Андрей О-Шай
Дай мне силы обуздать этот мир

Пролог. Неизвестность.

Ещё один тяжёлый рабочий день остался позади, но усталость эта была скорее приятной. Алан бросил короткий взгляд на горн, где в тлеющих угольках медленно остывала поковка будущего ножа. Кузнец залпом осушил кружку с уже ставшей тёплой водой, повесил кожаный фартук на крючок у выхода из мастерской и покинул кузницу.

Глубокая ночь встретила Алана иссиня-черным небом, усеянным россыпью звёзд, ветром, встрепавшим короткие черные волосы, и в глубине души парень в очередной раз порадовался тому, что обосновался в стороне от крупного города, огни которого не позволяли жителям сполна насладиться красотой звёздного неба и свежим, бодрящим воздухом, вобравшим в себя тонкие нотки осевшей росы, ароматы соцветий трав и той неповторимой летней влажности, которой почти не бывает в застроенных бетонными муравейниками городах.

Алан сделал глубокий вдох, с чувством удовлетворения кивнул своим мыслям и умылся водой из массивной стальной бочки, что собирала в себе чистую дождевую воду.

Покончив с рутиной, молодой мастер навёл в кузнице порядок, переоделся, бросил рабочую одежду в рюкзак и закрыл помещение, направившись по узкой тропинке, ведущей между вспаханными огородами в сторону дома. Фонари на улицах уже горели, провожая своим неярким светом одиноких ночных гуляк и редкие парочки, окна в некоторых домах, давным давно построенных предками нынешних жителей из крупных отесанных камней, еще горели, а трубы на местами покрытых мхом черепичных крышах уютно попыхивали дымом.

Вскоре тропинка вывела Алана на сельскую дорогу, выложенную камнем и обросшую по обеим сторонам низкими кустарниками. Так, неторопливым шагом, он вскоре и добрался до своего дома.

Жилище кузнеца и его родителей представляло собой классический каменный дом вроде тех, какие можно было встретить во многих английских деревнях: двухэтажная каменная конструкция могла показаться ветхой из-за потёртой ветром облицовки и мшистой зелени, покрывающей стены в некоторых местах, но такие дома славились своей стойкостью и сохранением тепла при достаточном уходе хозяев. Отец Алана, 67-летний фермер Олли Баффет, с детства воспитывался в железной дисциплине и труде, а потом передал это воспитание самому Алану. Олли слыл у односельчан крепким хозяйственником, участок его всегда был в порядке: газон пострижен, цветы ухожены, гараж и хозяйственные постройки поддерживались в чистоте. То же самое касалось и дома. Если внешний вид его мог натолкнуть приезжего туриста на мысли о ветхости жилья, то зайдя внутрь, путник мгновенно поменял бы свое мнение. Красивый и надежный ламинат под темное дерево, белоснежные обои с нейтральными рисунками, натяжной потолок, аккуратная самодельная мебель, созданная самим Олли, который работал столяром больше двадцати лет – всё это создавало непередаваемую атмосферу жилья крепкой и рукастой семьи.

Мать Алана, Элизабет, будучи чуть более «современной» в плане профессии, долгое время трудилась старшим финансистом в крупной строительной компании, а два года назад, когда ей исполнилось 65 лет, оставила трудовую деятельность и занялась хозяйством вместе с мужем.

Когда Алану исполнилось 15 лет, он заинтересовался кузнечным делом, и отец, поощрив это стремление, соорудил на участке небольшую кузницу, а через три года, заметив ощутимый прогресс в деятельности сына, вложился в покупку отдельного участка и строительство полноценной кузницы. К тому времени Алан уже стал известным мастеровым в своей и окружающих деревнях, изготавливал сельскохозяйственные инструменты, ножи для охотников и даже заезжих туристов. За два года кузница стала не просто рабочим местом, но и своеобразной достопримечательностью, где можно было купить красивых кованных сувениров.

Одной работой, конечно же, жизнь Алана не ограничивалась: столь же страстно, как и кузнечное ремесло, молодой мастер любил музыку и творчество. Гитара и блокнот были его постоянными спутниками. Правда, если в музыке он ограничивался уровнем любителя, разучивая песни известных музыкантов рок-направления, то в писательство погружался с головой. В детстве, с мягкой подачи дорогой тётушки, которая заменила ему бабушку, он влюбился в книги и прочитал всю сельскую библиотеку, отдавая предпочтение вымышленным фентези-мирам, а со временем начал писать сам. Он старательно продумывал законы собственных миров, выстраивал логику повествования так, чтобы любое событие, происходящее в мире, можно было объяснить тем или иным законом мироздания. В печать его книги так и не пошли, а вот в интернете Алану удалось заслужить немалое признание в кругах ему подобных творцов. И вот так, вокруг кузницы, музыки и прозы, крутилась большая часть жизни молодого англичанина. Что до социального круга общения в реальной жизни – тут Алан ограничивался общением с посетителями кузницы да небольшой группой друзей детства, заводить же новые знакомства ему было тяжело.

– Мама, папа, я дома. – Бросив дежурную фразу приветствия, Алан сбросил рюкзак на полку, снял верхнюю одежду и забросил «рабочку» в стиральную машину. Отец, следуя давней привычке, сидел в гостиной, раскуривая трубку за очередной передачей с «дачными лайфхаками», а Элизабет ворковала на кухне за готовкой. Аромат жаркого из говядины и пирога с фаршем мягко ударил в нос, и Алан зажмурился, предвкушая вкусный ужин.

– У тебя под носом черно, мастер, – хмыкнул Олли, сдержанно улыбнувшись в пышные усы. Алан быстро умылся, вернулся в гостиную и занял кресло напротив отца, вжимаясь в мягкую спинку.

– Хорошо поработал сегодня. Надо будет на выходных съездить за углем, всего полмешка осталось. Ты свободен в субботу?

– Давно бы уже сам права получил, – наигранно ворчливо буркнул Олли, сделав глоток из чашки с чаем, стоящей перед ним. – Ладно, съезжу. А чего так долго?

– Тебе же всё равно по пути, если собираешься в строительный, – парировал Алан, пожав плечами. – Да и не люблю я машины, мне велосипед ближе. А долго, потому что моему другу нужно было помочь, подварить раму на велике. Сварочник я оставил в кузнице, скажи, если понадобится, принесу обратно.

Наконец, Элизабет закончила с поздним ужином, и семья принялась за еду под будничные разговоры да регулярные замечания матери в адрес Алана о режиме дня и позднем возвращении домой.

После ужина Алан поднялся в свою комнату, обвёл взглядом «небольшой» творческий беспорядок на столе, разгрёб все ненужное. Взглянув на часы, показывающие полвторого, он решил на полчаса погрузиться в составление сценария для очередного рассказа, но несколько увлекся и закончил, когда на улице уже начало светлеть. Алан отложил ручку, потёр покрасневшие глаза, выпил стакан воды и, раздевшись, отправился на заслуженный отдых, благо, наступившая пятница обещала быть относительно свободной. С этими мыслями парень погрузился в глубокий оздоровительный сон.

То ли в силу развитой творческой натуры, то ли по каким-то иным чисто биологическим причинам, но сны снились Алану практически каждую ночь. В них он, можно сказать, жил добрую половину жизни. Некоторые из особенно фантастических снов удавалось записать до того, как они выветрятся из памяти во время утренней рутины, и они становились основой для очередного рассказа.

В этот раз, открыв глаза, Алан узрел небо. Нет, не так – Небо. Глубокое черное полотно, которое рассекали ярко-белые точки, находящиеся в постоянном движении. Подобно микроскопическим субатомным частицам, они оставляли яркие следы, формирующие фантастические узоры – круги, завитки, линии. На первый взгляд они создавали хаос, но при достаточно пристальном разглядывании в этих переплетениях узоров можно было найти некую неподвластную человеческому разуму систему, рассчитать которую смог бы, наверное, настоящий гений.

Алан не двигался. Он прислушался к ощущениям в собственном теле и почувствовал, что лежит на чём-то мягком, похожем на свежую траву. Кожу приятно щекотало, а по телу пробегала легкая прохлада, принесённая летним ветром. Алан ещё какое-то время всматривался в небо, и вдруг понял, что узнает его. Именно таким было небо в одном из множества его произведений, написанном еще три года назад. Алан и правда списал его с найденного в сети изображения треков субатомных частиц в камере Вильсона. Увиденное зрелище так потрясло сознание творца, что он взял его за основу ночной небесной глади, создав систему, в которой в ночное время магнитное поле плоского мира бомбардируют отрицательно заряженные частицы из глубокой пустоты внешнего пространства, создавая эти невероятные рисунки, а в дневное время их сменяют позитроны, в результате взаимодействия коих с магнитным полем образуются световые лучи, освещающие мир вместо нашего солнца.

За этими воспоминаниями Алан вдруг осознал, что он сейчас видит то, что некогда придумал, а значит, это его собственный сон, который создал его мозг, вытянув из глубин сознания эту информацию. В голову сразу же пришли воспоминания про осознанные сновидения, в которых человек понимает, что это не реально, и может творить очень многое, вплоть до полетов и изменения самого мира при должной концентрации. Алан поднял руки над собой, осмотрел их: всё те же привычные ладони с твёрдыми от тяжёлой работы мозолями и несколькими подзажившими порезами на пальцах. Он сжал их в кулаки, затем разжал и представил, как энергия льётся по телу, собираясь на кончиках пальцах, чтобы сформировать пламя. Но ничего не произошло. Таким же образом он попробовал взлететь, изменить светящиеся росчерки в небе и материализовать в руках золотой череп льва. Однако все попытки не увенчались успехом.

«Странный сон», – мелькнуло в голове. Алан с силой ущипнул себя за кожу на руке, и организм отозвался явственной болью, которая сошла на нет через десять секунд. Но на ее месте появилась какая-то пугающая внутренняя дрожь. Не та, что появляется, когда выходишь в зимнее утро на улицу в одном термобелье, а скорее похожая на ту дрожь, что испытываешь, когда в фильме ужасов натыкаешься на особенно пугающий эпизод в высшей точке саспенса.

«Разве во сне можно чувствовать боль?», – испуганно озадачил Алана собственный разум. Парень уперся руками в землю, ощущая ладонями каждую травинку, и поднялся. Взгляду его предстало бескрайнее поле, усеянное не только травой, но и цветами. Однако цветы эти, как и небо, разительно отличались от тех, которые Алан видел каждый день по пути в кузницу и обратно. Красные, зелёные, синие, белые, фиолетовые, а главное – исключительно симметричные, они напоминали бесконечные фракталы и излучали из своего нутра тускловатое, с яркими переливами, свечение, создавая иллюзию постоянного движения и вращения бутонов. Эти цветы казались невозможными в реальности, глюком сознания, иллюзией, высококачественной графикой из современной видеоигры, но никак не реальными цветами. Алан, затаив дыхание, протянул руку к ближайшему из цветов и осторожно прикоснулся к нему пальцами. Лепестки тут же податливо подались вниз, как будто обнимая каждый палец, а в местах соприкосновения излучаемый ими свет начал часто пульсировать и меняться, переливаясь разными цветами радуги. В памяти Алана всплыл факт того, что подобные цветы он описывал в том же самом рассказе, где было и небо с росчерками подобия электронов.

Еще одним вопросом без ответа стало то, что парень был одет в некое подобие простой тканевой одежды: мягкую наощупь рубаху песочного цвета с открытым воротником и тонкой шнуровкой в районе шеи, длинными рукавами и узким поясом из той же ткани, плотные штаны, отдалённо напоминающие тонкую выделанную кожу крупного рогатого скота, и высокие коричневые сапоги из потертой кожи без каких-либо изысков. Нижнего белья под портками не оказалось, что не добавило настроения, но не было и критично.

Как многие писатели, Алан, конечно же, мечтал о том, чтобы однажды попасть в собственный мир, но не мог и допустить мысли, что это возможно. Быть может, это просто сверхреалистичный сон, который всё-таки можно объяснить? Если так, то рано или поздно он закончится, и парень сможет дать логическое объяснение происходящему.

Изучив взглядом горизонт, Алан увидел вдалеке небольшой холм, на котором, излучая мягкое розовое свечение, росло низкое дерево с раскидистой кроной, которое он в своем рассказе называл «розалист», потому что вместо листьев на нём росли цветки, похожие на бутоны роз.

Наконец, собравшись с мыслями, Алан встал на негнущихся ногах и медленно побрёл к древу, рассекая море травы и цветов. Он попытался вспомнить максимально подробное содержание рассказа. Сюжет его закручивался вокруг девушки со странными магическими способностями, которые даже по меркам этого волшебного мира были несколько пугающими. По ходу сценария эта девушка решает сложный внутренний, с принятием себя, и внешний, с принятием обществом, конфликты, а затем находит себя в ремесле придворного мага одного из трех королевств основного континента. Событий в рассказе было описано немало, но временной промежуток Алан охватил довольно короткий, да и в историю мира, как профессор Толкин, не ударялся, так как цели сделать цикл рассказов или написать книгу у него не было. Какой-то особо ценной информации вычленить из памяти так и не удалось, но это было неудивительно: в рамках локальной истории одного персонажа глобальные конфликты и события Алан не охватывал. Если он каким-то невообразимым чудом действительно попал в свой собственный мир, то итог у этого анализа был неутешительным: демиург понятия не имел, как работает этот мир, не считая легенды его создания, разработки концепции магии и географическо-политической карты в общих чертах. И ладно бы Алан попал в тело главной героини: тогда история развития сюжета была бы ему знакома. Но как поступать ему, иномирной единице, оказавшейся в не совсем до конца прописанном мире?

«Лучше бы попал в «Драконью гвардию», там хотя бы мир расписан до мелочей», – раздражённо подумал Алан, все быстрее шагая к единственному ориентиру в округе. «А если это всё-таки сон, то почему я не могу сотворить магию или что-то изменить? Хотя столь насыщенные и чёткие сны мне ещё не виделись».

Проходя мимо крупного ярко-красного цветка, Алан неловко сорвал его. Раскрывшийся бутон тут же начал часто пульсировать бегущими волнами, которые становились все более тусклыми, пока, наконец, не погасли, и цветок не стал темно-алым и каким-то бледно-неживым. Алан осмотрел место срыва, мазнул по нему пальцем, на котором осталась едва заметная густая капля мутной жидкости. Пахла она незнакомыми парню терпкими пряностями, отдаленно напоминающими кардамон и бадьян в одном флаконе. Алан отбросил погибший цветок и продолжил путь к дереву.

Вблизи розалист внушал трепет своим величием. Коренастое древо, казалось, стояло здесь многие века, будто могучий маяк на каменном утёсе. От массивного ствола, покрытого светло-коричневой корой из крупных жёстких пластинок, расходились по ровной спирали сужающиеся к концам ветви, которые оканчивались едва различимыми снизу завитками, похожими на ракушки улиток из родного мира. От этих ветвей тут и там отходили крупные почки, распускавшиеся в виде светящихся бутонов. Алан опустил взгляд на землю и только тогда обратил внимание на тонкие веточки, тут и там прорывающиеся из земли – совсем еще юные деревца, которые однажды возмужают и породят целый лес. Розалист созревал и начинал цвести только через 500 лет после посадки, а потому чаще всего его можно было встретить разве что в королевских садах, где древо было символом незыблемости древних родов правителей континента в целом и королевства Рэйвеллон в частности, которое располагалось в средних широтах материка. Отсюда пошло второе название розалиста – «королевское древо».

«Отлично, теперь я хотя бы примерно понимаю, где нахожусь», – про себя усмехнулся парень. С холма ему открылся вид на окрестности. Определить стороны света с учетом того, что луны на небе, как и в этом мире в целом, не существовало, было сложно, а потому Алану только и осталось, что пойти в случайную сторону, надеясь, что по пути он наткнется на хотя бы одно поселение или более-менее понятный ориентир. Крутанувшись вокруг себя три раза, Алан бросил взгляд на открывшееся ему поле, уходящее к далёкому чёрному лесу, и побрёл прочь от розалиста, напоследок хлопнув дерево по твёрдой коре.

К рассвету Алан так и не добрался до места обитания людей или представителей других рас, населяющих королевство. Обширные цветочные поля сменились на холмы, покрытые низкой редкой травой, небесные рисунки становились все бледнее, пока не перестали виднеться окончательно, сменившись мерцающими лучиками света, тут и там пронзающими небесную гладь, местами закрываемую редкими скоплениями газовых облаков, медленно плывущих по небосводу. Цветы, излучавшие ночью слабое сияние, похожее на флюоресцентный эффект, медленно угасали, и теперь этот свет можно было увидеть, лишь закрыв бутоны ладонями со всех сторон и глядя меж пальцев.

Воспринимать и оценивать расстояние в этом мире было достаточно сложно: привыкший к прежнему миру, круглому в сути своей, глаз терялся, не имея возможности грамотно оценить дальние расстояния на абсолютно плоской, без искривления, поверхности материка, и это несколько дезориентировало. Путь до места, где поля сменились редким подлеском с примесью невысоких кустарников, занял, по ощущениям, около четырёх часов. Алан почувствовал, как в ногах неприятно тянет, и присел к тонкому дереву, немного схожему по строению с вязом, но не лишенному повсеместной волшебной симметричности и фрактальности. Бугристые впадины на светло-зеленых круглых листочках формировали рисунок, похожий на очень быстро раскрученную вокруг своей оси звезду с размытыми следами движения.

Алан медленно выдохнул и ощутил сосущее чувство в животе, который неприятно пробурчал, возмущаясь отсутствию внутри него питательных веществ.

За деревом, под которым сидел Алан, оказалась целая россыпь небольших грибов на тонкой ножке. Их покрытые странными многоугольными узорами шляпки фиолетового цвета не внушали к себе доверия, и Алан в очередной раз пожалел, что не уделил внимания таким, на первый взгляд, мелочам. С другой стороны – знал бы, куда падать будешь…

Неподалёку, ярдах в двадцати, обнаружилось несколько непримечательных кустарников с крупными темно-синими ягодами почти идеальной сферической формы, скрытыми в подобие коконов, похожих на нераскрывшиеся бутоны цветов. Съедобны ли они, Алан также не знал, а потому рисковать не стал и, отдохнув еще несколько минут, двинулся дальше, углубляясь в подлесок. Пройдя около мили, он, наконец, наткнулся на мчащий куда-то по склону лесной ручеёк с кристально чистой и холодной водой, и жадно припал к нему. Зубы моментально свело, и Алан поморщился от неприятного чувства, но не переставал пить до тех пор, пока не утолил жажду полностью. Умыв лицо, он вгляделся в собственное отражение и задумчиво хмыкнул. Алан-из-воды отзеркалил это действие.

«Значит, я – это все-таки я. Ну хоть не девчонка». – Невесело усмехнувшись, Алан поднялся на ноги, стряхнул прилипшую к коленям влажную почву и продолжил путь.

Прислушиваясь к звукам, Алан слышал незнакомое ему щебатание, глухие и пугающие поскрипывания откуда-то из крон, доносящиеся с разных сторон шорохи, но как ни пытался вглядеться, источники этих звуков себя не выдавали.

Лес становился все гуще, кроны почти полностью закрывали вид на небо, не пропуская свет, а спустя несколько миль деревья снова стали редеть. Вскоре лес сменился таким же подлеском, где Алан набрёл не то на звериную тропу, не то на протоптанную кем-то двуногим дорожку. Выбора у него не было, а потому ноги сами понесли Алана по тропке.

Петляя по подлеску, к вечеру дорожка вывела парня к окраине леса, который утыкался в крутой обрыв, нисходящий к берегу спокойной реки шириной не меньше полутора сотен ярдов. Здесь тропа изгибалась и шла вдоль берега вниз по холму, снова поднималась вверх и скрывалась на линии горизонта, где зоркий глаз мог подметить редкие верхушки тонких деревьев, похожие на торчащие из далёких холмов колья.

Когда Алан, тяжело дыша, преодолел очередной долгий подъем и мешком свалился на траву, небо вновь заполонили неописуемой красоты узоры, но восхищаться ими парень уже не мог: в желудке не просто тянуло, а ощутимо покалывало. Скончаться от голода решительно не хотелось, особенно после осознания факта, что прошли почти сутки, а «сон» так и продолжал оставаться суровой реальностью. Алан тяжело поднял голову, чтобы одним глазом посмотреть на бесконечную тропинку – и едва не поперхнулся воздухом: не более чем в полумиле над изгибающимся водным потоком мирно покачивался подвесной мост, конструкция, несомненно, ручной работы.

«Строить мост вдалеке от цивилизации явно нет смысла», – обнадежил себя Алан и, кое-как подобрав себя с земли, побрёл, слегка пошатываясь, по склону, стараясь удержаться от падения. По пути к мосту он еще раз попил на берегу реки, вымочив сапоги в воде, которая, к счастью, оказалась достаточно тёплой, справил нужду у одинокого кустика с соцветиями в форме четырехлистного клевера и поспешил дальше.

Мост на вид казался достаточно надежным: прочные обработанные доски, будто потемневшие от времени, были связаны с толстыми плетёными канатами по обеим сторонам, а от падения предостерегало подобие перил, аналогично собранных из отесанных брёвен и соединенных веревками потоньше. Держась за них, Алан неуверенно шагнул на мост, и тот мягко покачнулся, словно убаюкивая путника. Шириной он был почти в два ярда, поэтому идти, держась за оба веревочных ограждения, было невозможно. Алан старался двигаться ближе к центру, чтобы компенсировать баланс моста, и вскоре добрался до другого берега. Возле толстых брёвен, вкопанных в землю, к которым крепились несущие канаты, завязанные хитрыми узлами, стояла незамысловатая табличка из двух соединенных друг с другом тонких дощечек в форме дорожного указателя. На ней аккуратным почерком были вырезаны незнакомые Алану многоугольные символы, однако после непродолжительного всматривания в надпись смысл написанного, словно по наитию, сам всплыл в сознании: «деревня Клэрмо – 537 шагов».

В реальном мире вопрос того, как Попаданцы в иное измерение находят общий язык с тамошним населением, не раз поднимался в среде писателей, и некоторые обыгрывали его довольно творчески: их герои оказывались незнакомы с местным языком, что создавало множество забавных и не очень казусов. Большинство же этим не заморачивалось, отдавая предпочтение проработке других, более важных вопросов. И Алан относил себя к этой части творцов. Он искренне восхищался профессором Толкином, который разработал для своего мира язык каждой расы, но сам Алан был никакущим лингвистом: даже в школе он так и не сумел нормально освоить немецкий и французский, а по окончании обучения и вовсе забыл все, что успел выучить.

«Окей, понять надписи я могу. А как насчёт писать и разговаривать?»

Вопрос этот крутился в голове, но тянущая боль в животе расставила акценты по местам, и Алан поспешил в сторону, куда указывала табличка.

Поднявшись на еще один небольшой холм, парень остановился. Примерно в полусотне ярдов тропинка, спускаясь вниз, переходила в более широкую грунтовую дорогу, которую с двух сторон облепили низкие домики из деревянных брёвен, покрытые односкатными соломенными крышами, из которых торчали кривенькие каменные трубы, чем-то похожие на таковые в родной деревне. Правда, в отличие от нее, здесь дома жителей не огораживались заборами. Вместо этого саму деревню окружал невысокий, но выглядящий внушительно частокол с крепкими воротами из обтёсанных досок, закрепленных железной фурнитурой – массивными петлями, которые было видно даже с холма. В небольших окошках тут и там виднелись крохотные огоньки мягкого жёлтого цвета, танцующие, будто живые.

– Ну, вот и посмотрим, как тут устроены языковые барьеры, – вздохнул Алан и медленно двинулся в сторону первой встреченной им цивилизации.

Глава 1. Жизнь после…

Деревушка встретила Алана ночной тишиной, время от времени разрываемой едва слышимым стрекотанием насекомых, шёпотом травы и отдалёнными звуками, похожими на мычание коров, но более хриплое и гортанное. Людей на улице не было, и Алан медленно прошелся вдоль дороги, оглядываясь в поисках хотя бы одного путника. Стучаться в дома ему было откровенно страшновато, но живот протестующе урчал и требовал спасения в виде сытного ужина. Правда, ни вещей для обмена, ни денег у Алана с собой не было, и единственное, что мог предложить местным голодный и усталый путник – это свою помощь.

Вдруг до ушей Алана донесся звук, похожий на громкий выдох. Он повторился еще несколько раз, прежде чем умолкнуть, а затем его сменил до боли знакомый тихий треск.

«Это же…»

Алан ускорил шаг, почти бегом бросился на звук, и через несколько мгновений тишину прервал ритмичный металлический лязг. По телу пробежали мурашки, и парень судорожно сглотнул ком, застрявший в горле.

«Кузница!»

Он припустил со всех ног, и вскоре, свернув с дороги, оказался перед открытой мастерской. Крепкое невысокое здание стояло на небольшом возвышении, к нему был пристроен деревянный навес, обмазанный чем-то вроде глины. Под ним расположился круглый каменный горн с тлеющими в центре углями, а сбоку были подвешены массивные кожаные меха с противовесом, который поднимал их после каждого движения. За большой наковальней с поизносившимся от времени лицом стоял мужчина – темноволосый, высокий, создающий впечатление худого, но жилистого человека средних лет. Вздувшиеся от тяжёлой работы вены, пот, поблескивающий в отсветах пламени, мокрые волосы, сбившиеся в неаккуратные клочья, широкий фартук, завязанный за спиной каким-то хитрым узлом – всё говорило о том, что это действительно был сельский кузнец.

Мастер вооружился клещами, ловко подцепил за хвостовик нагретую в горне заготовку в форме топора, положил ее на наковальню, быстро осмотрел с нескольких сторон и несильно ударил молотом пару раз, после чего осмотрел ее еще раз и снова отправил в центр горна. Отложил инструмент, потянул за рукоять мехов, и по округе вновь разлился низкий шипящий звук нагнетаемого воздуха.

«Ладно, это выглядит, как лучший вариант. По крайней мере, сумею работой заплатить за помощь»

Набрав в легкие воздуха, Алан шагнул вперед и негромко окликнул мастера:

– Доброй ночи!

Кузнец обернулся и бросил на чужака изучающий взгляд, щурясь. Алан подошел ближе, чтобы его можно было лучше разглядеть в отсветах танцующих огоньков, и приветственно махнул рукой.

– И ты будь здоров, путник. – Голос у мужчины был приглушённый и низкий. Алан облегчённо выдохнул, поняв, что проблем с языком у него всё-таки нет. Однако теперь стоило подумать, кем назваться и какую историю придумать. Не говорить же, что он попал в свой собственный мир по велению непонятно кого?

В этот момент в груди неприятно кольнуло: а как же родной мир? Родители? Что они подумают, когда не обнаружат сына в собственной постели? Конечно, нельзя полностью исключать вероятность, к примеру, комы, но это тоже такой себе вариант. Можно ли как-то вернуться назад? Все эти вопросы и мысли в моменте настолько вскружили голову, что Алана замутило, а его сердце начало бешено отбивать чечётку.

«Как вовремя!», – успел подумать он, прежде чем схватиться за воздух и неловко упасть, распластавшись на траве.

– Ты чего там, ранен? – прозвучал над ухом обеспокоенный голос. Мужчина присел рядом, опасливо огляделся вокруг и внимательно посмотрел в глаза Алану. От подскочившего давления зрение немного плыло, голова неприятно кружилась.

– Нор… Нормально, голова закружилась с голоду, – ляпнул Алан первое, что пришло в голову.

– Ты из попрошаек что ли будешь? – В голосе кузнеца зазвенела сталь, он нахмурился и пригладил аккуратную большую бороду.

– Нет, – мотнул головой Алан и поморщился. – Кузнец странствующий, заблудился несколько дней назад, не ел ничего.

– Вот оно что, – задумчиво ответил мужчина. – Ну, пойдем, что ли, в дом. В себя придешь. Погоди немного.

Кузнец поднялся, вернулся к горну, разгреб кочергой угли и положил поковку на край, где огоньки уже почти погасли, затем помог Алану встать на ноги, бросив мимолетный взгляд на натруженные руки, и провёл к дому.

