Лена Левина
Тридесятое царство. Шемахин

Глава 1

Бабушка вернула меня в мою скромную квартирку, и, открыв дверь, я столкнулась с кухней, где несколько дней назад меня похитил Семен. На столе красовалась горка пирожков с вишней, но вместо радости меня охватила горечь. Вспомнился Кощеев, и в груди зашевелилась тоска, но я уже наплакалась на год вперед.

Надев свою любимую футболку и натянув теплые носки, я направилась в гостиную, но вдруг застыла в коридоре. Кощеев стоял на коврике у входной двери в черных джинсах, темно-синем свитере и зимней обуви, держа пуховик в руках.

– Варь, – произнес он, и в его голосе звучала настойчивость, которая меня раздражала.

– Убирайся! – рыкнула я, пытаясь пройти мимо, но он закрыл дверь прямо у меня перед носом.

– Варь, нам надо поговорить, – его голос стал мягче, но я не собиралась поддаваться. – Очень надо поговорить.

– О чем, Кощеев? – злилась я от безысходности и отчаяния. – О том, что ты воспользовался моим опьянением? Или о том, что нагло лапал меня, хотя у тебя есть девушка? Или, может, о том, что ты, злодей, ворвался ко мне в квартиру?

В его глазах вспыхнул огонь, карие зрачки приобрели красный оттенок, а на скулах заиграли желваки. Он сжал куртку так, что пальцы побелели.

– Так значит, я во всем виноват, – прорычал он, и в его голосе звучала обида. – Я виноват, что ты напилась. Я виноват, что пожалел тебя, босоногую и неуклюжую. И я виноват, что решил с тобой поговорить, чтобы помириться!

– Кощеев, мира у нас с тобой никогда не будет, – фыркнула я, чувствуя, как злость распирает меня изнутри. – Не после того, как ты так нагло воспользовался мной! Я ведь только подумала, что ты не так плох, но ты снова нашел способ доказать обратное!

– В темнице ты первая полезла целоваться! – возразил он, чуть ли не разрывая свою куртку от напряжения.

– Я звала тебя, но ты меня игнорировал! Я упала, а ты вместо того, чтобы помочь, просто смотрел мне в глаза и… и… и… Я ненавижу тебя!

Внутри меня бушевала буря, и мне хотелось придушить его, побить, столкнуть с лестницы и еще попинать. Адреналин ударил в голову, и я начала выталкивать Кощеева из квартиры. Он не сильно сопротивлялся, но, когда я уже закрывала дверь, он остановил меня.

– Варвара, нам все же надо поговорить!

– Нам не о чем говорить!

– Ты ошибаешься, – он удерживал дверь одной рукой, хотя я тянула ее изо всех сил. – Нам надо избегать друг друга.

– Да неужели! – усмехнулась я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Ну раз ты так просишь, то я согласна. Вали!

– Варь! – его голос уже звучал как рычание. – Выслушай меня нормально! Выслушай… и я уйду.

Я прекратила тщетные попытки закрыть дверь и, скрестив руки под грудью, прислонилась к дверному косяку. Убедившись, что я все же слушаю, Кощеев начал нести полную ахинею:

– Мой дед и твоя бабка специально нас столкнули.

– Чушь!

– Не перебивай. Варь, эти двое уже давно враждуют!

– Что-то я этого не заметила, – усмехнулась я, но внутри меня зашевелилось сомнение. – Они нормально общаются.

– Общаются-то они нормально, но вечно строят козни друг другу. Это было и с нашими родителями, а теперь и с нами. Каждый раз на Трехе мы будем сталкиваться, причем по заданиям наших прародителей, и с разными интересами.

– Кощеев, разность интересов у нас вечная, и ни моя бабка, ни твой дед к этому ни имеют никакого отношения. Обещаю, даже если я и окажусь на Трехе, то буду делать вид, что мы не знакомы и сбегу с первым попавшимся под руку мужиком. Так что вали… К Кате вали!

Соседка как почувствовала, что речь идет о ней, и открыла дверь. Мы синхронно посмотрели на Катю… и Данила, на шее которого и висела моя соседка.

– Удачи, Кощеев! – усмехнулась я, пнула его по колену и закрыла дверь, пользуясь растерянностью парня.

Он, наверное, еще полчаса стоял за моей дверью и звал меня, игнорируя скандал, который пыталась закатить ему Катя. А я… сидела под дверью и плакала, хотя думала, что не смогу заплакать ближайший год.

Боль сжимала все внутри, когда за дверью слышалось рычащее «Варя!». И сжималась еще сильнее, когда до меня доходило тихое «Прости…».

Гад ты, Кощеев, гад! Из-за тебя все болит… все ноет… все отрицается…

Я никогда не полюблю тебя! Никогда не буду с тобой! Никогда не буду твоей! И никогда не признаюсь, даже сама себе, что все свои «никогда», кажется, готова нарушить…

Глава 2

Полночи провалилась в гостиной, просматривая повторы новостей по телефону и сообщений в сети. На мое великое везение, пары на сегодня все отменили из-за какой-то там проверки, потому что я могла спокойно потратить свое время на ненужные вещи, чтобы потом поспать до обеда. В принципе, я так и поступила.

Солнце лениво пробивалось сквозь плотные шторы, заливая комнату тусклым светом. В воздухе стояла тишина, нарушаемая лишь негромким тиканием настенных часов. Я потянулась, ощущая, как тело с трудом выходит из полусонного состояния. В голове крутилась мысль о горячем чае.

Из съедобного дома были только бабушкины пирожки – сладкие и вкусные. Но с утра меня почему-то на сладкое не тянуло. Хотелось чего-то горячего, пряного… Но готовка и я несовместимые вещи.

Я машинально прокручивала в голове дела на сегодня. Вроде ничего важного. И тут внезапно вспомнилось, что хотелось съездить к маме. Мы давно не видели – всё как-то времени не нашлось.

Решение пришло неожиданно легко. Уже через час я выбежала из дома, прихватив сумку и побежала в ближайшую кондитерскую «Сластена». Там купила тортик «Хлопчик» – мама его обожала.

Морозный воздух щипал щеки, серое небо нависало над городом, будто вот-вот готовилось заплакать. В вагоне было тепло, но тревожные мысли не давали расслабиться. Я смотрела в окно, пока дома и деревья мелькали за стеклом, и думала, зачем вообще еду. Просто так? Или всё-таки что-то внутри просило ответов.

Доехала до недавно построенного многоэтажного дома. На тринадцатый этаж поднималась пешком – лифт, как всегда, не работал. Позвонив в нужную дверь, я с трудом держала слезы.

– Доченька… – только и прошептала мама, обнимая меня.

Я будто вернулся в детство – туда, где чай с мелиссой и мятой лечил все душевные раны, а рука мамина на голове обещала, что всё будет хорошо.

– Мам, – голос дрогнул, и слезы снова заблестели на глазах. – Мам, бабушка мне все рассказала.

Мамино лицо, полное заботы, сменилось на настороженно-удивленное.

– Я знаю про Треху, – продолжала я, стараясь говорить спокойно. – Знаю, что ты, как и бабушка, Яги, и что отец погиб…

– Милая, – мамина рука устало опустилась на мое плечо, – прости… Но так было нужно.

– Я понимаю, – кивнула я, крутя в руках чашку, – но больно. Очень больно…

– Ох, милая, – на мамином лице неожиданно появились морщинки усталости. – Мне стоило тебе все рассказать. Я надеялась, что ты мне не поверишь, что тянула и тянула, ждала, когда ты сможешь смотреть на жизнь реалистично…

– Вот только весь мой реализм разбила бабушка… Я была в Трехе…

Мамины глаза увеличились до размера блюдец и наполнились немыми слезами. Она боялась задать хоть какой-то вопрос, поэтому я решилась все рассказать, опуская лишь пару моментов про поцелуи.

Мама слушала внимательно. Она и улыбалась, и грустила, и смеялась, и переживала, вслушиваясь в мой рассказ.

– А потом Дима сказал, – подводила я итог, стараясь не всхлипывать, – что бабушка и Кощей нас специально столкнули, и что такое уже было с тобой и его отцом.

– Ох, милая, – мама обняла меня, поглаживая по спине.

– Мам, это правда? – пискнула я.

– Увы, но правда, – мама чуть отстранилась, вытирая мокрые дорожки с моих щечек. – Я встретилась с Меземиром благодаря твоей бабушке. Она тогда поругалась с Кощеем и на разборки меня взяла. Мне тогда было десять, а ему четырнадцать, и мы оба смотрели на родителей как на кумиров, стараясь им подражать. Именно из-за этого мы стали враждовать… сначала враждовать. Куда бы ни послала меня твоя бабушка, я везде натыкалась на Меземира. Каждый раз мы ругались, разносили все кругом, иногда даже забывая, зачем вообще пришли. А потом… – мамин голос дрогнул, и она прижала меня к себе. – Потом, милая, мне исполнилось шестнадцать… Как девушка я расцвела, что даже царевичи на болота стали ломиться. Так вот, мне исполнилось шестнадцать, и мама отправила меня за живой водой к Озеру Слез. Там меня уже повзрослевшую встретил Меземир, после почти года отдыха друг от друга. Он меня не узнал, потому и пошел путями настоящих злодеев. Он поцеловал меня… Забрал мой первый поцелуй. Наша некогда ярая вражда переросла в более яркое чувство – любовь…

– Мама, – я чуть отстранилась и удивленно посмотрела на родительницу, – ты хочешь сказать, что твоей первой любовью был отец Димы?

