Надежда Калинина
Настоящая реальность

Глава 1. Начало

И я выхожу из пространства

В запущенный сад величин,

И мнимое рву постоянство

И самосогласье причин…

О. Э. Мандельштам

Маяк

Зайдя в маяк, я оказалась в темном помещении без окон, похожем на лабиринт с множеством развилок. Дверь, через которую я зашла, исчезла.

В моей памяти, словно что-то оборвалось. Я с трудом вспомнила, что было перед тем, как попала сюда.

Я стояла на берегу моря с закрытыми глазами, слышала шелест травы, неясный шум, крик чаек, и, почувствовав нежное лёгкое прикосновение ветра, открыла глаза…

Передо мной было лазурное море, пляж с белоснежным мелким песком, вдоль которого росла высокая зеленая трава. В небе парили чайки. Вдали виднелся белый маяк.

Всё казалось мне знакомым, хотя я не была здесь раньше. Это было дежавю.

Смотря на море, я попыталась вспомнить предшествующие события, которые привели меня сюда, но, окружающее пространство вызывало у меня необыкновенное чувство безмятежности и мои мысли улетели далеко в сторону от воспоминаний…

«В чём заключается смысл жизни? Есть ли у человека предназначение? Существуют ли в нашей Вселенной иные миры? Посещались ли древние цивилизации на нашей планете высокоразвитыми существами с других планет? Для чего мы существуем? Что такое человек? Продукт природной эволюции, животное, которое смогло обзавестись разумом и интеллектом, или, дух, материализованный по какому-то мистическому замыслу для конкретной цели?» – эти вопросы крутились в моей голове и мешали сосредоточиться.

Солнце ласково припекало. Я сняла обувь и пошла босиком по тёплому бархатному песку в сторону маяка.

Мне казалось, что я искала это место и должна была здесь оказаться, возможно, встретиться с кем-то, но, кроме меня здесь больше никого не было.

Вода в море ослепительно блестела, притягивая моё внимание. От неё веяло освежающим морским бризом.

«Мне нужно в маяк! Я здесь для этого!» – убедительная мысль назойливо крутилась в моём сознании.

Вокруг вдруг стало очень тихо. Птицы исчезли или я не заметила, когда они улетели. Пропали все звуки в пространстве: море больше не издавало шум, хотя волны продолжали перекатываться и выплескиваться на берег, трава колыхалась, но шелеста не было слышно.

«Такого в природе не бывает! Не может быть такой тишины!» – думала я, пытаясь не паниковать, а искать логическую причину этому явлению.

«Может это сон, похожий на реальность? Я, наверное, сплю!» – сказала я себе. Попыталась проснуться, но ничего не вышло. Всё было абсолютно реально! Я отчетливо всё чувствовала и осознавала.

Волны стали с большей силой выливаться на берег. Мой пульс участился в предчувствии опасности. Вскоре, вода неестественно быстро начала подниматься вверх, и вот, наступил момент, когда волна выплеснулась на берег, дотянувшись до моих колен. Мне стало страшно. Я инстинктивно отбежала от берега, но что-то заставляло меня оставаться на месте и продолжать наблюдать.

Следующая волна оказалась ещё выше. Пришедшая следом за ней, неожиданно поднялась до уровня моей головы и замерла на такой высоте, как живое, сознательное существо. На этом моменте, я поняла, что это место – настоящая реальность! Но, иная настоящая реальность!

Вода стояла передо мной, как змея, вставшая на дыбы. Кобры так себя ведут перед тем, как готовятся напасть на жертву.

Я стояла и смотрела на неё, пытаясь понять, чего она хочет от меня, и в это же время, удивлялась и восхищалась тому, что вижу. Я понимала, что передо мной самое настоящее живое сознательное существо, которое ещё несколько мгновений назад воспринималось мной как немая стихия, а сейчас эта субстанция вступает со мной в контакт.

Мне показалось, что она читала мои мысли. В этот миг она разбилась об песок возле моих ног. После этого новой волны долго не было видно.

Я поняла, что вода набирает силы, или, возможно, даёт мне шанс уйти, и мне лучше не стоять на месте, а бежать отсюда как можно скорее, ведь следующий поток будет сильней.

Пока я бежала в маяк, зеленая трава, растущая вдоль берега, начала чернеть и развеиваться по ветру пеплом. Хлопья пепла летали вокруг словно хлопья снега. Небо окрасилось в кроваво-красный цвет внезапно наступившим закатом.

Вдали появилась невероятных размеров волна, несущаяся со всей силой на меня – это было настоящее цунами. До маяка оставалось ещё несколько шагов. Я бежала со всех ног, как могла.

Небо ещё раз резко изменилось – теперь оно стало затянуто черными грозовыми тучами, и на меня обрушился ледяной ливень. Погода поменялась за секунду.

Я добежала до двери. Гигантская в высоту волна уже приблизилась ко мне. Ещё секунда – и меня захлестнуло бы и унесло в море. Но, я успела схватить за ручку, с некоторым усилием открыть дверь и забежать в маяк…

Так я оказалась внутри этого пространства…

Вдруг, послышались шаги позади меня. Я обернулась. Прямо передо мной появилась девушка, немного старше меня, с длинными черными волосами. Она была одета в костюм: брюки и кофта с капюшоном серебряного цвета, как и у меня.

– Что здесь происходит? – спросила девушка.

– Сама пытаюсь понять. – Спокойно ответила я. – А ты кто?

– Я… – растерянно стала отвечать она, – не знаю, точно…

В этот момент я осознала, что тоже плохо понимаю, кто я и откуда…

Настоящее время

Осеннее небо, затянутое тучами, смотрело через окна на посетителей небольшой старой кофейни «Адажио», расположившейся на окраине маленького городка.

В окне открывался вид на серые здания промышленных территорий, бесплодную серую землю, вечнозеленые ели и кедры, виднеющиеся за высоченным каменным забором, скрывающим территорию старого городского кладбища. На улице шел дождь.

В кафе за барной стойкой сидела девушка с русыми волосами и задумчиво смотрела в окно. Перед ней в кружке остывало кофе. На спинке её стула висела чёрная мокрая кожаная куртка.

Из служебного помещения, где была кухня, вышел бармен – высокий брюнет с короткой стрижкой. Его накаченные грудные мышцы и бицепсы были заметны под белой рубашкой, которая обтягивала силуэт.

Он смотрел на девушку, ожидая поймать её взгляд, но привлёк лишь взгляды новых посетителей. В этот момент в кафе зашла молодая парочка.

– Елизавета, твоё кофе остывает! – заботливо сказал бармен девушке. Она только сейчас заметила его.

– Спасибо, Влад! Я просто задумалась… – ответила Елизавета.

– Ничего! Со мной тоже такое бывает! Я хочу, чтобы ты выпила кофе, пока оно совсем не остыло. – Очаровательно улыбаясь, продолжил говорить Влад.

– Официант! – нетерпеливо выкрикнули новые посетители, смотря на бармена. – К нам кто-нибудь подойдет?

– Сейчас он придёт! – громко ответил бармен, продолжая смотреть на Елизавету.

Через секунду из служебной комнаты вышел молодой человек в белой рубашке и коричневом фартуке, похожий на студента. На его бейджике было написано «Официант: Кирилл». У него были длинные по плечи, не расчёсанные светлые волосы, скрывающие почти пол лица. Он убрал телефон в карман, очевидно, не досмотрев ролик, которым был увлечён больше, чем работой.

– Иду я! Иду! – отозвался почти нескрываемым недовольным тоном Кирилл, и очень медленно побрел к столику, где сидели в ожидании девушка с парнем.

– Зачем ты его взял? Кажется, он совсем не хочет работать. – Тихо спросила Елизавета у Влада.

– Куда деваться! – заулыбался он. – Это же мой младший брат. Надо приучать его к труду! Иначе, таким оболтусом и вырастет…

– Насколько я помню, он вовсе не оболтус. Кажется, он учиться на «отлично»?

– Да. Я совсем забыл, что мой брат – батан. Но, это не относится к тому, как он работает… – ответил Влад.

– Кстати, ты отлично вписался в роль бармена в этой белой рубашке! Но, кажется, некоторые посетители из-за неё приняли тебя за официанта! – сказала Елизавета. Это вызвало улыбку Влада. Он расправил плечи, и ткань на бицепсах немного затрещала.

– Я не ожидал, что мне придётся выйти сегодня за бармена! «Парадокс» попросил меня отпустить его сегодня на выходной, а «Винт» уехал подготавливать всё к фестивалю. Вот таким чудным образом сложились все обстоятельства сегодня… – объяснил Влад.

– К байк-фесту готовитесь?

– Да. Точнее, к закрытию сезона. Поедешь на него?

– Конечно! Только вот, кажется, мой «железный конь» не сможет меня туда отвезти. А когда будет?

– с 23 по 25 сентября. На счет байка, вообще не переживай! Оставь его у нас. Ребята посмотрят и всё тебе сделают!

– Спасибо. А это не слишком?

– Нет! Я говорю тебе, всё отлично! Мы всё сделаем к сроку!

– Начальник! Тут без вас никак! – крикнул Кирилл и виновато посмотрел на своего старшего брата.

Все в кафе оглянулись и удивились тому, что бармен подошел к столику, где возникла проблема. Никто не ожидал, что он был хозяином кафе.

– Что случилось? – спросил он повелительным тоном.

– Тут… Они, в смысле, посетители, хотят изменить основной ингредиент в блюде…

– Да. Нам-бы хотелось заказать вот это… – начала объяснять девушка и показала в меню пальцем, – но, можно заменить вот этот ингредиент на… У меня аллергия… – Сама тем временем, придвинулась чуть ближе к Владу.

– Конечно, для вас, всё, что угодно! – «поймав» взгляд девушки, ответил Влад и подмигнул ей, что не успел заметить её парень. – Кирилл, передай на кухню, скажи «Спец. заказ»!

Елизавета закрыла глаза на мгновенье, чтобы отстраниться от голосов и представила необычный сон, который видела сегодня. Там у неё были красные волосы и странная прическа: спереди каре, а сзади – длинные, закрывающие всю спину. Одета она была в серебряный костюм, который трудно отнести к определенному стилю одежды. Она находилась в каком-то странном месте, и всё было очень реалистично. Там был маяк, а потом она оказалась в тёмном тоннеле…

Золотое время

Профессор проснулся в самом лучшем настроении, какое только могло у него быть. Утро было прекрасным.

Ионизированный воздух в его квартире был наполнен желанием жить, создавать, делать открытия.

Ему было уже немало лет, но выглядел он замечательно. Его рыжие волосы почти все были покрыты сединой. Но усы и борода – из густых огненно-рыжих волос – его гордость, также, как в былые годы, великолепно смотрелись, отблескивая оттенками золота.

Ежедневные физические упражнения и любовь к зеленому чаю сохранила его фигуру и здоровье. Года, скорее, добавили ему даже большей мужественности и подчеркивали солидность. Он был весьма приятной наружности для противоположного пола, поэтому, у него и сейчас было много поклонниц.

Занятия йогой, поддерживающие здоровье на высоком уровне и молодость тела, были повсеместно популярны у людей подобного возраста и моложе. Многие его знакомые ровесницы и ровесники выглядели также. Был культ здоровья и долголетия на планете, некогда называющейся «зелёной», но ставшей впоследствии «серебряной».

Перед его глазами, которые были цвета стали, мир изменялся множество раз, постепенно, прокладывая путь в будущее, которое наконец-то настало. Его официально именовали «Золотое время», но, профессор помнил запрещенную в настоящие дни историю, по которой «Золотым временем» называли другую эпоху… Однако, об этом нельзя было даже думать теперь, ведь мысли читались…

Профессор, будучи истинным мастером психологии, идеально контролировал свои мысли и эмоции «снаружи», а также, имел в своём доме и в своём рабочем кабинете специальное электромагнитное оборудование, отражающее лучи, читающие мысли. Он мог его включать и отключать при необходимости в зависимости от ситуации.

Всё в квартире профессора было в футуристическом стиле. Сочетание синего сбелым в интерьере смотрелось очень эргономично, подчеркивая прогрессивность и безграничность человеческих возможностей, соответствующие современному миру с его темпом жизни, формами мышления и образами, во всём нестандартными и абсолютными.

В его квартире не было ничего лишнего – ни одного не нужного предмета мебели или вещи. Мебель была исключительно функциональна, при этом выполнена из высоко экологических материалов. В ней было много металлических деталей. Забота о здоровье стала первым принципом при создании мебели для повседневной жизни человека.

Спал он в капсуле быстрого высыпания, в которой за три-четыре часа полностью высыпаешься и восстанавливаешь организм. Она была предназначена не только для сна, но и для отдыха. В другое ото сна время капсула трансформировалась в удобный, «с памятью», диван. Он сам подстраивался под позу сидящего, создавая чувство высочайшего комфорта, выступая в качестве антистресса, а также имел дополнительные функции: кинотеатра (создавал эффекты, подстроившись под соответствующие звуки происходящего), массаж, погружение в медитацию (появлялись звуки природы и диван начинал немного раскачиваться, способствуя лучшему ощущению тела в состоянии невесомости).

Стол-трансформер имел несколько функций: соединялся с устройствами, изменял размер и форму, мог подогреть напиток, например, согреть забытую чашку с напитком или оставленную надолго тарелку с едой. Он регулировался по высоте, при помощи голосового программирования.

