрам. А когда он упал, добавил ещё раз.

Глава 4.

– Так значит это Чесси всё подстроила? – я держал парня аккуратно, прижав к стене одной рукой, а другой приставив к глазу пистолет, который я чудом успел перекинуть со скафа в коробку, когда переодевался. Эти ребята у излучателей привыкли наблюдать за заключёнными издалека, а с нами, криминальными элементами, такое не прокатывает.

– Она, она, – Дженго даже не пытался освободиться. Его плазменный резак, в неактивном состоянии – обычный средней длины нож, валялся на земле, парень тоже дураком не был, и кое-что припрятал.

– А зачем?

– Не знаю, Дэн, хоть убей, не знаю.

– Ну убить-то не проблема, – кивнул я. – Хоть сейчас. А с чего ты решил, что она в живых осталась?

– Так видел я её, когда излучатель включал, – сдал свою начальницу техник. – Она и с другими связалась, мы же бийцы, одна команда.

– А другие, значит, не команда? Те, кто на базе остался?

– Ну вы же не республиканцы, – техник вздохнул. – Хоть что можете делать, всё равно чужие. Ваши жизни ничего не значат, только мы, бийцы, представляем ценность для общества, ну, может, талорцы ещё, и наши с других планет, но это под вопросом, уж очень они прониклись чуждыми идеями, от традиций отошли. Может, отпустишь меня? Тут такие дела творятся, что прямо с ума сойти можно.

– И это я тебе обеспечить могу, – отпустил парня. Напасть он не пытался, даже наоборот, тянуло от Дженго страхом и чувством вины. – Что за дела, рассказывай.

– Я тут уж два часа, и наших видел, ну с Бийи, Талора и Кали, и с других наших планет, – охотно объяснил республиканец. – Так они странные какие-то. Вот, например, мой кореш, Пунго, мы с ним вместе в армии служили ещё в системе Падших, не разлей вода были. И отцы наши дружили, и деды, мы же бийцы, традиции чтим. И сюда, на планету, когда-то вместе попали, на одном деле погорели. Всегда, когда встречаемся, мы помним, кто нам друг, а кто враг. Так он мне даже не обрадовался, когда увидел, как будто мы в Империи родились или того хуже, в Федерации. Ни вопросов о семье, ни воспоминаний о том, как через болота пробирались на пятой планете и хумбов отстреливали, или о том, как хранилище взламывали на станции в системе Пяти колец и заложников убивали. Будто чужой человек. А главное, не помнит он, как сюда попал. Вот пересылку, как на планете оказался – это ещё кое-как, а последние год-полтора как отрезало.

– Ну бывает такое, позабыл человек. Переволновался.

– Нет, не то, – техник аж за руку меня схватил. – Ему эти твари явно в мозги залезли – он же не удивляется потери памяти, считает, что так и надо. Пришельцы постарались, которые тут командуют.

– А кто тут командует?

– Похоже, главные здесь сидят, – Дженго кивнул на цилиндр, – а в лагере конфедераты заправляют, но не все. Есть такие, кто при тварях, а есть обычные пленники. Но у надсмотрщиков тоже мозги прочищены, точно говорю. Они уже и не люди совсем, словно мехи тупые.

– А ты там уже был? – я показал на вход.

– Не, страшно, – республиканец аж плечами передёрнул. – Посижу немного, а потом придётся, наверное, ко мне уже подходили, сказали, если не отмечусь, то утилизируют. Ты сходи, Дэн, а, разведай там всё? Узнаешь если что, расскажешь.

Я усмехнулся.

– Ты, похоже, совсем страх потерял. Не забывай, долг у тебя передо мной неоплатный. Точнее говоря, только жизнью можно оплатить.

Дженго часто-часто закивал.

– Я готов, только вытащи меня отсюда, что скажешь, то и буду делать, Бийей поклянусь. Про тебя говорят, что ты из любой дыры можешь выбраться, сейчас самое время.

– Кто говорит?

– Так Чесси и говорила.

– Если я такой везучий, чего вы меня грохнуть хотели?

– Она приказала.

– Ну не послушались бы.

– Чесси? – парень аж задохнулся. – Она же наш герой, Открывшая Портал. Да если даже просто посмотрит или слово скажет, уже великая честь, я, когда на Бийю вернусь, и покажу, что с ней был знаком, сразу в авторитете окажусь, девки все мои будут, и в деревне главным стану. Да мы все за неё на смерть…

– Это мы уже обсуждали, – напомнил я. – Устрою тебе в любой момент, тем более что предательство именно так и наказывается. Жестокой, мучительной и кровавой смертью.

Дженго кивнул. Похоже, это его не очень-то и расстраивало.

– Ладно, стой здесь, никуда не уходи, а я в распределитель схожу. Всё равно от тебя толку мало.

Переступив порог цилиндра, я понял, почему снаружи он показался мне пустым. Узкий проход и стены толщиной в три метра позволяли видеть только то, что находится напротив входа, и шесть кресел, стоящих по контуру, можно было увидеть, только оказавшись внутри.

Над креслами, в которых сидели люди, горели надписи – «Федерация», «Конфедерация», «Империя», «Республика» и «Совет». Шестое кресло обошлось без уточнений, к нему я и направился.

В кресле сидела молодая женщина в обтягивающем чёрном комбинезоне с серебряным узором на плече. Открытыми были только кисти рук и голова, выбеленные волосы скрывали один глаз. Но мне хватило и второго – он был совершенно без белка, абсолютно чёрным. Потолок нижнего этажа находился на десятиметровой высоте, заливая помещение противным зеленоватым светом, и в глазу плясали зелёные искорки.

– К какому государственному образованию ты себя относишь? – приятным грудным голосом спросила женщина. Ни один мускул на её лице не дрогнул, слова она произносила, едва приоткрыв рот и практически не артикулируя. В эмоциональном плане она тоже, если верить моему шестому чувству, была практически пуста.

– Свободный гражданин галактики, – не стал я скрывать. – Отрицаю любые формы правления. Анархия – мать порядка. Только народ может решать свою судьбу.

Был у нас на Весте старатель, Айра Бржецкий, потомственный революционер. Отличный парень, и выпить не дурак, и за девками прошвырнуться, и за премией в первых рядах. Но когда напьётся, сразу за равноправие речи зажигал, за то, что продукты труда должны распределяться между всеми поровну, и что любое государство – это аппарат угнетения. Вот от него я и наслушался, только не долго с нами Айра пробыл. Говорят, продавал ресурсы налево какой-то африканской корпорации, поэтому, когда это раскрыли, быстро со малой планеты слинял куда-то в сторону внешних баз. Но память о нём и двух сотнях гульдах, которые он мне так и остался должен, ещё жила.

Женщина кивнула, протянула руку ладонью вверх, над ней зажглась крохотная красная звёздочка, её отражение наложилось на зелёные искорки в глазу. Она равнодушно смотрела на меня, а я – на неё. Мама в детстве учила меня всякую фигню у незнакомых людей не брать, потому что эти сволочи, по её словам, только и ждали, чтобы покалечить бедного дитятку. Ну а потом я уже сам понял, что лучше, если отбираешь, а не берёшь – по крайней мере, шансы повыше, что полезная вещь достанется.

– Возьми, – пауза затянулась почти на минуту, но мою собеседницу это, похоже, не волновало.

– Нет, – решительно ответил я. Тут уже наступил черёд правила папы – если что-то предлагают, сразу не соглашайся, наверняка у них есть что-то получше. – Мне кажется, ты способна на что-то большее. Не на эту мелочь.

