# Игрушка для киллера

Мария Мирей

Моя память чистый лист, и мне предстоит разобраться прежде всего в том, кто я. За мной тянется кровавый след, который ведет меня прямиком в неизвестность, а по пятам следует убийца. Вокруг только страх и белая мгла, в которой я блуждаю точно слепой котенок. Но несмотря ни на что, я смогу выстоять, потому что иначе не могу.

СЛР!!!! Четвертая книга ЛИЦЕДЕЯ!!! Хэпи энд!!! +18!!!!Очень откровенно!!!

## Пролог


– Черт, – мужчина откинулся в кресле, устало потирая глаза. Затем, взглянул на часы, висевшие на стене, и снова выругался.

Время неумолимо истекало, а результата не было. Снова и снова перекладывал неровные стопки бумаг, и клялся сам себе, что непременно подаст в отставку. В который раз принялся вчитываться в мелкие строчки, пытаясь зацепиться за, то и дело, ускользающую мысль, раскладывая в голове по полочкам известные факты. В Москву привезли тела погибших при взрыве людей. Они до такой степени обуглились, что нет возможности с достоверностью определить, кто есть кто. В документах имелась биография каждого члена семьи Вешняковых, подробная, со всеми деталями. Слишком правильная, даже скучная…Обычный образ жизни у представителя высшего общества. Жена оказывает покровительство нескольким благотворительным фондам, образцовые дети, и даже внуки.

Но они здесь, вернее их останки.

В кабинет без стука ворвался молодой специалист по трудно разрешимым делам, его напарник.

Мужчина поморщился. Он не одобрял его излишнего энтузиазма и не понимал извечной радости. Словно они не работали в самой страшной структуре на земле, и не видели ежедневной смерти.

– Ты ночевать здесь решил? – Воскликнул напарник непростительно громко, мужчина снова поморщился.

– Если придется, будем ночевать, – выделил с нажимом последнюю фразу.

– Да брось, чего это ты завис над этим делом? Все же ясно, как белый день. Замочили их, всех… Даже детей не пожалели.

– А где дети? – Едва слышно, будто себе, и своим мыслям.

– Так сгорели.

– Ничего от них нет… ни хрена не осталось. Пара сережек, нательный крестик… и все…

– Там температура такая была…

– Вот именно… Если сгорели кости, тогда серьги должны были быть просто неряшливым сплавом. А они лежат целехонькие. Странное дело. Впервые с таким столкнулся. Вроде все складно, а на душе маетно.

– Ну скажешь тоже.

– Вот ты мне скажи, за что убивать этих людей? Семейное торжество, важные приглашенные гости и друг, всех одним махом.

– Так на то и был расчет. Поди теперь разберись, кого порешить решили. Нам это только на руку. Возни меньше.

– Это тебе только на руку, а мне велено доклад завтра предоставить. На особом контроле это дело.

– С чего бы это? – удивился молодой человек.

– Почем мне знать? Дался мне этот Вешняков со своим семейством. – Разозлился мент.

– Их проверяли? Останки?

– Проверять проверяли, да толку – то. Никого нет, ни родственников, на близких, даже соседей и тех нет. Настоящий отшельник этот Вешняков.

– Не скажи. Круг гостей опять же.

– Все, кто хоть что – то мог рассказать о нем, лежат вместе с ним в морге. А между тем погибла вся семья. Но… что – то мне не дает покоя. Нутром чую, что – то здесь не так.

– Ты прав, иначе не везли бы через всю страну нам этот геморрой.

– Ты запросы получил?

– Пришли родимые, только ничего нового в них нет. Тоже самое, что в твоих бумажках.

– Фотографии Вешнякова есть?

– Ни одной.

– Детей?

– Никого нет, словно их вообще нет.

– Черт… Знаешь – ка что? Отправляй туда человека, пусть на месте осмотрится, в центре наверняка что – то скажут, его жена и дочь там работали… В общем, как хочешь, но, чтобы завтра к вечеру я знал, как выглядел каждый член этой семьи…

– Мы открываем на них дело?

– Зачем – то же их сюда привезли? – Возвращает ему вопрос.

– Послушай, нам ясно дали понять, что никакого расследования не будет. Особо секретно. От тебя требуется только доложить все то, о чем ты мне здесь рассказал. Все. Никто нам не даст копаться в этом.

– Делай как я сказал.

## Глава 1


Шесть лет спустя


Лето в Венеции выдалось дождливым. Вот и сейчас он пустился, принося с собой прохладу, и прогоняя с улиц редких прохожих. Я поплотнее закуталась в вязанный кардиган, и направилась к отелю. Едва завернула за угол, как была остановлена пронзительным свистком, затем резким окриком. Возле одного из отелей столпились полиция, персонал, и обычные зеваки, любопытство которых было сильнее чем непогода.

Я устало выдохнула, останавливаясь. Ко мне уже спешили два полицейский, на ходу выкрикивая предупреждение.

– Представьтесь пожалуйста, и объясните, где вы остановились, и откуда возвращаетесь? – Капли дождя хлестали по его лицу, отчего он ниже опустил фуражку, настороженно глядя на меня темными глазами.

– Меня зовут Инга. Я туристка. – Переходя на английский, произнесла я. – Здесь проездом, решила прогуляться по улицам. Жаль погода сегодня скверная.

Полицейский нахмурился, пристально вглядываясь в мое лицо, что – то отмечая в небольшом блокнотике. Этого мне еще не хватало. Напустив меланхолии в глаза, аккуратно поправила мокрый локон.

– Откуда прибыли? – Взволнованно произнес. Теперь его взгляд слегка затуманился, и сам собой то и дело полз, в глубокий вырез кардигана.

– Я живу в Нью – Йорке. – Облизнув губы, пояснила я. – Что – то случилось?

– Вы никого подозрительного не заметили? Вы должны были видеть человека, он только что выбежал из отеля? – С прищуром вопрошал он. Блокнотик убрал в карман.

– Извините, никого. Я признаться, спешила, поэтому не очень глядела по сторонам.

– Когда планируете покинуть город? – Серьезно спросил страж порядка.

– Завтра вечером. Извините, я порядком намокла, и замерзла. У вас все? Я могу идти?

Под недовольный взгляд полицейского я направилась к своему отелю. По дороге передумала и свернула в ресторан. Ко мне сразу же подскочил официант, помялся, то и дело бросая взгляд в окно, где еще толпился народ.

– Чего это полиция пожаловала? – Спрашиваю официанта. Его щеки вспыхнули, он с опаской оглянулся по сторонам, затем низко наклонился и на чистом русском продолжил.

– Так убийство же… Говорят убыли какого – то русского мента. Застрелили в упор прямо в номере. – Тяжко вздохнул, и наклонился еще ниже. – И это, между прочим, уже второе.

– В смысле? – Испугалась я.

– Убийство, второе, – шепотом пояснил он. – Два дня назад убили молодую женщину, – доверительно произнес парень. – Таскалась с гитарой на пристани, приставала ко всем, мол, песни пишет, предлагала спеть, за небольшой гонорар, разумеется, сама себе большое будущее обещала. С присвистом девка была. Ночевала она, на пристани, в лодочном домике. Короче там и померла, страшную смерть девчонка приняла. Друг мой, на пристани художником работает, с девчонкой был знаком. Говорят ее обескровили и обезглавили. Голова лежит в руках, глаз нет, язык рядом валялся. Внутренности раскидал вокруг, а крови нет. Жуть, одним словом. Каким же надо быть психом, чтобы девку так?

– Действительно, жуть, – отмерла я, заметив, что он тоже замер в ожидании. Официант кивнул чему – то затем продолжил.

– А мент этот таскался по улицам, фотографию всем под нос тыкал. Опять же Жорке, другу, на пристани девку показывал. Не встречали, ли, то да се. Жорка говорит, красивая девчонка, глаз не оторвать. Такую если повстречаешь, уже не забудешь никогда, – подытожил официант, вдруг с интересом окинул взглядом мое лицо.

– Кофе, пожалуйста, и любой десерт на ваше усмотрение, только не сильно сладкий. – Поспешила сделать заказ. Не понравился мне взгляд этого парнишки.

Он удалился, а я задумалась. Ну мало ли русских ментов в Венеции? Вон и официант русский прижился здесь, да и туристов пруд пруди. Чего это взволновалось все внутри? А то, что с фотографией бегал по городу, так это мало ли что. Жену потерял, или возлюбленную.

Черте что, выругалась про себя. Под ложечкой противно засосало, в тревожном ожидании.

Согласна, мысленно примирилась я с фактами. Выглядит подозрительно, в особенности то, что мент бегал по городу с фотографией, и незамедлительно скончался после. Взгляд снова переместился к окну, за которым полиция опрашивала каждого, кто проходил мимо. Мысли стремительно скакали в голове, отчего я пропустила тот момент, когда за мой столик, напротив, опустился парень. Высокий, худой, с радостной улыбкой на лице. Она делала его намного моложе, и однозначно симпатичнее. Зеленые глаза смотрели с вызовом, руки положил на столик рядом с моими. Аккуратно стянул с себя мокрую вельветовую зеленую рубашку, оставшись в белой строгой футболке с рукавами. Проследив за моим взглядом, коротко усмехнулся.

– Скверный день, – голос звучал низко, с ленивой хрипотцой. Судя по его взгляду, брошенному украдкой, он призван валить нежных дам наповал. Но я к таковым не относилась, поэтому хмыкнула в ответ, убирая руки. Он продолжил.

– Услышал родную речь, и… словом визит вежливости. Игорь. – Протянув руку, представился он.

– Инга, – я пожала руку, представившись в ответ. Под его пристальным взглядом мне стало неловко.

– Красивое имя, тебе идет. Ты тоже очень красивая, – обронил Игорь, блуждая взглядом по моему лицу. Затем криво усмехнулся и добавил. – Поистине прав был официант, такое лицо один раз увидишь, больше не забудешь.

– Это ты к чему? – Встревожилась я, нервно поерзав под его пристальным взглядом.

– Мент с твоей фотографией ходил.

– Не может быть, – пробормотала, отводя взгляд. – С чего бы это?

– Видать у него к тебе были вопросы, – холодно улыбнулся парень, – и сегодня дядька сыграл в ящик.

– Уверяю, я здесь ни причем. Сомнительно, что это была моя фотография. Скорее всего вы ошиблись.

– Фото сделано издалека, да и качество не очень, но там определенно ты. Такую красоту не перепутаешь.

– Мы перешли на «ты»? – Спросила я, подняв брови.

– Я можно сказать, тебе помог, дело доброе сделал. Глупо выкать.

– Это какое, такое дело? – Изумилась я.

– Как какое? А кто тебя предупредил? Я, конечно, могу сейчас пойти к ментам, они еще всех допрашивают, и как законопослушный гражданин все рассказать, как на духу. А я девушке красивой помочь хочу. Никакой благодарности. – Посетовал он. – Делай людям добро.