Галаграммоблок, выполняющий функции связи, показывал различные объемные и движущиеся изображения, заданные голосовой командой, и выступал в качестве телевизора, поиска по мировым информационным ресурсам любой информации которую тут же воспроизводил, а также собирающий и накапливающий нужную информацию виртуально. Но, в основном, профессор пользовался другой его функцией: виртуальным проектированием мыслей. Таким образом, он видел свои проекты и наблюдал их недоработки, вначале создавая виртуально тот или иной проект, а потом воспроизводил идеи в жизнь. Но, технологии и сейчас не были совершенны: нельзя было воспроизвести и проделать операции с мыслями о последнем измерении, хотя, его существование было уже подтверждено. Предыдущие измерения и межмирья показывались в виде геометрических абстрактно-пространственных моделей. Искусственный интеллект не мог объяснить воспроизводимые значения, но он мог оформлять математические функции с заданными значениями.

Другая мебель в квартире профессора была для приготовления и хранения еды: «мини-кафе». В этом деле профессор предпочитал модульную установку в едином комплекте, в которой было всё что нужно. Устройство, готовящее любую еду, само подбирало режим приготовления после введения в программу данных о продукте. В модульной установке было и замораживающе-охлаждающее хранилище, где находились сами продукты. Ну и конечно, утилизатор мусора – специальное устройство, уничтожающее любой бытовой отход, проанализировав состав и подобрав необходимый способ утилизации. Его профессор использовал редко, поскольку мусора практически не было. Эту проблему давно решили.

Профессор высоко ценил искусство. Он был большим любителем музыки, картин и скульптуры. Особенно любил и находил много вдохновения в сюрреализме. В его квартире было три картины, выполненные в этом жанре.

Его любимой картиной, не оставляющей равнодушным никого, кто её видел, была картина, висящая в центральной комнате, с изображением человека в очках, чьё лицо плохо различимо. Он был в классическом чёрном костюме прошлого времени, поверх которого был одет плащ. На голове была высокая шляпа-цилинд. В шляпе открывалась дверь, из которой выскакивал кролик и вылетали игральные карты – такая вот шутка или фокус.

«Мужчина, изображённый на картине, является фокусником или магом, умевшим открывать двери в другой мир или, всё дело в его волшебной шляпе?» – этот вопрос бесконечно крутился в голове у профессора, и составлял настоящую дилемму. Ведь, это было важно – магия была в фокуснике или магия в его шляпе. Профессор так и не смог прийти к однозначному ответу.

Фон этой картины был тоже не простой. Там были изображены различные взаимодействующие между собой несовместимые предметы, которые, однако, сливались в единую форму, представляющую собой что-то, что можно разглядывать хоть целую вечность, потому, что в этих изображениях можно было видеть разное, в зависимости от того, какое у человека сейчас настроение и о чём он думает. Своеобразный психоанализ самого себя и других, напоминающий старинный, до сих пор популярный и всемирно известный, основанный на рисунках, психологический тест Роршаха.

Профессор частенько спрашивал у знакомых, которые заходили к нему в гости о том, что они видят на этой картине и по их ответам понимал о них многое, но, свои наблюдения оставлял при себе. Он вообще был человек очень скрытный, загадочный и мало доверяющий кому-то из окружения, но, при этом известный, часто выступающий при большой публике и «видная фигура».

Проснувшись через три с половиной часа, как обычно, он встал из капсулы, и начал выполнять свой комплекс усовершенствованного Цигун, который давно доказал свою эффективность. Во многом благодаря нему средняя продолжительность жизни на планете увеличилась, и люди перестали болеть. Каждое утро начиналось с него.

Потом профессор снял с себя одежду, и пошёл освежиться под «Холодный огонь», который теперь заменял принятие ванны или душа.

Он прошел по широкому коридору из своей спальни в специальную комнату, предназначенную для очищения, стены которой были сделаны из прозрачного стекла. В этой комнате была только металлическая пластина на полу, на которую он встал и нажал кнопку включения на стене, после чего всё его тело окутало пламя. Оно находилось под напряжением переменного тока в 2,5 Вольт. Благодаря проводимости человеческой кожи, таким методом человек полностью становился чистым, гораздо более эффективно, чем когда-то от мыла с водой, избавляясь от всех микробов, при этом, также получал огромный заряд бодрости почти на круглые сутки.

После «Холодного огня», профессор вышел из дома и направился в кафе «Анафема», где любил подумать о далеком будущем, принимая неторопливым темпом витаминно-травяной коктейль, поддерживающий здоровье и укрепляющий иммунитет. Напиток напоминал сбитень – старинный горячий напиток, сваренный из пряностей и различных полезных трав с добавлением мёда.

Кафе «Анафема», сделанное в стиле сюрреализма, располагалась недалеко от дома профессора. В «Анафеме» традиционная футуристическая отделка помещения причудливо соединялась с объектами сюрреалистического стиля, создавая единый образ чего-то несопоставимого, что смотрелось довольно иронично, и, в тоже время, очень любопытно для взгляда. Игра форм и материалов оживляла и интриговала. Вот почему профессор так любил это место. В нём была особенность, «изюминка» – сочетание несочетаемого, гармония парадоксов, что поражало воображение и восхищало.

Из «Анафемы» был отличный вид на загадочное здание странное формы, открывающееся в окно во всей своей полноте, с виду похожее на перекрученный слиток серебра. Это здание – первый в мире Институт Мультипространства, открытый самим профессором, место, где он проводил большую часть своего времени, и, уже, оставил большую часть своей жизни. На форму здания профессора вдохновило многомерное пространство – "n-мерное Евклидово пространство", которое он изучал. И, это было второй причиной, по которой профессор любил бывать в «Анафеме».

Сейчас профессор находился в «белой зоне» «Анафемы», чем-то отдаленно напоминающей его собственную квартиру. Здесь было больше минимализма, чем в других зонах, но присутствовала «концепции абсурда», как сам для себя расценивал подобное профессор, рассмотрев всё, что здесь находится и, проанализировав увиденное.

Красная статуя рыбы, подвешенная кверху ногами над его столом – первое, что бросалось в глаза. Столики были в виде шахматной доски, стоящей на светильнике, выполняющим роль ножки стола. Красные фигурки рыб висели ещё в нескольких местах этой зоны, но поменьше размером. Они были развешаны вразброс в хаотичном порядке, таким образом, составляя композицию «Рыбный дождь». А к спинке стула, на котором сидел профессор, была приделана высоко над головой большого размера телефонная трубка зеленого цвета, которая как зонт, закрывала голову сидящего на этом стуле посетителя. Таким образом, складывалось ощущение, что ты действительно прячешься от дождя из красных рыб в зелёной огромной трубке. Профессора это веселило и поднимало настроение. Он чувствовал себя здесь оторвано от реальности и очень ценил это чувство.

Другие зоны «Анафемы» тоже были необычными, но «белая» была любимой у профессора.

Глава 2. Встреча

Маяк

– Значит, ты тоже ничего не помнишь? – спросила я появившуюся из неоткуда девушку. – Кстати, меня зовут Вета.

– Да, не помню. Меня Лиа… – ответила она, и хотела что-то ещё сказать, но, перед нами возник, появившись из стены, молодой человек, примерно того же возраста, что и мы. Симпатичный блондин высокого роста, атлетического телосложения. Он был в серой безрукавке и темно-серых брюках с металлическим отблеском. И, казалось, он был не сильно удивлен происходящему, так как, увидев нас, он ничего не сказал, словно нас не существовало вовсе, и отвернулся, осматривать помещение. Стена, из которой он появился, интересовала его больше, чем люди, находившиеся здесь.

– Молодой человек! – окликнула его Лиа. – Между прочим, невежливо с вашей стороны так себя вести! Мы тоже только появились в этом странном месте! Вы бы не хотели обсудить вместе с нами, что здесь происходит и сказать, кто вы?

– Нет. – Коротко ответил парень, ненадолго повернувшись к девушкам, и вновь отвернулся рассматривать стену.

– Вообще-то, ты здесь застрял вместе с нами! – пыталась начать диалог я, но парень не дал закончить и перебил…

– Не я – с вами, а вы – со мной. – Не особо дружелюбно поправил меня незнакомец.

Лиа вопрошающе посмотрела на меня.

– Меня, лично, для начала интересует лишь один вопрос: «это настоящая реальность?» – озвучила я свой вопрос Лии.

– Думаю, да! Я ощущаю всё, как обычно. – Ответила Лиа. – До того, как я попала сюда, я ещё сомневалась, но теперь, понимаю, что всё происходит по-настоящему. Мне здесь холодно, и ещё во сне, я ни с кем так осознанно не разговариваю, как сейчас!

– А до этого места ты была на берегу моря, и там поднялось цунами? – стала расспрашивать я, пытаясь собрать все факты.

– Да. Значит, ты тоже там была? – удивленно спросила Лиа.

– Именно! – подтвердила я, чтобы развеять её сомнения.

– Я тоже прошёл через берег и еле успел забежать сюда… – не поворачиваясь к нам, но, при этом, слушая разговор, сказал парень.

Мы не стали обращать на него внимание и продолжили разговор между нами.

– Выходит, маяк – это не просто маяк, а некий портал, который перенёс нас в это место. – Стала я подытоживать информацию, чтобы прояснить происходящее. – Значит, это всё не иллюзорно, а реально…

– Да, ты права! Это точно. – Согласилась Лиа с моими выводами.

– А вот и нет! – опять, делая вид, что ничего не произошло, вмешался в наш разговор странный парень. – Вовсе не обязательно, что то, что мы все видели – реально. Но, кажется, в этом теперь начал появляться какой-то смысл…

– Может, мы действуем по определённому плану? – продолжала я развивать тему.

– Если был план, почему мы забыли о нём? – задала логичный вопрос Лиа.

– Кто знает, может, что-то пошло не так? – повернулся к нам и добавил парень, не называя до сих пор своего имени, до этого делающий вид, что он здесь один. – Или, план был не наш! Но, скорее всего, я сейчас просто сплю и вижу свой сон! А вы – фантомы моего сна! – продолжил он говорить «в своей манере», словно говорит не с нами, а просто «в пространство».

После этого, он премило улыбнулся, что было совершенно неуместно. Этим он вызвал у меня неимоверное раздражение.

Он был жутко самоуверен. Взял и решил за всех, что это его собственный сон, а мы с Лией просто «дополнения» его сна. И даже не пытался больше ничего выяснить.

– С чего ты это взял? – спросила Лиа.

– Потому, что он снится мне! Может быть и общий сон. Но, скорее всего, нет, только мой! – выпалил он, не задумываясь. Сразу было понятно, особо думать он не любил.

Я почувствовала смесь негодования с раздражением. Он посмотрел на меня, и я увидела, что что-то изменилось в его лице. Он стал немного грустным.

– Значит, это не сон… Тогда, вы хотите сказать, что всё, что происходит, самая настоящая правда? – неожиданно задал вопрос он.

– Да. Что точно, так это то, что мы – живые, и никакие не фантомы! – ответила я, разозлившись и несильно ущипнув его за руку так, что он вздрогнул и откинул мою руку. – Вот так во сне бывает? Фантомы могут так?

– Ты, что, больная? Мне неприятно и даже больно! – выкрикнул парень.

– Это я сделала, чтобы ты мог убедиться в том, что я – не фантом и не призрак, и это – не сон! – довольно проговорила я.

– У тебя отлично вышло! Кажется, теперь всё ясно. – Ответил парень, немного отодвинувшись от меня. – Простите за моё поведение. Я просто хотел проверить свою версию про сон, к которой склонялся. Я – Мак. – Извинился он и представился.

– Я – Лиа.

– Я – Вета.

– А что у вас начет воспоминаний? Вы тоже всё забыли? – спросил Мак.

– Я постепенно что-то начинаю вспоминать. У меня было заранее такое чувство, что я должна здесь с кем-то встретиться. – Поделилась я.

– А мне кажется, что я смутно помню карту этого лабиринта, словно изучал её раньше! Эти воспоминания сейчас начали появляться в моей голове! – рассказал Мак.

Лиа многозначительно промолчала.

– Лиа, а твои воспоминания? – спросила я.

– Нет. Я ничего не помню! – ответила она.

– Понятно. Значит, вариантов не много. С учетом того, что пространство здесь может меняться, лучше нам не стоять на месте, пока чего-то ещё не случилось. Если знаешь, куда идти, веди нас, Мак! – предложила я.

– Это лучше, чем идти, не зная дороги. В любом случае, куда-то идти надо! – согласилась Лиа.

Мак засиял в улыбке и сделал первый шаг в темноту, вглубь лабиринта. Мы с Лией пошли следом за ним…

Настоящее время

В это время в кофейню зашла девушка лет тридцати в темно-сером пальто. У неё были черные длинные волосы и бледное красивое лицо. Она окинула взглядом всех посетителей «Адажио», словно разыскивая среди них кого-то знакомого, ненадолго остановив свой взгляд на Владе, который стоял возле столика в середине зала. У него была яркая и эффектная внешность.

За столиками, ближе к окнам сидела влюбленная парочка. В самом углу кафе были двое мужчин. Возле одного из них на диванчике лежал дипломат – излюбленная сумка юристов. Ещё за одним столом сидела семья: отец, мать и трое детей. За другим столом беседовали о работе несколько женщин. Один столик был занят седовласым мужчиной, который сидел в коричневой кожаной куртке, в одиночестве ел и что-то читал, держа в руках небольшую записную книжку.

Взгляд девушки перешёл на барную стойку, и она мгновенно направилась к ней.

– Елизавета? – спросила она, подойдя ближе.

– Лиана, Привет! Что ты здесь делаешь?! – повернувшись, увидев знакомое лицо, обрадованно произнесла Елизавета.

– Привет! Вот это встреча! – радостно ответила Лиана, и они с Елизаветой обнялись.

Смотря на них со стороны можно было заключить, что они родные сёстры, поскольку их внешность имела множество общих черт.

– Я, как всегда, не удачно выбрала время, чтобы сделать кое-какие дела. Вышла из дома и на улице на меня обрушился ливень. Я была неподалёку от этого кафе, вот и решила укрыться здесь от дождя! Перед входом увидела твой мотоцикл, и поняла, что ты тоже здесь. – Рассказала она.