– Да, – тихо ответила мама, её голос дрожал от воспоминаний. – Это было так давно, но я помню каждый момент, как будто это было вчера. Мы были молоды и глупы, и наша вражда казалась нам чем-то важным, чем-то, что определяет нас. Но когда я увидела его снова, всё изменилось.

– И что же произошло потом? – спросила я, не в силах оторваться от её рассказа.

– Мы начали встречаться тайком, – продолжала мама, её глаза светились ностальгией. – Это было опасно, ведь наши семьи были врагами. Но мы не могли устоять перед тем, что чувствовали друг к другу. Каждый момент, проведённый вместе, был полон радости и страха одновременно.

– А потом? – подталкивала я, чувствуя, как история захватывает меня.

– Потом всё стало ещё сложнее, – вздохнула мама. – Наши семьи узнали о нас, и началась настоящая война, – мама грустно улыбнулась, и в её глазах я увидела отражение тех давних чувств. – Два года мы любили друг друга, ждали от родителей поручений, чтобы встретиться снова, посылали друг другу бумажных журавлей и мечтали быть вместе.

– Два года? – выловила я главное, не веря, что такая любовь могла длиться так долго, несмотря на все преграды.

– Да, всего два года. А потом случилось то, чего следовало бы ожидать от твоей бабушки и Кощея. На очередном задании Меземир встретил Ларису и потерял голову. И я это видела, всё видела… Мое сердце тогда так разрывалось, что я сбежала из дома. В Тридесятом на болотах построила себе избу и стала жить там. Через год узнала, что Меземир женился на Ларисе, и погрузилась в обучение Ягинской магии. Мама гордилась мной, ведь она специально разбила мне сердце. У Яг, милая, есть такая особенность: чтобы в полную силу войти, надо своё сердце разбить. Только Яги с разбитыми сердцами самые сильные.

– Бабушке разбили сердце? – в моей голове пролетели испуганные лица людей при упоминании моей бабули, и я почувствовала, как страх охватывает меня.

– Ох, ей его мало того, что разбили, ещё и растоптали. Что именно сотворила твоя прабабка Валерия, я не знаю, но я её только один раз видела за всю жизнь. Твоя бабушка ненавидит свою мать и даже запрещает о ней упоминать. Как я ни старалась, но мне не удалось выяснить, что тогда случилось, кто виноват и кто мой отец. Но тот случай сильно отразился на твоей бабушке, она ведь самая сильная Яга на всей Трехе.

– Оу, – только и выдавила из себя я, переваривая всё, как будто это был тяжёлый камень, который не могла проглотить. Но даже в этой каше нашелся вопрос: – А отец… Когда ты его встретила?

Мама ласково улыбнулась и, снова обняв, начала рассказывать. Её мелодичный голос разливался неспешной рекой по всей кухне, заставляя прислушиваться, как к трели соловья, и я чувствовала, как каждая её нота наполняет меня теплом.

– Это как раз случилось после свадьбы Меземира. Я училась целыми днями, мало ела, плохо спала. В одну из моих бессонных ночей ко мне постучали мавки и сказали, что в окрестностях бродит какой-то парень. Ну, я на метлу села да полетела вылавливать шалопая. Прилетаю, а там за корягу держится парень со стрелой в спине. У меня такой шок был, что я, не думая, его к себе в избу затащила и стала лечить. Стрела была отравлена, потому лечила долго. За ночь управилась и даже шрама у него не оставила, но он провалялся несколько дней без сознания у меня на печи. Я за ним всё это время ходила, ухаживала. Он был красивым, волосы светлые, как твои, милая, – мама заправила мне за ушко выбившуюся прядку, и я почувствовала, как её воспоминания наполняют комнату светом. – Нос у него был прямой, щеки впалые и глаза… как твои, милая. Он не был похож на царевича или богатыря, хотя и не был обделен мускулатурой. Когда он пришел в себя, у нас выдалась милая беседа, почти допрос с моей стороны. Он представился сыном кузнеца, которому не повезло попасться под руку пьяным боярам, которым только бы над людьми поиздеваться.

– Но ведь папа… – я не успела закончить вопрос, как мама перебила меня, дав досрочный ответ:

– Обманул. Приглянулась я ему тогда, вот и не захотел меня своим высоким постом спугнуть. Он уже тогда был царем, милая, самым молодым за всю историю Тридесятого. Но про кузнечное дело он не соврал – действительно помогал кузнецам. Так вот, он у меня еще неделю пробыл, приходил в себя и по дому мне помогал. Даже водяного как-то отвадил. За это время я тоже к нему симпатией пропиталась, и Меземир как-то забылся сам собой.

Я посмотрела, как мама рассказывала об этом с нежной улыбкой.

– Потом я вернула твоего отца в город, к семье, как я думала тогда. Я уже настроила себя на то, что не встречу его больше, но каждый день он заходил ко мне с какими-нибудь подарками: то полевые цветы принесет, то лукошко клубники, то чугунную сковороду, которую сам сделал, то зачарованный самовар.

Я невольно покосилась на старый самовар, который мама всегда до блеска чистила, и почувствовала, как в груди зашевелились воспоминания о том, как она с любовью рассказывала о своих чувствах.

– Ухаживал он за мной полгода, ни дня не пропускал. И я влюблялась с каждым днем все больше и больше. А потом он резко пропал на две недели. Я забеспокоилась и полетела в город, на окраину. Там встретила маленькую девочку и спросила, где Владимир Премудрый проживает. А та глазками с ног до головы меня оглядела, за руку взяла и к дворцу повела. Когда ворота открылись, а там стоял Владимир в царских одеяниях и с короной, я застыла, как столб, не зная, что делать.

Я представила, как мама, стоя в шоке, чувствовала, как её сердце колотится от волнения.

– Пока я была в ступоре, нас с твоим отцом прямо перед дворцом и поженили. Я отошла от шока, только на пиру, во время поцелуя… вроде счет тогда уже до тысячи дошел.

– Подожди, – притормозила я, не веря своим ушам. – То есть ты вышла замуж в неадекватном состоянии?

– Да, милая, именно так. А потом я еще и сбежала обратно на болота. Сутки прорыдала, вся топь была усыпана подарками твоего отца. Мавки около моей избы дозор держали со сковородками. А потом еще и твоя бабушка явилась, до нее слухи дошли, что какая-то молодая Ежка замуж выскочила за царя.

Я почувствовала, как в воздухе повисло напряжение, когда мама продолжила:

– Тогда мы с ней на мир пошли, но уже на следующий день, когда она твоего отца привела, мы снова разругались. Твоя бабка затребовала свадьбы по магическим законам… Твой отец согласился сразу же. Никто этого не ожидал, и пока я, и твоя бабушка пребывали в шоке, я снова вышла замуж за твоего отца.Потом я сбежала в этот мир, но и тут твой отец меня нашел и снова на мне женился. И так было раз двадцать, почти хобби, ведь брак, заключенный в одном царстве, не был действителен в другом.

– И сколько ты так бегала? – спросила я с лукавой улыбкой.

– Год, милая, самый увлекательный год самых разных свадеб. Твой отец ради меня даже посвящение в казаки на Хуторе прошел и взял меня в жены, как казачку.

– А ты казачка? – моя левая бровь перекачивала повыше.

– Ну, нет, но казаки меня просто так не отдали, – мамино лицо озарила радостная улыбка. – После свадьбы по традициям орков, я сдалась и вернулась с твоим отцом в Тридесятое. Полгода мы еще жили, как на пороховой бочке, ведь жизнь царицы не для меня была. Поссоримся бывало сильно, и я хватала метлу и летела к себе на болота. Три дня, и муженек являлся ко мне на коне и забирал обратно. Он даже волшебную тропу проложил, чтобы коня не сильно мучать. За эти полгода я в него по-настоящему влюбилась. Ну, нравятся мне наглые и умные мужчины, вот только по истечению этого долгого срока у нас и был первый раз.

– Первая брачная ночь после двадцати с лишним свадеб и еще полгода?! – у меня был натуральный шок. Вот они старые устои не то, что сейчас.

– Он меня берег, – хихикнула мама, и в её глазах заиграли искорки воспоминаний. – Я сразу забеременела, и через девять веселых месяцев моих побегов из дворца от всяких нянек родилась ты. Твой отец был на седьмом небе от счастья, ведь ты в детстве была очень похожа на него. Большую часть времени мы проводили в этом мире. Здесь ты впервые встретила Дмитрия Кощеева, тогда вам еще и двух лет не было. К тому времени мы с Меземиром стали дружить, действительно дружить. Отец твой, конечно, фыркал, но они нашли общую тему для… споров, этой темой были вы с Димой. Я и Меземир умилялись с вас двоих, а вот твой отец ревновал тебя к Диме, как и Лариса своего сына к тебе. А вы просто играли вместе, обнимались, бегали за ручки. Вы такими милыми были. На Трехе не было ни дня, чтобы Дима не хватал какого-нибудь дракона и не прилетал к нам, чтобы выкрасть тебя на пару часиков, а потом вернуть. Хорошее было время. Но спустя одиннадцать лет пришла война, твоего отца тогда убили, а нас выставил за стены дворца Борис, он всегда хотел трон. Я и не сильно сопротивлялась. Мы укрылись здесь. Меземир с семьей нам всячески помогал, и даже с твоей памятью помог он, скрыв все, что касалось сказочного мира, даже Димы. Вы потом снова познакомились в школе, но той дружбы у вас уже не было…

Мама начала плакать, и я не знала, что именно вызвало эти горькие слезы. Возможно, это были воспоминания об отце, возможно, чувство вины передо мной, а может, всё сразу. Я не могла оставаться в стороне и присоединилась к ней, слезы катились по щекам, и в груди разливалась горечь. Хотелось выть от боли, а еще – в гневе запустить чем-нибудь в Кощеева. Он ведь всё знал! Знал, и строил из себя дурака! Вспоминала его удивление на болотах, когда я думала, что умею распознавать ложь… Как же я была наивна! Дура, какая же я дура!

