Анастасия Нуштаева
В начале марта

Пролог

– Ты бы хотела стать богиней?

Ее веки затрепетали. Просыпаться не хотелось. К тому же этот нежный шепот, едва различимый сквозь сладкую пелену сна, был убаюкивающим, а не резким, от которого хотелось проснуться.

– Ну же! Скажи! Это срочно!

Она окончательно проснулась. Шепот перестал быть нежным, да и вообще шепотом. Казалось, тот, кто ее звал, утомился быть ласковым. Она открыла глаза, которые слипались. Кусочки сна, моментально забытого, еще теснились на кончиках ресниц.

Который час? В комнате было темно. Вряд ли настало время просыпаться.

Она потянулась к тумбочке, где лежал телефон, чтобы посмотреть время. Пальцы нащупали гладкий корпус, как вдруг она увидела чей-то силуэт. Кто-то был с ней в комнате, сидел на подоконнике и болтал ногами, которые не доставали до пола.

Вскрикнув, она встрепенулась и, прижав одеяло к груди, притиснулась к стене.

– Не кричи! – шепнул силуэт и в его голосе послышались уже знакомые ей нотки нежности. – Просто скажи «да» или «нет»!

Ее сердце колотилось от страха и в ночной тишине казалось, что это слышит даже силуэт на окне. Она ничего не ответила, потому что не могла пошевелить языком. Засыпала в комнате одна, а сейчас рядом был кто-то… кто-то не знакомый. Очень странно. Она точно заперла дверь в квартиру, а на ее сестру эта фигура не походила. Объяснение только одно – все это ей снилось.

От этой мысли она успокоилась и присмотрелась к незнакомой фигуре. Это была девушка. В ночной темени, разбавляемой лишь светом уличного фонаря, ее лицо казалось совсем юным. Но когда глаза привыкли к темноте, она поняла, что девушка – ее ровесница. Может немного старше. Она опиралась руками на подоконник позади себя. Если бы окно было открыто – девушка вывалилась бы.

Прижавшись спиной к холодному стеклу, которое раскрасил иней, девушка, кажется, совершенно не чувствовала холода. И наряд у нее был летний – белый шифоновый сарафан, совершенно не подходящий для середины февраля. Ее длинные светлые волосы были заплетены в две косички, которые доставали до нижнего края подоконника. А из-за уха выглядывал какой-то белый цветочек. Ромашка? Или лилия?

– Кто ты? – спросила она.

Под заинтересованным взглядом гостьи ей снова стало боязно. Но она напомнила себе, что это сон… очень реалистичный жутковатый сон – и страх отступил.

– Ну почему нельзя без формальностей? – сказала девушка.

Она молчала. Осмелев достаточно, она не отводила взгляд, пока гостья не заговорила.

– Ладно, ладно, – сказала девушка. – Меня зовут Леля… Знаешь, кто это?

Она хотела покачать головой. Но тут кое-что вспомнила. Леля. Что-то очень знакомое… Да, им рассказывали про нее на курсе славянской мифологии.

– Леля – славянская богиня весны и лета, но…

– Правильно! – сказала девушка.

Ее голос был радостным и удивленным. Несмотря на то, что она ответила правильно, эта девушка… Леля, ничего больше не сказала. Повисла тишина.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, окончательно убедившись, что спит.

Леля… Или кто бы это ни был – предмет ее воображения. И снится она ей лишь потому, что вчера они с Костей обсуждали ее и других славянских богов, чтобы лучше подготовиться к семинару. Да и просто было интересно.

– Мне просто нужно, чтобы ты ответила! «Да» или «нет»? – повторила Леля.

– Что «да»? – сказала она. – Что «нет»?

Леля поджала губы и постучала пальцами по подоконнику. Очень реальный звук. И вся она такая реальная… Впрочем, во сне все кажется реальным, пока ты не проснешься.

– Я уже задавала вопрос, – сказала Леля. – Хотела бы ты стать новой Лелей, новой богиней весны и лета?

Она улыбнулась. Эта Леля смешная. Зачем она это спрашивает? Неужели человек может стать богом? Хотя во сне, конечно, может.

– Ну давай, – сказала она и улыбнулась.

– Нет, – сказала Леля. – Так не пойдет. Ты должна сказать «я хочу стать новой Лелей, богиней весны и лета». И искренне поверить в это… Или ты не хочешь?

Она снова улыбнулась и послушно заговорила:

– Ладно… Я… – она запнулась и усмехнулась. Но Леля нахмурилась, и она продолжила: – Я хочу стать новой Лелей, богиней весны и лета.

От этих слов внутри разлилось тепло. Не болезненный жар, а настоящее тепло, согревающее, но не обжигающее.

– Чудненько! – сказала Леля и хлопнула в ладоши.

Затем Леля спрыгнула с подоконника, но не раздалось звука, с каким обувь соприкасалась с полом. Все еще прижимая к себе одеяло, она вытянула шею и увидела, что Леля – босая. И роста небольшого. И очень на нее похожа.

Леля не заметила, что ее собеседница внимательно ее осматривала. По крайней мере, она это не прокомментировала. Леля достала белый цветочек из-за уха, который все-таки оказался лилией и положила его на тумбочку рядом с телефоном.

– Это чтобы не забывала о своем обещании, – сказала Леля.

Она не успела ничего добавить, как Леля продолжила:

– Ну все тогда… До встречи. Жди меня в начале марта.

С этими словами Леля улыбнулась и вышла из комнаты. Ее шагов не было слышно, но она как-то поняла, что Леля ушла из дома.

Она улыбнулась. Ну и приснится же…

Глава 1

Начало марта мало чем отличалось от зимы. Странно даже, что снег не шел. Уже прошла неделя, а холодно было, будто не весна начиналась, а осень заканчивалась. Еще и отопление выключили.

Она прикоснулась к батарее, надеясь почувствовать тепло, но ощутила лишь холодный металл. Хотелось натянуть еще один свитер, но она и так обвешалась одежками, будто капуста.

Надеясь, что в кухне будет теплее, она поплелась туда. Надо выпить чай, чтобы согреться.

– Черт возьми! – услышала она, открыв дверь кухни.

Яна сказала это с чувством, искренне. И приложила к губам палец. Увидев, что в кухню зашла она, Яна нахмурилась еще больше, но ничего не сказала.

– Порезалась?

Кивнув, Яна отвернулась. Она больше ничего не спросила, потому что сестра явно не была настроена на разговор. Но через несколько секунд она не удержалась и добавила:

– Не чертыхайся.

– А то что? – сказала Яна с вызовом.

– Ниче, – ответила она без энтузиазма.

Поучать старшую сестру гиблое дело. Яна все сама знает. А что не знает – то, значит, не надо знать.

Она поставила чайник на плиту, включила газ, немного погрела над ним руки, а потом повернулась к Яне, сложив руки на груди.

Яна снова взялась за ножик. Брови свелись к переносице и весь ее вид стал таким сосредоточенным, словно она не колбасу резала, а живого человека оперировала. Она наблюдала за ней, пока чайник не закипел. Насыпав в кружку заварку, она налила кипяток и села за стол. Чай был хорош тем, что о чашку можно греть руки, поэтому она не торопилась его пить.

Справившись с колбасой, Яна положила ее на кусочек хлеба, где уже были масло и сыр. Затем она повернулась к столу и, увидев чай в руках сестры, сказала:

– Блин. Тоже хочу… Сделаешь?

– Нет. Сама делай. Мне холодно вставать.

Яна поохала, но так, для виду. Затем она сказала:

– Ну что ты за сестра такая.

Но взялась делать чай самостоятельно. Правда, выпить его Яне было не суждено. Она взяла чашку и насыпала заварку. Но, повернувшись, чтобы взять чайник, смахнула кружку. Та упала и теперь на полу валялись три керамических осколка и отбитая ручка.

– Да что же это такое! – сказала Яна.

Точнее взревела. Но при этом выглядела так забавно, что она не выдержала и засмеялась.

– Сплошная невезуха! – сказала Яна, наклоняясь, чтобы убрать осколки.

Кажется, она все еще пыталась злиться, но смех сестры, звонкий и заразительный, заставил ее улыбнуться.