– Удивительное совпадение! В последнее время, мы с тобой стали часто сталкиваться в разных местах нашего города. Может, ты за мной следишь? – высказалась о своём наблюдении Елизавета.

– Ну, конечно, слежу! Я знаю, что ты делаешь по вечерам, потому, что подсматриваю в твои окна… Кстати, мне не нравится твой новый диван. – пошутила Лиана.

– Ну, теперь, знай, я здесь часто бываю! – сказала Елизавета. – Я люблю сидеть в этом кафе. Оно погружает меня в состояние некоторого «безвременья». Мне это нравится.

– Да, здесь уютно и хорошо постарались над дизайном, сумели создать ретро-атмосферу… – согласилась Лиана. – Я тоже частенько заглядывала сюда, но, теперь, буду чаще!

– Спасибо! – вмешался в разговор, вернувшийся за барную стойку Влад, всем своим видом показывая, что желает познакомиться с Лианой, которую уже оглядел с ног до головы и безотрывно продолжал смотреть. – Если честно, над дизайном никто особо не старался, а всё вышло «само собой»! Я просто ничего не стал менять с девяностых годов, и оставил винтажные коричневые обои с узорами и виниловые пластинки на стенах! – рассказал он, подчеркивая, что он хозяин этого кафе.

– Лиана, знакомься… – начала Елизавета представлять их друг другу, – Это Влад… Влад, знакомься… это Лиана!

– Очень приятно! – ответил Влад и совершил жест, который произвёл на Лиану приятное впечатление. Он нежно взял её руку, поднёс к своим губам и поцеловал.

– Взаимно! – с восторгом ответила Лиана. – Влад, а эта гитара и саксофон – это всё здесь тоже уже было?

– Нет! Это уже моя личная коллекция. Люблю старинные вещи…

– А вот телевизор ты зря повесил! Он всё испортил! – добавила к разговору Елизавета, посмотрев на висящий перед ними жидкокристаллический плазменный телевизор.

– Куда деваться? Люди хотят знать, что происходит в мире! – оправдывался Влад.

– Жаль, что они верят всему тому, что показывают и рассказывают им по телевизору! Пора-бы уже «лапшу с ушей снять»! – заявила Елизавета.

– Ничего себе, какой настрой! Ты что такая злая сегодня? – шутя, спросил Влад.

– Я не злая! Это «крик души». – Ответила Елизавета.

– Я тоже не сторонник того, что всему увиденному с экрана нужно верить. Конечно, нужно разобраться для начала, «кто это говорит» и о том, какие мотивы преследует «говорящий». – Серьёзным голосом сказал Влад.

– Сейчас мотивы не у «говорящего» надо искать и «кто он» смотреть, а у того, «на кого работает», «кто ему платит»! – вмешалась в разговор Лиана.

– Ну, что ж, верно сказано! Но, можно уже подумать, что телевизор – сосредоточение вселенского зла! – снова шутил Влад.

– Между прочим, вы совершенно правы! Так и есть! – вдруг сказал посетитель, сидевший недалеко от бара – седовласый мужчина в коричневой кожаной куртке. – Именно через него оно и приходит! Не просто так, СМИ называют «Третьей властью». Извините, что вмешиваюсь.

– Хоть «клиент всегда прав», но не могу с вами согласиться. Иногда по нему очень хорошие передачи идут! – продолжал Влад.

– Какие, интересно? – ехидно, сморщившись на мгновенье, словно перед ним что-то неприятное, спросил посетитель.

Влад явно замешкался с ответом, но тут же сказал: «А вот, про историю, к примеру!».

– Про «науку о лжи», если правильнее выразиться? Неизвестно, сколько раз уже переписанную! – вставил в разговор фразу его младший брат, Кирилл, поскольку тема не могла оставить его равнодушным. Он был студентом исторического факультета.

– Я абсолютно с вами согласен! Вы, молодой человек, очень правильно и зрело рассуждаете! – похвалил его седовласый мужчина.

– Поддерживаю! – подтвердила своё согласие с посетителем и Кириллом Елизавета.

– Я, как студент исторического факультета, заявляю во всеуслышание: все исторические факты подтасованы и окрашены «эмоциональными окрасками» рассказчиков, чего уже не исправить, и настоящей правды, поэтому, увы, никогда не узнать! Какую часть истории не возьми, везде стоял «кто-то», пытающийся скрыть правду о том, как было на самом деле. Здесь даже не нужно прибегать к узкоспециализированным знаниям, для того, чтобы понять некоторые вещи. Вот, например, историю о друидах передал Цезарь – их лютый враг, который ненавидел и истреблял друидов. Конечно, и историю о них он очернил, как мог…

– А также, многие вещи от людей скрываются, о них просто запрещено говорить. Ученых заставляют молчать, экспедиции и раскопки «сворачивать», проекты «замораживать», если они близко к черте «запрещенного». – Добавил посетитель, сделав небольшую паузу, словно лектор института. – Напоследок скажу, что в новостях, всё, что говорят – неправда! Уж поверьте мне, умудренному опытом человеку. Мой лучший друг работает на телевиденье… – и тут посетитель прервался, о чём-то крепко задумавшись, потом словно расстроившись, промолчал и спустя ещё мгновенье добавил, – неважно! Просто, все врут!

– Бармен, а можно телевизор включить?! – попросили новые посетители, только вошедшие в кафе. – В городе бурно обсуждаются какие-то важные новости.

– Вот, видите! – заметил Влад, как будто доказывая всем, что в разговоре он был прав, и потянулся за пультом, чувствуя себя победителем.

Тихий блюз, звучащий всё это время в кафе умолк и начались новости, под общий говор не сразу привлекшие внимание других посетителей.

«…На планете Земля значение вулканической и сейсмической активности по шкале Рихтера принимают экстремальные значения, которые стабильно держаться в этих показателях уже второй месяц.

Недавно сильная активность была замечена на Уране – внезапные штормы охватили всю планету. На других планетах нашей солнечной системы также были замечены необычные явления – на Марсе образование первородного слоя атмосферы, на Венере пошли дожди, на дальних планетах изменения внутреннего характера.

Все эти явления планетологи и астрономы Земли наблюдали при помощи обсерватории Кекса, расположенной на пике горы Мауна-Кеа на острове Гавайи в США. Ученые пока теряются в догадках, чем они вызваны.

Серьезные магнитные бури ожидаются на Земле в ближайшие двое суток – 23 и 24 сентября, о чём сообщили ученые. Вызвано это большим выбросом вещества, известным как плазма, который стал результатом мощнейшей бури, бушующей на поверхности нашего светила. Астрономы, наблюдающие за происходящим, использовали 24 радиотелескопа, расположенных в Нидерландах. По данным космических наблюдений, два облака плазмы, выброшенные 20 и 21 сентября со скоростью около 700 км./сек., достигнут орбиты Земли в ночь с понедельника на вторник. Это вызовет продолжительное ухудшение геомагнитной обстановки длительностью около двух суток, а может и больше, – отметили в Лаборатории солнечной астрономии Института космических исследований и Института солнечно-земной физики. Степень возмущенности магнитного поля Земли может привести к нестабильности напряжения в сети, возможным повреждениям предохранителей и участков различных энергетических систем, возможны многочасовые нарушения спутниковой и радиочастотной радионавигации. Внимание! Тем, у кого имеется гипертония, лучше заранее принять таблетки от головной боли и в случае ухудшения незамедлительно вызвать скорую помощь или обратиться в ближайший пункт за медицинской помощью! На этом, срочный выпуск новостей подошел к концу…».

Влад выключил телевизор, и новости быстро сменились гитарным соло Гэри Мура…

По окончанию трансляции новостей, седовласый мужчина, достал из своего кармана сувенирную ручку и что-то быстро записал в свой блокнот. Сделав запись, он убрал в карман книжку и ручку, после чего, очень быстро собрался и ушёл, оставив щедрые чаевые официанту.

Резко начавшийся проливной ливень к этому времени закончился и выглянуло солнце. Его лучи пронзили светом всю кофейню.

На лице Елизаветы стали различимы едва заметные веснушки и её зеленые глаза засияли ещё ярче. Лиана расстегнула пальто. Под ним было чёрное короткое платье, идеально подчеркивающее её фигуру.

Вдруг, на улице раздался оглушительный грохот мотора, переходящий в отчетливый рёв. Ко двору кофейни подъехал черный приземистый мотоцикл с далеко выставленным колесом и металлическими хромированными деталями. Он приковал взгляды всех посетителей, сидевших у окон.

Кто-то испытывал лёгкий страх и трепет перед мотоциклами, кто-то с интересом наблюдал за ездоком, желая узнать, кто скрывается под шлемом.

Влад, Кирилл и Елизавета заинтересованным взглядом изучали мотоцикл необычной формы, который ещё не появлялся в «их краях».

Байкер в косухе и кожаных брюках, эффектно припарковался, умело маневрируя своим мотоциклом, и поставил его между двух других байков, припаркованных у кафе.

Сидевший за рулем мотоцикла, был молодой человек лет тридцати с светло русыми волосами. Он имел весьма привлекательную внешность.

Войдя в кафе, мотоциклист сразу пошел к барной стойке, ни на кого не смотря, и встал справа от Елизаветы, задев мокрым рукавом куртки девушку. Елизавета отодвинулась.

– Американо и сэндвич по-английски. – Заказал байкер, смотря на Влада, и окинул быстрым взглядом Лиану и Елизавету, остановившись взглядом на кожаной куртке Елизаветы, которая висела за её спиной. Очевидно, байкер пытался понять, чьи мотоциклы на улице.

– Пять минут и будет готово! – оживленно ответил Влад, сразу-же повернувшись к кофе-машине и начал засыпать в неё ароматные зерна.

Байкер произвел впечатление на девушек, сидящих за столиками. Девушки зашептались, смотря на него.

Влад, замечая изменения в «атмосфере» его кофейни, приосанился, как-бы, пытаясь показать свой высокий рост и значительность, поскольку с появлением этого нового посетителя, яркость и эффектность Влада немного стала не такой заметной.

Щупленький, женоподобный парень с опущенными плечами, зачесанными назад волосами, заметив, как его девушка не может наглядеться на вошедшего байкера, начал говорить не сильно громко своей девушке:

– Ты вообще знаешь, кто такие байкеры? Сейчас я тебе про них всё расскажу! Ты ничего не знаешь о них! А я знаю! Это невоспитанные безответственные дебоширы, которые пьют «не просыхая», враги общества, законов и человечества, в целом! А ещё, они все – уголовники и тунеядцы!

Его разъяснения относительно байкеров донеслось до барной стойки.

Байкер повернулся, смотря на этого парня в очках, и сказал:

– Я смотрю, ты знаешь байкеров?! Лично с ними общался? Назови хоть одного?

Паренёк сразу же потупился назад, и посмотрел на вешалку, где висела его куртка, опасаясь, что дело может дойти до драки.

– Стереотипы – вот все твои представления о группе людей, про которых ты сейчас сказал в неуважительном ключе. Так вот, слушай, парень! Я разъясню тебе, как обстоит дело на самом деле, и совершенно бесплатно! Ситуация не такая простая, как кажется. Байкеры – такие же люди, как и все. Среди них есть представители различных слоев общества. Отличает же их любовь к мототехнике. Обо всём остальном, что ты сказал, я сделаю вид, что забыл! Ты всё понял? – угрожающе спросил парень, который только что заказал «Американо».

– Да! – ответил паренек и очень быстро стал уходить, поторапливая свою девушку.

– Здорово ты разъяснил ему, что к чему! Мне понравилось! – не скрывая эмоции, проговорил Влад. – Укоренившийся стереотип можно разбить лишь личным общением с представителем той или иной субкультуры. И, вполне возможно, что кто-то из ваших знакомых, например, бармен в кафе, тоже, ненароком, может оказаться байкером! А, может быть, и президентом байкерского клуба! – с нескрываемо весёлой улыбкой продолжил Влад и потянул руку пареньку, который приехал только что на мотоцикле. – Влад! Будем знакомы!

Парню стало немного некомфортно, но он постарался дружелюбно ответить и крепко пожал руку Владу:

– Макс!

– Ух, ты! Здорово! Прям как «Безумный Макс»! – с искренним восторгом высказался Кирилл, словно он участвовал в беседе, хотя Макс заметил его только сейчас.

– Это кто? – спросил Макс у Влада, не понимая, почему этот парнишка так странно себя ведёт, словно имеет какое-то отношение к их разговору.

– Это Кирилл – мой младший брат. Он – тоже мотоциклист, и, кстати, отличный механик! Он больше любит у нас «копаться» в мотоциклах, чем на них ездить. А это, Елизавета – моя хорошая знакомая, наша байкерша.

– А я – Лиана. Близкая подруга Елизаветы.

– Приятно познакомиться. – Ответил Макс, но взгляд его был устремлен куда-то вдаль. Он о чём-то задумался, что было заметно.

– Да. Взаимно. Так ты недавно в «наших местах»? – заискивающе сказал Влад.

– Я только приехал… на мотоцикле. А так, давненько здесь живу… – расплывчато ответил Макс.

– Необычный байк у тебя! Я такого не видел. – Вставил ещё одну фразу в разговор Кирилл. – Это кастом? Ты сам его сделал?

– Да. Я его долго делал. И вот, сегодня, первый раз он на дороге. – Довольно проговорил Макс.

– А сколько ты здесь живешь, в нашем городке? – не успокаивался Влад. Ему всегда нужно было знать всё и обо всех, в особенности о тех, кем он интересовался. Этот мотоциклист, вызывал неподдельный интерес у Влада.

– Всю жизнь! – удивил ответом Макс.

