Станислав Добудько
Ночь в доме с зелёными ставнями

Бабушкин дом,

Всем он знаком.

Сколько секретов и тайн

Живёт в нём.

Однажды я услышал от своего знакомого дяди Андрея очень интересную историю. И не просто интересную, а заинтересовавшую меня. Такие истории, как правило начинаются со слов: «А сейчас я вам расскажу такое…», или: «А такое вы вряд ли слышали….» И всё в этом духе. Хошь байкой историю обзови или брехнёй, а хошь и чертовщиной, думай сам.

Слушайте историю, а потом решайте, наврал мне дядька Андрей, или просто присочинил кусочками, чтоб пострашнее, да поинтереснее слушать стало.

– Есть у меня, – начал Андрей, – две сестры, двоюродные. Девчата красивые – чудо, весёлые, да к тому же ещё и близняшки. И любят они временами нагрянуть к нам в Лысые горы, к своей бабусе погостить. Когда помочь, а когда просто оттянуться на сельском воздухе, в городе то воздух совсем не тот. А тут красота, вечером идёшь из бани, голову поднял, а над головой звёзды мерцают, сверчки стрекотают, свежий воздух в нос так и лезет. Одним словом: вдыхай, да пой полной грудью. Комары, правда, бывает портят картину, но и на них управа есть – берёзовый веник: тебе разминка – комарам смерть.

Уезжать из деревни всегда так неохота, хоть плачь. И что самое удивительное, скучаешь то по всему: и по ненавистным тебе петухам, которые ни свет ни заря рвут своё горло, лишь бы ты ни одной лишней минутки спокойно не поспал; и по запаху навоза, и по рыбалке, и по тому, как руки после неё пахнут; и по улицам, где у каждого дома лавочка; и по чаю с чабрецом после бани, из старого с потрескавшейся эмалью бокала, всё здесь до последней крупицы родное и своё. Да, деревня – наша малая родина и этого не заменить и не отнять. Так вот, такой родной отдушиной моих сестёр была Лысогорская резиденция, «Лысогория», как они её величали. Вы уж простите меня, что хожу всё вокруг, да около, в голове мысли путаются, вот и получается каша. Расскажу я вам всё по порядку, сначала про место где всё это произошло.

Про Лысую гору много чего нарасскажут, да и не поверишь по-первой, пока сам лицом к лицу с этим не столкнёшься. Говорят, что где-то в старых книжках написано, будто Лысая гора – это место сборищ нечистой силы: ведьм, колдунов и всяческих бесов, справляющих там свои шабаши.

Сам посёлок зажат между тремя холмами: холм Барского сада, где по россказням раньше были сады Шереметьева, неподалёку, кстати, и деревня Шереметьевка имеется, холм Колпак на котором сосны, будто шапкой растут и сама Лысая гора. Холмы, как защитники, обступают наш посёлок, а быть может, и как волки зажимают в плотное кольцо, чтобы съесть. Никто этого пока не разгадал.

Люди здесь живут всякие и крещёные и причащённые, и вовсе неверующие, но чтоб за всю жизнь ни разу к бабке не сходили на заговор, иль приворот, а мож за советом ценным, такого у нас в народе редко повстречаешь. А уж баек нарасскажут с три короба, хлебом не корми, а дай байку какую ни какую рассказать, не редкость и про колдовство иль чудо. Бывало, рассказывал Петруха Манько про свою соседку старуху: «Ходит с утра,– говорит,– по огороду своему, не пойми по каковски разговаривает, не то поёт, не то молится. Травой размахивает, словно мух гоняет, а к обеду гляди дождь пойдёт. Так ладно бы просто дождь, как всегда, а ведь льёт-то он только над заколдованным участком. А у соседей сухо, ни капли. Ну конечно, не так чтобы чётким квадратом, бывало зацепит, польёт крайние грядки. Сам я в чудеса то не верю, а вот в бабкины заговоры…….хош, не хош-поверишь.»

Приехали, значит, как-то вначале, а мож в середине мая сёстры к бабке погостить на недельку. Приехали и приехали. «Всё как обычно. Бабуся, наверное, суетится в огороде, кот лежит или на крыше, или на завалинке пригретый майским солнышком, мурлыкает, прищурив глаза, белая коза посётся у двора, привязанная к одной из штакетин забора, краску на котором нам предстоит освежить», – размышляли по дороге Оля и Аня. Девчонки приехали на рейсовом Лысогорском автобусе, после обеда, а в Графчину, часиков этак в пять вечера добрались. И плелись сейчас по грунтовой дороге, между часто посаженных домов «Волчьего конца». Название такое неспроста у этого места в Графчине, в войну домов здесь было мало, и голодные волки зимой забредали сюда частенько, в поисках лёгкой добычи, случались и трагические случаи в те времена. Ну а сейчас-то, чего бояться? От волков одни воспоминания остались, да и то бабкины.

Еле дотащившись до дома с зелёными ставнями, девчонки рухнули на лавочку, стоящую у палисадника, которую сколотил их дед, когда жив ещё был. Дед у них был такой неугомонный, до последних дней всё чего-то делал, то мастерит, то чинит, то по бабкам побежит. Не жилось ему спокойно. А потом как-то раз сердце прихватило, да и насовсем прихватило, крепко. Помер деда Лёня, царствие ему небесное.

Ну, так дошли они до дому, посидели чуток на лавочке, подразнили козу, а потом пошли в избу. В сенях бабкиных колош не было, это было предсказуемо, она копошилась теперь от рассвета до заката на огороде, земля-то прогрелась, пришла пора сажать. А потом, мало ли делов в деревне, как говорится бабкиным языком «с утра и до свалухи», пока не свалишься от изнеможения, короче, будет пахать, как трактор.

Для Аньки и Ольги деревня начиналась здесь, с этого дома с зелёными ставнями, с этого двора, и не важно, что это была не деревня, а посёлок городского типа, райцентр, как его с гордостью называют те, кто там живёт. Для моих сестёр это была их любимая и родная деревня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.