– Ладно, извини. – Подобрела я, – странно как – то все. И причем здесь я?

– Может он втюрился в тебя? – Сделал предположение Игорь, подозрительно глядя, – а что, я вон пять минут на тебя смотрю, и уже поплыл.

– То же будешь с моей фотографией бегать? – Улыбнулась одними губами, его взгляд потеплел.

– Боюсь, что да, – веселился он. Я его веселья, по понятным причинам не разделяла.

– Ладно, подурачились и хватит. С чего бы этому менту бегать в чужой стране, да к людям приставать. Я уехала из России давно, и причин скитаться за мной по свету не вижу.

– Как знать… Кстати, имя твое звучало иначе. Он определенно точно, называл тебя Селеной.

– Тогда точно обознался. – Выдохнула с облегчением я. И даже улыбнулась.

– Скажешь не ты? – Подобрался он.

– Похожи, бывает. Ты знаешь, у каждого человека на земле есть двойник? – Пыталась увести его мысли в другую сторону.

– Сомневаюсь, что где – то есть твой.

– Ерунда, – засмеялась я. Пришлось прервать разговор мне принесли заказ. Мой новый знакомый тоже заказал кофе, и продолжил.

– Давай так. Это не я, а кто – то очень на меня похожий.

– Пусть будет так, – улыбнулся парень.

– Мне пора, – я поднялась и направилась к выходу, спиной чувствуя его взгляд.

Пора возвращаться домой.

## Глава 2


Россия встречает меня июньским зноем, и порывистым ветром. Подставляю лицо жгучему солнцу, и громко смеюсь. Прохожие с удивлением и улыбками оборачиваются, а я счастливо вдыхаю полной грудью. Господи Боже, я дома. Я готова целовать землю, и кричать в голос.

Я вернулась…

Таксист с улыбкой распахивает двери, я устраиваюсь на заднем сидении, пока он убирает багаж. Называю адрес, и счастливо откидываюсь на сидение, жадно наблюдая за пейзажем за окном. Дорогу выдерживаю стойко, и уже через несколько часов пути по горной местности, я поднимаюсь по ступенькам деревянного живописного домика на землях церковного собора в милой деревушке под названием «Кладезьное». Он достался мне от дальней тетки, трудившейся всю жизнь в соборе. В прошлом году она умерла и похоронена в лесу, на церковном кладбище.

Все что мне удалось узнать, – это второй Собор Архангела Михаила. Первый под Псковом оказался разрушен, и все его достояние, включая древние иконы, поспешили перевезти сюда еще в начале девяностых. Сам храм неплохо сохранился, и радовал глаз свежей побелкой стен и блестящими золотыми куполами. Высокие ставни так же выкрашены, кристально чистые стекла весело блестят на солнце. Справа часовня, с огромным колоколом, слева жилое крыло, за ним хозяйственные постройки, тоже старательно побеленные. Раздался колокольный звон, и в небо взлетела стая ворон, надрывно крича в вышине. Мне даже захотелось перекреститься, так прониклась святой атмосферой.

Пошарила рукой под выкрашенным бордюром, и отыскав ключ поднялась на крыльцо, еще раз оглядевшись. Под церковь отводилась довольно обширная площадь, уходящая глубоко в лес. Об этом свидетельствовали ровные вымощенные тропинки, уходящие в глубь. За хозяйственными постройками пристроились две улицы, с такими же деревяными домиками, как и мой. Только дом тетки стоял на отшибе, утопающий в густой растительности, во дворе колодец, и заросшие клумбы.

Отворив дверь, я прошла во внутрь. Занятный домик, усмехнулась я. Деревянная обшивка, лаковый паркет, старинная мебель из красного дерева. Веселая кухонька, выкрашенная в белый цвет, белые полотенца с рюшами. В углу стоял граммофон, возле него кресло – качалка с мягким пледом. Этот дом подошел бы пожилой дворянке, не хватает только вышколенных слуг. Тетка однозначно пользовалась чьим – то покровительством, подумалось мне.

Обошла дом, заглянула в крохотную спальню. Внушительная кровать под балдахином, мягкий ковер на полу, старинный комод и письменный стол у окна, и теткин портрет на нем. Милая женщина… В доме также имелась небольшая ванная, что меня очень порадовало.

Заварив себе чаю, я устроилась на широком крыльце, в кресле и с наслаждением втянула чистый горный воздух. Предстояло решить, что делать дальше. В первую очередь нужно найти работу. Взгляд сам собой переместился на церковь.

И уже спустя некоторое время я входила в храм. Внутри храм оформлен не менее впечатляюще, чем снаружи. В главном помещении пестрили росписи фрески и масляная живопись, корнями уходившие во времена царя Ивана Грозного. Изображения русских святых, иллюстрации библейских преданий, также сцены из жизни святых праотцев. Слева грот с иконой Божьей матери, справа святые мощи, и святые апостолы.

В холле сновали многочисленные прихожане, в дверях, под аркой, скрылся высокий, седоволосый мужчина в рясе, и я устремилась за ним.

Уже подняла руку, чтобы постучать в дверь, как тут же услышала:

– Варя, – устало произнес мужчина, – сегодня мессу проведет Георгий, нехорошо мне.

– Но… – Замешкалась Варя, – Сегодня на исповедь приедут из города, вы забыли? Там особый случай. Никого не желают видеть кроме вас. А нам крышу надо заменить в западном крыле, они каждый раз денег на церковь оставляют, мы весь год потом живем.

– Прихворал, я, боюсь не осилю.

– Так может врача? – Обеспокоенно произнесла женщина. – Говорила вам, беречь себя надо, у вас же сердце больное.

– Все там будем, – пробормотал настоятель, – звони Никитичу, пусть приедет.

Женщина, громко стуча каблуками прошла мимо двери, я, дважды постучав, приоткрыла дверь.

Настоятель сидел за огромным письменным столом, заваленным всякими бумагами, а Варя, склонилась к стационарному телефону, спиной ко мне. Едва я заглянула, как настоятель удивленно вскинул брови.

– Добрый день, – смущенно произнесла я. – Меня зовут Инга, я внучатая племянница сестры Ольги, она умерла год назад. Я теперь живу в ее домике, который на холме.

– Входи, – кивнул мужчина, – с чем пожаловала?

– Я хотела спросить, может работа какая есть для меня. Могу мыть полы, или на кухне помогать. В город ездить далеко, а мне деньги нужны.

Варвара, шустрая сухая старушка, подскочила, водрузив огромный монокль, закружила вокруг, пристально разглядывая меня.

– Красавица, – вынесла вердикт она. – А чего это ты к Богу потянулась? Натворила чего? – Ее зоркий глаз впился в мое лицо, я стремительно покраснела.

– Что вы, нет, конечно. Я росла в детдоме, и когда исполнилось восемнадцать, мне указали на дверь. Повезло еще, Ольга завещала мне свой домик. Я даже не знаю, что бы делала. – Разоткровенничалась я, потупив глазки.

– Ну, коли работы не боишься, милости просим. – Я настоятель храма отец Варфоломей. Это Варвара, отвечает за хозяйство. Много платить не сможем, а на житье хватит. Да и Марте, предшественнице твоей, покой уже положен.

– Я вас не подведу. – клятвенно пообещала я, а Варвара уже подхватила меня под локоть и повела в хозяйственную подсобку, показывая инвентарь. Еще час я слушала лекцию, как нужно правильно мыть полы, убирать огарки свечей из подсвечника, помогать на кухне. Признаться, я немного поостыла в своем рвении работать в церкви, и уже было поглядывала на дверь, когда заметила во дворе молодую женщину, в монашеской рясе, курившую под сенью огромного дуба.

Проследив за моим взглядом, Варвара поджала губы, одарив последнюю презрительным взглядом.

– Сестра Агнесса. Как только смогла втереться в доверие к настоятелю, так и предстала во всей красе, – смачно выплюнула старушка, осенив себя крестом. – Редкая оторва. Принесла нелегкая ее к нам, мучаемся теперь всем приходом.

Еще раз обругав, на чем свет стоит несчастную сестру Агнессу, она махнула рукой и поспешила прочь, не забыв всунуть мне ведро.

Я чертыхнулась, затем испугавшись, осенила себя крестом, и поспешила во двор за водой.

## Глава 3


– Все кости мне перемыла старая карга? – Засмеялась та самая Агнесса, окликнув меня, подозвав рукой к себе. Я, зорко оглянувшись по сторонам, опасаясь гнева Варвары, припустилась к ней.

– Порядочно. – Разглядывая сестру. С виду было трудно определить возраст Агнессы. Правильные черты лица, чуть вздернутый нос. Заразительная улыбка. Волосы скрывал церковный палантин. Зачем он ей, оставалось загадкой.

– Тебя каким ветром сюда принесло? – Подкуривая вторую сигарету, посмотрела на меня.

Я старательно поведала заготовленную историю, не забыв залиться румянцем в конце рассказа.

– Слыша о твоей тетке. После ее смерти еще долго шептались по углам. Жуткую смерть приняла несчастная, упокой Господь ее душу. – И трижды перекрестилась.

Я в недоумении уставилась на нее.

– Разве моя тетушка умерла не от сердечного приступа? – Подвинулась я ближе, не забыв оглянуться по сторонам.

– Ага, от него самого. Только сердце ей вырвали, и голову отсекли. Прямо на распятье, в часовне на кладбище. За коим чертом ее ночью туда понесло?

У меня тревожно засосало под ложечкой, на спине выступил ледяной пот, несмотря на жару.

– Ты хочешь сказать… Вы…хотите, – Вдруг осеклась я, снова покраснев, благо я это могу делать когда нужно, – мою тетку, то есть Ольгу убили на кладбище? – Ухватилась рукой за сердце, готовясь упасть в обморок.

– Ага. Только шум поднимать никто не стал. Закопали тетушку твою по – тихому, да хрясь, молиться. А то, что какой – то псих бабку изрезал, так за грехи поди. Вот так. Я за настоятелем пошла ночью, думаю, чего это он в полночь на кладбище направился, и следом. Пока он охал, да за сердце хватался, примостилась между лавками, а когда он выскочил и деру дал, решила посмотреть, чего это он едва на ногах устоял. А как увидела, да сама рядышком упала. Прямиком в лужу крови. Так заголосила, что настоятель услыхал и поспешил вернуться. Я еле ноги унесла, успела выскочить через окно. Да следов оставила. Всю неделю настоятель тряс весь приход, боялся, что выйдет случившееся за стены собора.

– Сестра Агнесса, а что если этот псих кто – то из местных, или прихожан? – Испуганно вскинулась я.

– Называй меня Светкой. И можно на «ты». Нравишься ты мне. – изрекла сестра Агнесса.

– А как же…

Она засмеялась.