Через проход в холл зашёл ещё один посетитель, мужчина неопределённого возраста, и решительно направился к креслу с надписью «Конфедерация». По его возбуждённому виду и эмоциональному фону было понятно, что у посетителя накопилось множество вопросов и претензий, и сейчас он их своему собеседнику вывалит, но представитель чужих, подождав, когда мужчина подойдёт достаточно близко, быстро поднялся, зажёг на ладони такую же искрящуюся фигню, и влепил её пленнику в лоб.

– Идентификатор присвоен, – ровным голосом сказал он, и уселся обратно. – Без уровня ценности. Блок двадцать один. Вон отсюда.

Конфедерат очумело помотал головой, посмотрел почему-то на меня, и попятился к выходу.

– Лихо он его, – подмигнул я женщине, дотронувшись до пистолета. – Но ты так не делай.

– Оружие здесь не действует, – спокойно сказала она, пошевелила пальцами, и звёздочка впечаталась мне промеж глаз.

Чувство было такое, словно в мозг раскалённую спицу воткнули, боль затопила меня мгновенно, только включённые опоры ботинок позволили устоять на ногах. Какая-то сволочь ковырялась пальцем в моей черепушке, находя самые чувствительные места, она словно выдирала оттуда мою личность. Но не успел я как следует испугаться, как всё это прошло. Будто что-то протянуло свою руку, и сжало звёздочку в кулаке. И погасило.

– Идентификатор присвоен, – женщина чуть кивнула. – Устойчивость к воздействию – выше средней. Определён уровень ценности. Отправляйся в блок семнадцать. Следующая процедура привязки – через сто часов.

Мне не показалось – погасшая звёздочка явно своей хозяйке ответила утвердительно. И в то же мгновение я почувствовал, что теперь моим телом управляю не я. Ноги развернули туловище к выходу, руки безвольно опустились, и я, ведомый непонятно кем, зашагал к выходу, подшаркивая. И только когда вышел на улицу, и уселся на отполированный камень, меня отпустило.

– Критическая ситуация, – проснулся симбионт. Что-то в последнее время он оживился. – Управление телом возвращено носителю. Воздействие младшей слуги му-анг нейтрализовано. В протокол безопасности внесены дополнения.

Мне даже обидно стало. Эллипсоид, значит, малый убийца, эта с чёрным глазом – младший слуга, а я, между прочим, не какая-то шелупонь, а самый что ни на есть звёздный лорд каких-то там островов. И вполне достоин хотя бы среднего слуги. Или старшего дворецкого.

– Вот сейчас я ног не чувствовал, твоих рук дело? – не надеясь на ответ, спросил я симбионта.

– Я – это ты, – неожиданно ответил тот. И снова скрылся медитировать.

Дженго у входа не оказалось, не бросился он ко мне с расспросами, наверное, опять по знакомым пошёл, или утилизировали парня. А нечего ждать, вон, побывал я в цилиндре, и ничего, все воспоминания при мне, и как сюда попал, и как на корабле республиканцев и синтов очнулся. Год в космосе не помню, но это и понятно – проспал.

Отхлебнул из тубы малиновую жидкость, и выплюнул на землю – еда отдавала тухлой рыбой и ещё чем-то несвежим. Бродившие по дорожкам люди истощёнными не выглядели, видимо, где-то они ели и пили, наверняка в этих самых блоках, и наверняка что-нибудь повкуснее. К тому же я был ценным пленником, а значит, мне полагалось усиленное питание и освобождение от работ.

Блок семнадцать был похож на остальные, если он и предназначался для привилегированной части пленных с повышенной ценностью для пришельцев, то внешне это никак не проявлялось. Здание было разделено на две неравные части, в правой от входа располагалась столовая с пищевыми автоматами, в которых удалось наконец-то найти что-то условно съедобное, со вкусом пережаренных грибов, и дезинфекционные камеры, а в левой – жилые помещения. Отсеки для заключённых были похожи на пеналы – норы метр на метр и четыре в длину, в пять рядов. Только чтобы забраться туда, и уснуть, но с этим я решил повременить. Пока что из покрытых куполом двенадцати квадратных километров я видел только десятую часть, да и о побеге, о котором говорил республиканский предатель, тоже надо было подумать. Так что быстро осмотрелся, и вышел наружу.

Я бродил по территории, накрытой куполом, уже несколько часов. Про пейзаж и его обитателей можно было сказать одним словом – однообразие. Однообразные пеналы домов, с жилой и общей частью, однообразная еда в автоматах, без ограничений, заходи и бери, да и люди все похожи, и не только одеждой. Словно роботы, с неподвижными лицами, чёткими, уверенными движениями, скупой динамикой, они никуда не торопились и всё время были чем-то заняты – переносили грузы, настраивали механизмы, и при этом практически не разговаривали. Похоже, друг друга они понимали без слов, а меня понимать вообще отказывались.

Нет, если задать вопрос, каждый из них охотно отвечал. Только никто из жителей купола не помнил, что произошло после открытия портала, вот как отрезало у них эти воспоминания. И о прошлой своей жизни говорили они совершенно без эмоций. Слабые отблески радости, злости и прочих чувств присутствовали, но настолько сглаженные, что ими можно было пренебречь. в\Когда я повалил одного из пленников на землю и наподдал ему ногой, он встал, отряхнулся, и пошёл дальше по своим делам, ни злости, ни обиды, только сосредоточенность.

Все пленники были заняты – одни пасли дронов-ремонтников, другие – просто ходили туда-сюда, третьи со сосредоточенным видом стояли на месте и смотрели в одну точку. Куда-то вверх, в высшую точку полусферы.

И всех их объединяло одно – полное отсутствие агрессии и готовности на агрессию ответить. Один конфедерат поблизости от площадки с излучателями, явно свежачок, набросился на другого, молотя кулаками, только за то, что они были из одной линии клонов, и вроде как братья, и тот, второй, отказывался отвечать взаимностью.

– Эй, – окликнул я новенького, – это бесполезно.

Но в ответ получил только раздражённый взгляд и чёткое указание, куда посторонним надо идти со своими советами. Больше я во внутрисемейные разборки не вмешивался, но в глубине души порадовался тому, что есть ещё среди нас нормальные люди.

Кроме цилиндра, на огороженной территории были ещё два выбивающихся из общей унылости здания. В южной части, почти у границы, в десятке сантиметров над землёй висел чёрный пятнадцатиметровый куб. Я упёрся руками в прохладную стену и попробовал столкнуть его с места – силой трения о воздух можно было пренебречь, и оставалась только инерция, и ещё моя самонадеянность, но куб ожидаемо не шелохнулся.

А на противоположной стороне обнаружилась пирамида схожего размера, тоже чёрная, и тоже висящая над землёй. До неё я добрался через два часа, уже собираясь бросить всё и отправиться спать. Как и у куба, у пирамиды была абсолютно гладкая поверхность, но хотя бы не вертикальная, и я попробовал на неё забраться. Это оказалось на удивление легко, несмотря на крутой подьём, расстояние было небольшим, и буквально через минуту я очутился на самом верху.

С пятнадцатиметровой высоты можно было рассмотреть часть территории, покрытой куполом. Низкие блоки жилых зданий не мешали, так что оставалось только напрячь зоркий правый глаз и хорошенько всё запомнить. Куб я не видел – он находился за центральным цилиндром, зато площадка, куда прибывали шары, отлично просматривалась. Туда как раз заходил на посадку очередной похититель, а ещё один висел вверху, ожидая своей очереди. Тут легко было понять, что шары могут преодолевать купол в обоих направлениях. Значит, один из вариантов побега – захватить чёрный шар.

