СанаА Бова
Отражение вечности

ПРОЛОГ: ТЕНИ НАД ЗЕРКАЛЬНЫМ ГОРОДОМ

Вечерние сумерки, нежно опускающиеся на Зеркальный город, касались его словно лёгкая вуаль, смягчая яркие, но затмённые тени. Мягкий свет последних лучей солнца тянулся по крышам домов, отбрасывая длинные, причудливые тени на узкие улочки, где фасады зданий блестели, как покрытые хрустальным льдом. Этот город, ставший известным своей непостижимой красотой и призрачной атмосферой, сегодня казался чуждым даже для тех, кто провёл здесь всю свою жизнь, словно его давно забытые тайны начали просачиваться наружу.

В воздухе витала тревога, как если бы сама ночь, на мгновение задержав дыхание, не решалась вступить в свои права, оставляя мир в подвешенном состоянии. Ветер, обычно тёплый и обволакивающий, наполненный ароматами цветов из соседних садов, сегодня стал холодным и тревожным. Он будто шептал, но ни один из этих голосов не поддавался разбору. Он был там, в воздухе, едва уловимый и загадочный, пронизывая всё вокруг. Его холод пронизывал кожу, заставляя дрожать, и казалось, что даже стены города сдерживали тяжесть дыхания.

Кайя стояла у окна своей маленькой комнаты в мастерской целителя, укрытой в самом сердце Зеркального города. Здесь, где небеса отражались, словно зеркало, она ощущала странную безопасность. Но её душу всё же терзало странное беспокойство. Взгляд её задержался на узком канале, который тянулся внизу, где плавно скользили маленькие лодки, их паруса мерцали в тусклом свете, создавая мозаичный танец огней, отражённых в воде. В этом отражении был мир, как в бездне – ясный, но одновременно наполненный неуловимыми тенями. Кайя долго смотрела на это зрелище, пытаясь разгадать, что скрывает отражение. Но сегодня в воде она видела не только свет – что-то неведомое и туманное дрожало в её сердце.

Её руки, ещё сохранившие запах свежих трав, которые она растирала для вечернего отвара, казались чуждыми, как и сам город, который теперь был перед её глазами. Мысли, которые она пыталась удержать, ускользали, исчезали в тревожных ощущениях, на которые не хватало слов. В её уме размывались границы между реальностью и чем-то совсем иным – чем-то туманным и зловещим. Что-то скрывалось в тенях, как предвестие неизбежного.

Далеко позади этих размышлений оставалась её жизнь, её борьба за выживание с младшим братом, Эмриком. Он был её опорой и её болью одновременно. Бедность не отпускала их, держала в своих железных руках. Но несмотря на это, Кайя была для него всем – матерью, сестрой, другом. Она обеспечивала их обоих, как могла: собирала травы, готовила отвар, зарабатывала на крохотные кусочки пищи, и даже когда она теряла силы, она не позволяла себе поддаться. Всё ради Эмрика, чтобы его глаза не потухли от голода, чтобы он не почувствовал этой вечной тревоги, которая подкрадывалась с каждым шагом.

Кайя всегда находила утешение в своих фантазиях – в магии, которую она сама создавала для себя. В этих фантазиях она становилась волшебником, способным вырваться из реальности, где царили бедность, страх и безысходность. В мире, который она рисовала в своём воображении, не было места для лишений и боли. Она могла изменить реальность, творить чудеса, создавать мир, в котором не было бы тяжёлых ночей, где всё, что она могла бы захотеть, становилось возможным. Это были её личные мечты, её собственная сила, дающая надежду, когда реальность становилась слишком тяжёлой.

Но сегодня в воздухе витал особенный холод. Несмотря на всю её заботу о брате, она не могла избавиться от чувства, что что-то было не так. Это ощущение росло, как туман, медленно наполняя пространство, поглощая её мысли. Шорох в соседней комнате заставил сердце пропустить несколько ударов. Эмрик, сидя на полу, что-то бормотал себе под нос. Кайя прижала ладонь к холодному стеклу и перевела взгляд в его сторону. Звук был странным, как если бы кто-то тихо постукивал в стену. Это было не похоже на его обычную тихую речь. Эмрик всегда был спокойным и уравновешенным, и этот странный звук казался чуждым ему.

Она не могла объяснить, что именно тревожило её, но что-то в этой ночи было не таким. Может, это были те самые слухи, которые ходили по городу: исчезновения детей, которых никто не мог найти, или таинственные события, о которых старики шептали друг другу, избегая говорить вслух. Эти разговоры, кажется, уже давно перестали быть простыми байками. И вот, стоя у окна, смотря на тусклое мерцание огней в воде, Кайя ощущала, как в её душе что-то начинает меняться. Вода в канале, как зеркало этого мира, что-то скрывала, что-то было готово всплыть на поверхность.

Тогда, как будто в ответ на этот внутренний зов, её взгляд скользнул по старому зеркалу в углу комнаты. Это зеркало было неотъемлемой частью их дома, с тех пор, как Кайя себя помнила. Оно висело на стене, среди потёртых кирпичей и сгнивших деревянных балок, не вызывая лишнего внимания. Оно было просто частью старого дома, частью её жизни. Но сегодня что-то изменилось. Это было не просто зеркало, а нечто большее, нечто, что скрывало за собой неизведанное. Оно не потускнело, как следовало бы ожидать от старинного предмета, а напротив – сияло. Его поверхность блестела, как только что отполированная, отражая тусклое солнце, как некое невидимое присутствие. Зеркало стало ярким, холодным и требовательным, словно что-то чуждое и тревожное просыпалось в его глубинах.