Внутри было довольно темно: большая комната встретила Алана тусклым светом нескольких свечей на добротных железных подсвечниках, собирающих стекающий воск, массивным дощатым столом с двумя лавками, каменной печью, отдалённо напомнившей Алану старинные русские печи, да высокой двухместной кроватью. На ней сидела светловолосая женщина в длинном простом платье не то серого, не то коричневого цвета.

– Садись, – приказным тоном велел кузнец. Он подошел к женщине, что-то шепнул ей на ухо, и та, кивнув, отправилась к печи.

«Жена, наверное», – на автомате подумал Алан, присаживаясь с края скамьи. Ноги потряхивало от напряжения, будто мышцы переплелись в твердые стальные канаты, которые пронзали тысячи колючих иголок.

Женщина отодвинула в сторону полукруглую заслонку, закрывающую нутро печи, и длинной железной рогатиной подтащила к себе большой глиняный горшок. Достав с полки глубокую миску, она доверху наполнила её чем-то вроде каши, поставила ее перед Аланом и положила на стол деревянную ложку. Каша пахла незнакомо, но очень уж приятно, и парень, благодарно кивнув, набросился на еду. Однако вскоре, когда тарелка опустела, вместо приятного чувства насыщения живот скрутила острая резь. Такое бывало, когда Алан за работой пропускал несколько приемов пищи, а вечером набивал желудок доверху.

«Спешить явно не стоило», – укорил себя парень, отодвигая посуду.

– Спасибо вам за еду, вы мне без преувеличения жизнь спасли.

– Отработаешь, – уже чуть мягче произнес кузнец, садясь напротив. Женщина собрала посуду и удалилась из комнаты, прикрыв за собой дверь.

– Теперь давай знакомиться. Я Герт, здешний кузнец. Это моя жена Лервис.

Мужчина кивнул в сторону двери. Алан погладил все еще ноющий живот и неловко попытался улыбнуться.

– Алан. Тоже кузнец. Это первая деревня, которая попалась мне за почти неделю. Не густо здесь населено.

Герт задумчиво хмыкнул и двинул бровью. В свете свечей его острые черты лица казались хищными, а серые глаза ничего не выражали.

– И откуда ты путь держишь, Алан-кузнец? Все местные знают, что ближайшее обиталище живых – город на северо-востоке, отсюда в пяти лигах.

Алан попытался вспомнить карту мира, которую сам когда-то рисовал, но наводок было маловато.

– А что за город? – уточнил он.

– Вот ты потешный, – ухмыльнулся Герт. Скрипнула дверь. Вошедшая в дом Лервис поставила перед Аланом кувшин с ярко-синей густой жидкостью и высокий глиняный стакан с хаотичными линиями на стенках. – Хлебни, полегчает с дороги. А город… Так то столица нашего герцогства, Штаркхен. Ты совсем не из этих земель, как я понимаю?

Алан наполнил стакан и сделал глоток. Напиток мягко обволакивал горло, будто мёд, только на вкус был горьковат, словно настой из множества лекарственных трав. По пищеводу разлилось приятное тепло, и Алан почувствовал, как боль в животе медленно стихает, а усталость отпускает.

– Да, совсем не местный. – Придумать правдивую легенду оказалось еще той задачкой: в памяти упорно отказывались всплывать подробности, которые могли бы помочь, и Алану не оставалось ничего другого, кроме как сказать:

– Раньше я жил на самом юге материка, но это все, что я помню. Однажды очнулся где-то посреди континента без памяти о прошлом, так с тех пор и странствую – где приютят, помогаю по хозяйству, благо, руки из нужного места растут. Хоть памяти и нет, а навыки никуда не делись.

Герт снова нахмурился, и причина была понятна: больно уж мутной казалась такая легенда. А ну как бандит какой, прикидывающийся овечкой, чтобы вынюхать всё в деревне и позвать шайку на погром-грабёж?

– Понятно, – лаконично кончил кузнец. – Лервис, постели у печи. Значит, завтра с рассветом подниму, пойдешь помогать. Раз у тебя с собой ничего больше нет, добром на добро ответишь. А после отведу тебя к старосте, у него тоже, думаю, вопросы найдутся.

С этим Алан был согласен и без раздумий согласился: всё лучше, нежели ночевать под звездами и голодным. Супруга Герта рассыпала на пол возле печи сухой травы, напоминающей сено, поставила на табурет неподалеку кувшин с синей жидкостью, накрыла его крышкой, а сама вернулась в постель. Кузнец тоже не тянул – отвел путника на улицу, где дал умыться с дороги, подсказал, где выгребная яма, а после, убедившись, что ночной гость благополучно лег спать, присоединился к жене.

Сон пришел быстро. Где-то на границе между реальностью и миром Морфея в голове периодически мелькали мысли о том, получится ли Алану вернуться домой. Но вскоре тревоги ушли, и гость собственного мира погрузился в глубокий сон.

Хозяин дома, как и обещал, разбудил Алана на рассвете, когда затянутое хмурыми облаками небо пронзали первые тонкие лучи, как после проливного дождя. Парень вышел на улицу, втянул носом бодрящий утренний воздух, в котором смешались свежесть раннего утра, запах травы и «сена» (так он решил называть здешний его аналог) и умылся, после чего напару с Гертом ударился в работу. Несколько часов к ряду он помогал кузнецу с очисткой горна от результатов вчерашних трудов, носил воду из деревенского колодца в тяжёлых дощатых бадьях да носил со склада древесный уголь, который был здесь не чёрным, а сохранял блеклые оттенки родного цвета древесины, из которой отжигался. После этого Герт оценил навыки Алана, поручив ему отковать несколько гвоздей, а когда убедился, что тот действительно знаком с ремеслом, поставил его на вторую наковальню.

Как выяснилось, работы у здешнего кузнеца было куда больше, чем у Алана. В силу того, что средневековье этого мира было еще далеко от промышленного технологического прогресса, всё сельское хозяйство, обеспечивающее жизнь деревни, держалось на кузницах. Да, среди магов было немало тех, кто изучал так называемое «бытовое волшебство», призванное облегчить повседневную жизнь, но такие приземленные волшебники были совсем не в почёте у придворных, боевых или учёных магов, а потому селились, как правило, в самой глубинке, где были далеки от предрассудков цивилизации и зарабатывали на хлеб с маслом да крышу над головой. Кузнецы же были распространены повсеместно и выполняли большой спектр задач, от изготовления подков и гвоздей до создания дорогого оружия и различных металлических украшений в храмах, усадьбах богатых купцов и феодалов. И доход их разнился соответственно квалификации.

Но даже традиционные деревенские кузнецы по меркам некрупных селений считались зажиточными – могли себе позволить иметь добротное хозяйство и телегу с лошадью, чтобы можно было спокойно курсировать в города для торговли изделиями.

Был таким и Герт. Кроме собственного дома и кузницы, у семьи во владении были несколько обширных полей, засеянных незнакомыми Алану культурами, конюшня с пятью крепкими скакунами, которые помогали во вспашке полей, и надёжная телега.

Из разговоров с Гертом Алан выяснил, что железо для работы кузнец закупает в Штаркхене, куда стекаются все окрестные торговые пути, а также поставляются железная и другие руды. Их переплавляют в слитки разных размеров и продают на городском рынке вместе с углём для кузниц. Однако, будучи человеком рациональным и рукастым, Герт ограничивался только закупкой железа, а вот уголь производил сам, отжигая дерево с местной лесопилки в собственноручно выкованной большой бочке.

Ещё Алану удалось узнать, что металлурги в этом мире не знакомы с технологией создания искусственных сплавов, например, стали. А это открывало для «попаданца» весьма интересные возможности. Как минимум – подобное знание может помочь подняться в иерархии от простого бродяги до владельца собственной мастерской в городе под патронажем герцога, а как максимум – дотянуться до самого Его Величества…

«Как его там… Забыл!»

Но сейчас раскрывать козыри не хотелось, поэтому Алан, придержав коней, просто продолжил помогать Герту до вечера, а потом кузнец, как и обещал, отвёл его к старейшине деревни.

Вопреки ожиданиям Алана увидеть древнего старца, он лицезрел крепкого и крупного мужчину, которому навскидку сложно было дать больше сорока лет. Пронзительный пытливый взгляд, командный голос и краткость в разговоре скорее могла выдать в нем бывшего солдата, осевшего вдалеке от кровопролития и политики.

Тем не менее, Феррис на поверку оказался вполне дружелюбным человеком, пусть и со специфическим, тяжелым в понятии Алана, характером. Ему всегда с трудом давалось общение с людьми, которых можно было описать словом «железный человек». И тем сильнее со всем этим контрастировала копна длинных рыжих волос на его голове и странные искорки в зелёных глазах.

Разговор выдался долгим. Феррис расспрашивал Алана обо всем, что путник уже успел рассказать кузнецу, затем короткими очередями фраз поведал о Клэрмо и его окрестностях, не забыв упомянуть и Штаркхен.

– Герцог у нас – человек жёсткий. Но его можно понять. – Феррис глотнул немного эля из большой кружки, хмуро поводил взглядом из одного угла простенькой полупустой комнаты в другой, поиграл желваками и продолжил: –Говорили, у него с обоими детьми беда. Дочь всё детство болела. Теперь сын. Третий год наша знахарка помогает. Почти что живёт в Штаркхене. Платят, конечно, но…

Староста замолчал, тихо вздохнул и снова сделал глоток.

– А как зовут этого герцога?

– Дюрон Дьяги. Его род уже вторую сотню лет этим городом правит. Он военный советник короля. Доводилось видаться прежде.

Алан хмыкнул и тоже отпил из кружки. Хмельное тепло окутало тело и расслабило.

– Вы раньше военным были?

– Был, – отрезал Феррис, и Алану показалось, будто на лицо старосты легла мрачная тень. Расспрашивать его о подробностях сейчас явно не стоило, и парень сменил тему.

Ближе к концу разговора Феррис предложил Алану остаться в деревне на постой: раз уж он все равно скитается без цели, здесь хотя бы будет при деле и пользе.

– И знахарке нашей, Вельсигг, муж не помешает. Вы как раз одних лет на вид.

Алан поперхнулся выпивкой. Он почувствовал, как в груди что-то предательски сильно екнуло, завелось и застучало, а щеки налились румянцем. Феррис, оценив такую реакцию, позволил себе едва заметно улыбнуться одними уголками губ.

– Ладно уж. Иди, Алан. Сегодня у Герта переночуешь. Скажи, чтобы завтра показал тебе дом. Он на севере у окраины. Поможет обустроиться.

Староста не обманул: Герт и правда с утра провел Алану небольшую экскурсию по деревне, познакомив некоторых жителей со своим новым «подмастерьем», и показал пустующий дом. По рассказу кузнеца, здесь раньше жила семья пахаря, но когда тот отчего-то умер, не дожив до тридцати восьми, молодая жена с тремя детьми уехала обратно к своей семье, а дом так и остался брошенным.

С помощью Герта за несколько дней удалось починить подгнившую крышу, поменять несколько покосившихся брёвен под ней и поставить новые оконные рамы, которые Алан собственноручно выточил при помощи самодельной стамески, плотницкого топора и ножа. Пока Левис наводила порядок внутри дома, кузнец и его помощник переложили каменную печь, отремонтировали стол со скамьёй, установили окна и перенесли из дома Герта вещи первой необходимости, которые Алан пообещал вернуть, как только обзаведётся своими – посуду и прочие мелочи. Так минуло не больше недели, прежде чем Алан заимел собственную добротную крышу над головой и получил постоянную работу в кузнице.

Постепенно жизнь начала налаживаться: парень поверхностно познакомился почти со всеми жителями Клэрмо, которых насчитал не меньше полутора сотен, освоился в мастерской Герта и вскоре начал на правах полноценного кузнеца выполнять задачи, которые были практически всегда. Он точил старые инструменты, изготавливал новые, научился подковывать лошадей, за что получил доброе прозвище «юный коваль», и даже смог заработать свои первые серебряные монеты, которые бережно откладывал: как-то Герт мимоходом обмолвился, что возьмет парня с собой, когда поедет в Штаркхен на рынок, и Алан терпеливо ждал этого момента, продолжая усердно постигать ремесло деревенского кузнеца.

Несколько раз ему удалось случайно встретиться и со знахаркой, о которой рассказывал старейшина в первую встречу. Правда, вспоминать об этих неловких ситуациях Алану было стыдно: всякий раз, когда перед его взглядом представала миловидная девушка с черными, как смоль, волосами чуть ниже лопаток, которая взглядом своих темно-карих глаз вторгалась без спроса в его душу, парень мог только глупо краснеть, прятать взгляд и ускорять шаг, стараясь успокоить бьющийся в истерике грудной мотор. Особое смущение вызывало то, что некоторые из жителей Клэрмо без стеснения сватали «молодых». Вот только если Вельсигг успешно игнорировала подшучивания или хорошо скрывала эмоции, то Алана вывести из равновесия было до неприличия легко, и «юный Коваль» быстро стал «нежным кузнецом».

С момента прихода Алана в деревню минуло два с половиной месяца, и настала пора урожая. На поля, засаженные культурой, которую местные называли «вереница», вышли почти все жители, и склады в кратчайшие сроки наполнились мешками с крупным зерном янтарного цвета. Это зерно с помощью ручной молотильни превращали в муку, а из нее, в свою очередь, пекли тесто для выпечки и хлеба, у которых был насыщенный, чуточку пряный вкус.

После окончания уборки, когда сено собрали в высокие стога прямо на полях, начался трёхдневный праздник урожая. На центральной площади деревни жители возвели из деревянных брусьев фигуру Великого Дракона Небес, который, будучи основой здешней веры, даровал людям щедрый урожай и оберегал от несчастий. У подножия этой деревянной статуи высотой около четырех ярдов селяне россыпью раскладывали цветы, корзинки с диковинными на вид фруктами из своих садов, хлеб и кувшины с элем, который готовили из забродивших плодов «драконьего дерева». Они были похожи на груши, но имели сине-жёлтый цвет и прочную чешуйчатую кожуру, которую почти невозможно было снять без подручных инструментов вроде ножа. В течение двух оставшихся дней проходили весёлые гулянья с угощениями, танцами и хождением друг к другу в гости.

Вскоре календарь мира пересёк черту середины «осени». Как таковой, концепции времён года в выдуманной Аланом вселенной не было, потому что она полностью противоречила логике основ местного мироздания. Плоский мир, парящий в бесконечной пустоте, не крутился вокруг звезды. Вместо этого на материке и окружающих его небольших островах погода отличалась в зависимости от плотности купола, разделяющего Ничто и мир. Чем активнее этот купол подвергался бомбардировке заряженными частицами, тем сильнее варьировалась погода на континенте, начиная от жарких южных пустынь с почти полным отсутствием осадков, и заканчивая суровыми северными регионами, которые существовали исключительно за счёт обмена ценных ископаемых ресурсов и пород древесины на продовольствие и прочие товары.

Средняя полоса континента была самой благоприятной: здесь почти не бывало ни сильных похолоданий, ни жары, урожай стабильно радовал население. Только кратковременный сезон дождей, начинающийся ближе к концу «осени» и длящийся пару недель, создавал трудности. Водой размывало просёлочные дороги, и на это время торговля между поселениями и городами почти останавливалась.

Когда до начала сезона дождей оставалось не больше полутора недель, Герт, наконец, обрадовал Алана новостью о скорой поездке в Штаркхен.

– Перед ливнями нужно закупиться углем и железом, – резюмировал кузнец после того, как ввёл младшего мастера в курс грядущего сезона. Самому Алану тоже не терпелось побывать, наконец, на Большой Земле. А столица герцогства вполне заслуженно носила такое название. По рассказам Герта, город населяли почти тридцать тысяч человек, что в рамках средневековья считалось весьма грандиозной цифрой.

Сборы прошли быстро: в телегу были загружены различные востребованные товары: инструменты для ремесленников, такие как молоты, зубила, кузнечные клещи, всевозможные стамески и резцы для столяров, железные столовые приборы, подсвечники, амулеты Великого Дракона Небес для городского храма, кочерги для каминов и многое другое.

Когда телега была нагружена, Алан вместе с наставником покрыли ее плотной тканью и закрепили всё верёвками. За ночь до отъезда парень подковал и почистил двух вороных коней, после чего в предвкушении скорой поездки отправился на отдых. Но, как это бывает, эмоции от скорых перемен не давали Алану уснуть до глубокой ночи, и он отключился, только когда небо уже было усеянно сложными фигурами светящихся росчерков.

Утро встретило молодого кузнеца негромким подвыванием ветра и пробирающей прохладой, которая просачивалась через невидимые щели под крышей, оседая вниз, подобно покрывалу. Алан открыл слипшиеся глаза, протер их и зевнул, едва не вывихнув челюсть. Несмотря на то, что он привык подниматься спозаранку, чудовищная сонливость никуда не девалась, и ему приходилось заставлять себя выходить на улицу, чтобы окунуть голову в холодную воду, заставляя сердце стремительно идти на разгон.

В этот раз ничего не изменилось. Мотор обхватила ледяная костлявая рука, и Алан смешно запрыгал на месте, снова и снова поражаясь тому, насколько же трудно привыкнуть к этому «контрастному душу».

Он наскоро обтер тело водой, забрызгав ставшие родными штаны, зачесал назад короткие волосы, усмехнувшись повзрослевшему в отражении герою старого фильма «Один дома», и сделал несколько кругов вокруг дома, чтобы размяться.

В этот момент неподалёку раздался скрип колёс. Алан увидел, как два запряжённых коня затягивали на горку тяжёлую крытую повозку. На козлах сидел Герт, задумчиво покуривая длинную трубку из какого-то красного дерева. Рядом с ним, сложив руки на коленях и придерживая длинную зелёную юбку своего платья с незамысловатой вышивкой выше груди, сидела Вельсигг, глядящая куда-то в сторону полей. Наконец, повозка встала напротив дома. Девушка перевела взгляд на парня, невозмутимо осмотрела полуголого кузнеца с ног до головы и столь же невозмутимо поприветствовала коротким «доброе утро». Ветер слабо колыхал ее черные, как ночь, слегка растрепанные локоны, и Алан мог бы подумать, что это выглядит мило, если бы его голова не была в этот момент занята другим вопросом:

«Мы поедем вместе?!»

Глава 2. Неприятности

Повозка, потряхиваясь на неровной дороге, все дальше удалялась от Клэрмо, и вскоре деревушка совсем пропала из виду, скрывшись за холмами. Через несколько часов путники выбрались на большой каменный тракт, который, как полноводная река, вбирал в себя небольшие тропинки и просёлочные пути.

Герт с Вельсигг увлечённо болтали о чём-то своём, Алан же, погружённый в собственные размышления, молча осматривал плывущие мимо окрестности, сидя на покрытом тканью деревянном ящике позади них. Иногда троица встречалась с одинокими путниками или группами соратников, идущими в разные стороны. Периодически Герт перебрасывался с ними парой слов, а затем подстегивал коней, и повозка набирала скорость.

Алан беспокоился, что поездка в Штаркхен вместе с Вельсигг станет поводом для шуток со стороны Герта, но тот, к вящей радости молодого мастера, не проронил ни слова в эту сторону. Зато голову парня вновь начали занимать мысли о доме. Сейчас он твердо был уверен, что всё это реально, и его действительно перенесло в собственный мир. Наивная детская мечта обрела плоть и кровь, но радость смешалась с тревогой и тоской из-за постоянных волнений. Что сталось с родителями, чей сын вот так просто исчез без следа?

Алан постоянно возвращался к этим мыслям, и в эти моменты лицо его становилось невыразимо потерянным, даже привычные огоньки в глазах угасали, уступая место липнущей пустоте, которая обволакивала изнутри, делая краски жизни бледными.

Рассказывать Герту о своих переживаниях Алан не хотел. После нескольких попыток вытянуть из помощника хоть что-то кузнец махнул на это рукой и оставил парня в покое, за что тот в глубине души был ему благодарен.

Но проблема все равно оставалась нерешённой. Алан никак не мог толком разобраться в себе, понять, чего он действительно хочет. Даже если парень отвечал себе, что он рад возможности жить в своем мире, шепот в голове тут же напоминал о родителях и доме, о немногих друзьях и будущем великого мастера. Можно ли было просто взять и отпустить всё, через что прошёл за 20 долгих лет бок о бок с отцом, воспитавшим в нём трудолюбие и ответственность, и матерью, которая подарила заботу и внимание? Сделать вид, что всего этого не было, точно не получилось бы даже при искреннем желании. Но Алан и не хотел забывать.

С другой стороны, здешний мир был другим. Здесь Алан мог развить в себе такие способности, о которых можно было только мечтать, создать свою крепкую семью и…

Увлёкшись внутренним конфликтом, парень не сразу заметил внимательный пристальный взгляд темно-карих глаз. Он машинально вскинул бровь, и Вельсигг коротко усмехнулась.

– Ты очень громко о чём-то думаешь.

«Громко думаю?» – Видимо, на лице Алана появилось неподдельное удивление. Девушка наклонила голову, глядя на молодого кузнеца вполоборота.

– Он часто так, – вклинился в разговор Герт, перехватывая поводъя поудобнее.

– И о чём думаешь? – уточнила Вельсигг. Перестав сверлить Алана взглядом, она начала рассматривать бегущую мимо повозки стену древнего леса, утопающего в разноцветности пышных крон.

– О тебе, – невпопад брякнул Алан.

Герт вдруг громко расхохотался, а девушка снова посмотрела на Алана, будто пытаясь понять, правду ли он говорит.

– Так быстро? Надо же.

Безобидная, казалось бы, фраза сильно смутила парня. Он надеялся, что его ответ обескуражит Вельсигг, но его оружие в итоге использовали против него.

– Забудь, – махнул рукой Алан. – О своём, о вечном.

– Понятно. – Вельсигг снова вернула себе непоколебимую уверенность, и дальнейший путь они провели в молчании, под звуки скрипящих колёс, щебета птиц (некоторых Алан всё-таки успел увидеть мимолётом) и шелест листвы.

Когда на землю спустились сумерки, спутники остановили повозку на перепутье, где главный тракт разделялся на несколько путей. Один вёл на север, к границе герцогства через всю его территорию. Вторая дорога уходила на северо-восток. Указатель на ней сообщал, что до Штаркхена ехать осталось около пяти лиг.

Правда, с измерительной системой в этом мире была проблема: она не соответствовала таковой в реальности. Основными единицами здесь были шаг, который приблизительно равнялся ярду, и лига – чуть больше шести миль или десять километров по европейской системе. Привыкнуть к этому Алан до сих пор не мог, каждый раз ему приходилось напрягать мозги и конвертировать расстояния в уме.

– Если проедем ещё с половину лиги, сможем остановиться на постой в придорожной таверне, – озвучил мысль Герт. Возможность поспать в теплой постели была соблазнительной, и решение приняли единогласно. После небольшого перерыва спутники отправились дальше.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Алан до самого прибытия к таверне рассматривал вечернее небо, на котором светящиеся точки беззаботно танцевали в замысловатых пируэтах. В воздухе запахло свежестью приближающейся ночи, и путешественники закутались в тёплые плащи из шерсти, которую здесь получали, постригая греннов – некую помесь лошади и крупного оленя.

Эти грациозные животные обладали мирным нравом, массивными рогами, а их прочную шкуру бирюзового цвета почти полностью покрывала густая светло-синяя шерсть. В средней полосе гренны изначально не водились: их родной средой обитания были заснеженные северные регионы центрального континента, носившего название Айнзельд. Население этих регионов использовало греннов для получения шерсти, питательного молока и торговли. Со временем некоторые феодалы стали закупать животных в собственные хозяйства, и так гренны расселились по немалой части материка.

В трактире было тепло и уютно. Когда путники расседлали коней и вручили их конюху, первым делом они отогрелись элем. Гостей в зале было много: торговцы со всех окрестных деревень спешили в Штаркхен, чтобы продать свои товары и пополнить необходимые запасы перед сезоном дождей, а таверна стояла на пересечении всех южных дорог в направлении столицы герцогства.

По словам Герта, раньше хозяин заведения часто сам стоял за стойкой и обслуживал гостей, но со временем, когда появилась возможность, нанял с два десятка работников и стражников, которые полностью обслуживали и охраняли заведение от бандитов, а сам поселился в пригороде и лишь изредка навещал таверну лично, чтобы убедиться, что всё работает так, как нужно.

– Хорошо ночевать под крышей, – протянул довольно Герт, поставив опустевшую кружку на стол. – Раньше я, бывало, часто путешествовал, пока своё место не нашёл в Клэрмо.

– А как давно ты стал кузнецом? – поинтересовался Алан. До этого он не спрашивал мастера о его прошлом, а сейчас атмосфера и приятное тепло в животе располагали к разговору как нельзя лучше, позволив отвлечься от мыслей о родном мире.

– Да по молодости еще, – задумчиво ответил бородач. – Как тебе лет было, наверное. Мы тогда с отцом и матерью жили в другой деревне. В то время наше герцогство грызлось с соседями за какие-то свои хотелки, и нашего кузнеца взяли в войско отца нынешнего герцога, вместе с отрядами снабжания бродил, лошадей подкатывал, оружие да доспехи солдатам правил.

– Снабжания? – переспросил Алан. На его памяти такое коверкание привычного слова он слышал впервые.

– Угу. Солдаты так людей из снабжения ласково называют. – Герт слабо улыбнулся, будто погрузившись в приятное воспоминание. Вельсигг молча слушала разговор, изучая взглядом сидящих в зале гостей.

– Ты тоже солдатом был, что ли? – Алан заинтересованно наклонился ближе к столу, ожидая интересную историю.

– Был, был, – кивнул кузнец.

– Интересно. Староста упоминал, что тоже был связан с военными, вроде, даже с герцогом пересекался.

Герт изменился в лице мгновенно: брови упали почти на самые глаза, уголки губ опустились, кожа пошла резкими морщинами.

– Многовато болтает староста! – неожиданно резко и громко выплюнул кузнец. Это случилось так внезапно, что Алан инстинктивно отшатнулся, а Вельсигг напряжённо посмотрела на Герта. Шум вокруг на несколько мгновений стих, в воздухе повисла звенящая тишина, но вскоре беседы людей возобновились. – Впрочем, его дело. Забудь этот разговор и не спрашивай больше об этом ни меня, ни старосту, понял?

– П-понял, – неуверенно кивнул Алан.

«Сначала староста, теперь вот Герт. Что за история такая приключилась, что оба начинают так неожиданно переводить тему?», – встревоженно думал парень. Прикончив еще одну кружку эля, Герт подозвал работника зала, расплатился за напитки, еду и кровати.

– Я спать. Выезжаем с рассветом.

Интонациями в этот момент кузнец действительно напоминал старосту, и это поразительное сходство червячком грызло разум Алана. Когда мастер удалился на второй этаж, парень хмуро посмотрел на горящий в центре зала очаг, чадящий дымом.

– Не злись на него, – после долгой паузы произнесла Вельсигг, серьёзно посмотрев на спутника. – У него есть причины не рассказывать о некоторых вещах из своей жизни. Завтра отойдёт.

«Что же, я тоже храню свои секреты. Да и реагировал на расспросы, наверное, тоже резковато», – про себя подумал Алан и кивнул девушке.

– Спасибо за поддержку. Понимаю.

Вельсигг, наконец, позволила себе легкую улыбку, после чего тоже встала из-за стола.

– Я пойду. Найдёшь нашу комнату?

– Нашу? – переспросил Алан.

– Ну да. Мы же не дворяне, отдельные покои выкупать. Герт снял две, для себя и для нас.

– Герт… – пальцы Алана сами собой сжались в кулаки так, что побелевшие костяшки громко хрустнули, а на лице появилась гримаса такой злости, что Вельсиг не удержалась и тихо рассмеялась.

– Стесняешься? Не переживай, там две кровати.

Алан, покраснев, как рак, испепеляющим взглядом посмотрел на девушку.

– Давай, и ты подшучивай, мало мне наших местных дразнил!

Вельсигг примирительно подняла руки, снова почти за мгновение натянула на себя равнодушный вид и повернулась, стукнув об пол каблуками высоких сапог на шнуровке.

– Пошли.

Комната оказалась небольшой, но уютно обставленной. На противоположных углах стояли одноместные деревянные кровати со свежими простынями и скрученными тонкими одеялами из шерсти, а у окна располагался невысокий квадратный столик с табретами по обе стороны от него. Пять тонких свечей на покрытых налётом копоти и ржавчины подсвечниках медленно плавились, создавая атмосферу полумрака. У входа расположилась высокая деревянная вешалка для верхней одежды и простенький, потрёпанный временем комод.