Почти на самой границе огороженной территории обнаружилось приземистое чёрное здание, которое у пленных пользовалось популярностью. Люди входили и выходили через три входа с южной стороны. Наверняка, какой-нибудь бар или бордель, который надо было срочно обследовать. Местные, как я уже успел понять, спиртное не пили, зато по части всяких психоактивных веществ продвинулись далеко вперёд.

С этой мыслью я решил было слезть с пирамиды, но внезапно почувствовал вибрацию. Поверхность неожиданно сделалась упругой и тёплой, и теперь мелко дрожала. На ней начали проступать мелкие узелки, аккурат как внутри шара-похитителя, они так же легко отделялись, и тоже были привязаны чёрными жгутиками. С незнакомыми вещами лучше не играть, прижал обратно вытянутый узелок, и придавил его для надёжности пальцем. И неожиданно ладонь до самой кисти провалилась вовнутрь.

Симбионт что-то заверещал на непонятном языке, перед глазами появились странные символы, которые мой внутренний помощник напрочь отказывался переводить. Закорючки разной толщины, составленные из множества линий, образовали узор, который наплывал на меня, вызывая головокружение. В глазах потемнело, холодный пот выступил не только на лбу, и вообще, слабость какая-то разлилась по всему телу. Проблемы, воспоминания, чувства словно отодвигались, образуя между собой и разумом пустую территорию, куда пыталось пробраться это узорчатое новообразование.

Но у него не получилось, усилием воли я притянул то, что составляет человеческую сущность, обратно, выдернул ладонь из пирамиды, и скатился вниз. Состояние было как после долгого боя, который наконец-то закончился в мою пользу, тут и опустош      ённость, и усталость, и радость победы, и понимание, что одна выигранная битва – это ещё не вся война.

– Ну нафиг, – сказал я себе, – хватит на сегодня впечатлений. Бар – подождёт.

И отправился в семнадцатый блок.

Проснулся я ранним утром, почти ещё ночью, от ощущения, что происходит что-то важное – купол свет снаружи пропускал свободно, равно как и темноту обеспечивал в нужное время. В индивидуальном пенале было удобно и уютно, тут пришельцы постарались, оборудовали и регулировку микроклимата, и повышенное содержание углекислого газа в воздухе ночью и кислорода – перед подьёмом. Но по моим внутренним часам чипа имперской базы, для завтрака было ещё слишком рано, скорее – для ночного перекуса.

Разблокировал дверцу пенала, свесился вниз и увидел, что все остальные жилые модули открыты, и в них никого нет. Вчера насчитал минимум полсотни обитателей семнадцатого блока, и это только тех, что попались мне по дороге, и вот сейчас словно испарились они.

Спустился, вышел на улицу, и тут же влился в стройный ряд стоящих на дорожке пленников. Все они смотрели в сторону цилиндра, а точнее, метров на пятьдесят выше – на этой высоте висела пирамида. Обитатели лагеря не разговаривали, не шевелились, даже не моргали, а тупо смотрели на эту чёрную штуку, которая светилась неярким красным цветом.

– Эй, что тут происходит? – спросил я у ближайшего соседа по блоку, но тот не ответил, словно не слышал.

Точно так же проигнорировал меня и следующий, и ещё один, все они стояли и пялились на пирамиду. А та словно радугой покрылась, разноцветные лучи волнами расходились по всему пространству купола. И тут люди начали улыбаться. Это было страшно, тысячи и тысячи лиц с картонными улыбками, которые становились всё шире и шире. Под конец, когда пирамида полыхнула чем-то чёрным, я вроде даже как услышал звук ломающихся челюстей, но стоило свечению погаснуть, и люди снова стали почти нормальными. Только всё ещё неразговорчивыми, они выстроились в очередь, и расходились по своим пеналам. Я уж было решил тоже отправиться спать, как увидел знакомое лицо. Оно, в отличие от остальных, было живым, глаза на нём с интересом осматривали всё вокруг и предсказуемо уткнулись в то место, где я стоял. Но там меня уже не было.

Глава 5.

– Зонд уничтожен, связи с планетой нет до сих пор, – Тойо полулежал в ложементе, прикрыв глаза, и шевелил пальцами, перемещая объекты на только ему видимом экране. – Флот Ливси тормозит, передовые корабли будут здесь через двадцать семь общих суток. На пятой базе, похоже, назревает восстание, и Ливси может не успеть. Ты уверен, что это хорошая идея? Они и так на планете в большинстве, а тут, получается, мы и в космосе помогаем им стать реальной силой.

– Этого не произойдёт, тех, кто остался на планете, можно не считать, – Эрвик растянулся рядом на полу, раскинув руки в стороны. Искусственная гравитация в треть от нормы почти не чувствовалась. – Шансов на то, что они выживут, у них почти нет, и мы ничего не можем с этим поделать. А волнения, что же, пусть, смотри на это как на неизбежность, люди всегда чем-то недовольны.

– Даже мы?

– Ты – синт, – напомнил ему чернокожий гигант. – У вас психика другая. Легко жить, когда знаешь, что беречь надо только мозг, и даже не весь. Мозг, он как человечество, какая-то крохотная часть отвечает за созидание, другая, тоже не очень большая, может только исполнять, а остальные только вносят разлад в сложный организм.

– Ну вообще-то прежде всего я потомок лордов Ураганных отмелей, – Тойо поднял руку в церемониальном жесте. – Именно потому у меня психика другая. Остальные – это ты к тому, что людей вообще слишком много, и их можно не считать?

– Нет, – Эрвик напряг мышцы, и вскочил, покачался на пятках. – Они неравноценны, эти части, всё время в конфликте между собой, и в то же время не могут существовать обособленно. В этом причина, почему мы так стараемся убить друг друга, заложенный в генах инстинкт самоуничтожения заставляет перед этим истребить всех других, но отсутствие врага действует ещё хуже. Делимся на обособленные группы, закрываем себя выдуманными традициями и обычаями, переписываем историю, представляя свою группу самой успешной, и вдалбливаем это следующим поколениям. Когда давление поднимается до определённой точки, клапан срывает, и одна группа уничтожает другую, полностью или частично, а если этого врага больше нет, мы придумываем себе другого. И так раз за разом.

– Тогда зачем нужны му-анг, – усмехнулся Тойо. – Мы прекрасно можем справиться и сами.

– Есть только теории, мой друг, откуда взялись эти существа, и какая у них цель, – император раздвинул руки, создавая в воздухе экран. – Наши предки оставили достаточно информации, но они так и не смогли понять, что движет королевой, какая у неё сверхзадача, почему она стремится уничтожить именно людей, а не всё живое. Теперь мы должны попытаться сделать то, что не удалось им, только так мы сможем победить в войне – если почувствуем противника, станем им на время, поймём идею. Королева уже почти здесь, по ту сторону портала, когда старший слуга закончит плетение и передаст ей силовую нить, к этому времени мы должны найти точки напряжения и их успокоить или изолировать.

– Мне иногда кажется, что ты открыл портал, чтобы понаблюдать за ней, – синт кивнул на изображение, на котором звезда была покрыта редкой сетью чёрных нитей. Аналитически      й модуль дорисовывал их на экране, в обычном световом диапазоне плетущаяся вокруг звезды сеть была не видна.

– Нет, но почему бы не полюбоваться. Представь эту не понятую никем сущность, берущую под контроль такую прорву энергии. Разве это не прекрасно? – Эрвик раскинул руки в стороны, приподнял голову. – Она – словно цель, к которой мы должны стремиться. Мощь и бессмертие. Несокрушимость и уверенность. Отсутствие сомнений и беспощадность. Да, я восхищаюсь ей, как восхищался бы любым другим существом, которое способно нас уничтожить. Чем величественнее противник, тем приятнее победа, не так ли, лорд Талбош?