– Это я для прихожан сестра Агнесса. А в миру Светка. Тоже податься некуда было. Мамка из этих краев, всю жизнь батрачила в этой церкви, да так и померла с тяпкой в руке. А я вот, – оглядела себя, расправив длинную юбку, – лучше буду сестрой Агнессой, чем подохнуть на этих грядках, как мать.

Тут я проследила за ее взглядом и припомнила, что в моем распоряжении та самая тяпка, и теперь вспахивать грядки придется мне.

Горестно вздохнула.

– Не боись. Есть у нас один чудик, трется возле построек. Слегка дурковатый, да работящий. За твои чарующие очи, он взроет тебе хоть гектар, как бульдозер.

Мне на мгновение полегчало. Мысли снова вернулись к тетке.

– Не наш это клиент, – Светка словно мысли мои прочитала. – Чужак.

– Здесь многолюдно, – заметила я, – мог и чужой, конечно. Только зачем ему убивать престарелую женщину? Чем она могла помешать ему?

– Да тетка твоя со странностями была. Все бегала на почту письма кому – то слала. Да без обратного адреса. Я сначала даже подумала, что Ольга шантажировала кого – то.

– С чего бы это? – Подобралась я.

– На машинке печатала письма, или бес ее разберет что это было.

– Как для сестры Агнессы ты слишком сквернословишь в стенах божьих.

Светка рассмеялась.

– Попрут меня скоро. Варфоломей косо смотрит, догадывается, поди, кто за ним ходил.

У меня крутился на языке вопрос, когда из раскрытого настежь окна вдруг рявкнула Варвара.

– Молодая барышня, полы сами себя не помоют. Займись делом, успеете языками почесать!

Светка томно вздохнула.

– Карга, – подвела итог Светка, поднимаясь на ноги. – Исповедь скоро. Пора мне. С города чинуша приедет, на побегушках кому – то надо быть, – выплюнула со злостью.

– А чего им в такую даль тащиться? – Удивилась я.

– А хрен их разберет. Мощи святые, вода исцеляющая. Возят одного дядьку. Одной ногой в могиле, а за жизнь стервец вцепился, как клещ. Тощий, сухой, как палка, глянет так, что изморозь берет. Каркает как ворон старый, да требует церковь для него закрыть. Чтобы никто ему душу очищать не мешал. Я один раз такого подслушала, – в этом месте Светка было покраснела, затем махнула рукой, и дальше поведала, – едва в обморок не упала. Как он искренне признавался, сколько детей на тот свет отправил, да во всех подробностях. Бормотал что – то про секрет вечности, и грядущем избавлении. Маразматик. А наш Варфоломей тоже хорош. Слушает его, да грехи отпускает. Тьфу!

Светка еще было что – то хотела сказать, когда в окне снова показалась головы Вари, и мы поспешили разойтись.

Набрав воды в ведро, я поспешила вернуться в церковь, именно в тот момент, когда какой – то батюшка запирал входную дверь. С Молебного зала слышались голоса, и я юркнула под арку, спрятавшись в подсобке. Кто – то прошел рядом, и шаги стихли. Я просочилась в зал, застыв за иконой.

– Варвара, все покинули зал? – Уставший голос Варфоломея прозвучал тяжко, и я поняла, что ему не стало лучше.

– Начинайте. Все разошлись.

Послышались тяжелые шаги, это настоятель устроился за столом, чиркнул спичами и зажег свечу. Вскоре послышались другие шаги, такие тяжелые, словно ступающий нес могильную плиту на себе.

Осторожно выглянув из – за иконы, я осмотрела вошедшего. Точно, как и описала его Светка, то есть сестра Агнесса, высокий и сухой, словно палка. Седые волосы, еще не потеряли своей густоты, да и спину он старался держать прямо, но плечи, то и дело опускались вниз, а морщинистая рука крепко сжимала палку.

– С чем пожаловал, сын, мой? – Начал Варфоломей.

– Я грешен, святой Отец. Отпусти грехи мне, помилуй грешного старика. – произнес старик, озираясь по сторонам. Я аж голову втянула в плечи, мне показалось, что зоркий взгляд старика видит меня сквозь икону.

– Исповедуйся, сын мой, и Бог будет к тебе милостив. – В тон ему отвечает Варфоломей.

– Ты узнал, что я просил, – понизил голос, впился взглядом в священника.

–Это было весьма трудно. Пришлось отправлять человека на север, по дороге возникли

трудности.

– Если ты о деньгах, можешь не беспокоиться.

Взгляд отца Варфоломея заблестел. Коротко кашлянул, он заговорил.

– Мы нашли, кому Ольга отправляла письма. Это молодая женщина. Ее зовут Зотова Мария

Ильинична. Ее дальняя родственница. Племянница если быть точнее.

– Где эти треклятые письма? – Перебил его старик в нетерпении.

– Она сожгла их. По крайней мере, так утверждает соседка Зотовой. Она вошла, когда та

подожгла стопку писем, и бормотала, что смерть идет за ней. Соседка испугалась, пыталась

даже скорую вызвать, но Зотова сбежала. Мой человек проверил, пепел так и остался в

железной миске на столе. В квартире писем больше не было.

Старик затрясся в приступе гнева.

– Ты видно забыл, чем обязан мне, – тихо прокаркал старик, отходя к высоким деревянным

ставням. Теперь его спина была каменной как монолит. – Я просил достать эти письма. Ты

опять облажался. Это единственная ниточка к… Нему.

– У нас возникли трудности. – Громко заявил священник, ерзая на стуле.

– Да плевать мне на твои трудности. Ты упустил один единственный шанс. Заставь девку

заговорить.

Прошелестел он, вмиг оказавшись возле Варфоломея.

– Она больше не заговорит. Мой человек пошел по ее следу, и, – он запнулся, – словом, ее

убили.

Старик снова затрясся от нахлынувшей злобы. Потом кивнул, и направился к выходу.

– Так что теперь? – Крикнул вдогонку ему святой отец.

– Для тебя все закончилось, – тихо обронил старик, скорее сам себе.

– Что б ты провалился, – Буркнул отец Варфоломей, и тут же зычно гаркнул. – Гошка.

В молебный зал быстрым шагом вошел мужчина, с которым я столкнулась у двери церкви.

– Мне показалось, или он не поверил вам? – Тихо проговорил Гошка, задумчиво потирая жидкую бороденку.

– Ты все слышал? – Он кивнул. – Сделай так, чтобы этот хрен не создавал больше нам проблем. И поторопись. Если он поделится с кем – то своими догадками нам несдобровать. Все зашло слишком далеко.

– Выбудете искать его? – усмехнулся отец Георгий. – Вы же сами знаете, что случается с теми, кто его находит.

– У меня есть что ему предложить. – В тон ему отвечает Варфоломей.

– Ну что ж. Будет сделано. – Гошка тихо удалился, за ним и Варфоломей, а я потопталась, не решаясь выйти из укрытия.

Только собралась было покинуть насиженное место, как в зал осторожно вошла Варвара, нырнула под стол, и достала какой – то предмет. Сумасшедший дом, выругалась мысленно, когда заметила краешек длинной черной юбки, из – за другой иконы. Светка выглянула, и подмигнула, а я тут же напряглась, запамятовав о Светкином пороке.

Не сговариваясь, мы по одному покинули церковь. Я шла по тропинке за Светкой, быстро шагающей впереди, углубляясь в лесную чащу. Она нырнула под каменную плиту, и вскоре мы оказались в часовне.

Очевидно, той самой.

От запаха крови затрепетали ноздри, и сердце пропустило удар. Дыхание, словно кто – то сжал невидимой рукой. Прочистив горло, я посмотрела на Светку.

– Другого места не нашлось?

– На данный момент, это самое надежное место. Местные прихожане его бояться, как черт ладана, а нам с тобой живых надо бояться.

– Кто такой этот Гошка? – Спросила я, чувствуя, как по спине холод ползет.

– Правая рука Варфоломея. Обстряпывает его грязные делишки. Они говорили про те самые письма?

– Очевидно, про те. И кто такая эта Зотова? – Светка пожала плечами.

– Они и ее прибрали. – Тяжко выдохнула она. – Я этого прихвостня, Гошку, терпеть не могу. Его вездесущий нос нигде не опоздает. И муха не пролетит мимо. Вот что, надо его опасаться. Наша повариха, местная, боится его до трясучки. Однажды она сказала, что Гошка намеренно обварил руки ее дочки кипятком. Чем уж она ему не угодила, неизвестно. Но от него станется.

– Черте что у вас тут твориться. – Не удержалась я. – Гошка и впрямь со странностями.

– У нас каждый второй со странностями. Инка? – Жалобна позвала она. – У меня предчувствие дурное.

У меня оно тоже имелось, о чем я поспешила уведомить Светку. Мы еще погадали на предмет того, что могли содержать в себе письма Ольги, когда на деревню опустились сумерки. Где – то громко ухнула сова, мы дружно встрепенулись, и направились к выходу.

Выбравшись с леса, я простилась со Светкой на развилке тропинок, и побрела на холм. Тропка то опускалась в низину, то поднималась в верх, я шла неспеша, гадая, что могла такого написать Ольга неведомой мне Зотовой, отчего обеих убили.

Сзади послышался шорох, и мурашки гуськом выступили на коже. Быстро оглянулась, и готова поклясться в высокую траву метнулась тень. Сердце с размаху полетело к пяткам. Ноги окаменели, хотелось заголосить на всю округу. Я стояла, как вкопанная, боясь повернуться спиной. Признаться откровения Светки об убийстве навеяли страху. И сейчас хоть и мысленно, но представила свои внутренности на том распятье в часовне. Громко выругалась, и попятилась по тропинке вперед. Потом она снова пошла вверх, и я побежала.

Мне слышался топот ног сзади, отчего я поднажала, и вскоре ворвалась в дом, закрыв дверь не только на ключ, но и на железный засов. Дверь выглядела внушительно, сорвать ее с петель было невыполнимой задачей. Ставни на окнах также внушали доверие, и я, выдохнув, успокоилась. Быстро переоделась, и побрела на кухню, призвав себя к порядку.

Уснуть получилось во втором часу ночи, и сразу послышался гулкий стук. Казалось, маленький домик сотрясался от ударов. Долбили во все ставни, бегая по кругу. Я торопливо накинула тетушкин халат и направилась к двери, сокрушаясь от того, что на двери отсутствовал дверной глазок.

– Инка, открывай, мать твою! – Узнала я голос Светки, и поспешила отворить железный засов, распахнув дверь.

Она испуганная замерла с занесенным вверх кулаком. Выругавшись, опустила руку, и шагнула в коридор.

– Варфоломея убили, – выдохнула она, и тут же добавила: – в часовне…

## Глава 4

– Как убили? – Уставилась на Светку, перед глазами все поплыло.