«Идеальное место для свидания, блин», – пронеслась в голове Алана едкая мысль, но он отмахнулся от неё. Парень уселся на кровать, скользнув ногами по дощатому полу, и пнул сапогом что-то под собой. Он наклонился, вгляделся в пространство под кроватью и с ужасом для себя обнаружил там ночной горшок, который, к счастью, хотя бы был чистым.

«Отлично! И как теперь… Ладно, потерплю, не лопну», – с какой-то детской обидой подумал Алан, расстегивая плащ. Вельсигг повесила своё шерстяное убежище на вешалку и прошла ко второй кровати, рядом с которой было вырезано в стене небольшое оконце, и разулась. Она какое-то время молча смотрела в него, а потом, тихо вздохнув, легла в постель, накрывшись одеялом по самые уши. До Алана донеслось глухое «доброй ночи», и наступила тишина, время от времени сопровождающаяся сонным сопением, которое вскоре сменилось еле слышимым размеренным дыханием. Алан по наитию некоторое время смотрел на объятый покрывалом силуэт спутницы, отгоняя непрошенные мысли и поминая рослого кузнеца всеми добрыми словами, но вскоре усталость от долгой дороги взяла свое, и он погрузился в сонную негу, заснув почти мгновенно.

На улице стоял необыкновенный шум. Хаотичная симфония из человеческого многоголосия, ржания лошадей и скрипа повозок ворвалась в ещё спящий разум Алана лавиной, отчего тот подскочил на собственной кровати, непонимающе оглядываясь. Его бегающий взгляд остановился на Вельсигг, ловко и быстро затягивающую на сапогах шнуровку.

– Уже утро?

В ответ на вопрос девушка кивнула в сторону окна, за которым на кусочке черного неба еще виднелись ставшие привычными яркие узоры. Не успел Алан задать следующий вопрос, как в комнату, чуть не снеся дверь с петель, вбежал Герт, одевающийся буквально на ходу.

– Собирайтесь, живо!

– Что произошло? – Алан растерянно посмотрел на кузнеца и тоже начал торопливо одеваться.

– На таверну напала какая-то нечисть. Охрана отогнала их подальше, но долго не продержится. Я запрягу лошадей. Возьмите.

На стол с лязгом упали два одноручных меча в ножнах на перевязи. Алан испуганно посмотрел на Вельсигг, но девушка была само спокойствие. Закончив одеваться, она схватила один из клинков и быстро повязала его на пояс. Следуя её примеру, то же самое сделал и парень.

– Идём, – приказным тоном скомандовала знахарка.

Во дворе таверны царила неразбериха. Люди в панике выводили с конюшен и запрягали лошадей, пешие путники убегали по тракту в сторону Штаркхена, а со стороны леса доносились звуки боя – звон металла и человеческие крики.

Найти кузнеца получилось не сразу – в хаосе паникующей толпы передвигаться было сложно. Алан старался не отставать от Вельсигг и не упасть, потому что тогда наверняка оказался бы затоптан насмерть. Когда путникам удалось добраться до конюшни, они застали Герта рядом с повозкой, куда он заканчивал запрягать тягловых скакунов.

«Это же не наши», – подумал Алан, взглянув на лошадей, но задавать лишних вопросов не стал.

Звуки боя становились все тише, а проблесков света от факелов в глубине чащи оставалось меньше и меньше.

– Быстрее забирайтесь наверх, – скомандовал кузнец. Алан и Вельсигг вскочили не телегу, а Герт, держа коней за поводья, начал выводить их со двора к тракту. Когда под копытами лошадей застучал камень и дорога оказалась свободна, мужчина запрыгнул на козлы и что есть сил хлестнул поводьями. Кони протестующе заржали и сдвинули телегу с места, набирая ход. Алан оглянулся: в лесу, между деревьями, начали мелькать мрачные силуэты. Они двигались рвано и неестественно, медленно шагая вперед. В свете «звёзд» парень смог разглядеть одетых в лёгкие кожаные доспехи стражей таверны, вот только выглядели они совсем не живыми – скорее, наоборот.

«Твою ж… Нежить?!», – растерянно подумал Алан, глядя вслед удаляющимся фигурам людей, ковыляющих к таверне. За повозкой путников всё еще текла вереница беженцев, а мимо них то и дело проносились на полном ходу всадники.

Вскоре трактир пропал из виду за поворотом, а звуки неразберихи сошли на нет.

– Чёрт… Там же не все успели убежать, – тихо проговорил Алан, глядя в спины соратников. Чуть впереди них с такой же скоростью ехало еще несколько десятков повозок, хозяева которых подобрали «на борт» пеших беженцев.

– И что? – жёстко отрезал Герт. – Ты бы всё равно ничем не смог помочь. Да и мы все.

– Но ты был солда…

– Заткнись, – грубо прервал Алана на полуслове кузнец. Он с силой сжал поводья и тяжело вздохнул. – Извини за грубость. Но мы правда ничем не смогли бы помочь. В этих краях не водится мертвечина. Ей, как ты должен понимать, кто-то отдаёт приказы. Герцог наверняка пришлёт военный отряд, чтобы разобраться, так что не переживай об этом. Мертвые ходят медленно, так что, думаю, все успели уйти. Почти все…

Алан вспомнил темные силуэты между деревьев, и от этого воспоминания по спине пробежал табун мурашек. Вельсигг была на удивление спокойна, и парень понял, что это явно не напускное ее состояние.

– Любопытно, откуда в этих землях взяться некроманту. Гильдия магов обычно быстро находит самоучек, дорвавшихся до запретных знаний. – Девушка поморщилась, будто вспомнила что-то неприятное.

– А ты откуда знаешь про гильдию магов и ее дела? – спросил Герт, на миг бросив взгляд в сторону знахарки.

– Мать рассказывала один раз, – мгновенно ответила та, кутаясь в плащ, из-под которого торчало круглое навершие меча.

– Вот как, – задумался кузнец. – Понятно.

Дальше разговор не клеился, и остаток пути до Штаркхена прошел в гнетущем молчании.

Когда на горизонте показались внушительной высоты крепостные стены столицы и возвышающиеся над ними квадратные башни с бойницами, небо заметно посветлело. Последние тусклые узоры спрятались за облаками, а воздух стал чуть теплее.

– Не думал, что он такой… – с нотками восхищения в голосе протянул Алан, стараясь охватить взглядом всю длину стены, расходящуюся в разные стороны на, как минимум, тысячу ярдов.

«Если так выглядит столица герцогства, что говорить о королевстве?», – поразился про себя парень.

Герт перехватил поводья и почесал бороду.

– А то. Центр всего герцогства, как ни крути. Это вам не деревенька с сотней селян.

Перед крепостной стеной с массивными главными воротами, усиленными железными решётками, раскинулись бескрайние поля, усеянные пахотными землями и домишками местных крестьян, мастерскими небогатых ремесленников, которым не хватало средств на аренду места в городе, лавочками и простенькими жилыми домами приезжих. Дальше всего располагалось подобие палаточного лагеря по обеим сторонам тракта, который обосновали нищие, выживающие только за счёт попрошайничества.

Стоило повозке пересечь границу этого лагеря, как в нос путникам ударил весьма неприятный и специфический запах сырости, гнили, грязи, пота, мочи и фекалий. Замотанные в рваное тряпьё старики, исхудавшие женщины, подростки, больше напоминавшие скелетов, чем людей – всё это наводило на невесёлые мысли.

– Рай для антисанитарии, – негромко проговорил Алан.

– Что для чего? – переспросил Герт, непонимающе глядя на помощника. Тот отмахнулся и постарался дышать чуть менее глубоко.

– Говорю, простор для болезней тут. Можно запросто подхватить целый букет болячек.

– Тут ты прав, – согласился Герт. – Когда-то таких же расселяли по отдельным деревням, но немногие остались там, чтобы честно трудиться. Кто подался на большую дорогу в поисках лёгкой наживы, кто вернулся сюда. Потому в округе осталось немало брошенных деревень, не протянувших и десятка лет. А лагерь этот… Как стоял, так и стоит. Смешно.

– Нет ничего более вечного, чем временное. – Алан вспомнил знакомую фразу и вздохнул.

«М–да. Даже здесь никто не отменял тотальную бедность и разделение на классы. Знал бы, что попаду сюда однажды… И что? Создал бы всех равными и счастливыми? Коммунист недоделанный, блин».

Парень горько усмехнулся собственным мыслям под взглядом Вельсигг, которого не заметил.

Вскоре ряды рваных палаток закончились, и повозку окружили построенные тут и там дома, мастерские и лавки. Это могло бы напоминать деревню или небольшой городок, если бы не полная хаотичность застройки.

«А еще это рай для стихийного пожара»

Чем ближе становились городские ворота, тем больший трепет они вызывали: две гигантские створки высотой порядка десяти – двенадцати ярдов были надёжно обиты толстыми железными полосами, которые удерживали вместе широкие крепкие брёвна с вырезанными на них угловатыми узорами. В этих линиях Алану удалось высмотреть надпись «Штаркхен». Перед воротами была выкопана глубокая яма, залитая водой и накрытая тяжёлой кованной решёткой. Саму решётку соединяли с каменной аркой ворот массивные цепи, выходящие из гнёзд в главной башне.

«Это же барбакан!», – вдруг понял Алан. Он бросил взгляд на основание крепостной стены и не сразу увидел, что оборона города спланирована очень хитро: вокруг стен располагался такой же глубокий, как яма под решёткой, ров, который был ловко замаскирован настилом из толстых веток, покрытых дёрном, но увидеть это мельком было невозможно. Алан вспомнил, что когда-то видел подобное укрепление в одной компьютерной игре.

Одного или нескольких человек такое покрытие могло бы выдержать, а вот наступающую армию с лестницами и осадными башнями – вряд ли.

У ворот собралась целая толпа. В некоторых из присутствующих здесь Алан узнал бежавших из таверны постояльцев. Чуть поодаль от ворот стояли телеги с запряжёнными лошадьми, хозяева которых возбуждённо что-то обсуждали. Из обрывков разговора беженцев со стражниками троица поняла, что в связи с произошедшим нападением в город временно никого не пускают.

– И что нам делать? – растерянно поинтересовался Алан у Герта. Тот нахмурился, но всего лишь повёл плечами.

– Отведём повозку к остальным. Обратно всё равно без запасов не воротиться. Придется подождать, пока разберутся.

К вечеру на месте остановки беженцев образовался небольшой лагерь. Повозки расставили вкруг, лошадей распрягли, а в центре разожгли большой костёр и несколько десятков малых, возле которых собрались отрядами все путники, включая и Герта с компанией.

В походном котелке бурлила свежая густая похлебка с мясом, жиром и хлебными мякишами, дрова громко потрескивали, и путники, укутавшись в плащи, спасались от сумеречной прохлады, обогревая руки возле пляшущих языков пламени.

Алан невольно вспомнил свои редкие походы на природу, когда с большим рюкзаком он выбирался подальше от родного дома, чтобы провести несколько дней в лесу. Точно так же он сидел перед огнем, слушая переклич ночных птиц, треск углей в костре и наслаждался единением с природой. Разве что, в этот раз были несколько… иные обстоятельства.

– Надеюсь, не придётся сидеть здесь долго. – Алан помешал ароматное варево в котелке длинной деревянной ложкой, выловил из него небольшой кусочек жилистого мяса, подул на него и отправил в рот.

«Не доварено»

– Не должны, – ответил Герт. – Герцогу наверняка уже рассказали. Если я правильно думаю, он снарядит отряд на поиски мертвяков.

От разговора спутников отвлёк зычный окрик одного из стражников:

– Всем отойти от ворот! Отойти, я сказал! Расступись!

По округе разнёсся глухой стук, за которым последовали оглушительный лязг и гулкий низкий звук рога. Затем что-то зазвенело, и створки ворот пришли в движение.

«Прямо Черные Врата Мордора», – подумал Алан, глядя на происходящее. Окружающие троицу путники тут же оживились и поспешили приблизиться к воротам. Алан встал, чтобы посмотреть, что происходит, но Герт дернул его за рукав и кивнул на место, где только что сидел парень.

– Да я только…

– Сядь.

Тон кузнеца звучал жёстко, и помощник послушно вернулся обратно, стараясь углядеть хоть что-то. У ворот поднялась шумиха, беженцы начали переругиваться со стражниками, потом послышались вскрики. Толпа в мгновение ока рассосалась, и Алану удалось увидеть, как один из стражей оттащил скорчившегося на земле незнакомца в походном плаще прочь от ворот, держа под мышкой увесистую на вид длинную дубину. После этого до Алана долетел перестук подкованных копыт, и в воротах показались всадники, слаженной колонной покидающие город. Одетые в железные шлемы, кожаные стеганки и плотные штаны, которые местами покрывали латные доспехи, рыцари выглядели грозно и создавали впечатление могучих и мобильных воинов с отточенной дисциплиной. Алану удалось насчитать не меньше пяти десятков наездников. Когда последняя тройка пересекла границу ворот, снова протрубил рог, и створки медленно начали закрываться. Несколько человек попытались прошмыгнуть в город, но стражники не церемонились – отделали бедолаг дубинами так, что у самого Алана от этого зрелища неприятно заныли кости.

– Жёстко они, – невесело вздохнул парень. Герт покачал головой и выхватил из рук Алана ложку.

– Герцог Дьяги – человек железный, и порядки у него такие же. Иначе не удержал бы свой титул.

– А что, часто междоусобные войны случаются? – Алан задумчиво посмотрел на котелок, в котором кузнец помешивал похлёбку.

– Бывало, – кратко ответил Герт. – Но лорд Дюрон человек далеко не последний в свите короля, военный маршал, и ему многое позволено. Ладно хоть без повода не трогает – если пошлину платить исправно. И про защиту своих земель тоже не забывает. Бандиты в наших краях сейчас редкость, что неудивительно: кто на большой дороге беззаконие творит, долго не живёт – или голову с плеч, или на кол, или на дереве висеть, пока гортуны мясо с костей не склюют.

– Справедливо, – протянул Алан.

Спутникам оставалось только ждать разрешения возникшей проблемы, а потому после сытного, пусть и не самого щедрого, ужина они, как и большая часть лагеря беженцев, отправились на покой, перед этим договорившись о дежурстве. Алану предстояло охранять коней, телегу и товарищей с раннего утра, поэтому он при помощи Вельсигг установил рядом с повозкой небольшую палатку и вместе со спутницей отправился спать.

В этот раз заснуть было сложно: места внутри было крайне мало, девушка, отключившаяся на удивление быстро, ворочалась во сне, и Алан постоянно чувствовал то упирающиеся в его бок острые колени, которые Вельсигг поджимала к себе, и щекочущее шею тёплое дыхание, то (вот срам!) прижимающиеся к его спине ягодицы девушки.

Как итог, нормально выспаться у парня не получилось, и на смену он заступил с красными глазами, которые с трудом удалось спрятать от Герта, сославшись на непривычно ранний подъем. Кузнец лишь ухмыльнулся в бороду, чем дико взбесил Алана, и отправился в палатку.

Как бы нелогично это ни было, но парень на пару мгновений даже испытал необоснованный укол ревности, представив, как Вельсигг так же беззаботно прижимается к Герту своим телом.

Отогнать вредные мысли помогла холодная вода из бурдюка и остатки вчерашней похлёбки, заботливо разогретая на костре «начальством».

– Ну, и на том спасибо, – усмехнулся Алан, закутавшись в тёплый плащ.

Лагерь всё ещё спал, лишь дежурные, такие же, как Алан, сонно терли глаза и сидели у костров. Некоторые отхлебывали из своих бурдюков явно что-то крепче воды – больно уж розовощёкими и довольными они казались этим туманным и прохладным утром.

Даже если всадники быстро разберутся с врагом, по прикидкам Алана, они должны были вернуться не раньше следующего вечера, а значит, день предстоял мучительно долгий.

«Вот бы обратно в палатку», – мечтательно подумал Алан, глядя, как ветер треплет лёгкую ткань, закрывающую вход, из которого торчали сапоги рослого кузнеца. Парень представил, насколько же там сейчас тесно, с такой-то комплекцией, и ужаснулся собственной фантазии.

Глава 3. Загадки

Алана разбудил обрывистый и хрипящий рокот гортунов, доносящийся издалека. Протерев сонные глаза, парень почувствовал, как всё его тело неприятно ломит от неудобной позы, в которой он несколько часов пролежал рядом с костром.

Возле огня на корточках сидел Герт и с мрачным выражением лица мешал свежую похлёбку.

– Выспался?

– Извини, – виновато просипел Алан, вливая в пересохшую глотку остатки воды из бурдюка. – Не думал, что сам не замечу, как усну…

Вопреки опасениям Алана, однако, Герт был не в духе по другой причине.

– Всадники возвращаются.

– Что? – Алан поднялся, качнувшись на затекших ногах, и посмотрел в сторону, куда указал взглядом старший кузнец. В низине чёрным червячком медленно двигался конный отряд, над которым мрачно кружилось хаотичное облако.

«Я думал, мне это приснилось», – напряжённо подумал Алан, вспомнив пугающие звуки во время пробуждения.

Рядом с парнем встала Вельсигг, пряча руки под плащом.

– Нехорошее у меня предчувствие, – тихо сказала она.

– Угу. У меня тоже. Больно невесело идут, ни песен, ни плясок.

Девушка ничего не ответила на колкость, лишь едва заметно поморщилась, отчего на лбу у неё на миг проступили тонкие морщины.

Когда отряд приблизился к лагерю путешественников, бежавших из таверны, все стало понятно, но вместе с тем запуталось ещё больше.

В этот раз рыцарей было меньше: не хватало полутора десятков солдат. В хвосте колонны медленно шагали, отбивая нечёткий ритм копытами, скакуны без всадников. Кто-то из рыцарей был ранен: Алан явственно видел разрезанные поддоспешники, пропитанные кровью, руки в ссадинах и синяках, вмятины на щитах, кровь на лицах и броне

Предводитель всадников, высокий и атлетично сложенный мужчина в шлеме с брамицей, из-под которого торчали слипшиеся от крови верёвки черных волос, отстегнул от пояса рог. Округу залил чистый высокий звук, которому вторил более низкий – со стороны ворот, и створки начали медленно открываться.

Алан со спутниками провожали взглядами поредевший отряд, путешественники вокруг них возбуждённо перешёптывались.

«Кажется, победа была тяжёлой», – невесело подумал парень.

– Теперь-то они откроют дорогу в город? – вслух спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Чёрт знает. – Герт пожал плечами, не меняя хмурого выражения лица.

Когда последние кони без седоков прошли через ворота, наступила тишина. Все ждали, что снова зазвучит рог, и створки запрут, но ничего не происходило. Молчание сменилось шёпотом, а вскоре из барбакана показался всадник, одетый в дорогие одеяния и больше всего похожий на купца. Но перешёптывания, донёсшиеся со стороны, дали понять, что это был глашатай герцога.

– Добрые жители герцогства Штаркхен! Лорд Дюрон Дьяги, титулованный герцогом, верный вассал Его Величества и военный маршал, благоволит страждущим! Городской рынок будет открыт для всех следующие три дня.

Стоило глашатаю закончить и скрыться за воротами, Алану заложило уши от гвалта, который поднялся вокруг, и лагерь преобразился почти в мгновение ока. Люди спешно тушили костры, бежали к телегам и лошадям, собирали пожитки. Одиночки, схватив походные мешки, стремглав бросались к воротам, будто те вот-вот закроются, оставив их на милость Великого Дракона.

– Хоть что-то хорошее, – вздохнул Герт. – Собираемся, я запрягу коней. Вельсигг, ты помнишь, где живет Зольтрак? Нужно сказать ему, что мы скоро будем на рынке. И успеть занять место, пока есть. Алан, собери наши вещи.

Девушка кивнула и лёгкой трусцой побежала к воротам, придерживая болтающийся на поясе меч, а Алан стал набивать сумки, укладывая в них походное добро. Часть похлёбки он налил в тарелку, чтобы съесть по пути, оставшееся с неохотой вылил на горящие дрова. Те зашипели, и вскоре только едва заметный сизый дымок напоминал об огне.

Дождавшись, когда котелок остынет, и пристегнув его к телеге, Алан запрыгнул на козлы к Герту, и кузнец направил повозку в город.

Архитектура и внутреннее устройство Штаркхена поражали не меньше, чем оборонительные системы столицы. Стоило спутникам проехать внутреннюю арку ворот, как они попали в другой мир. За высокими стенами этого видно не было, но Штаркхен имел многоуровневую систему, и каждый из уровней соединялся с соседним при помощи массивных белокаменных лестниц.

Хозяин трактира, в котором остановилась троица, разместившая телегу с товаром на оживленной рыночной площади, рассказал Алану, что каждый из уровней города имел своё предназначение и играл особую роль. Первый представлял собой густонаселённые жилые районы, где обитали люди достаточно богатые, чтобы позволить себе защиту за стенами, но слишком бедные для шикарных удобств. Кроме того, тут находился рынок, где торговцы из окрестных деревень и других городов могли купить и продать товары первой необходимости, а также гильдия авантюристов – место, куда приходил каждый, кто желал заработать монет, выполняя те или иные заказы. И, конечно, немаловажной частью этого уровня были мастерские и предприятия, напрямую влияющие на развитие местной экономики: кузницы мастеров, изготавливающих инструменты, пекарни, лавки, магазины и бараки чернорабочих на окраине – всех, кто выполнял грязную и неблагодарную работу вроде чистки канализаций и прочих забот.

Всё это отчасти напомнило Алану древний белокаменный Минас-Тирит, разве что тот был более военизированным и уходил ввысь, а Штаркхен был одинаково гигантским со всех сторон, как ни посмотри.

На втором уровне стоял главный храм служителей Великого Дракона Небес. Там же проживали эти самые служители и аристократы средней руки – члены семей, которые были верны герцогскому роду не одно поколение, но не имеющие графских титулов. В народе их называли «фаворитами»

Отдельный район второго уровня был выделен для военных ремесленников, прислуживающих непосредственно герцогскому войску. Среди них были кузнецы-оружейники, бронники, кожевники, столяры, мастера по производству луков и копий. Также там располагались казармы герцогской гвардии, плац для муштры, военные конюшни и огромный ипподром, на котором тренировали коней. А ещё время от времени устраивались схватки вольных всадников, да и всех прочих, кто желал проявить на поле битвы свою силу и доблесть. Упомянул трактирщик и про гильдию врачевателей, которая тоже располагалась на втором уровне.

Третий уровень считался элитным во всех смыслах: во-первых, он возвышался над всем городом, а во-вторых, это было административное сердце всего герцогства, в которое входили резиденция, являющаяся аналогом королевского дворца, замок самого герцога, гильдия магов, курирующих действия волшебников всего региона, а также дома самых влиятельных родов, приближённых к местному правителю и заработавших верной службой почётные титулы графов.

Городская таверна на первом уровне, в которой остановились спутники, была особенным местом: большое трёхэтажное здание из гладкого камня едва ли не больше, чем гильдия авантюристов, притягивало всех путников и приключенцев, желающих разузнать последние новости о происходящем в городе. Естественно, владелец заведения, который обладал нужными связями, умело торговал информацией и наверняка имел с этого дела немаленькую прибыль. Он мог подсказать, где найти самые интересные заказы, которые выставляли все заинтересованные в этом организации и личности. Начиная от гильдии магов, которой требовалось заполучить особый артефакт, и заканчивая дворянами, стремящимися пополнить свою коллекцию трофеев головой очередного чудовища, или лекарями с просьбой пополнить их запасы лечебных трав. Были и более простые заказы в стиле «перенести 10 мешков муки из мельницы в пекарню», но платили за них, понятное дело, не очень щедро.

Что до архитектуры города в целом – она, мягко говоря, впечатляла. Не считая старых лачуг на окраинах, почти все здания в Штаркхене были сделаны из камня, похожего на мрамор. Хоть трактирщик и не упоминал про каменотёсов, Алан почему-то был уверен, что здесь наверняка была целая гильдия. Здания выглядели так, будто за ними тщательно ухаживали, и это не могло не вызывать уважения.

Первый день в городе пролетел незаметно. После сытного обеда в таверне троица собрала на рынке свою лавочку, на которой Герт аккуратно разложил всё привезённое. Когда торговцы уже заканчивали с оформлением своеобразной витрины, Герт окликнул кого-то из толпы, и к кузнецу приблизился незнакомец. Выглядел он, как дворф, сошедший со страниц Легендариума: невысокий, коренастый, с густыми бровями, под которыми прятались два тёмных глаза, и пышной бородой, завязанной в несколько косичек с золотыми бусинами.

– Будь здоров, Зольтрак, – поприветствовал его Герт, осматривая последний из разложенных на лавке топоров.

– И тебе того же, старый хрен, – по-доброму ответил тот, после чего двое поприветствовали друг друга крепким рукопожатием.

– Это Зольтрак, мой старый друг. А это Алан, мой ученик с недавних пор.

После обмена приветствиями Алан отвлекся от беседы наставника с товарищем, рассматривая всё вокруг.

«Вот же… Даже в самых смелых мечтах сложно представить такой красивый город. И ведь по-настоящему всё!»

В мыслях на секунду даже родился порыв все бросить и помчаться в гильдию магов или авантюристов, подобно героям японского аниме, чтобы собрать отряд и искать весёлые приключения. Но сперва нужно было закончить дела в деревне.

–… Как тебе такое предложение? – Обрывок фразы вернул Алана в реальность, и он растерянно посмотрел на Герта, который вдруг рассмеялся. – Молодёжь… Я говорю, ты в кузнецы-оружейники податься не хочешь? Зольтрак готов взять тебя под свой надзор. В его мастерской будешь работать, денег заработаешь. Город, опять же, рядом. Я ж вижу, какими глазами ты на Штаркхен смотришь, после Клэрмо-то.

Алану даже показалось, что в голосе у наставника мелькнула нотка грусти.

– Звучит заманчиво, – честно ответил он. – Но сначала мне надо помочь Герту закончить это дело, да и обговорить это с глазу на глаз не помешает.

– А чего тут думать? – возразил Зольтрак. – Вернётесь, пожитки в кучу и сюда, пока место есть. А тебе, дружище, – обратился он уже к товарищу, – могу предложить посмотреть на одного юнца, который помогает кузнецу недалеко от ворот. Мастер там бездарный, а вот у парнишки большой потенциал. Может вырасти работящим парнем.

– Да куда мне уже, – отмахнулся Герт. – Не те годы, чтобы пачками птах растить. Одному как-то сподручнее, привычнее, что ли…

Зольтрак хмыкнул и пожал плечами, мол, как знаешь. Они обсудили в стороне какие-то свои дела, дворф пообещал прислать за товаром помощника и быстро скрылся в толпе.

– Присмотрелся к парню? – заинтересовалась Вельсигг, рассеянно глядя в кружащийся хоровод из людей.

– Да, – кивнул Герт. – У него глаз намётан на потенциал в людях с прямыми руками. Готов был даже денег дать, чтобы я Алана ему перепоручил.

– А ты что? – присоединился к разговору сам виновник, который до этого только молча слушал.

– Что я?

– Согласился?

– Да накой мне эти деньги, если ты сам захочешь сюда приехать на постой. Всё лучше, чем в деревне тухнуть. А так хоть в люди выбьешься. Я потом буду всем рассказывать, что тебя лично ремеслу учил.

Герт неестественно рассмеялся, и Алан заметил тревожный взгляд Вельсигг в сторону кузнеца.

– А почему ты отказался парнишку здешнего учить? С ним легче было бы, чем со мной: меня переучивать пришлось. – Алан покрутил в руках простенький рабочий нож с резной рукоятью из ветви красного дерева и посмотрел на наставника.

– Не хочу, устал, – бросил Герт. На его лице отразилась странная отрешённость.

– Пошли, прогуляемся, – вставила Вельсигг, схватила Алана за кисть и потащила за собой. Только когда они покинули рынок, девушка, наконец, отпустила его и, не оглядываясь, пошла по полупустой улице, ведущей к большой белой лестнице. – Ты хоть и не знал этого, но с завидным постоянством режешь Герта по живому.