Возвращалась домой на такси, потому что мы проплакали до самого вечера, и я опоздала на последний автобус. Поднимаясь по лестнице, мысли о Кощееве не покидали меня. Я знала, что он гад, но чтобы настолько! Он злился на меня без причины, подтрунивал так, что я готова была взорваться, но всегда, когда дарил что-то, угадывал мои желания. Угадывал любимые цветы, цвета, сладости – это иногда пугало, ведь я о нем не знала почти ничего.

Мысли в голове путались так быстро, что центрифуги позавидовали бы.

На последнем этаже я обнаружила у двери своей квартиры корзину с полевыми васильками. Осторожно присела рядом, приспустила шарф и вдохнула их нежный аромат, улыбка расплылась на моем лице, но радость быстро сменилась гневом, когда я увидела записку. Всего одно слово – «Прости» – написанное косым уверенным почерком, и я почти зарычала от ярости. Корзина была подкинута под двери Кати, и я решила, что от Кощеева ничего не приму!

Уже в постели, после холодного душа, я долго смотрела в потолок, и в голове крутилась одна мысль: я никогда-никогда его не прощу! Эта решимость горела во мне, как огонь, и я знала, что не позволю ему снова войти в мою жизнь, даже если он будет пытаться загладить свою вину. Я была полна обиды и боли, но в то же время – гордости и силы. Я не позволю ему сломать меня!

Глава 3

Неделя прошла в стиле «Армагеддон на грани фола». На улице стоял дубак дубаковый, и я, закутавшись в теплую одежду, чувствовала себя как эскимос, замерзший в своем ледяном царстве.

В универе царила настоящая истерия. Новость о том, что Катю бросил Дима, разлетелась с молниеносной скоростью, и все девушки, обычно скромные и сдержанные, вдруг ожили! Каблуки стали длиннее юбок, прически покрыты лаком до такой степени, что если бы сверху на них уронили наковальню, то сломалась бы именно она, а не прическа, созданная для того, чтобы закадрить красавчика. А декольте в зимнюю пору – это было что-то! Я не могла понять, куда смотрят наши преподаватели, ведь они сами выглядели ничуть не лучше, поглощенные тем же Кощеевым.

Какой-то идиот пустил слух, что я и Дима друзья, и вообще я его бывшая. Столько лести и оскорблений я еще в жизни не слышала! Это лилось рекой от девочек, которых я считала своими подругами. Я чувствовала, как внутри меня закипает гнев, смешанный с предательством.

Слава Богу, в универе были парни. Именно они стали моими лучшими друзьями, ведь Кощеев их вообще не волновал. А я, запуганная всеми, маленькая и скромная, вызывала у них желание стать рыцарями. Да, я была готова хоть на кого, лишь бы меня прекратили доставать.

С Тимохой я наконец поговорила. И о чудо! Он не обиделся, даже наоборот, думал, что обиделась я. Оказалось, его бабушке стало плохо, и он почти все выходные провел в больнице рядом с ней. Когда я рассказала, что тоже помогала бабушке (не вдаваясь в подробности), между нами воцарился мир, дружба, кукуруза. Это было прекрасно! Мы даже вместе ездили в универ и обратно… Но вот путь обратно колол сердце, как острый нож.

Каждый раз, выходя из универа, я видела Кощеева. Он стоял возле своего мотоцикла, как будто ждал, когда я снова окажусь на его пути. Его присутствие вызывало во мне бурю эмоций – от ненависти до странного влечения, которое я пыталась подавить. Он был как тень, не оставлявшая меня в покое, и каждый раз, когда я проходила мимо, сердце колотилось в груди, предвещая встречу с призраком.

К концу недели я уже молилась о выходных, надеясь, что смогу забыть о нем хотя бы на пару дней. В субботу, проснувшись в обед, я почувствовала, как радость наполняет меня. Я знала, что сегодня не увижу его. Собрав все свои запасы сладкого, я устроилась на диване, готовая погрузиться в мир сериалов и забыть о реальности. Каждый укус торта был как маленькая победа над болью, которую он оставил в моем сердце.

Но даже в этом уединении, когда я смотрела на экран, мысли о Кощеева не покидали меня. Я пыталась сосредоточиться на героях сериала, но их ссоры казались мелочью по сравнению с тем, что происходило в моей жизни. Внезапно экран потемнел, и я почувствовала, как кто-то забрал у меня тарелку с тортиком. Это был Серега, который, как всегда, вмешивался в мои моменты уединения.

– Эй, верни! – воскликнула я, но он только усмехнулся и отодвинулся в сторону, оставив меня с пустыми руками и недовольным выражением лица.

– Ну, – столик чуть отъехал в сторону, и Серега присел на корточки напротив меня. – Старая футболка с пьяным ежиком, шорты на три размера больше, волосы в гнездо… По тебе сразу видно – депрессия!

Я поморщилась, так как свою одежду считала сносной для дома. Волосы это вообще отдельная тема, их мыть надо, а мне лень.

– Тебя Димыч довел? – спросил Серега, внимательно следя за моей мимикой.

– Не он, – тихо ответила я и рыча добавила: – Но все те, кто непосредственно с ним связаны! Вот ты мне скажи, какого Макара, твой брат ошивается около моего универа?! В городе че мало учебных заведений, где обучаются девушки?

– А ты не думала, что дело в тебе? – в зеленых глаз мелькнуло что-то неуловимое… то ли укор, то ли сочувствие, то ли дикое желание меня по голове ударить.

– Он сам заявил, что нам лучше не видеться, – фыркнула я и скрестила руки под грудью. – Я с этим абсолютно согласна! Но ведь гад каждый день на глазах появляется!

Парень выслушал, задумался и все же спросил:

– Малышка, а что случилось, когда вы переместились в избушку к твоей бабушке? Мы с Яром спрашивали и Диму, и деда, но оба молчат. Они только ругаться стали больше, Димыч отказывается выполнять задания деда.

Я старалась держать лицо, но внутри все закипало. Вспомнился поцелуй, выходящий за грани разумного, вспомнились сильные руки Кощеева… Хотелось кричать и снова плакать.

– Случилось то, что случилось, – бросила я и замолчала, не хотелось развивать эту тему.

Парень обреченно выдохнул и встал.

– Детка, а пошли гулять?

– Куда? – я еще раз осмотрела странный для зимней поры наряд нежданного гостя.

– Так дед же обещал тебе прогулку в Шемахинское царство, – лицо парня озарила улыбка.

– А разве не царство-государство? – я внимательно смотрела на парня, медленно поднимаясь с дивана.

– А какая разница? У них все равно во главе султан, – парень улыбнулся еще шире, а я драпанула в спальную собираться. – Только много с собой не бери. Дед безлистный мешок с золотом дал! – донеслось смеющееся мне в след.

Пять минут и я уже в голубых бриджах, белой майке и бежевых босоножках, держа в руках небольшой портфель с бутылкой воды, телефоном, солнечными очками и веером, стояла перед довольным-предовольным Серегой.

– Детка, ты все же чудо-девушка! – усмехнулся парень и ловко ухватил меня за талию. – Глазки закрой, а то портал ослепит.

Послушно закрываю глаза, и нас окутывает что-то мягкое и очень яркое, что даже сквозь сомкнутые веки било по глазам. Ух, чую неприятности!

Глава 4

Я стояла, не в силах отвести глаз от этого волшебного зрелища. Каждая деталь, каждый звук, каждое движение казались частью какого-то сказочного мира, где реальность переплеталась с магией. Серега, заметив моё восхищение, улыбнулся и сказал:

– Это только начало. Подожди, пока увидишь, что ещё здесь есть!

Я кивнула, всё ещё погружённая в атмосферу. Вокруг нас раздавались голоса, смех и разговоры, но они звучали как музыка, создавая уникальный фон для этого яркого мира. Я заметила, как люди обменивались взглядами, улыбками, и это создавало ощущение единства, как будто мы все были частью чего-то большего.

Серега потянул меня за собой, и мы направились к фонтану. Вода искрилась на солнце, и я не удержалась – наклонилась, чтобы прикоснуться к ней. Холодные капли освежили моё лицо, и я почувствовала, как внутри меня закипает энергия.

– Пойдём к дворцу! – предложил Серега, и я с радостью согласилась. Мы пробирались сквозь толпу, и я не могла не заметить, как люди вокруг нас были одеты в яркие, красочные наряды, каждый из которых рассказывал свою историю.