– Ты думаешь, мы сможем её победить? После того, как наши далёкие предки с трудом удрали из другой части вселенной?

– Хотя бы попытаемся. Другого-то выхода у нас нет, верно? – император подмигнул синту. – Через сутки мы переходим ко второй фазе, Ньялу подобрала самых перспективных лидеров, займитесь ими в первую очередь. Мы достаточно сделали, чтобы они проявили себя, теперь они должны оправдать наши ожидания.

– И всё же, – Тойо замялся, – на поверхности остались Дэн и Йолана. Мы можем их как-то выдернуть оттуда?

– Нет. Советник Доушем сообщала, что Дэн захватил бывшую базу обеспечения, у него была возможность покинуть планету до того момента, как му-анг её закрыли. Он этим не воспользовался, а сейчас ему ничем не помочь. Но если ему повезёт – а я почему-то думаю, что ему повезёт, то мы его ещё увидим. И синт-пилота тоже – на нижних уровнях им ничего не угрожает, кроме скуки.

Я не скучал – разведка очень увлекательное занятие, если в душе есть хотя бы капля авантюризма. Мне повезло не наткнуться на надзирателей, пока пробирался к таинственному чёрному зданию через почти четверть территории лагеря. Увиденный на утреннем построении знакомый, который жил со мной в одном блоке, отправился в распределитель, так что и этой встречи избежать удалось.

По моим подсчётам, из того миллиона человеческих особей, что пришельцы прижали к планете, две трети принадлежали к республиканскому флоту. Не салаги вроде меня, закончившие ускоренные курсы охранников и ставшие пилотами по случаю, а настоящие бойцы, закалённые в космических конфликтах, с накопленным опытом войны. Возможно, они где-нибудь там, в других поселениях, подняли восстание, перебили чужих и захватили купол, но здесь конфедератов и бывших заключённых было большинство, а с таким контингентом надеяться было особо не на что. Эти скорее меня прирежут, чем захватчиков.

Приходилось рассчитывать только на себя. Пистолет под куртку, нож, отобранный у бывшего подчинённого – в карман, и главное не подавать виду, что идёшь на разведку. Насвистывая одну из песен, вошедших в моду в поясе астероидов аккурат в месяц моей пропажи, я добрался до цели, и остановился перед левым входом. Что-то подсказывало мне, что через центральный лучше не соваться, а вот один из боковых для проникновения подходил как нельзя лучше. Может быть, тем, что именно левый был открыт, словно именно меня ждали.

Никакого бара внутри здания не было – часть пространства занимали малая военная техника и контейнеры со снаряжением. Видимо, всё, что отбирали у пленных, свозили сюда. Обитатели купола всё это сортировали, приводили в работоспособное состояние и даже испытывали. На проверочных стендах роботы-ремонтники наносили отражающий состав на лёгкие скафы, излучатели и ракетницы были аккуратно сложены и заряжены.

Возле гравиплатформы с кассетами кинетических зарядов возился мой знакомый техник, Дженго. Даже когда я подошёл, он на меня внимания не обратил.

– Эй, ты не выспался? – я похлопал его по плечу.

Бывший техник недоумённо на меня посмотрел.

– Ты кто? – спросил он.

От него шла волна уверенности с ноткой раздражения, которую он сам успешно давил. И никакого намёка на то, что он придуривается.

– Я – Дэн, – пришлось напомнить парню.

– Рад тебя видеть, Дэн, – на лице республиканца появилась та же картонная улыбка, как те, что я на утреннем построении наблюдал. – Прости, я тебя не знаю. А сейчас мне нужно идти работать.

Он осторожно обошёл меня, и направился по проходу, где дроны монтировали зарядную станцию.

Для того, чтобы связать воедино все звенья логической цепочки, особого напряжения ума не требовалось. Сначала обработка в распределителе, когда на мозг воздействовали разрядом, потом обработка излучением пирамиды, и как заключительная стадия – непонятная процедура в капсуле. Тут забудешь, как тебя самого зовут, а не только недавнего знакомого. Судя по тому, что сам Дженго говорил, остальные не помнят ничего с того момента, как чужие появились в системе, значит, есть период адаптации – предположим, несколько часов, за который эти воспоминания исчезают. И тогда я тоже должен вот так же ходить и изображать из себя полного придурка, но почему-то всё отлично помню. И в этом заслуга моего таинственного подселенца, который на этот раз сделал что-то полезное – нейтрализовал воздействие, и почему-то не предложил мне поиграть в диверсанта. Может быть потому, что в эту игру, как оказалось, я вполне мог влезать самостоятельно.

Оставалось наконец разобраться, что же такое я подхватил на корабле моего дальнего инопланетного предка, и как эту штуку наконец заставить делать то, что хочу я, а не он. Запоздалое решение, но лучше уж поздно, чем вот как эти остальные пленные, с промытыми мозгами и дурацким выражением лица.

Другую часть помещения занимали обучающие капсулы, именно в такой началась моя карьера охранника, большая часть серых непрозрачных цилиндров была занята, но и свободных хватало. Оставалось только узнать, чему тут учат.

Внутренности капсулы приняли меня как родного, её размеры позволяли свободно двигать руками и ногами, даже подпрыгивать на месте, боязнью замкнутого пространства я никогда не страдал – в космическом боте, где за тонкой обшивкой тебя ждёт вакуум и холод, с такими нервными расстройствами делать нечего.

Послышался гул, сначала очень тихий, он усиливался, и поверхность капсулы вместе с ним начала словно очищаться. Я стоял и одновременно висел среди звёзд, совершенно незнакомых и очень далёких, коммуникационный модуль базы работал, и прогонял информацию через себя, но определить, где я нахожусь, не мог. Гул тем временем распадался на отдельные звуки.

– Дэн, ты нужен нам. Ты нужен нам, Дэн, – шептали звёзды. – Дэн… Дэн…

Звук завораживал. Хотелось закрыть глаза и заснуть, но тут взбудоражился мой подселенец.

– Обнаружено воздействие на долговременную память, – сообщил он. – Провожу анализ возможности слияния.

Может, и вправду кто-то хотел изменить мои воспоминания, не знаю, но то, что они мне в голову залезли – это точно. Стоило присмотреться к любой из звёзд, и я начинал различать планеты. Девять, пояс астероидов между четвёртой и пятой, газовым гигантом, небольшие планеты на дальней орбите, в поясе ледяных астероидов, и многочисленные кометы, пересекающие плоскость эклиптики. Множество Солнечных систем, похожих друг на друга как две капли воды. Казалось, если приблизить изображение ещё чуть-чуть, я увижу купола на Марсе, подлунные города, колонии на Весте и Церере, а главное – населённую людьми Землю.

– И что мне делать? – спросил я симбионта.

– Смотри, – ответил тот.

Ждать долго не пришлось. Над Солнцем появился портал, из которого в систему посыпались эллипсоиды. Они окружали планеты, выстраивались узорами, и похоже, совсем не собирались кого-нибудь уничтожать. Наоборот – непонятно как, но я почувствовал, что жители Солнечной системы рады пришельцам. Постепенно эллипсоиды опускались на поверхность Земли и других планет, выстраивали целые мосты между колониями, население Солнечной системы постепенно увеличивалось, осваивая всё новые и новые области пространства, и вот уже первый звездолёт размером с внушительный астероид отправился через портал к другим звёздам. Со стороны смотрелось так, словно чужие осчастливили людей. Подарили им что-то очень нужное.