В тот момент Кайя поняла, что этот город, этот мир, в котором она жила, стал иным. Это была не просто ночь. Это был тот самый момент, когда что-то в глубинах пробудилось, прорвалось в этот мир и больше не могло быть возвращено обратно. Словно старый забытый сон, возвращающийся с неожиданной яркостью. И Кайя чувствовала, как её душа откликается на этот зловещий зов, как будто она уже знала: это начало чего-то большего, чего-то, что невозможно будет остановить.

Кайя инстинктивно протянула руку, словно ожидая, что тусклый свет сыграет с ней злую шутку, но что-то остановило её. Это зеркало, которое она видела каждый день, вдруг стало чем-то пугающим. Она ощутила, как внутри неё что-то вздрогнуло, и с каждым мгновением это чувство усиливалось. Она снова посмотрела на себя, и её сердце замерло.

Её собственное лицо, отразившееся в стекле, не двигалось так, как должно было. Глаза, обычно наполненные спокойствием и сосредоточенностью, теперь смотрели на неё с выражением тревоги, как если бы это отражение было не её, а кем-то, кто давно потерял связь с реальностью. Губы её отражения начали шевелиться, и, хотя внешне всё казалось обычным, звук этих движений был странным и натянутым, как если бы кто-то пытался говорить через ткань сна.

– Ты слышишь меня? – раздался голос, не просто звуковой, а как будто внутри самой её головы, глубокий и знакомый, отзывающийся эхом в самых скрытых уголках сознания.

Кайя замерла, весь её мир как будто на мгновение исчез, оставив только этот странный, неясный голос. Её пальцы инстинктивно сжались на холодной, гладкой раме зеркала, её тело напряглось, словно она должна была убежать, но не могла. Всё, что она ощущала, это странное притяжение, необъяснимое и несомненно опасное. Словно сама реальность сжалась до размеров этого отражения.

– Кто ты? – прошептала она, едва сдерживая дрожь, но внутренний голос всё равно звучал отчётливо, с тем же странным оттенком тревоги. Она знала, что должна получить ответ и бояться его было слишком поздно.

– Твой голос, твоя тень, – ответило отражение, и в этих словах скрывался глубокий смысл, как если бы они были забытым пророчеством, которое не поддавалось расшифровке. – Я пришла предупредить. Скоро исчезнут те, кто тебе дорог.

Слова, произнесённые этим странным, почти нежным голосом, как будто обожгли её изнутри, как холодный ветер, пронизывающий душу. Они были не просто пророчеством – они были угрозой, исходящей от самого её отражения, чего-то, что должно было быть частью неё, но теперь обрело свою собственную волю. Кайя хотела отстраниться, отвернуться, но не могла. Её взгляд, как заклинание, был притянут этим зеркалом, которое вдруг обрело самостоятельную жизнь. Это отражение стало живым, и оно, казалось, знало больше, чем она могла понять.

Она ощущала, как её тело становится напряжённым, как каждый мускул сжимаются от незнакомого напряжения, но не могла оторвать взгляд от серебристого блеска в глазах, что не были её собственными. Словно они проникали в самую её сущность, вырывая из неё что-то, что она так долго пыталась скрыть.

– Что это значит? Кто исчезнет? – её голос дрогнул, как струна, которую пытались натянуть до предела, но она сдерживала себя, стараясь говорить твёрдо, не выдать страха, который охватывал её изнутри. Голова кружилась от этого разговора, от необъяснимой тревоги, что всё больше заполняла комнату. Всё, что она знала, казалось недостаточным, чтобы понять происходящее.

– Те, кого не успеешь удержать. Те, кто связаны с тобой. А затем исчезнешь и ты. – Голос отражения стал ещё холоднее, и его слова, как льдинки, проникали в её сердце, заставляя всё внутри сжиматься от ужаса. Этот ответ был не просто предостережением – это была судьба, запечатлённая в их взгляде, в его холодной уверенности.

В этот момент зеркало словно ожило, потускнело, и его поверхность, казавшаяся ранее идеальной и безупречной, покрылась инеем, как будто сам воздух вокруг сгустился и замёрз. Рябь прокатилась по стеклу, и Кайя инстинктивно отступила, чувствуя, как каждый волосок на её теле встаёт дыбом. И вот, так же внезапно, как и появилось это изменение, всё снова стало как прежде – зеркало вернуло свою привычную гладкость, а отражение вернуло тусклую, обыденную форму. Но что-то в нём изменилось. Оно стало тем, что было всегда, но с лёгким оттенком тревоги.

Кайя вглядывалась в своё лицо, и, несмотря на то, что оно выглядело растерянным и испуганным, она не могла не почувствовать, как его выражение как бы следовало за её собственными движениями, подражая ей, но в то же время не отдавая отчёт в том, что происходит. Это не было просто зеркалом – это было что-то гораздо более опасное и непредсказуемое. Она провела рукой по лицу, как будто пытаясь убедиться, что это была реальность, а не сон, и ощутила на коже холод, как если бы она коснулась чего-то давно забытого и чуждого. Но всё было на месте. Только тишина оставалась звенящей и напряжённой, и даже вдыхаемый воздух казался чуждым.

Внезапно за её спиной раздался шум, и Кайя резко обернулась. Этот звук был неожиданным, как будто стены комнаты сами выдохнули. На пороге стоял Эмрик, её младший брат, с удивлением и тревогой на лице. Он держал в руках деревянный талисман, тот самый, который она вырезала для него несколько месяцев назад, и его рука дрожала, словно её собственный страх перед чем-то невидимым передавался ему.