Елизавета почувствовала на себе его пристальный взгляд. Один раз обернувшись, она успела увидеть, как байкер резко перевел взгляд в сторону.

– А, ты, наверное, на мотоцикле недавно ездишь? – всё не унимался Влад и искал способ позвать этого парня в свой клуб, но пока не знал, как.

– Нет. Давно. Просто я обычно на весь сезон уезжал к брату в другой округ. Там мой другой мотоцикл, а в этом году, я наконец-то сделал свой кастом, перебрал его как следует, и приехал на нём сюда! – вынужденно рассказал всё Макс, понимая, что это единственный и самый лучший способ отделаться от дальнейших вопросов Влада.

– Тогда, понятно, почему я тебя не видел раньше. Я ведь всегда на мотоцикле перемещаюсь… даже зимой. – Весело ответил Влад. – Кстати, нам нужны такие парни, как ты! Хочешь вступить в наш клуб? – решил не растягивать Влад и сразу перейти к делу.

– Ты извини, я не «клубный». Мне как-то привычнее самому-по себе быть. Я слышал о вашем клубе. Давно знаю, что вы тут есть. Но, я для себя решил, что хочу быть одиночкой. И, мне больше нравится «копаться» в мотоциклах, как твоему брату. Езжу я не так часто. – Спокойно ответил Макс.

– Понятно. Жаль. Ну, ты всё-таки, подумай, мы с радостью тебя примем в своё «братство»! И, если что, 23 сентября, милости прошу, в любое время, к нам на «посиделки» у огня, на байк-фест! А также, всегда рад буду тебе в моём кафе! – словно прощаясь, проговорил Влад.

– Спасибо! Обязательно приеду! – ответил Макс и взял своё кофе и сэндвич, после чего перешёл за столик, который недавно освободился.

– Лиана, я надеюсь, вы тоже будешь присутствовать на нашем празднике 23 числа? Мы ведь увидимся с тобой там? – заигрывающим голосом спросил Влад.

– О, нет. Это не по мне! Я такое не люблю, извини! – ответила она.

В это время с кухни донеслось:

– Шеф, проблема! – кричал шеф-повар, зовя Влада.

– Какой я несчастливый сегодня! Ладно, иду! Лиана, я надеюсь, что ты передумаешь, и приедешь вместе с Елизаветой! – закончил разговор Влад и пошёл на кухню решать проблемы.

Золотое время

В «Анафеме» звучала сюрреалистическая музыка. Парадоксальные сочетания различных музыкальных стилей, с неожиданными звуковыми аллюзиями – то, что так необходимо порой послушать, чтобы отвлечь свой ум от четких рамок и границ.

Профессор с удовольствием вслушивался в неё, так как был противником всяческих формальностей и банальностей. Он их на дух не переносил. Всё его естество восставало против, когда кто-то пытался сузить его представление о мире или ограничить его в действиях. Поэтому он не пошёл в правительство, потому что, как бы парадоксально это не звучало, но те, кто у власти ограничены в своих действиях и лишены свободы больше других.

Эта музыка играла в такт его внутреннему звучанию, музыке его мыслей, сложных, неповторимых, уникальных и мало кому понятных. Профессор – был гением. Но, даже он, порой удивлялся, насколько мысли опережают человеческое понимание и он преклонялся перед интуитами – особой привелегированной группой людей, имеющей наиболее чувствительное сенсорное знание о мире вне временных рамок. В эту группу входили люди с сильной интуицией «на грани» экстрасенсорных способностей, в потенциале имеющие их. Когда он отбирал поступающих в его институт абитуриентов, он преимущественно обращал внимание на данные параметры, которые были редкими, но сулящими успешное обучение и достижения в научной среде.

Посмотрев на тонированные входные двери «Анафемы», профессор вдруг заметил, что в кафе идет группа молодых ребят, с киберпанковскими прическами диких окрасок, в агрессивных одеждах. Это были студенты его факультета. Увидев их, ещё перед тем, как они успели дойти до стеклянной входной двери, профессор отвернулся от входа, пересев на другой стул, спиной к другим зонам кафе, чтобы они не увидели его.

Оказавшись в кафе, студенты, даже не обратили внимания на сидящего к ним спиной человека в «белой зоне», смотрящего в окно.

Увлеченные громким разговором между собой, студенты сели в «черно-красной» зоне, неподалеку от профессора, где располагался знаменитый диван в виде губ, созданный художником Сальвадором Дали, в зоне, привлекающий к себе в основном эксцентричных личностей или подростков. Это было самое популярное место у студентов.

От их зоны запахло жжеными благовониями – запахом букета различных трав. Заказав энергетические шипящие напитки, от которых вначале получаешь трехдневный запас жизненной энергии и сил, а потом целый день отсыпаешься, они продолжили дискуссию, которую вели по дороге в кафе, и профессор случайным образом стал немым слушателем…

– Ну что, проспорили! Мак, давай, расскажи им всем! – сказал паренек с ярко-фиолетовыми волосами и выбритыми висками.

– Отстань, Ви! Я не уверен, что это было что-то серьёзное и что я готов поделиться этим сейчас со всеми. – Ответил ему студент, прятавший большую часть своего лица за белыми, до плеч, волосами, с одним выбритым виском.

– Ну что ты пристал к нему, Ви! Он не хочет об этом говорить. Мне лично и так достаточно подтверждений, что моя теория верна! – с довольным видом сказала девушка с ярко-красными волосами, отрезанными спереди по плечи, которые у корней начинались с черного, потом переходили в бордовой и по всей остальной длине были красные. Она сказала это достаточно твердо, требуя оставить парня в покое. Услышав краем уха про какую-то теорию, профессор от любопытства замер и стал прислушиваться.

– Он ведь видел! Видел! Мак, расскажи! Давай, ещё раз и подробнее! Мы все слушаем! Неужели ты не хочешь поделиться со своими друзьями? – продолжал Ви.

В это время все семеро, которые пришли с разноцветными волосами, стали спорить, перебивая друг друга, и речь стала на какое-то время не понятна.

– Хорошо. – Согласился, Мак, чтобы, очевидно, примерить между собой спорящих. – Я, как обычно, проектировал свои мысли о модернизации гиперпространственного осциллятора (когда профессор услышал, чем занимается этот парнишка, он очень сильно удивился. Ведь он сам целыми днями думал над его модернизацией), чтобы сделать эту штуковину действительно нереально крутой и полезной для науки (на этом моменте профессор был уже в восторге и хотел взять этого юношу в свои ассистенты, даже не спрашивая, на каком он курсе). Время было позднее. Я был уставший, так как предыдущие три дня не спал совсем. Мои мысли были подключены в систему галаграммоблока. Вдруг, в моей комнате прямо передо мной появился образ… И это не было галаграммой! Потом я услышал сквозь пространство её голос, как она зовет меня по имени несколько раз, и увидел, как моё энергетическое тело вместе с ней переместилось в какое-то другое пространство, или мы в нём и находились всё это время. Мы были в каком-то тёмном тоннеле, но это не было тоннелем на самом деле… Было ощущение, словно я оказался внутри матрешки несколько раз подряд. Словно пространства находятся одно в другом и так далее, а мы прорвались внутрь нескольких. Но, я могу лишь предполагать и даже не нахожу подходящих слов описать то, что я чувствовал и испытал в это время, находясь там. Потом, резко, я вернулся в себя в своей комнате. На этом всё развеялось, словно и не было. У меня было ощущение, что я спал. – Рассказал Мак. Профессор внимательно слушал, затаившись, и стал ждать, что ещё они расскажут, прислушиваясь дальше к их разговору.

– Пространство, в которое мы вошли, я тоже видела. Мне в это время казалось, что я наоборот просыпаюсь всё больше, по мере перемещения внутрь в этот тоннель… – Сказала девушка с красными волосами.

– Мак, это и есть твоё подтверждение того, что ты переместился в другое измерение?! – спросил один из студентов с разноцветными волосами.

– Да! – ответила за него девушка с красными волосами.

– Да, ладно, рассказывай! Мечтай… – ответил студент, задавший вопрос.

– Вообще, это вполне возможно, что они, объединившись мысленно, находясь в это время в одинаковом положении между сном и сознанием, могли переместиться в какое-то другое пространство-время, за пределами нашего измерения! – начал соглашаться ещё один студент с синим ирокезом на голове.

– Лиа была с Ветой, а я с Маком в это время. Мы видели, то, что с ними произошло. Всё это было записано в систему их галаграммоблоков. – Ответил Ви.

– Это правда. – Подтвердила Лиа.

– Хватит заливать! Ты просто подгоняешь факты! – недоверчиво высказался лохматый, с разноцветными волосами. – Ребята, я не хочу с вами ссориться и ругаться, но эта связь, которая есть в том, о чём вы рассказали, только одна! Между вами! Да-да…Вы влюблены друг в друга, вот и всё! Вы вместе «парите в облаках»! – начал подшучивать товарищ над Маком и Ветой. – Когда у вас уже свадьба? Вы уже зарезервировали местечко на Луне для проведения медового месяца?

– Ладно. Хватит уже! – Сказал Ви, который заставил Мака рассказать всё при всех. – Один раз и я участвовал в таком эксперименте. Мы с Лией заранее договаривались о том, что попытаемся связаться через сон. И всё получилось! Мы с ней перед встречей и после неё, всё записали в свои часы галаграммы отдельно друг от друга, в которых подробно описали, что происходило. Выяснилось, что всё, что мы видели – было одинаково.

Профессора очень заинтересовали эти студенты, совершающие эксперименты с Мультипространством. У них однозначно были врожденные способности к путешествиям сквозь пространство. Профессор уже представил себе, как сейчас он подойдёт к ним и начнёт разговор, но тут он услышал ещё:

– Лиа гораздо более чувствительна к Мультипростраству, чем мы! Она до нас тоже попадала в этот тоннель! Просто, она молчит и не хочет Вам ничего рассказывать про него, потому, что вы не верите в то, что мы можем туда перемещаться! – сказала девушка с красными волосами. Лиа промолчала.

– Если-бы было можно, давно бы уже запустили корабль в это пространство и всем объявили! – спорил студент с разноцветными волосами.

– Ребята, это круто! Ну, просто «на грани»! – сказал Ви. – Я уверен, что вы – первые! То, что вам стало известно – это очень значительно! Понимаете?

– Ничего значительного! Чушь! Полная ерунда! – высказался разноцветноволосый.

– Ваш опыт доказывает, что путешествия по гиперпространству возможны! И без специальных средств! – продолжил Ви, игнорируя критические замечания одногруппника с разноцветными волосами.

– Ну, конечно. Я уверена, что когда-нибудь у всех людей появиться возможность путешествовать по нему! Так и будет! – Спокойно подтвердила Вета.

– Мы уже можем связываться телепатически друг с другом – никого это давно не удивляет, но какие-то сто лет назад, это для многих показалось бы немыслимым! – сказала Лиа.

– Профессор Азимов на лекции рассказывал, что мы используем свои способности далеко не на пределе. Представляете, если бы мы знали, как их раскрыть ещё больше, настроить… – высказался, развивая эту тему Мак.

– Знаете, ребята, а для меня главное, что моя теория подтвердилась! Сны – «переходы» между мирами! – очень довольно сказал Ви.

В этот самый момент, профессор как молния, направился очень быстрым шагом к их столику. Студенты, увидев его, побледнели и просто потеряли дар речи. Они не знали, чего ждать. И вот, когда он был совсем уже близко, один из студентов зажмурил глаза от страха, а другие приготовились выслушать одну из длинных осуждающих фраз «в репертуаре» профессора, к чему они привыкли на его лекциях. Он всегда запрещал развивать подобные темы, хотя сам и являлся главным вдохновителем и самым авторитетным человеком для них. Но, в этом и была ещё одна загадочность и парадоксальность личности профессора.

Профессор, видя всеобщее напряжение обстановки, одобрительно улыбнулся, и положил на стол свою личную визитную карточку, на которой было написано Азимов В.В. и контакты, где указано время и место встречи: кабинет, где он вёл свой факультатив.

– Дорогие мои студенты! Я приглашаю вас всех на мой дополнительный особенный факультатив с сегодняшнего вечера! Он проводится закрытым, и поступить на него, не у всех есть шанс. Я лично выбираю на него студентов нашего института и приглашаю на свои занятия, иначе на него попасть нельзя. Услышав небольшую часть ваших разговоров, я убежден, что вы составите отличную компанию моим ребятам. Встречи будут посвящены необыкновенным экспериментам с Мультипространством. Лекции там веду не только я, но и в отдельности все студенты, отнюдь не так, как вы привыкли представлять себе занятия. Мне будет очень приятно видеть вас у себя. Я и не ожидал, что в моём институте учатся такие скрытые таланты. Приходите! Вы не пожалеете! Вам будет интересно то, что там будет происходить! – сказал профессор и почему-то настороженно оглянулся вокруг. – И, пожалуйста, больше не говорите на эти темы так громко и в подобных местах. Будьте осторожнее! – после этой фразы профессор поднёс к губам указательный палец, показав им жестом: «тихо».

После этого, профессор посмотрел на свои наручные часы. Они были настроены темпоральным образом к пространству и времени. Он задержался в кафе на большее количество времени, чем планировал, и, немедленно попрощавшись со студентами, ушёл.

Молодые люди были очень удивлены, и довольны собой, что им уделил особое внимание сам Азимов В.В. – крупная фигура научного сообщества. Про него даже ходили легенды, что с ним советовались многие «видные» люди по сложным вопросам, и он учавствовал и даже возглавлял когда-то в молодости особо секретные эксперименты.

Глава 3. Связь

Маяк

– Как вы думаете, по какой причине мы оказались здесь? – спросила я.

– Не знаю. – Ответила Лиа.

– У меня есть несколько версий на этот счет, но не факт, что среди них есть верная. – Высказался Мак.