Серега всегда умел создать атмосферу легкости и веселья, но в этот раз его смех звучал как-то неуместно. Я прижала паранджу к себе, чувствуя, как холодная ткань касается моей кожи, вызывая мурашки.

Мужчины вокруг вызывали у меня бурю эмоций, особенно те, кто ходил с открытыми торсами. Актеры из турецких сериалов молча курили в сторонке, и я не могла отвести от них взгляд! Вот это тела! Вот это загар! Мое девичье сознание таило, как будто в нем разгорелся огонь. А честь, похоже, решила со мной попрощаться! Я берегла её, берегла, а она, увидев мужчину, готова была бежать, и это было безобразие!

Проходили мимо и необычные группы. Один мужчина в дорогих одеждах, уступающий в привлекательности тем, кто был в минимум одежды, вел около десяти девушек в черных паранджах. Гаремчиком пахнуло, и в голове закружились мысли о запретном.

Я снова устремила свои взоры на привлекательных мужчин, чтобы слюну пустить, но это дело пресек Серега.

– Детка, Дима не одобрит, – с усмешкой сказал он, и в его голосе звучала забота.

– Ой, да мне до этого злыдня по барабану! Ох, глянь, какой там мужик! – я, забыв о манерах, указала на высокого загорелого индивида с широкими плечами, тонкой талией и идеальным торсом. Лицо меня мало волновало, а вот тело…

– Так, барышня, – тяжелые руки легли на мои плечи, – пойдем-ка по магазинам прогуляемся, а то ты своим взглядом спровоцируешь пару местных жителей на пополнение гаремов.

Меня с площади не просто уводили, а утаскивали, так как идти нормально я не могла. Но увидев торговые ряды, я забегала, как бешеная белка, между лавками, магазинчиками и прилавками. Глаза разбегались, ручки чесались, хотелось всего и сразу.

Серега выловил меня вовремя, я чуть не сунула свой любопытный нос в корзину с коброй.

– Детка, с твоим любопытством легче сразу в гроб, – проворчал он, уводя меня к магазину с одеждой.

Там парень передал меня в руки к продавщицам, которые обмерили меня со всех сторон, а сам ушел к дальней вешалке. Пока продавщицы копошились, подбирая ткань, фасон и размер, Серега затолкал меня в приёмочную и торжественно всучил черную паранджу.

– Ты издеваешься? – я высунула голову за шторку.

– Нет, детка, я забочусь о твоей и моей жизни, так что на всякий случай ты померь, и мы возьмем.

– А если не подойдет? – тонкий намек.

– Все равно возьмем, – Серега пошел к диванчику напротив моей примерочной, сел и, увидев, что несет мне девушка-продавщица, тихо сказал: – Димыч меня придушит.

Он расхохотался, а я поежилась. Было в этом смехе что-то настораживающее…

Глава 5

Из пяти нарядов я почти с трепетом выбрала бирюзовый комплект с изумительными серебряными узорами лотосов. Шаровары с широким поясом, словно облачко, ласково обнимали мои ноги. Нежный шелк был настолько легким, что казалось, будто я двигаюсь в воздухе, а топ на тонких бретельках дарил мне ощущение полной свободы – под ним я чувствовала себя почти голой. Меня спасало только кружевное белье, которое аккуратно скрывало все важное. Однако под топом оно не создавало защиты, и лишь последний оплот приличия – серебряный узор, обрамляющий грудь чудесным букетом лотосов, прикрывал наиболее стратегически важные точки. На шароварах серебристые узоры лишь отвлекали взгляд от груди.

В обуви не возникло никаких проблем: легкие лодочки из плотной бирюзовой ткани с узорами лотосов идеально дополняли наряд, и я чувствовала себя настоящей принцессой из восточной сказки. Но вот с прической мне не повезло. Вначале я ощутила легкое разочарование, но одна из продавщиц, словно волшебница, заплела мне стильные волосы, и я почувствовала себя как в мечтах о Аграбе. Подайте мне тигра! Я же Жасмин!

Смотря на себя в зеркале, я недовольно цокнула языком. Нет, это явно не Жасмин… Моя бледная кожа и светлые волосы сделали образ менее сказочным. Но, бог мой, какая разница! Мы не в Аграбе, и все равно найдется кто-то в этом мире, кто захочет рискнуть обратить на меня внимание!

Остальные четыре костюма и паранджу мы также захватили, продолжая наше безумное приключение. Серега настаивал, чтобы я незамедлительно надела паранджу, но активная угроза механики моего кулака в его сторону, дополненная злым абсолютно искренним взглядом, сработали. Я уверенно шагала в выбранном наряде, ощущая себя королевой!

Дальше нас ждала ювелирная лавка, где я внезапно вспомнила о своих родственниках, оставивших меня с легким чувством вины. Мама и бабушка получили серьги с великолепным камнем султанитом, необычно меняющим цвет в зависимости от освещения. Кувшинке, как и обещала, я купила шикарную заколку для волос с большим розовым цветком лотоса. А для Прекрасной выбрала изысканный гребень для волос с зеленым лотосом. Интересно, я начинаю поддаваться магии лотосов?

Что касается себя, я ничего не нашла, но Серега, как истинный ценитель, схватил великолепную диадему и одел ее мне на голову. Серебряная диадема с крупными опалами, расположенными в форме лотоса, сверкала на солнце, пленяя взгляд. Я на мгновение замерла, завороженно глядя на свое отражение.

Пока я плыла в своих грезах, Серега, не теряя времени, расплатился и повел меня дальше. А там нас ждал шумный рынок, и во мне проснулся настоящий делец. Они не знали, с кем имеют дело! Начав торговаться за скатерть-самобранку последней модели, я чуть не довела продавца до инфаркта. Мой азарт зашкаливал, и после долгих споров я выторговала пятьдесят процентов скидки на три скатерти и кальян в подарок.

Серега просто тихо ржал, наблюдая за тем, как я с удовольствием использовала все свои навыки, чтобы "дурить" головы продавцам. Как же я его понимаю – на филфаке я просто не могла не научиться фильтровать правду и манипулировать!

Итоги нашего шоппинга были просто поразительными! Подарки для мамы, бабушки, Кувшинке и Прекрасной – всё, что я задумала, теперь в наших пакетах. Для Семёна был приобретён сюрприз, который, разумеется, его повергнет в шок. Нунчаки, абсолютно ненужные мне, но такие привлекательные, потому что были на скидке, тоже имеются. Скатерть-самобранка последней модели – даже три штуки! Какое счастье! И самовар русского образца, но шемахинского производства, который, между прочим, ещё и кофе варит! Ковер-самолет? Есть, конечно, только вот права на него у меня нет. Ну и наряды, даже эта ненужная паранджа, также в нашем активе. А вот диадема – это, безусловно, находка, и мне она очень нравится. Я действительно довольна! Кажется, даже Серега, что странно, тоже улыбался, хоть против «казны Кощея» я и устроила настоящую распродажу.

Уже уставшие, мы зашли в кафе, и тут меня окутало ощущение домашнего уюта. Серега аккуратно расположил рядом с собой все свои покупки, а я поставила только пакетик с украшениями – именно он был настоящим сокровищем моей охоты. Все остальное мне просто не дали носить. Рядом с нами вдруг появилась девушка в синей парандже, и мой спутник моментально заказал что-то, не теряя времени. Официантка быстро ушла, и вскоре нам принесли ароматный чай и шесть видов рахат-лукума, от которого текли слюнки.

– Ну, а теперь, когда настроение, кажется, поднято и месть моему брату и деду свершена, я бы всё же хотел услышать, что же тогда случилось, – Серега посмотрел на меня с такой настойчивостью, что я почувствовала, как внутри меня закипает любопытство, но и немного страха.

Мы сидели у витражного окна, и оранжевый свет слегка коснулся нашего столика, создавая волшебную атмосферу. В воздухе витал приятный аромат зеленого чая с корицей, и в этот момент мне было так хорошо. Уплетая сладости, я неспешно начала делиться всеми своими переживаниями и деталями, о которых даже маме побоялась бы рассказать. Серега слушал с таким вниманием, что казалось, время остановилось. Он даже не моргал, и его зеленые глаза начали слегка краснеть от напряжения. Но когда я упомянула о разговоре с мамой и о том, что узнала о парне, он просто отмер и открыл рот от удивления.

– Сережа, – завершив свой рассказ, я взглянула на него с любопытством.

– А что Сережа? – резко отпрянул он, глаза его сверкнули. – Детка, да ты влипла по-крупному!

– С чего вдруг? – удивленно переспросила я, не понимая, что произошло.

– А с того… Короче, ща расскажу сказочку про одного некогда милого мальчика, – его зеленые глаза заблестели с каким-то игривым огоньком. – Жил-был милый мальчик с не очень хорошими людьми в родословной, но он им не подражал, так как любил одну добрую девочку-принцессу. И эта принцесса была настолько добра, что позволяло ему воровать её на несколько часов, чтобы его не ругал дедушка. Так вот, он любил её пуще жизни, но потом она его забыла. Её увезли с Трехи, стерев память. Принцесса забыла своего злодея-друга. А он всё помнил, хотел рассказать, но ему запретили. И тогда сердце его покрылось камнем, и стал он ненавидеть себя и любить принцессу, но уже не так, как раньше. И до сих пор он её любит, вот только сволочью последней стал, как и почти вся его родня. И знаешь, в чем ирония? – он произнес это с выразительной паузой. – В том, что мальчик тот – Димка, а девочка – ты!