– А? – не понял Алан, глядя в спину спутницы. Вздохнув, она чуть замедлила шаг, и, когда парень поравнялся, продолжила:

– Я тоже виновата, конечно, что не рассказывала, но думаю, тебе стоит это знать, чтобы не задевать его снова. Помнишь, Герт на тебя наорал, когда ты завёл разговор о его военном прошлом?

– Забудешь тут, – усмехнулся Алан, но под серьёзным взглядом Вельсигг невольно помрачнел.

– А сегодня, когда речь зашла об ученике, от тебя, наверное, тоже не скрылась его реакция.

– Да уж. Он прямо постарел лет на десять как будто.

После непродолжительного молчания девушка опустила голову вниз, будто пряча лицо.

– Он был солдатом. Когда-то давно. Герцогство рвали на куски, и Герта взяли в ополчение, потому что ситуация была – хуже некуда. Он год как учился у своего наставника-кузнеца вместе с братом и другими ребятами такого же примерно возраста. Их тоже в отряд включили. Наш нынешний староста, Феррис, был у них командиром. После нескольких крупных битв половина друзей и соратников полегла на поле боя, сцепившись с врагом по приказу Ферриса, который очень хотел завоевать расположение господина, но вместо того, чтобы выполнить свою задачу и тихо перебросить отряд в место сбора войск перед решающим сражением, он по своей инициативе угробил почти половину армии, чтобы разбить подкрепление, посланное соседями на помощь отрезанной армии. Из всей их компании, кто тогда ушёл в ополчение, жив остался только Герт. Его наставник так и не пережил этого, сердце подвело. А между Феррисом и Гертом… Я не знаю, в каких они сейчас отношениях, но когда оба впервые с того момента встретились в одной деревне – чуть не поубивали друг друга. Староста признал свою ошибку, да толку – всё равно мёртвых не вернёшь. Может они договорились о чём, но ни один, ни другой не хочет даже заикаться о прошлом. А когда ты спросил у Герта про учеников… Сам понимаешь.

– Понимаю, – ошарашенно прошептал парень. Теперь паззл сложился, и всё стало предельно ясно. Кроме одного… – Раз так, больше не буду начинать эту тему при них.

– Спасибо, – серьезно сказала Вельсигг, и в ее взгляде читалась неподдельная благодарность. Очевидно, это было очень важно для неё.

– Я вот только не совсем понял, откуда тебе всё это известно? Ну, если они не распространяются об этом?

Девушка помолчала, будто пытаясь не то вспомнить, не то придумать достоверную историю.

– Послушай, – наконец, произнесла она. – Предлагаю договор: в обмен на мою откровенность с тобой ты не будешь задавать мне лишних вопросов, идёт?

«И снова тайны?»

– Идёт, – вздохнул Алан. – Кстати, а мы куда идём?

– В резиденцию герцога, – просто ответила девушка, как будто ходить на прием к приближённому короля было частью её утреннего туалета.

– Чего?! – на повышенных переспросил Алан. – Зачем?!

– Узнаешь, – отрезала Вельсигг ледяным тоном и невпопад улыбнулась той-самой-улыбкой, от которой по спине пробежали мурашки.

– Знаешь, мне проще поверить, что ты завлекаешь меня в темный переулок, чтобы перерезать глотку.

Со спины девушку и правда можно было принять за типичного ассасина, не хватало только кинжала… Который Алан увидел, когда Вельсигг застыла вполоборота, приоткрыв полы плаща.

– Звучит заманчиво, но не сегодня. У Герта на тебя ещё есть планы.

Девушка беззаботно хихикнула, после чего, снова поразив Алана своей способностью, превратилась в прежнюю Вельсигг с каменным сердцем и равнодушным выражением лица.

Алан немного успокоился, но всю дорогу продолжал беспокойно мять мешочек с монетами, привязанный к поясу, и на всякий случай держать руку на рукояти меча.

«А ну как бандит вылезет», – успокаивал он себя, стараясь не думать про Вельсигг гадостей. В конце концов, она показала себя очень участливой и умела проявлять эмоции, пусть и прятала их почти всегда.

«Социопаты и психопаты тоже умеют их проявлять», – прошелестел в голове издевательский голос, и на секунду Алан поверил, будто у него едет крыша. Одно он понимал точно: считывать травницу и понимать её парню пока не удавалось от слова «совсем».

Резиденция герцога была не такой, какой её описывал трактирщик. Если говорить начистоту, хозяин таверны не сумел передать её величие и наполовину. Над городом возвышалась настоящая крепость со своей линией обороны в виде не менее крепких, чем городские, стен, прерывающихся высокими круглыми башнями, с подъёмным мостом и смертоносной ямой под ним, усеянной железными прутьями. За стеной, куда Вельсигг и её спутника пустили после недолгого, но тщательного осмотра, раскинулись обширные сады, перемежающиеся большими фонтанами, которые венчали скульптуры красивых женщин в лёгких платьях. Алан невольно присвистнул, оценив качество деталей: в сумерках эти фигуры легко можно было бы спутать с живыми людьми.

Когда засаженный зеленью и ограждённый кованным забором «парк» кончился, перед спутниками предстала центральная площадь, перед которой возвышалась обитель герцога. Фасад высокого двухэтажного здания с крышей из красной черепицы был украшен лепниной и массивными колоннами; множество окон, открытые балконы, цветная стеклянная мозаика поражали красотой и качеством исполнения. Но больше всего взор Алана привлекла растущая из центра здания квадратная башня, заканчивающаяся чем-то вроде навершия стрелы – подобием ромба со спиленной нижней частью, каждая сторона которого венчалась окном.

«Прямо шпиль Скряги из Форд-Баярда», – подумал парень, стараясь не слишком сильно глазеть на окружающую его роскошь.

– Башня придворного мага, – ответила на незаданный вопрос Вельсигг. – Рот прикрой.

Алан неловко кашлянул и натянул маску спокойствия, но блеск в глазах всё равно никуда не делся.

Возле резных дверей резиденции стояли одетые в парадный доспех гвардейцы. Несмотря на этот лоск, глаз Алана подметил, что броня у воинов более чем функциональна, а сами они хоть и создают впечатление грузных и неловких рыцарей в полных латах, при нужде смогут показать себя более чем достойно.

«Логично, учитывая характер их сюзерена».

– Стойте, – скомандовал один из стражей, и спутники остановились перед дверью. Вельсигг сделала шаг вперёд и спокойным тоном произнесла:

– Вельсигг из Клэрмо, к герцогу Дьяги.

Через несколько минут двери открылись, и на пороге появилась миловидная молодая девушка в традиционной форме средневековой служанки. После обмена дежурными реверансами незнакомка приветственно улыбнулась:

– Здравствуйте, леди Вельсигг. Вас ожидают.

Травница потянулась руками к шее, щелкнуло что-то металлическое, и Алан едва успел поймать брошенный ему в руки плащ. Вельсигг поправила юбку, пригладила причёску и сделала несколько шагов вперёд.

– Подожди немного здесь, я скоро вернусь.

Спорить, вероятно, было бессмысленно. Скорее всего, кредит доверия к знахарке у герцога есть, а вот пускать на территорию семьи неизвестно кого, еще и безродного…

Алан вздохнул, отошел от закрывшейся двери и присел на одну из вычурных скамей, что в изобилии встречались на этой территории.

– Неплохое место, чтобы отдышаться после жаркого бала, да, миледи, – спародировал парень случайного героя средневекового романа и усмехнулся. – Вы прекрасны, как луна… Вот только здесь нет луны.

Алан поднял глаза к вечернему небу.

– А я есть. Не знаю, зачем.

Задаваться этим вопросом так часто попаданцу не хотелось, но в голове сами собой возникали уже прокрученные тысячу раз мысли. Всё это напоминало момент, когда ты после школы попадаешь в открытый мир, полный возможностей, и вдруг становится страшно. Вокруг тебя успешные люди со своей работой, семьями, кучей друзей и планов. А когда смотришь на свою жизнь – создаётся впечатление, что это всего лишь блеклая копия и имитация, созданная, как утешение рыдающему ребёнку. На вот, мол, конфету, только не плачь из-за того, что другому мальчику подарили трансформера на радиоуправлении, а тебе – веточку в форме волшебной палочки, поднятую с земли. И, что самое паскудное, – знаешь, прекрасно знаешь, что для кого-то эта палочка важнее целого мира! Но избавиться от чувства, что тебя обманули и предали, не получается.

А здесь – наоборот. У тебя отобрали палочку и буквально заткнули рот трансформером, дав понять, что прежней жизни уже не будет: ни прыжков по лужам, ни валяния в грязи, ни самой, мать её, дурацкой палочки! Только балы и светские вечера.

Выбор.

У Алана не было выбора.

Осознание этого факта ударило, будто гром.

«А ведь и правда… Будь у меня возможность решать самому, остаться ли там, или отправиться сюда, я мог бы взвесить все аргументы и принять понятное, чёткое, своё решение».

Но мир распорядился иначе, и тяжесть в районе груди об этом напоминала очень уж часто.

«Ай! Плевать. Будем решать проблемы по мере их поступления». – Алан подскочил со скамейки и начал расхаживать перед резиденцией взад-вперёд, оставив плащ лежать там же. Первым делом ему нужно было понять, что делать. Не сейчас, а в глобальном смысле. Остаться кузнецом? В старом мире эта работа позволяла ему творить из ржавого мусора шедевр, и это было своеобразной магией. Но тут… Тут магия полноценна и существует. А значит, главная мотивация заниматься кузнечным ремеслом отлетает в далёкое путешествие. Нет, Алану, безусловно, нравилось ковать, но стоит ли делать это целью жизни, когда здесь есть возможности для большего?

«Впрочем, я и понятия не имею, есть ли у меня магический потенциал», – осадил себя парень.

Но его же можно узнать! Что, если обратиться в гильдию магов и попросить волшебников оценить его силы?

Это уже звучало как наметки плана, и Алан мысленно поставил себе задачу – успеть во что бы то ни стало побывать в гильдии до отъезда.

Скрипнула дверь. Парень поднял взгляд и увидел приближающуюся к нему служанку. Он машинально подхватил плащ Вельсигг.

– Леди Вельсигг задерживается на приёме. Она попросила вас отдать плащ. – Девушка кивнула на шерстяной комок в руках путника. – Еще она сказала, что вы можете возвращаться назад, леди присоединится к вам позднее.

Алан отдал служанке плащ и молча проводил её взглядом. Вряд ли споры с ней помогли бы чего-то добиться – больно уж настойчиво его отсюда попросили.

«Вернуться назад? А ты хороша, Сигг», – с укором подумал парень, оказавшись за воротами крепости герцога. На секунду ему показалось, что со стороны резиденции ветер донёс чей-то крик. Парень встревожился, но путь назад уже был закрыт. Да и вряд ли на этой территории может быть опасно.

Молодой кузнец оглядел раскинувшийся внизу город, попытался хотя бы примерно прикинуть, где находится если не таверна, то рынок, но Штаркхен уже утонул в сумерках, и идти без проводника можно было бы так же уверенно, как с разбегу прыгнуть со скалы – пользы будет поровну.

Делать было нечего. Алан сел на верхней ступени лестницы, подложил под себя полу плаща, накинул капюшон и стал ждать, замотавшись потеплее.

«Герт прибъет», – успел подумать он, прежде чем тепло плаща неожиданно увлекло путника в бездну сна.

– Спишь?

Тихий, почти ласковый шёпот приятно взбудоражил сознание Алана, и он невольно улыбнулся, еще находясь в пленительном объятии сновидений. А потом к горлу прижалась холодная тонкая полоса. Сон сняло в мгновение ока, Алан широко раскрыл глаза, но увидел перед собой только пустую лестницу. Однако ощущение металла на коже шеи никуда не делось. Напряжённая тишина затянулась, по телу забегали мурашки.

«Неужели… Так?», – успел подумать молодой кузнец, прежде чем лезвие стремительно исчезло, оставив чувство прохлады. Перед Аланом появилась знакомая фигура в плаще, и он невольно выдохнул, стараясь унять тремор в руках.

– Я же сказала, чтобы ты возвращался назад, – строгим тоном прозвенел над головой голос Вельсигг. – Спать на улице, ещё и в большом городе – ты совсем больной?

– Напомнить, что я в первый раз здесь?

Алан готов был поклясться, что даже через тени, скрывающие лицо девушки под капюшоном, на секунду стало видно непривычное смущение.

– Не подумала, прости. Ну, пойдём тогда, страж. Будем вдвоём перед Гертом отдуваться.

– Угу, – угрюмо кивнул Алан, поднимаясь. – И не шути так больше с ножом. Я и дернуться мог. Вот тогда пришлось бы по-настоящему отдуваться.

– Хорошо, – легко согласилась Сигг. – Хотя твою смерть объяснить было бы легче, чем пропажу нас обоих на полдня.

«Да что творится в этой голове?!» – не переставал поражаться Алан, стараясь идти чуть позади. «Хотя она права в чём-то: на месте Вельсигг мог оказаться и простой головорез».

Герт, как ни странно, ничем не выдал, что хоть как-то переживал за судьбу спутников. Когда те объявились в таверне глубокой ночью, он мирно беседовал с трактирщиком за кружкой эля.

Алан и Вельсигг тихо подсели к старшему, и бородач, как ни в чем не бывало, поинтересовался:

– Ну, как прошло свидание?

– Что…

– Прекрасно!

Возвращенцы ответили в один голос, и Алан почувствовал, как загорелось его лицо. А вот Сигг даже не вздрогнула:

– Поговорила с герцогом.

Герт удовлетворительно кивнул, ожидая продолжения рассказа. Тут до Алана, наконец, дошло, что речь шла не о нём и Сигг, которая после долгой паузы сказала неестественно тихим и слегка дрожащим голосом:

– Мерлина вернулась домой.

Герт поставил кружку на стойку и медленно повернулся к девушке. Та молча смотрела на полку с бочками и выглядела так, будто увидела призрака. Старший обеспокоенно протянул к ней руку, но Сигг рвано дернулась и отшатнулась, будто испуганная кошка, избегавшая прикосновения страшной пятипальцевой лапы.

– Извините, мне надо поспать. Всё завтра.

Когда спутница быстрым шагом удалилась на второй этаж с жилыми комнатами, Герт озадаченно почесал бороду, нахмурив брови и бросил на Алана подозрительный взгляд

– Ничего не хочешь рассказать?

– Да я ничего и не знаю, вообще-то. Меня даже внутрь не пустили…

Парень вкратце рассказал о произошедшем, умолчав только про откровение Сигг и ее несмешную шутку с ножом, и Герт озадачился ещё сильнее.

– Значит, что-то было внутри. И это что-то связано с Мерлиной.

– Кто это? – спросил Алан.

– Дочь герцога. Поговаривали, она четыре года назад уехала в Антерас, учиться в магической академии. Доходили слухи, что девчонка с малых лет очень жёстко обходилась со слугами даже по меркам семейства Дьяги. По крайней мере, сама Вельсигг говорила, что служанки пару раз обмолвились об этом, но больше вытянуть из них ничего не вышло.

– Понятно… – Алан попросил трактирщика налить эля и ему. – Я так понимаю, этой Мерлине еще восемнадцати нет? Староста говорил, что наша знахарка обоим его детям помогала с детства, в том числе и дочери. Но такого же быть не может: сколько тогда Сигг лет-то было?!

Герт прикрыл глаза и поморщился.

– Видать, путает Феррис чего-то. Дочку герцога наша Вельсигг не выхаживала точно. Сама еще в то время пешком под стол ходила. Вы же почти что одного возраста.

В голове снова появились вопросы, несостыковки в истории назойливыми мухами жужжали в ушах, и Алан понятия не имел, во что ему, в конце концов, верить, а во что – нет.

Решив, что завтра нужно будет во что бы то ни стало разузнать у самой Сигг подробности, он осушил поставленную перед ним кружку и отправился отдыхать.

Вельсигг уже спала, по привычке спрятавшись под тёплым одеялом. Алан сбросил походную сумку на пол у кровати, накрыл её плащом, разулся и лёг в свою кровать. Сначала сон не шёл, но выпивка всё-таки взяла своё, и Алан проспал до позднего утра.

Вельсигг и ее вещей в комнате не было. Парень умылся, собрался и быстро покинул этаж, опасаясь, не ушли ли компаньоны на рынок, потому что искать его в одиночку будет проблематично. Но всё обошлось: и Герт, и Сигг нашлись в зале таверны. Они сидели за столиком в дальнем углу и негромко переговаривались. Кузнец выглядел порядком встревоженным и в чём-то активно пытался убедить девушку, которая качала головой на все его аргументы.

Алан попросил у трактирщика кружку воды, поблагодарил его и подсел к спутникам.

– Доброе утро.

– Да какое, – махнул рукой бородач и насупился. – Ну, расскажи ему тогда, чего уж. Будем решать большинством.

– Что решать? – Алан удивлённо мигнул и уставился на Герта.

– Я рассказала, что произошло вчера, – начала Вельсигг недовольно. – Сейчас и тебе расскажу.

Девушка глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. О том, что поведала кузнецу далеко не все подробности, Сигг умолчала, да и с Аланом делиться всей историей и ее концом не хотела. По крайней мере, не сейчас. И не в ближайшее время. Или никогда.

***

Знакомые залы резиденции встретили Вельсигг знакомой пустотой. Лишь изредка на глаза попадались одинокие слуги, спешащие по своим делам. Девушка в форме служанки уверенно шла по ломанным линиям коридоров, в которых человек с улицы непременно заблудился бы. Поднявшись на второй этаж по винтовой лестнице, Сигг проследовала за служанкой по ещё нескольким залам. Вскоре они оказались в кабинете герцога, где лорд Дюрон Дьяги уже ждал гостью за письменным столом с двумя чашками чая на металлическом блестящем подносе.

– Будьте любезны, заберите у юноши внизу мой плащ и передайте, чтобы возвращался, – попросила девушка служанку.

"Боюсь, наш разговор будет долгим".

Герцог Дьяги, будучи невысоким и в меру пухловатым пожилым мужчиной, на первый взгляд создавал впечатление скорее торгаша или банкира, на худой конец – преподавателя. Посеребрённые годами, зализанные седые волосы скрывали одинокую проплешину в районе лба, а на носу сидели очки в круглой тонкой оправе. Герцог был одет в пошитый под заказ широкий мундир с шикарным аксельбантом.

– Ваша Светлость. – под острым взглядом серых глаз Вельсигг присела в изящном книксене, а служанка мгновенно испарилась, беззвучно закрыв дверь.

– Оставь любезности другим. – Голос у Дюрона был совсем не под стать внешности: жёсткий, с лёгкой хрипотцой, но громкий и чёткий. – Садись.

Сигг кивнула и быстро пересекла пространство кабинета, заполненное многочисленными книжными полками, ловко обогнув массивный стол с разложенными в аккуратном порядке большими картами, на которых девушка узнала очертания континента.

– Я прибыла, как только смогла…

– Знаю, – прервал ее Дюрон, ни на секунду не отводя взгляда. – Но сегодня ты здесь по другой причине.

– Милорд? – Вельсигг непонимающе наклонила голову.

– На днях Мерлина возвратилась из Антераса.

– Вот как, – протянула девушка. – Полагаю, это хорошая новость.

– Верно. – Лорд Дьяги нахмурился, будто обдумывая слова, которые собирался сказать. – Но здесь всё не так гладко. Когда Мерлина вернулась, несколько слуг бесследно пропали. Она отрицает своё участие.

– А как она может быть с этим связана?

Сигг аккуратно взяла в руки чашку и сделала маленький глоток. Герцог поджал губы, медленно выдохнул и откинулся на спинку мягкого кресла. На миг он будто потерял всю свою железную стать, уступив место простому уставшему старику, но быстро вернулся в прежний образ.

– Вся эта история началась ещё до твоего первого появления здесь. Мерлина в детстве тоже была очень болезным ребёнком. Моим людям удалось найти в округе одну опытную знахарку, которая долго выхаживала мою дочь. И ей это даже удалось. Мерлина выздоровела. Но сама девчушка после этого бесследно пропала. Не знаю, связано ли это, или я просто накрутил себя, но моя девочка оказалась… С гнильцой.

Интонация, с которой Дюрон произнёс последние слова, заставила Вельсигг почувствовать дрожь в теле. Видимо, мужчине очень тяжело дались эти слова.

– Что вы имеете в виду?

– То и имею. Мерлина стала слишком… Жёсткой. Даже жестокой. В первую очередь со слугами. Я пытался приставить к ней учителей, но все они не выдерживали и недели – собирали вещи и сбегали, не объясняя причин, и сам я от дочери ничего не добился. Одного из преподавателей нам удалось найти, но он ничего не выдал. – Взгляд герцога посуровел. – Даже под пытками. Не сказал ни слова.

По спине вновь пробежало стадо мурашек, и Сигг пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить лицо.

– Тогда я решил отправить Мерлину в академию магии на четыре года. Надеялся, что самостоятельная жизнь и жёсткая дисциплина выбьют из неё всю эту дурь. Магии она, конечно, обучилась, но едва не прикончила сверстника. Я чудом и большими деньгами отвёл удар.

В какой-то момент Вельсигг стало не по себе. Вот так вот откровенничать о делах семьи перед, по сути, никем? Обычно это не кончается ничем хорошим.

– Значит…

– Да. Когда она вернулась, я еще не терял надежды. Но когда пропали слуги, стало понятно, что всё оказалось только хуже. – Девушка подумала было, что это конец истории, но собеседник прервал ее жестом. – Это не всё. Через год после отъезда Мерлины у нас с супругой родился Рональд. Вот только радость омрачило то, что он оказался таким же болезным. Но это ты и сама знаешь – в конце концов, почти с пелёнок за ним присматриваешь. Травы твои ему помогали, по крайней мере, ему не становилось хуже.

Развязка беседы стремительно приближалась, и повисшее в воздухе напряжение грозило вырваться на свободу в виде разряда молнии. Герцог с тревогой теребил висевший на шее кулон с большим красным камнем и молча хмурился.

«Твою ж…» – промелькнула в голове девушки мысль, только додумать её не дали.

– Но когда вернулась Мерлина, мой сын совсем поплохел. А еще мне рассказали о внезапном нападении нежити на таверну к югу отсюда. В тот же день Вельсигг! – Дюрон рывком поднялся, с грохотом уперев руки в стол, будто готов был взорваться от эмоций. – Я не хочу даже думать о том, что всё это – пропажа слуг, состояние моего сына и объявившаяся нежить – как-то связано с Мерлиной!

– Я понимаю, Ваша Светлость, – попыталась успокоить его Сигг, но замолчала под тяжёлым взглядом.

– Не понимаешь. И потому у меня нет выбора. – Герцог мучительно долго смотрел в глаза травнице, прежде чем продолжить. – Ты единственная, кто знает подробности этой ситуации. Ты три года помогала моему сыну. Только тебя я могу попросить разобраться во всём этом.

– Но…

– Подожди. – Лорд Дьяги, наконец, снова сел и совсем не аристократично осушил чашку с чаем. – Ты вольна отказаться, потому что уже сделала для нашего дома очень многое. Но если согласишься помочь – клянусь своим именем, что отблагодарю тебя так, как только смогу. Я не смогу сам заняться этим: не могу представить, как буду обвинять в чём-то собственную дочь. Однако если это действительно окажется её вина…

Герцог сглотнул ком, застрявший в горле, и хрипло закончил:

– Я дам тебе все нужные полномочия. Я не могу потерять единственного сына.

Гадать не приходилось. Смысл, заложенный в эту фразу, ледяным клинком рассёк душу. Вельсигг широко раскрыла глаза и посмотрела на Дюрона так, будто тот собственноручно вложил ей в руку кинжал и отправил в спальню родной дочери. Девушка глубоко вздохнула, успокаивая пульсацию в висках и колотящееся сердце.

– Я понимаю, милорд. Не могу вам пообещать, но постараюсь узнать хоть что-то и сообщить вам.

– Спасибо, Вельсигг. Спасибо. – Герцог снова откинулся в кресло и закрыл глаза. – Генриетта тебя проводит.

Сигг встала со своего места, поклонилась и покинула кабинет.

Служанки снаружи не оказалось. К счастью, Вельсигг помнила маршрут и спешно направилась к выходу, время от времени поглядывая по сторонам в поисках потерявшейся служанки.

– Кого-то ищете?

Тишина. Мир вокруг обратился в ничто, и пустоту разрезали гулкие звуки сапожек по холодному камню.

Цок-цок-цок-цок…

Сигг почувствовала, как грудь сдавило гранитной плитой – ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Миледи? – И снова.

Цок-цок-цок-цок…

Вельсигг знала этот голос, и это выбило из лёгких весь воздух, заставив душу трепетать.

В следующее мгновение шею Сигг обожгло горячее дыхание, а возле самого уха раздался томный девичий шёпот:

– Давно не виделись, дорогая.

Удар. Удар. Удар.

Сердце колоколом отбило ритм в груди, сжалось и на миг замерло.

"Бежать… "

***

Вельсигг пришла в себя только у ворот резиденции, даже не заметив, как столкнулась на выходе с Генриеттой, держащей в руках её плащ. Девушка ошарашенно посмотрела на гостью.

Всё тело травницы била крупная дрожь, ноги подкашивались и горели огнём. Она сама не помнила, как на одних инстинктах бросилась прочь, ветром пронеслась по бесконечным коридорам и выскочила на спасительный свежий воздух. Только здесь у неё получилось нормально вдохнуть, а в глазах перестало темнеть и прыгать всё вокруг. Прислонившись к скамье, стоящей рядом со входом, девушка упала на колени и прижалась лбом к холодному железному подлокотнику. В уголках глаз собрались большие солёные капли. Вельсигг пыталась подавить тряску, но ее тело то и дело произвольно вздрагивало. В голове набатом звенела брошенная вслед безобидная фраза: «милое клеймо».

– Леди Вельсигг, вы в…

– Прочь! Убирайся! – сорвавшимся дрожащим голосом выкрикнула травница, бросив на служанку испепеляющий взгляд. Генриетта вздрогнула, бросила плащ на землю и кинулась обратно, сдерживая слёзы.

Чтобы хоть немного прийти в себя, Сигг понадобилось не меньше часа. Закутавшись в плащ, она сидела на скамье до тех пор, пока нервные потряхивания и дрожь в ногах не сошли на нет. Наконец, глубоко вздохнув, девушка направилась к выходу, надеясь поскорее добраться до таверны. Герт наверняка испереживался, но это было не главной проблемой. Что теперь делать? Вот главный вопрос. Знахарка не была уверена, что спутники разделят её решение помочь герцогу. Да и, если честно, втягивать их в это совсем не хотелось. В конце концов, ей нужно было разобраться с проблемой в первую очередь ради себя самой и своей совести.

На лестнице, ведущей ко второму уровню города, Сигг увидела знакомый плащ.

***

– М-да… – Алан упёрся растерянным взглядом в стену таверны и сделал неприлично большой глоток воды. – Теперь понятно. И что в итоге?

– Ничего, – буркнул Герт. – У нас выбор невелик: либо воротаемся в деревню и не лезем в дела герцога, либо на какое-то время откладываем возвращение и пытаемся разобраться, что тут произошло с возвращением этой Мерлины.

– И что вы думаете? – поинтересовался Алан. – Я так понимаю, мой голос тут решающий.

– Да, – холодно ответила Вельсигг. То, что в такой ситуации она оставалась беспристрастной, говорило, что она либо честна со всеми до конца и не хочет давить, либо уже сделала выбор – для себя. – Если честно, я вообще не хочу вас обоих в это впутывать.

– Уже впутались, – тяжело вздохнул бородач. – Твоё мнение, Алан.

Две пары глаз выжидательно буравили парня, и сосредоточиться в такой обстановке было сложно. С одной стороны, мастер был прав: влезать в мутные дела герцогского семейства не очень хотелось. С другой, Вельсигг, судя по всему, была чем-то повязана с домом Дюрона и не могла просто отступиться. Перед Аланом встал тот тип выбора, который был самым отвратительным: куда ни нажми, получишь от одного плюс, а от другого минус. Одно лишь давало надежду: Герт тоже не был равнодушен к травнице и вряд ли согласился бы оставить ее одну разбираться с проблемами.