– Например? – поинтересовалась я.

– Одна из первых, что мы с вами какие-то «особенные» и нам посчастливилось попасть сюда по воле случайности, в иную реальность. Вторая, что мы специально оказались здесь для какой-то определенной цели, миссии. – Ответил Мак.

– Может, наоборот, мы не какие не «особенные», а совершенно обычные люди, случайно попавшие сюда. – Предложила свою версию Лиа.

– Звучит жутко и обреченно. – Ответила я.

– Кстати, а что с вашими воспоминаниями? Хоть какая-то часть вернулась? – поинтересовался Мак.

– Это странно, но у меня в голове как-то всё переплелось и часть воспоминаний, которые вернулись, не понятны. У вас тоже так? – поделилась своими мыслями я.

– Нет. Я помню, что занимался какой-то техникой. Вспоминаю тоже смутно. Но я определенно помню тебя, Вета. Видимо, мы с тобой были знакомы. – Как-будто ничего особенного, сказал Мак.

– Насколько знакомы? – с волнением спросила я, допуская мысль, что мы с ним были близки.

– Не знаю точно. Просто помню тебя. И всё. – Ответил Мак.

– А я вообще ничего не помню. – Быстро и резко ответила Лиа.

Прозвучала длинная пауза. Какое-то время мы все шли дальше, молча, прислушиваясь к тишине в лабиринте.

Казалось, чем дольше мы идём, тем сильнее пропадает желание разговаривать вообще.

Мне показалось, что что-то изменилось в пространстве. Я почувствовала чьё-то присутствие. Как будто кто-то или что-то наблюдало за нами. Может быть, остальные тоже это почувствовали, но спрашивать у них я не хотела.

На одном из поворотов мы все услышали внезапный громкий гул, раздавшийся где-то впереди в туннеле, по которому мы шли. Следом за звуком, подул сквозняк, который мы все ощутили. Мы осторожно продолжали двигаться вперед, хоть нам всем и не понравилось то, что произошло, но Мак говорил, что если мы пойдем иначе, можем заблудиться.

– Вы не думали, что между нами есть какая-то связь или что-то общее? – спросила я, после долгих раздумий, не выдержав такого долгого молчания.

– Да, думаю, есть связь! Между нами точно, раз я помню тебя. – Подтвердил Мак, посмотрел на меня так невероятно знакомо, что мне его взгляд показался очень родным, словно я знаю его всю свою жизнь и такой момент происходил уже миллион раз. Я поймала себя на мысли, что снова у меня дежавю.

Лили шла, немного отставая от нас. Один раз я обернулась и мне показалась, что она очень расстроена.

Несколько раз наши с Маком руки соприкоснулись друг с другом, и мы переглянулись. Это происходило случайно. От его прикосновений у меня было такое чувство, что я забыла что-то очень важное и никак не могла это вспомнить.

Мы были уже близко к месту, из которого вырывался ветер. Каждый думал о своём и все молчали.

Мои мысли резко прервались внезапным высказыванием Лии, от которой исходил негатив:

– Долго ещё будете играть в «гляделки»? – спросила она нас с Маком. В её голосе читалась обида и злость.

Я растерялась от такого неожиданного вопроса, раздавшегося так внезапно, а Мак смутился и немного отдалился от меня, ответив вопросом на вопрос:

– О чем ты?

– Вы сами знаете, о чем. Давайте вот только без романтики тут обойдемся!

Я была удивлена, сколько злости и негатива накопилось в её голосе. Она как-то изменилась, пока мы шли, но причины мне были совершенно не понятны.

Всеобщее настроение немного поменяло свой оттенок. В воздухе нависла удручающая тишина, и стало как-то неприятно.

К этому времени, мы дошли до места, где из стены, ничем не отличающейся от остальных, дул ветер.

Я прислонила руку к этому самому месту, пытаясь почувствовать, откуда сквозняк. Провела ладонью по гладкой поверхности выложенных камней.

Вдруг, моя рука провалилась в пустоту, плитки в раз исчезли. Следом за рукой, меня затянуло внутрь этой пустоты, как в воронку. Всё произошло в мгновенье, я даже не успела среагировать. Меня начало закручивать, как если бы я оказалась внутри урагана. Моя голова закружилась. Я закрыла глаза, но последнее, что я помнила – это черная бездна, в которую мы падали все втроём…

Настоящее время

– Такие странности в космосе творятся первый раз. Интересно, чтобы это значило? – спросила Лиана у Елизаветы.

– Я слышала о том, что какое-то космическое тело, не знаю точно, что это, планета или комета, вошла в поле нашей галактики. Возможно, она и вызвала такие «возмущения» в нашем ближайшем космосе. – Ответила Елизавета.

Недалеко стоял Кирилл, который слышал их разговор.

– А вы знали, что многие древние цивилизации, например, такие как майя и друиды, оставили человечеству свои великие календари, которые и у тех и у других оканчивались этим годом, который у нас идёт сейчас? – спросил Кбрат Влада.

– Я даже не знала, что друиды оставляли календарь. О них вообще мало, что известно, если я не ошибаюсь. – Сказала Елизавета.

– Майя предсказывали необычные явления в космосе, и конец света в этом году, который сейчас идёт… – рассказал Кирилл.

– Ты веришь в это? Думаешь, будет «конец света»? – спросила Лиана.

– Нет. Конечно, нет! Возможно, закончится определенный период в истории человечества, который кардинально изменит жизнь «после». И, как видите, они не ошиблись. Изменения в космосе и необычные явления уже происходят. – Довольно подчеркнул Кирилл.

– Пусть будет конец света! Мне всё равно! Я лично готова к смерти. – Ответила Лиана.

– Да, и ещё добавь обязательно свой любимый афоризм: «Жизнь и смерть всегда рядом». – Иронизировала Елизавета.

– Да, именно так! Древняя латинская мудрость: «Memento mori», что значит – «помни о смерти». – Отвечала Лиана. Она любила обсуждать эту тему, которую, обычно, избегают и не любят все люди, за исключением некоторых… – Между прочим, у человека каждый день может стать последним.

– Ты живёшь, всё время, думая о смерти?! – удивлялся Кирилл. – Так жили древние египтяне! Там все так относились к жизни. Вся жизнь египтянина, по сути, была подготовкой к смерти. Вот, поэтому, у них так сильно был развит погребальный культ.

– Интересно. Кстати, я очень люблю Древний Египет! Не знаю, почему. Но, с самого детства, как узнала о нём, я словно что-то родное в нём почувствовала. – Заметила Лиана.

– А я считаю, что жизни нужно радоваться, ценить её. Жизнь так прекрасна! Это бесценный дар! – сказала Елизавета.

– Я ценю свою жизнь, просто отношусь к ней по-другому, не так, как ты. – Мрачно ответила Лиана.

– Наверное, ты жила в прошлой жизни в Древнем Египте! – Пошутила Елизавета.

– Да, так и есть, если верить теории реинкарнации и всяким глупым вычислительным таблицам. – Ответила Лиана.

Девушки замолчали, и Кирилл тоже на этот раз промолчал. Пару секунд была тишина между ними.

Лиана посмотрела на часы и как-то печально вздохнула, и сказала, надевая пальто:

– Елизавета, я уже опаздываю. Мне пора идти. Кирилл, очень рада была знакомству. Увидимся! Всем пока! – попрощалась Лиана, и быстро ушла. Она очень спешила.

Влад так и не выходил, и Елизавета, сказав Кириллу, что оставляет мотоцикл, как договорились с Владом, тоже ушла, практически следом за Лианой.

Макс слышал разговор между девушек, и узнал, что Елизаета пойдет домой пешком через кладбище и гаражи. Это почему-то не выходило из его головы. Он был встревожен и обеспокоен за неё, и, когда она уходила, он проводил её взглядом. Быстро допив своё кофе, он тоже покинул кафе, оставив Кириллу не плохие чаевые.

Перед уходом он наклонился и поднял лежащую на полу необычную ручку под столиком, за которым он сидел. Видимо, её кто-то случайно обронил, поторопившись уходить. Ручка была именная с гравировкой, определенно подарочная и скорее всего, сделанная из латуни, поскольку была тяжёлой и цвета, похожего на золото. На ней было выгравировано с одной стороны «Terra incognita», что с латыни в переводе на русский означает «Земля неизвестная», с другой «Азимову В.В.». Макс предположил, что её потерял предыдущий посетитель, тот самый седовласый мужчина, который ушёл перед тем, как пришёл сюда он. Макс почему-то, хорошо запомнил лицо этого человека, который вышел из кафе и побрёл по дороге, когда Макс подъезжал к парковке «Адажио». Он решил вернуть ему ручку, надеясь встретиться с этим человеком в этом же кафе в другой раз.

Спустя несколько минут, Макс уже ехал на мотоцикле по узкой дороге, проходящей вдоль кладбища и длинного ряда гаражей…

Тени прошлого

Высокий стройный мужчина с привлекательной внешностью, с длинными черными волосами по плечи, бежал изо всех сил, не чувствуя ног, скрываясь между пальмами и тростниками Эль-Файюма. Ливень, внезапно обрушивающийся на землю, с отчаяньем поливал её, помогая ему скрыться от погони. Пахло мокрой землей и тростником…

Он надеялся укрыться в листве, запутав стражей, но беглец не знал, что следом за ним выпустили собак. Их было одиннадцать. Одна из них, к несчастью, для беглеца, успела учуять его до начавшегося дождя и взяла след. Другие собаки, отозвавшиеся на зов, окружили его. Через пару минут, здесь были стражи.

Беглец прощальным взглядом посмотрел на все вокруг и смирился со своей участью. Его учили с самого детства, что, всем, что происходит, повелевают Боги. Он знал, что это их решение.

Трое мускулистых смуглых египтян, которые были стражами храма, схватили его.

– «Анубис покарает тебя! О, неужели ты, глупец, не мыслишь, что творишь! Или ты думаешь, что сможешь избежать Великого Суда?» – сказал предводитель стражей. Его лицо искажала ненависть и неприязнь к беглецу. Он отдал приказ связать его, который показал только жестами рук.

Обученные египетские воины знали особые жесты, которые использовал главнокомандующий – это вырабатывало особую систему, специальную военную тактику, не известную иноземным и не обученным воинам.

Беглец с черными, как сажа волосами, скрывающими его лицо в этой ночи, засмеялся, и лишь сказал, пока его руки связывали:

– Смерть – не конец, а только начало! Это моя свобода! Неужели, ты думаешь, что я боюсь смерти? Я ждал её! Я встречусь с Анубисом! Он – мой Бог! Он не карать меня будет, а вознаградит! Ты – ничего не знаешь!

– Молчи, презираемый! Сет – твой Бог. Ты предатель и осквернитель! И участь твоя в загробном царстве уже предрешена! Уже стоит там зловещая Ам-мут, знающая твой приговор! – продолжал предводитель стражей.

– Лучше бы я сейчас получил за один раз сто ударов от тебя или твоих людей, чем слушать тебя, Амфитемис! – выкрикнул пленный юноша. Его глаза сверкали и пылали от ненависти, отблескивая как лунный металл. Если бы они видели его взгляд – они испугались бы, посчитав, что им овладели темные силы…

– Твоё тело вместе с душой будет гореть и тебе покажется, что эти жуткие муки продолжаются бесконечно! – продолжил говорить главный страж, – в страшных мучениях от боли и агонии, поглощающей твой разум и сводящий тебя медленно с ума, ты умрешь. Смерть твоего физического тела наступит от укусов ядовитых змей! Но, сейчас, ответь мне, куда ты дел манускрипты, которые вы выкрали для совершения вашего злодеяния?

Юноша лишь надменно засмеялся. Ему было всё равно на то, что с ним собираются сделать. Он смеялся так искренне, что стражам стало не по себе от его смеха.

Предугадав, что они будут искать манускрипты в том месте, где они проводили ритуал, он тщательно перепрятал их далеко от гробниц.

– А над её предсмертными муками ты тоже посмеёшься, Демиат? – спросил Амфитемис.

В ответ Дем лишь промолчал. Этого он не ожидал. Он был уверен, что она уже далеко за пределами Эль-Файюма. Он закрыл глаза, и можно было заметить, как по его щеке покатилась слеза.

– Мы знали тебя с детства. Многие любили тебя, но ошибались. Я же, всегда тебя презирал и знал, какой ты есть. С тех пор, как тебя нашли на берегу Нила, я знал, что ты принесёшь зло, и тебя нужно было оставить там, на съедение крокодилам! Но, жрецы решили приютить тебя и вырастили как сына. Ты был ими любим. И вот, чем ты отплатил за их любовь! – с омерзением выговорил Амфитемис.

– Ты ничего не знаешь и не понимаешь, Амфитемис! Ты глуп, как и полагается воину! – ответил Дем и закрыл глаза.

Демиат был скромным, казавшийся всегда очень сдержанным и послушным мальчиком, имеющий только одну необычную особенность, отличающую его от всех остальных – некоторую отчужденность, обособленность, любовь к уединению.

Временами он замыкался в себе и отдалялся от других, сторонился людей и играл подальше от всех, или вовсе уходил ближе к реке или к лесу, в безлюдное место .

Он вырос нелюдимым, но был добрым и бескорыстным.

Жрецы, воспитавшие его, восхищались его природным умом и способностью всё понимать и схватывать на лету, при этом знания, которые ему передавались, глубоко укоренялись в его уме и он умело пользовался всем, что было полезно. Жрецы были уверены, что он создан для великой цели, но, их надежды на то, что его цели принесут благо народу, разбились тогда, когда стало известно, что он сделал. Теперь его боялись и ненавидели…

Дем неожиданно засмеялся… Стражи, напуганные его поведением, смутились и немного отошли от него. Теперь у него были связаны руки и вокруг были собаки, убежать он не мог.