– Ножом по горлу, – исступленно прошептала она, – внутренности на полу. Обошлось без сердца, и головы… То есть, – поправилась она, – они на месте. Там, где положено им быть, на плечах и в груди.

– Ты то откуда знаешь? – Светка ворвалась в дом, и закружила по маленькой прихожей.

– Ну как сказать? – Замялась она, судорожно хрустя суставами пальцев. Этот звук, словно выстрел впивался в мозг. Я поморщилась.

– Ты что следила за ним? – Осенила меня догадка, и затем и липкий страх забился в горло. – Ты видела убийцу?

Светка истошно закивала, крепко зажмурив глаза.

– Я пошла за ним, – и заметив мой настороженный взгляд, добавила, – что – то происходит в соборе…

– И ты как Шерлок Холмс решила все выяснить, – понимающе кивнула я.

– Не совсем. – Замялась Светка, собираясь с силами. – Все началось еще когда мне было семнадцать. У меня была старшая сестра, Олеся. Мать совсем нами не занималась, пахала на церковь, забывая, что дома у нее есть дети. Сестра на десять лет старше, поэтому, когда она влюбилась, я узнала это из ее дневника. – Мои брови взметнулись вверх, а Светка виновато отвела взгляд, затем махнула рукой. – Она его конечно, старательно прятала, да только комнатушка метр на метр, и я очень быстро его обнаружила. В общем, влюбилась она. В своем дневнике она не называла его имени, только «любимый». Олеся так же служила в соборе, и там с ним познакомилась. Сперва я думала, что это Варфоломей. Потом, поняла, что он приехал в наши края, по словам Леськи годом ранее. И вот когда моя сестра написала, а точнее описала первое убийство, прачки из соседнего села, я испугалась. Хотела с ней поговорить, но… Она больше не пришла домой. Сначала мы подумали, что она сбежала с ним. Но Отец Варфоломей сказал, что никто из служителей и прихожан не покидал. Через месяц мы нашли ее. Вернее, то, что от нее осталось. В чаще леса есть заброшенное старинное кладбище. Он повесил ее на кресте, как Ольгу. Он выколол ей глаза, когда она была еще жива… – Зашептала Светка, ее взгляд заволокло слезой. – Он все время был здесь…

– Ты поэтому пошла в церковь? – Спросила я, Светка кивнула. – Ты, Светка, полная дура, и чудо, что ты до сих пор не украсила какое – нибудь распятье. Где этот дневник?

– Пропал.

– Как он узнал о том, что Леська вела дневник? – Удивилась я.

– Я думаю, его нашла мать. Она очень странно вела себя перед смертью. Задавала вопросы в церкви. Я подслушала, как она Варфоломею говорила о том, что у нее есть доказательства, и вечером этого дня он ее убил. Ночью, на грядках. Повесил ее тело на чучело. На рассвете, люди даже внимания не сразу обратили на нее… Вороны клевали то, что осталось от ее лица…– Тихо прошептала Светка.

К горлу подкатил тошнотворный ком. Я глубоко вздохнула. Дело принимало скверный оборот. Светка права, убийца здесь…

– Светка, прекращай болтаться по ночам. Он знает о тебе, и, если не дурак, и, о том, что ты его ищешь. А он не дурак.

Я прошла на кухню, поставила чайник на плиту.

– Варфоломей так и будет там лежать? – Пискнула Светка.

– Расскажи, что ты видела.

– Комнатушка моей матери была как раз за хозяйственными постройками собора. Из окна просматривался задний двор, и тропинка, ведущая в лес. Сначала я заметила тучную фигуру настоятеля, и опрометью за ним. По тропинке он был впереди метров на пятнадцать. Он бежал вперед, потом резко остановился, замер, и стал оглядываться. Я прилипла к толстому стволу дуба, и вижу, как он последовал моему примеру – шасть в кусты. Я обмерла от страха. Стою не дыша, потом Варфоломей шею вытянул, еще раз осмотрелся в потихоньку, осторожно пошел вперед. Глупо, конечно, было следовать за ним, он то и дело оглядывался, и мог меня сразу увидеть. Я еще постояла, какое – то время, и хотела была уже вернуться, как услышала приглушенный вскрик. Все внутри окаменело, ноги занемели, я хотела броситься бежать, да не смогла и шага сделать от страха. А Варфоломей сипел, в горле у нег булькало. Он пытался кричать, но не смог… Не знаю, сколько я так простояла, когда человек прошел мимо меня. Высокий, в черном широком плаще, на голове капюшон. Он был похож на смерть, Инка. Как есть смерть, косы только не хватало. – Светка осенила себя крестом. – Он так ступал, ни звука не исходило из – под его ног, будто босый шел. Медленно, словно сканируя, каждый куст. Ты, когда – нибудь падала в обморок стоя, с открытыми глазами? – Вскинулась Светка, впиваясь в меня испуганным взглядом.

– Не припомню…

– А я упала. В какой – то панический транс, дыхание застряло, где – то глубоко внутри, все что я могла делать, это смотреть. А когда он вдруг исчез рядом со мной, я ослепла от дикого ужаса. Вот только стоял, и бац – пропал. Я чувствовала только удушающий запах крови, горячей и тошнотворной… Не знаю, сколько я так простояла… Потом все же смогла заставить себя сделать шаг и пойти туда. Варфоломей лежал на надгробной плите… Как вышла из леса даже не помню, опомнилась, когда бежала к тебе по склону.

Светка замолчала, я налила ей коньяк из запасов покойной тетушки. Она одобрительно кивнула, едва увидев бутылку в моих руках.

Выпили с ней, глядя перед собой.

– Как ты думаешь, он меня видел? – Жалобно пискнула Светка.

– Если бы видел, ты бы сейчас здесь не сидела, – успокоила я ее.

– И то верно, – согласилась со мной.

– Меня вот что волнует. Настоятель не мог не знать об убийствах. И все же зачем – то пошел один среди ночи на кладбище.

– Надо бы осмотреться там при свете дня, – я кивнула. – Что – то там нечисто.

– Светка, будь осторожна. – Попросила я, она вдруг опустила глаза в пол.

– Не могла бы я пожить у тебя? Я до кишечных колик боюсь возвращаться в комнату матери. Там дверь, чихни рядом, она не то, что откроется – отвалиться. Я хозяйственная, готовить умею, и стирать, воду таскать…– принялась хвалиться сестра Агнесса.

С надеждой уставилась на меня. Я понимала, что, отказав Светке, подпишу ей смертный приговор, от того поспешила согласиться.

– Грядки будешь со мной полоть. – Светка чертыхнулась, махнув рюмку коньяка.

– Согласна, будь они неладны, – буркнула она, а я улыбнулась.

Вскоре улеглись, я долго не могла уснуть, а когда все же уснула, мне снился, настоятель, только не Варфоломей, а другой. Он стоял ко мне спиной в сутане, а меня била крупная дрожь. За моей спиной стояли люди в черных плащах, и шептали заклинания…

Утром нас разбудил тревожный звон церковного колокола. Светка мгновенно оказалась в моей комнате, растрепанная и испуганная.

– Варфоломея нашли…

– Интересно.

– Что тебе интересно?

– Ты ходишь каждое утро в глубь леса, на старое заброшенное кладбище? – Поинтересовалась я, поднимаясь с кровати.

– Нет, конечно.

– Вот и я, о том же. Кому понадобилось в столь ранний час посетить заброшенное кладбище?

– А, ты об этом. Тропка, которая ведет на кладбище, также ведет и в соседний хутор. Прихожане утром шли и обнаружили настоятеля. Мимо него не пройдешь. – Светка, по обыкновению, осенила себя крестом.

– Так может наш настоятель держал путь в соседний хутор?

Светка задумалась.

– Может, конечно. Только он убит был на кладбище.

– Ну учитывая страсть нашего убийцы к зрелищности, вполне понятно.

– Это как? – Светка прошла за мной на кухню, мы устроились за столом, я поставила чайник на плиту.

– Если бы Варфоломея пырнули ножичком, и оставили бы на тропинке, никто бы на нашего друга не подумал. А так, ночь, кладбище, распятие, опять же – почерк один и тот же. Он хочет, чтобы о нем знали. И чтобы его боялись.

– Ему это удалось. В нашей округе даже лошади трепещут от ужаса. Ин, что теперь будет?

– Посмотрим, Свет. Надо идти в собор. Там на месте осмотримся. Нужно узнать к кому тайком пошел Варфоломей.

Выпили кофе, Светка, как и обещала приготовила завтрак. Хоть аппетита и не было, все равно затолкали в себя омлет и поспешили в церковь.

Попали как раз на заупокойную мессу. Певчие помогали Георгию отпевать настоятеля, и мы со Светкой пристроились в задних рядах и принялись неистово молиться и креститься в нужных местах. Я украдкой разглядывала всех, кто служил в церкви. Таких набралось с десяток. Пятеро певчих, две звонкоголосые девушки лет двадцати, две юноши, и одна пожилая женщина. Отец Георгий, Варвара, писарь, и еще два священника. Один пожилой, второй инвалид. Ходил тяжело, опираясь на трость. Я мысленно погадала, кто мог быть тайным воздыхателем убиенной Лески, Светкиной сестры, под подозрением был даже инвалид. Светка обмолвилась, что Леська была той еще мечтательницей, могла и в инвалиде разглядеть какой – нибудь перл.

– Черти их бы слопали, – выругалась про себя, затем опомнившись, где нахожусь принялась с усердием молиться.

Со смертью Варфоломея церковь погрузилась в скорбь. Варвара не приставала ко мне с уборкой, и я смогла осмотреться. Тенью нырнула к комнате, которую занимал отец Георгий. Прямиком из церкви тянулся длинный коридор с крутыми поворотами. Третья дверь была его, украшенная глубокой нишей с колоннами. Весьма кстати, подумалось мне, и я распласталась на двери пытаясь, понять есть ли кто внутри. За дверью не раздавалось ни звука, и я, поколдовав с замком шагнула в темное помещение. Его комната отнюдь не напоминала келью, где из удобств только деревянный настил. Широкая кровать в углу, деревянная тумба рядом, на ней светильник. Кожаное кресло возле письменного стола, и даже ноутбук. На столе какие – то бумаги в папке. Быстро открыв, ее я увидела эскиз, изображение иконы Богоматери, выполненные углем, скорее всего. Сама бумага была настолько древней, что казалась вот – вот рассыплется в моих руках. Признаться я не сильна в названиях икон, порывшись в памяти припомнила только Казанскую, и Троицкую. Но даже этого наброска хватило чтобы понять, икона украшена драгоценными камнями. В подтверждение моих мыслей служил перечень камней, в приложении к эскизу. Еще на одном листе письмо, написанное каким – то монахом, о маршруте этой иконы из Византии, а точнее – Царьграда. Не об этом ли письме шла речь? Сфотографировав на телефон все бумаги, я вернула все на прежнее место, и осторожно выглянув в коридор, побрела прочь.