Внезапно я переместился в чьё-то сознание. Обычный человек, который ещё несколько лет назад жил в трущобах Северной Африки, стоял в строю таких же, как он, людей, облачённых в форму, и готовился подняться на борт межзвёздного корабля. Человек был полностью здоров, сыт и счастлив, и готов убить любого, кто это счастье попытается у него отнять. А для этого – сделать всё, что прикажут слуги королевы му-анг.

– Ну вот, а всё так красиво начиналось, – смахнул я наваждение. – Что за хрень? Они тут фанатиков растят?

Но симбионт не отвечал. Только картинка поблекла, и дальше я уже словно кино смотрел. Команда звездолёта проходила через порталы, высаживалась на чужих планетах, которые были один в один как Земля, и насаждала счастье среди населения с помощью чужих – те только направляли и советовали, и ни во что не вмешивались.

Промывка мозгов продолжалась, по моим внутренним часам, где-то минут сорок. За это время я успел осчастливить полтора десятка планет, время в капсуле текло намного быстрее. Когда сеанс закончился, и капсула начала подниматься, навязанные картинки резко поблекли и словно спрятались где-то в глубинах памяти, чтобы в нужный момент, когда придётся выбирать, подтолкнуть меня в правильном направлении.

В задумчивости я добрёл до посадочной площадки. Похоже, пропагандистская машина чужих работала на полную мощность – промывка мозгов, мотивация, образ врага. У пленных не было шансов. Я пока не мог понять, зачем чужим ручная армия аборигенов, эллипсоиды легко заблокировали звёздную систему и выдавили местных на планету, казалось бы, проще уничтожить всех людей здесь, и потом уже без балласта сделать то же самое со всеми остальными. Но у пришельцев наверняка были свои соображения на этот счёт.

Конфедераты, охраняющие площадку, на меня внимания не обращали, их интересовали только те, кого привозили шары. Остальных, тех, кто уже прошёл обработку на территории, они за угрозу не считали. Так что я спокойно дождался очередного пленника. Парень был в форме Империи, так же, как и я, сменил свой лёгкий скаф на местную униформу, и так же, как и я, перепрятал оружие. На месте надсмотрщиков я бы прилежнее относился к своим обязанностям, так не только пистолеты, но и что-то посерьёзнее на территорию пронесут.

К Империи я относился лояльнее, чем к Федерации, которая меня посадила в тюрьму, Конфедерации, отправившей на каторгу, и к Республике, представители которой постоянно пытались меня прикончить. Да и вообще, надо было хоть с кем-то посоветоваться.

– Как-то странно это всё, – выслушав меня, заявил имперец. На то, что я бывший заключённый, он никак не отреагировал. – Не то, что память теряют, это как раз нормально, никто не будет перевербовывать врага, который видел, как ты захватываешь его систему. А то, что нет конфликтов.

– Тебя только это беспокоит?

– Да. Слушай, я понимаю, ты отбывал срок охранником, и прошёл курсы, где наверняка давали навыки по подавлению беспорядков. Но если в одном месте собираются несколько тысяч человек, конфликты неизбежны. Все эти ребята, и республиканцы, и конфедераты, и отбросы из Федерации, и бездельники с окраинных планет ненавидят друг друга куда сильнее, чем каких-то там захватчиков, для них битва в системе Пяти комет или уничтожение целой планеты Республики в Треугольнике намного важнее непонятных чёрных клякс. Ты говоришь, что семь дней здесь? Снаружи ничего не поменялось, и люди начинают успокаиваться. Да, кого-то уносят в купола, но есть и те, кто остаётся, кого шары просто облетают. И те снаружи, кто останется, скорее перебьют друг друга, чем сплотятся против общего врага. Так же и здесь, пусть полтора года забыты, но старые обиды никуда не делись.

Я не стал объяснять имперцу, что есть ещё чёрная пирамида и прочие местные развлечения, которые выглядят куда опаснее эллипсоидов. Предоставил ему возможность посмотреть на всё своими глазами.

Мы обошли территорию, заодно я выслушал рассказ о том, как имперец попался. Про базу на другом конце континента он говорил скупо и без подробностей, и о своей миссии на поверхности – тоже, но про то, как ввязался в воздушный бой с эллипсоидом, скрывать не стал. Вместе с пилотируемым штурмовиком чужого атаковал целый рой беспилотников, пилот отлично знал, что идёт фактически на смерть, но всё равно, с задания не слился.

– Мы его почти задавили, – развернув в воздухе экран, показывал он схватку. – Видишь, эта тварь словно расплываться стала, края сделались прозрачными, чуть-чуть не хватило, может ещё один штурмовик, и мы бы его сделали. У дронов гравизахваты слабые, тут мощная техника нужна, может, ребята уже придумали, как пришельца уничтожить, и скоро нас освободят.

Разочаровывать я его не стал, сдержанный оптимизм – это хорошо, мы заглянули в капсульный зал, там имперец уверенно опознал военное оборудование для ускоренной подготовки пилотов. Для того, чтобы увериться в моих словах, он очень профессионально допросил нескольких пленников, почему-то моего нового знакомого больше интересовало прошлое, чем настоящее. Один из попавшихся нам республиканцев оказался штабным офицером, и выложил имперцу много интересного – и про планы республиканского командования, и про те силы, которые были брошены в систему, и про те, которые остались в соседней. Мой приятель прямо-таки лучился от счастья и нетерпения доложить об услышанном своему начальству. И активно включился в обсуждение способов побега.

Парень продержался так до вечера, умело избегая надзирателей, а потом пробрался в семнадцатый блок, и занял свободный пенал.

– Если я просплю построение, разбуди, очень хочется на это посмотреть.

Имперца будить не пришлось, он стоял в первых рядах, глядя на парящую пирамиду, и, как и все остальные, по-дурацки улыбался. Мой знакомый, а точнее – знакомая, обнаружилась неподалёку – увидев пилота, она подошла к нему и что-то спросила. Судя по её гримасе, ничего стоящего узнать не удалось.

Зато я кое-что узнал. Значит, распределитель – не то место, где промывают мозги, пирамида основной элемент подчинения. Оставалось узнать, почему мы с моей нехорошей знакомой не такие, как все.

Глава 6.

Внутренние часы работали без сбоев – я проснулся за пять минут до того, как вереница народа потянулась на улицу, и уселся на краю пенала, наблюдая за нужным отсеком. Он открылся, но его обитательница, похоже, в общую толпу вливаться не собиралась. Была видна её голая ступня, которую она свесила наружу. Пленники вели себя прилично, в чужие дела не вмешивались, за чужие конечности не хватались, и тихонечко разошлись по своим делам.

Блок опустел. Назрел момент для приватной беседы, я спрыгнул на пол, и заглянул в отсек на втором ярусе – советник Илли Доушем лежала на спине без одежды, закрыв глаза, её эмоциональный фон был совершенно спокон, словно не в плену спала, а у себя в комнате на базе. Не удержался, потрогал её за плечо, она потянулась, выгнув изящную спину и выпятив небольшую аккуратную грудь, поморгала, прищурилась.

– Дэн? – хрипло произнесла она. – Что ты тут делаешь?

– А ты?

– Я сплю. Но если ты так хочешь, присоединяйся, вдвоём веселее.

– Нет, – я покачал головой. – Почему ты не снаружи, вместе со всеми?

Не успел среагировать – теперь я лежал на спине, а голая женщина сидела на мне, прижимая костяшки пальцев к горлу. Глаза у меня не вылезали из орбит, и что там творится возле моей шеи, я мог только предполагать, но неприятные ощущения и тихое потрескивание как бы намекали, что колечки на пальцах у неё не только для красоты были нацеплены. И хватка у этой хрупкой на вид советника Доушем была бульдожья.