– Бред! – быстро возразила я, не веря своим ушам.

– Бред не бред, но смысл таков: Дима тебя любил, любит и будет любить. Такие, как ты, детка, из головы просто так не выкидывают. Особенно такие гады, как наш Коша, – парень мило улыбнулся, и от его слов меня словно окатило холодом, пробежавшим по спине. – Я в доме деда редко появлялся в детстве, но был наслышан о первой любви младшенького. Потом узнал, что она пропала, и Димыч в свои двенадцать, ища её по всей Трехе, запугал почти всех правителей. Через месяц он смирился и даже отправился в мир обычных людей, где рос, учился, и там снова влюбился, только злой был, как черт. Они закончили школу и разлетелись, так и не начав встречаться. Дима пошел во все тяжкие: кучи девчонок, ночные клубы, алкоголь… А потом случайно узнал, где учится та самая девушка из мира обычных, и стал за ней по-тихому следить. А потом она появилась на Трехе и разбила колени у нашего замка. А теперь сложи свою историю, мою сказку и этот открытый намек!

Я сложила всё это в своей голове… и ужаснулась!

– Но мы же были только друзьями… – пискнула я, и в моем голосе звучала искренность, смешанная с паникой.

– Ты действительно веришь в дружбу между мужчинами и женщинами? – с насмешкой произнес Серега, его смех напоминал гогот, и я почувствовала, как меня охватывает злость.

– А ты? – огрызнулась я, не сдерживая эмоций. – Я тебе разве не нравлюсь?

– Не исключено, – подмигнул мне Серега, показывая слегка приоткрытые губы с небольшими клыками. Это было так неожиданно, что я замерла. – И я на это намекал, но ты, кажется, решила всё свести к шуткам. Кстати, это бьет по моему самолюбию.

– Прости… что не добила сразу! – рыкнула я, встав и пытаясь взять под контроль свою бурю эмоций.

Но Серега тоже резко встал. Прогнувшись через стол, он прошипел, и в его голосе был холод, который заставил меня поежиться:

– Не стоит быть со мной грубой. Будь доброй, сядь на место и допей чай.

Его улыбка больше не выглядела милой – она теперь напоминала оскал волка, а зубы казались острыми, как клыки хищника. Этот милый и забавный парень, который раньше мне нравился как друг, резко изменился, и я почувствовала себя в ловушке.

Я оцепенела, не зная, как реагировать. Вокруг нас уже начали коситься другие посетители и официантки, следя за нашей напряженной перепалкой.

Закричать? Звучало глупо…

Переместиться к бабушке? Кулон застрял в декольте. Ну а будет ли это странно, если я начну рыться прямо в своем платье?..

Попробовать сбежать? Бессмысленно. Я и без того неловко себя чувствовала, а Серега точно был быстрее меня.

Я нервно села обратно, дрожащими руками притянула к себе чашку с чаем. Отогнувшись, Серега удобно устроился на мягком диванчике, его лицо светилось улыбкой, и в этой улыбке было что-то холодное и зловещее, как у Кощеева. Издевательское, надменное – он явно наслаждался моим смятением.

Вот теперь я точно увидела, что между Димкой и Серегой есть нечто общее, какая-то родственная червоточина, которая зарождает страх. Ранее я этого не замечала, но теперь осознала – от обоих мне было не по себе, меня бросало в дрожь, нервная, на грани паники.

Варенька, кажется, ты полностью попала в ловушку. И имя этой ловушки – семья Кощеевых!

Глава 6

Допив чай и доев сладости, мы покинули кафе в гробовом молчании, держась за руки. Серега схватил меня за руку, как только я встала. Все мои возражения были сметены его клыкастой улыбкой, и я почувствовала, как внутри меня закипает смесь страха и волнения. Пискнув, я поплелась за ним, стараясь не дрожать и не шмыгать носом. Получалось плохо, но что поделать?

Нервная дрожь пробегала по всему телу, и мне было ужасно страшно! Даже в компании Димы, который был настоящим гадом, мне не было так страшно. С ним я была знакома давно, и это придавало уверенности, а вот Серега – загадочная личность… Хотя, возможно, он и не так уж и страшен, но всё равно вызывал неуверенность.

Как же быстро маска доброго и забавного парня снялась… Чёрт, я ведь уже начинала верить в лучшее, надеялась, что он нормальный, даже стала присматриваться к нему, а он… Злодей! Упырь недоделанный! Оборотень бесстыжий!

На протяжении всей дороги до площади я мысленно ругала Серегу так, что даже Кощеев в моих глазах стал приличным человеком. Резкие бранные слова закончились, и моё сознание уловило… уловило его!

Парень лет двадцати пяти на вид прогулочным шагом шёл нам навстречу. Тёмные волосы чуть кудрявились и прикрывали тёмно-карие глаза. Он был одет довольно просто: в светлые, местами грязные шаровары и малиновую жилетку, расстёгнутую нараспашку. Он не был накачан, но при этом выглядел подтянутым и весьма привлекательным. На его лице сияла озорная улыбка, а на плече восседала мартышка… в жилетке и с феской!

Да чтоб меня Кощей покусал, это же самый настоящий Алладин! А на плече у него – Абу! Всё, требую сказку со счастливым концом! Где тут Жасмин и Джин? Ща стану свахой!

Весь страх пропал, а вот резкое желание вмешаться в чужую жизнь проснулось. Когда Алладин прошёл мимо нас, я сама вцепилась в руку Сереги и, продолжая следить взглядом за ним, начала тянуть его за собой. Серега не отреагировал, а я, не вытерпев, воскликнула:

– Серега, там Алладин! Понимаешь, Алладин! Тут, кажется, намечается сказка по мотивам Диснея! Ну, давай за ним пойдём!

Всё это время я не спускала с Алладина глаз, стараясь проследить, куда он идет. Внутри меня бурлили эмоции – от восторга до нетерпения, и я чувствовала, как сердце стучит в унисон с моими мечтами о сказочном финале.

– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! – раздался рык знакомого до дрожи голоса.

Берусь за свои слова обратно: Диму я тоже боюсь, и даже очень! В этот момент все мои мечты о сказке разбились о реальность, и я поняла, что иногда даже самые яркие фантазии могут столкнуться с суровой правдой.

Я взглянула на Серегу. Еще минуту назад пугающий меня парень стоял, как вкопанный, с проступью пота на лбу. В его глазах застыл немой страх перед младшим двоюродным братом, и он даже разжал руку. Он не отрывал от Коши взгляда, словно в его сознании зазвучала тревожная мелодия: мол, не я, это она вообще твоя.

Скоро он сдулся, и я задумалась, где же теперь та великая сеча между братьями? Эх, злодеи, от вас одно разочарование.

Не знаю, смеяться или плакать. С одной стороны, я была довольна, что Серега присмирел, но слух меня не подводил, а значит, невольный пришелец по имени Кощеев явился за нашими душеньками. Лично я смерть не встречала и надеюсь, что еще лет семьдесят не встречу, но уверена, ее трель звучит так же, как и голос злого младшего внука Кощеева.

Я бросила презрительный взгляд на Кошу и почувствовала, как внутри закипает раздражение. Чего ему надо, стоит тут голым прессом в одном полотенце? Мой шаловливый взгляд пробежался по обнаженным и напряженным широким плечам, спустился по твердой мерно вздымающейся груди к идеально накаченному прессу и застрял на полотенце. Мои глазоньки непроизвольно пытались две-три минуты споткнуться на редкой пене или капельках воды, которые, казалось, танцевали на его божественном теле.

Щеки обдало стыдливым румянцем, сердце заколотилось как сумасшедшее, стало тяжело дышать. Я прикусила нижнюю губу, стараясь не стонать – а так хотелось! Но черт с этим, Дима хорош! Он просто физически прекрасен, и меня одолевало желание пощупать его! Пробежать пальчиками по идеальному телу, пытаясь найти хоть один изъян и наслаждаться тем, что ничего не удается найти.

Собрав всю свою волю, я с трудом подняла взгляд к лицу Димы. Сказать, что он зол, – ничего не сказать. Он был в бешенстве! Так и гляди, ща взорвется и разнесет все вокруг. Красные глаза пылали огнем. Влажные волосы зловеще треплет ветер, которого тут, казалось, вовсе нет, но, видимо, состояние Кощева это мало волновало. На скулах и шее парня играли желваки, демонстрируя его и так всем понятную агрессию. Кулаки сжимал так сильно, что костяшки побелели.

Эх, площадь жалко, такая красивая была…

Мой внутренний защитник прекрасного проснулся быстрее, чем Дима что-либо сломал. Я вложила в свой голос презрение, иронию, раздражение и скуку, и заговорила, не меняя своего каменного лица, как будто все шло по давно заезженному сценарию:

– Дмитрий, – Кощеев удивленно вскинул брови, моментально потеряв запал и насторожившись, – ты что здесь забыл?

– Аналогичный вопрос, – прошипел он, нацелив взгляд на мои руки, которые всё ещё крепко держали Серегу.