Светки нигде не было видно, а это означало, что сестра Агнесса на посту, то есть подслушивает под дверью Варвары. Именно там скрылись все служащие.

Вышла через заднюю дверь в церковный двор, вымощенный брусчаткой. Колодец посередине, лавки возле фонтана, несколько сосен, деревянная беседка. Справа тянулись постройки, по кругу. Я направилась на огород, осмотреть злосчастные грядки.

В огороде пожилая женщина подвязывала высокие помидоры. Они начинались сразу за постройками и терялись на горизонте. Немудрено, что Светка боится их, как огня. Тут и вправду можно Богу душу отдать, под палящим солнцем.

– Новенькая? – Обратилась ко мне женщина, я кивнула, и поздоровалась. – Кузьминична я. Настоятель покойный на пенсию меня отправил, говорит девчонка, будет трудиться. Только почто мне на пенсию? С малку в церкви, пуще дома родного люблю это место. А помидорки только мои руку знают, никого не жалуют. Ольга покойная, бывало, встанет вязать листву, так они и падают вмиг. Тут особый подход нужен. – Согнулась и принялась ворковать с кустами.

– Ольга – моя тетка. – Вздохнула я, нагнувшись под куст, глядя на ее манипуляции с листьями помидоров.

– Упокой Господь ее душу грешную. – Произнесла она, трижды перекрестившись.

– Сильно грешила? – подступаясь ближе спросила я.

– А мне по чем ведомо? – Насторожилась бабушка.

– Просто вы так сказали… я подумала, что тетушка опять за старое взялась. – Доверительно поведала я, надеясь разговорить тетку, – мама очень часто ссорилась с ней.

Но Кузьминична только сильнее поджала губы, ниже наклонившись к грядке. Я за ней.

– Почему Варфоломей не заявил в полицию об убийстве тетки? – Решила зайти с другой стороны.

Старушка опасливо осмотрелась, резко выпрямилась.

– Так заявлял, – горячо зашептала Кузьминична. – Сам лично ездил за участковым в соседнюю деревню. Он приехал, все вынюхивал, да не то, что надо! А потом и вовсе пропал. Искали его до весны. Настоятель вызвал другого участкового из района. Тогда – то и нашли Степку. Болото размылось, паводок сошел дождевой, он и всплыл. Язык ему вырвали окаянному, да глаза искололи. Районный служивый узнал, какая участь постигла предшественника его, за портфель и был таков. Варфоломей звонил, да бестолку. Так и живем с иродом под боком.

– Да уж, – задумалась я.

– Гиблые места здесь, все сторонятся их.

– Почему гиблые? – Непоняла я, – очень даже живописные.

– Живописные то да, только черти здесь беснуются. А пропащих в лесу? Прошлой осенью Маланья, внучка нашей Ефимовны в лес пошла, да не вернулась. По сей день ни слуху. Еще мамка моя говорила, покойники из могил пропадали. Как какая ночь, при полной луне, так на кладбище стоны, крики, да вопли. Не иначе как покойников поднимали. Даже храм возвели, чтобы нечисть успокоилась. Сам и архиерей Аврелий за постройкой следил, каждый камешек заговаривал, да реликвию ценную захоронил под собором. Паломники по весне ходили, пока пропадать не начали.

Еще с час Кузьминична ораторствовала на предмет бесовщины, не выдержав, я простилась, обещав на прощание помочь ей с помидорами.

К вечеру вернулась в церковь и застала Светку, а точнее сестру Агнессу за делом. Она исповедала какую – то девушку, с таким видом, будто давно постигла все священные тайны.

Решила заглянуть к Варваре, и приоткрыв дверь едва язык не проглотила.

Спиной ко мне стоял высокий широкоплечий мужчина в сутане, длинные черные волосы, прихвачены сзади тонким кожаным ремешком, в руках деревянные четки, глаза скрывали линзы очков. Ровный нос, волевой подбородок угадывался даже сквозь густую черную бороду. В целом он был очень красив, особенно зацепила его манера держаться, словно он и правда Бог в этих стенах, а не служитель несущей слово Его.

Что внутри предательски натянулось, и устремилось прямиком к низу живота.

Он словно, почувствовав мой взгляд, обернулся…

## Глава 5


– Здравия Божьего. – Его голос звучал глухо, глаза тускло блеснули за стеклами толстых очков. Чуть темноватые брови взлетели из – под очков. Сколько лет новому настоятелю было трудно определить, я отчего – то густо покраснела, удивив саму себя.

– Ах, это Инночка, наша прихожанка. Очень славная девушка, трудиться в церкви не покладая рук, – нараспев произнесла Варвара, приосанившись, чуть дотронувшись до рукава настоятеля, заставляя последнего вновь перевести на нее взгляд. – Такая беда постигла наши земли, святой Отец.

– Не печальтесь Варенька, все мы в руках Господа. Он не оставит детей своих, с его помощью все разрешиться.

– Но как же, супостата извести? – Ее голос полон трагизма взлетел ввысь, обо мне казалось, совсем забыли, и лишь напряженная спина новоявленного настоятеля свидетельствовала об обратном.

– Изведем, для того и был я прислан. Сам протоиерей Николай отослал меня в ваши края порядок навести. Виданные ли дело, в округе такой бесчинство творится.

– Ваша правда, настоятель Иоан. Сам Господь вас послал к нам, – тут – то ее глаза вспыхнули с надеждой впились в настоятеля, затем скользнули ко мне и лицо Варвары вытянулось. Очевидно, она успела забыть о моем присутствии, занятая новым настоятелем. Он произвел на нее впечатление, и не только на нее, пропищал внутренний голосок, я мысленно на него шикнула.

– Инночка, вы что – то хотели? – Ее лицо выглядело так, будто она червя съела.

– Только справиться о делах насущных. – Проблеяла я, сверля могучую спину отца Иоана.

– Сегодня милочка у вас грядки. Жара стоит, окаянная, кабы не потерять урожай. Тогда весь приход будет голодать в зиму. Ступай, милая, ступай. – Последние слова она произнесла, посылая вожделенный взгляд настоятелю.

Выругавшись себе под нос, я направилась в подсобку за тяпкой, а потом и за Светкой, памятуя я ее клятвенном обещание помочь в борьбе с грядками.

Сестра Агнесса закончила исповедь и уже на всех парах мчалась в притвор, на ходу заправляя выбившуюся прядь. Ее черное монашеское платье исчезло, теперь на ней красовалась цветастая юбка в пол и белоснежная рубаха, заправленная в нее. Волосы она стянула алой лентой, и в целом выглядела сногсшибательно.

– Сестра Агнесса, рада что вы переоделись для огорода. Теперь вы не угорите в своих церковных одеяниях. Держите тяпку. – Язвительно произнесла я, глядя как на Светкином лице появилась сначала растерянность, затем и стыд.

Она по инерции схватила тяпку, затем опомнившись отбросила ее в сторону.

– Сегодня я занята. – С опозданием напустив на себя богобоязненный вид, перекрестившись.

– И чем же? Дайте угадаю, вы несетесь к новому настоятелю, за благословением?

– Видела уже? – Кивнула она, – красив стервец, как Бог, – томно выдохнула Светка, с надеждой глядя за мою спину.

– Неужто ты собралась в таком виде повергнуть настоятеля? – Ехидно спрашиваю, чувствуя, как под ребрами противно засаднило. С чего бы это, разозлилась я на себя.

Выругавшись, Светка подняла ненавистную тяпку, и зашагала во двор.

– Никуда он не денется, – справедливо заключила она.

– Да будет тебе известно, – догнала я ее во дворе, – святой отец Иоан явился сюда с одной определенной целью, извести супостата, а твоя алая лента в волосах, и стыдливый румянец могут отвлечь его от своих прямых обязанностей.

– Отчего это? – Удивилась Светка. – одно другому не помешает, тем более нужно нос по ветру держать.

– И ты решила втереться к нему в доверие? – Засмеялась я. – Тогда ты опоздала. Этим вовсю занимается Варенька.

– Тьфу ты, старая кошелка, пятый десяток разменяла, а все туда же. – Светка злобно сплюнула. Светка снова посмотрела на собор, готовая бросить тяпку и мчаться со всех ног обратно.

Под горестные вздохи Светки мы вышли на тропинку, ведущую на огород. Тут – то мой взгляд зацепился за тощую высокую фигуру, движущуюся нам на встречу, и поспешно завернувшую за угол хозяйственной постройки. Широкая светлая футболка с рукавом, широкие черные шорты ниже колен. Синяя бейсболка закрывала лицо, но я его узнала. От того внутри противно засосало под ложечкой. Светка проследила за моим взглядом и так залихватски свистнула, что у меня едва барабанные перепонки не лопнули. Синяя бейсболка выглянула обратно.

– Это кто еще такой? – Воскликнула Светка, я мысленно матюгнулась.

Парень, широко улыбаясь двинулся нам на встречу.

Привет, – промолвил, глядя на меня.

– Ты как здесь? Следил? – Он кивнул, покраснев.

– Я хотел держать рядом, на всякий случай. – С хрипотцой изрек Игорек, а Светка с интересом переключилась на него.

– Это на какой такой случай? – Грозно размахивая тяпкой перед его носом, насупилась она.

– Инга в опасности. – Игорь не отводил взгляд, даже не моргал. Ох, и не нравился он мне.

– Чтооо? – Гаркнула Светка, и принялась оглядываться по сторонам.

– Светка, он параноик, – попыталась успокоить ее, но не тут – то было.

– И совсем я не параноик. Тот мент расспрашивал о тебе всех, а потом его застрелили. – Посмотрел на Светку, чуть подступив к ней.

– Инка, что это еще за мент? – Ее голос взлетел ввысь.

– Да откуда мне знать? Может тетка моя отправила его разыскать меня и денег ему обещала? Оттого он и приставал ко всем подряд. Черт его знает.

– И все же, я решил тебя подстраховать, – широко улыбнулся Игорь.

– И с чего бы такая щедрость? Ты всем так помогаешь? – Не удержалась я.

– Нет, только тем, кто очень понравился.

– Тьфу ты, и этот туда же. – Светка снова сплюнула. Ее привычки совсем не соответствовали церковной служащей, о чем я поспешила ей напомнить. Она только отмахнулась.

– А у вас тут занятно, – глядя мне в глаза произнес он. Я поняла, что мне так не нравилось во всем его облике. Его взгляд. Он мог смотреть, как змей, не моргая.

– И не говори, – приняла на свой счет Светка, – того и гляди Богу душу отдашь. Инка, – позвала она, – неужто откажемся от крепкого мужского плеча?

Она выразительно посмотрела на меня, скосив глаза на парня. Проследив за ее взглядом, я едва заметно мотнула головой, призывая Светку к здравому смыслу. А то она, того и гляди выболтает ему все. Игорь в свою очередь впился в меня совершенно пустым взглядом, обдавая ледяным ознобом несмотря на летний зной.