Алан уткнулся лицом в собственные ладони, набрал воздуха в грудь и посмотрел на спутников.

– Придётся помочь. По тебе, Вельсигг, видно, что если откажемся – одна пойдёшь. Лучше уж втроем. Дело скверное, не хотелось бы, чтобы ты вляпалась в неприятности одна.

Герт вздохнул, но позволил себе грустную улыбку – видимо, в глубине души и сам принял такое же решение.

– И с чего начнём? – разорвал повисшую тишину Алан. – Идти к Мерлине и в лоб спрашивать ее, не она ли прикончила слуг, призвала нежить и прокляла брата?

– Точно нет, – решительно мотнула головой Сигг, серьезно посмотрев на Алана. – У меня есть кое-какие мысли, но сперва нужно будет ещё раз увидеться с герцогом. Я схожу к нему с утра и вернусь на рынок, там всё обсудим.

На том и порешив, троица отправилась на торговую площадь. Загадки загадками, а восполнить припасы перед дождями и продать изделия всё ещё было нужно.

«Вот тебе, Алан. Хотел весёлых приключений на свою задницу? Пожалуйста. Кушайте, не обляпайтесь!»

Глава 4. Безумие

С утра пораньше Вельсигг отправилась в резиденцию герцога. Алан и Герт, проснувшись позже, решили дождаться ее на рынке, как и договаривались.

За минувший вчера день они успели почти полностью распродать всё привезённое, но большая часть выручки ушла на пополнение запасов железа и товары первой необходимости.

Сигг вернулась в полдень, и настроение у неё было не самое жизнерадостное.

– Как успехи? – поинтересовался Алан, подсчитывая монеты в собственном кошеле.

– Пока не знаю, – пожала плечами девушка. Она покопалась в сумке и извлекла из неё амулет с красным камнем, который положила на лавку перед спутниками. – Это вещь Дюрона. Увидела её, когда говорила с ним. Не знаю почему, но мне кажется, этот амулет как-то связан с происходящим. От него тянет чем-то нехорошим.

Герт протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, но Вельсигг предостерегла его от поспешных действий.

– Он может быть опасен, не надо. Герцог сказал, что купил его в гильдии авантюристов. Кто-то из приключенцев продал под предлогом, будто эта штука даёт защиту от тонкого магического воздействия. Но я не уверена в этом. Сейчас в нём как будто ничего нет. Или почти ничего.

– Есть идея, – задумчиво сказал Алан, подперев подбородок кулаком. – Давай сходим в гильдию магов, пусть сделают опознание, попробуют обнаружить остаточный след. Если получится, с этой информацией можно будет заявиться в гильдию авантюристов и навести справки. Если они, конечно, ведут учёт…

– Шутишь? – усмехнулась девушка. – Конечно ведут. Каждый камень описывают, если он представляет ценность.

– Ну и отлично. Тогда идём. Герт, справишься тут? – Алан перевёл взгляд на товарища.

– А то. Удачи в поисках, – кивнул кузнец. Он проводил удаляющихся прочь спутников одними глазами и вернулся к делам.

Гильдия магов излучала настолько сильную ауру спокойствия, что это ощущение казалось искусственно созданным наваждением. Однако было приятно в кои-то веки почувствовать себя в безопасности.

Алан с интересом глядел на занятых своим делом волшебников, копошащихся в травах и цветах обширного внутреннего двора башни. Сейчас они не были похожи на всемогущих магов, испепеляющих недругов одним движением рук, но это было обманчивое восприятие.

Оказавшись внутри башни, Алан и Сигг наткнулись на молодую девушку в ярко-красном балахоне, которая будто уже давно ждала их здесь.

– Доброго дня вам, путешественники. Что вы хотите найти в гильдии магов Штаркхена? – Голубоглазая волшебница приветливо улыбнулась, поправив лежащую на плече тугую косичку темных волос.

– Мы хотели бы опознать один артефакт, – ответила улыбкой Вельсигг, и через мгновение перед носом волшебницы повис на тонкой цепочке амулет, гипнотически раскачивающийся из стороны в сторону. Глаза девушки в балахоне некоторое время следили за ним.

– А, поняла! – наконец, произнесла она. – Тогда прошу за мной. Я Мортис, младший призыватель гильдии и ответственная за наш зверинец.

Мортис развернулась на каблучках и быстрыми шагами двинулась к лестнице, ведущей на верхние этажи. Спутники последовали за ней.

– Зверинец? – переспросил Алан.

– Угум, – беззаботно кивнула проводница. – У нас есть не только сад с растениями, необходимыми магам, но и место, где живут редкие магические звери. Мы изучаем их повадки, некоторых пытаемся приручить, а с кого-то собираем восстанавливаемые ингредиенты, вроде шерсти или, гм… Скажем, рогов.

– А магический потенциал у вас тут можно измерить? – Алан вспомнил о своем недавнем желании и решил воспользоваться шансом, раз уж они здесь.

– Вообще, проверка магических способностей проводится для поступающих в королевскую академию перед началом учебного года, – замялась Мортис. – Но если вам очень нужно, мы можем за плату провести эту процедуру. Правда, вы автоматически встанете на учёт необученных волшебников, и за вами будут присматривать.

– Вот как, – покачал головой Алан. – А когда происходит набор на обучение в академии?

– В конце каждой осени, сэр…

– Алан.

– Сэр Алан. Но для поступления нужны немалые средства, поэтому позволить себе учиться в королевской академии могут немногие, в основном, дворянские отпрыски. Простолюдины-маги, как правило, просто встают на учёт в своей гильдии и постигают науки своими силами, как мы здесь. – Мортис звонко и легко рассмеялась. Преодолев еще один пролёт, она свернула в сторону и повела путников по длинному узкому коридору, который освещали магические огоньки.

– Вы, получается, тоже простолюдинка? – уточнил Алан, и волшебница снова рассмеялась.

– Отнюдь, сэр. Я дочь короля.

– Че… – Глаза Алана полезли из орбит, и, чтобы избежать неловкой сцены, Вельсигг дала парню тяжёлую затрещину, оборвав череду ненужных вопросов. По ее взгляду Алан всё понял.

– Хорошо… В смысле, не очень хорошо, то есть…

– Успокойтесь, сэр Алан, – мило улыбнулась ему волшебница. – Я внебрачная дочь, бастард, если угодно, и прав на трон, как и привилегий высокой знати, у меня нет.

Алан не нашёлся, что на это ответить под пылающим взглядом Сигг, и оставшийся путь они проделали за пустой неловкой болтовнёй.

– Вот и пришли, – известила Мортис, когда путники оказались в высоком круглом зале, уставленном кучей незнакомого оборудования. Место это отдалённо напоминало астрономическую башню с панорамным видом на небо.

– Где мы? – Алан окинул взглядом пространство и с удивлением присвистнул.

– В артефактории, – ответила волшебница. – Здесь изучают устройство артефактов, возможности их применения, улучшения и создания. Подождите немного.

Когда Мортис покинула помещение, Алан едва не прыжком бросился исследовать многочисленные непонятные ему вещи: оптические установки, похожие на микроскопы, вращающиеся на магических подставках камушки всех цветов радуги, тонкие инструменты. Столы были завалены бумагами с аккуратным мелким почерком, на которых парень так и не разобрал ни единого слова, как ни пытался.

– Это шифр, – раздался со спины старческий голос. Алан вздрогнул, будто преступник, которого застали на краже, и мигом повернулся на звук, спрятав руки в карманы. – Мисс Мортис о вас предупредила. Вы принесли что-то на опознание?

На пороге стоял невысокий сухой старик, лицо которого покрывали глубокие борозды морщин. Одетый в темно-синий покров с золотистыми росписями, он выглядел, как типичный архимаг из компьютерных игр.

– Доброго дня, сэр, – слегка поклонился Алан. – Всё верно. У нас есть артефакт, и нам хотелось бы узнать о нём всё, что можно.

– Хорошо, давайте посмотрим. – Старик удовлетворительно кивнул и шаркающими шагами прошёл к одному из столов. – Я заведую этим артефакторием уже шестой десяток лет, и моё имя – Вильгельм. А вас как называть?

Под пытливым взглядом двух серых глаз спутники назвали свои имена, после чего Вельсигг осторожно вручила артефактору амулет на цепочке. Старый маг внимательно осмотрел вещицу, пожевал губы, нахмурился и спросил:

– Откуда он у вас?

– От герцога. Он попросил выяснить всё об этом амулете. – Сигг уверенно соврала, пусть и не до конца. Все-таки, зерно истины в ее словах было.

– Интересно, – задумался маг. Он пододвинул к себе один из окуляров, положил артефакт под линзу и внимательно всмотрелся в прибор. Периодически он подкручивал на окуляре колёсики, переключал какие-то рычажки и в конце концов отстранился, посмотрев на путников.

– Такие вещи не находят случайно, – резюмировал старик.

– Вы узнали, что это?

– Кажется, я понял. Технология, отчасти близкая к филактериям. Сосуд, если угодно. Сейчас он пуст, но хранит в себе остатки магической энергии. Такое случается, когда сущность очень надолго селится в артефакте. Даже после ее освобождения такая вещь будет излучать остатки магии того же типа, что и сущность. – Артефактор тяжело вздохнул и помрачнел. – Проблема в том, что от этого амулета разит незнакомым мне типом магии. Это не элементалистика, не свет или тьма и даже не сырая магия. Что-то неизвестное и, признаюсь, жуткое. Я никогда не был пугливым, однако этой вещи место явно за закрытыми дверями на нижних этажах гильдии…

– Сэр Вильгельм. – Вельсигг подошла к старому магу и склонилась над ним. – Как вы считаете, эта штука могла… Как бы выразиться… Навести некое подобие порчи на слабое существо?

– Не сомневаюсь, – твёрдо ответил волшебник. – Не будь мой разум закалён годами жизни… Но даже так где-то в закоулках сознания я слышу чуждый шёпот, который пытается пробить барьер. И я настаиваю на том, чтобы этот артефакта остался под замком в нашей башне.

– Как скажете, – согласилась Сигг. – Но сначала нам нужно будет сходить с ним в гильдию авантюристов и разузнать, как он там оказался. Алан, у тебя, кажется, было ещё какое-то дело?

– Точно, – встрепенулся парень, вырвавшись из своих мыслей. – Я хотел бы пройти оценку магического потенциала. Это возможно?

Вильгельм с интересом взглянул на странника.

– Интересуетесь магией, молодой человек? Думаю, я могу вам помочь, но не бесплатно. Услуга за услугу.

– И чего обитель магов может хотеть от ученика кузнеца? – удивился Алан.

– Не волнуйтесь, ничего серьезного, всего лишь небольшая просьба. Недавно наши исследователи наткнулись на интересующий нас источник магии, но столкнулись с группой восставшей нежити. К счастью, никто не погиб, но несколько учёных пострадали в схватке. Насколько мне известно, войска Его Светлости уже уничтожили мертвецов, но у нас не хватает свободных людей, чтобы в ближайшее время исследовать источник. Гильдия будет признательна за помощь и вознаградит вас.

– Но там может быть опасно, разве нет? – засомневался Алан.

– Не беспокойтесь об этом, – поспешно ответил старик, подняв руки. – Я пошлю с вами одного из выпускников академии. При необходимости он сможет вам помочь, да и сам опыта в экспедиции наберётся.

Алан переглянулся с Вельсигг и понял, что они думают об одном и том же.

«Источник магии и нежить? Звучит, как зацепка».

– Хорошо, – наконец, ответил парень после недолгих раздумий. – рынок все равно закрывают завтра вечером, да и мы почти всё продали. Где этот источник?

Старый артефактор пододвинул к себе одну из карт, лежавших на столе, и указал пальцем на тонкий изящный крестик.

– Это же совсем недалеко от той придорожной таверны, – удивлённо озвучила Сигг общую с Аланом мысль.

– Верно, – кивнул маг. – Есть подозрения, что в том месте укрыт артефакт, а может быть, прячется самоучка-некромант, балующийся с тёмной магией.

Алан вспомнил потрёпанных бойцов герцога и подумал: «слишком уж сильный самоучка… Или я недооцениваю местную магию».

– Что ж. В таком случае, когда мы соберёмся уезжать из города, то заглянем к вам, – подвела итог Вельсигг.

– Нет нужды. – Вильгельм добродушно улыбнулся. – Ваш помощник будет ждать вас у выхода из гильдии.

«Вот же старый хрен, неужели наперёд всё знал?!», – возмутился и восхитился Алан одновременно.

– А что с моей проверкой?

– Конечно, конечно. – Маг рукой поманил парня ближе, суетливо прошуршал к ближайшему стеллажу со стоявшими на нём ящиками, покопался в них и извлёк оттуда бесцветный кристалл размером с игральную кость, напоминающий пирамидку. Жестом попросив Алана раскрыть руку, он осторожно положил камень на ладонь парня и внимательно присмотрелся. В течение двух минут ничего не происходило. Старик разочарованно цокнул языком и откинулся на спинку своего стула.

– Жаль, очень жаль. Не хочется вас расстраивать, молодой человек, но вы абсолютно глухи к магическому фону.

Внутри как будто сломался стержень. К горлу подступил ком, а глаза непроизвольно защипало. На плечо мягко легла маленькая ладонь.

– Не расстраивайся, Алан. Может, это даже к лучшему. – Голос Сигг за спиной звучал тихо и успокаивающе.

– Юная девушка права, – закивал маг. – Люди, которые не ощущают магию, зачастую выходят живыми из стычек, в которых волшебники сходят с ума. В нашем мире очень много того, что усложняет жизнь магически одарённым людям. Уверен, вы найдёте свое призвание в другом деле

Ничего не ответив, Алан поплёлся к выходу из артефактория.

Как и обещал старый волшебник, у ворот башни спутников действительно поджидала свежая кровь.

– Привет! Вы от Вильгельма возвращаетесь? – раздался чистый мальчишеский голос.

Алан поднял взгляд и увидел перед собой светловолосого короткостриженного паренька чуть моложе него. Два больших ярко-синих глаза с любопытством изучали кузнеца с ног до головы. Сам парнишка был одет в нечто вроде походного одеяния мага коричневого цвета с массивным капюшоном. В руках он держал кривулину, похожую на срубленную ветку дерева, к концу которой был привязан крохотный округлый камень.

«Посох. Какая прелесть», – бессильно подумал Алан.

– Угу. Мы. – Он собирался идти дальше, но на плече сомкнулись стальные пальцы Вельсигг, и парень был вынужден стать гораздо вежливее. – А ты кто?

– Выпускник академии, – радостно ответил парень. От его жизнерадостности захотелось бежать подальше, но Сигг точно этого бы не позволила. – Кайден Сивес, сын графа Эдмунда Тарки. Закончил обучение на мага школы воды. А вы?

– Алан.

– Вельсигг.

– Очень приятно, буду рад путешествовать с вами!

«Надеюсь, недолго», – раздражённо подумал Алан. Он сжал кулаки и вдруг понял, что оставил у себя в руке камень, положенный туда старым магом.

«Потом верну», – махнул он рукой и убрал артефакт в походную сумку. В конце концов, им все равно придется ещё раз вернуться в город, чтобы рассказать артефактору, что за источник такой объявился в герцогстве. Да и с самим герцогом дело до сих пор не решено.

Всю дорогу до рынка Кайден не замолкая рассказывал, как здорово будет наконец-то покинуть стены гильдии, попасть на большую землю и поучаствовать в настоящей экспедиции, чтобы применить на практике весь тот объём знаний, который он усвоил в академии, и как было бы чудесно подружиться с новыми компаньонами. Алан гасил внутреннее раздражение и обиду на старика да самого себя, а Вельсигг, наоборот, была непривычно приветлива и мила, поддерживая разговор и всё время поддакивая. Это еще сильнее злило, в какой-то миг Алан даже ощутил неприятное чувство ревности, будто о его присутствии внезапно все забыли.

Когда троица вернулась на рынок, время близилось к вечеру. Герт скучал возле почти опустевшей лавки и явно уже готовился ее сворачивать. Часть торговцев уже закончила свои дела, но некоторые еще пытались что-то продать.

– Принимай пополнение, – буркнул Алан, присаживаясь на ящик возле лавки кузнеца. Кайден будто и не замечал перемены настроения в нём, время от времени всё так же жизнерадостно задавая вопросы из разряда пустого трёпа.

– Что сказали в гильдии? – поинтересовался, наконец, бородач.

– Местный артефактор сказал, амулет явно непростой и даже опасный. Очень хотел его получить. Но я сказала, что сначала мы разузнаем всё об этой побрякушке в гильдии авантюристов. – Вельсигг вздохнула, подперев собой стойку, на которой лежали всякие мелочи, вроде кованных гвоздей и парочки простых ножей для хлеба. – Так что теперь нам нужно туда. Не хочешь размяться, Герт?

– С удовольствием. – Кузнец потянулся, хрустнув шеей. – Устал сидеть тут без дела.

– Вот и чудно, – просила девушка. – А я пока заместо тебя побуду хмурым торговцем с пугающей улыбкой.

Герт заметно повеселел и ухмыльнулся, по-отечески потрепав Сигг по голове.

– Идём уже, пока время есть.

Оставив травницу присматривать за лавкой, Алан, Герт и Кайден уверенным шагом выдвинулись в сторону гильдии авантюристов, только теперь их проводником был уже сам старший кузнец.

Отряд покинул рыночную площадь, пересёк квартал ремесленников и выбрался к жилому району, на другом конце которого располагалась гильдия.

Спутники шли в тишине, и Алан, погружённый в мысли, позволил себе рассмотреть окружение. Только сейчас, когда начальные эмоции после переноса в чужой мир окончательно улеглись, он смог относительно трезво посмотреть на некоторые вещи, а кроме того, начал замечать детали, на которые прежде не обращал внимания. Например, то, что населяли Штаркхен не только люди. Не считая дворфа Зольтрака, в столице Герцога можно было встретить звериные расы, чьи уши, хвосты и лапы время от времени мелькали в толпе. Только сейчас Алан осознал, насколько непривычно видеть этих созданий воочию, а не на экране компьютера, в аниме, манге или онлайн-игре. Припоминая лор собственного мира, парень вспомнил, что в нём должны были водиться и эльфы – Вечные, но их было чрезвычайно мало из-за событий прошлого, подробности которых он уже подзабыл, и в городах, вроде бы, практически не обитали.

Тем не менее, преобладающей расой в королевстве всё-таки были люди. Разве что, в отличие от Империи, соседствующей с Рэйвеллоном, здесь не было законного рабства, и другие расы могли жить относительно свободно без угрозы жизни со стороны властей.

Алан так глубоко погрузился в размышления, что не сразу почувствовал, как его трясут за плечо.

– …же пришли. Ты уснул там?

– А? – встрепенулся парень. Он посмотрел на спутников и виновато пожал плечами. – Извините, задумался.

– Глубоко мыслишь, – раздался сзади голос Вельсигг.

– А ты что тут.., – ошарашенно обернулся парень. Так быстро увидеть ее он никак не ожидал.

– Продала я эти побрякушки, – самодовольно хмыкнула травница. – Больше там нечего делать, вот и догнала вас.

– Ну ты.., – уважительно протянул Герт. – Талант не пропьешь, воистину.

Перед компаньонами предстала небольшая площадь с фонтаном в центре, а за ним расположилось ухоженное белокаменное здание, похожее на таверну. У входной двери группа путешественников обсуждала что-то, поглядывая на доску объявлений с прибитыми к ней бумажными листами. Алан со спутниками подошли ближе и поняли, что незнакомцы спорили но поводу какого-то из заказов, висящих на доске.

– Интересно было бы глянуть, но, увы, не сейчас, – расстроилась Вельсигг, шагая на порог гильдии.

Внутри было просторно и тесно одновременно. Просторно, потому что гостей встречал высокий зал с кучей столиков, а тесно – из-за целой толпы, оккупировавшей помещение.

«Будто пати на рейд босса собрали», – мысленно усмехнулся Алан.

На другом конце зала за стойкой стоял молодой юноша в красной жилетке, похожий на швейцара. Завидев новых гостей, он приветливо помахал рукой, подзывая их к себе.

– Доброго вечера, путешественники! Какими судьбами в Штаркхене? – улыбнулся парень.

Алан хотел ответить, но Сигг его опередила. Она вывалила на стойку амулет и холодным тоном сказала:

– Мы пришли с вопросом, не терпящим отлагательств. Я выполняю важное поручение герцога Дюрона Дьяги. Это – его амулет, и он хочет знать о том, кто и когда принёс его сюда.

– Интересно… – Растеряв былую доброжелательность, парень почесал затылок. – Подождите минуту.

Красавчик в красном быстро скрылся за занавесью, отделяющей пространство стойки от служебного помещения.

– Думаешь, здесь найдётся нужная информация? – с сомнением спросил Алан, глядя на Сигг.

– Вряд ли они посмеют ослушаться посланца герцога. Так что, надеюсь, сделают всё, чтобы нам помочь.

Вскоре к стойке вышла статная женщина в простом, но красивом платье, подчеркивающее всё, что было нужно, и везде, где было нужно. Она выглядела лет на тридцать и буквально излучала серьёзность. Под мышкой у нее был зажат толстый фолиант, обложку которого Алан никак не мог разглядеть.

– Джентльмены, леди, – официально поприветствовала их незнакомка лёгким реверансом. Она бросила короткий взгляд из-под круглых очков на амулет, словно анализируя его, и аккуратно положила книгу на стойку рядом с артефактом, накрыв сверху своими изящными ладонями. По лбу женщины пробежали лёгкие морщинки.

– Алисия Сильт, хозяйка гильдии. – Дежурная улыбка на миг украсила ее губы, после чего Алисия вернула себе холодный деловой вид. – Мой помощник сказал, вы выполняете поручение герцога. Но, боюсь, мы не можем поверить вам на слово. Мне нужна официальная доверенность.

«Приплыли», – расстроенно подумал Алан.

– Нам нужна информация, вам – бумаги. Но без них мы – и герцог – не получим желаемого. В таком случае, мы можем подождать здесь, пока вы лично заполучите у Его Светлости разрешение предоставить нам эти сведения. – Вельсигг сложила руки на груди и демонстративно посмотрела на песочные часы, украшавшие стойку. Алисия, похоже, была не готова к такому повороту событий, но сдавать позицию не желала.

– При всём уважении, если мы будем выдавать информацию о делах гильдии каждому встречному под предлогом поручения Его Светлости, сами окажемся за решёткой. Кроме того, у меня нет свободных людей, чтобы постоянно бегать к лорду Дьяги. А вам стоило получить хоть какое-то свидетельство, что вы работаете от его имени.

Чисто технически, леди Сильт была права. Да и Сигг отчасти слукавила с формулировкой. Алану даже стало интересно, какая из сторон сдастся первой под аргументами соперника.

– Герцог подозревает, что с помощью этого амулета его сына могли проклясть, – выстрелила Вельсигг. – А это дело государственной важности. Покушение на наследника титула – достаточно веская причина, чтобы не кричать о ней на каждом углу?

По Алисии стало видно, что решимости у нее заметно убавилось. Травница решила добить ее последним аргументом:

– К тому же, герцог и представить не мог, что мне, личной знахарке маленького лорда, придется кому-то что-то доказывать здесь, в месте, которое не хуже трактира осведомлено обо всех негласных делах герцогства. Радуйтесь, что герцог закрывает глаза на ваши связи с гильдией воров… Пока что.

Ледяная стена пошла трещиной, начала плавиться и рухнула окончательно. Женщина закрыла глаза и тяжело вздохнула.

– Ладно. Вижу, вы о многом осведомлены в делах семьи нашего лорда. Я помогу вам. Но впредь озаботьтесь наличием официальной бумаги.

– Всенепременно, – заверила Вельсигг.

«Вот ведь дипломат прирождённый», – восхитился Алан.

После непродолжительного копания в книге учёта артефактов Алисия, наконец, пододвинула ее к спутникам, указывая тонким пальчиком на нужную строку.

«У них и художник свой есть?» – поразился парень. На страницах книги была нарисована целая таблица. В одной строке он сразу же увидел качественное изображение амулета.

– Ну и давняя же история, – задумчиво произнесла леди Сильт, поправляя очки. – Этот амулет через гильдию продал Его Светлости авантюрист-одиночка. В архиве сказано, что он зарегистрировался у нас за несколько дней до этой сделки, но после этого больше здесь не появлялся. По крайней мере, по нашим данным это его единственная продажа. Заказов он не выполнял.

– Вы как-то проверяете артефакты на безопасность? – уточнил Кайден, поглядывая на амулет. Женщина кивнула.

– Конечно. Тем более, когда вещь решил купить сам Его Светлость. Наши маги изучили амулет вдоль и поперёк.

– М-да? – Сигг скептически приподняла бровь. – Тогда один из двух вариантов: либо ваши маги не имеют квалификации… Либо это всё было подстроено с их участием. Сегодня амулет был в руках у артефактора. Он сказал, что эта вещь долгое время была вместилищем какой-то опасной сущности, но даже он не знает, какой.

В глазах Алисии промелькнула тревога.

– Быть не может. Я более чем уверена в наших специалистах. Им незачем проворачивать такое!

– Понятно, – вздохнула Вельсигг. – Спасибо за информацию. Скорее всего, мы ещё заглянем.

Когда троица оказалась на улице, Алан присел у стены и опустил голову.

– Хреново это. Никаких зацепок. Всё выглядит так, будто ситуацию с амулетом действительно подстроили – и концы в воду.

– М-да, – согласно кивнула Сигг. – Алисия скорее всего не врёт и убеждена в своих словах. Можно, конечно, поговорить с этими магами, но я сомневаюсь, что мы сможем что-то выяснить, и даже если они замешаны, то без серьёзных доказательств расколоть их не получится.

– И что теперь? – поинтересовался Кайден.

– Да ничего. Будем хвататься за то, что есть. Пока что это магический источник неподалёку. С него и придется начинать.

В сумерках спутники неторопливо побрели в сторону таверны. Вечерний Штаркхен заметно преобразился: людей на улицах стало меньше, в окнах зажглись огоньки, а привычный городской шум сошел на нет. Город медленно погружался в дрёму под узорами сияющих светлячков, танцующих в небесах.

В полумраке опустевшей таверны было тихо. По углам, рассевшись небольшими компаниями, тихо беседовали о чём-то путешественники. За барной стойкой храпел налакавшийся молодой авантюрист, а трактирщик мирно натирал кружки, время от времени поглядывая на входную дверь. Завидев троицу, он махнул знакомым в коротком приветствии и продолжил свою работу. Спутники прошли к стойке, расселись за ней и заказали эля.

– Ну, день всё равно прошёл не зря, – выдохнул Алан. – По крайней мере, у нас есть хоть какая-то информация. Пускай меня и несколько беспокоит тот факт, что нам придется бродить там, где мертвецы порешили больше десятка подготовленных рыцарей.

– Ничего себе, – искренне изумился Кайден. – Всадников герцога? Обычная нежить?

– Хрен знает, обычная или нет, но часть отряда не вернулась из вылазки. Даже трупы не привезли назад. И это тревожит. Оставлять на поле боя с мертвецами тела союзников…

– Но они же всех перебили? – возразил маг, сделав большой глоток.

– Сомневаюсь, – вставила пять центов Вельсигг. – Нежить редко ходит сама по себе, тем более, не появляется посреди герцогства из ниоткуда. Нельзя отрицать возможности влияния какого-нибудь артефакта, но я подозреваю, что это дело рук темного мага, как и говорил артефактор. Придворный маг герцога как-то рассказывал об этой сфере магии и упоминал, что даже полные профаны в некромантии всегда очень осторожны и практически не показываются на поле боя сами. А без мага-охотника найти другого мага, который прячется, невозможно. Разве что с артефактом, реагирующим на повышенный магический фон. Вряд ли у рыцарей были такие. Поэтому нам всё же не стоит расслабляться. Да и вооружиться бы не помешало. Пусть с нами боевой маг академии, я предпочла бы иметь возможность за себя постоять.

Алан согласно кивнул. Соваться в предполагаемое логово мага-врага без оружия было бы полной глупостью. Мечи им с травницей Герт, конечно, выдал, только вот Алан до сих пор ни разу своим не воспользовался, да и не тренировался ни разу. О навыках реального боя говорить было вовсе нечего.