– Просто аккуратнее надо быть.

– Ой-ой-ой, – деланно запричитала Яна. – Сказала мне та, кто путается в пододеяльнике… Мне просто не везет.

Она снова усмехнулась и сказала:

– Нельзя перекладывать ответственность на удачу.

– Сказала та, кому везет весь последний месяц, – тем же тоном ответила Яна.

Ей действительно везло во всем. Точнее стало везти. После того странного сна… Или все-таки никакой то был не сон? Она бы не сомневалась, что гостья ей лишь привиделась, но, проснувшись, увидела на тумбочке белую лилию, свежую и пахнущую весной. А ведь был февраль. Да и даже если бы июнь… Как цветочек мог сам оказаться на ее тумбочке?

– Ты просто завидуешь, что у меня белая полоса в жизни.

Это было правдой. За последнее время ей повезло несметное количество раз. Начиная от зеленого света на светофоре, когда она опаздывала, заканчивая тем, что Костя, ее друг, парень и просто лучший человек на планете Земля, стал таким внимательным и обходительным, словно разглядел в ней что-то такое, чего раньше не замечал.

– Есть такое, – сказала Яна, поджав губы, и продолжила с пафосом: – Завидую, что твоя жизнь – это череда белых полос и светло-молочных, а моя – мрак. Знаешь, иногда мне кажется, что я вообще не там, где должна быть. Понимаешь? Словно свыше мне было уготовано что-то другое, но по чьей-то невнимательности я живу совсем не ту жизнь, которую должна… Слышишь меня?

Прямолинейность – вот что отличало Яну. В отличии от младшей сестры, она не думала, обидят кого-то ее слова или нет. Она просто говорила. Так что она на миг замерла, вглядываясь в Яну. Но уже через пару секунд та махнула рукой и будто забыла, о чем говорила с таким придыханием.

Пока Яна выкидывала осколки в мусор, она засунула ладонь в карман, надеясь, что так станет теплее. Нащупав там что-то, она вытащила руку, в которой теперь была маленькая бумажечка.

– Выкинь, пожалуйста! – сказала она, протягивая бумажечку Яне.

– Что это такое?

– Билетик из троллейбуса.

Яна хитро улыбнулась и развернула билетик.

– Два плюс семь плюс три… Сколько будет?

На секундочку она нахмурилась, а потом сказала:

– Двенадцать.

– Хорошо… А девять плюс ноль плюс три?

Она поняла, к чему Яна клонит и, улыбнувшись, сказала:

– Да, у меня даже билетик в троллейбусе счастливый. И что ты мне сделаешь, неудачница?

Она сказала это по-доброму, так что Яна и не думала злиться. Показав ей язык, Яна закончила с новой чашкой чая и села напротив. Она не ожидала подвоха и потому испугалась, когда Яна вдруг схватила ее за руку и, притянув запястье к своим губам, попыталась укусить.

– Ты что делаешь? – сказала она, пытаясь вытянуть руку из крепкой хватки Яны.

– Хочу выпить твоей крови! Может, так у меня тоже появится эта твоя удачливость…

Она засмеялась, а Яна лишь печально улыбнулась.

– Ладно, – сказала Яна. – Дай мне поесть нормально.

Она хотела сказать, что не трогала Яну и что та сама к ней приставала, мешая и себе, и ей. Но не стала, потому что Яна отпустила ее руку.

– А ты будешь? – сказала она, показывая на бутерброд.

– Не. Мы же сейчас с Костей пойдем ужинать…

Яна нахмурилась и уставилась на нее. Она, как всегда, делала вид, что не понимает этих надменных взглядов.

– Когда ты поймешь, что он дурачок! – спросила Яна.

– Ну перестань уже.

– И прохиндей! Знаешь такое слово? Про-хин-дей…

– Яна, прекрати. Я же не говорю плохо о твоих парнях.

– Правильно! – сказала Яна. – Потому что их нет!

Она засмеялась и Яна сделала вид, что обиделась.

– Иди собирайся, – сказала Яна недовольным голосом. – А то если опоздаешь, Костя себе новую найдет.

Она поднялась, так ни разу не глотнув чая. От резкого тона Яны на секундочку стало обидно. Но она ничего не сказала и вышла из комнаты. Яна не злилась на нее. Она просто была немного недовольна, потому что в отличии от младшей сестры, в последнее время ей не везло. Как, например, сегодня – то палец порежет, то чашку разобьет.

Грустные мысли о Яне испарились, как только она вспомнила, куда сейчас отправляется. Костя. Он так волновался, когда приглашал ее на сегодняшний ужин. С чего бы? Они не в первый раз куда-то выбирались вместе. Но почему-то именно сегодня у нее было впечатление, что все пройдет не как обычно. Лучше. Гораздо лучше.

Снег все-таки пошел. Она выглянула в окно и увидела, как в теплом, желтом свете уличного фонаря кружат маленькие снежинки. Волшебство!

Вообще, ей больше нравилось теплое время года, то есть весна и лето. Когда все цвело, когда тепло и не нужно надевать половину гардероба, чтобы не замерзнуть. Но и в зиме была своя прелесть. Взять хотя бы снег. Он шел всего несколько дней в году, чтобы растаять на следующее же утро. Но зато как красиво было такими вечерами, как сегодня.

Выбрав платье подлиннее и потеплее, она надела его и посмотрела на себя в зеркало. Волосы стоило бы уложить, но Яна права: времени не хватит, и она опоздает. Да и распущенные волосы выглядели отлично. Длинные, светлые, практически белые, они напоминали плотную завесу водопада, подсвеченную лунным светом. Таких волос не было ни у одной ее знакомой. Кроме… Да, кроме той девушки из сна.

Леля. С ней они были похожи даже больше, чем с Яной. У Яны волосы тоже русые, но в темную сторону. Да и сама по себе Яна крупнее, выше, и плечи у нее шире. Из-за этого она выглядит увереннее, чем она. Хотя дело было и в характере. Она была покладистой и редко отказывала, если ее просили помочь. Но доброта – не такая плохая черта характера. Поэтому она не жалела, что в этом не походила на Яну.

Уже на пороге, она крикнула:

– Яна, можно взять твою шапку?

Та и сидела в кухне, поэтому она не видела, какую реакцию вызвал ее вопрос. Прождав секунд десять, она хотела повториться, потому что думала, что Яна ее не услышала. Но тут же из кухни донеслось:

– Да! Но не вздумай ее потерять!

Она и не собиралась этого делать. К тому же с ее удачливостью она скорее найдет чужую шапку, чем потеряет собственную.

Справившись с верхней одеждой, она вышла на улицу. Снегопад был таким слабым, словно боялся, что его оштрафуют за то, что он идет в неположенное время. Она быстрым шагом, чтобы согреться, пошла в сторону ресторана, где Костя заказал им столик.

Хотя это место находилось довольно близко к дому, она там никогда не была. Она вообще была не из тех людей, кому по душе шумные сборища, толпы людей и долгие разговоры. Она бы предпочла пройтись в парке, а не посидеть в кафе, или отправиться в поход, а не на концерт с кучей людей и оглушающими песнями.

Но раз Костя пригласил в ресторан, значит она пойдет в ресторан. Он вроде как знал о ее предпочтениях, но, кажется, сегодня место их встречи должно быть торжественным.

Он ждал ее на улице. Стоял у входа в ресторан. Хотя это не нравилось тем, кто входил и выходил из помещения, там она сразу его обнаружила.

Когда их взгляды переселись, она не смогла сдержать улыбку. Она и не пыталась это сделать. Костя, как всегда, был одет чуть более официально, чем требовалось. В длинном черном пальто он походил на героя фильма, который из прошлого попал в настоящее время. Ей нравилось, что он так выглядит. Нравилось, что он особенный.

– Привет! – сказала она и, не дожидаясь ответа, бросилась ему на шею.

Костя поймал ее, обхватив руками за талию, и даже немного приподнял над землей, чтобы поцеловать. Его собственный запах, смешанный со снежным запахом морозного воздуха, был таким знакомым и приятным, что она еще долго не могла разорвать объятия.

Костя отстранился первым.

– Идем, – шепнул он ей на ухо.

Тогда она отодвинулась и, взявшись под руки, они зашли в ресторан.