– Вот и я хочу выяснить, – протянула она задумчиво, чуть наклонила голову, словно раздумывая, стоит ли вообще что-то выспрашивать, – почему ты здесь, а не со всеми. И как ты вообще здесь оказался.

У какого-то из старых авторов, писавших о древних греках я прочитал, что красивые женщины изначально не были злыми. Они могли быть жестокими, бессердечными и равнодушными, но это шло не от злости, а от возвышенности. Весь уродливый мир лежал у их ног, и тут уж приходилось выбирать, или опуститься до его уровня и стать как все, или остаться там, у себя, в немыслимой вышине.

Так было до тех пор, пока не появилась пластическая хирургия. Ещё за тысячу лет до новой эры в Индии умудрялись исправлять форму носа, используя кожу со лба – а в Индии, если верить внешности моих знакомых индусов, носы у них всегда были внушительными. С точки зрения цивилизованного человека, которым я себя считал, все эти манипуляции со скальпелем и молотком были чистой воды варварством, и так продолжалось до тех пор, пока медицинская техника не достигла нужного уровня, и производство красоты поставили на конвейер, тем самым сбросив её, красоту, вниз. Или подняв весь мир до её уровня, кому как удобнее думать.

В той части вселенной, куда я попал, с внешним обликом не было вообще никаких проблем, медицинские капсулы могли человека хоть в жирафа переделать, или в какую-нибудь птицу типа пингвина со весом, схожим с первоначальным, но именно такая свобода выбора заставляла людей оставаться такими, какими их создала природа. И даже синтов – эти ребята в большинстве случаев оставляли тот облик, который был у них до пересадки мозга. Поэтому я предполагал, что советник Доушем ещё в детстве была той ещё милашкой, а когда подросла, тут уж мог воочию убедиться, превратилась в шикарную женщину. Она лежала, придавив меня грудью и левой ногой, тёплый воздух, выходивший изо рта с каждым словом, приятно касался кожи.

– Хорошо, что я сразу тебя не прикончила, Дэн, – тихо говорила она. Красавица, что там спорить, ни капли злости, только холодный расчёт. – А ведь полковник предлагал сунуть тебя в деструктор, правильно ты сделал, что его убил.

– Ты ведь знаешь, что это не так, – я пропустил между пальцев короткие разноцветные пряди, прикидывая, не соскользнут ли они, если ухватить волосы в кулак, сильно дёрнуть назад, а потом перебить хрящ на горле. – Крошка лейтенант мне всё рассказала – ты расправилась с её родственником, а потом и на нас натравила целую команду убийц.

– Крошка, – Илли рассмеялась, её шея напряглась, взгляд ушёл чуть в сторону и вверх, очень удобный момент для того, чтобы прикончить эту стерву, – что касается мозга, тут ты прав, у неё он был крошечный. Если бы не отец-адмирал, обслуживать ей солдат на верхних ярусах.

– Тогда зачем было её убивать? Не проще обмануть?

– В моих интересах было, чтобы лейтенант Ливси спаслась вместе с тобой и убралась с базы куда подальше, – Илли пошевелила пальцами, искры пробежались по колечкам. – От живой, пользы от неё было куда больше, чем от мёртвой, Ливси и так не особо расположены к мятежникам и их потомкам, а уж теперь, после смерти дочурки, как бы он глупостей не понаделал. Тот, кто убил полковника и подослал Уцци, точно всё рассчитал.

– Ты темнишь, Илли, – нащупал рукоять ножа. Кольца – это хорошо, но клинок с атомарной заточкой и силовым полем получше будет. – Я видел запись, как полковник заходил на склад, а потом оттуда вышла ты. И потом я нашёл его с отрезанной головой.

– Когда мы поговорили, он был жив, – невозмутимо ответила женщина. И в её тщательно заглушенных эмоциях не было сомнения. – Его убил кто-то другой, Дэн. Тот, кто хотел, чтобы лейтенант Ирем Ливси сделала следующий шаг – сбежала и попала в пещеру му-анг-ни. К тому же мне не было смысла убирать полковника, он ничего не решал и мне помешать не мог, формально распоряжения отдавал наблюдатель из Совета лордов.

– Тогда зачем надо было встречаться с ним на складе, где не проходит сигнал?

– Потому что не все на базе знают, кто на самом деле держит ситуацию под контролем, – Илли вздохнула. – Или ты думаешь, что обычные имперцы, которым пять тысяч лет говорили, что мятежники их злейшие враги, могут перестать так думать за короткое время? Некоторые вещи приходилось обсуждать с глазу на глаз в таких местах, где никто не мог подслушать.

Я сделал вид, что поверил.

– Но хватит копаться в прошлом, давай разберёмся с настоящим, – продолжила она.

И в этом с Илли Доушем я был полностью согласен. Мы лежали вот так уже десять минут, не считая тех двадцати, что занимались сексом, больше похожим на схватку двух дзюдоистов, а я до сих пор так и не получил ответы на свои вопросы – кто эти твари, и почему тут люди теряют память. Моя знакомая отлично знала, что и почему происходит, но решила меня помучить сначала – сперва в физическом, а потом и в эмоциональном плане. Женщина прямо-таки светилась удовольствием. Да, это была одна из причин, причём основная, почему я ещё не попытался её убить.

– Я начеку, Дэн, – словно читая мои мысли, предупредила она, – не думай, что, когда получишь шанс выбраться отсюда, сможешь от меня избавиться. Скорее, наоборот, мы станем отличной командой, ты и я. У нас ведь так много общего.

– Этот пенал, – подтвердил я.

– Как минимум. А в основном – то, что у тебя в голове, – и она постучала мне по черепушке пальцем.

– И что же у меня в голове? – стараясь держать выброс адреналина на минимуме, спросил я. – По твоему мнению?

– Мы так и не поняли, – Илли расслабленно потянулась. – Сначала тебя сканировали на станции перед тем, как отдать конфедератам, потом ещё раз на пересылочном пункте, и это только то, что я знаю. Ну и лично я тебя обследовала на базе, куда ты каким-то образом пробрался. Предполагаю, что у тебя в голове сидит зародыш королевы пришельцев, мы называем его му-ани. Как он в тебя забрался, и кто его инициировал, это тебе лучше знать, но только этим можно объяснить то, что ментальное воздействие чужих на тебя не действует.

– И на что он похож? – тема симбионта была мне очень близка.

– В том-то всё и дело, что его не видно. Если просветить, к примеру, мои мозги определённым видом излучения, то крохотная паутинка обнаружится вот здесь, – она приложила палец к виску. – Это не сам му-ани, а его тень. Но у тебя этой тени нет.

– Почему?

– Родовой ритуал привязки. Такое бывает, когда лорд выбирает себе наследника, и использует особое устройство, которое есть только у него, именно поэтому тебя ещё не прикончили.

Илли ждала следующий вопрос. Действительно, зачем допрашивать человека напрямую, надо только дождаться, когда он чем-то заинтересуется, а там уже проанализировать, что именно он знает, не сложно. Но я её разочаровал.

– А когда эту штуку подсадили тебе?

– Му-ани? Мне было двадцать три общих года, когда это произошло, – моя собеседница улыбнулась. – Семья Доушем входит в Совет, но я из боковой ветви, и стать наследницей мне не светило, поэтому то, что во мне сидит зародыш, это скорее случайность. Что ты собираешься делать дальше?

– Мы же – команда, – напомнил я ей.

– Мы ей станем, потом. А пока каждый из нас займётся своими делами, и лучше будет, чтобы ты занялся чем-то полезным.

Все мои попытки сделать дела общими Илли тут же пресекла.