Сильно осознавая все последствия, я приобняла Серегу, почти повиснув на его руке. Серега оставался в состоянии "аля-«я вековое дерево»", не сопротивляясь, но я ощущала напряжение в его теле, желание раствориться. Он понимал, что готовится к худшему, а зря, ведь будет намного хуже, чем он может себе представить! Нечего было меня пугать!

– Дим, а что тут непонятного? – елейным голосом произнесла я, миловидно хлопая ресничками и стараясь не скалиться. – Я тут на свиданке с Сережей. У нас это… любовь с первого взгляда! Он мне в любви признался и все дела, а я, как скромная девочка, еще ломаюсь.

– Еще?!!! – прорычал Кощеев, и все присутствующие на площади в ужасе замерли.

– А ты чего хотел? – я отпустила руку Сереги, бросив на него взгляд в стиле «ты сам напросился», и продолжила эту тихую ругань с бывшим одноклассником: – Из-за тебя у меня накрылось свидание с Тимой, и в универе на меня странно косятся, а тут Сережа, как рыцарь в доспехах: он успокоил, свёл по магазинам и в любви признался… И если бы ты сейчас не появился, он бы мне и предложение, вероятно, сделал!

С каждым моим словом лицо Димы становилось все мрачнее. Его рык постепенно перерастал в какой-то злобный шипящий звук, и стоя на расстоянии в десять шагов, я чувствовала его угнетающую ауру. Черт, казалось, что он может срывываться и разорвать меня на куски за такую наглость, но…

А хрен с ним! Мы живем только раз, и надо брать от жизни все, даже если после этого мне влетит!

Я скрестила руки под грудью и уставилась на Диму с недовольным и злым взглядом. Почему бы и нет? Я тоже имею право на злость – у меня в роду были настоящие ведьмы, да и бабушка моя показывала, что жестокость – это не всегда плохо. Пока я играла в злобные гляделки с Кощеевым, вокруг нашего трио уже образовался круг зрителей. Люди держались на расстоянии, как будто опасались, что кто-то – не будем показывать пальцем на эксгибициониста – начнет тут все крушить. Но среди толпы были и девушки, которые явно чувствовали себя невольными участницами этого антуража и пытались привлечь внимание полуголого Димы.

– Ах, – раздался чей-то писк, – какой мужчина, я сейчас потеку!

– О Аллах! – раздалось из толпы. – Да он же божество!

– Да чтоб меня тигры подрали! – это, кажется, был мужик нетрадиционной ориентации. – Если он прямо сейчас не отбросит полотенце, то я сам его с него стяну!

От всех этих вздохов и охов мне захотелось рассмеяться. Момент был жестким, накал страстей рисовал настоящую драму, а они… Они не понимали, что у меня с Димой? Да, вообще ничего нет! И если они только знали, что я готова разорвать его на куски буквально из-за одной фразы.

Первая отводя взгляд, я решила, что если засмеюсь в лицо Кощева, то спровоцирую его на что-то безумное. Я натянула на лицо каменную маску и старалась держаться с достоинством. И вот, усиливая свой голос до твердости, я произнесла:

– Дмитрий, ты сам говорил, что нам не стоит пересекаться, и я тебя в этом поддержала. Даже пообещала, что если встречу тебя, то убегу с первым попавшимся мужчиной! Но ты… Какого черта?! Какого черта ты опять попадаешься мне на глаза?! Решил Свахой подработать и устроить мне жизнь?! Или решил наоборот растоптать то, что и так еле дышит?! Почему ты сюда явился?!

Слова вырывались из меня, как будто я пыталась сбросить с себя груз недовольства и раздражения, давя на него своим потоком. И каждый раз, когда я чувствовала, что Дима готов взорваться, я намеренно накаляла обстановку, ожидая его реакции. Он стоял, словно натянутая пружина, и казалось, что его ярость готова вспыхнуть.

Вдруг, не в силах сдержать эмоции, я развернулась и, пробираясь через толпу, пошла в том направлении, в котором ушел Алладин. Я уходила гордо, с ровной спиной и легкой поступью, но услышав рычащее «ВАРЯ!!!», побежала, забыв про гордость. Жить-то хочется!

Бежала недолго. Зачем тратить силы, если меня никто не преследует? Даже обидно стало. Он явился весь такой… голый! Нарычал на меня, как дикий зверь, и даже не бросился за мной! Почему он не может вести себя, как все мужчины в романах и сериалах, которые завоевывают неугомонную главную героиню? И ведь совсем недавно заявлял: «Как насчет того, чтобы стать моей?», а теперь даже не бежит за мной. Он точно ненормальный!

Хотя, если честно, я тоже хороша. Обвиняю его во всем на свете, а сама не понимаю, что происходит. Хорошо хоть еще не обвинила его во всемирном потеплении. Но он ведь сам виноват!

Серегу стало жалко. Он хоть и гад, но рядом с Кощеевым он так… пиявочка. И сейчас эта пиявочка с моими покупками разбирается с реальным гадом. Но если подумать, то Серега там не разбирается, а тупо стоит, как столб. Неужели из-за слишком частого общения с Кощеевым в подростковый период у меня чувство самосохранения рядом с ним атрофировалось? Или Сережа знает то, что не знаю я, и потому опасается?

Блин, из-за этих идиотов голова идет кругом! Я не могла позволить себе сдаться, даже если это означало столкнуться с Димой лицом к лицу. Отдышавшись, я поправила портфельчик на плечах и пошла дальше… а если точнее, то туда, куда глаза глядят! Я заблудилась, ну просто шикарно! Но в этот момент, когда я шла, не зная, куда, в голове пронеслась мысль: «А что, если он все-таки за мной пойдет?» Сердце забилось быстрее от этой надежды, и я остановилась, оглядываясь. Но вокруг не было никого, кроме любопытных зрителей, которые, казалось, ждали продолжения драмы.

Глава 7

Время, которое я провела, блуждая по улицам, слилось в хаос узких улочек и темных подворотен. Меня уже не пугало даже то, что в любой момент может выскочить какой-нибудь грабитель… После Димы и Сереги мне уже нечего бояться!

Бурча под нос очередное ругательство в адрес семейки Кощеевых, из-за которых я постоянно влипаю в неприятности, я снова свернула и… с размаху врезалась в кого-то!

Я упала, как в замедленной съемке, и тот, в кого врезалась, тоже не остался в стороне – «Вашу ж мать!» прозвучало дружно, а за ним последовали два глухих удара о землю. Проморгавшись от поднявшейся песчаной пыли, я уже собиралась выдать этому незнакомцу целую тираду ругательств, но, как только увидела виноватую мордашку Алладина, передумала. Вместо гнева на меня нахлынули нежные чувства, и я сменила ярость на милость.

– Прошу прощения, – прощебетала я, быстро вставая и подходя к парню.

Он еще сидел на земле, и я протянула ему руку, чтобы помочь. Он удивился, внимательно вглядываясь в мое лицо, и, чуть помедлив, все же принял помощь.

– Я Варвара, – представилась я, улыбаясь, и в этот момент почувствовала, как сердце забилось быстрее.

– Алладин, – слегка смущаясь, прошептал парень. – Мне жаль, что так вышло.

– Да ничего, сама виновата, задумалась, – отмахнулась я, стараясь скрыть смущение.

Парень, продолжая держать меня за руку, внимательно оглядел меня и зациклился на моих шароварах. Я метнула туда взгляд… Ну, отлично, я порвала шаровары!

– Мдя, – протянула я, одергивая штанину обеими руками. – Как всегда птичка Обломинго машет мне крылом.

– Какая птица? – улыбнулся парень, и мне стало так тепло на душе.

– Птичка Обломинго, – повторила я, улыбаясь неизвестно чему. – В моих родных краях частенько при невезении говорят, что птичка Обломинго помахала крылом.

– Неприятная птица, – усмехнулся Ал. – Но неприятности можно пережить. Откуда ты?

– Ну-у, – протянула я, даже не зная, как объяснить. Как там Серега говорил? А, точно! – Я с Тероса!

– Ого, – присвистнул парень. – Далеко тебя занесло. Ты тут с кем-то?

– Была с кем-то, сейчас же одна. Скажем так, мой сопровождающий оказался некомпетентным и трусом, так что…

– Ты заблудилась, – подытожил Ал.

Спалили… Аж стыдно стало, я же вроде не прокололась нигде. Или у меня видок настолько помятый, что сразу видно?

Я покраснела, а парень расхохотался. Давненько не слышала доброго смеха, и он был как бальзам на душу.

– Ничего, – широко улыбаясь, произнёс Алладин. – Я помогу тебе.

Тут я насторожилась. Видимо, привыкла, что просто так добро не делается.

– А взамен? – спросила я, с недоверием в голосе.

– Мне ничего не надо, – улыбка парня стала только добрее. – Но ты правильно делаешь, что настораживаешься, в Шемахине разные типы ходят.

За спиной Алладина раздалось тихое обезьянье бормотание, и мы одновременно повернули головы. Перед нами предстала мартышка в заметной феске, которая, словно на сцене, танцевала, аки скромная дева, сама невинность, даже моргала с профессиональным мастерством. Вдруг резко дернувшись, она взлохматила свои волосы и одернула жилетку, будто превратившись в альфа-самца, готового соблазнять девушку. Провокационно поддернув бровями, этот мачо сделал выпад, обняв себя лапками и повернувшись к нам спиной. Из-за этого жеста казалось, что он целует кого-то сзади. И, бросив на нас насмешливый взгляд, живность заржала, вызывая улыбку на наших лицах.