Здесь было шумно и людно, но ей было все равно. Жаль, конечно, что внутри пахнет совсем не так, как снаружи – не свежестью и морозом, а едой и людьми. Но зато здесь можно согреться. Несмотря на теплую одежду и быстрый шаг, она так и не успела отойти от холода, который был и на улице, и дома.

Костя забрал пальто и повесил его на ближайшую вешалку. Затем он отодвинул стульчик и задвинул его, когда она села. Обычно он не был таким. По крайней мере стал таким не сразу.

Она вообще долго ждала, пока он обратит на нее внимание. Целых пять лет. С первого курса он ей нравился. И только последние полгода они были вместе. Вроде совсем недолго, а складывалось впечатление, что так было всю жизнь до сегодняшнего дня и, если сильно повезет, всю время после.

Если бы они оба не выбрали одинаковый факультативный предмет, славянскую мифологию, то, наверное, никогда бы не сошлись. Жуть какая! Вообще она не хотела идти на факультет философии. Но от мысли, что, поступив в другое место, они бы с Костей не познакомились, ей становилось дурно.

Оба были погружены в мифологию и рассуждать на эту тему могли часами. Яна злилась, что они ерундой маялись, что верили в чужие выдумки. Но она ее не слушала. Просто Яна не понимала. Она ведь еще не нашла человека, с которым ей было бы интересно обсуждать что угодно, пусть даже чужие выдумки.

– Что будешь заказывать? – спросил Костя.

Она пожала плечами. Есть не хотелось, даже чай пить не хотелось. Хотелось говорить о чем-нибудь хорошем, долго идти по дорожкам, покрытых тонким слоем снега, а потом прийти домой, с головой накрыться одеялом и надолго заснуть.

– Что ты будешь, то и я буду, – сказала она.

Костя хотел возразить, но не стал. Когда подошла официантка, он сделал заказ и проводил ее взглядом. Потом уставился на свою спутницу и ей стало неловко.

– Что? – спросила она, улыбнувшись в ответ, и почувствовав, что начинает краснеть.

Костя, кажется, тоже смутился, хотя на него это не походило. Он всегда был так уверен в себе. Поэтому, наверное, нравился всем. Особенно девочкам. Но достался он ей, и она не могла не радоваться, хотя иногда задавалась вопросом, что такого он в ней нашел. Она ведь самая обычная. Щуплая и низкая, поэтому выглядела, как пятиклассница.

– Вообще я хотел подождать до конца ужина, но…

Костя замолк и отвел взгляд. Он улыбался, смущенно и немного проказливо. Ей эта его улыбка очень нравилась. Казалось, что она создавалась одним только краешком губ. Но дело было в глазах. Они у Кости светились, когда он так улыбался, и ей казалось, что ни у кого больше она не встретит такой улыбки.

– Что подождать? – спросила она, так как Костя все молчал.

Помявшись, Костя только шире улыбнулся, а она продолжала говорить: «Ну что? Скажи!» и склонять голову то в одну сторону, то в другую. Было любопытно. Что Костя хочет сказать? Какие у него могут быть секреты?

Не обращая внимания на ее смешки и улыбки, Костя посерьезнел, и заговорил:

– Я знаю, что мы вместе совсем недолго, но…

Она на секундочку испугалась. К чему этот серьезный тон?

Но тут Костя достал маленькую бархатистую коробочку бордового цвета, и она все поняла.

– Выйдешь за меня?

Она часто заморгала, потому что на глаза навернулись слезы. Неужели это происходило на самом деле? Она не была уверена в их отношениях настолько, чтобы предполагать, что Костя сделает ей предложение так скоро. Но он это сделал. Он смотрел на нее и ждал ответа. А его глаза выражали такую надежду и обожание, что она на долгое время потеряла дар речи. Но когда вновь его обрела, тихо прошептала:

– Да… Да, конечно!

Кольцо было тоненьким, с крошечным камешком, но ей оно показалось самым красивым на свете. Она не ожидала, что все случится так скоро. Даже наоборот – в какие-то моменты ей начинало казаться, что Костя вот-вот уйдет. Вот уж повезло, так повезло!

Она была настолько рада, что сперва даже не вспомнила, как в идеале хотела получить предложение. Кажется, они обсуждали это с Костей. Она хотела, чтобы это произошло на природе, чтобы не было вокруг такого большого количества незнакомых людей, чтобы они были наедине, и никто не поглядывал с любопытством, и не видел слез счастья.

Но это ничего. Главное, что предложение вообще состоялось.

После ужина Костя даже согласился прогуляться, хотя обычно начинал ныть, если она ему это предлагала. Его максимумом было проводить ее до дома, и он соглашался на это, только потому что она говорила, что боится идти одна поздно вечером.

Но сегодня все было иначе. Все было просто замечательно. Весь вечер по ее щекам текли слезы, так что на морозе лицо неприятно щипалось. Домой она вернулась, ощущая себя абсолютно счастливой. Ей не верилось, что этот вечер существовал на самом деле и что она всего этого заслуживала.

Яна, увидев кольцо, на долю секунды скривилась, но потом все же порадовалась за сестру. Искренне, по-настоящему. А как могло быть иначе, если она была так счастлива?

Спать не хотелось, но она заснула, едва легла в кровать. Наконец-то она стала главным персонажем в истории своей жизни, наконец-то и с ней произошло что-то такое, из-за чего хотелось смеяться и прыгать от радости, и плакать от счастья. От переживаний, которые грызли ее всю долгую, бесконечную зиму не осталось и следа, и раны от них затянулись.

Жизнь наконец-то наладилась.

Глава 2

То, что кто-то пришел, она поняла, когда они стали шептаться достаточно громко, чтобы ее разбудить. Распахнув глаза, она повернула голову к двери, но так ее и не увидела. Дверь закрывали два силуэта. В одном она узнала девушку, пришедшую ей в сон около месяца назад. А второй силуэт был мужским и, что пугало больше, незнакомым.

В этот раз она решила не показывать, как напугана. Да и нынешний страх был в разы слабее предыдущего. Все-таки что-то подобное ей уже снилось, а увидеть продолжение старого сна всегда интересно.

– Ай, блин! – громким шепотом взвизгнула девушка, некогда представившаяся Лелей. – Раньше этой хрени тут не было!

Она вспомнила, что оставила на полу комнаты ботинки. Их надо было помыть, поэтому она не спрятала их в шкаф, а выставила, чтобы с утра не забыть это сделать.

– Не ругайся, – сказал тихий мужской голос. Он был осторожнее, видимо, думал, что она не проснулась. – А то Черт придет.

– Не придет! – сказала Леля. – Он на «хрень» не отзывается!

– Вот и посмотрим.

Леля фыркнула, но притихла и, кажется, посмотрела на нее. Она мигом закрыла глаза, будто все еще спала.

Недолго длилась тишина, а потом парень сказал:

– Ты что, к этой тоже типа во сне приходила?

– Да, – сказала Леля.

– Это нечестно. Она же наверняка подумала, что ей все приснилось.

– И что? – сказала Леля достаточно громко, так что она бы точно проснулась, если бы еще этого не сделала. – Ко мне прошлая Леля тоже во сне пришла, и я тоже как дура повелась.

– И ты решила поступить так же подло?

– Ну что ты докапываешься? – сказала Леля. – Думаешь, нормальный человек в здравом уме и доброй памяти согласился бы стать новым богом чего-то там, если бы кто-то из нас подошел к нему на улице и спросил об этом?

Парень не нашел, что сказать, или она его не услышала. Она с самого начала разговора этих странных незнакомцев перевернулась лицом к стене, так что не могла видеть их лиц. Хотя посмотреть на них очень хотелось.

– Это точно та? – прошептал парень.

– Точно-точно, – ответила девушка. – Видишь, вон моя лилия валяется.

Разговор оборвался, но она услышала, как кто-то шагнул ближе к ее кровати. Сердце забилось быстрее, а по спине покатился холодный пот. Все эти ощущения были слишком реальными, чтобы быть просто сном. Наверное, вот-вот он обернется кошмаром. Или реальностью.