– Глупцы! Какие вы все глупые! Неужели вы думаете, что жрица и я, ничего не достигли, совершив этот запретный ритуал?! Неужели вы думаете, что всё, что я сделал, было напрасно? – высказал это Дем с ужасной злобой, и начал смеяться.

– Она умрёт в муках из-за тебя! – последнее, что проговорил Амфитемис, после чего отвернулся от Демиата, отдав приказ стражам вести преступника.

Золотое время

Когда профессор уходил из «Анафемы», студенты продолжили разговор.

– Ребята, а вы слышали про трансформационную психологическую игру Лила? – спросил Ви.

– Я – слышал! Сейчас все о ней говорят! И, между прочим, она древняя. – Сказал Мак. Он всегда был в курсе всех новостей.

– Я слышала, но скептически отношусь к таким штукам. Думаю, просто баловство какое-то, обыкновенная замудреная игра для детишек! – ответила Вета.

– Я не слышала. Что за игра? – заинтересовавшись, спросила Лиа.

– Тебе понравится! Говорят, с помощью неё можно достичь понимания чего угодно. Перед тем, как в неё собираются играть, загадывают желание или задают вопрос, и, далее, на основании запущенный тобой психической энергии, игра проведёт тебя к твоему ответу или поможет тебе достичь желаемого. – Рассказал Ви.

– Говорят, какой-то парень сел в неё играть, а после игры, его не смогли узнать! Он так поумнел, что даже начал понимать квантовую физику и поступил на первый курс в наш институт! – поделился слухами студент с разноцветными волосами.

– И это был ты! – пошутила Вета, чем вызвала всеобщий смех над одногруппником, который до этого подкалывал её и Мака.

– Нет, я серьёзно! Про эту игру такие байки ходят… Говорят, что кто в неё сыграет, им начинают сниться необычные сны! Даже не такое, что коридор какой-то, туннель ваш… Якобы, можно увидеть «другого» себя… – продолжал сокурсник.

– Интересно! А где найти эту игру или где можно в неё поиграть? – спросила Лиа, искренне желающая попробовать сыграть в эту сомнительную игру.

– Лиа, не советую тебе искать её и, тем более, в неё играть! – почему-то сказал Мак, чувствуя какую-то опасность в этой игре. – Ребята правду рассказывают. Странная игра. Неизвестно, что из этого всего выйдет…

– У меня тоже какое-то не очень хорошее предчувствие связано с этой игрой. Сам её образ вызывает тревогу в моём сознании. Лиа, выкини её из головы, пока не поздно! – высказаласвоё мнение Вета.

Все вдруг замолчали. Никто ничего не хотел добавить к сказанному про игру, но, один из их одногруппников, тот самый, который не верил в научность эксперимента Мака, Веты и Лии, с разноцветными волосами, сказал:

– Я слышал, на улице Бездны, модульная конструкция 5. Там собираются по квиродам один раз в лунный переход.

В отзвуках его голоса послышался гул, и Вета почувствовала, как мощным вибрирующим потоком эти слова, словно громкий тяжёлый басовый звук на музыкальном концерте, прошли насквозь через её сердце. Было в этих словах что-то зловещее, предвещающее плохие события…

«Не ходи! Не ходи! Не ходи!» – думала про себя Вета, и сердце в её груди быстро заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Ей стало очень неспокойно за подругу, которая всегда талантливо находила возможности «влипнуть в историю».

Глава 4. Лабиринты судьбы

Если отбросить всё невероятное, то, что

останется, каким – бы невероятным

оно не казалось, окажется правдой.

А.К.Дойл

Настоящее время

На город постепенно опускались первые сумерки, когда Елизавета шла домой. Тени от деревьев поползли по гаражным рядам, следуя за ней.

Она прошла кладбище, и ей осталось только обогнуть незамысловатые лабиринты гаражных построек, чтобы выйти на прямую дорогу и сократить путь домой.

Елизавета думала о Максе. Он не выходил из её мыслей. Его лицо казалось ей знакомым, словно они знали друг друга очень давно, но забыли. Вспоминая свой сон, она понимала, что есть что-то общее в чертах Мака и Макса, но это было просто невероятно, ведь сон снился ей до того, как она познакомилась с Максом сегодня в кафе.

Возле последнего гаража стояла пара парней. Они громко разговаривали и курили. Один из них опирался спиной о ворота гаража.

Елизавета надеялась, что быстро пройдет мимо них, и они её даже не заметят. Но, когда она проходила перед ними, один схватил её за руку:

– Куда идешь красавица? Не хочешь остановиться и постоять с нами? Мы что не достойны твоего внимания? – и криво заулыбался. Его глаза были словно стеклянные. Оказалось, что это тот самый парень, который в кафе плохо говорил о байкерах. Видимо, его девушка ушла, а он отправился сюда к дружку «вмазаться».

Елизавета потребовала, чтобы он её отпустили, но он не выпускал её руку из своей. Зрачки его глаз резко расширились. Ему нравилась ситуация, в которой оказалась беспомощная девушка. Она пыталась вырваться ещё несколько раз, но ей это не удавалось, поскольку парень был сильнее неё. Его приятель, стоящий рядом, тоже наркоман, которого выдавал взгляд «в никуда» и застывшие зрачки, засмеялся. После чего схватил Елизавету за вторую руку, и предложил:

– Давай, я тебе помогу… не дергаться!

Они начали к ней приставать. Она сопротивлялась, но ничего не помогало.

– Да чё ты, че ты? Всё, теперь не крутая, без своего мотоцикла и друзей-байкеров, да? Я знаю, ты с этими байкерами отшиваешься… Стой спокойно! Будь хорошей девочкой! Здесь нет твоих друзей! Сейчас мы тебе покажем, кто действительно крутой! – повторял несколько раз первый, и провёл по её волосам. Девушка одна против двоих парней ничего не могла сделать.

Вдруг раздался шум двигателя мотоцикла. Звук приближался. Спустя пару секунд засверкала фара мотоцикла, приближающегося к тройке, стоящей в конце ряда гаражей. Это был Макс. Он вышел из кафе практически сразу после ухода Елизаветы и поехал по этой же дороге. Предчувствие его не подвело.

Два мерзавца, отчетливо рассмотревшие еще издалека Макса, сразу оставили девушку в покое и побежали.

Спаситель остановил свой мотоцикл рядом с Елизаветой. Она стояла без куртки с взъерошенными волосами, которые неестественно смотрелись, на её глазах застыли слёзы, которые она с трудом сдерживала. Его лицо при взгляде на Елизавету изменилось, и стало выражать гнев, хотя он пытался его не показывать.

– Где эти уроды? Куда они разбежались? – спросил Макс, и начал осматриваться по сторонам, намериваясь их найти. – С тобой всё хорошо? – спросил он, посмотрев на неё ещё раз.

– Спасибо! Теперь всё хорошо, благодаря тебе. Я уверена, они уже очень далеко убежали. Не нужно их догонять! – ответила Елизавета.

– Ну, уж нет! Я их найду! Это был тот самый парень, что сидел в кафе и говорил про байкеров?

– Да. Но, не нужно их искать! Не надо проблем! – отговаривала его девушка.

– Довезти тебя до дома? – спросил Макс, и с этими словами протянул Елизавете руку, чтобы подсадить её на мотоцикл за его спину. Его светлые добрые глаза и прямой взгляд внушали девушке доверие, однако, она не забывала, что совсем не знает его.

– Надеюсь, я ничего тебе не буду должна, как принято у байкеров? – спросила Елизавета, стараясь обернуть вопрос в шуточный, но, всё же, обговорить условия поездки.

– Клянусь, ничего! Ты ничего не будешь мне должна за это! Садись! – ответил Макс, улыбаясь как на конкурсе красоты, голливудской улыбкой.

– Ну ладно! Договорились! – с некоторым недоверием сказала Елизавета и села позади него на мотоцикл. – Как ты оказался здесь?

– Я просто подумал, что опасно девушке ходить одной по этой дороге в такое время. Хотел убедиться, что с тобой всё нормально… – удивил ответом Макс.

Начался сильный ливень. Мотоцикл заревел, и они быстро заскользили вдоль улиц по мокрой дороге, отражающей свет от уличных фонарей и неоновых подсветок.

Елизавета долго сопротивлялась, но всё же обняла Макса, прижавшись к его спине, чтобы не упасть. На лице байкера появилась довольная улыбка.

Тени прошлого

Крепко связанного, Демиата повели через покои царя Аменемхета III. Он шёл извилистыми проходами и весьма запутанными дворами, вызывающими чувство ощущения бесконечности бытия и соприкосновения с вечностью. Из дворов они переходили в покои, из покоев в галереи с колоннадами, затем снова в покои и оттуда опять шли дворами. Всюду мелькали каменные крыши и стены, покрытые множеством рельефных изображений, которые понятны были ему по-своему, но он никогда ни с кем об этом не говорил. Знал, что его не поймут. Поэтому, Дем не любил говорить о своих мыслях и никому никогда не открывал своё сердце… никому, кроме неё…

Как тяжело было хранить всё внутри себя, но мир был жесток, и он это знал.

Каждый двор, который они проходили, был окружен колоннами из отполированного белого камня, который он так не любил. Камень был гладкий, скользкий и ледяной, всем напоминающий ему отношение людей к нему. Они всегда говорили не то, что думали на самом деле. Все тряслись перед жрецами и делали вид, что принимают Демиата, но, он был не такой, как другие, за это его не любили, хотя прямо об этом никто не осмеливался сказать. Но, он всё равно относился к ним по-доброму и не мог ненавидеть их.

Потом ему завязали глаза, чтобы он не видел того, что не дозволено. Но, он всё равно знал, куда его ведут дальше и что будет…

Там, на углу, в конце лабиринта, воздвигнута ода из самых высоких пирамид, выше которых здесь не было. Его вели в пирамиду с высеченными на ней огромными фигурами. В неё вёл подземный ход, в который они спустились отсюда. Дальше, он оказался в нижних покоях, про которые знают египтяне лишь понаслышке, так как вход туда открыт лишь в одну сторону для тех, кого сюда вели…

Там, куда его привели, его очень долго и жестоко пытали, но он не отвечал на вопросы, которые ему задавали, и не молил о пощаде. Он умел отключать ощущение физической боли, владея своим сознанием и телом на столько, что во время пыток он не почувствовал совершенно ничего. Он лишь понимал, какие увечья наносят ему и насколько серьезны раны, понимал, какие повреждения получает его тело. Когда он был уже еле живой, к нему привели её… ту, кого он любил.

Молодая жрица Хетшепсит с иссиня-черными волосами и удивительно красивой внешностью, силуэт которой для него сейчас был едва различим после побоев, словно Богиня Изида, с достоинством и невозмутимостью предстала перед ним. Она была избита не меньше его, но вытерпела все пытки и сейчас, когда она увидела его, слезы покатились из её глаз.

Они выкрали запрещенные свитки из охраняемой библиотеки, и, провели зловещий ритуал, тем самым совершив страшное преступление, нарушили закон с отягощением – нарушив святую клятву, данную верховному жрецу. За это их приговорили к тяжкой смерти в неимоверных мучениях…

Хетшепсит и Демиат лишь успели посмотреть друг на друга и их разлучили навеки…

Жрицу увели, и он услышал, как страшный грохочущий лай донесся откуда-то снизу. Её сбросили в яму и напустили на неё свору голодных кровожадных псов. Они терзали, калечили и уродовали её плоть, дикие крики ужаса и боли раздавались по всему лабиринту. Казалось, что крики Хетшепсит выходили на улицы города Крокодилов и доносились до самого Меридова озера.

Дем испытывал невыносимые муки, слыша её боль, отчаяние рвало ему грудь, но он ничего не мог сделать. Теперь он не мог даже встать на ноги. Травмы не позволяли пользоваться ими – он уже не мог ходить. Кровь стекала по его телу, и он ждал теперь только одного – своего палача, чтобы поскорее оставить свою материальную оболочку и воссоединиться с Хетшепсит.

Боги ответили на его мольбы – в эту же секунду раздались шаги. Он поднял голову из последних физических сил, чтобы увидеть лицо своего палача, но тут произошло удивительное! Это был его друг, Иалу!

Он единственный никогда не осуждал его. Иалу был особенный, не такой как другие. Именно поэтому, они смогли стать друзьями, но они были разлучены в детстве. Иалу отдали на службу фараону и с тех пор они не виделись.

Лицо Иалу изменилось, но его прямой взгляд добрых и ласковых глаз выдавал в нём давнего друга.

Демиату не верилось, как такой добрый, светящийся от любви ко всем людям, Иалу, мог служить здесь… Он даже не предполагал, что его друг станет палачом…

Иалу был предан и верен фараону. Он любил его, уважал и почитал.

Его отправили сюда совершить жестокую казнь над преступником по всей строгости, но, Иалу, узнав, что сюда попал его любимый друг, решил смягчить муки Дема, и принёс с собой яд.

Когда они были детьми, Демиат спас его от ядовитой змеи – песчаной эфы, когда он, заигравшись, спрятался в кустарнике у озера Мерид. Иалу не заметил, как потревожил эфу с змеенышами. В это время Дем был близко и первым увидел змею, зная, что её яд вызывает сильные кровотечения, от которых не возможно спастись, подсказал Иалу как очень медленно двигаясь, ему уйти в обратную сторону от змеи. Нужно было показать ей, что они не представляют угрозы. Тогда от её укуса он мог погибнуть, но Демиат спас его.

Иалу знал, за что так жестоко осудили Демиата и Хетшепсит, но сердце его говорило: «Нужно быть благодарным тому, кто оказал тебе благодеяние» и он чувствовал, что должен сделать добро своему другу последний раз в его жизни.