– Одну девку там исполосовал какой – то псих, – продолжил Игорь, не замечая, как вытянулось лицо Светки. Он завертела головой, переводя взгляд с меня на парня. – Обескровил ее, и органы извлек. Разбросал их рядышком. Странно правда, ведь? Особенно если учесть, что на этом хуторе таких жертв намного больше.

Светка грязно выругалась, а я поморщилась. Не пристало сестре Агнессе так выражаться.

– Не подскажешь, откуда тебе это известно? – Язвительно начала она, а у меня в груди стиснуло так, что я едва дышала.

– Так у вас об этом каждый встречный треплется. Признаться, я и особых усилий – то не прилагал. Решил чуток разузнать об этом месте, а тут такой сюрприз.

– Ты думаешь, это он? – Спросила я. Я много думала об этом. Особенно, когда узнала, кто был той девчонкой.

– Определенно он, – кивнул Игорь. – Вопрос чем ему не угодила та девчонка? – Его взгляд впился в мое лицо, и я призвала на помощь всю свою выдержку, чтобы ничего не отразилось на моей физиономии, поскольку его взгляд давил словно могильная плита.

Я пожала плечами. Стараясь не выдать своего состояния, переложила тяпку в другую руку и двинулась дальше. Пусть сам голову ломает. Светка припустилась следом, горестно вздыхая, Игорь остался стоять и смотреть нам в след.

– Ты где его подцепила? – Спросила Светка, поравнявшись со мной. Меткое сравнение, подцепила, словно репейник.

– Чтоб ему пусто было. В одном городе, где была проездом. Он подошел ко мне и начал нести ахинею насчет мента.

– Ты видела его? Мента то есть?

– Нет, конечно. И вообще, был ли этот мент на самом деле, еще вопрос. Не нравиться он мне, – вздохнула я, взглянув туда, где по тропинке удалялся Игорь.

– Надо держать ухо востро. – Нахмурившись произнесла Светка, и покрепче перехватила тяпку. И принялась полоть сорняк. Я понаблюдала за ней, так же перехватив тяпку, стала бить по сорняку.

– Ты выяснила, кого навещал наш настоятель в соседнем хуторе? – Сменила я тему, возвращаясь к делам насущным.

– Там на окраине жила женщина одна, она недавно померла. – Выпрямилась Светка. – Сегодня на исповеди одна девушка, Аська, она рядом с ней жила, ну как рядом, там от силы десяток домов, в общем, недалеко. Так вот, она сегодня говорила о ведьмовском доме. Саму женщину я видела мельком, однажды. Удручающее зрелище было. Говорят, она пострадала в огне, и это я скажу тебе очень похоже на правду. Все ее лицо было в жутких рубцах, волос на голове не было. Глаза белесые, я даже не понимаю, видела она или нет. Водила головой, да глаза закатывала. Все ночью на кладбище шастала. Все ритуалы какие – то устраивала. К ней люди в черных плащах захаживали, да факелы поджигали в избе. Аська сказала, сам настоятель захаживал к ней. Видела его два раза, ночью крался к ней, в дом входил без стука. А один раз, Аська удалось подслушать их разговор, про то и каялась несчастная. Говорит, просочилась к окну, да заглянула осторожно. А там наш настоятель, за грудки трясет несчастную. «Говори, сказал, куда дела?» а та только головой трусит, точно припадочная, да бормочет что – то себе под нос. А потом точно сама смерть дыхнула ей в затылок. Заледенело тело, и ноги парализовало. Еле как домой добралась.

– Нехорошо, – Светка, соглашаясь, кивнула – не ровен час наш приятель тоже интересовался бабкой.

– Получается так. Я когда была в лесу, мне тоже точно смерть дыхнула в затылок, да закоченело все.

– Вот, что… Ночью наведаемся туда сами, да осмотримся.

– Так ведьма же…– Вскинулась Светка, перекрестившись. Я начала закипать.

– Какая к черту, ведьма? – Рявкнула громко я, испугавшись быть услышанной кем – то особо любопытным, осмотрелась по сторонам.

– Самая, что ни на есть, обычная. Вот тебе крест! – Горячо воскликнула она.

– Светка, а тебе не приходило в голову, что для кого – то очень было удобно чтобы ее считали ведьмой?

– Ты хочешь сказать, что… – Замерла она на полуслове таращась на меня. Ее светло – небесные глаза уставились на меня. Она полезла в карман за сигаретой. – Она могла скрываться совсем по другой причине?

– Причин может с десяток набраться, а то, что ее сторонились, да дом обходили стороной, очень удобно, ведь так? Не худо было бы взглянуть на ее жилище. Зачем – то же Варфоломей торопился к ней среди ночи?

– Ты права. Боязно только мне, Инка, настоятель пал тяжкой смертью от рук супостата. А ну мы нарвемся на него среди ночи? – Шепотом произнесла Светка, так же, как и я минуту назад, зорко осмотрелась по сторонам.

– Мы не можем сидеть сложа руки. Тем более мы подготовимся…

## Глава 6

Одолев с трудом несколько грядок, мы добрались до дома и разошлись по комнатам. Светка, исступленно матерясь загремела тазами, ругая ненавистные ей грядки. Я же обессилено упала на кровать, поглядывая на кровавые мозоли на руках. Странная жизнь, усмехнулась я. Пока одни богатеи играют в политические игры, в погоне за длинным рублем, другие тихо мирно живут вот в этой глуши, изо дня в день горбатятся на грядках, под палящим солнцем, и даже не подозревают на что способны те, кого они избирают во власть. Здесь в этом богом забытом месте, словно другое измерение, и если бы кто – то не шел за мной по следу, мне бы показалось, что это их собственный мир, отрезанный от всего остального. И им так хорошо. Они любят это место, свой дом и ни за что бы не променяли его на город. Даже тогда, когда их стали убивать, жестоко и беспощадно… Что – то нехорошее происходило в этом храме, и об этом знают местные жители. Иначе бы не пугались, как только речь заходила о соборе.

Дождавшись ночи, мы со Светкой переодевшись в черные брюки и темные мужские рубахи, и двинулись по тропинке в глубь леса. Ночь оказалась пасмурной и душной, от того ни черта не прогладывалось дальше собственной руки.

Хорошее время для расправы, подумалось мне, и поспешила прогнать мысли прочь. Тропинка убегала вперед, по бокам густые заросли тонкие стволы молодых деревьев обнимали друг дружку. Мои инстинкты вытянулись в струнку, и так же, как и я, не дыша сканировали пространство вокруг. Осторожно ступали, двигаясь вперед. Светка до боли вцепилась в мою руку, боясь потерять меня из виду, того и гляди грохнется в обморок. Ее губы беззвучно шевелились, и я догадалась что она отчаянно ругается про себя. Тропка вывела нас к кладбищу, и далее следовала через него, прямиком через неровные ряды могил усопших. Выдержка у местного колорита будь здоров, мысленно выругалась я, глядя перед собой, и пытаясь понять, как далеко оно раскинулось впереди. Светка сзади слабо ахнула, и еще сильнее впилась в мою руку. Я была настолько оглушена зловещим зрелищем, что даже не чувствовала боли. Мы шли через ряды, и вот тогда – то я его почувствовала. По коже скользнул ледяной озноб, и колкие мурашки рассыпались аж до пяток. Я точно знала, что он идет. От того резко схватила Светку, и мы бесшумно приземлились за огромным монументом какого – то армянина, родственники которого организовали ему настоящий купол из каменного гранита, с постаментом, на котором высился огромный портрет усопшего.

Светка вытаращила глаза, дико вращая ими, пытаясь кого – то разглядеть за пеленой мрака, я поднесла палец к губам, призывая ее к молчанию. Она коротко, рывком вздохнула и закаменела всем телом, глядя перед собой, не моргая. Я с огромным усилием заставила загнать ужасающий страх поглубже, и обратилась в слух.

Он шел, тихо, почти бесшумно, но я его слышала. Или чувствовала на инстинктивном уровне. В нос ударил запах крови и мертвечины, гнилая затхлость, одуряющая до тошноты. А еще ужас, ледяной изморозью застывающий в венах, несмотря на летнюю духоту. Его еще не было видно, но я четко знала, он идет осторожно ступая, будто точно зная, что мы здесь. Его силуэт проступил во тьме спустя несколько минут. Высокий худой, в рясе, и капюшоне на голове. Очень предусмотрительно, мысленно усмехнулась. Я была уверенна, что он не являлся прихожанином и служителем церкви, его точно не было среди тех, кого я успела увидеть. Он ступал осторожно, через три ряда могил, будто контролируя каждый шаг, и ожидая в любой момент жертву. Кисти рук подрагивали бледным пятном на рясе, тонкие, с длинными пальцами. Такими удобно орудовать стилетом, вдруг подумала я. Вдруг представила ту девчонку в Венеции, и как она умирала, глядя в его лицо, диафрагму скрутило от ужаса.

Кто он? И зачем идет за мной? А том, что он следует за мной я знаю точно. Два убийства в Лондоне, и еще одно в Шотландии. Они произошли именно тогда, когда я была там. И еще одна деталь, которая не сразу бросилась мне в глаза. Девушки были красивыми блондинками. Тогда мне подумалось, что он не знает, как я выгляжу. Но почему?

Значит я с ним не пересекалась, иначе он бы не ошибся… Или же, мой отец переиграл все же их…

Он давно скрылся из виду, и затаился, где – то впереди среди могил, так же, как и мы. Я чувствовала его ярость и жажду крови. Она звенела во мне так громко, что заглушала все вокруг. Я знала, он так же чувствует меня, как и я его. Он будет ждать долго. Словно хищник свою жертву, потому что уже представлял какова я на вкус. Он шумно втягивал в себя воздух, смакуя его, и улыбался. Его эмоции словно эхо отдавались во мне, и я не могла понять, почему я чувствую это.

Не знаю, сколько прошло времени, Светка закаменела, и я тоже, потому что почувствовала, он подбирается. Крадется. Я не слышу его шагов, но чувствую он стал ближе.

Я готовилась уже упасть в обморок, стоя с широко раскрытыми глазами, как Светка, или заорать громко так, чтоб меня услышали даже в церкви, когда вдруг почувствовала, что он замер.

Как животное повел носом, и остановился. Потом принялся так же осторожно двигаться назад. Он уходил.

Его эмоции отпустили меня, и я обессилено растянулась на могильной плите. Теперь она мне казалось самым беспечным местом на свете. Не успела я как следует отойти, когда услышала шаги. Тяжелые, словно идущий не опасался быть услышанным. Высокий широкоплечий мужчина медленно шел через могилы слева от нас. Он смотрел по сторонам, будто точно знал, что мы валяемся, где – то неподалеку. В темноте проступил его красивый профиль, и я узнала в нем нового настоятеля.