Но оказалось, что цель того, кто подходил, была не она и не ее кровать, а всего-то прикроватная тумбочка. Кто-то там что-то взял, а потом парень сказал:

– Это тебе Нимфея подарила?

– Да.

– Можно взять?

– Да пожалуйста! Мне пофиг.

– Леля! – возмутился парень немного громче. – Ну что за словечки? Ты же богиня. Не нужно портить свой образ.

– Мой образ сейчас меня покинет… Наконец-то, блин!

Тут она почувствовала, как кто-то трясет ее за плечи. Пришлось делать вид, что она только проснулась. Деланно зевнув, она медленно перевернулась, потерла глаза и лишь тогда их открыла.

Девушку она и правда некогда видела. А вот парень был незнакомым. Он стоял поодаль, и в ночной темени она смогла различить только его примерный рост. В сравнении с Лелей, он казался лишь немного выше ее, при том, что стоял на пару шагов дальше.

– Доброе утречко! – сказала Леля.

Ее лицо было прямо перед ней. С чуть склоненной набок головой она ждала ответ. Она снова зевнула. Потом, как и в прошлый раз, натянув одеяло повыше, пододвинулась к стене и сказала:

– Это опять ты?

– Не опять, а снова! – сказала Леля.

У нее было просто замечательное настроение, гораздо лучше, чем в прошлом сне.

– Зачем ты пришла?

Леля слегка нахмурилась, но продолжила улыбаться. Уяснив, что она не шутит и действительно не понимает, в чем дело, Леля пояснила:

– Я же говорила, что вернусь в начале марта! Ты что, не помнишь, какое обещание мне дала?

Она перевела взгляд с Лели на парня, который стоял у дальней стены, но не смогла различить выражение его лица. Потом, собравшись с силами, она едва заметно покачала головой, и сказала:

– Честно говоря, не помню.

Парень тихо рассмеялся, а Леля сделалась недовольной.

– Вот видишь, – сказал парень. – Приходить типа во сне – плохая идея. Она нифига не помнит.

– А-я-яй! – воскликнула Леля. – Что за словечки? Ты же бог! Соответствуй образу.

Леля так резко подскочила, что она, испугавшись, плотнее прижалась к стене. Сегодня на Леле был более подходящий наряд для нынешней погоды – теплый. А не тот сарафанчик, который не то, что не грел, а едва справлялся со своим главным назначением – скрывать наготу.

– Мой образ не такой милый, как твой, – сказал парень. – Так что мне можно.

– У тебя вообще ерунда какая-то, а не образ.

– Спасибо, Леля, ты настоящий друг.

– Всегда пожалуйста.

Леля снова повернулась к ней и, сделав голосок приторно-елейным, заговорила:

– Ну как же, дорогая? Ты дала клятву, что станешь новой Лелей, новой богиней весны и лета…

– Славянской богиней весны и лета, – поправил парень.

Леля снова надулась и обернулась, чтобы зыркнуть на него.

– Все, молчу, молчу… – сказала парень и она угадала в его голосе нотки смеха.

– Вспомнила? – сказала Леля, снова повернувшись к ней.

Она качнула головой. Может, если не соглашаться с ними, они подумают, что ошиблись, и уйдут?

– Ну как же, – сказала Леля, расплывшись в такой улыбке, что она поняла – нет смысла врать этим ребятам. Они понимают, что происходит, гораздо лучше нее самой. – А как же твоя удачливость? Неужели последнее время тебе не казалось, что у тебя получается все на свете? Это признак того, что кто-то из богов избрал тебя… Так что? Было?

Она снова перевела взгляд на парня и снова не смогла различить выражение его лица.

– Было, – решилась сказать она.

– Ну вот! – сказала Леля, выпрямившись и обернувшись к парню. – А я уже начала думать, что ошиблась!

– Да нет же, – сказал парень. – Тут же твоя лилия.

– Тоже верно, – кивнула Леля, а затем, снова повернувшись, сказала: – Ну, давай, вставай.

– Я? – зачем-то переспросила она. – Зачем?

Парень снова сдавленно рассмеялся, а Леля просто шире улыбнулась и сказала:

– Ну а кто же еще?

Она стала нехотя стаскивать одеяло. Хорошо, что в доме было еще достаточно холодно, чтобы спать в пижаме. Иначе сейчас было бы очень неловко.

Пока она боролась с одеялом и вставала с кровати, стараясь при этом выглядеть хоть чуточку грациозно, Леля подошла к парню и обняла его.

– Ну все, Семочка, давай, пока…

Она сильно хлопала его ладонью по спине, будто хотела этими звуками заглушить слезливость своего голоса.

– Пока, Леля.

– Будешь скучать по мне?

– Буду, – сказал парень и, когда Леля наконец отпустила его, добавил: – Ты даже не представляешь, скольким Лелям я пообещал за ними скучать.

К этому мигу лицо Лели стало практически бесстрастным, только дорожка слез на одной щеке выдавала, что она что-то чувствовала. Но на слова парня она скривилась и ответила:

– Ну вот зачем ты сейчас это сказал?

Парень промолчал и, наверное, снова заулыбался. По крайней мере ей так показалось.

– Давай руки, – сказала Леля, теперь уже обращаясь к ней.

Она сделала шаг к Леле и протянула ладони. Сон становился таким увлекательным, что она и забыла, что некогда ей было страшно до холодного пота.

– Зачем? – сказала она за мгновение до того, как ее руки и руки Лели соприкоснулись.

Может, стоило пораньше задаться этим вопросом. Хотя даже в таком случае Леля вряд ли бы что-то ответила.

Едва она почувствовала кожу ладоней Лели, как что-то теплое, светлое и невероятно мощное стало проходить от Лели к ней. Сначала эта сила была осторожной, словно нащупывала себе тропинку. Но с каждым мгновением она набирала обороты и уже за несколько секунд это что-то стало таким сильным, что она испугалась. По-настоящему испугалась. Ее тело напряглось. Она боялась, что не сможет выдержит того, что сейчас с ней происходило. Ее стало тошнить. Она порывалась разорвать ладони, но Леля держала ее невероятно крепко, как для такой хрупкой фигурки.

За секунду до того, как она потеряла связь с реальностью, накатывающая на нее светлая сила вдруг истощилась и исчезла. В комнате за мгновение стало темно, как и прежде – будто ничего и не происходило.

Она вдруг почувствовала себя уставшей. Глаза закрывались и ноги подкашивались. Она сделала шаг и оперлась на кровать, чтобы не потерять равновесие.

– Леля! – вдруг услышала она голос.

Девушка, которая стояла перед ней, тоже стала заваливаться. Но парень подхватил ее, и она не упала.

Очень медленно моргая, она разглядывала, как парень пытался привести ее в чувство. Она села на кровать и едва сдерживалась, чтобы не заснуть.

Наконец-то девушка открыла глаза. Она была такой, как и прежде, словно ничего странного с ней не происходило. Но она поняла – что-то в Леле изменилась, что-то в ней угасло, и она стала… обычной?

Парень слегка хлопал ее по щекам, пока она не выровнялась. Затем она оперлась на его плечо, а еще через полминуты спокойно стояла без посторонней помощи.

– Почему я все еще помню кто ты? – спросила она.

– Ты забудешь все постепенно. Так что давай поторопимся, пока это не произошло.

Она смотрела на эту девушку и больше не видела той искорки, которая была в ней в этом сне и в предыдущем. Она бы долго рассматривала ее, силясь понять, что же с ней произошло. Но тут ее взгляд перехватил парень. Снова не было видно выражение его лица, но она различила беспокойство и грусть в его голосе.

– Подожди здесь. Я отведу ее и вернусь к тебе.

Она кивнула, хотя не совсем понимала, на что соглашалась. Он вернется? Но зачем? Этой странной парочке нужно сделать что-то еще? Она сможет это выдержать? Наверное, стоило закрыть дверь, чтобы больше никто не мешал ей спать. Но вместе с тем что-то ей подсказывало, что это их не остановит.

Она осталась одна. Ей начало казаться, что разум ее покидает. Да и сил с каждой секундой становилось все меньше. Только странная теплота в груди напоминала, что недавно произошло кое-что небывалое.