– Нам нужно начать тренировки, – озвучил мысль младший кузнец. – Как ни крути, а без опыта мы в первой же схватке скопытимся. Может, попросить Герта?

– Алан, – с укором в голосе посмотрела на него девушка.

– Знаю, знаю. Но разве ему не будет спокойнее, если мы сумеем себя защитить в случае чего?

Ход диалога нарушил громкий стук сверху, который сменился звуком глухой драки. Сидящие в зале синхронно посмотрели наверх и зашептались.

– Что там происходит… – Трактирщик поставил недомытую кружку на стойку и быстро скрылся за дверью во внутренние помещения. Алан тоже снялся с места, положив руку на рукоять меча, и медленно шагнул к лестнице. Через пару мгновений оттуда кубарем покатился, болезненно кряхтя, незнакомец. Его зелёный плащ то и дело развевался при каждом кульбите. Следом за человеком выскочила знакомая Алану крупная фигура в одних штанах, и по залу разнёсся грозный крик Герта:

– Убью, паскуда!

Свалившийся с лестницы участник драки ловко вскочил и кинулся к выходу, но Алан успел подставить ему подножку, и тот снова рухнул на деревянный пол, вскрикнув от боли. Парень тут же навалился на него сверху и схватил за руки, заломав их за спиной.

– Пусти, скотина! – Незнакомец попытался вырваться, но не успел: на помощь пришел бородач. Он взял противника за шкирку и рывком поднял его с пола, замахнувшись внушительным кулаком.

– В комнате моей рыскал, сучонок такой, обворовать думал!

Герт собрался начистить воришке лицо, но Вельсигг остановила его:

– Погоди! Не спеши. – Девушка подошла к пойманному и всмотрелась в его лицо. Вором оказался молодой паренёк лет пятнадцати, не больше, и опытным лазутчиком он явно не был: глаза испуганно бегали туда-сюда, а тело заметно трясло от страха. – Ты же из гильдии воров, верно?

– Н… Не знаю я никакую гильдию! Я сам по себе!

Сигг посмотрела на Герта и Алана и едва заметно улыбнулась.

– Вот как… Значит, ты для нас бесполезен. Саймон, будь добр, отведи этого мальчишку к резиденции герцога, пускай Его Светлость посмотрит на того, кто нарушает покой его персональных гостей.

Ответная реакция не заставила себя ждать: конокрад забился в мёртвой хватке кузнеца и визгливо запричитал:

– Стойте, не надо, прошу!

Видимо, репутация герцога сыграла в пользу Вельсигг. Она сложила руки на груди и склонила голову набок, не говоря ни слова.

– Если они узнают, что я что-то рассказал, меня убьют, – сквозь выступившие слёзы выдавил воришка.

– Если не расскажешь – у тебя останутся только враги, – жёстко надавила травница, и от тона ее похолодела спина даже у Алана. – В обратном случае мы забудем о твоём преступлении и поможем избежать кары от твоих нынешних соратников, это я гарантирую. Но только если ты дашь нам ценную информацию.

– Что вы хотите узнать? – наконец, сдался юнец, безвольно опустив руки. Герт перестал его держать, но бдительности не терял.

– Твоя гильдия наверняка имеет сеть информаторов, которые сообщают обо всём, что творится в Штаркхене. Мы расследуем одно дело, и я уверена, что в гильдии воров что-то должны были слышать об этом. Поэтому мы должны встретиться с тем, кто координирует вас и знает о происходящем в столице если не всё, то явно больше обычных людей. И да, как тебя зовут-то, птенец?

«Птенец» возмущённо засопел, услышав такое обращение, но все же ответил:

– Кроуч я. Вы же понимаете, что… Гильдия сделает всё, чтобы вас прикончить, если даже вы узнаете, как туда попасть и поговорить с верхушкой? Я там едва ли не низшее звено и понятия не имею, кто руководит гильдией. Только то, как туда можно попасть.

После небольшого психологического давления в стороне от лишних глаз у Кроуча удалось выведать некоторые важные детали. Когда разговор был окончен, Вельсигг пригрозила вору страшными муками, если тот проболтается, и приказала на время укрыться в таверне. Она заплатила хозяину за доставленные неудобства и попросила его присмотреть за мальчуганом.

«Классическая история – в сущности, безобидный малый, который оказался в неправильном окружении. Видимо, у него были причины встать на этот путь». – Алан неспешно потягивал свой Эль, переваривая происходящее, пока напарники обсуждали дальнейшие планы.

– Объясни, накой чёрт нам связываться с гильдией воров? Даже герцог с его-то норовом до сих пор не извёл эту гниль в своей столице, и ты думаешь, нам не перережут глотки, только мы зайдём к ним в гости? – Герт в непривычной для него манере нервно жестикулировал, и это выглядело даже немного забавно, если бы не контекст. – Я-то уже пожил, неужель тебе хочется себя угробить поскорее?

– Послушай, Герт, – тяжело вздохнула Вельсигг. – Гильдия воров – это наш единственный шанс разузнать о пропавших слугах и амулете хоть что-то. Ни у кого больше нет информаторов по всему городу. Кроме того, мы узнали, что некто, продавший амулет герцогу через гильдию авантюристов, появился и исчез аккурат в нужное время, и это пахнет спланированной миссией. Не может всё так совпасть по чистой случайности. Я запомнила имя. Скорее всего, ненастоящее, но что-то об этом человеке должны были слышать.

– Допустим, – с сомнением кивнул Герт. – А ты думала о том, что гильдия воров может быть к этому причастна? В таком случае мы окажемся в самом центре западни, из которой вряд ли выберемся живыми.

Вельсигг мрачно покачала в руке кружку и все же не сумела сдержать эмоции, громко ударив ею о стойку бара, чем напугала сидящих неподалёку полуночных гостей:

– Я устала, друг. Если тебе не хочется рисковать – откажись от помощи и возвращайся в деревню.

– Да я же за те…

– А если ты беспокоишься за меня – то знай, что мне не нужна ничья забота. О себе я могу позаботиться сама.

Герт сжал ладони в кулаки и, бросив негромкое «дура ты, Вельсигг», поднялся со своего места.

– Мне не нравятся твои постоянные попытки покончить с собой в погоне за неясно чем. Но я уже пообещал тебе помочь и сдержу слово. Лезть со своей заботой больше не буду.

С этими словами старый кузнец быстро зашагал к лестнице и скрылся на втором этаже. Растерявшийся Кайден, бросив неловкое «Ну, до завтра?», быстро покинул таверну.

Сигг устало вздохнула и уронила голову на стол, глухо стукнувшись лбом. Потом повтормла это еще несколько раз и спрятала лицо в ладони. Алан хотел ее успокоить, но понял, что все слова сейчас будут пустым звуком. Он осторожно положил руку на плечо девушки. Вельсигг дёрнулась, но ничего не сделала. Так они сидели нескончаемо долго, пока девушка, наконец, не выдохнула. Она посмотрела на Алана слегка покрасневшими глазами и вымученно постаралась улыбнуться.

– Хоть ты не пытаешься меня переубедить.

– Я уже понял, что это бесполезно, – пожал плечами Алан и после короткого смешка со стороны травницы серьезно добавил, – и что для тебя это важно.

– Спасибо, – кивнула Сигг. – Завтра извинюсь перед Гертом. Грубовато я с ним обошлась. Он всё-таки не из вредности беспокоится.

– Верно, – согласился Алан. – Ты для него не чужой человек. Да и я к тебе успел привыкнуть. Столько всего произошло, а несколько дней назад, когда я тебя увидел на телеге вместе с Гертом, у меня такая паника поднялась. Если б ты знала, каталась бы по земле от хохота.

Девушка рассмеялась, вытерев едва заметные слёзы в уголках глаз, и обезоруживающе улыбнулась. Алан даже смутился от такой искренности, но в душе был рад, что смог увидеть «настоящую» Сигг под вечной маской холодности.

Беседа, наконец, перешедшая на рельсы непринуждённости, шла ещё какое-то время, и глубоко заполночь товарищи отправились на заслуженный отдых. Завтра им предстояло сделать немало дел, к которым нужно было приступать выспавшимися и полными сил.

Пасмурное утро монотонно барабанило по окнам таверны мелким противным дождиком, и теперь приближение сезона ливней чувствовалось как никогда ощутимо. Четвёрка компаньонов завтракала в молчании, но, вопреки опасениям Алана, это молчание не было напряжённым. Вчерашние искры, бегавшие между Гертом и Вельсигг, как рукой сняло, и парень догадался, что двое успели поговорить до того, как он проснулся. По крайней мере, к этому моменту в комнате девушки не было, да и старый кузнец уже сидел в зале. Кайден подошёл позже всех, начал было радостно чесать языком о погоде, но не нашёл поддержки в сонных лицах новых товарищей и поник, взявшись за еду.

– Как поступим? – наконец, начал разговор Герт. – Ты продумала план, Вельсигг?

– Да, – кивнула девушка. Она извлекла из сумки бумажную карту города, разложила её на столе и указала пальцем на крестик, нарисованный пером. – Кроуч сказал, что все крысы гильдии воров несут отчёты сюда. Это заброшенное здание недалеко от гильдии авантюристов. Войти, не назвав пароля, не получится, и его постоянно меняют. Рано утром я поговорила с Кроучем, он обещал разузнать свежий и сообщить. Из этого здания в канализацию ведёт скрытый ход, а уже оттуда можно добраться до входа в гильдию, о которой рассказал парень.

– Ну, попадем мы туда. Что дальше? – Герт разглядывал карту и озадаченно чесал подбородок.

– Дальше – импровизация и надежда на удачу. Придётся мухлевать, врать и изворачиваться, чтобы нас не прикончили в ту же минуту, а вместо этого отвели к координатору. Кроуч и правда пешка, он мало что знает, но очень боится гильдию. Не думаю, что он соврал или сдаст нас, чтобы искупить такое предательство.

– Вот как. Отдаёмся в руки судьбы, значит, – усмехнулся Алан. – Ну, я в деле, что уж там.

– Я тоже, – коротко согласился Герт. Выпускник академии Кайден какое-то время не мигая смотрел то на девушку, то на бородача, но в итоге согласился.

– В случае чего с вами хотя бы будет боевой маг, – пожал он плечами. – Я этих ворюг смою в стоки, вовек не отмоются!

Настроение группы, которое заметно подняла мотивация волшебника, опустилось так же быстро, когда к столу четвёрки подошел подозрительный тип в походном плаще. Из-под капюшона на них смотрело давно не бритое лицо зрелого мужчины с плешивой бородкой и леденящим взглядом. Алан обратил внимание, что незваный гость стоял к ним чуть боком, пряча руки под плащом – идеальная стойка для внезапной атаки.

– Доброе утро, – холодно и ровно произнёс он. – Вы хотели встретиться кое с кем. Меня послали сопроводить вас.

«Твою мать, – мысленно выругался Алан, – ловушка!»

– Куда, позвольте поинтересоваться? – с той же беспристрастностью задала вопрос Вельсигг. Мужчина медленно смерил травницу взглядом и, видимо, считав ее, как лидера группы, кивнул куда-то в сторону входа. У двери Сигг увидела вчерашнего знакомого, Кроуча, и стоящего рядом с ним неизвестного в таком же плаще, но несколько более поизносившемся.

«Кажется, наш двойной агент сдал нас с потрохами», – обречённо вздохнул Алан. Однако Вельсигг встала, поправила платье и коротко отчеканила:

– Ведите. Идём.

Второе слово было обращено к отряду. Все трое встали из-за стола, и компания покинула таверну. Проходя мимо Кроуча, Алан увидел в его глазах такой неподдельный ужас, будто на его глазах с живого человека только что содрали кожу. Или он уже знал, что ждёт спутников, но не смел произнести ни слова в их присутствии.

Подозрительно молчаливая процессия дошла до гильдии авантюристов, пересекла площадь по диагонали и двинулась вдоль узкой улочки. Мрачный гид остановился возле одного из старых деревянных домиков, обменялся взглядом с замыкающим верзилой, который шёл в самом хвосте отряда, время от времени подталкивая Кроуча в спину. Когда они кивнули друг другу, первый четыре раза медленно отстучал простенький музыкальный ритм. Послышался скрип половиц, и вскоре дверь открылась. С той стороны гостей встретила древняя седая женщина в рваном тряпье, больше всего похожая на попрошайку из лагеря за стеной. Осмотрев прибывших, она отошла, впустила их внутрь и зажгла свечу.

В нос ударил запах плесени и сырой земли. Лязгнул металл – старуха подняла хорошо замаскированный люк в полу, и проводник без раздумий спрыгнул туда. Его примеру последовали все остальные. Когда замыкающий оказался внизу, люк с грохотом закрылся, и мир вокруг утонул в темноте. Благо, ненадолго: в руках незнакомца зажглась ещё одна свеча.

Подземный ход представлял собой низкий круглый тоннель с деревянными подпорками. Время от времени проводник останавливался и предупреждал следующих за ним о натянутых веревочках, которые были либо частями механизма ловушек, либо системой оповещения. Точнее понять не получилось бы при всём желании, потому что концы верёвок уходили под деревянный настил на земле.

Отряд шёл медленно, постоянно натыкаясь на пересечения с другими туннелями, и Алан понял, что заблудиться здесь можно было крайне легко. Об этой сети Кроуч не говорил ни слова. Надеялся, что любопытные приключенцы встретят здесь свою смерть? Этот вариант не стоило полностью исключать.

Наконец, в глубине очередного туннеля показался тусклый свет, который оказался отблеском факела у выхода. Возможность выпрямиться в полный рост обрадовала Алана, и он основательно хрустнул позвоночником.

Отряд оказался в одном из запутанных канализационных стоков, по которым из города утекали отходы. Смрад, который стоял там, было сложно передать словами. Молодой волшебник тут же склонился над землёй и вывалил наружу всё содержимое желудка. Алан тяжело сглотнул, Герт поджал губы, а Вельсигг поморщила нос.

Проводник осмотрел стену, нащупал какое-то углубление и с силой вдавил туда руку. Послышались странные механические звуки, как будто заработало множество шестерёнок. Стена дрогнула, на ней явственно проступили очертания отдельной плиты, и та грузно отъехала в сторону, освобождая проход.

Внутри оказалось на удивление чисто и свежо. Спутников встретили чистые каменные стены, высокий потолок и просторный зал, похожий на естественную пещеру. В ее центре скопилась вода, капающая сверху, и каждый шаг отзывался на её глади новыми всплесками капель.

– Вот и гости, – раздался из глубины слабо освещённой редкими факелами пещеры насмешливый голос. – Добро пожаловать.

Молчаливый проводник вместе с верзилой вышли вперёд, и рядом с ними будто из ниоткуда возник третий силуэт, буквально шагнувший из полумрака. Спутники медленно вышли на свет, и только тогда у них получилось разглядеть того, кто их ждал. Это был высокий мужчина средних лет. Изучая прибывших внимательным взглядом зелёно-желтоватых глаз с засевшей в них смешинкой, он щурился и широко улыбался тонкими губами, постоянно теребя рукой хвост рыжих волос, покоящийся на плече.

– Рудеус Колль, глава гильдии воров Штаркхена, к вашим услугам. – Мужчина демонстративно поклонился. Алан почувствовал, как ему отчего-то стало очень некомфортно и холодно. Липкое пугающее чувство залезло в глубину души и вцепилась в горло.

– Меня зовут Вельсигг. – Девушка вышла вперёд и учтиво ответила на поклон реверансом. В данных обстоятельствах это выглядело настолько неестественно, нелогично и неправильно, что Алан на миг подумал, будто действительно сошёл с ума – уже не в первый раз.

«Ну да, мы же не в вонючем подземелье с бандитами, а на светском балу, чего б не полюбезничать?!»

Кайден, словно уловив мысли Алана, незаметно ткнул его локтем в бок и чуть слышно прошептал:

– Это их территория. Она всё правильно поняла.

Когда Вельсигг поднялась после поклона, Рудеус похлопал в ладоши и рассмеялся:

– Ну хоть кто-то в этом сборище ещё помнит про манеры, прекрасно! – Он жестом пригласил отряд следовать за ним и вывел путников к небольшому ходу, пройдя по которому, они оказались в освещённом, обустроенном и ухоженном помещении, напоминающем трактирный зал. В углу стояли закупоренные бочки, в центре расположился длинный стол с расставленными вдоль него скамьями, а в другом конце зала в стене был вырублен ещё один проход.

– Прошу, садитесь, друзья мои, – улыбнулся Колль. Спорить никто не стал, все понимали, что сейчас лучше подчиниться. Глава гильдии источал больно уж зловещую ауру, а его радушие превращало эту сценку в какой-то совсем уж дикий сюрреализм.

Рудеус встал за дальним углом стола и поманил к себе трясущегося от страха Кроуча. Тот на негнущихся ногах поплёлся к мужчине. В этот же момент в комнате стало появляться всё больше людей в одинаковых, скрывающих лица и оружие, плащах.

Стоило воришке дойти до Колля, тот усадил его во главе стола и положил руки на плечи.

– Ну, что ж. Теперь познакомь меня со своими друзьями, мне не терпится узнать их поближе!

Юного конокрада затрясло совсем уж неприлично, он попытался вымолвить что-то, но страх парализовал парня, и Рудеус разочарованно вздохнул. Тут с места подорвалась уже Вельсигг:

– Господин Колль. Я прошу вас отпустить мальчишку. Он ни в чём не виноват, только в том, что попытался обокрасть моего товарища и повёлся на мой блеф.

– Какой такой блеф? – Глава заинтересованно склонил голову набок, улыбаясь всё так же радушно и пугающе.

– Чтобы надавить на него, я взболтнула, что знаю, будто он работает на гильдию воров. Только вот сама думала, что это миф и городская легенда. – Сигг на минуту отвела взгляд в сторону. – А когда поняла, что всё не так, то решила встретиться. Я хочу попросить вас о помощи. Но прежде – я обещала мальчику, что защищу его. Он здесь правда не причём.

«Вот так вот, просто в лицо ему все выдала?!» – Алан поражённо уставился на девушку, не зная, как на это реагировать. А как же хитрить, изворачиваться и врать?! И кому?

– Ничего себе, – как будто даже искренне удивился Рудеус. – Леди Вельсигг, вы хотите сказать, что когда узнали о гильдии воров, то не бросились к Его Светлости, которому угрожали сдать нашего юного друга, и не рассказали о нас, а вместо этого решили залезть в самую драконью глотку, понятия не имея, что вас ждёт? Я даже не знаю, восхищаться ли мне вашей глупостью или храбростью. И тем не менее…

По комнате эхом разлился влажный чавкающий звук рассекаемой плоти. Кроуч захрипел, широко раскрыв глаза, его руки затряслись возле шеи, из которой лишь мгновение торчало окровавленное острие тонкого кинжала. Тёмно-красный ручеёк, ритмично выплескиваясь из опустошённой раны, начал заливать стол и тело воришки, пока Колль стальной хваткой держал трясущееся тело за плечи.

– Нет! – Опомнившись, Сигг потянулась к мечу, но Герт схватил ее за руки. Девушка забилась в попытках вырваться, однако с кузнецом бороться ей было не по силам. Бородач обхватил травницу со спины и мягко усадил обратно, прижав к себе. Вельсигг судорожно дрожала, но, кажется, не плакала. Она шумно выдохнула, подняла голову и отстранилась от Герта. Её лицо изменилось: теперь на нём не было ни следа той злости, ненависти и ярости, что видел Алан секунду назад.

– Ого, какой самоконтроль! Мне по душе! – радостно воскликнул Рудеус и похлопал в ладоши, мерзко чавкая кровью уже мёртвого молодого вора, который рухнул лицом в стол и больше не двигался. В воздухе запахло металлом.

– Перейдём к делу, – отрезала Сигг, и младший кузнец почувствовал ледяную хватку страха на сердце, причем страх этот был направлен уже в сторону девушки. – Мне нужна помощь ваших информаторов.

– Вот это деловой подход, уважаю! – обрадовался глава. – Уберите.

Подчиненные быстро утащили из зала труп Кроуча, оставившего за собой кровавую дорожку, а сам Колль без какого-либо смущения занял его места, мазнул пальцем по кровавой луже и облизнул его.

– Продолжайте, пожалуйста, я весь внимание.

– Недавно в резиденции герцога Дьяги стали пропадать слуги, – начала говорить Сигг, но мужчина прервал её громким смехом.

– А-а-а, это! – отсмеявшись и прокашлявшись, Рудеус развёл руки в стороны, пожал плечами и усмехнулся. – Их прикончила девчонка герцога. Как её там, – он пощёлкал пальцами и вскинул брови, – Мерлина, кажется. Понятия не имею, зачем этой антерской шлюхе понадобилось их убивать, но повеселилась она знатно. Моих людей даже вывернуло, когда избавлялись от трупов. Потрясающее было зрелище, по слухам. Что-что, а фантазия у богатейки – высший сорт.

Внутри у Вельсигг как будто что-то оборвалось второй раз за это утро. Нить, прежде соединяющая кусочки здравого рассудка в единую картину, со свистом лопнула, рассекая звенящую пустоту.

«Всё-таки она», – с нотой легкого разочарования отстранённо мелькнула в голове девушки мысль. Она слабо улыбнулась уголками губ. Это не укрылось от взгляда Алана. Он смотрел на отсутствующее выражение лица Вельсигг, ее пустые, мертвые глаза, жуткую улыбку, и ему больше всего на свете в этот момент хотелось бежать. Бежать, не оглядываясь, даже если убьют, воткнут нож в спину или вгонят десяток стрел.

Герт ошарашенно смотрел то на соратников, то на Рудеуса. Кайден и вовсе был настолько глубоко шокирован, что совершенно перестал воспринимать реальность. Юношеский разум не мог без последствий впитать столько всего.

– Почему вы так легко об этом рассказали? – тихо, почти вкрадчиво, поинтересовалась Вельсигг, медленно подняв глаза на Колля.

– О, мой любимый акт пьесы! – восхищённо протянул глава гильдии. Окружающие путников тени как будто разом зашевелились. – Почему рассказал? Наверное, потому что вы спросили, леди Вельсигг.

– Вот как. – Уголки губ девушки нервно дрогнули. – А еще потому, что мы отсюда не выйдем… Живыми?

– Да! Да! Да! Вот! Тот самый момент! Осознание! Озарение! У-у-ужас в зеркале души, мороз по коже, дрожь в ногах и вся жизнь перед глазами! – Колль восторженно кричал, едва не танцуя, и даже запрыгнул на стол, после чего совершил театральный поклон. – Вкус жизни – вот он. Настоящий. Миг, который стоит всей прожитой жизни. Вы согласны, моя госпожа?

Алан перестал чувствовать своё тело и лишь продолжал механически следить глазами за движениями главы гильдии воров. Нет, он был не просто поехавшим психом. Эти слова не могли передать всей сущности этого «человека». Одно знание о существовании такого существа в этом мире вселяло какой-то непостижимый ужас в душу. Рудеус был нелогичным, неправильным осколком чужой мозаики, которую не пытались аккуратно поставить на место, чтобы закрыть дыру. Этот осколок силой втоптали в общий рисунок до такой степени, что вся картина превратилась в кровавый дождь, льющийся с проклятых небес.

Но еще страшнее был тихий голос Вельсигг, сопровождаемый столь же безумной и неправильной улыбкой сошедшей с ума травницы:

– Да, господин Колль. Я с вами согласна.

Рудеус готов был забиться в экстазе. Подпрыгнув на столе, он рухнул на четвереньки, затем вскочил, подбежал к девушке и сел перед ней на колени. Длинные тонкие пальцы обхватили острый подбородок Вельсигг.

– Скажите, моя дорогая, – прошептал он с такой страстью в глазах, что Алана обдало новой волной ужаса. Нечто глубоко внутри билось в припадке, как будто он оказался в самой глубине Ада, где Люцифер уничтожал естество невинной святой, и ее душа, светлая, как чистое небо, медленно превращалась в отвратительный, сочащийся гноем кусок проклятой плоти. – Скажите это еще раз, умоляю!

Колль с грохотом ударился лбом о стол и приблизился так близко к лицу Вельсигг, что наверняка чувствовал кожей каждый ее вдох и выдох, будто только это и только сейчас могло спасти его от мучительной смерти, подобно последней дозе тяжёлого наркотика.

Девушка подняла руку, мягко провела пальцами по бархатному жилету Рудеусс, его шее, а потом нежно положила ладонь на его щёку, по которой покатилась крупная слеза.

– Я согласна с вами, господин Колль. Вы счастливы?

– Да, – одними губами ответил он. Вельсигг улыбнулась ему, осторожно притянула к себе, и мужчина уткнулся лицом в её открытую шею, трясясь всем телом. Забыв о существовании всего мира, он рыдал, как младенец, после долгой разлуки воссоединившийся с матерью. Девушка провела рукой по его аккуратно собранным в косичку рыжим волосам и тихо прошептала:

– Я тоже, господин Колль. А теперь – умрите же ради меня.

Рудеус замер. Что-то в его идеальном мире с хрустом треснуло.

– Что?

– Умрите. Все.

Глава гильдии хотел отстраниться, но почувствовал, что нежные девичьи руки держат его в мертвой, непоколебимой хватке. По телу пробежал могильный холод. Колль задёргался в попытках освободиться, но тело перестало слушаться. В кожу будто бы впились тысячи раскалённых игл, которые в следующий миг заморозили кровь в жилах. Рудеус ощутил, как внутри него разливается неестественная, жуткая пустота, как она бушующими волнами поглощает один за другим раздробленные кусочки его души.

Опустошение. Бесповоротное, вездесущее, от которого нельзя скрыться или убежать, которому невозможно сопротивляться. Оно неотвратимо вытягивало из тела саму душу, будто черепаху с мясом выдирали из родного панциря. Волнами накатывающая паника сменялась нестерпимой болью, пронизывающей всё естество мужчины, а потом этот круг повторялся снова, и снова, и снова.

Окружающие двух безумцев наёмники не сдвинулись с места. Замерев, как каменные изваяния, они не подавали совершенно никаких признаков жизни.

– Прощай, – шепнула Вельсигг.

На стол с хрустом упало иссушённое тело. Посеревшая кожа превратилась в сухую бумагу, глаза сморщились, как изюм, костлявые суставы торчали наружу. Под телом Рудеуса разлилась маленькая тошнотворная лужица черного цвета. А затем комнату заполонил глухой грохот падающих тел. Бандиты ничком валились на землю, рассыпаясь в прах и оставляя после себя лишь серые горки пыли, потёртые плащи и звякающие об пол мечи.

Девушка медленно выдохнула и открыла глаза– вновь живые, настоящие, свои. Посмотрела на сидящих рядом с ней товарищей. Они были здоровы физически, но бездонная пустота внутри дала Вельсигг понять: ей придется сделать многое, чтобы вернуть рассудок свидетелей произошедшего на уровень хотя бы немного выше критического.

– М-да… Многое же придётся объяснить, – печально покачала она головой. Подняв взгляд, Сигг посмотрела на троицу, застывшую в немом исступлении, и протянула в их сторону руку. По залу разлетелся тихий шелестящий шёпот:

– Спите…

Глава 5. В поисках истины

Алан проснулся оттого, что его рьяно кто-то тряс. Парень глухо застонал, в полной мере почувствовав, как забытие уступает место сильнейшей мигрени, и схватился за голову.

– Алан, вставай! – донёсся будто бы издалека знакомый девичий голос. – Ну же, приходи в себя! Г-х…

Звонкая пощёчина обожгла щеку отрезвляющей болью, и Алан подорвался, будто ужаленный.

– Ты чего творишь?! – Он ошалело уставился на сидящую перед ним на коленях Вельсигг с беспокойным взглядом. – Где мы?

Алан осмотрелся. Они находились в какой-то зелёной роще. Парень почувствовал под собой деревянную скамью, приметил рядом каменную дорожку и понял, что они находились в городском парке. Над Штаркхеном светлые точки рисовали свои картины, кажущиеся бледными из-за засвета городских огней.

– На северной окраине столицы, – наконец, ответила Сигг. Она с нескрываемым интересом изучала глаза спутника, и это его невольно смутило.

– Как мы тут оказались? Я нихрена не помню, и голова просто раскалывается… – Алан потёр виски, вопросительно глядя на девушку.