Неужели он намекает на какие-то шуры-муры? Или мне стоит насторожиться, ведь даже такой милый парень может оказаться опасным?

Когда Абу, скатившись по земле от смеха, стал кататься от восторга, стало ясно: над нами просто издеваются! Вот же, шаловливый макака!

– Абу! – воскликнул Алладин, схватив мартышку за шкирку и слегка встряхнув, укоризненно произнес: – Нельзя смеяться над людьми, особенно над девушками!

Мартышка обиженно фыркнула, высунув мне язык.

Нет, я терпелива и люблю животных, но это существо вызывает во мне поверку. Вроде и хочется придушить, но жалко… рука сама не поднимется!

– Прости его, – поспешно заговорил Ал, пряча Абу за спину. – Он еще молод и… ревнивый. Мы с ним как одинокие волки, поэтому и ревнует меня ко всем.

– Да ничего, – ответила я с легкой улыбкой, бросив взгляд на свои шаровары. Жаль их…

Алладин заметил мою кисловатую мину и, поставив Абу на землю, вытащил из-за широкого пояса нож. Присев у моих ног, он аккуратно принялся за мои шаровары.

Теперь из длинных и красивых шароварчиков у меня получились яркие шорты до колен. В принципе, меня это устраивало – Ал мастерски орудовал ножом, и даже не осталось торчащих ниточек.

Тщательно сняв лишнее, парень встал и протянул мне остатки ткани, как будто это была самая драгоценная вещь. Я спрятала их в рюкзак и внимательно посмотрела на него. Неужели я должна первой начать разговор? Я и так уже сделала первый шаг, теперь его очередь. Я здесь все-таки туристка… бедная и несчастная, жаждущая сказки с счастливым концом!

Парень немного помялся, смущенно смотря на меня, и, наконец, сказал:

– Если ты не против, мы могли бы прогуляться по Шемахину. Я здесь всю жизнь живу, так что смогу устроить для тебя замечательную экскурсию.

– Давай! – с радостью ответила я, крепко схватив его за руку.

Экскурсия началась, и была настолько захватывающей, что у меня просто не находилось слов. Мы прогулялись по торговым рядам, но уже в менее шумном и более уютном месте, где царила атмосфера простоты и доброжелательности. Цены здесь были вполне разумными, доступными для кармана простого человека, а выбор товаров поражал воображение – в сто раз больше, чем в любом бутике. Конечно, это не было элитное место, но я вовсе не привереда. Жалко, что мешочек с деньгами остался у Сереги…

Затем Алладин повел меня в местный парк, единственное зеленое убежище в этом каменном лабиринте. Нам повезло попасть на выступление бродячих артистов. По всем законам жанра нас, конечно, попытались обокрасть, но я не собиралась оставлять свои вещи без защиты. Тихонько, так чтобы Ал не заметил, я пользовалась бабушкиным заклинанием, ломая воришкам пальцы. Абу заметил это. Я уж было подумала – спалит, но нет! Вместо этого мартышка смотрела на меня с недоумением, потом с какой-то искренней симпатией. Возможно, она никогда прежде не видела, как девушки ловко расправляются с обидчиками…

Далее мы отправились к памятникам архитектуры, которые свели меня с ума от восторга. Ах, какие здания! Какие фонтаны! Какие великолепные статуи! Да, пусть и статуи, но в них было что-то необъяснимо привлекательное!

Мой восторг, казалось, не знал границ. Уверена, если бы я гуляла с Серегой, у меня не было бы такого детского восторга. Мне нравилось абсолютно все – даже голова кружилась, когда я увидела, как ловко дудочники приручают змей. Это было невозможно, но завораживающе!

В ходе этой увлекательной экскурсии я стала открывать и Алладина. Сначала он казался мне замкнутым, стеснялся, думая, что я одна из заносчивых богачек. Но вскоре, узнав меня ближе, парень перестал зажиматься и начал общаться со мной на равных. Мы даже вскоре нашли тему для интеллигентного спора о прекрасном.

Алладин оказался наполнен удивительными и глубокими мыслями, его уверенность и стойкость потрясали меня до глубины души.

Было бы неплохо, если бы он был чуть выше и мускулистее… Эх, видимо, общение с Кощеевым и его мышечной натурой сильно подняло мою планку требований. Надо бы опустить, а то одна так и останусь.

Неожиданно я открыла в Ала талант рассказчика, который у него был в избытке. Я просто залипала, слушая его. У него было что-то завораживающее в голосе. Когда он рассказывал о каком-то месте, он был спокоен и открыт, но в его тембре звучала загадка, которую я боялась пропустить. Если бы мои преподаватели в университете так рассказывали, я бы точно училась на одни пятерки!

Когда мы уселись на скамейку у пятого, по моим подсчетам, фонтана, Алладин неожиданно предложил:

– За чертой города, в пятнадцати минутах ходьбы, есть оазис. Хочешь сходить?

– А что там есть? – полюбопытствовала я, подставляя лицо солнечным лучам.

– Озеро, – произнес он мечтательно, – с чистой и прохладной водой. Там растет множество растений, которых нет даже в парке. Но главное, там нет людей! Девственная природа.

– Нет людей, – протянула я, поскольку за день наглядевшись на местный колорит, устала от массового скопления людей. Их было так много, что это начинало раздражать. – Я согласна! – кивнула я, вскакивая на ноги.

Где-то через десять минут мы выбрались за черту города, петляя по узким улочкам. На главных дорогах было гораздо больше стражи, и это меня насторожило. Не удивлюсь, если к этому приложил руку Кощеев. Уверена, он и Серега попали в какую-то переделку, а эти милые, но ужасные стражи свалили всю вину на меня. С каких пор я так решила? Да, просто стражи искали "недостаточно симпатичную, наглую девицу, похожую на недоразумение на ножках". Даже не сомневаюсь, кто мог дать такое описание!

Когда мы вышли за пределы города, я с облегчением вздохнула. Знойные песчаные вихри не испортили мне настроение. Мы шли еще около пяти минут в молчании, стараясь держать рот закрытым, чтобы не проглотить песок. Когда ветер утих, я недоуменно посмотрела на странную стену, окружавшую город. Это выглядело действительно необычно…

– Впервые видишь воздушный контроль? – усмехнулся Алладин.

– Какой контроль? – переспросила я, удивленная.

Он подошел ближе и отодвинул меня от стены, сделанной из ветра и песка.

– В последние несколько лет количество летающих ковров увеличилось в двенадцать раз. Чтобы ограничить полеты торговых ковров, вокруг столицы возвели эту стену. Я слышал, что без разрешения первого министра султана ее не пересечь. Даже если получить разрешение, все идут за министром, чтобы летать в пределах воздушного пространства центра.

– А этот министр… большая фигура? – спросила я, вспоминая мультфильм. Неужели и в этой сказке будет злодей?! Мне и Кощеева хватает, не нужно больше никого!

– Не знаю, – пожал плечами Алладин. – Скрытный тип, даже имени его не вспомню.

– А как зовут султана? – продолжила я допрос в милой, непринужденной манере.

Мы отошли от стены примерно на десять шагов, и тогда Алладин ответил, собравшись с мыслями:

– Султан-государь Абати-Шарил Вупуто Абира Шейко-теромко.

– Я запомнила только Султан-государь Абати, – призналась я с виноватой улыбкой. – Уж слишком длинно.

– Не переживай, его все зовут "Султан Шарил". По первому имени обращаться неприлично.

Тут я задумалась. Алладин… хм… не его ли это второе имя?

– Ал, а как тогда твое полное имя? – заинтересовалась я.

– У меня его нет… Просто Алладин. Так жить проще, – пожал он плечами, а Абу, который устроился на плечах парня, начал что-то бормотать на своем языке.

Что же мы имеем? Султана с длиннющим именем, загадочного первого министра и… так, я что-то не поняла, где тут вообще кандидатура в жены?

– Ал, – произнесла я, стараясь сделать голос нежнее. – А у Султана… большая семья?

– Одна дочь, – кратко и раздраженно отозвался парень. – Жасмин.

На его щеках возник румянец, хотя, возможно, он просто перегрелся. Но в его взгляде при упоминании принцессы я заметила легкую тень. Безответная любовь? Тайные чувства? Несчастная любовь?

Задумавшись о чужих отношениях, я вдруг споткнулась и упала. Падение получилось эпичным, как всегда. Птичка Обломинго, кажется, моя ровесница!

Глава 8

Сев на пятую точку, я отплевалась от песка, причитая на свою невнимательность. Алладин сидел рядом и хлопал меня по спине, а Абу, как настоящий джентльмен, стряхивал с моей одежды песок.

– Варь, – взволнованно начал Алладин, – ты устала? Сильно ударилась? Где болит?

Господи, подари этому парню нормальную девушку! Очень прошу, он же действительно хороший!

Откашлявшись, я хрипло ответила:

– Все в порядке. Вот только… о что я споткнулась?

Мы синхронно повернули головы и обнаружили… золотой носик соусницы! Или это мог быть носик волшебной лампы с джином! Ви-и-и!

