Лина Гончарова
Образец

Мечта Элоизы сбывалась.

Космос распахнул свои объятия для их маленького шаттла три года назад, и наконец они приближались к своей цели. Рукав Ориона оставался позади.

Выйти за пределы Млечного пути и собрать первые в истории человечества образцы внегалактических материалов – амбициозная цель скромного космобиолога, которая никогда бы не осуществилась, если бы коммерческим бортам не выдали разрешение на полеты за пределы солнечной системы, наконец признав их безопасными. Организация объединенных космических сил долго билась за право прокладывать маршруты самостоятельно, без оглядки на государственные программы, и как только получила его, в небо устремились тысячи кораблей. Маленький "Нунки" был в их числе.

Элоиза бредила космосом с детства. Ей снились фантастические звери с неведомых звезд, цветы, прорастающие сквозь хвосты метеоров, и, особенно часто, инопланетные люди, внеземные, самые невозможные. Она не верила, что человек в космосе одинок, пусть никто так и не вышел на контакт с Землей за четыре сотни лет с момента запуска первого сигнала. Пусть ни на одной из исследованных планет галактики не была обнаружена жизнь. Где-то она должна была быть. Поэтому Элоиза рвалась за пределы.

Она вцепилась в спинку кресла пилота, не сводя глаз с его мониторов.

– Когда?

– Ещё шесть часов, и мы минуем орбитальную область Теты-3076, это последний рубеж галактики, мэм.

– Последний рубеж…

Как в том самом ультраретро-сериале, который ей когда-то в университете показывали как первый образец наивного космического кинематографа. Элоиза его обожала.

В этот момент шаттл тряхнуло. Впервые за все три года пути, и с такой силой, что Элоиза не удержалась на ногах и рухнула между креслами, больно вывернув плечо. Приборная панель вспыхнула красным, руки пилота заметались среди экранов и переключателей, истошный визг системы безопасности заглушил грохот и ругань из кают.

– Севен! Что происходит?!

Говард, муж Элоизы, ворвался на палубу управления, растрепанный и заспанный, на его щеке расплывался синяк от удара об пол каюты.

– Чертовщина… – Севен, пилот и капитан корабля, судорожно выкручивал скоростной слайдер. – Мы не должны были…

Шаттл тряхнуло снова и потащило в сторону, будто захлестнуло волной.

– Не должны были что?!

Элоиза взобралась в кресло второго пилота и срочно пристегивалась, чтобы не оказаться вновь на полу.

– Тета нас притягивает. По расчетам не должна, мы не входили в её гравитационное поле даже близко.

– И что теперь? Скорость прибавь! – муж Элоизы завалился за её кресло, пытаясь удержаться.

– Это не так работает! Если оно нарушит наш пузырь, мы все схлопнемся.

Рация над их головами взорвалась воплем борт-механика:

– Код черный! Перегрев варп-двигателя! Повторяю, код черный!

– Мы что, не можем удрать? Я за что тебе деньги плачу?! – Говард ревел как медведь, пока супруга в панике цеплялась за его руку.

– Да пошел бы ты к черту со своими деньгами.

Севен дышал через раз, стиснув зубы. У этого чертова планетоида не должно было быть такой гравитации, никакие расчеты и никакие радары его не фиксировали. Физически это было невозможно. Но, вопреки всем законам вселенной, их варп-пузырь рушился на глазах под воздействием несоразмерной силы. У них не было ни единого шанса "удрать". Только небольшая, микрокосмическая вероятность выжить.

Пилот потянул аварийный рычаг вниз. Чувствительные компьютеры перегрелись и не отвечали, оставалась только механика. Медленно, молясь всем известным богам, он проходил деление за делением, чтобы варп-двигатель успел угаснуть и свернуть пузырь до того, как гравитация Теты его разорвет. Щелчок. Ещё щелчок.

Гул двигателя стихал. Сигнализация отключилась, погасли красные предупредительные огни.

– Что ты, мать твою, делаешь?! – орал Говард, пытаясь выскрести себя из-за кресла.

– Спасаю нам жизни.

Пузырь рассеялся. Корабль затих.

И тотчас же пришел в движение, повинуясь притяжению извне.

Севен отчаянно выкручивал рычаги реактивного двигателя, пытаясь запустить его аварийно, без разогрева и сразу на полную мощность, в надежде вывернуться из гравитационного поля. Турбины молчали, будто их не было, и не им центр управления отдавал приказы.

– Давай, родная, пожалуйста!

"Нунки" заваливался на бок, со всё большей скоростью приближаясь к планете.

– Мы разобьемся?.. – с трудом выдавила Элоиза ломким и тонким голосом.

Пилот не ответил.

Переключатели щелкали, корабль дрожал всё сильнее. Из его глубины раздавался краткий обрывистый рык, двигатель не справлялся, перегруженная система не давала возможности запуститься.

Сердце Элоизы рвалось сквозь грудную клетку. Ученая понимала только одно – они умирали.

Пилот сорвал рацию с крепежа.

– Форс, прием! Система охлаждения, ты можешь перезапустить её вручную?

– Попробую, кэп!

Шаттл вело невидимой гигантской рукой, неумолимо втягивая в атмосферу недружелюбной планеты. Давление нарастало, вжимая экипаж в кресла, корабль трясло. Говард не удержался, вылетел из своего укрытия и тут же врезался в перегородку, расставшись с сознанием.

Недра "Нунки" внезапно ожили грохотом запустившегося двигателя. Корабль дернулся в сторону свободы, но Тета впилась насмерть. Турбины ревели, пытаясь вырвать его из сомкнутых челюстей.