Его глаза были широко распахнуты, как у испуганного животного, застывшего в момент опасности. Он наблюдал за ней, за тем, что происходило, и казалось, что он уже чувствовал, что что-то неизбежное вступило в их мир.

– Ты говорила с зеркалом? – спросил он, понижая голос, словно боялся, что кто-то может подслушать. Словно в его вопросе скрывалась не только тревога, но и нечто большее – желание понять, что происходит, но одновременно опасение, что узнать правду может быть опасно.

Кайя чуть не потеряла дар речи, её сердце затрепетало в груди, как птица в клетке. Она подошла ближе к нему, но вместо того, чтобы найти ответы, она почувствовала, как её собственная тревога растёт ещё сильнее. Что-то в том, как Эмрик смотрел на неё, вызывало нарастающее беспокойство, как если бы он знал больше, чем говорил.

– Ты слышал? – её голос был напряжённым, почти предсказуемо дрожащим. Она пыталась сохранить внешнюю уверенность, но её тело выдавало её переживания. Брат кивнул, и её взгляд скользнул по его руке, которая всё ещё держала талисман, словно она хотела понять, что он скрывает. Его дрожащая рука, его молчание – всё это наполняло комнату зловещим предчувствием.

Вместо ответа он протянул ей талисман. Его глаза искали её взгляд, но в них была не только тревога, но и нечто более серьёзное – ожидание, словно он знал, что она должна что-то понять. Кайя приняла талисман, и, когда её пальцы коснулись его поверхности, она почувствовала, как дрожит сама материя этого маленького амулета, словно он несёт в себе какую-то скрытую силу. Но что это была за сила – она не могла сказать.

Её взгляд снова метнулся к зеркалу, но там, среди зеркальных трещин, не было ответа.

– Он погас, Кайя. Талисман больше не светится. А это значит… – слова Эмрика звучали так, словно каждое его слово было вынужденным признанием, а голос дрожал от невыразимой тревоги. Он сжал в руке амулет, и тот больше не излучал тот мягкий, тёплый свет, который так долго был их надеждой. Талисман, символ защиты и привязанности, будто поглотил саму жизнь, как угроза, которая вот-вот станет реальностью. Эмрик не осмеливался продолжить, но в его глазах был ужас, не поддающийся объяснению.

– Что? – Кайя взяла его руку, не в силах скрыть свою панику, но пытаясь хотя бы немного утешить его. Она сжала его пальцы, но в её движении было больше растерянности, чем уверенности. В груди всё сжалось, как будто невидимая сила сдавливала дыхание, но она заставила себя заговорить твёрдо, хотя сердце колотилось, как бешеная птица. – Что это значит, Эмрик?

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было нечто совершенно неестественное – как если бы его душа внезапно осознала что-то, что было скрыто от всех. Его губы едва шевельнулись, когда он тихо, но отчаянно сказал:

– Они уже здесь. – И эти слова, произнесённые с таким весом, как предсказание, прозвучали как последний приговор. Пауза, которая последовала, казалась бесконечной, словно всё вокруг затаило дыхание, готовясь к неизбежному.

Но прежде чем Кайя успела задать ещё хоть один вопрос, раздался громкий крик. Этот звук был резким и пронзающим, таким острым, что казалось, что сам воздух разрывался, и его боль разносилась в каждом его отголоске. Крик был не просто звуком – он был ощущением, он был чем-то живым, что проникало в каждую клеточку тела, заставляя её сердце затрепетать в груди.

Кайя инстинктивно подбежала к окну, её пальцы сжались на раме, а взгляд устремился в пустоту улицы. Но, к её разочарованию и страху, улица была пуста, словно этот страшный крик был лишь игрой теней в её разуме. Лишь отражения тусклых огней фонарей дрожали в воде канала, словно мрак сам прятался в их глубинах, не решаясь проявиться.

– Эмрик? – её голос прозвучал эхом в пустой комнате, но ответа не было. Вдруг, как если бы она открыла глаза после долгого сна, она почувствовала, что что-то изменилось. Взгляд её сразу упал на талисман, лежащий на полу. Он был всё таким же древним, с вырезанными на нём загадочными символами, но теперь он казался холодным и безжизненным. Когда Кайя подняла его, то не почувствовала даже привычного тепла, которое он когда-то источал. Это было что-то пугающее, как потеря надежды, как разочарование, которое невозможно пережить.

Она обернулась, ожидая увидеть брата, но комната была пуста. Эмрик исчез, как туман, растворившийся в ночной мгле, оставив лишь пустоту. Этот пустой уголок комнаты, этот немой след от его присутствия, внезапно стал давящим. Словно что-то в самом воздухе изменилось – оно стало глухим, застывшим, лишённым всякой жизни. Зеркала, висевшие на стенах, тоже казались слишком тихими. И хотя они отражали привычный свет, Кайя чувствовала, как их молчание становится тяжёлым и зловещим. Всё было слишком тихо, слишком пусто.

Тревога, нарастающая в её груди, стала безмерной. Она опустила взгляд на талисман, который сжала в руке. Он был холодным, пустым, как утраченный смысл. И что-то внутри её взывало к ней, что всё ещё не закончено. Но что это? Где он? Почему исчез? Всё это, казалось, переплетается в её сознании, как в кошмаре, где нет логики и нет порядка.

ГЛАВА 1: ТРЕЩИНЫ В СТЕКЛЕ

Тишина в доме была столь глубокой, что она казалась почти осязаемой, как тяжёлый, непроницаемый туман. Утренний свет, тусклый и неохотный, пробивался через тяжёлые ставни и рисовал на полу длинные, иссечённые полосы, которые, казалось, становились всё холоднее с каждым мгновением. Каждая тень, растянувшаяся на старом деревянном полу, была как живое существо, ползущее, тяжёлое и странное. Кайя чувствовала, как эта тишина нарастает, как её обвивает, словно плотная вязкая субстанция, в которой трудно дышать. Окружающий мир, со всеми его привычными звуками и цветами, как будто стал далёким и отчуждённым, а она сама оказалась погружена в безмолвную, бескрайнюю тьму.