Она просидела минут десять, дожидаясь того парня. Но он так и не пришел. Так что она уверилась в том, что все это ей померещилось. Затем легла, не накрылась одеялом, ведь было жарко, и заснула.

Правда, ненадолго. В который раз кто-то зашел в комнату. Но теперь его шаги были уверенным, а движения быстрыми. Она едва успела перевернуться спиной к стене, как он уже был рядом.

Тот парень присел на корточки рядом с изголовьем ее кровати. Теперь их лица были на одном уровне, и она попыталась его разглядеть. Но лунного света едва хватало, чтобы сделать это. Она хорошо запомнила только цвет его глаз. Карий, в ночной темноте он казался почти черным.

– Идем, новая Леля, – сказал он и протянул ей ладонь. – Нам пора.

Хотя прошлое касание рук высосало из нее практически все силы, она не могла противиться. Высунув руку из-под одеяла, она протянула ладонь этому парню. Она слабо понимала, что делает, и почему он назвал ее именем той девушки – тоже не понимала. К тому же ей все еще хотелось верить, что происходящее это сон.

Но парень крепко сжал ее ладонь и тогда все, что было вокруг них, пропало. А затем она забылась некрепким сном.

Глава 3

Утро наступило слишком быстро. Леля не хотела просыпаться, поэтому натянула одеяло, чтобы скрыть глаза от настойчивого, яркого света утренних лучей. Давно уже солнце не было таким ярким. Неужели весна и вправду наступила? Но как это возможно, если еще вчера шел снег?

Леля открыла глаза, которые вмиг заслезились от яркого света. Перед ней была знакомая картина – ее маленькая комнатка, сплошь заставленная горшками с растениями. Зима только кончилась, поэтому ничего не цвело. Так что ее глаз радовал просто вид живых зеленых стеблей.

Долго держать глаза открытыми Леля не могла. Она прикрыла их на полминутки и только потом открыла вновь. Затем она села в кровати. Одеяло она отпихнула, потому что оно было тяжелым и ватным, очень жарким. Внутри него местами сбилась вата, образовав комочки, которые мешали нормально накрыться. Еще вчера это одеяло казалось ей самым удобным, самым лучшим в мире. А сегодня хотелось отделаться от него, вынести в мусор или постелить уличным песикам.

Она бы с радостью завела собственную собаку, но квартира, где они жили с Яной, этого не позволяла. Слишком маленькая. Да и владелица квартиры предупредила их, что не пустит туда с животными.

Так что из живых существ Леля могла себе позволить держать дома только растения.

Широко зевнув, Леля прикрыла рот рукой. К огромному удивлению, она поняла, что выспалась. Не болела голова, не хотелось лечь обратно и поспать еще пару часиков… Леле стало интересно, который сейчас час. Может, она проспала уже полдня, и поэтому ей больше не хотелось?

Она встала с кровати и подошла к рабочему столу, на котором, как стражники, выстроились маленькие горшочки с кактусами. Рядом с ними стояла подставка для карандашей с маленькими встроенными часиками. Леля прищурилась и вгляделась в стрелки. Потом она поняла, что видит хорошо, даже если не прищуривается. Вот что значит хороший отдых – даже зрение восстановилось!

Часы показывали пол второго. Леля ужаснулась. Она так плохо спала, что немудрено было проснуться поздно. Странно только, что Яна не тарабанила в дверь. Обычно она заботилась о том, чтобы ее сестра не высыпалась, а вставала рано и занималась чем-нибудь полезным.

Но вглядевшись в часы, Леля заметила, что секундная стрелка не шевелилась. Часы просто встали. Значит, сейчас еще утро. Позднее, но утро. Странно только, что батарейки сели – Леля точно помнила, что меняла их недавно. Даже пачка от них все еще валялась на столе.

Леля отставила часы и посмотрела в окно. Солнечные лучи были слишком яркими. Словно сейчас не начало весны, а середина лета. Для утра после снегопада это было странно. Да и за окном все было таким зеленым…

Леля подошла к нему и выглянула. Увиденное заставило ее зажмуриться, отсчитать до десяти, и только потом снова открыть глаза. Но и тогда ничего не изменилось.

Обычно за окном ее комнаты, расположенной на третьем этаже, был пейзаж из верхушки фонарного столба и тропинки, пробегающей по некошеной, жухлой траве.

Сейчас все было иначе. Вместо аллеи – березовый лес, а вместо желтого света фонаря – яркие солнечные лучи.

Леля отшатнулась, продолжая смотреть в окно. Ерунда какая-то. Лес ведь не вырос за ночь? Да и березы – не те деревья, которые росли во дворе ее дома. Если бы за окном появились тополи или дубы, то Леля меньше удивилась бы.

И самое странное – как зима так быстро сменилась на лето?

Леля еще недолго вглядывалась в окно. Она отводила взгляд, закрывала и терла глаза. Но пейзаж за окном не менялся. Березы и лето оставались, сколько Леля не пыталась убедить себя в том, что ей все это мерещилось.

Остальное убранство комнаты было таким же, как и дома. Но теперь Леля поняла, что находится где-то в другом месте. Ее куда-то перенесли. Или она сама перенеслась? Ерунда какая-то. Вероятно, она до сих пор спит.

Размышляя над этим Леля металась по комнате из стороны в сторону, сложив руки на груди. Она хмурилась и не следила за тем, куда несут ее ноги. Поэтому с последней мыслью, она врезалась в один из подвесных горшков. Он пошатнулся и грохнулся на пол, ударив Лелю по голой ступне. Она взвизгнула и отшатнулась. Было больно, но всего мгновение. Правда, даже короткой боли во сне не бывает.

Леля сделала несколько шагов назад, чтобы разглядеть упавший горшок и весь беспорядок, который он создал. Комья грязи рассыпались по полу и растение в горшке, ампельный плющ, теперь лежало корешками вверх, как маленькое, выдернутое бурей дерево с длинными прядями веток.

Леля присела рядом и попыталась собрать его обратно. Горшок не разбился, потому что был пластиковым. Поэтому вскоре Леле удалось вернуть плющу практически тот же вид, какой был до полета. Леля провела рукой по листьям. Затем подумала, что вряд ли он умрет от такого падение и что надо бы его покормить.

Едва она так решила, как листья под ее рукой ожили. Сначала они приподнялись и коснулись кончиками ее ладони. А потом новые побеги стали вырастать с сумасшедшей скоростью. Леля убрала руку и отпрянула, тяжело опустившись на пол. Испугавшись, она стала дышать быстро и поверхностно. Раньше растения так себя не вели. Что произошло? Леля хотела бы в который раз убедить себя, что спит, но все вокруг больше не ощущалось, как сон.

Несколько секунд, что Леля дышала, ничего не происходило. А потом она снова занесла руку и подумала о том, чтобы этот плющ вырос и… Его побеги снова ожили и стали расти с сумасшедшей скоростью. Тогда Леля снова отдернула руку и снова движение остановилось.

Теперь плющ покрывал треть пола комнаты. Его побеги уже практически доставали до стола с одной стороны комнаты, и до кровати, которая находилось в противоположной стороне.

Леля сглотнула. Ей стало страшно. Что если на самом деле она не владеет растением? Что если оно начнет расти, пока она будет спать и в конце концов задушит ее?

Она нуждалась в ответах. Не только на этот вопрос, но и на массу других. Почему растение оживает под ее руками, почему за окном лето и почему она чувствует себя так хорошо, хотя не спала крепко?

Леля поднялась и маленькими, осторожным шагами подошла к двери. Она старалась не наступать на побеги плюща и вскоре выскользнула за дверь, так и не коснувшись этого сумасшедшего растения.

Правда, когда Леля покинула комнату, у нее появилось еще больше вопросов. Конечно же, здесь не было привычного коридора ее квартиры, маленького, но чистенького. Нынешний коридор был узким и длинным. Его стены обшивались темным деревом – но мрачным коридор не казался. Вдоль стен находились двери. Каждая отдалялась от соседней на три метра и не походила ни на одну другую. Единственное, что их объединяло – это таблички, расположенные чуть выше уровня глаз.

Леля закрыла дверь и обернулась. Ее дверь была расписана белыми подснежниками на нежно-голубом фоне, которого практически не было видно за обилием нарисованных стеблей и бутончиков. На табличке красивым подчерком с вензелями, было написано «Леля».