Ах, ты хитрое божество, решили свалить все мои желания на хрупкие плечи джина?! Хотя, о чем это я? Сама бы точно так и поступила!

Абу стремительно подскочил к блестящему предмету и выкопал его из песка.

– Соусница? – удивленно поднял бровь Ал.

– Красивая! – визгнула я, когда Абу протянул мне находку.

На хранилище джина не было никаких знаков или узоров, это была простая и гладкая поверхность из чистого золота. Лампа джина выглядела так же, как в мультфильме, с крышечкой, тоже золотой и без украшений.

Честно говоря, я ожидала увидеть какие-то рун или сложные узоры, а тут… Не сказочный мир, а сплошное разочарование! Жалко, что пойду на болота с грустью топиться! Но болота далеко, и здесь только пески! Может, поискать зыбучие?

Алладин взял соусницу из моих рук, покрутил её в руках и задумчиво произнес:

– В нее можно будет набрать воды…

Он что, собирается утопить джина?!

Я испуганно взглянула на Ала, всем своим видом показывая, что это ужаснейшая идея, которую я когда-либо слышала.

Парень внимательно посмотрел на меня, затем на лампу и махнул рукой, мол, позже разберемся. Пересадив Абу к себе на плечи, он помог мне встать, и мы продолжили путь.

До оазиса было еще минут десять. Маленький зеленый островок размывался перед глазами из-за жары и казался миражом. Но всё же, Бог не зря там наверху, и мы добрались до нужного места.

Как только я увидела воду, все вокруг – красивые необычные цветы, яркие птицы, расхаживающие по берегу, – перестало для меня иметь значение. Я просто захотела стать рыбкой и поплавать в этой холодной и чистой воде.

Упав на колени перед озером, я сбросила капли воды на лицо и тщательно посмотрела на свое отражение. Картинка не сильно впечатлила.

Я увидела себя: уставшую, с растрепанными волосами, но, тем не менее, довольную и с диадемой на голове. Прямо как восточная Золушка после бала! Мое отражение рябило, и я заметила рыбок, косяками плавающих в озере. Песок на дне был белоснежным, и местная фауна составляла чудесный контраст. Рыбки были всех цветов: и красные, и синие, и фиолетовые, и зеленые, и рыжие, и черные, и даже бирюзовые.

Но главными в этом разнообразии были золотые крупные рыбки с черными глазами. Они были настолько сказочными-пресказочными, что во мне проснулся азарт, и, прицелившись, я выхватила одну из них. Все же не зря в супермаркетах проводят акции – у меня, благодаря этому, такая замечательная реакция выработалась, что просто жуть.

Я развернула несчастную золотую рыбку в ладонях так, чтобы она смотрела на меня своими большими выпученными глазами, и начала:

– Хочу свой дом, желательно как дворец местного правителя, богатого, красивого и умного мужа… и чтобы Кощеев, увидев меня счастливую, удушил сам себя из-за меня, любименькой! Что скажешь?

– А запросы у тебя нехилые! – раздался смех Ала из-под пальмы, под которой он с Абу мирно устроились в тени.

– Ал, тебе не понять, – махнула я в его сторону. – Мне по жизни редко везет, и вот самым большим невезением стал этот злодей. Даже сегодня он явился весь такой… такой, – в голове всплыл образ Димы в одном полотенце, и я не удержалась от восхищенного вздоха. Заметив заинтересованный взгляд со стороны, я сделала вид, что не я только что слюну пускала, и продолжила: – В общем, не важно, как он выглядел, но, глядя на него, я могу четко сказать: не для меня он. Слишком наглый, своевольный и упертый. Сама такая, так что я понимаю весь ужас его характера.

Я замолчала. А что еще я могу сказать про Кощеева? У нас с ним ничего не было и не будет. Подумаешь, пару раз поцеловались – это еще ни о чем не говорит! У него в фанклубе почти весь мой университет, наверное, также и его учебное заведение, и пол Трехи, как минимум. Он каждую из них тоже целовал и просил стать его девушкой… Хотя о чем это я? Я одна такая ненормальная, все остальные сразу же молили его, чтобы он сделал их своими!

– Он тебе нравится? – совсем близко спросил Ал, и я вздрогнула. Кажется, я опять задумалась…

Осторожно отпустив рыбку обратно в воду, я отрицательно покачала головой.

– Значит, любишь, – усмехнулся Алладин.

– Я сейчас тебя побью, – пробормотала я.

– Да не злись, Варь. Конечно, я не знаю всех подробностей ваших отношений, но думаю, ты тоже ему не безразлична, – парень озорно подмигнул мне. – Как там говорится… «От ненависти до любви всего один шаг?» Точно не помню, но смысл ты уловила.

Уловила – это да. Осознала тоже, но, как всегда, начала отрицать.

Я и Кощеев несовместимы!

В это время Абу протянул мне лампу, и я задумалась: а чего я на самом деле хочу? Я внимательно посмотрела на беззаботного Алладина. Чего хочу я… А чего хочет он?

– Ал, а ты… ты бы хотел стать султаном? – тихо спросила я, разместив лампу на коленях.

Парень задумался. Основательно так задумался, устремив свой взгляд в никуда. Его лицо выглядело серьезным и каким-то обреченно мудрым, словно он нес тяжелую ношу.

– Знать бы мне, что это значит, – произнес он наконец, хоть и не отвел взгляда, словно что-то важное осмыслял внутри себя. – Султан – это не только роскошь и власть, это еще и обязанности. Однажды ты станешь фигурой, которую все будут окружают, с которой будут считаться, от которой ждут решений. Не так ли?

Я кивнула, пытаясь осознать глубину его слов. Слишком много ответственности.

– Но почему бы и нет, – добавил Алладин, и в его голосе появилось немного легкости. – Быть султаном можно считать мечтой… Или кошмаром. Иногда не важно, что ты получаешь, важна сама возможность выбирать.

Улыбнувшись, я ощутила, как эта мысль отзывается где-то в сердце. Сложные мечты и страхи. В каждом из нас жили надежды.

– Знаешь, Быть султаном тоже требует смелости, – тихо добавила я, чем вызвала одобрительный кивок от Ала.

Между нами воцарилось понимание, словно мы делились чем-то важным и давно забытым.

– Возможно, – начал Ал спустя пару минут. – Возможно, я бы и стал султаном, но не в Шемахинском царстве-государстве. Здесь уже давно все не так радужно, как рассказывают за границей. Производство магической техники процветает, а коррупция имеет корни, так сказать, в самой почве. Люди жестоки, много бедняков. Если бы я и стал султаном, то в другом царстве, где люди могли бы быть счастливы.

От теплых и, главное, правильных слов парня я улыбнулась и стала самозабвенно тереть лампу. У меня родилось желание!

Из носика лампы тонкой струйкой пошел синий туман. Он все шел, шел… но никто так и не выходил! Ничего, я не гордая в таких делах. Требую чуда!

Я стала тереть по бокам лампы интенсивнее и приговаривать:

– Если сейчас не выберешься, то использую лампу как соусницу! Даже если крышку не открою, мазик через носик закачаю!

То ли угроза подействовала, то ли джин проснулся, но синий туман стал преобразовываться, приобретая человеческие очертания.

Ко мне пришло очередное разочарование! Туман распался, и перед нами уже стоял высокий мужчина лет тридцати с нормальным разворотом плеч и стандартной мускулатурой. Длинные до поясницы черные волосы (две пряди от висков скреплены сзади заколкой в виде золотой лампы) и смурная синяя кожа. Черты лица острые и запоминающиеся: прямой нос, тонкие губы, высокие скулы, впалые щеки, двухдневная щетина и мешки под глазами.

Джин сложил руки на груди и недовольно посмотрел на меня узкими глазами с золотыми радужками и вытянутыми зрачками. Под его взглядом мне стало неудобно, и я почувствовала, что было бы правильно спрятаться, как и сделал Абу, скрывшись за удивленным Алладином. Но я-то не из робкого десятка!

На недовольный взгляд я ответила заинтересованным взглядом и стала сравнивать данного индивида с шаблонами из мультфильмов Диснея.

В мультике джин летал, а этот, похоже, уверенно стоит на ногах, да еще и в обычных шлепках через палец. И выглядел он каким-то хиленьким… дистрофиком, что ли? Уставший какой-то…

На нем были темно-синие шаровары с широким поясом, украшенным драгоценными камнями, и почти прозрачная голубая шелковая рубаха. На запястьях блестели золотые браслеты.

– Ты-ы… ты кто?! – удивленно спросил Ал, отодвигаясь и увлекая меня за собой. Но, только я хотела сделать шаг назад, как джин внезапно покачнулся и просто… упал в озеро, как труп!

– Твою ж! – крикнула я в шоке.

Мы с Алладином синхронно подскочили и помчались вытаскивать джина из воды. Ал схватил несчастного за руки, я же – за ноги. Вытянув джина на берег, я начала панически вспоминать уроки ОБЖ из школы. Воспоминания о них были смутными: я часто спала на этих занятиях или дралась с Кощеевым.

– Искусственное дыхание! – выкрикнула я, когда могла только гадать о том, что делать дальше.

Ал увидел, как я паникую, и его глаза наполнились легкой надеждой: мол, ты сможешь это сделать. Но…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.