Эмрик не вернулся. Его кровать оставалась нетронутой, словно он был здесь и в то же время никогда не был. Всё было так, как обычно, но пустое. Всё было прежним, но отчаянно не таким. Не было его шума, его смеха, его присутствия. В комнате висела безжизненная тень , та самая, что уже не позволяла забыть – что-то случилось. Она подошла к его постели, её взгляд скользнул по подушке, где ещё сохранился лёгкий отпечаток его головы. Здесь ничего не изменилось, но всё было не так. Оставалась лишь пустота – зловещая и тяжёлая. А этот проклятый талисман, найденный на полу, напоминал ей о том, что она никогда не сможет вернуть.

Кайя сидела за столом в своей мастерской, её пальцы механически скользили по деревянной поверхности амулета. Она разглядывала его, словно пытаясь выдавить из него смысл, который ускользал, как вода сквозь пальцы. Это был её первый магический талисман, вырезанный её руками – простой и несовершенный, но в то же время особенный. Каждый изгиб, каждый штрих был частью её самой; с каждым движением и усилием она вкладывала в него свою душу. Она помнила, как выбирала дерево ореха – настолько прочное, насколько только могла быть магия, насколько могла быть её вера. Орех – символ стойкости, защищённости, выдержки, и она выбрала его для того, чтобы талисман служил надёжной защитой для её брата.

Она помнила, как долго вырезала его, как ночи напролёт сидела за своим столом, вдыхая запах древесины, которая становилась частью её жизни, частью их семьи. Она помнила, как осторожно накладывала защитное заклинание, концентрируясь на каждой детальке, ощущая, как сила постепенно наполняет его. И Эмрик… он обожал этот амулет. Он никогда не снимал его, даже когда спал, когда просыпался с распущенными волосами и заспанным взглядом. Этот талисман был с ним всегда. Он был его защитой. Его щитом. Но теперь – теперь это был просто кусок дерева, холодный, безжизненный, как и вся эта тишина, что окружала её.

– Это невозможно, – прошептала Кайя, сжав талисман в ладонях до болезненного ощущения, пока пальцы не побелели. – Магия не умирает просто так. Она не может просто исчезнуть. – Слова звучали в её голове, как заклинание, но она чувствовала, что они теряли свою силу, таяли, растворяясь в пространстве комнаты, не имея никакого отклика, никакого ответа.

Талисман всё ещё оставался в её руках, и его холод напоминал ей, как уходит всё, что когда-то казалось крепким и надёжным. Но почему? Почему он погас? Почему эта защита, эта магия, которая вечно была с ним, теперь потеряла свою силу? В голове Кайи проносились тысячи мыслей, обрывков воспоминаний, словно она пыталась собрать целую картину, которой не было. Было ощущение, что она стоит на краю пропасти и не может понять, что будет дальше.

Магия не умирает просто так. Но тогда что произошло? И где теперь Эмрик?

Стук в дверь, резкий словно раскол в тишине, заставил Кайю вздрогнуть. Её сердце пропустило удар, а мысли, тяжёлые и вязкие, рванулись в сторону, как туман, рассекаемый острым лезвием. Она машинально спрятала талисман в карман фартука, его холодная поверхность будто напомнила ей о том, что происходит нечто большее, чем просто исчезновение Эмрика. Всё вокруг, даже воздух, стал тяжёлым, как свинец. Впереди был этот момент – момент, когда скрыться было уже невозможно.

На пороге стоял Адан. Его высокий силуэт вытягивался в дверном проёме, но лицо оставалось в тени, словно ночь уже накрыла его своей тяжестью. Он стоял, не двигаясь, как каменная статуя, только глаза, тёмные и беспокойные, искали ответ в её лице. В руках он держал металлический кинжал, блеск которого словно срезал пространство, оставляя за собой горькую, тяжёлую тень. Этот кинжал был его неизменным спутником – его оружием и охраной, его символом, напоминающим о прошлом, полном крови и молчаливых угроз.

– Ты слышала? – его голос прорезал воздух, прямой и твёрдый, как молния, обрушивающаяся в безмолвную ночь. Он не утруждал себя ни приветствием, ни даже простым знаком уважения – в его вопросе не было места обычной вежливости, лишь холодная решимость.

– Что? – Кайя нахмурилась, ощущая, как тревога снова сжимает её грудь. Словно что-то неподвижное и страшное снова надвигается, не давая ей покоя.

– Крики прошлой ночью, – Адан шагнул внутрь, его тень прошла мимо, затмив свет в комнате. Дверь за ним с глухим звуком закрылась, и казалось что весь дом, весь мир, мгновенно стал ещё тише. Его взгляд не отпускал её, а её сердце тяжело отозвалось на его слова. – Люди говорят, что кто-то исчез.

Слова эхом отозвались в её сознании. Это не было просто новостью, это было как удар в сердце. Кайя стиснула зубы, пытаясь удержать слёзы, которые стремились вырваться, как буря, готовая разрушить всё.

Адан не отвёл взгляда. Его глубокие тёмные глаза словно изучали каждую деталь её лица, каждую неровность в дыхании, пытаясь проникнуть сквозь хрупкую маску спокойствия, которую она с трудом создавала. Он был слишком внимателен, слишком проницателен. Он знал, что с ней что-то не так. Он понимал: её молчание само по себе было ответом.