Рассмотрев ее, Леля развернулась лицом к коридору.Хотя все вокруг было абсолютно новым и незнакомым для нее, Леля не чувствовала ни паники, ни страха. Зотя Яна часто называла ее трусишкой. И было за что.

Но не сейчас. Сейчас Леля чувствовала лишь любопытство. Конечно, страх блуждал где-то в ее душе, но он был таким маленьким и таким далеким, что практически не ощущался. Неизвестность пугала. Но та неизвестность, что сейчас была перед Лелей, ощущалось уютно, как старый дом, куда возвращаешься на семейные праздники.

За ту минуту, что Леля была в коридоре, она ничего не услышала. Тогда она выбрала противоположную от своей двери сторону и решила недолго пройти вдоль нее. Может, есть кто-нибудь за поворотом, кто ей объяснит, что происходит?

Прямо напротив двери Лели находилась совсем простая дверь. На ней не было рисунков и Леля собралась пройти мимо. Но затем она заметила, что надпись на табличке зачеркнута, а снизу приписано другое слово. Леля присмотрелась. Перечеркнутое она так и не смогла прочитать, а вот новое слово было неожиданным – «будка».

Леля огляделась. На ближайших дверях тоже были имена, как и на ее двери. А здесь написали «будка». Странно.

Леля недолго решалась, а потом все-таки нажала на ручку. Раз написано «будка», значит, внутри собака. Собаки ее любят, так что, вероятно, тот, кто находится внутри, не станет на нее бросаться.

Сперва Леля подумала, что дверь окажется запертой, но она легко поддалась. Тогда она распахнула ее, но заходить не спешила.

Это комната была небольшой, почти такой же, как у самой Лели. Только вещей было раз в сто больше. Леля успела разглядеть только основное – кровать, стол, шкаф и несоразмерно большое окно. Комната явно принадлежала человеку, поэтому Леля так и не поняла, к чему было это слово на двери.

– Добрый день? – сказала Леля, переступив через порог. – Есть кто-нибудь?

Только очутившись в комнате, Леля заметила, что в углу лежит большая подушка для собак и, собственно, собака. Большой пес с серо-бурой шерстью. Леля почему-то очень обрадовалась. Особенно сильно, когда пес встал и подошел к ней, подставив морду, чтобы Леля ее почесала. Хотя странно, что такая большая собака сидит без присмотра в комнате, которая кажется скорее человеческой. Где ее хозяин? И где намордник? Или он ей не нужен?

– Какой хорошенький, – сказала Леля, опускаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с собакой.

Она протянула руку, чтобы потрепать ее за уши, но тут же резко отдернула, отчего едва не завалилась на спину.

У собаки на спине в цвет шерсти было два крыла. Перья были длинными и прямыми, как у вороны, а сами крылья сложены так, что их не разглядишь сперва.

Пес, почувствовав настороженность Лели, медленно расправил крылья, будто пытаясь показать, что ничего страшного в них нет. Но Леле стало жутко. Собака с крыльями! Такое даже в сказках не часто встречается.

Не переживая, что пес сочтет ее грубой, Леля быстро поднялась и выскочила в коридор и закрыла дверь, хлопнув ею. Собака с крыльями. Тогда ясно – происходящее точно сон. Только откуда ощущение боли, пусть и мимолетное, в ладонях, которыми Леля спасла себя от падения, опершись о пол?

Выровняв дыхание, Леля поспешила отойти от «Будки» и решила придерживаться первоначального плана. Она положила ладонь на левую сторону коридора и стала медленно идти вперед, будто по лабиринту.

Она боялась, что пес разозлится, выскочит и погонится за ней, поэтому шла быстро. Но в коридоре было тихо и Леля успокоилась.

Она читала надписи на табличках: «Ярило», «Девана», «Велес»… Эти имена были ей знакомы из сайтов и учебников по курсу мифологии. Вероятно, это кодовые имена. Только почему на ее двери написано «Леля»? Откуда у нее так быстро появилось свое «кодовое имя»?

Леля не решалась снова заглядывать в комнаты. Вдруг она обнаружит что-нибудь пострашнее крылатого пса? Типа лешего или Бабы Яги?

Но после первого же поворота ее план изменился. Она увидела такой же коридор, только с другими дверьми. Если она будет так бродить, то вряд ли в ближайшее время найдет кого-нибудь, кто ей поможет. Так что Леля остановилась и вгляделась в ближайшую дверь.

На табличке угловатым подчерком значилось «Морана», а сама дверь была расписана снежинками на темно-синем фоне. Приложившись ухом, Леля прислушалась. Тишина. Не похоже, что кто-нибудь есть внутри. Поразмышляв несколько секунд, Леля легонько постучалась.

– Есть кто-нибудь? – так же тихо спросила она.

Разумеется, никто не ответил. Тогда Леля нажала на ручку и аккуратно вошла. Дверь закрывать она не стала. Вдруг придется быстро улепетывать?

Эта комната была довольно просторной и очень темной, темнее чем коридор. Синие стены и темно-синий ковролин создавали впечатление, будто находишься в середине грозовой тучи. К тому же было очень холодно. По крайней мере, так должно было ощущаться из-за распахнутого окна, за которым резвилась снежная буря.

Леля обняла себя руками и нахмурилась. Это больше походило на реальность. Вчера шел снег, значит, сегодня вполне себе могла разыграться буря. Только вот странно, что за окном все еще ночь. Леля точно помнила, что за ее окном был день.

Самым большим и занимательным элементом комнаты оказалась огромная кровать. Над ней находился балдахин из полупрозрачной темно-синей ткани. Поэтому сперва Леля не заметила, что в комнате все-таки кто-то есть.

Сквозняк, разыгравшийся из-за открытой двери, подхватывал нежную ткань балдахина. Несколько раз Леля заметила, что на кровати кто-то лежит. Кто-то с очень длинными, черными, как ночная мгла, волосами. На фоне белых простыней пряди сильно выделялись, напоминая лапы огромного паука, распластавшегося на снегу.

– Извините?.. – прошептала Леля, приближаясь к кровати.

Ей стало неловко. Ворвалась к незнакомке в комнату… посреди ночи… Теперь вот, хочет разбудить. Зато страшно не было. Девушка, которой принадлежали волосы, выглядела так безобидно, что Леля была уверена – она не откажет в помощи.

Немного расхрабрившись, Леля откинула одну из завес балдахина и слегка потрусила девушку за плечо.

Но уже в следующую секунду Леля отдернула руку. Кожа девушки была холодной, как оконное стекло ранним морозным утром. Не зря она такая бледная. Но не может же такого быть, что она мертва?

Едва Леля успела испугаться, как девушка распахнула глаза. Всего мгновение ее лицо оставалось таким же безмятежным, как и во сне. А потом его пронзила гримаса злости.

– Что ты делаешь?

Девушка отпрянула от Лели, впившись в нее колючим взглядом. Пряди ее волос скользнули по одеялу и Лели снова показалось, что это чьи-то длинные лапки или, возможно, перья.

– Извините, я… – стала оправдываться Леля, но девушка ее перебила.

– Леля? – сказала она, скривившись. – Ты что, с ума сошла? Зачем ты меня будишь?

Леля хотела сказать, что, наверное, эта девушка ошиблась. Но не могла собраться с силами – ей было так неловко, что она забыла, как языком двигать.

Девушка на кровати придвинулась к краю, возле которого Леля топталась, и, вглядевшись в ее лицо, сказала:

– Ты новая, что ли? Так быстро?

Несколько секунд Леля созерцала это почти идеальное лицо. Тонкие брови, узкие глаза и высокие скулы на худом, если не сказать истощенном лице. Девушка была настолько красива, что у Лели созрел вопрос – а не видение ли она? Вряд ли существуют люди, с настолько идеальными чертами лица.

А потом девушка сказала грубым тоном, совершенно не подходившим ее внешности:

– Че пялишься? Или ты реально новая? Ответь.

Леля кивнула, хоть и не совсем понимала, с чем соглашается. Просто эта брюнетка так пристально вглядывалась в нее, что Леля боялась, как бы взгляд ее раскосых глаз не прожег во лбу две дырочки.