Этого зачем сюда принесло?

Словно в ответ он принялся насвистывать какую – то мелодию, будто он на увеселительном мероприятии, а не на кладбище среди ночи. Он совершенно точно никого не опасался, но все же он осматривался так, будто знал, что кто – то прячется среди могил.

Настоятель прошествовал дальше и вскоре скрылся во мраке.

Еще несколько минут я прислушивалась к тишине. В этом месте не слышался даже треск цикад, и жужжание муравьев, только одна оглушающая тишина.

Толкнула Светку, она заморгала, и я с облегчением выдохнула.

– Светка, давай возвращаться. – О том, чтобы идти дальше не было и речи. Он где – то там, затаился, и настоятель пошел прямиком к нему. А нам надо уносить ноги.

– Инка, – хрипло просипела Светка, – он ушел?

– Да, но не далеко. И настоятель появился очень кстати. Он можно сказать, его спугнул.

– А что настоятелю понадобилось здесь ночью? – Удивленно прошептала Светка.

– Хороший вопрос. Наверное, этот хутор, какой – то заколдованный. Все дороги ведут к нему. Не удивлюсь, если завтра мы будем отпевать и этого настоятеля.

Светка было бросилась за ним, даже махом перелетела через две могилы, затем, опомнилась, и замерла. Разделить участь настоятеля на все же не спешила, и направилась ко мне, вглядываясь во тьму, в надежде разглядеть в ней настоятеля. Вдруг там раздался хруст ветки…

***

Он


Долго…Как же долго я шел за ней. Это оказалось сложнее чем я думал. Она мать ее, как песчаная былинка, вроде есть, но ее одновременно и нет. Как только мне казалось, что я ее нашел, она уже покинула это место, и я начинал все сначала, ненавидя ее каждой клеточкой своего естества.

В каждой дранной дырке я видел ее лицо, и мне хотелось срезать его, медленно упиваясь агонией этих шлюх. Ах как они кричали…это самая сладчайшая музыка для меня. Я кончал бурно и долго, хохоча во всю глотку, слизывая остывающую кровь.

Каждая новая шлюха была вкуснее предыдущей, и я с судорогой воображал, какая же будет на вкус она. Недочеловек, недодевка… Она красива, как дьяволица, это тоже признак некой не человечности. Таких, как она раньше сжигали на кострах, наблюдая, как огонь жадно пожирал их красоту. Они наводили морок на всех мужчин, и чтобы как – то избавиться от их влияния, мужчины придумали способ защищать свой разум. Предавая огню…

Я же предам ее страждущей стали. Мой клинок, когда – то создал мой отец, из выкаленной стали, и подарил мне. Я каждую ночь слышу его шепот, чувствую его жажду крови. У нас с ним одна душа на двоих, как и дикая жажда… Она сводит меня с ума, булькая глубоко в глотке иссушая ее, требуя глотка крови.

И он требует ее кровь. Кричит по ночам сводя меня с ума. Я буду убивать ее медленно. Сцежу всю ее кровь, до последней капли, чтобы обработать ее, и влить в себя. Я украду ее бессмертие, и буду жить долго, упиваться кровью, пока не утону в ней…

Каково же был мое удивление, когда нашел ее, совершенно случайно. Эта старая набожная кляча быстрее всех раскусила меня, и отправила своей племяннице письмо. И не одно. В четырех разных письмах, она написала обо всем что здесь происходит, и рассказала обо мне.

Она. Знает. Кто. Я.

Найти девчонку не составило труда. Она отправилась на гастроли в Венецию, и письма повезла с собой. Два письма… Одно она надеялась вручить на съезде представителей духовенства христианской церкви в соборе Иоана. Признаться, я едва успел. Девчонка уже выходила из такси, таща за спиной свою нелепую гитару… Как она кричала, как плакала. Я забрал ее прекрасные глаза, и сожрал их сырыми. Я про себя называл их радужными… Как оттенки радуги, только боли. Он переливалась в ее глазах различными оттенками, а я радовался, как дитя…Сначала я был с ней мил, от нее требовалось сказать, куда она дела остальных два письма. Но она упорно мочала, а я придумывал все новые и новые развлечение. Потом она вдруг стала цепляться за жизнь, и поведала мне, что старуха наказала отправить два других по адресам. И она отправила. Она хотела выторговать себе жизнь. Она не чувствовала, что ее печень лежала на бетонном грязном полу, рядом с ними ее кишки. Она так хотела жить…Напоследок, она сказала, что они приедут в собор.

Мне оставалось только ждать. И она приехала.

Я едва в штаны не кончил, когда увидел ее вспотевшую, и безумно красивую Ее жилка сильно билась у виска, и я представил себе, что вонзаюсь в нее зубами и пью …Ладони зачесались, пальцы судорожно сжались. Так было всегда, когда я жаждал крови.

Но она особенная. Ее кровь и плоть изысканный деликатес, чтобы он принес удовольствие нужно подготовиться, и поиграть…

А потом приехал он. Едва я увидел его, мое лицо перекосило и мышцы заклинило. Так бывает, когда я очень зол. Я узнал его сразу…Он не сгорел, мудак сраный… Он жив…

## Глава 7

Утром мы со Светкой отправились в церковь. С опаской поднимались по каменным ступеням, даже не надеялись застать настоятеля живым и невредимым, памятуя об участи его предшественника. Но он, как, ни в чем, ни, бывало, вел утреннюю службу, громко распевая псалмы, размеренно осеняя себя крестом.

Мы со Светкой тревожно переглянулись. Я признаться, облегченно выдохнула, пряча за спину дрожащие руки. Это еще с чего? Мысленно возмутилась я, призывая себя к порядку. То, что настоятель жив и здоров наводило на определенные мысли, и они ох, как не нравились мне.

Мы примкнули к рядам страждущих, и принялись молиться, дружно крестясь вместе со всеми, но мысли мои были далеки отсюда. Множество вопросов буравили мой мозг, и первый, самый насущный – куда торопился настоятель, и как он остался жив. Убийца был там, я кожей чувствовала его, но он не убил настоятеля. Хотя, чему удивляться, новый настоятель производил впечатление не робкого десятка, и его манера, опять же… Вот и сейчас он стоял, расправив плечи, расслабленно читал молитвы, словно находился на светском рауте, а не в церкви. Его голос взлетал к расписным сводам, и эхом разлетался по гулкому залу. Может и наш приятель осторожничал, и решил к нему присмотреться.

Я бы так и сделала. Очень непрост наш настоятель.

Варвара стояла рядом со священником, и ловила каждое его слово, раскрытым в изумлении ртом, отчего Светка сильнее хмурилась. Ее понять можно, такого мужика отродясь не водилось в этих краях, и все женское население этого хутора устремились на заутреннюю, теснясь возле настоятеля. Последний, казалось, даже не замечал столь необычайного столпотворения, громко распевая псалмы.

– Пошли осмотримся, – потянула Светку к выходу, отчего она со страданием в очах взглянула на священника, затем коротко выругавшись, пошла к выходу, то и дело оглядываясь.

– Тебе сегодня не пробиться к нему, – Светка высоко вздернула подбородок.

– Чертовы кошелки! Нет, ты это видела? Весь приход собрался! Рты разинули! – Негодовала Светка.

– Пусть глазеют, тебе жалко, что ли?

– И то верно, что это я… Им только глазеть и осталось, такой мужик им не по зубам, – выплюнула Светка, – ишь, раскатали губищи!

– Светка, не о том, ты думаешь, –пожурила я ее. – У нас маньяк бродит по окрестностям, а ты о делах сердечных печешься. Ты видишь, настоятель наш жив и здоров, а ему положено пасть смертью мученической.

– Это зачем еще, – замерла она посреди тропинки.

– Он столкнулся с ним, один на один, ночью в лесу. И ничего, понимаешь?

– Нет, – честно призналась Светка, делая шаг вперед, поравнявшись со мной.

– Не так он прост, Светка, поэтому тебе пионерское задание, подобраться ближе к нему. Надо же ему кого – то трахать, вот ты и станешь этим, кем – то.

– Спасибо, тебе на добром слове, – хотела было обидеться она, но такая перспектива ей жутко понравилась, и она махнула рукой. – И как это сделать? Я к нему и так, и сяк, а он ни в какую.

– Ну что ты, в самом деле. Даже Варвара отчаялась на крайний шаг, а ты ходишь вокруг да около. – Поделилась я своими наблюдениями.

– Предлагаешь, войти к нему в покои голой?

– Почему бы и нет. Варфоломей был ходок еще тот, даром что священник. – В его покоях бывали даже старушки, – хихикнула я, припоминая все сплетни прихода, отчего Светка тут же покрылась румянцем.

– Что же поделать, если в этой дыре, Варфоломей был нормальным и единственным мужчиной при статусе. – Принялась оправдываться она. – а этот настоятель…– Она мечтательно прикрыла глаза, – от него так несет тестостероном, что я готова на стенку лезть.

В этом я с ней была согласна, но благоразумно промолчала. Мы вышли с церковного двора и пошли по тропинке ведущей в лес. Едва мы зашли в него, все сельские звуки смолкли, остались только стрекотание каких – то насекомых, и переливчатое пение лесных птиц. Жара еще не опустилась на землю, поэтому в лесу было свежо и относительно прохладно.

Шли мы, не торопясь, я так же неспеша осматривалась вокруг. Очень скоро мы вышли к кладбищу. При свете дня, оно не выглядело так устрашающе, и я смогла успокоиться. Светка без умолку строила коварные планы совращения, а я прислушивалась к себе. Как – то неуютно стало, и мы быстро миновали кладбище, и еще через пятнадцать минут вышли к соседнему хутору. Дорога в целом заняла полчаса, и я прикинула, сколько у нас в запасе времени.

Дом старой ведьмы, мы отыскали сразу. Он один, словно отшельник, стоял на пригорке. Аккуратно побеленный, и чуть покосившийся. Мы, не без труда поднялись на холм, и устремились к нему. Вскоре уже входили во внутрь.

– Вообще – то, за незаконное проникновение дают от трех лет, – шепотом произнесла Светка, осчастливив своими познаниями, топчась на пороге.

– И кому жаловаться – то? Ваш участковый не больно спешит навести порядок в округе.

– Так и я про то. Как супостата искать, так их днем с огнем не сыщешь. А как на кого чего повесить, так это запросто!

– В этом я с тобой согласна. Но мы с леса подошли, с хутора нас не видно. От того и настоятеля никто не видел, не считая той девчонки, которая подглядывала в окно.

Светка быстро вошла во внутрь, и плотно прикрыла за собой дверь.

– Ну коли так, лучше не светить в пороге.

Мы вошли в комнату и принялись осматриваться. Домик из двух комнат, да и те, не особо большие. На столе пылилась библия, в углу печка, у окна стол. Икона висела в углу, прикрытая расписными занавесками. Во второй комнате находился алтарь. Множество истекших свечей, куски воска, какие – то пентаграммы. Светка присвистнула.