– Твой брат? – спросил он, и его голос стал тише, но каждый звук был подобен капле, падающей в бездну, где каждое слово поглощалось страшной тишиной.

Кайя молча кивнула. Горло сжалось, и болезненная тяжесть навалилась на её грудь, заставив её лицо побледнеть. В этот момент она почувствовала, как её жизнь – та самая, которая казалась стабильной и защищённой – разрушается, как стекло, которое вдруг, в один момент, перестаёт быть целым.

Адан шумно выдохнул, как будто сама тяжесть этого молчания была ему знакома. Он опустил кинжал на стол с таким звуком, как если бы это было решение, после которого нельзя было откатиться.

– Кайя, это не случайность. Уже третий случай за неделю. И я думаю, что это связано с зеркалами, – его голос был почти шёпотом, но в нем звучала не только тревога, но и холодная уверенность, как у того, кто привык сталкиваться с тем, что нельзя игнорировать.

Её сердце сделало болезненный, сдавленный скачок. Зеркала? Это слово вызвало у неё ощущение чего-то древнего и неизбежного, чего-то, что давно поглотило её мир. Зеркала… Отражения, которые хранили тайны, тени, о которых невозможно было забыть.

Кайя понимала: Адан знает что-то, о чём ей ещё не известно. Это чувствовалось в каждом его движении, в тяжести его взгляда, в том, как напряжённо он сжимал кинжал в руке. Он медлил с ответом, словно взвешивал слова, прежде чем произнести то, что могло изменить всё.

– С зеркалами? Что ты имеешь в виду? – она заставила себя спросить, несмотря на смятение, нарастающее внутри. Что ещё она не знала? Что ещё скрыто за этим кошмаром, который теперь становился её реальностью?

Адан провёл ладонью по лезвию кинжала, будто этот жест мог дать ему уверенность. Его губы сжались в напряжённую линию. Наконец, он заговорил, но не сразу по существу.

– Когда я был ребёнком, бабушка рассказывала мне истории о Судьях Теней, – его голос был негромким, но в нём звучала непривычная для него задумчивость. – В детстве я думал, что это просто сказки, что ими пугают тех, кто не слушается. Говорили, что они приходят из зеркал, выслеживают тех, в ком есть магия, и забирают их. Говорили, что никто не знает, что с ними случается потом. Только зеркала оставались… – он сделал короткую паузу, а затем добавил: – Пусть Судьи исчезли тысячи лет назад, но то, что происходит сейчас, очень похоже на рассказы стариков.

Кайя затаила дыхание. Эти истории она тоже слышала в детстве, но всегда считала их вымыслом.

– Ты хочешь сказать, что… – она запнулась, не желая произносить слова вслух.

Адан кивнул.

– Адан, это невозможно, – выдавила она, надеясь, что если она скажет это вслух, реальность изменится. – Судей не существует уже тысячи лет.

Он не отводил взгляда.

– Ты так думаешь? – его голос стал шёпотом, словно он боялся, что, сказанные вслух, эти слова станут слишком реальными. Он наклонился ближе, и в этом движении, в его жёстких, почти металлических чертах, было что-то пугающее. Он говорил не просто о прошлом – он говорил о будущем, которое они оба могли не пережить. – А как ты объяснишь исчезновения? Люди пропадают, Кайя, а зеркала остаются. Я не знаю, как это работает, но без магии здесь не обошлось.

Его слова были как раскат грома, разрывающий спокойствие. Кайя чувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, как её мир начинает рушиться, как хрупкие стены её уверенности начинают падать. Она поднялась, её тело напряжённо застыло, как натянутая струна, а в груди разгорелся вихрь раздражения. Слова Адана больно кольнули её, заставив чувствовать себя не просто неуверенно – она почувствовала, как что-то сжалось вокруг её сердца, как будто магия самого этого момента была направлена против неё.

– Если ты заметишь что-то странное, если увидишь, как зеркало начинает блестеть сильнее обычного, сразу сообщи мне, – сказал он, его голос стал более резким, как лезвие ножа, которое не терпит возражений. Он говорил без лишних слов, каждый его шаг был частью плана, частью стратегии, где ей не оставалось выбора. Это было предупреждение, и оно было весомым.

– А что ты сделаешь? Разобьёшь его? – Кайя не могла удержать язвительный вопрос, её губы едва двигались, и даже она почувствовала, как холод в её голосе пронзает этот момент. Она искала в его ответе хоть какую-то слабину, хоть малейшую щель в уверенности.

– Возможно, – его ответ был точным и простым, как приговор. – Или найду способ уничтожить то, что за ним скрывается. – В его голосе не было ни тени сомнения, лишь тяжёлое спокойствие, как у человека, готового вступить в бой с чем-то, что не поддаётся простым решениям.

С этими словами Адан развернулся и вышел, оставив Кайю одну, с её мыслями, полными тени. В комнате снова стало тихо, но теперь этот тишина была не мирной, а гнетущей. Всё вокруг казалось угрожающим, и даже воздух в комнате наполнился теми же невидимыми нитями магии, что раньше были незаметны. Она стояла, не представляя, что делать с этим знанием, с этой тяжёлой обязанностью. Она чувствовала, как всё, что ей было известно о её мире, растворяется в тумане, и с каждым шагом ей предстояло встречать неизведанное.