Девушка еще несколько секунд изучала ее лицо, а потом тем же тоном сказала:

– Почему вечно мне с вами возиться?.. Отойди, дай я встану…

Леля отшатнулась от кровати. Что-то ей подсказывало, что лучше выполнять просьбы этой девушки. Она стала спиной отходить к двери, но замерла, когда девушка поднялась с кровати.

Она была абсолютно голой. Ее волосы, хоть и были длинными и могли скрыть наготу, сейчас были перекинуты за спину и черными змеями тянулись вдоль пола.

Хотя Леле было не привыкать к обнаженному женскому телу, она все-равно смутилась и отвернулась. Наверное, она покраснела, но проверить не смогла – единственное зеркало в комнате находилось у противоположного угла, куда как раз направлялась девушка. Снова сталкиваться с ней взглядом Леля не хотела. Но продолжала пялиться на нее.

Поэтому, когда девушка резко обернулась, Леля не успела отвернуться.

– Что? – улыбнулась она, натягивая платье с длинным рукавом. – Голых баб не видела?

Леля снова не смогла ответить, хотя очень хотелось. Тогда девушка лишь покачала головой, усмехаясь еще шире. Она явно была рада тому, что застала Лелю врасплох. Похоже, ей доставляло удовольствием, наблюдать за тем, как кто-то смущается.

– Все вы, Лели, одинаковые, – начала приговаривать девушка, застегивая пуговичку на шее. – Пугливые, стеснительные, будто бы невинные и очень-очень добренькие… Идем?

Девушка справилась с платьем и подошла к двери. Платье было длинным и черным, подходящим по сезону для этой комнаты, но слишком плотное для температуры в коридоре… Хотя, может, уже и там зима настала?

– Куда? – наконец-то произнесла Леля.

Она наблюдала за девушкой с длинными черными волосами, пока та не обернулась на нее. Снова захотелось отвести взгляд, что Леля и сделала.

– Так ты прям ничего не знаешь? – сказала брюнетка, впервые показавшись Леле растерянной.

Леля наткнулась на ее взгляд и кивнула. Девушка поджала губы и вздернула брови.

– Меня зовут Морана, – сказала она. – Я богиня осени и зимы. А ты Леля – богиня весны и лета… То есть дух богини вселился в твое человеческое тело, поэтому ты помнишь свою прошлую жизнь. Что еще?.. А! Мы сейчас в Нави. Это место, где живут боги. Ну, славянские боги. А раньше ты была в Яви. Там живут люди. Все. Остальное тебе Хорс расскажет.

Леля молчала. Она думала, что сейчас Морана скажет, что пошутила. Было бы здорово, если бы она ущипнула Лелю, и та проснулась в собственной комнате в реальном мире, где нет крылатых собак и разницы в погоде за окнами.

Но Морана только поджала губы, вздернула нос и пошла к выходу. Леле ничего не оставалось кроме как последовать за ней, стараясь не наступать на ее волосы.

Морана хоть и ответила на пару ее вопросов, но и создала кучу новых. Задавать их Леля не спешила. Во-первых, Морана больше не выглядела, как человек, жаждущий прийти на помощь. А во-вторых, она же сказала, что остальное ей расскажет кто-то другой.

Захлопнув дверь, Морана двинулась по коридору. Судя по ее скорости, она точно знала, куда идет. Леля едва за ней поспевала.

Минув несколько поворотов, они вышли в более широкий коридор, в торце которого находилась дверь. По сравнению с остальными дверями с табличками и именами, эта выглядела ужасно. Словно вела в какую-то старую лачужку, где давным-давно никто не живет.

Тем не менее Морана толкнула ее с силой, будто та была крепкой дверью в сейф.

– Добро пожаловать в Навь, – сказала она и переступила порог.

Леля ступила следом и оказалась на улице. Солнечный свет, по которому Леля успела соскучиться, ударил в глаза. Ни следа метели, бушевавшей за окном комнаты Мораны.

Не успела Леля возмутиться, как поняла, что теперь пейзаж соответствует тому, что она видела за окном, когда только проснулась. Березовый лес, зеленая трава и яркий свет. Откуда-то слышалось журчание ручейка, но Леля, сколько ни оглядывалась, не могла понять, откуда именно.

– Чего стала? – сказала Морана, обернувшись на нее.

Она уже успела отойти на десяток метров и теперь стояла, обернувшись на Лелю. Ее длинное черное платье с рукавами, закрывающими кончики пальцев, смотрелось нелепо в этой летней атмосфере. Но, кажется, Моране было в нем комфортно. По крайней мере Леле казалось, что неудовольствие на ее лице вызвано не температурой воздуха, а поведением Лели.

– Извините, – прошептала она и подошла к Моране, намереваясь больше не отставать.

Тем не менее любопытство победило уже через несколько шагов. Леля стала озираться, оборачиваясь то направо, то налево. Вокруг было лето. Кроме очевидных внешних признаков, Леля чувствовала его запах и его звуки. Откуда-то из чащи, которая из березовой переходила в разнолесье, слышались соловьиные трели. Босые ноги касались мягкой, как мох, травы. Леле на предплечье даже приземлилась бабочка, но сразу же улетела, поэтому рассмотреть ее не удалось.

Но самое необычное, что увидела Леля, была избушка, откуда они с Мораной только что вышли. Она казалась маленькой, как хижина лесника на опушке. Хотя Леля еще не заглядывала за угол. И где те длинные коридоры? Где комнаты, большие и маленькие, в которых Леля побывала? Под этой крышей их должно скрываться как минимум три. Одна комната – ее, вторая – Мораны, а третья – того песика. Но хижинка была маленькая, в ней было бы тесно и одному человеку.

Леля уже открыла рот, чтобы спросить про это, но Морана, как чувствовала, обернулась и подняла палец. Леля захлопнула рот, и Морана сказала:

– Жди здесь. Я сейчас позову Хорса… А нет. Вон он идет.

С последними словами Морана перестала смотреть Леле в глаза и переключила внимание на что-то за ее спиной. Леле стало интересно, так что она развернулась.

К ним быстрым шагом приближался какой-то мужчина с каштановыми волосами, достаточно длинными, чтобы закрыть уши. Кажется, на затылке они были завязаны в крошечный хвостик, но из-за расстояния Леля не могла понять этого наверняка. Мужчина щурился и Леля надеялась, что это он так пытается лучше ее разглядеть, а не злится. Одет он был во что-то наподобие черного длинного халата. На одеяние по внешнему контуру ползла вышивка золотыми нитями. Пояса у халата не было, поэтому его полы развевались от того, как быстро мужчина шагал.

– Хорс! – сказала Морана, когда мужчина подошел к ним. – Тебе нужно приставлять к Лелям какую-то охрану! Они задолбали вламываться ко мне посреди ночи. Почему вообще я должна вводить их в курс дела? Это не входит в мои обязанности.

Они остановились под кроной дерева, находящегося у края леса. Его ствол был так изогнут, что на него можно было присесть. Леле очень хотелось опуститься на него, но она не решалась, так как от обилия новой информации силы покидали ее слишком быстро. Она вообще стала бояться делать хоть что-то, пока ей не выдали на это разрешение. А то мало ли что она может натворить? Возможно, сумасшедший плющ в ее комнате – это только начало.

Так что Леля все внимание переключила на Морану и мужчину, которого она назвала Хорсом. Леля боялась, что пропустит что-нибудь важное. Но хоть она слушала внимательно, все-равно ничего не понимала.

– Во-первых, я просил Сему за ней последить… – сказал Хорс. – Во-вторых, какого черта ты до сих пор спала?

– А что прикажешь мне, как богине осени и зимы, делать в начале марта?

Хорс тяжко вздохнул. Вблизи он был не таким уж грозным, как сперва показался. И да, его не очень длинные волосы сзади создавали крошечный хвостик. Но в основном выбивались. Хорс то и дело заправлял их за уши, отчего волосы выглядели прилизанно.

– Вечно у тебя отговорочки, Морана… Ты бы хоть свою работу нормально выполняла. С какого перепуга, скажи, пожалуйста, вчера, десятого марта, в средней широте пошел снег?

– А че?