– Не врали. И правда ведьма.

– Не спеши с выводами. В другой комнате старинная библия, истертый до дыр переплет. Старуха часто ею пользовалась. Икона, опять же… Ты много видела ведьм с иконами в доме?

– Черт их разберет. Может для отвода глаз?

– В таком случае ей не было нужды держать библию в руках. Сдается мне, алтарь служил для других целей.

– Для каких?

– Тот, кто его создавал имел был осведомлен о значении этих символов. – И видя Светкино недоумение продолжила. – Тетка моя, прислала письмо, в нем были нарисованы эти символы. Она описала их, как пришествие дьявола. Эти, – я подошла к символу с западной части алтаря, – бессмертие, которое дарует дьявол.

– Чертовщина какая – то, пробормотала Светка, по привычке осеняя себя крестом.

– Аська твоя, говорила о том, что здесь бесовщина твориться. Я думаю, сюда приходили те, кто использовал старуху.

– Настоятель? – Прошептала Светка.

– Вполне может быть. Зачем – то же он сюда бегал?

– Но, пришествие дьявола, это уже слишком. Неужто наш настоятель мозгами сдвинулся? Или, попал в секту! – ахнула она.

– Если и есть секта, то настоятель занимал в ней далеко не последнее место.

– Но зачем? – Воскликнула она. – Он и так здесь главенствовал, и весьма неплохо, скажу тебе.

– Как думаешь, деньги жертвовали большие? – Спросила я, пытаясь хоть что – то понять.

– Да какие деньги, не меши! Жалкие гроши! А секту нужно содержать на что – то. Черте что! У нас огород основной наш источник пропитания, да хлев с козами да коровами. Деньгами тут и не пахнет.

– Значит, что – то другое. Должно что – то быть, Светка думай.

– Я помню, мать говорила о людях, которые приезжали к ведьме. Они всегда проводили какой – то ритуал и уезжали.

– В последний раз я видела, что уехали не все…– Раздался тоненький голосок с порога, и мы со Светкой подпрыгнули на месте. Светка тут же осенила себя крестом, пятясь к стене.

– Я увидела вас. Ходила в лес по ягоды.

– Блаженная, Марийка, – пояснила Светка, тяжело опускаясь на колченогий стул. –Местная достопримечательность. Ты как здесь оказалась? И правда, блаженная, – подытожила она.

– Не блаженная я, – обратилась она ко мне. На вид ей лет двадцать, чистая длинная белая рубаха, курносый нос, голубые глаза и пшеничная толстая коса за плечами. В руках, в подтверждение ее собственных слов, корзина с я годами. – У нас так каждого второго кличут, кто не такой как все.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что не все ушли отсюда.

– Я помогала покойной. Ягоды носила, да воду из колодца. Местные сторонились ее, а она была хорошей женщиной. Я спрашивала ее, что делали эти люди в избе, она только поджимала губы, и замолкала. А один раз сказала, будто забывшись, что дьявол ее дитя, и она должна нести свою ношу, покуда жива… Люди изредка приезжали к ней, что – то делали и уходили. В последний раз я заметила, что ушли не все. Их приехали семь человек, а ушли шесть. Я долго не решалась к Агнии заходить. Потом вижу ее, за домом возле кромки леса, грядки разбивает. Словом, она позвала к себе, я пошла. А там никого.

– Ты спрашивала ее? –Не удержалась Светка, я кивнула соглашаясь.

– Нет, – тихо произнесла она, – не было нужды. Старуха не могла видеть, что я смываю кровь с деревянного пола.

– То есть, одного из них убили? – Не поняла я, чувствуя, как под ребрами отчаянно закололо.

Марийка кивнула.

– И закопали, не зря Агния с утра пораньше за грядки принялась, – Подобралась Светка.

– Зачем же они его убили? – Прошептала, чувствуя, как из самых глубин поднимается ледяной озноб, он заколол на самой кромке, парализуя изморозью. Я резко вскинула голову, взглянув в окно. Из леса кто – то смотрел на нас, и хоть мы были в избе, я готова поклясться, что он нас видит, даже сквозь толстые бревна сруба.

– Он идет, – исступленно прошептала я, с испугом глядя на Светку. Она побелела, готовясь упасть в обморок. – Не вздумай, Светка, иначе завтра Марийка будет смывать твою кровь. – Моя слова подействовали на нее, словно ушат ледяной воды.

– Бежим ко мне, – Марийка помчалась в сени, мы за ней. Перескочили через небольшой овраг, я быстро приземлилась, упав в высокую зеленую траву. Светка тут же последовала моему примеру, Марийка опустилась в траву чуть поодаль. Отсюда хорошо просматривалась избу старушки. За исключением стороны из леса. Я до рези в глазах всматривалась в небольшое окно, не завешенное шторкой, и едва не пропустила тот момент, когда он замер возле него. Его фигура застыла в проеме маленького окошка.

– Он там. – Прошептала Светка, опустившись на траву. Дыхание, словно, кто – то сжал огромной лапищей, и все что я могла делать, это таращиться на него, леденея от ужаса.

Я знала, что он так же нас чувствует. И смотрит, наверняка улыбаясь той ледяной улыбкой, с пустым взглядом. Он играет, вдруг поняла я. Его эмоции медленно перетекали в меня, пульсируя кровавыми оттенками боли. Я впитывала их, неосознанно, взахлеб…

Он так же питается моими эмоциями, ахнула я, вздрогнув всем телом.

Он был силен. Очень… Его жажда крови граничила с безумием, а всякому безумцу чуждо милосердие и слабость. И он утолял жажду, изощренно убивая всех, кого мог. Питался чужой болью и агонией, каждый раз глядя в глаза, из которых уходит жизнь, он судорожно эякулировал, умирая в экстазе…

– Светка, – вскрикнула я, испугав ее, она испуганно вскинулась, – нам нужна подмога… Самим его не одолеть

Ползком мы миновали овраг, и Марийка вывела нас к другой тропе. Попрощавшись с ней, мы двинулись к нашему хутору. Светка то и дело оглядывалась.

– Его нет, – успокоила я ее.

– Инка, ты его чувствуешь? – Светкина глаза округлились еще больше

– Сама не знаю, почему это чувствую… Вдруг ледяной озноб сковывает нутро, и появляется дикий страх.

– Точно, – согласилась она, – я его тоже тогда чувствовала. Но он был тогда очень близко, а сегодня я ничего не почувствовала. Что ты имела в виду, когда сказала, что нам нужна подмога?

– Я вдруг поняла, что он очень силен, как безумец, которому чужды физическая слабость, или боль. Он готов на все, чтобы добраться до нас. И еще, он чувствует нас также, как и мы его, а это очень плохо, Светка.

– Но кто нам поможет? – Воскликнула Светка. – На ум мне приходит лишь наш настоятель.

– Он его не убил, – кивнула я, соглашаясь. – Может все еще впереди, но… Мне кажется, что есть и другая причина.

– И какая же? – Светка бодро затрусила рядом, будто полчаса назад вовсе не она едва не столкнулась носом с убийцей.

– Он достойный игрок. Ты видела его руки?

– Конечно, не увидишь тут, когда он осеняет себя крестом, они словно магнит притягивают женский взгляд.

– В общем, дуй в церковь, и как хочешь, хоть голой ляг в его постель, но, чтобы к вечеру, он пал к твоим ногам, и готов был повергнуть самого дьявола. А за последним не заржавеет, Светка, помяни мое слово. Он уже слишком близко.

Дорога этой тропой заняла немного больше времени, и в церковь мы пришли прямо к обеду. В зной приход разошелся, Светка направилась в церковь, а я решила пообедать дома.

По дороге домой, заглянула в маленький магазинчик, купила хлеб, и еще кое – какие продукты, и поплелась на холм. По дороге осторожно оглядывалась, по моим подсчетом, наш приятель уже должен был выйти из леса, и обретаться по окрестностям. Никого не просматривалось, но я не спешила радоваться. Он всегда был, где – то рядом.

Вошла в дом, и убрав продукты направилась в ванную. Скинула с себя легкую рубашку и шорты, встала под холодный душ. Ледяная вода обожгла кожу, смывая липкий страх, и пот. В голове прояснилось, и я принялась мысленно проанализировать все с самого начала. Получалась черте что, а это значит, что слишком мало вводных данных.

Выругавшись, я выключила воду, и обернулась в полотенце.

Подняв взгляд, едва собственный язык не проглотила. В дверях стоял Игорек, и плотоядно ухмылялся. Его взгляд бессовестно шарился по обнаженным ногам, груди, и обратно.

– Любая богиня тебе позавидует, – подольстился парень, ни мало, не смущаясь.

## Глава 8

– Я не помню, чтобы тебя приглашала, – обронила я, принявшись промокать волосы полотенцем.

– И тебе совсем не стыдно по этому поводу. Я рискую жизнью, к твоему сведению, могла бы быть и гостеприимней.

– Ты не понимаешь, куда пытаешься вляпаться, – разозлилась я, оттеснив его плечом прошла на кухню. Поставив чайник, и кастрюлю с супом на плиту, отправилась в свою комнату, накинула легкий сарафан и вернулась обратно. Игорь, успел освоиться, нарезал хлеб, и разлили суп по тарелкам.

– Чувствуй себя, как дома, – ехидно проговорила я.

– Чего ты злишься? – Натурально удивился Игорек. – Могла бы и спасибо сказать, между прочим.

– Спасибо, Игорь, но должна тебя предупредить. Если ты и дальше будешь строить из себя рыцаря, то неровен час, украсишь собой какое – нибудь распятье на местном кладбище.

– Занятный тип, – кивнул он, принявшись за суп. Я громко выругалась, чем вызвала у него улыбку. – Ты не задумывалась почему здесь?

– Что здесь, – замерла я, с ложкой в воздухе.

– Все эти убийства начались намного раньше.

– Он из местных – это единственное, что мне приходит на ум. – Согласилась я.

– Необязательно. Может кто – то из близких здесь жил. Например, отец или мать.

– Зачем его искать, он всегда, где – то рядом. – Игорь замер, я ему пересказала события последних дней. Скрывать что – то не имело смысла, он таскался по пятам, и мог уже все и так знать.

– А тебе не приходило в голову, что те с ним может связывать что – то?

Я замерла.

– Нет, не приходило. Я его никогда не видела…

– Так ли это? Мы с тобой оба знаем, что ты не племянница почившей Ольги, и я признаться, навел кое – какие справки, тогда и вовсе получается ерунда, и быть тебе здесь нет никакой надобности, но ты здесь.

– Ты же сам сказал, я здесь. Тетка моя. И податься мне некуда.

– Никакая Инна Лебедева в детском доме не числилась. И что такой как ты здесь делать? Полы в церкви драить?