– Не помнишь? Понятно. – Вельсигг тихо выдохнула и прикрыла глаза.

– Очень смутно, как после большой пьянки. Какие-то размытые образы, но никакой конкретики. Вроде бы мы вчера куда-то ходили.

Травница с тревогой уставилась на макушку Алана.

– Всё-таки не зря я перенесла тебя сюда. – Она огляделась, будто хотела убедиться, что их никто не подслушивает, а потом продолжила серьёзным тоном: – Мне пришлось залезть в твою голову, прости.

– Что? – не понял парень. Его глаза слегка округлились, на лице появилось неподдельное удивление. – Зачем?

– Я расскажу. Точнее, покажу тебе твои собственные воспоминания. Но сначала хочу обсудить то, что увидела…

По спине у Алана пробежала дрожь. Он почему-то почувствовал себя так, будто родная мать застала его за мастурбацией в период пубертата. Но дело было гораздо серьёзней.

– О чём ты говоришь?

– В общем… – Вельсигг потупила взгляд. – Я заглянула в твою память и увидела всё. В том числе то, что ты не из этого мира.

У Алана перехватило дыхание. Он почувствовал, как сердце начало стремительно ускоряться. Из головы вылетели все мысли.

– Как? – задал он единственный вопрос, который смог.

Сигг тяжело вздохнула, находя в себе силы продолжить.

– Я не совсем знахарка. Я маг.

Девушка приложила ладони к лицу, шепнула что-то на незнакомом языке, и ее голову окутало серебристое сияние, будто тысячи искорок зажглись и быстро погасли. Вельсигг снова открыла лицо. Алан всмотрелся в него и не смог сдержать в голосе восхищения, смешанного с удивлением:

– Охренеть… Ты… Вечная?

Вероятно, Сигг ожидала другой реакции на острые уши и более изящные черты лица, потому что заметно смутилась и отвела взгляд.

– Да.

– И ты что, знаешь, что этот мир… Мой?

– Угу, – тихо повторила девушка. – Из твоей памяти я узнала многое о своём мире.

– Вот как… – Алан задумчиво рассматривал лицо спутницы. Признать в ней Вельсигг можно было с большим трудом, будто та перенесла полную пластическую операцию. – Выходит, ты теперь знаешь обо мне всё. Все знания из моего мира оказались и в твоей голове.

Сигг кивнула, долго молчала, водя пальцами по скамейке, на которой устроилась, поджав ноги, и наконец ответила:

– Я тоже должна тебе кое-что рассказать. После вчерашних событий мне пришлось влезть в вашу с Гертом и Кайденом память, чтобы вы не, гм… Не отъехали. И стереть некоторые моменты.

– А где остальные? – встрепенулся Алан.

– В таверне, отдыхают. Им понадобится больше времени, чтобы прийти в себя. С тобой всё интереснее. Ты не принадлежишь полностью этому миру. Скорее всего, твой нулевой магический потенциал связан именно с этим. И то, что я не смогла полностью уничтожить нужные воспоминания, только заблокировать их на некоторое время. Я могу их вернуть, но должна предупредить – тебе будет, мягко скажем, тяжело заново пережить вчерашнее. Возможно, немного я сумею помочь, однако не гарантирую, что всё получится так, как задумано. Моя магия не полностью совместима с твоим, прости уж, чужеродным организмом.

– Понимаю. – Алан поёжился и нервно выдохнул. – Но я хотел бы вспомнить всё, что случилось.

Вельсигг молча кивнула. Жестом она пригласила парня подсесть ближе. Он послушно передвинулся, и эльфийка заглянула в его глаза:

– Перед тем, как я начну, скажу – тебе может показаться, будто всё происходит здесь и сейчас. Ни на секунду не забывай, что ты не там. Я попробую помочь. Теперь закрой глаза и постарайся расслабиться.

Алан сглотнул, положил руки на колени и выполнил указание. Ночной город схлопнулся, всё пространство занял нескончаемый мрак, о реальности происходящего напоминали только холод, бегающий по телу, и ощущение собственного неровного дыхания.

Через несколько мгновений Алан почувствовал, как к его лицу прикоснулись ладони девушки. Она мягко притянула его ближе, и парень почувствовал, как его лицо уткнулось в тёплую нежную кожу.

– Смотри. – Шепот проник в сознание, и оно пошло трещинами, как готовое разбиться зеркало. Это можно было сравнить с погружением в воду, только вот сделать глоток воздуха не дали. Перед внутренним взором одна за другой проносились, впечатываясь в память, кошмарные кадры минувшего дня. Алан почувствовал, как первозданный ужас охватил тело, и из глубин разума начала подниматься неконтролируемая паника. Ему захотелось вырваться из калейдоскопа жутких образов, но руки, державшие его голову, не ослабляли хватку – лишь кончики пальцев, будто успокаивая, мягко проходились по волосам. Когда перед глазами встало видение Рудеуса, заключённого в смертельный захват, Алан отчётливо почувствовал себя на его месте, и на мгновение словно бы сам испытал, как из него утекает нечто важное, без чего нельзя жить и существовать.

Последним, что вспомнил парень, была рука девушки, которая погрузила разум в сон.

Алана сильно трясло, он шумно хрипел в попытках извлечь хотя бы слово, но пересохшее горло драли невидимые кошки. Пот лил по лицу ручьём и пропитал тканевую рубаху под плащом, отчего чувство жара, терзающее парня, только усилилось. Сигг не отпускала его будто целую вечность. Исчерпав последние внутренние запасы сил и нервов, Алан сам не понял, как отключился.

В глаза сквозь веки болезненно ударил первый луч солнца. Младший кузнец поморщился, пряча лицо в ладонях, и хотел повернуться набок, но его привёл в сознание беспокойный голос откуда-то сверху:

– Проснись. Как самочувствие?

Алан приоткрыл глаза и долго смотрел на склонившуюся над ним Вельсигг. Наконец, до него дошло, что его голова лежит на коленях девушки, а сами они всё еще находятся в парке. Проверни он задуманный маневр – оказался бы в щекотливом положении и непременно получил по морде.

– Пока не понимаю, – просипел Алан. – Вода есть?

Девушка протянула ему бурдюк из своей сумки, и парень жадно припал к горлышку, не обращая внимания, что жидкость то и дело стекала на бёдра травницы мимо его рта. К счастью, она ничего не сказала и лишь улыбнулась уголками губ, когда спутник утолил жажду.

Вдруг Сигг спрятала лицо в ладони, и знакомый ореол засиял вокруг головы. Через мгновение на Алана смотрела уже не Вечная, а обычная девушка. И вовремя: в парк начали стягиваться первые жаворонки – чернорабочие, следившие за порядком.

– Спасибо, – смог вымолвить он, когда поднялся на скамейке и протер глаза. – Заставил тебя мёрзнуть тут…

– А? – Вельсигг несколько удивлённо посмотрела на напарника. – Скажи, ты вспомнил вчера?

– Да, – кивнул Алан. Теперь он мог воспроизвести в памяти всё случившееся. И пускай эти воспоминания не вызывали ничего, кроме мороза по коже, парень в некоторой степени был рад восстановлению памяти. – Спасибо, что помогла мне.

– Помогла решить проблему, которую создала сама же, – фыркнула девушка. – Больше всего удивлена тому, что ты не бежишь в ужасе, лишь завидев моё лицо.

– Это и правда было жутко, Вельсигг. Я решил, что у тебя полетела крыша. – Вельсигг, услышав это, поникла, но Алан, положил руку на ладонь девушки и постарался убедительно улыбнуться. – Но ты нас защищала. И даже этого мальчишку, хоть и не должна была…

– Нет, – покачала головой Сигг. – Я пообещала ему, что защищу, но он погиб. Еще и информация о Мерлине… Герцог точно не обрадуется таким новостям.

– Почему ты не спросила про амулет? – решил напомнить Алан. Он указал головой в сторону дороги, и двое снялись с места, пойдя наугад. – Про слуг он выдал всё как на духу, хотя я и не уверен до конца, что это…

– Правда, – решительно заявила Вельсигг. – Я хорошо чувствую ложь. А амулет…

Даже на расстоянии Алан почувствовал, как Сигг размышляла о чём-то крайне для неё важном.

– Про него пока стоит забыть. Пока ты был в отключке, я узнала кое-что новое, но ничего не могу сейчас сказать, как бы того ни хотела. От этого зависит весь успех нашего задания, если так будет угодно.

– Даже так? – озадаченно посмотрел на травницу Алан.

– Да. Я не могу тебе ничего сказать. Не могу.

– Хотя бы по какой причине, сказать можешь?

– Нет, – отрезала Вельсигг. – И я должна просить тебя мне довериться на время, хоть и понимаю, что не давала особенных поводов.

Алан прикрыл глаза, задержал дыхание и вместе с выдохом ответил:

– Ну хорошо… В любом случае, раз ты нас спасла, мы все у тебя в долгу.

Рынок был закрыт. Последние торговцы покинули город, и Алану с Вельсигг оставалось лишь отогнать свою повозку к месту стоянки недалеко от конюшен. Их товарищи, Герт и маг Кайден, пришли в себя ближе к вечеру, и после разговора с ними за кружкой эля Алан убедился, что знахарка всё-таки изменила им память: в восприятии спутников они попали в засаду гильдии воров и оказались в плену, но Сигг сумела освободить товарищей и даже прикончить главу организации. А вот Герта и Кайдена ранили, из-за чего им пришлось отлежаться. Если не вдаваться в подробности, то суть она донесла верно, оставив за скобками ненужную для их же блага правду. Алана подгрызал червячок сомнений: действительно ли это было необходимо, или стоило всё-таки остаться с ними более честными, но сейчас перед отрядом стояло слишком много проблем, чтобы позволить себе рисковать.

– Итак, что мы имеем, – рассудил Алан после долгого разговора, на секунду остановив взгляд на Вельсигг и приподняв бровь. – Мерлина Дьяги, по признанию Рудеуса Колля, убила собственных слуг, и пока что главным мотивом ее является необъяснимая жестокость. Зацепка с кулоном ни к чему не привела, глава гильдии ничего о нём не знал или не сказал. Остаётся одно – поехать к месту нападения нежити и попытаться найти источник. Задание это опасное, и нам бы всё-таки не помешало боевой практики.

Алан перевёл взгляд на Герта и положил свой меч на стол, продолжив:

– Оружие у нас есть, но исход боя рыцарей с мертвецами красноречиво намекает, что в открытую битву в любом случае лучше не вступать, даже с учётом возможностей Кайдена. А вот его способность чувствовать магическую энергию может здорово нам помочь в поисках источника.

– Согласен, – закивал волшебник. – Против нежити лучше себя показывает огонь, но свободных специалистов гильдия выделить не смогла, да и моя главная цель – помочь вам найти артефакт или мага-некроманта, а не сражаться с мертвяками.

Похоже, что после событий в гильдии воров уверенности в своих силах у выпускника академии поубавилось. По крайней мере, он перестал бахвалиться и стал более осторожно рассуждать.

– В таком случае, предлагаю отправляться на рассвете, – заключила Вельсигг. – Если поспешим, сможем обернуться за полтора дня и успеем приехать в Клэрмо как раз перед началом сезона.

Остальные были согласны с этим планом, и уже следующим утром повозка отправилась за стены Штаркхена, в сторону придорожного трактира.

Дорога, к счастью, выдалась спокойной. Спутники встретили нескольких одиноких путешественников, но интересных новостей выведать не получилось, кроме того, что в свете последнего инцидента тракт порядком опустел. Люди не хотели рисковать нарваться на ходячих мертвецов и курсировали более длинными объездными дорогами.

К вечеру повозка достигла конечной цели, остановившись возле того, что раньше было трактиром. Сейчас здание представляло собой обгоревший каркас с обвалившейся крышей, территория вокруг которого по-прежнему сохранила немногие следы боя: засохшую на стенах пустой конюшни кровь и несколько обломков простых одноручных мечей. Алан внимательно осмотрел пепелище и предположил, что здание загорелось ещё во время нападения, а впоследствии его использовали как костёр, чтобы сжечь трупы.

«Ну хотя бы не бросили», – облегчённо вздохнул парень. Впрочем, Вельсигг, судя по сомнениям в ее глазах, совсем не была в этом уверена.

– Что думаешь? – поинтересовался он у девушки, когда та осмотрела следы пожара.

– Мне кажется, бой был не здесь. Рыцари ведь прибыли далеко не сразу, а разорив таверну, нежити здесь делать было уже нечего. Не исключаю, что убитые присоединились к отряду мертвецов и ушли в другое место, где их разыскали всадники. Потому что я не вижу тут следов крупной стычки. – Сигг задумалась, прошлась вдоль пепелища и остановилась напротив конюшни, осмотрелась, затем бросила взгляд в сторону леса, откуда вышли неживые.

– Можно разведать окрестности или пойти к месту, которое указал артефактор на карте. Кайден, ты что-нибудь чувствуешь?

Волшебник встрепенулся и прикрыл глаза. Вытянув руки в стороны, он медленно обернулся вокруг себя несколько раз и, наконец, мотнул головой:

– Поблизости магии я не чувствую. Здесь пусто. Давайте пойдём к источнику. Скоро стемнеет окончательно, поэтому идти придется медленно.

Кайден шёл первым, за ним, не теряя бдительности, следовали Герт и Вельсигг, вооружённые мечами. Алан вызвался быть замыкающим – ему было спокойнее, когда вся группа находилась в поле зрения.

Отряд пересёк тракт, сливную канаву и углубился в лес. На некоторых деревьях в тусклом небесном свете спутники замечали обрывки окровавленной ткани от одежды мертвецов. С факелами идти было бы гораздо легче, но выдать себя или тянуть до утра не хотелось, а потому люди вынуждены были проявлять осторожность, чтобы не напороться на острый сук и не запнуться о валежник.

Вскоре чаща леса стала плотнее, и в усиливающейся темноте товарищам пришлось держаться друг за друга. К счастью, глаза немного привыкли к мраку, и путники хотя бы немного видели, куда они идут.

– Стойте! – шёпотом предупредил Кайден, когда группа перебралась через глубокий овраг, усеянный сухими ветками и мхом, покрывающим землю. – Что-то есть. Мы идём в правильную сторону.

Амулет в виде бусины на шее Сивеса засветился тускло-голубым светом, подтверждая слова мага. Соратники пришли в готовность и замедлили шаг, стараясь не издавать звуков и аккуратно ступая между кучками сухого лесного сора. Внезапно Вельсигг замерла, и Алан, не успев отреагировать, врезался ей в спину. Девушка не удержалась и пошатнулась вперёд. Раздался громкий хруст. Спутники замерли, перестав даже дышать. Кайден оглянулся на товарищей и легким движением кивнул вперёд, одними губами произнеся: «Рядом, ждите». Его амулет начал интенсивно пульсировать светом, и маг спрятал его под одеяние, чтобы не выдать всю группу. Сивес, мягко ступая по земле, сделал несколько шагов вперёд и растворился в темноте. Герт напряжённо посмотрел на друзей.

– Ждём, – шепнула Сигг.

Время тянулось бесконечной вязкой жижей, и с каждой минутой в этой пугающей обстановке нервы у Алана натягивались всё больше. Он даже обрадовался, когда где-то впереди раздался звук, похожий на всплеск воды. Бородач дёрнулся было вперёд, но Вельсигг схватила его за плащ и удержала на месте. Всплеск повторился ещё несколько раз, после чего темноту между деревьями рассеял голубой огонёк, метавшийся из стороны в сторону. Сочтя это за знак, товарищи осторожно пошли вперёд с оружием наготове.

Они вышли на небольшую поляну, поросшую травой, и увидели Кайдена. Неподалёку от него на земле неподвижно лежали несколько человеческих тел.

– Зомби, – тихо констатировала Вельсигг.

– Здесь сильный магический фон, как будто активная магия, – прошептал волшебник. – Похоже на магический барьер. Я сейчас попробую его рассеять, будьте наготове.

Сивес покопался в походной сумке и извлёк оттуда незнакомый Алану артефакт – матово-чёрный гладкий шар. Он вытянул его на руке и прислонил к верхушке посоха.

– Поглощение, – прозвучал вербальный приказ. Воздух на поляне подернулся и мягко заискрился. Закручиваясь в высокую воронку, он начал притягиваться к артефакту, который слабо засветился. Пространство исказилось, проявляя прежде невидимый провал, уходящий вглубь земли. Вскоре воронка видимой магической энергии иссякла, и Кайден спрятал шар обратно в сумку.

– Артефакты такую защиту не выставляют, – нахмурился он. – Я чувствую внутри несколько точек магической концентрации. Кто лучше всех владеет мечом? Мне понадобится поддержка.

Юношеского задора и след простыл – маг выглядел собранным и решительным. Герт перехватил меч и вышел вперёд:

– Я пойду первым, ты за мной. Вельсигг, Алан, берегите спины и будьте готовы.

Отряд перестроился, и бородатый кузнец, собравшись с духом, ступил во мрак пещеры.

Чем дальше заходили компаньоны, тем более затхлым был воздух внутри. Здесь пахло гнилью и разложением, отчего Алан с трудом сдержал рвотный позыв и постарался дышать ртом. Молодой маг материализовал возле себя небольшой светящийся шарик, который медленно кружился вокруг него, и покрепче взялся за посох.

– Пятьдесят шагов, – шепнул он, осторожно переставляя ноги. Пол, на счастье, был сухим, но время от времени спутники натыкались на побелевшие от времени кости.

– Похоже на старое логово зверя, – подметила Вельсигг, осмотрев одну из косточек с отметинами крупных зубов. – Сильного зверя.

Пещера плавно уходила вправо, постепенно расширяясь. Спереди донёсся подозрительный треск, и в свете магического шарика Герт заметил высокий силуэт, который, шаркая ногами, брёл в сторону названных гостей.

– Ледяной шип, – прошептал Кайден, выбросив вперёд руку с посохом. Камень на нём замерцал, и перед посохом появилась маленькая голубая печать со сложными символами и формулами. Из неё, как из портала, с треском вылетело смазанное нечто и угодило в голову мертвяку. Ходячий труп в помятом заржавевшем нагруднике покачнулся. Алан разглядел полусгнившее лицо с серой морщинистой кожей – из глазницы зомби торчала внушительного размера ледяная сосулина. Неживой простонал что-то нечленораздельное, но, вопреки ожиданиям Алана, не упал, а продолжил неотвратимо приближаться.

– Да что ж такое, – шепотом выругался Кайден. – Заморозка!

С вершины посоха в сторону трупа сорвался вихрь ледяной крошки, окружив марионетку некроманта. Тот хрипло застонал и замедлился: его тело покрыл слой ледяной корки, части которой с хрустом отлетали в стороны при каждом рваном движении.

Герт, улучив момент, бросился навстречу и одним уверенным ударом снёс с плеч гнилую голову. Туловище безжизненным мешком повалилось на пол пещеры.

– Ещё идут! Бей! – выкрикнул кузнец. Отведя правую ногу назад, он взялся за меч двумя руками и подготовился к атаке. Маг за его спиной поднял посох над головой товарища, уже особенно не скрываясь.

– Заморозка! Ледяная стрела!

В полумрак пещеры унеслись два заряда, и черные тени замерли, утробно рыча. Герт в несколько больших прыжков сократил дистанцию, рубанул одного из мертвецов по телу и пнул его ногой, отбрасывая в сторону. Второй с необычайной прыткостью накинулся на кузнеца, и он принял удар тяжёлого шестопёра на плоскость клинка. По пещере разнесся громкий лязг. Неживой отвёл руку для замаха, но не успел атаковать – его отбросило назад потоком ледяных шипов, пролетевших в дюйме от кузнеца. Герт подскочил к врагу и всадил меч прямо в раскрытую пасть зомби, который был относительно свежим, а потому глухо забулькал, заливая себя и клинок мужчины почерневшей густой жижей, которая недавно была кровью. Потерянный из виду первый мертвец объявился внезапно – он ударил Герта по ноге широким фальшионом, подползя к бородачу сбоку. Сапог принял на себя большую часть урона, но кузнец все равно болезненно вскрикнул и отшатнулся назад. Вельсигг без раздумий кинулась вперёд и вонзила свой меч в спину зомби, пригвоздив его к полу.

– Руби, Ал! – выкрикнула девушка. Алан среагировал вовремя и успел нанести последний удар, обезглавив нежить.

Герт привалился к стене пещеры и поморщился, сжав зубы.

– Сильно ранен? – маг присел возле товарища и попытался оценить рану. Передняя часть сапога была взрезана наискось.

– Не знаю, – прошипел Герт. – Но ногу как будто гвоздём пробили…

Вельсигг помогла раненому товарищу снять сапог. Ножная обмотка под ним была повреждена и обильно пропиталась кровью.

– Прямо по голени попал, – поморщилась девушка. Она торопливо покопалась в своей сумке, достала оттуда кожаный мешочек на тесёмке и пучок больших красных листьев с продольными прожилками. Знахарка аккуратно сняла повязку с ноги, попросила волшебника промыть её водой, а сама развязала мешочек и нанесла на глубокий разрез густую желтоватую массу, которую рукой слегка прижала к ране, вынудив Герта стиснуть зубы от накатившей боли. Волшебник вернул Сигг мокрую чистую повязку, она приложила к обработанной ране один из листов и туго обвязала голень, а затем натянула на ногу сапог.

– Герт, ты пока не боец. Алан, останься и присмотри за ним, мы с Кайденом пройдём дальше, прикончим некроманта и вернёмся.

– Погоди, – прохрипел кузнец и поморщился от боли. Он упёрся руками в острые камни на стене и кое-как поднялся, с трудом ступая на раненую ногу. – Я сам за себя смогу постоять. Пусть Алан идёт с вами, так будет больше шансов победить.

– Я то только за, – кивнул Алан, – но ты уверен, что справишься, если к этим, – он указал острием меча на валяющиеся рядом трупы, – подойдет помощь?

– Я старый солдат и не проиграю ходячим кускам мяса. – Герт сжал покрепче клинок и посмотрел на Вельсигг. – Не переживайте за меня, лучше разберитесь уже с этим вашим некромантом.

– Мы скоро вернёмся, – пообещала девушка и, кивнув товарищам, посмотрела во мрак. – Поспешим. Кайден?

Волшебник замер, прислушавшись к ощущениям, и ответил:

– Впереди большой источник исходящей энергии. Я думаю, это он.

– Тогда действуем быстро. Нас наверняка ждут. Сможешь наложить защитные чары и отвлечь его перед моей атакой?

– Сделаю.

Сивес начертил посохом круг в пространстве и коснулся плеча травницы. Воздух вокруг ее тела заблестел, как блестит снег на свету морозным вечером, и Алан разглядел едва заметную прозрачную сферу, которая окружила Вельсигг, словно мыльный пузырь.

– Алан, если бой затянется, обойди его сбоку и попробуй прикончить. Он хоть и человек, но тварь похуже любого зверя, так что не испытывай жалости. – Сигг ободряюще улыбнулась краешками губ и уверенным шагом двинулась во мрак. Следом за ней, держа посох наготове, проследовал Кайден. Алан обернулся, посмотрел на Герта ещё раз и поспешил за товарищами.

В конце пещеры компаньоны наткнулись на сколоченную наспех деревянную стену с не внушающей доверия дверью. План уже был разработан, и товарищи, переглянувшись, один за другим ворвались внутрь, готовые ко всему.

Их встретило на удивление обустроенное место: кто-то вложил немало сил, чтобы превратить его в жилище – выложил пол просторной пещеры деревянными досками, сколотил приличную мебель и установил по периметру факелы на железных стойках. В центре зала мирно потрескивал костёр, над которым висел закоптившийся котелок с аппетитно пахнущим варевом, рядом расположился стол с табуретом, а в другом конце помещения ютилось несколько полок с книгами. В глаза Алану бросился и подозрительный каменный постамент, похожий на алтарь, на котором лежала россыпь мертвых цветов, а в центре, в специальном углублении, расположилась внушительного размера сфера. Она была очень похожа на ту, которую использовал Кайден, но не была чёрной, а излучала бледно-зелёное излучение.

«Ну прямо типичное убежище некроманта», – мысленно усмехнулся Алан, бегая взглядом по помещению. Но самого мага нигде не было видно.

– Странно, – нахмурился Кайден, водя посохом из стороны в сторону. – Он должен был быть здесь.

– Может, этот камень излучает энергию? – указал на артефакт Алан. Волшебник сфокусировал взгляд на предмете.

– Вероятнее всего… Неужели кто-то принёс сюда зачарованную на подъем нежити сферу?

– Сомневаюсь, – покачала головой Вельсигг, опустив меч. – Кто-то же ими руководил в ночь нападения на таверну.

– Твоя правда. Давайте всё здесь осмотрим. Я займусь артефактом.

Товарищи, не теряя бдительности, начали рыскать по комнате в поисках зацепок, пока Кайден колдовал над сферой. Сигг тщательно исследовала цветы, которые лежали на алтаре, а Алан подошел к книжным стеллажам и начал одну за одной вытаскивать книги. Большая их часть содержала в себе не особо ценные знания, а вот «птицы и звери Айнзельда», «Пособие начинающего авантюриста» и несколько томиков магической направленности парень решил прихватить с собой и складировал их в сумку, отчего та ощутимо потяжелела.

– Ну что там? – спросил кузнец, остановившись позади товарищей. – Выяснили чего?

– Сложно сказать, – протянул Кайден задумчиво. – Шар вроде как активирован, но я не чувствую внутри него никакой магии и не могу взаимодействовать. Он как будто сопротивляется.

– Это как? – Сигг посмотрела на сферу с переливающимися внутри зелёными пятнышками. Сивес неопределённо покачал головой.

– Я не сталкивался с такой защитой, но она – нечто вроде щита из сырой энергии, через который не проникнуть просто так. Скорее всего, есть какой-то ключ, который этот щит снимает, но я понятия не имею, что это и где его искать.

– Облегчить вам задачу?..

Все трое резко обернулись на незнакомый голос, и Вельсигг уже ринулась было в бой, но замерла на полушаге с мечом наперевес. Возле входной двери, открытой настежь, стояла невысокая девушка в ярко-красном одеянии, а перед ней сидел на коленях, опустив голову, Герт. Лезвие ножа у его горла поблескивало в свете факелов.

– Что за чёрт?! – Кайден открыл от удивления рот. – Мортис, ты…

– Захлопни пасть, псина! – приказным тоном выкрикнула девушка и снова вернула себе милое выражение лица, тряхнув хвостом. – сэр Алан, какая радость увидеть вас снова.

Мортис склонила голову набок и с любопытством перевела взгляд на Сигг.

– Ты подняла всю эту нежить, или служишь некроманту? – Травница сжала меч в руках и с ненавистью посмотрела на девушку. Та звонко рассмеялась, как в башне магов в прошлый раз.

– Леди Вельсигг, разве это имеет значение? Я надеялась, что вы заглянете на званый ужин ещё в ночь нападения моих слуг, однако… Наша госпожа была о вас, кажется, лучшего мнения. – Мортис снова рассмеялась и осторожно надавила режущей кромкой ножа на горло старого кузнеца.

– Прикончите её быстрее! – прохрипел Герт, но девчонка по-детски ударила его наотмашь тыльной стороной ножа.

– Заткнись, мясо, пока я не вскрыла тебе глотку!

– Помолчи, Герт. – Вельсигг опустила меч и умоляюще посмотрела на бородача, который почему-то не мог сопротивляться и даже не пытался вырваться. – О какой госпоже ты говоришь? Ты служишь Мерлине, этой поехавшей суке? Я знаю всё о её делах, и скоро она ответит за всё.

– Сомневаюсь, – разочарованно покачала головой призываталь. – Всё-таки, мы говорим о немного другой госпоже… – Мортис расстегнула верхние пуговицы одеяния и обнажила ключицы. Чуть выше груди на ее коже виднелось нечто похожее на магическую печать или клеймо. – Дорогая сестра.

Меч, звякнув, упал на пол. Сигг сжала кулаки и опустила голову.

– Не смей, – прошептала она так тихо, что даже стоящий рядом Алан не расслышал этих слов. Мортис, однако, всё прекрасно поняла и издевательски усмехнулась.

– Почему? Разве твои друзья не в курсе, кому ты обязана своей жизнью? – Девушка откровенно провоцировала знахарку на что-то, но что, Алан понимать отказывался.