– Нет, – заявила она, натягивая комбинезон, – мне помощник не нужен. Точнее говоря, будет нужен, но только через несколько общих суток. А до тех пор не мешайся мне под ногами.

Хотелось ей ответить тем же, но – дел у меня под куполом никаких не было. Последнее, что я видел, когда шар залетал под оболочку, это как ховер и прилепившиеся к нему подавители начали погружаться в песок неподалёку от базы чужих, и раз до сих пор от них ничего слышно не было, значит, защиту им пробить не удалось.

Надежды выбраться я не терял, шары привозили людей не просто так, ясно было, что чужие будут их как-то использовать, а для этого, возможно, переведут в другое место, в какой-нибудь центральный накопитель. Но пока ничего такого я не заметил, с каждым часом прибывали всё новые и новые пленники, отправлялись в распределитель, а оттуда – по жилым блокам. Скучно и однообразно, никто не сопротивлялся и не пытался сплотить вокруг себя остальных.

Оставалось только следить за Илли. В её действиях прослеживался определённый план, весь день без перерыва на обед она беседовала с пленными о незнакомых мне событиях, происходивших задолго до вторжения чужих в систему, и, похоже, искала какого-то конкретного человека, или нескольких. На то, что я хожу за ней и подсматриваю, советник Доушем не реагировала.

Первого нужного ей пленника она нашла к исходу дня – представительный мужчина в форме Конфедерации отвечал вяло и односложно, но постепенно разговорился. Через полтора часа конфедерат выложил Илли всё, что её интересовало, он стоял, прислонившись к дереву, и уже не пытался куда-то уйти. Доушем оглянулась, по мне она равнодушно мазнула взглядом, подождала, пока парочка надзирателей не отойдёт подальше, и провела костяшками пальцев по горлу собеседника. Колечки вспыхнули, конфедерат кулем свалился на землю и больше уже не двигался. Женщина как ни в чём не бывало повернулась и ушла, а я остался – первый раз видел здесь покойника.

Не то чтобы мне интересны мёртвые люди, я хотел узнать, что купол предпримет, потеряв одного из пленных. Долго ждать не пришлось, на мёртвого пленного наткнулись надзиратели, они не стали поднимать шум, но через несколько минут к месту допроса подрулила гравиплатформа, надзиратели закинули на неё тело конфедерата, и двинулись вслед. Платформа шла быстро и вскоре подрулила к кубу, который я до этого пытался сдвинуть с места. Пятнадцатиметровая громадина висела на прежнем месте, платформа поднялась до центра боковой грани, и исчезла там, а через несколько секунд появилась из противоположной – совершенно пустая.

– Сборник человеческих отходов, – раздался голос рядом со мной, я обернулся – Илли подкралась незаметно и теперь стояла рядом, насмешливо кривя губы. – Не знаю, зачем чужим мертвецы, но они их не отправляют в расщепитель, а собирают здесь. Если захочешь бежать, можешь попробовать притвориться мёртвым, накопитель иногда исчезает, а потом снова появляется.

– Я думал, мы сделаем это вместе. Сбежим.

– Обязательно, Дэн. Но не так, есть и другие способы. Хорошо, раз уж ты следишь за мной, попробуй помочь.

И она вывела в воздухе изображение человека в форме Республики.

– По моим данным, его отправили в именно этот купол, чем быстрее мы его отыщем, тем быстрее постараемся отсюда уйти. Он должен был появиться здесь семнадцать местных суток назад, я тут всего пять, и уже нашла людей, которые его видели и утверждают, что совсем недавно.

– А если он там? – я кивнул на куб.

– Значит, мне не повезло, – Илли пожала плечами. – Только зря рисковала.

– Он мог изменить внешность.

– Республиканец? Нет, до последнего момента он выглядел именно так, а внутри купола, после промывки мозгов, навряд ли он об этом задумался. Генерал Аджан, раньше я бы не рискнула подойти к нему без отряда бойцов и без поддержки с воздуха, но сейчас он не опасен, чужие отлично умеют подавлять агрессию. Не обязательно расспрашивать, просто ходи и смотри, вдруг случайно наткнёшься. Связь, как ты уже понял, здесь не работает, проследи, в каком блоке он живёт, и мы этого гада прижмём.

– Зачем он тебе нужен?

Илли чуть замялась.

– У него есть сведения о базе Аокхаганов на другом континенте, – наконец сказала она. – Четыре человека знали точное местоположение, двух уже нет в живых, одного не достать, ещё один пропал. А этот Аджан Нгуэн, возможно, кое-что знает о пропавшем и совершенно точно получал от него информацию. Мы обнаружили это перед самым вторжением.

– И зачем тебе эта база, ещё одна? Та, которая есть, совсем неплоха.

На этот вопрос Илли отвечать не собиралась.

– Найдём его, и уйдём отсюда, – вместо этого сказала она. – Му-анг почти готовы, скоро сеть над планетой исчезнет, и в этот момент нам надо быть подальше от чужих. И от своих, которые будут на их стороне.

Советник Доушем, за исключением внушительных физических достоинств и кое-какого ума, состояла из одних секретов. Нет чтобы рассказать своему близкому другу, брату по зародышам, будущему партнёру по бегству из-под купола, что же такое она собирается на другом континенте искать, скрытничала моя разноцветноволосая собеседница. Зажала информацию и делиться не хотела. В ответ я тоже откровенничать не стал. Не только из вредности, но и потому, что не хотелось её расстраивать. Этого седьмого клона я уже видел здесь, и совсем недавно, только навряд ли у Илли получиться у него что-то выведать.

Потому что теперь у генерала Аджана чёрные глаза, и сидит он в распределителе прямо под светящимися значками, обозначающими Республику.

Пока я думал, как бы потактичнее намекнуть Илли, что её поиски закончатся в цилиндре распределителя, она не сдавалась. К наступлению ночи ещё один конфедерат переместился в куб, но своего начальника так и не выдал – он очень хотел, но не смог. На ночное построение я не пошёл, смотреть ещё раз на пустые глаза и пирамиду над ними не было никакого желания, вместо этого решил узнать, что же в распределителе делают в это время.

Цилиндр был пуст, исчезли и надписи, и кресла, я прошёлся вдоль стен, разыскивая хоть какой-то проход на верхние ярусы, но его не было. Совершенно однородная поверхность как в обычном зрении, так и в детальном – правый глаз своих свойств не терял. Я обшарил всё, что можно и нельзя, но никакого сенсора или кнопки не нашёл. Внешняя поверхность здания распределителя была такой же структуры, как и внутренняя, кое-как я забрался наверх, цепляясь фиксаторами перчаток и ботинок, прогулялся по круглой площадке под тусклым светом, идущим от купола, и встретил восход пирамиды, та медленно поднялась вверх, а потом через некоторое время так же не торопясь опустилась.

Следующее утро отличалось от предыдущего только тем, что проснулся я один в своём пенале, остальные были уже пусты, в том числе и тот, где обитала Доушем. Наблюдать за чередой допросов и убийств уже надоело, просто так бродить по территории – тоже, сидеть в капсуле и сгребать лапшу с ушей не было настроения, и я решил, что неплохо будет понаблюдать за площадкой прибытия, вдруг те, кто там сидит и целится в новичков, что-то знают.

