Елена Мустаева
Квартира

– Нет, первый этаж, Александр Иванович, меня не интересует, даже смотреть не буду, – отнекивалась я по телефону от предложения риелтора, а он, как будто предвидя результат, просил хотя бы взглянуть:

– Просто посмотрите – и все.

– Ну, хорошо. Но я и так знаю, что не хочу.

Оделись с сыном по-лыжному. Прошли в соседний дом через двор. Открыла квартирантка. Хозяйка обещалась подойти с минуты на минуту.

Переступив порог квартиры, еще даже не взглянув на то, есть ли вообще ремонт, я решила, что покупаю ее. Потом много раз пыталась вспомнить, что подтолкнуло, но не могла.

– Несколько лет мы ее сдаем. С тех пор, как бабушка умерла, кто только ни жил. Вот Оленька, конечно, молодец, следит за порядком, теперь и горя не знаем, – нахваливала хозяйка.

– А что раньше не продали? Под магазин или офис? Место-то хорошее? – спрашивала я равнодушно и больше из вежливости, чем действительно из любопытства.

– Так не покупал никто. То балкон надо, балкона нет. То этаж не устраивает. Мало ли какие вкусы у людей.

Про магазин и офис вопрос повис в воздухе, и я про него тут же забыла.

– Ремонт давно делали? – интересовалась я, уже прикидывая, во сколько он обойдется мне.

– Да. Десять лет назад. Вы смотрите: и окна, и двери – все из натурального дуба.

– Да-а?! – удивилась я. – Из дуба? Ничего себе.

– Да. Муж специально заказывал.

– А знаете, я куплю, – твердо заявила я.

Две недели ушло на оформление документов, еще две – на побелку и новую сантехнику. Друзья сына помогли перенести мебель, остальное перетаскали сами.

Последнюю ночь осталась с младшим в проданной квартире, а старший отправился в новую. Перед сном вдруг вспомнила слова бывшей хозяйки: «С тех пор, как бабушка умерла, кто только ни жил». Это ж кто там жил?

Утром понеслась в церковь. Заказала освящение за тысячу. Дали батюшку. Высокого, молодого. На выходе из храма больно ударилась о ящик для пожертвований, подумала: «Придется жертвовать».

Мороз стоял градусов тридцать. Такси не вызывалось.

– Да тут идти-то, – говорю батюшке. – Вон дом. Девятиэтажка возле рынка, – и показываю в ту сторону.

Святой отец молча дал понять движением тела, что готов идти пешком.

– Давайте, я ваш чемоданчик понесу, – сказала я. Батюшка же. Он, как-то и теперь молча, отказался. Шли быстрым шагом, мороз подгонял, минут в пять уложились бы. И тут я вспомнила про сына, который ночевал в новом жилье и, скорее всего, с друзьями, потому что накануне, предварительно покормив, я спонсировала их на кафе. Пошла медленнее, достала телефон.

– Алё. Проснулся? Я сейчас приду квартиру освящать. С батюшкой… Да-а, сейчас.

Во двор уже заходим.

Сын был удивлен. Встретил, конечно, уже одетый, хоть и в армии не служил. Встретил не один, а с резким запахом свежей блевотины и перегара. Одному из приятелей, как рассказал после, стало плохо, и он «обмыл» квартиру.

От стыда я едва сдерживалась от смеха. И сын тоже. Достала из пакета только что купленное масло и свечи. Святой отец принялся ходить по комнатам и бормотать. Минуты через три сказал «всё» и добавил:

– Обряд освящения я провел, но если квартира встретит вас как-то необычно, не спешите думать плохо о бывших хозяевах. Попробуйте подумать о своей жизни.

Я пообещала подумать. Протянула батюшке пятисотку. Беря ее, он обреченно проговорил:

– На храм.

– На храм, – подтвердила я.

Проводили. Посмеялись. Сын рассказал, как за считанные минуты вытолкнул приятелей и успел подтереть пол.

Я со спокойной душой принялась обустраиваться, а квартира (вероятно, тоже желая переосмысления моей жизни) готовить мне сюрпризы.

В первую ночь нас затопили соседи. Хорошо, что люстру на кухне еще не успели подвесить. Из дыры в потолке и шел основной поток воды.

Через неделю-другую вырвало в ванной из нового смесителя буксу, благо из крана с холодной водой.

Спустя месяц упала люстра на кухне, откуда мы с сыном вышли двадцатью секундами раньше.

Потом на беленой стене в зале появились черные полосы, в создании которых никто не признавался. Это стало последней каплей. Я решила продать квартиру. Позвонила риелтору. И тут выяснилось, что за дорого ее не продашь ни под какой магазин и ни под какой офис, потому что живет в этом доме вредная тетка из архитектуры, выдающая разрешения на переделку жилого в нежилое, и что она никогда при жизни не согласится подписать. Так сорвалась моя сделка века. Но риелтор пообещал искать отважного покупателя, который не побоится сразиться со злой архитекторшей.

Между тем 17 июня в шесть утра я проснулась от сильной тряски дивана. Крикнула детям:

– Быстро вставайте! Это землетрясение. Щас как рухнут на нас восемь этажей.

Через минуту все трое стояли в коридоре. Правда, я еще раздумывала, надеть джинсы или все-таки висящий в коридоре на плечиках стираный бирюзовый велюровый спортивный костюм. Решила, что второпях джинсы быстро не натянутся, впорхнула в костюм и итальянские сабо на тринадцатисантиметровом каблуке, и мы выскочили из квартиры. Сверху бежала в ночной рубашке обезумевшая соседка-армянка с грудным ребенком на руках. Так вчетвером мы были первыми во дворе. Затем народ стал прибывать. Все отходили подальше от домов, собираясь на середине двора. Я позвонила маме и брату. Те тоже уже стояли на улице. Потом связь пропала, и в течение получаса дом все еще не рухнул. Кто-то по-прежнему сидел на балконе, лениво курил и смотрел на столпившихся внизу.

Я пристроилась на песочнице. Подумала, что забыла взять документы на квартиру. Схватила только паспорта, банковские карты и телефоны. Потом, как обычно, решила: «Ну и …бог с ними, старший уедет к себе в студенческую общагу, младший – к маме на дачу, а у самой на руках путевка в Тайланд… А там видно будет». Да, так и решила. Только загранпаспорт не взяла. В общем, дом так и не падал, а я стала замерзать. Утро было прохладным, несмотря на июнь.

–Я пойду оденусь потеплее. Я быстро. А то простыну и умру чуть позже, чем меня, может быть, завалит.

Младший занудил, что пойдет со мной. Я цыкнула на него и пошла. Новые соседи еще плохо знали нас. Кто-то, видя, что я иду в подъезд, спросил:

– Вы же с первого этажа? Я ответила:

– Да.

Тот же кто-то еще раз спросил:

–Идете?

Я ответила:

–Иду.

Зашла в квартиру, какую-то чужую, быстро надела теплую куртку и кроссовки и вышла. Дом стоял.

Через минут десять старший сын заявил, что очень хочет в туалет и что тоже пойдет, не писать же здесь. Я согласилась. Вернулся и он, что-то жуя. А еще через двадцать потянулись другие. Дом стоял.

Позже стали говорить о техногенном землетрясении в пять и восемь баллов. И только спустя три года, когда где-то при шести баллах дома развалились полностью (а у нас тогда только трубы в частном секторе попадали), я случайно узнала от приятеля-эмчеэсовца, что землетрясение было всего-то в три и три.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.