– О чём она? – парень переводил взгляд с Сигг на Мортис и ждал ответа, всё ещё держа в дрожащих руках меч. Кинуться к Герту сейчас означало верную смерть для него. Кайден не двигался и как будто старался вовсе не привлекать к себе внимание.

– Так ты не рассказала, м? – невинно поинтересовалась призыватель. – Ну да ладно. Это не так важно. Важнее то, что ты наконец-то попала сюда. Я ждала этой возможности слишком долго и не упущу её. Слишком много в тебе сил, чтобы игнорировать твое существование. С такой мощью мы наконец-то осуществим наш план. Пятеро твоих предшественников уже отдали мне свою силу. Осталась одна маленькая птичка… – Мортис схватила Герта за подбородок и задрала его лицо кверху, открывая шею. – Раз тебе так уж дороги твои друзья, я предложу договор: они уходят, а ты добровольно остаёшься со мной и умираешь во благо Госпожи.

– Согласна, – не раздумывая ни секунды, ответила Вельсигг. Мортис радостно осклабилась, но ее радость прервал Кайден:

– Не прощу предателей Гильдии! – выкрикнул он, направляя на некроманта посох. – Ледяной шип!

Девчонка успела среагировать мгновенно и закрылась от атаки Гертом, будто он весил вдвое меньше её. Белоснежная стрела, чавкнув, вонзилась в грудь старого кузнеца. Он захрипел и медленно повалился на землю, а Мортис молниеносно махнула рукой. В воздухе блеснуло что-то маленькое, и Сивес отшатнулся назад, положив руку на воткнутый в его грудь метательный нож.

– Кровь за кровь, псина, – весело пожала плечами Мортис, глядя, как волшебник сползает по каменной стене на холодный пол. Вельсигг прожгла девушку взглядом, ее губы мелко задрожали.

– Договор расторгнут. – Травница произнесла это тихо, но Мортис всё же услышала. Сигг посмотрела на старого друга, который уже испустил дух и лежал возле ног девчонки. – Обрети покой, Герт…

Алан снова почувствовал, как его грудь заполняет болезненная, холодная пустота. Пусть прошло не так времени с их знакомства, Герт успел стать для парня действительно близким человеком. Алану хотелось отомстить. Броситься с мечом наперевес в сторону Мортис и изрубить ее на лоскуты, колоть до тех пор, пока кровь не перестанет вытекать из мёртвого тела. Но он понимал, что попытайся рыпнуться – закончит так же, как и кузнец. Вряд ли Вельсигг обрадуется такому геройству, ей и без того было сейчас тяжело.

Знахарка медленно подняла с земли меч и осмотрела его, будто видя в первый раз.

– Ты же не думаешь, что эта железка поможет тебе? – усмехнулась Мортис. – Единственная, кто может тебе помочь, это сама Госпожа, вот только она наверняка с удовольствием понаблюдает за тем, как я буду тебя убивать.

– Ты… – Вельсигг подняла взгляд на противницу. – Ты правда не понимаешь.

Алан перехватил меч и сделал шаг в сторону Сигг. Но девушка среагировала моментально: обернувшись вполоборота, она положила раскрытую ладонь на грудь парня, и мир для него сжался до едва заметной точки, прежде чем зрение вернулось. По телу разлилось приятное, почти обжигающее тепло, и Алан ощутил себя способным свернуть горы. А в следующий миг – безвольным мешком рухнул на землю, как парализованный. Спутница, забыв про Мортис, присела рядом с парнем. Она склонилась над ним, будто хотела поцеловать в лоб, и до ушей донёсся дрожащий шёпот:

– Когда придёт время – не сомневайся и сделай то, что должно.

Тёплые губы девушки коснулись щеки Алана, и он погрузился в забытие.

Вельсигг поднялась и снова сконцентрировалась на Мортис.

– Что ж. Госпожа тебе говорила, кто я такая?

– Это имеет значение? – В глазах. Некроманта плясали огоньки. Она ни на секунду не сомневалась в своих силах. – Ты всё равно лишь скот на убой, сосуд, что хранит предназначенную мне силу. И Госпожа с этим согласна. Вот что важно!

– Вот как, – покачала головой Сигг, усмехаясь. – Ловко же она провела нас обоих. Свести двух фаворитов лоб в лоб. Слабейший умрёт, как бесполезная фигура, сильный станет ещё сильнее. Но ты кое в чём заблуждаешься. Не по собственной глупости, нет. Тебе всего лишь не открыли правду.

– Какую ещё правду? – Мортис вскинула бровь и непонимающе тряхнула хвостиком, поигрывая метательным клинком в руке.

– Я расскажу, – улыбнулась вдруг Вельсигг, и эта улыбка не сулила ничего хорошего. Девушка прикрыла глаза, и ее брызгами искр окружило ярчайшее свечение, от которого у Мортис заболели глаза. Прикрывшись рукой, некромант тщетно пыталась разглядеть хоть что-то. Когда в комнату снова вернулся лёгкий полумрак, призыватель опустила руку и резко отшатнулась, увидев, кто стоит перед ней.

– Ч-чего? – с изумлением протянула волшебница. – Как это возможно?!

Живя и прислуживая в гильдии магов с 12 лет, Мортис многое узнала о мифических Вечных из книг, хранящихся в библиотеке. Знала она и о минувшей давным давно эпохе кровопролитной войны, в которой они пожелали вознестись над смертными народами. Будучи, по сути своей, первородной расой, созданной по воле богов, Вечные обладали невероятным магическим потенциалом. А благодаря природному бессмертию они имели возможность оттачивать способности веками и тысячелетиями. Только чудом человечество и другие расы, населяющие мир, смогли победить в войне с Вечными и уничтожить их. Но оставшиеся в живых, не желая разделять участь родичей, научились скрываться и жить среди смертных, никак себя не проявляя. Вот только истории о первородных носили характер скорее легенды, чем истории, и мало кто верил, что те действительно существовали.

Мортис моргнула, будто надеялась, что это наваждение, которое просто исчезнет. Но Вельсигг никуда не исчезала. Она стояла перед ней – высокая, величественная Вечная неописуемой красоты, которую нельзя было обосновать никакой логикой. От неё исходила сила, что ощущалась на физическом уровне.

Мортис заворожённо смотрела на Сигг, а потом на ее лице Вечная увидела озарение, сменившееся радостью.

– Я поняла! Поняла! Госпожа, я всё поняла! – Она оскалилась в неестественной улыбке, которая выглядела очень чуждо на аккуратном, красивом лице, и размашистым движением полоснула себя по ладони кинжалом. Поморщилась от обжигающей боли, кожа на руке разошлась, и из глубокой раны хлынул обильный ярко-красный ручеёк. Мортис разорвала воротник одеяния, окончательно обнажая ключицы, и приложила окровавленную ладонь к печати. Вечная среагировала моментально: не дожидаясь, что случится, она молнией кинулась к некроманту, занося меч для удара. Но Мортис будто ждала этого хода и метнулась навстречу, взмахнув ладонью с жутким на вид порезом.

По комнате разлетелся влажный звук рассекаемой плоти. Мортис упала на колени, глядя перед собой. Из ее горла через разрез толчками начала выливаться алая жидкость. Девушка попыталась что-то сказать, но могла лишь захлёбываться в собственной крови и беззвучно шевелить губами, хрипя и булькая. Осознание в её глазах сменилось пустотой, и безжизненное тело, ещё передёргиваемое судорогами, повалилось на пол, трепыхаясь. Неподвижно стоявший на алтаре шар вспыхнул красноватым сиянием и потух, вернув себе прежний вид.

Вельсигг смахнула с меча кровь, посмотрела на тело девчонки и медленно выдохнула. Но для неё это был еще не конец: В груди неприятно начало жечь, будто кровь решила вскипеть. Сигг приспустила воротник платья, заляпанный кровью Мортис, и увидела, что печать, такая же, как у убитой, чуть выше груди слабо засветилась нежно-розовым.

– Прости, Ал, – с печалью в голосе произнесла она. В руке оказался кинжал, что девушка носила с собой всё это время. Она приставила острие к горлу, где под кожей пульсировала жизнь, и посмотрела на лежащего неподалёку Алана, глаза которого не подавали ни единого признака разума.

Металл похолодил кожу и с лёгкостью проткнул внешний покров, вдруг остановившись.

«Спешка – удел смертных, – разлился в голове Вельсигг знакомый голос. – Ты до сих пор мне должна».

Рука с кинжалом мучительно долго дрожала на границе между жизнью и смертью, но, в конце концов, воля Вечной треснула и посыпалась в бездну – печать оказалась сильней.

***

Последнее, что успел увидеть Алан перед тем, как забыться, было лицо Сигг. На удивление спокойное и умиротворённое. Уголки ее губ были чуть приподняты.

Затем сознание окутал мрак. Не стало ни звуков, ни запахов, ни цветов – лишь всепоглощающая бездна. Откуда-то издалека растворяющимся эхом донеслось: «сделай то, что должно», и разум Алана увлёк круговорот чужих воспоминаний, подёрнутых пеленой.

– Она выживет? – голос герцога звучал тревожно. Дюрон сжимал руками деревянную стенку колыбели, не отводя взгляда от бледной девочки.

– Я сделаю всё, что могу, – ответил второй голос, который принадлежал Вельсигг. Герцог мрачно вздохнул и покинул комнату.

В поле зрения появилась изящная ладонь, на которой лежал уже знакомый Алану амулет. Разве что камень в нём светился особенно ярко.

– Взываю. Помоги мне спасти девочку.

«Ты знаешь условия договора», – глухо пророкотало в сознании нечто.

– Знаю. И принимаю их. Спаси её.

«Договор заключён».

Камень в амулете интенсивно начал пульсировать и через несколько мгновений угас. Богато обустроенная комната поблекла и исчезла, обратившись дымкой, а в следующий миг ее место занял кабинет герцога.

– Я не понимаю, с чем это связано, но Мерлина ведёт себя слишком… Слишком странно. – Дюрон нервно ходил из стороны в сторону, не находя себе места. – Она сломала руку сыну моего графа, когда он безобидно пошутил над ее рыжими волосами, и чуть не придушила его. Воспитатель еле успел оттащить девочку назад. Недавно слуги обнаружили ее в башне замка, когда она изучала искалеченную ей же драконовую черепаху. Сильвен, она живъем выдрала её из панциря! Это ненормально для восьмилетней девочки!

– Да, Ваша Светлость, – прозвучал тихо ответ. – Я поговорю с ней и попробую выяснить причины.

И снова картинка поплыла перед глазами. В этот раз Алан увидел детскую комнату, в которой спиной к нему сидела рыжеволосая девочка, напевающая что-то себе под нос.

– Ты можешь рассказать мне всё, я обещаю, что смогу тебе помочь. – Слова Вельсигг звучали убедительно, но девочка не обращала на них внимания. – Зачем ты покалечила Альфреда? Зачем решила причинить боль черепахе?

Мерлина по-детски хихикнула и повернулась, весело глядя на Сигг.

– Мне не нужна помощь. Часть договора выполнена, я жива, – непринуждённо пожала она худыми плечиками. В груди мучительно зажгло. Вельсигг стиснула зубы от боли и молча вышла из комнаты.

И снова пустота. Теперь в сознании звучали голоса.

–… Ты ведь знала, на что идёшь, – сказал первый, принадлежавший незнакомой женщине.

– Если бы знала, нашла бы тебя и прикончила в ту же минуту! – возражала Сигг.

– Теперь поздно жалеть, моя дорогая. Печать хранит твоё согласие, и будет хранить его до тех пор, пока я не решу тобой воспользоваться. И даже не думай о том, чтобы попытаться умереть. Я не позволю тебе отправиться в вечность прежде, чем ты исполнишь предназначение, не забывай об этом.

Всё стихло, и тьма начала уступать место далёким просветам, которые становились всё ярче, пока не залили пространство вокруг.

Алан снова начал ощущать себя. Глаза резало, тело болело, как после избиения палками, но он был жив.

– Очнулся, наконец? – раздался голос Вельсигг. Что-то в нём было не так, но парень не мог понять, что именно. Он с трудом открыл глаза. Перед ним стояла Сигг, измазанная кровью, но кровь эта, судя по всему, принадлежала не ей. – Я думала, так и не проснешься. Ты просто свалился посреди боя, но мне было немного не до этого. – Девушка виновато пожала плечами, окинув комнату взглядом.

Алан моргнул, глядя на Вельсигг – и в памяти раскалённой печатью выжгло поток воспоминаний, которые он увидел, и снова по ушам резануло тихое «сделай то, что должен».

– Вельсигг… – Алан почувствовал, как в уголках глаз собираются слёзы, а к горлу подбирается ком. – Прости меня.

Девушка озабоченно посмотрела на парня, медленно подошла к нему и взяла за подбородок.

– Не нужно извиняться… – начала она свою речь, но Алан крепко обнял Сигг, спрятав лицо в ее волосах.

– Ты должна. Прости меня… За Герта. И за Кайдена…

– Все хорошо, – улыбнулась она, погладив Алана по голове. – Я не виню тебя.

– Прости меня, – глухо сказал он в последний раз, – за тебя.

Удар.

Глаза Вельсигг округлились. На покосившихся ногах она пошатнулась, и Алан подхватил ослабевшее тело, осторожно укладывая его на пол. Из груди девушки торчал её собственный кинжал. Сердце, пронзённое железом, из последних сил пыталось качать кровь, но захлёбывалось ей. Изо рта девушки с бульканьем полилось, в воздухе запахло металлом. Алан чувствовал, как внутри все сжалось, его заколотило, к горлу подступили слёзы.

– Прости, – прошептал он одними губами и прижал умирающую Вельсигг к себе, больше не в силах сдерживаться. У измотанной психики не осталось запасов. Алан плакал, трясся от бессилия, и даже когда слёз не осталось, а во рту появился вкус крови из разодранного криком горла, он продолжал прижимать к себе безжизненное тело, касаясь губами макушки Сигг и шепча:

– Прости, прости, прости…

Охваченный горем, он не увидел, как с последним вздохом девушки шар на алтаре мягко засиял голубым свечением.

Вдруг пространство вокруг начало вибрировать и дрожать. Алан, всхлипнув, поднял голову. На поверхности артефакта со звонким хрустом появилась большая трещина. От неё во все стороны начали расходиться более мелкие, а потом оглушительный взрыв ударил по ушам, и Алан ослеп от нестерпимой разноцветной вспышки, чувствуя, как кожу рассекают тысячи острых осколков, впивающихся в плоть ледяными иглами. Его отбросило в сторону, будто тряпичную куклу, спину пронзило нестерпимой резью, и всё исчезло.

Глава 6. Покой – это ложь

Последние несколько недель существования Алана нельзя было назвать жизнью. Погружённый в агонию бреда рассудок, расколотый на куски, восстанавливался медленно и крайне болезненно. Бесконечный водоворот воспоминаний терзал душу, внутренности выворачивало наизнанку. Незнакомая белая комната без мебели казалась тюрьмой, кровать – гранитной плитой. Время от времени в помещении появлялась женщина в форме служанки, оставляла у постели еду и уходила, не давая даже шанса рассмотреть ее лицо мутным взглядом или спросить хоть что-то. Те немногие силы, которые удавалось восстановить в болезненном сне, наполненном призраками прошлого, Алан направлял на то, чтобы через тошноту запихнуть в себя хоть какие-то крохи и не умереть от голода. Воспалённый мозг в какой-то момент перестал различать минуты, часы и дни, смешав реальность в зацикленный эпизод сериала за авторством шизофреника.

И, когда Алан уже смирился с тем, что его оставшаяся жизнь будет именно такой, организм и психика всё-таки похромали на поправку. Вечное полубредовое состояние уступило постоянной усталости, мигрени и боли в груди, но он хотя бы мог относительно трезво думать.

– Постойте, – сиплым голосом произнёс Алан, когда женщина в очередной раз принесла ему еду. Она посмотрела на парня, ничего не ответила и вышла из комнаты.

«Я будто попал в психушку», – горько усмехнулся он, протянув ослабленные руки к металлической миске с кашей непонятного происхождения.

По крайней мере, предположение, что попадание в иной мир было бредом, Алан отверг: судя по одежде женщины, интерьеру и посуде, это был всё тот же средневековый мир.

Когда дверь в комнату открылась вновь, Алан вздрогнул и выронил тарелку с остатками каши из рук. Та коричневыми пятнами брызнула на одеяло и начала растекаться по нему. Парень поднял взгляд, ожидая увидеть служанку, но на пороге стоял незнакомый ему человек. Невысокий, полноватый, седой, со сталью во взгляде, дорого одетый, он был похож на дворянина. Мужчина медленно прошел к кровати Алана и посмотрел на него, спрятав руки за спиной.

– Какая радость, что ты пришёл в себя. – В голосе его, однако, не звучало ни капли этой радости.

– Кто вы? Где я? – растерянно пролепетал парень слабым голосом. Ему всё еще сложно давалась концентрация на чём-либо, и лицо мужчины слегка плыло перед глазами.

– Герцог Штаркхена, Дюрон Дьяги, – прямо ответил аристократ. – Ты в моей резиденции. – Алан невольно вжался спиной в подушку. – И у меня есть к тебе вопросы.

– Погодите, какой сегодня день? Сколько я находился в этом… Состоянии?

Память хоть и возвращалась к нему, но Алан по-прежнему воспринимал последний кусок своей жизни как боль, боль и еще раз боль. Он прекрасно помнил события в пещере с артефактом, смерти Герта, Кайдена и Вельсигг, которые тупой болью пульсировали в груди и вряд ли скоро перестанут ранить уколами вины и разочарования в себе.

– Почти два месяца, – тяжело вздохнул герцог. – Тебя нашли члены экспедиции, которых послала гильдия магов, через несколько дней после того как вы уехали. Артефактор гильдии забил тревогу.

– А… Остальные?

Дьяги помрачнел, поджав губы, и прошёлся по комнате.

– Об этом я и хотел узнать. Из всех, кто находился в той пещере, жив был только ты. По словам главы экспедиции, ты основательно помутился рассудком и не хотел выпускать из рук тело Вельсигг с ее же кинжалом в сердце и повторял "прости". Ещё там нашли тела выпускника академии магов с кинжалом в сердце. Убитого заклинанием Кайдена Сивеса простолюдина, в котором Вильгельм узнал одного из вашего отряда. И призывателя гильдии Штаркхена, Мортис, с перерезанным мечом горлом… Все эти два месяца мы тщетно пытались понять, что же там произошло, но не нашли ни одного логичного объяснения, в котором ты был бы единственным выжившим и притом невиновным. Деревенский сопляк, не имеющий ни боевого опыта, ни магии, ни хорошего снаряжения. Что там произошло? Я хочу знать всё.

Алан болезненно поморщился. Каждый раз, когда он возвращался в памяти к тому эпизоду, голова начинала разрываться с новой силой. Он попытался структурировать произошедшее и рассказал герцогу все, что мог, скрыв лишь одержимость Вельсигг и ее природу.

Лорд Дьяги внимательно слушал историю, неподвижно стоя перед кроватью, а когда Алан закончил, нахмурился.

– Это не объясняет всего. Что имела в виду Мортис, когда упоминала эту «госпожу»?

– Я не знаю, – дрожащим голосом ответил Алан. – Они с Вельсигг схватились в бою и смертельно ранили друг друга, вот и все, что я видел!

– Понятно, – закончил Дюрон. – К тебе пришлют магов, они попробуют найти в твоей памяти что-нибудь ценное. Если тебе, конечно, нечего скрывать.

От последней фразы герцога Алана бросило в жар, но Дьяги уже шёл на выход.

Оставшись наедине с собой, парень снова почувствовал, как его раздирает на куски изнутри. Позволить увидеть его воспоминания будет прямым шагом к самоубийству. Не считая сокрытой правды о Вельсигг, маги легко узнают, что Алан – из другого мира и обладает бесценными знаниями. А это – короткий путь к участи лабораторной крысы. Либо его память выкачают из головы, если это возможно, и превратят в овоща, либо скопируют всё и прикончат, чтобы врагам государства не достался. И тогда Рэйвеллон в кратчайшие сроки станет доминирующим королевством, что наверняка приведёт к полномасштабной войне, полностью уничтожив имеющийся сейчас баланс. Допустить этого было нельзя. Да и самому пожить хотелось.

Вот только Алан совершенно не понимал, как ему сбежать. Он не знал, как устроена резиденция, охраняют ли его, и если да, то насколько сильно. Что делать и куда прятаться после побега, тоже было важно, но если у него не получится – всё будет зря.

Дожидаться магов, которые вскроют ему череп, хотелось меньше всего. Алан поднялся с кровати, отбросив грязное покрывало в сторону, и прошлёпал босыми ногами к двери. Затаил дыхание и прислушался, но снаружи не доносилось ни звука. Алан осторожно толкнул дверь от себя, и та с противным скрипом поддалась, открывая взгляду парня плохо освещённый каменный коридор, оканчивающийся железной ржавой решёткой, перекрывающей дорогу дальше.

Алан ступил на холодный пол, поежился, но продолжил идти, стараясь не обращать внимания на маленькие камешки, впивающиеся в стопы. Чем ближе он подкрадывался к решётке, тем сильнее страх сдавливал горло. Из-за решётки донеслись звуки, похожие на броски костей, а затем и фразы двух незнакомых мужчин:

– Задолбало торчать тут из-за одного засранца, – угрюмо жаловался первый.

– Пожалуйся герцогу, он тебя поддержит, – усмехнулся второй. – Сидишь, хернёй страдаешь, деньги платят, чё тебе ещё надо, Реджин?

– Да лучше в патруль ходить, чем в этом вонючем подземелье загнивать! Третий месяц скоро пойдёт, как мы тут торчим из-за этого поганца. Генри говорил, что видел его – обычный молокосос из деревенских. И откуда к нему такое внимание?

– Не лезь ты в чужие дела, лучше выполняй, что говорят, а то найдут потом в сливах, и поминай, как звали.

Снова замолчав, неизвестные продолжили кидать кости.

«Справиться с двумя охранниками даже с оружием – задача в моем случае трудная, – разочарованно подумал Алан, сжимая кулаки. – А я с голыми кулаками да в каком-то тряпье на голое тело».

Расклад был явно не в его пользу. Разве что бросаться в атаку, надеясь на быструю смерть. Ситуация попахивала безысходностью, да не просто попахивала, а смердила. Единственный путь наружу был перекрыт, и всё, что мог сделать Алан в этих условиях – либо дождаться магов и принять участь, либо биться головой о стену, пока мозги не превратятся в кашу.

– Стой! Кто идёт?! – донеслось до Алана, и он вжался в стену, уже во всех красках представляя, как стражи метелят его сапогами, дробят рёбра и выбивают зубы, а потом отволакивают в комнату и бросают на грязную постель, оставляя истекать кровью. По телу снова пробежала сильная дрожь, а на лбу выступил пот.

– Не хочу, – одними губами прошептал парень, до боли в спине прижимаясь к холодной стене подземелья.

Тишину нарушили звуки потасовки и грохот упавших тел в доспехах. Сердце Алана истерически забилось, и он приготовился к битве не на жизнь, а насмерть, пытаясь подавить удушающее чувство страха. За решёткой мелькнула одинокая тень, раздался металлический лязг, и проход открылся с громким скрипом.

– Чего… – Парень растерянно стоял, не понимая, что произошло, но инстинкты быстро взяли верх. Алан что есть сил бросился навстречу спасительному дверному проему.

За решёткой истекали кровью двое охранников с перерезанными от уха до уха глотками. Их трепыхающиеся в судорогах тела нагоняли ужаса похлеще, чем любой просмотренный в прошлой жизни фильм ужасов. Можно было бы надеть одежду одного из мертвецов, но все их одежды были полностью испачканы в их собственной крови, поэтому Алан, осторожно переступив тела, бросился дальше. Его встретил ещё один коридор с открытой дверью, которая вывела беглеца к тюремному блоку. Там в железных клетках бесновались несколько десятков заключенных, и парень быстро понял, почему: у выхода лежал еще один мертвый стражник, обильно обагривший кровью нагрудник.

– Выпусти, щенок! – доносилось со стороны, но Алан за звуками собственного сердца не слышал ничего и пробежал мимо.

На одном из поворотов бесконечного лабиринта парня бесцеремонно схватили за шкирку. Он толком не успел разглядеть, кто это был – лишь мельком увидел человека довольно мелкой комплекции, чье лицо было закрыто низким капюшоном. Незнакомец что есть сил толкнул его в какой-то узкий проём и запер за ним решётку.

– Уходи, – прозвучал женский голос. Тень тут же испарилась.

– К-куда? – только и смог спросить запыхавшийся Алан. Он в панике принялся оглядывать тупик и не сразу приметил железное кольцо на полу. Потянув за него, парень кое-как открыл потаённый люк. Снизу доносились звуки воды. Лестницы не обнаружилось, и Алан, помолясь всем богам, сиганул в черную бездну.

Падение оказалось недолгим: беглец нырнул в ледяную воду, кое-как выгреб наружу и жадно вдохнул, но тут же пожалел: к горлу подступили невыносимые рвотные позывы.

«Канализация!» – дошло до него. Смрад здесь был невыносимым, но заряженный адреналином организм не собирался умереть в этой вонючей яме, и Алану пришлось приложить все силы, чтобы зацепиться за склизкий край каменного уступа и вылезть из воды. Желудок всё же не выдержал, Алана несколько раз вывернуло наизнанку. Утерев губы, он, покачиваясь, побрёл по течению слива. Только через несколько часов блужданий смрадная речка привела его к стоку, и он впервые за много дней увидел настоящий солнечный свет.

Покинув канализацию, Алан испытал такое облегчение, какого не было в его жизни еще никогда. Его встретили свежий воздух, заросли пожухлых кустов, одинокий ручеёк, уносящий отходы человеческой жизнедеятельности куда-то вдаль, и ясный осенний день. Но расслабляться было рано, это парень понимал прекрасно. А потому, как только сердце перестало колотиться, словно безумное, побежал дальше – прочь от Штаркхена.

Лишь спустя время он понял, что на улице стало ощутимо холоднее. После душного подземелья прилипшая к телу воняющая одежда стала неприятно холодить тело. Два минувших месяца всё-таки сказались на температуре воздуха. Но в таком виде попадаться путешественникам было нельзя.

Найти чистую мелкую речушку всё-таки удалось. Алан огляделся и, убедившись, что поблизости никого нет, стянул с себя штаны и рубаху. Пересилив себя, он вошёл в ледяную воду, отмыл себя от запахов фекалий и мочи, постирал, как смог, одежду и напялил ее обратно. От холода его трясло так, что зуб на зуб не попадал, поэтому Алан побежал вдоль реки, чтобы согреться и найти хоть какую-нибудь дорогу.

Вскоре река стала делать изгиб, и на излучине Алан увидел мост, соединяющий два старые каменных тракта. Бежать дальше, не зная, куда, не имело особого смысла, да и сил уже не было, поэтому парень решил отдохнуть у моста в надежде, что здешние боги будут к нему благосклонны и пошлют на помощь хоть кого-то.

Может, боги действительно услышали нуждающегося, а может, так совпало, но не больше чем через пару часов Алан услышал скрип колёс с другой стороны моста. Он выскочил на дорогу и замахал руками. К нему медленно приближалась запряжённая старой кобылой телега, нагруженная деревянными ящиками, а на козлах сидел молодой, на вид около двадцати лет, черноволосый парень, завернувшийся в серый плащ. Он потянул за поводья и остановил телегу аккурат возле Алана.

– Привет тебе, незнакомец, – приветственно махнул он рукой. – Чего нужно?

– Я заблудился совсем, – выпалил Алан первое, что пришло в голову. – Меня бандиты обнесли, всё забрали, одни портки оставили. Поможешь добраться до цивилизации?

– Сочувствую, – расстроенно сказал парень. – Тут город есть недалеко, Штаркхен, я оттуда как раз возвращаюсь. Это тебе в ту сторону. – Он махнул рукой назад.

– Нет, – покачал головой Алан. – Мне там сейчас делать нечего, ни вещей, ни денег… Я Алан, кузнец. Мне бы заработать да крышу над головой временно заиметь. Может, прихватишь с собой, а я работой отблагодарю?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.