Операторы установок меня разочаровали. Если остальные пленники ещё как-то себя идентифицировали, сохраняли индивидуальность, то эти больше были похожи на роботов. Они двигались как люди, разговаривали, как люди, даже шутили как скучные занудливые люди, у них остались рефлексы и кое-какие навыки, но за этим не было вообще никаких эмоций, полная пустота. С таким же успехом я мог бы читать эмоции какого-нибудь дрона-уборщика. В остальном операторы роботам проигрывали, всё, что чем они оперировали, кроме заранее нацеленных установок, это несколько десятков фраз, помогающих новичкам не совершать ошибки. И – да, импульсные установки действительно работали, я сам испытал одну из них, конфедераты и слова не сказали, видимо, то, что кто-то решит такое сделать, не было в них заложено.

Я попытался раздолбать идентификационный столб аккурат перед спуском очередного шара, материал, из которого чёрный цилиндрик был сделан, устоял, а вот каменная площадка возле него превратилась в кучки щебня. Тут же появился дрон-уборщик, который, отгородившись щитами от выстрелов, соскрёб покрытие до земли, и куда-то увёз.

Шар не стал ждать, когда следующий дрон выложит камнями оголённую землю, и выплюнул очередного новичка. Сержант Зан выглядел уверенно, он точно так же, как и остальные, получил набор заключённого на гравиплатформе, переложил туда свой скаф – но оставил накладки на предплечья, с излучателями и встроенными захватами. Он получил инструкции от конфедератов-надзирателей, и зашагал в совершенно другом направлении – это доказывало, что мозги мой бывший начальник охраны не растерял во время полёта.

Сержанта я потерять не хотел. Ладно там какой-то генерал с тайными знаниями, но информация о космопорте и людях, которые там остались, была мне нужна. Не необходима, но полезна. Наверняка ховер принимал какие-то сигналы, и когда я выберусь наружу, узнаю, что же происходит вокруг, а Зан, который был непосредственным свидетелем событий, мог кое-что мне объяснить такое, что по связи не передашь. Например, то, как именно Чесси осталась жива и что она после своего чудесного спасения предприняла.

Если имперскому пилоту потребовалась от меня вводная лекция, то Зан сориентировался гораздо быстрее. Он задавал вопросы, и если поначалу выглядел озадаченным, то буквально через час уже вроде как всё для себя выяснил, и в распределитель не торопился. Оставалось только найти удобный момент, чтобы случайно столкнуться лицом к лицу – наверняка сержант если и сделал выводы, то неправильные.

То, что он знал, делилось на две части – первая касалась его прежней жизни, и в обычном состоянии он навряд ли этим со мной захотел бы поделиться. А я – узнать. Вторая включала и тот период, когда мы бок о бок сидели в космодроме взаперти. Пустить Зана в цилиндр значило потерять эту вторую часть навсегда.

– Ты за кем следишь? – Илли снова подкралась незаметно, но ответ ждать не стала, проследила направление моего взгляда. – Хочешь что-то спросить – не тяни, потом поздно будет, несколько часов, и всё.

В этом советник Доушем была совершенно права. Но зато теперь Зан созрел для сотрудничества, он ведь дураком не был, и наверняка догадывался, что его ждёт, надо было только дать надежду. К тому же прогулки на свежем воздухе, отсутствие нормального питания и общение с отбросами общества должны были сделать его сговорчивее.

– Советник Доушем, – сержант, увидев нас, вздрогнул, но моментально взял себя в руки и даже в эмоциональном плане успокоился, – не скажу, что рад видеть тебя живой. А вот тебя, Дэн – рад.

Тут он слегка привирал. Свою бывшую начальницу он действительно не любил, а вот меня – побаивался. И ещё чувствовал он себя в моём присутствии неловко, будто подгадил когда-то или собирался это сделать.

– Ты уже выяснил, что с тобой произойдёт? – прямо спросил я.

Зан помрачнел.

– Потеряю память?

– Станешь марионеткой чужих, – жёстко сказала Илли. – У тебя есть несколько часов, после этого, если ещё останешься в куполе, станешь такими же, как остальные.

– Отсюда выхода нет? – сержант скорее утвердительно сказал, чем спросил.

– Есть. Знаешь его? – и советник развернула картинку с генералом.

– Наместник Аджан, командовал ударной группой при атаке на портал, – бодро отрапортовал Зан. – По последним данным, находится на планете, на южном континенте.

– Точно, отличные познания для простого сержанта.

– Капитан Галэки, Служба порядка, – Зан чуть напрягся. – Сейчас не время для секретов.

– Согласна, капитан, – кивнула советник. – Генерал Аджан сейчас под этим куполом. Если найдёшь его, выберемся сегодня.

Вместо того, чтобы радостно ускакать в поисках генерала-наместника, сержант, он же капитан, посмотрел на меня. Казалось, он чего-то ждал.

– У меня есть вопросы, – сказал я ему. – Но твоя служба меня не касается. И ты ответишь на них до того, как мы отсюда сбежим.

Зан серьёзно кивнул.

– Пожалуй, – я обернулся к Илли, – я знаю, где сейчас твой генерал.

Глава 7.

– Через сто общих часов. – Техник в республиканской форме прошёл мимо пилота, и коротко кивнул.

Тот еле заметно кивнул ему в ответ, и снова сосредоточил своё внимание на управлении ремонтным дроном, вставляющим в штурмовик новые модули защиты. Пятая системная база была самой большой из найденных имперских орбитальных станций. На ней всё ещё велись работы по восстановлению, но и имеющегося оборудования хватало, чтобы поставить производство вооружения на поток. Ежедневно пилоты получали новые летательные аппараты, технологии за несколько тысяч лет ушли вперёд, но не настолько, чтобы старая техника не могла посоперничать с новой. Мятежные лорды Империи, когда-то отвергшие с презрением союз с Республикой, увели из государства в отдалённые миры большинство секретных наработок, так что этот штурмовик находился как раз на одном уровне с техникой из последних поставок Федерации.

– Что ещё эти сволочи скрывают, – проворчал пилот, наблюдая, как дрон покрывает поверхность штурмовика специальной противоинерционной сеткой. – Ничего, дайте только вырваться отсюда, и мы заберём себе то, что должно нам принадлежать.

– Талор навсегда, – поддержал его напарник, занятый регулировкой реактора.

Техник продолжал обходить шлюзы. Иногда он останавливался и пускался в пустые, ничего не значащие разговоры, иногда ограничивался коротким кивком. Сенард Нгуджу отдал чёткий приказ, несколько общих суток до выступления слухи об этом должны были распространиться по станции. Предатели, если они есть среди республиканцев, особенно среди жителей Калу, которых в Республике слегка презирали за жадность и высокомерие, обязательно проявятся. Им не нужно знать, что основные силы флота уже давно выведены с базы и висят в нескольких миллионах километров, семь тысяч штурмовых кораблей, двести носителей с десятками тысяч истребителей, мощные десантные транспорты, окружённые силами поддержки, и огромные серые кубы, распадающиеся на множество беспилотных разрушителей.

Ещё сто общих суток назад о Нгуджу почти никто ничего не знал, этот бийец с небольшой командой появился на станции, когда здесь уже существовала собственная команда, и за двадцать суток с небольшим подмял под себя почти всё. Ещё десять ушло на то, чтобы выдавить с базы конфедератов и синтов, а потом к пятой станции потянулся ручеёк республиканцев – со всех уголков системы. База была рассчитана на полмиллиона человек, почти столько на ней сейчас и было.

По слухам, ещё на той, первой базе Нгуджу вступил в схватку с человеком из ближнего круга главнокомандующей Ньялу, и победил. Тот, проигравший, позорно бежал в пустоту, а оттуда, не без помощи преданных Республике людей, на планету, где его наверняка растерзали чужие. Туда и дорога всякой плесени из Империи и других порочных государств, каждый республиканец знал, что настанет день, когда они наконец-то покажут всем остальным, кто в галактике главный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.