– Прости меня, друг мой. Мне придется тебя убить, исполнив приказ, но, я принес тебе яд, который убьет тебя мгновенно, раньше, чем на тебя набросятся ядовитые змеи и нанесут тебе тысячу укусов. Мне придется столкнуть тебя в яму к ним, но, если ты только примешь этот яд, ты не будешь лежать в агонии много часов в клубке извивающихся и оплетающих тебя змей, истекая кровью. Там эфу! Слышишь, эфу! Судьба смеется над нами…

– Я рад видеть тебя, друг. Но, моя душа уже столь истерзана, что муки тела ничего не значат для меня! Ты не должен ничего делать, помогая мне! – совсем обессилено отвечал Дем.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь! От их укусов невыносимо жгёт все изнутри и лопаются тысячи мелких сосудов в твоих органах, а после твоё сердце будет разрываться от ещё большей мучительной боли и только тогда, измученный, обескровленный, ты умрешь. Эти мгновенья покажутся тебе вечностью! Я не хочу для тебя такой участи! Прими принесенный мной яд! – заговорил Иалу, в надежде на то, что сможет уговорить друга.

– Нет, я не могу принять его. Пойми, Иалу… Хетшепсит умерла, испытывая дикие мучения, хотя не заслужила этого! Теперь я должен также достойно принять то, что мне предначертано. Поступай со мной, как должен… – уже не поднимая головы, проговорил Демиат, и молча, ждал, когда Иалу сбросит его в яму к змеям эфу.

– Да, ты прав, мы живем, для того, чтобы достойно встретить свою смерть, и умираем, чтобы жить – этот закон неизменен. Да простят тебя Боги. – Сказал Иалу.

– Ты прав, мы умираем – чтобы жить… – ответил Демиат, повторив шёпотом из последних сил его слова.

– Пусть для тебя великий Суд Осириса будет справедливым, и судят тебя в первую очередь по качествам сердца. Владыка человека – голос его совести, и его единственный судья. Сердце – это сосуд, хранящий голос совести нашей. Твой сосуд наполнен божественным и не тленным – я, Иалу, верю в это! И пусть ты нарушил законы фараона, но, не наши человеческие законы, и сосуд твой чист! Пусть кара твоя будет смягчена! О, услышьте меня, Боги подземные! – Произнес Иалу, и слеза скатилась с его огрубевшей щеки. Он искренне надеялся, что Боги услышат его речь и смилуются над его другом.

– Спасибо, друг. Прощай. – Последнее, что смог выговорить Демиат. А после, даже если бы и хотел ещё что-то сказать, уже бы не смог. Душа его была уже далеко. Физические силы оставили его, тело приготовилось к смерти.

– Прощай, Демиат, друг мой. – Попрощался с ним Иалу и бросил его тело в яму…

Настоящее время

«…По предположению астрономов и астрофизиков, в нашу солнечную систему влетел неизвестный огромный объект. Предположительно, по размерам, намного больше Сатурна. Только он мог оказать такое воздействие на устоявшийся электромагнитный и энергетический паттерн нашего ближнего космоса. А также, в связи с последними событиями…». – На этом моменте Лиана выключила моноблок, чтобы больше не слушать новости.

Потом она взяла расческу и стала расчесывать свои завившиеся в мелкие кудри черные волосы. Такое происходило всегда после того, как она попадала под дождь.

В её темной холодной квартире больше никого не было кроме неё. Она была одинока, но уже давно привыкла к этому. Временами она думала над тем, почему жизнь обошлась с ней так несправедливо, и она совсем одна. Она искала «того единственного», но за всю её тридцати трёхлетнюю жизнь, он так и не встретился. И, так получилось, что вся её жизнь была посвящена поиску «смысла жизни» и «своего места в мире», которого, как ей казалось, она тоже не могла найти. Такая вот печальная участь, то ли предопределенье, то ли просто, невезенье…

Её всю жизнь не оставляло чувство, что она не встретила в жизни свою настоящую любовь. Мужчин вокруг неё было много – на её красивую внешность и веселый характер многие ловились как «на удочку». Но ей такие не нужны были, примитивные мужчины, которые готовы бежать за каждой «короткой юбкой» со стройными ногами. Были и другие – товарищи «по серьезней», их интересовало решение проблем с жилищной площадью, о них даже речь не заходила… Она видела их всех насквозь.

«Лучше жить одному, чем жить с кем – попало» – было её кредо по жизни.

Когда она направилась по коридору в свою спальню, ложиться спать, как обычно, время было уже за полночь (она любила засиживаться допоздна). Но, в этот раз, в её комнате раздался грохот, как будто в окно влетел булыжник и разбил хрустальную вазу с красной розой, стоящую на комоде.

Она испугалась, но поспешила в комнату, узнать, что произошло. На розе, держась когтями, в россыпи осколков, сидел большой черный ворон. Его перья были иссиня-черного цвета, как и её волосы.

Он сидел и смотрел прямо ей в глаза, как будто хочет что-то сказать. В первый момент, когда она увидела его, ей показалось, что она услышала легкий, едва слышимый шепот: «Лили… Я нашёл тебя…». Но эти несколько минут ворон неподвижно сидел и просто смотрел на неё, а потом улетел прочь. Она осталась в изумлении стоять посреди комнаты, потом принялась убирать осколки.

Такого никогда еще не происходило в её квартире. Появившийся внезапно ворон взбудоражил её и не выходил из мыслей, с которыми она так и легла спать…

Ей приснился необычный сон, что она лежит в своей комнате и не может уснуть. Лунный свет озаряет всю спальню, падая мягкой вуалью на кресло, стоящее перед кроватью.

Вдруг на кресле появляется, как будто окутанный туманом, красивый мужчина, притягательный и загадочный, примерно её возраста со смуглой кожей, длинными черными волосами до плеч. Лиана присмотрелась к его лицу, и узнала в нём Влада из кофейни, но на нем была странная одежда – белые ткани, похожие на бинты. Но, всё же это был Влад (так решила Лиана). Потом он внезапно растворился в пространстве…

Она проснулась вся в холодном поту, словно видела кошмарный сон.

Встав с кровати, чувствуя лёгкое головокружение, она сходила на кухню, выпила стакан чистой прохладной воды и пошла опять в спальню, вскоре второй раз уснув.

Следующий сон, который она увидела, был ещё страннее предыдущего.

Она увидела себя в тёмной глубокой яме, выложенной из чётко подобранных, идеально сочетавшихся между собой каменных блоков…

Было страшно, темно и сыро. Её душа трепетала от ужасного предчувствия смертельной опасности, в которой она находится. Она чувствовала, как содрогается всё её тело, словно всё на самом деле… Скоро с ней что-то должно было произойти… она знала…

Послышался звук приподнимающейся стены где-то в темноте, чьи-то голоса… противный грохочущий звук приближался к ней. Только потом она различила в нём лай. Было поздно… Свора голодных кровожадных псов в темноте стала набрасываться на неё со всех сторон и лишь отголоски собственной боли после того, как они откусывали её плоть одновременно в разных местах стали ей отчётливо понятны…

Лиана в ужасе проснулась и вскочила с постели, включив свет. Она стала метаться по своей комнате, всё ещё находясь, в шоковом состоянии от сна и не знала, куда деться. Сердце бешено колотилось, готовясь выпрыгнуть из груди. Она безумно боялась собак с самого детства, даже самых маленьких и безобидных и после такого сна у неё было чувство, что её сердце много раз чуть не остановилось от страха. Ей до сих пор слышался ужасный лай, словно кружащийся в воздухе возле неё.

Глава 5. Неизвестность

Falax species zezum (лат.в переводе

«Наружность вещей обманчива»)

Золотое время

Легкий ветерок приятно гладил по лицу и развивал волосы профессора, направляющегося в институт по длинной аллее из высаженных кипарисов и других парковых деревьев. Фонтаны били ключом.

На улице было множество животных, и все они были безопасны. У них была подавлена агрессивность с помощью чипа. Некоторые из них были биороботами, в основном, собаки. Настоящих животных вблизи «Цивилизации», построенной людьми «Новой эры», уже было трудно найти. Они продолжали существовать в хорошо контролируемых заповедниках или очень далёких лесах, которые люди перестали посещать, ведь "всё для них" было создано в городских агломерациях.

Правительство извело почти всех животных, считая, что они представляют угрозу. Также, угрозу, по мнению правительства, представляли люди без надлежащего государственного тоталитарного контроля. Историю «отчистили» от некоторых фактов, которые, по мнению известных лиц, также могли способствовать экстремизму.

На протяжении долгих лет, политическая идеология успешно продвигалась к этой цели – к совершенно «санированному» обществу, где больше не было места бунтам, репрессиям, революциям, междоусобицам, войнам и даже помыслам о свержении нынешней власти, поскольку она не была определена как власть и её контроль не был явным.

Теперь не с кем было сражаться и нечего делить – всё было и так давно поделено на агломерации, для территориального понятия и карт местности, а все социальные процессы и гражданские дела, теперь решались «машинами» или «искусственным интеллектом».

Вместо судов были металлические «будки», наподобие банковских терминалов. В них вставлялся маленький чип с заранее записанными на него «данными» дела и выводилось единственно верное решение, которое было неизменно и справедливо. Никто не мог его оспорить. В связи с этим, редко прибегали к подобному решению споров и люди привыкли к тому, что лучше договариваться без вынесения решений.

Денег больше не было – была балловая система, которая распределяла баллы в зависимости от деятельности людей и принесения ими пользы для общества. Хочешь, не хочешь – всем теперь приходилось делать что-то для «пользы общества». Однако что «польза», а что «вред» для общества определяли Протоколы, по которым теперь жили. Был список профессий, который содержал все подробные обоснования «пользы», приносимой деятельностью человека в этой профессии. Но, предварительно, прежде чем избирать для себя направление, люди проходили «сканирование головного мозга» с помощью новейших систем. Они определяли наиболее эффективный труд, которым должен был заниматься человек. И в 99 % человек попадал на своё «подразделение».

Приборы с практически абсолютной точностью выявляли наибольшие предрасположенности личности и заложенные в ней ресурсы. Это создавало возможность развития талантливости у большинства людей, поскольку каждый должен был заниматься своим, «нужным для общества» делом.

Профессор не попал под «распределение» и «сканирование», поскольку был среди участников Совета, разрабатывающего данную технологию, и знал кое-какие «нюансы», в которые не посвящали тех, кто проходил эту процедуру.

«Погода, как всегда, прекрасная!» – довольно произнес профессор. Люди давно сами стали управлять ею путем использования определенных радиоволн, которые локально изменяли магнитное поле Земли, за счет чего плодородные сельскохозяйственные угодья давали самые вкусные и полезнейшие дары «без катастроф».

Но, не каждый день делали настолько солнечным и теплым, чтобы не случались пожары. Иногда давали «дожди». В агломерации, где жил профессор, была установлена зима в один месяц. Давали легкий снегопад и не сильно низкие температуры: от 0 градусов до минус 10. При этом влажный горный ионизированный воздух с примесями морской соли наполнял пространство безусловной пользой и создавал самые лучшие условия существования.

Дом, в котором жил профессор, был похож с улицы на многоуровневую космическую летающую тарелку, только с окнами округлой формы. Под каждым уровнем были свои парковки для космолетов: транспорта нового поколения, двигатели которых работали, используя свободную энергию пространства – напрямую преобразовывая ионы в полезную энергию. Почти всё теперь работало от неё.

Космолеты летали наверху высоко над землей, бесшумно и не быстро, по меркам спортивных соревнований по гонкам, которые происходили на космических скоростях. В зависимости от уровня атмосферы регулировалась скорость. Чем выше – тем больше скорость. А если летали до других планет, разрешалась последняя космическая скорость, являющаяся допустимой с момента выхода на параболическую орбиту планеты.

Можно было полетать по ближайшему космосу. Несколько планет нашей солнечной системы были заселены: Марс, Венера, Меркурий, Уран.

На Луну летали молодожены. Там устраивали незабываемый медовый месяц. Это стало новой традицией. На Луне было множество красивых мест, различных кафе с прекрасным видом на космос или на нашу планету, гостевых домов, в которых можно было найти всё что угодно для развлечений, проведения времени как в компании, так и в одиночестве. Романтичнее места было не найти, поэтому эта планета стала считаться планетой семьи. Для других целей романтических отношений не создавалось.

В «Протоколе о распределении» говорилось, что людям, с выявленным влечением к созданию семьи рекомендовалось создавать её и детей, а интеллектуалам и научным работникам, наоборот. Особо состояло дело с творческими личностями. Им рекомендовалось заключать союзы лишь с такими же, творческими личностями как они. Это делалось для исключения разводов. Дети не рекомендовались, только, если у них, по данным сканирования было заложено достаточно стремлений к семье и ответственности. Это всё делалась для исключения несчастливого детства и безответственного и несчастливого материнства и отцовства. При этом, рождение детей и их детство проходило под строгим контролем. Не допускалось рождение более трёх детей. Не допускалось рождение детей у интеллектуальных и научных сотрудников, без предварительного получения разрешительных документов, без которых, было невозможно ни обеспечить будущего ребенка баллами, ни вывести его в «свет», а излишне покупаемые продукты строго облагались штрафами с лишением баллов. Рождение детей у творческих личностей также подвергалась большему контролю, поскольку в связи с психологическим портретом личностей, как интеллектуальных работников, так и занятых в творческих профессиях – дети чаще могли находиться на грани опущения отметки «счастье» до критически низкого уровня. Дети всех семей подвергались аналогичным проверкам.

Религиозных и каких-либо ещё различий между людьми, кроме как по деятельному распределению больше не было. Люди были свободны в создании союзов, не смотря на внешние и расовые различия. Однако, существовало генетическое объединение, в котором можно было узнать подробнее о совмещении генов и даже заказать отдельный анализ вероятности будущих данных по наибольшему совпадению значений.