Весь день тянулся медленно и тяжело, как ржавый механизм, который с трудом выполняет свою работу. Атмосфера в лавке была мрачной, но не из-за отсутствия света – было что-то в воздухе, что заставляло даже солнечные лучи казаться тусклыми и безжизненными. В помещении царила странная тишина, нарушаемая лишь редкими шагами посетителей, которые приходили за травами и снадобьями. Легкий шум, когда кто-то задевает полки, смахивая пыль, или мягкий скрежет старинных дверных петель – все эти звуки казались неестественно громкими в общей тишине, которая окружала Кайю. Она пыталась сосредоточиться на своих делах, но мысли постоянно ускользали. Как тени, они не оставляли её в покое, возвращаясь снова и снова к брату, к таинственным предупреждениям зеркала, и, конечно, к словам Адана, которые, как кошмар, всё глубже врывались в её сознание.

Кайя чувствовала, как её сердце сжимается каждый раз, когда её взгляд невольно скользил по отражению в витрине. Это ощущение усиливалось, когда она пыталась подавить его – чем больше она сопротивлялась, тем сильнее оно становилось. В эти моменты ей казалось, что за каждым её движением кто-то наблюдает. Это чувство заставляло её нервничать, но она не могла избавиться от него.

И вдруг, как из глубоких слоёв памяти, всплыла история, которую она когда-то услышала от матери. История о магии зеркал.

Прошло много времени с тех пор, как мать ушла, и смех её, эхом звучавший в прошлом, давно исчез. Тёплые руки, умело работающие с травами и зельями, теперь были лишь воспоминанием. Мать говорила, что зеркала – это не просто стёкла, отражающие мир. Они хранят не только внешность, но и память о тех, кто в них смотрелся. Эти магические предметы впитывают эмоции, ощущения и моменты, которые могли быть забыты или упущены. Мать утверждала, что каждый взгляд в зеркало оставляет частичку души, и если внимательно присмотреться, можно увидеть в отражении не только облик человека, но и тени, прячущиеся в самых глубинах его сознания.

Эти воспоминания вернулись, словно старый, полузабытый сон, а тень ночи уже тянулась по улицам, пробираясь через зазоры в ставнях и дверях. Когда солнце, словно раздумывая, склонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые и золотые оттенки, Кайя приняла решение. Она не могла оставаться в этом беспокойном ожидании. Все её чувства, весь её разум кричали о том, что она должна узнать правду. Заперев магазин, она ощущала, как каждое движение становится частью её неизбежного шага. Она направилась к старейшине города – женщине, прожившей столько лет, что она сама уже стала неотъемлемой частью этого места, словно его древние зеркала. Если кто-то и мог знать ответы на вопросы, которые было слишком опасно оставлять без ответа, то это она.

Город уже погружался в вечерний сумрак, улицы становились пустыми и тихими. Лишь редкие огоньки в окнах выдавали живых людей, а повсюду тянулась лёгкая туманная дымка, как предвестие грядущих перемен. Кайя чувствовала, как этот вечер становится чем-то большим, чем просто временем суток. С каждым шагом её тревога нарастала, но и решимость крепла. Она не могла позволить себе остановиться, не могла позволить себе вернуться в тот мир, который ей известен.

Дом старейшины был расположен на самом краю города, где улицы терялись в зелёной густоте леса, поглощённого глубокими тенями. Это был дом, в котором время, казалось, остановилось. Старая, покосившаяся постройка, покрытая мхом и травой, была так тесно связана с окружающей природой, что трудно было сказать, где заканчивается лес и начинается человеческое жилище. Отделённый от мира, он словно являлся частью самой земли, вбирая в себя все её секреты и шёпоты. В этом доме, где запах древесной коры смешивался с ароматом древних трав и потухших огней, каждое движение сопровождалось ощущением, будто оно отголосок чего-то первобытного и неведомого.

Кайя постучала в дверь, и её удары, как всегда, казались слабым эхом в этом свете. Но дверь, словно ожидая её визит, открылась сама собой. Легкий скрип дерева прозвучал в тишине, как старинная песня, и она ступила внутрь, ощущая, как воздух внутри дома становится тяжёлым и насыщенным. Стены, покрытые временем, сдерживали в себе множество скрытых тайн, и Кайя почувствовала, как эта тишина обвивает её, как холодные руки.

Кайя медленно опустилась на стул напротив старейшины, чувствуя, как её сердце стучит в груди с непривычной силой. Теперь, когда она была здесь, когда её слова могли сорваться с губ в любой момент, она вдруг ощутила сомнение. Но затем перед глазами вспыхнул образ брата – пустая комната, исчезнувший силуэт, тишина, впитавшая в себя его голос.

– Зеркала забрали его, – сказала она, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.

Старейшина не ответила сразу. Она смотрела перед собой, медленно водя пальцем по тёплой поверхности глиняной чаши. В угасающем свете очага её глаза казались полными тени, глубокими, как омут, затягивающий в себя мысли и сомнения.

Кайя ждала. Ей казалось, что в этой тишине заключён скрытый смысл, что старейшина знает больше, чем готова сказать.

– Ты уверена? – наконец произнесла она, но в её голосе не было ни скепсиса, ни удивления.

– Я видела, – Кайя едва не сжала кулаки, – я почувствовала это. В ту ночь зеркало было странным, будто дышало. А потом он исчез.

Старейшина продолжала молчать, но её пальцы теперь замерли, словно мысли вдруг сложились воедино. Затем, внезапно, она оживилась.

– Ты говоришь, зеркало дышало? – в её голосе прозвучал неподдельный интерес, и она чуть подалась вперёд.

Кайя кивнула, насторожённо наблюдая за её реакцией.

– Так вот оно как, – старейшина задумчиво провела пальцем по краю чаши. – Я ждала, когда это начнётся.

Кайя напряглась.

– Вы знали?

– Не знала, – женщина покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на грусть. – Но догадывалась. Я надеялась, что до этого не дойдёт.

Она замолчала, словно обдумывая, стоит ли продолжать, но затем решительно поставила чашу на стол и внимательно посмотрела на Кайю.

– Ты пришла за ответами, и, пожалуй, я смогу тебе их дать. Но будь готова: то, что я скажу, изменит многое.

Старейшина наконец улыбнулась – но это не была тёплая, обнадёживающая улыбка. В ней не было ни доброты, ни сочувствия, лишь странное напряжение, будто женщина наконец услышала то, что ждала слишком долго. Губы её дрогнули, но глаза оставались настороженными, словно оценивая Кайю, взвешивая каждое её слово.

– Мир зеркал и наш связаны, – произнесла она, и её голос, хоть и звучал ровно, отдавался в воздухе странным эхом. – Они всегда были там, ждали. И теперь, похоже, нашли способ вернуться.

Кайя ощутила, как холодок пробежал по её спине. Эти слова врезались в сознание, разбивая все привычные представления. Она вдруг осознала, что тишина в комнате стала вязкой, давящей. Ей казалось, что стены незаметно сдвигаются, пространство сжимается, а воздух становится гуще, заполняя лёгкие свинцовой тяжестью.

– Почему я? – её голос прозвучал слишком тихо, но в нём слышалась едва заметная дрожь.

Старейшина не ответила сразу. Она чуть склонила голову, пальцы её неторопливо коснулись поверхности стола, будто проверяя его на прочность. В её взгляде, обращённом в пустоту, не было жалости. Только выжидательная серьёзность, в которой читалось понимание чего-то такого, что было за гранью человеческого разума.

– Потому что ты единственная, кто может открыть для них дверь, – наконец сказала она.

Слова прозвучали без эмоций, просто как факт, который не требовал объяснения.

Кайя замерла. Где-то в глубине сознания раздался тревожный звон, предчувствие, от которого волосы на руках встали дыбом. Её кожа покрылась мурашками, и она непроизвольно огляделась.

Напротив стояло зеркало. Оно всегда было здесь, но сейчас что-то в нём изменилось. Её отражение – неуловимо чужое, едва заметно дрогнувшее, как зыбкое отражение в воде. А затем – совсем другое. Секунда – и черты её лица стали неузнаваемыми.

Кайя вцепилась пальцами в край стола, не позволяя себе отшатнуться. Всё это становилось слишком реальным, слишком близким.

Она поняла: её выбор уже не был её выбором. Всё, что казалось определённым, рушилось, оставляя после себя лишь зыбкую тень.

ГЛАВА 2: ПЕСНЯ БЕЗМОЛВНЫХ

Ночь пришла незаметно, окутывая Зеркальный город в плотную, тяжёлую пелену тумана. Это был не просто туман – это была сама тьма, которая медленно вползала в каждый уголок, заполняя город своей вязкой пустотой. Узкие улицы, знакомые и привычные днём, сейчас утратили свои очертания, превращаясь в зыбкие, неуловимые дорожки, которые терялись в белом море, где свет фонарей едва мог пробиться сквозь плотную вуаль. Лучи света, едва касаясь земли, рассеивались, создавая мозаичное полотно, на котором звёзды и тени перемешивались, будто невидимые руки мастера, рисующего картину, готовую исчезнуть при первом же взгляде.

Кайя шла, не замечая того, как её медленные шаги становятся всё более неуверенными. Она держала руку на кармане своего фартука, как будто сам по себе этот жест мог бы избавить её от ужасов, скрытых в тумане. В кармане лежал амулет Эмрика – его единственное наследие, тот простой, но столь важный талисман, что сам по себе казался каким-то символом защиты. Но защита ли это? Или это просто притворство, попытка вернуть к жизни то, что невозможно? Талисман был холоден, как и всё вокруг неё, а её пальцы, сжимавшие его, казались чужими. Слова старейшины эхом звучали в её голове, и этот повторяющийся шёпот становился всё более настойчивым, как если бы сама тень города пыталась произнести их вместо неё: "Ты можешь открыть дверь."

Она не могла поверить в это. Открыть дверь для Теней – это казалось полным безумием. Это было как нелепая угроза, что произносится в старинной сказке, с которой давно забыли, как бороться. Но чем дальше она шла, тем более отчётливо ощущала, что что-то глубоко внутри неё уже знало эти слова. Это не было страхом, не было и сомнением – это было нечто большее. Чувство, что эта истина появилась не из уст старейшины. Нет, она была с ней всегда, скрытая, но неизбежная, как туман, что постепенно скрывает всё на своём пути.

Тени… они уже не были чем-то чуждым, чем-то невидимым, затмённым в мифах и легендах. Они были частью этого города, частью её жизни. И сейчас Кайя ощущала, как их холодное дыхание почти физически касается её спины, скользя по ней, словно невидимые руки. Она чувствовала их в каждом шаге, в каждом звуке, что пробивался сквозь туман – в шорохе, который был не только шумом, но и предвестием. Это был мир, в котором давно перестали разделять реальность и отражение, а сами зеркала стали вратами, которые ждут, чтобы их открыли.

И теперь, в эту бессонную ночь, Кайя поняла, что её страх не связан с тем, что ей предстоит. Это был страх перед тем, что она уже давно знала, но не хотела признавать. Это было её предначертанное испытание, её выбор, от которого не было пути назад. В тумане, в котором её собственные шаги глохли, казалось, что весь город исчез, оставив только её и тот магический след, который она должна была найти, прежде чем станет слишком поздно.