Дома в агломерации, где жил профессор, выглядели также футуристично: гладкие обтекаемые формы, всё построено из экологически-чистого строительного материала. Над некоторыми домами были бассейны, крытые корты и другие развлечения. По необходимости появлялась выдвигающаяся крыша. Цвета были разнообразные, но белый и серебряный преобладали. Вокруг было множество зелени, парков, садов, лесов, озер, рек. В парках можно было встретить различные виды животных и растений.

Профессор продолжал идти по улице, восхищаясь красотой и гармоничностью окружающего его пространства, и думал о своих проектах. В голове у него всегда было много планов и идей.

Придя к зданию своего Института, он воодушевленно зашёл в него, спеша поделиться важной новостью и своими мыслями с одним, весьма близким ему человеком…

Открыв дверь в институт, которая была похожа на дверь в космический корабль, оснащенная опознавательными лазерами и автоматическими детекторами личности, профессор оказался в просторном огромном зале. Внутри всё было в строгом футуристическом стиле с элементами минимализма, в белом и сером цвете. Предметы и мебель были оснащёнными различными устройствами последних поколений. Высоко под потолком висело устройство, похожее на огромную тарелку. В ней светилось бесчисленное количество ярких ламп.

Пропускной пункт – арка, через которую проходят все студенты, автоматически распознавала личность и говорила важную информацию, пропуская дальше в здание.

Недалеко стояла галаграмма проректора, передающего свои распоряжения прямиком из своего кабинета, не отрываясь от работы.

Специальные «умные» галаграммо-оповещатели, диктовали в различных секторах студентам их расписание, сообщали, в каком кабинете будет первая лекция или практическая работа или предупреждали о смене кабинетов.

Быстро пробегая коридор, торопясь к лифту, профессор прошёл мимо стены, где были установлены не сильно большие по размеру галаграммы вручения Международных правительственных наград за совершенные открытия, показывающие короткие отрывки событий.

В коридоре передвигалось множество студентов разных курсов, при виде профессора они все сразу начали здороваться и каждый ждал его внимания. Профессор кивнул, ответив всем сразу и поспешил в лифт. Ему нужно было подняться на пятый уровень, где был кабинет его друга – профессора Крамора.

В след закрывающемуся лифту – капсуле донеслось из галаграммы вручения наград: «…Награждается профессор Азимов Ведагор Ведиславович, ученый и исследователь Евклидового многомерного пространства и его коллега-соавтор – профессор Крамор Вендубарас Алистарович, которые внесли существенный вклад в достижение научных результатов по направлению развития Мультипространства Вселенной. Благодаря этим научным деятелям,но, в большей степени, профессору Азимову, произошел прорыв в существующие параллельные миры и другие измерения, соприкасающиеся с нашим миром. Именно он открыл это новое направление науки, над которым теперь работают ученые Евклидового многомерного пространства, Научного общества по развитию уникальных способностей человека, Общества Новейшего научно-технического развития, Общества открытия Мультипространства…». Дверь лифта закрылась, и на этой фразе оборвался поток информации с галаграммы. Профессор в течение секунды был доставлен на пятый уровень.

Он подошел к кабинету 534, где работал его друг. Приоткрыл её и увидел, что вместо профессора Крамора, лекцию по истории вела профессор Пак – пожилая дама с королевской осанкой и хорошо сохранившейся фигурой для её лет. На голове у неё была прическа-шишка, в которую были собраны черно-седые волосы.

Вокруг профессора располагалось три круга сидений и все студенты с интересом слушали её. Она умела заворожить рассказами публику. Все ученики слушали и запоминали, что говорит лектор, но никто ничего не записывал, поскольку велась галаграммозапись занятия. Однако, на зачетах ученики должны были сами рассказывать профессорам в устной форме всё то, что запомнили из лекций и поняли по той или иной теме. По этой причине, лекции в основном всегда строились в виде бесед и обсуждений. Так было гораздо легче усвоить большой объём информации.

– …Это было ужасное время! Эпоха глупости, безрассудства, жадности и преступлений. Люди отвергали разумность и человечность. Шли войны, кровопролития и даже над животными надругались, люди не понимали родства с другими расами, матери и отцы убивали своих детей, дети – родителей. Все принимали токсические вещества различным образом, добровольно дышали ядами, пили отравляющие психотропные вещества. – Продолжала лекцию профессор Пак.

– Зачем они это делали? – спросил кто-то из студентов.

– Они получали от этого удовольствие или не могли справиться со своими эмоциями. Люди делали то, что сиюминутно пожелает их тело и слабый деградированный разум. Основной деятельностью у всех поголовно стало воровство и убийство. Даже люди, стоящие на должностях, которые должны были распределять блага для народа, воровали. А врачи, которые должны были лечить, больше убивали, ученые занимались тем, что разрабатывали способы усложнить и ухудшить жизнь людей, в том числе, разрабатывали различные средства для убийства других людей. Мир словно сошёл с ума и все занимались с точностью наоборот не тем, чем должны были. Разум людей был помрачен. Жестокость и стремление к безграничной власти преобладали в эту эпоху. – Ответила профессор и продолжала дальше рассказывать историю прошлого.

– Как они вообще выжили? – спросила одна студентка.

– Огромными усилиями. Есть версия, что часть из них, которые ещё не настолько помрачились рассудком, как другие, стали уходить из своих агломераций в леса и пещеры, некоторые даже и вовсе, прятались под землю. Они и смогли выжить, питаясь исключительно остатками природных даров: одни – рыбачили, другие – ели мёд и коренья, различные растения, произрастающие в лесах. Вообще, это и есть самое удивительное, что кто-то смог выить, при их образе жизни и учитывая, что происходило. – Объясняла профессор Пак.

– А как они своими действиями вызвали общемировую катастрофу? – Не могли успокоиться студенты, и вопросы сыпались один за другим.

– Никто точно не знает, как и почему это произошло. Возможно из-за того, что наука тоже была лишена рассудка. Планету поглотило мировое разрушение. И только, когда от мира оставались «жалкие кусочки», преступные группировки, давно захватившие власть и приблизившие конец той эпохи, разбежались. К этому времени, больше двух третей мира погибло. Они практически все были убиты, хоть и часть была не доказана «списана», как «скончавшиеся от болезней». – Ещё часть нужной информации из лекции была произнесена профессором Пак.

Она к этому времени уже заметила профессора Азимова в дверях. Но, прерывать лекцию, было не по «правилам института», которые сам и разрабатывал профессор Азимов.

– Но, всему приходит конец, и этой мрачной эпохе… Когда человечество дошло до самого пика своего полного уничтожения и деградации, утеряв всё, что было построено и создано в более лучшие временные промежутки их эпохи, тогда всё и закончилось. Впрочем, можно назвать это совершенно темным пятном в мировой истории. – На этом моменте лектор снова закашлялась, и продолжила, – Но, мир возродился и сумел перейти в новую прекрасную эпоху. Так и наступила наша эра. Войн больше не было. Они перестали иметь смысл. Весь мир стал «единым». Все важные ресурсы, все богатства и достопримечательности стали общим мировым достоянием. Всё распределялось по справедливому равенству. Финансы перестали уходить на содержание армий. Концентрация внимания сосредоточилось на политику мира, оздоровления, правильного образа жизни, физическое и эмоциональное состояние населения. Экономические и экологические вопросы были разрешены. Современнейшие технологии повсеместно стали внедряться в повседневную жизнь человека. – После этой речи она снова посмотрела на профессора Азимова и хотела сразу выйти к нему, но кто-то из студентов задал ещё один вопрос.

– А болезни, Профессор Пак? Расскажите нам о них! Почему мы о них ничего не знаем? – спросил один из студентов с первого круга.

– Люди болели, а потом перестали болеть. Это произошло очень-очень давно. Постепенно болезнь стала огромной редкостью – как ушедший в прошлое вид расстройства обмена веществ у отдельного человека, независящий от него самого. Болезнь сама по себе стала патологией. Люди научились восстанавливать собственные внутренние органы и части тела. Именно тогда, произошёл резкий скачок средней продолжительности жизни. Раньше считающееся исключительным и переходящим по наследству, долгожительство, стало естественным для всех. Многое поменялось… – закончила рассказывать профессор Пак, обрывая рассказ. – Извините дети, сейчас я выйду на пару минут к профессору Азимову. Он уже давно ждёт.

– Здравствуйте, профессор Пак. Где профессор Крамор? – только вышла из кабинета профессор Пак, как Азимов незамедлительно задал ей этот вопрос.

– Вы – мужественный и умный человек, профессор. Вы всё понимаете. – Сочувствующе сказала профессор Пак и похлопала его по плечу, как друга. – Профессора Крамора, вы больше здесь не увидите. Его исключили из состава лекторов нашего института.

– Это невозможно, без согласования со мной! – начал возмущенно говорить Азимов, но, вдруг, всё понял. Эмоции, которые вначале взяли верх над его пониманием, подчинились рассудку. – Значит, они…

– Совершенно верно, профессор. Идеи, которые ваш друг и нами всеми любимый и уважаемый профессор Крамор, любил развивать и пропагандировать на своих лекциях, а также в различных иных обстановках при личном общении, смущали и считались эпатажными, выходящими «за рамки», и отдельными лицами были признаны даже абсурдными… – стала объяснять Пак, – несмотря на это, ты прекрасно знаешь, что я всегда была на вашей стороне, поддерживала вас. Я предупреждала Вена, что нужно быть осторожнее в высказываниях, особенно в личных разговорах и в общественных местах, на улице, но, он вёл себя слишком свободолюбиво и бесстрашно. Он забыл, что никто не отменял контроля… А если есть контроль, значит и есть причина, по которой его проводят. Следствием его лекций признали появление экспрессивных, эксцентричных и эпатажных настроений. Они способны поднимать тревожность и следом за ней, сами знаете… Ведь так многое сделано для отмены и поддержания "уровня тревожности" у населения…

– Да. Я знаю. Вы правы, профессор. Когда он ушёл?

– Без четверти до вашего прихода сюда. Он не дождался вас, чтобы попрощаться.

– Понятно. Я пойду. Извините, профессор. Спасибо. – Кратко, с трудом выдавливая из себя фразы, сказал директор института – профессор Азимов. Он, даже будучи тем самым человеком, который так много сделал для науки и человечества, открывший этот институт и являющийся его директором, ничего не мог сделать с решениями Палаты. Мало кто вообще в их время сталкивался с ними лично, но профессор знал, с кем имеет дело. Он о многом ещё знал и еще о какой-то части догадывался и имел все основания считать свои догадки правдой. Но, сейчас ему было не до этого…

Выйдя на улицу из института, профессор Азимов задумчиво направился к центральной площади в их агломерации. Там стоял высоченный фонтан, вокруг которого были установлены по кругу лавочки, создающие, если смотреть сверху на это место, несколько прерывистых колец вокруг фонтана.

Азимов прошёл на третий круг, и сел спиной к институту.

Спустя мгновенье он задал вслух вопрос, который звучал как утверждение:

– Значит, ты всё-таки одел термооптический камуфляж со специальным покрытием, генерирующий поле с отрицательным эффектом преломления и собираешься сделать то, о чём мне говорил?

Внезапно в пространстве рядом с ним послышался ответ:

– Да, друг. Всё так. Теперь я решил, что больше не имеет смысла мне задерживаться здесь, и я приступил бы к своему плану немедленно, но, ждал тебя, чтобы попрощаться.

Профессор закрыл глаза, словно ему причиняла боль эта фраза, и он не хотел видеть то, что происходит.

– Почему… Ну, зачем ты переходил все дозволенные границы? Почему ты не мог просто спокойно жить? Тихо заниматься своей работой… – спросил Азимов.

– Я и так занимался своей работой… – отвечал голос.

– Правительство создало идеальную систему законов и приказов. Теперь всё отрегулировано. Всё служит на благо человечества! Я доволен. Мне лишь хотелось, чтобы… Ты сам всё знаешь. Но, я поторопился… Это всё моя ошибка. Я сам виноват!

– Нет, друг. Ты ошибаешься. Зато ты правильно назвал их – правительство. Именно так. И оно трудиться, как всегда и во все времена на своё благо. Ты до сих пор не понимаешь. Ты всегда был исполнительным. Тебе не хватало духа признать, что ты свободен и не зависишь от них. Они же, не прекращали своё существование… Ничего не поменялось… Они изменили только свою форму… и правят, как и правили…

– Посмотри! Все счастливы! Общество наполнено здоровыми, интеллигентными и образованными людьми! Это всё сделали они! Человек стал развиваться, стремиться к уникальности и многогранности. Творчество – стало главным двигателем прогресса. Наука – на высоте! Что тебе не нравится, Вендубарас? – не унимался Азимов.

– Ты знаешь, что зря сейчас это всё говоришь, Ведагор. А также, знаешь, что, если бы всё было так замечательно, тогда не стали бы запрещать говорить про некоторые аспекты истории, а также не заморозили наш проект… Ты знаешь, почему они это сделали? – отвечал профессор Крамор.

– А ты знаешь?

– Всё! Они бояться, что всё выйдет из под их контроля… Они очень бояться потерять власть… И прежде всего, что в умах людей вновь появится осознание, что такое власть и что над ними осуществляется управление, а также мысли о том, кто может за всем стоять… Они ведь так умело создали иллюзию свободы и отсутствия власти. А как складно сочинили «новую историю», в которой не осталось и следа о чем-то «вредном для умов». Никто не восстанет против правительства, которого нет. Они прячутся за должностями, за системой, которую построили. Никто практически не догадывается о «системе» и о тех, кто управляет ею… Как ловко и остроумно это всё было придумано… Для управления не нужно надевать на свою голову корону. А раз нет «короны», значит, как полагают большинство, никто и не правит. – Ответил профессор Крамор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.