Утро наступило быстро и безрадостно, словно ночь не хотела расставаться с городом, удерживая его в своих ледяных руках. Зеркальный город просыпался, но его пробуждение было странным, как будто сама жизнь оставила это место. Всё вокруг казалось пустым и забытым, как если бы город на мгновение забыл свою собственную суть. Люди двигались по улицам, но их движения были механическими, без радости, без прежней лёгкости. Они избегали взгляда в зеркала, что украшали дома, мосты и даже уличные фонари. Стёкла отражали не только образы, но и неясную угрозу, как будто каждое отражение в них теперь стало чем-то чуждым и опасным. Тени, танцевавшие в этих зеркалах, были не просто отражениями, но и зловещими предвестиями. Люди, которые раньше наслаждались своими отражениями в витринах или гладкой поверхности канала, теперь поднимали глаза лишь на мгновение и тут же отворачивались, будто сами зеркала могли бы заговорить с ними, и эти слова несли в себе смерть.

Кайя шла по улицам с ощущением того, что город стал чем-то иным. Он был как забытая картина, которая всё больше тускнела и расплывалась, теряя смысл и форму. Но её шаги были твёрдыми, несмотря на всю тревогу, что скрывалась в её душе. Она знала, куда ей нужно идти, куда ведёт её судьба. Старейшина мельком упоминала о тех, кто мог "слышать" отражения. Эти слова звучали невероятно, как что-то из мифов, что не имеет права существовать в реальном мире. Но воспоминания о том, как зеркало в её доме тихо шептало, заставляли её сердце биться быстрее, как будто каждый этот звук был не просто эхом прошлого, а реальной угрозой, готовой выйти из отражения и забрать её в другой мир. Если такие люди действительно существовали, то она должна была их найти – найти, чтобы разобраться в том, что происходило, и, возможно, найти способ вернуть брату его жизнь, прежде чем тени поглотят всё.

Она направилась к рынку – старому, шумному месту, где встречались самые разные люди: от простых торговцев, предлагающих свой товар, до тех, кто владел тайнами магии. Здесь, среди многоголосого гомона, в ритмичном мерцании красочных тканей и ароматов специй, всегда витала едва уловимая тень чего-то необычного, не поддающегося простому объяснению.

Сначала она просто брела вдоль прилавков, прислушиваясь к переговорам, замечая мелькающие взгляды. В них не было ни осуждения, ни особого интереса – лишь мгновенные проблески любопытства, столь привычные для этого места. Но вдруг её внимание приковал странный звук – звонкий, чистый, прорезавший суету рынка, словно осколок хрусталя, упавший в тишину.

Звук был похож на треск стекла, но в нём не чувствовалось хаоса разрушения – напротив, он звучал размеренно, слаженно, как мелодия, исполненная на невидимом инструменте. В нём была тревога, но и завораживающая красота, ритм и гармония, сплетающиеся в странную, магическую песнь, наполненную силой, чья природа оставалась загадкой.

Кайя осторожно двинулась к источнику странного звука, который, казалось, проникал прямо в её сознание, вызывая лёгкое, но настойчивое беспокойство. Туман по-прежнему стлался над рынком, цепляясь за мостовую холодными, влажными пальцами, но теперь он казался лишь декорацией к таинству, происходящему на самом его краю.

Там, в затенённом уголке, куда не проникал солнечный свет, она заметила её. Женщина стояла у подножия массивной башни, словно сама была вырезана из её камня – недвижимая, сливаясь с обрушенным, рассеянным светом, что едва касался земли. Длинные седые волосы, спутавшись с ветром, напоминали волны, неспешно расходящиеся по глади воды, а в её руках покоилась стеклянная флейта – не просто инструмент, а чистый, осязаемый звук, словно запечатлённый в хрупкой материи мира.

Звуки, рождаемые флейтой, не были просто мелодией – они казались живыми, чуждыми человеческому слуху, будто сами ноты рассекали воздух, оставляя за собой тонкие, невидимые трещины в самой ткани реальности. Их невидимые нити обвивали Кайю, ускользали сквозь пальцы её разума, затягивая в неведомую глубину.

С каждым шагом в сторону женщины мир вокруг становился всё более странным, будто терял привычные очертания и подчинялся иным, непостижимым законам. В этом звучании, в зыбкой игре света и тени таилось нечто пугающее, но сама женщина, стоявшая в самом его центре, не внушала страх. Напротив – её присутствие, словно тихий глаз бури, поглощало хаос, оставляя Кайю на границе света и безмолвия.

– Ты слышишь, да? – её голос, низкий и глубокий, прозвучал раньше, чем Кайя успела сделать шаг вперёд. Это было не просто обращение, а вызов, излучавший ту же странную гармонию, что и музыка флейты.

– Что? – Кайя замерла, почти не осознавая, что она уже подошла к женщине, чувствуя, как её дыхание стало быстрым и нервным, а внутри всё сжалось. Этот момент казался бесконечным. Она мельком оглянулась на проходящих мимо людей, но никто не обратил внимания на эту странную женщину. Все двигались, словно не замечая её, как если бы она была частью воздуха, прозрачной и несуществующей. Взгляд Кайи вернулся к женщине, и она почувствовала, как тишина вокруг её фигуры становится ещё плотнее, как будто весь мир только для неё и для этой встречи.

– Песню. Зеркала всегда поют, если знать, как слушать, – ответила женщина, её голос теперь был лишён эмоций, как будто она сама не была частью этого мира. Глаза её были пустыми, белыми, как безжизненные стёкла, с которых давно исчезло отражение, но это не мешало ей смотреть на Кайю с какой-то странной, мистической точностью. Эта женщина была слепой, но её слепота не была недостатком, это была черта, которая, казалось, давала ей нечто большее – прозорливость, особое восприятие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.