– Ниче, Морана! Просто странно, что снег идет после того, как дети подарили мамам открыточки на восьмое марта, с пожеланием цвести, как эта весна!

– Кто у нас богиня весны? А? Вот к ней и вопросы… Все, не беси меня. Я пошла.

Тут Хорс перевел взгляд на Лелю, которая думала над тем, как бы ненавязчиво переключить внимание на себя.

– Стоять! – сказал Хорс Моране, но не снимая взгляда с Лели. – Что ты ей рассказала?

– Пусть она и скажет, что я ей сказала! Повторение – мать учения! – кричала Морана, удаляясь. – А мне пора! Работы – не початый край!

Сразу после этого Морана скрылась из виду и на поляне повисла тишина. Хорс глянул ей вслед и снова вздохнул тяжко, как старый дед. Но Леле он показался совсем не старым. Ему нельзя было дать больше сорока… Хотя, может, если живешь в избушке на краю леса, ходишь в халатике и питаешься только зеленой травой, то выглядишь младше истинного возраста?

– Ну что, – сказал Хорс, снова посмотрев на Лелю. – Спрашивай.

Леля похлопала глазами. До этого момента у нее были тысяча и один вопрос. А сейчас, когда кто-то был готов на них отвечать, она так удивилась, что забыла все.

– Кто вы? – наконец спросила она.

– Ты имеешь ввиду меня или нас всех? – спросил Хорс.

Леля не уточнила, продолжая хлопать ресницами.

– Ладно… Меня зовут Хорс. Я славянский бог порядка. Заведую тут, в Нави. А Навь…

– Это я знаю! – сказала Леля, радуясь, что хоть что-то знает. – Это место, где живут боги… Но оно выдумано…

– Славянские боги, – перебил ее Хорс, не услышав последней фразы Лели. Или только сделав вид. Затем он улыбнулся и продолжил. – Морана тебе рассказала?

– Да, – сказала Леля. – Но совсем мало. Только про Навь и Явь, и про то, что я… богиня весны и лета?

– Славянская богиня весны и лета, – снова сказал Хорс.

Леля ожидала, что он опровергнет ее слова. И объяснит нормально, что происходит и где Леля сейчас на самом деле. Но вместо тысячи таких вопросов, Леля выдала тот, который мучил ее меньше всего и ответ на который мало что прояснял:

– Почему вы все это уточняете?

Леля вспомнила, что тот парень, который ночью вместе с другой Лелей приходил к ней в комнату, тоже так говорил.

– Потому что национальностей богов существует столько же, сколько национальностей людей. Богов столько, сколько люди придумали, и, пока они в них верят, боги существуют… Вот ты, как недавний человек, кого помнишь? Назови по именам.

Как недавний человек. То есть Леля больше не человек? Про богиню все-таки была не шутка?

Леля призадумалась. Что это за школьный опрос? Тем не менее, злить Хорса ей не хотелось, и она заговорила:

– Ну, Посейдон, Аид…

– Это греческие боги, они живут на Олимпе.

– Ярило, Велес…

– Наши. Скоро с ним познакомишься.

Леля хотела спросить, как так получилось, что она может общаться с богами, и как она вообще сюда попала. Но тут за ее спиной раздался треск. С таким звуком ветки ломаются под кем-то очень тяжелым. Вряд ли хоть один человек может весить так много.

Леля резко обернулась и тут же отшатнулась, случайно наступив Хорсу на ступни. Она пролепетала извинения, но Хорс просто отступил, ничего не ответив.

– Легок на помине, – сказал он, кивнув в сторону огромного медведя, выступившего на поляну.

Леля всего пару раз видела живых медведей в зоопарке. И никогда бы не подумала, что эти животные могут быть настолько огромными. Но, конечно, тут же она поняла, что этот медведь – не обычный зверь. Его выдали глаза. Зеленые, они светились умом, человеческим умом.

А потом Леля успела только пару раз моргнуть, как поняла, что смотрит в глаза человеку. Теперь перед ней стоял не огромный медведь, а крупный мужчина.

Глава 4

– Добрый день, – сказал мужчина, протягивая Леле ладонь. – Ты новая Леля, да? Добро пожаловать.

Леля легонько сжала его пальцы и быстро отпустила. Этот мужчина все еще пугал ее, хотя его взгляд был добрым. Затем он провел огромной ладонью по всклокоченным волосам, такого же бурого цвета, как некогда шерсть медведя.

Видимо, он дожидался ответа, так как вскоре повернулся к Хорсу и спросил:

– Прошлая Леля по ошибке выбрала глухонемую?

– Нет, нет! – тут же опомнилась Леля. – Я не глухая! И не немая. Просто…

– Просто пока ничего не понимает и очень стесняется, – закончил за нее Хорс.

Леля нахмурилась. Ее пугало, что он так четко прочитал ее состояние. Может, эти боги еще и мысли читать могут? Но едва Леля об этом подумала, как Хорс пояснил:

– Как и все Лели до нее.

– Кроме предыдущей, – сказал мужчина-медведь.

– Та по началу такой же была.

– Да? Я ее помню совсем другой.

Пока мужчина-медведь чесал репу, Хорс, опомнившись, сказал:

– Леля, познакомься, это Велес. Он бог скотоводства. Может оборачиваться на медведя. Как ты уже поняла. Некоторые боги имеют такой свойство. Среди наших это он, Семаргл, Стрибог…

– Кстати! – сказал Велес, подняв указательный палец. – Я чего пришел. Нужно разобраться со Стрибогом. Он опять чудит, крышу совсем сдуло…

– Я понял, Велес, – сказал Хорс тоном уставшего учителя. – Проводи Лелю к столу, я скоро приду.

С этими словами Хорс стремительным шагом направился куда-то в чащу. Леля едва не заплакала. Только она нашла человека… то есть бога, который был готов ей все объяснить, как он покинул ее.

Зато Велес улыбнулся широкой, добродушной улыбкой и сказал идти за ним. Леля кивнула и двинулась следом. На один шаг Велеса Леле приходилось делать два, поэтому она запыхалась уже через полминуты.

Велес повел ее по тропинке, где Леля уже ходила с Мораной. Но только в этот раз, когда они дошли до избушки, Велес повернул налево. Леля была уверенна, что они тут же окажутся у заднего фасада избушки. Но вместо этого Леля увидела ее длинную бревенчатую стену. От удивления она охнула, так что Велес обернулся на нее, но ничего не сказал. Вдоль стены избушки они шли минуты две и только потом повернули к заднему фасаду.

Здесь, в десяти метрах от избушки, Леля увидела длинный стол, застеленный белой скатертью с красной вышивкой. За столом с двух сторон стояли такие же бесконечные лавочки. С первого взгляда Леля засомневалась, что сидеть на них удобно.

– Проходи, – сказал Велес. – Присаживайся. Хорс скоро подойдет, введет тебя в курс дела.

Леля кивнула и присела на краешек лавочки. Вопреки ожиданиям она оказалась удобной. Теплой из-за солнца, и гладкой, но не скользкой.

– Спасибо, – сказала Леля. – А подскажите, пожалуйста…

– Нет, – сказал Велес, не дождавшись вопроса. – Сейчас Хорс придет, все тебе расскажет. Это его работа, не моя.

Велес ушел широким шагом и Леля, облокотившись на стол, подперла щеку рукой. Какие тут все деловые. Почему вообще боги работают? Они же боги.

Потом Леля подумала, что раз теперь она богиня, то и ей придется выполнять какую-то работу. Это пугало. У нее практически не было опыта работы, кроме краткосрочных несерьезных подработок. Что, если из-за этого ее пристыдят, выгонят или еще что-то в таком духе? Что она тогда будет делать?

Леля прижала кулак ко рту, едва сдерживаясь, чтобы не начать грызть ногти от волнения. Она понимала, что ей стоит успокоиться, но никак не могла взять себя в руки. Чашечка ромашкового чая сейчас бы не помешала. Дома она всегда пила его, чтобы успокоиться. И он реально помогал.

Леля представила свою любимую чашку, белую, с ручкой в виде сердечка. Представила ее содержимое, то, как пахнет чай, какой температуры и как вкусно его пить с бубликами, которые Яна почему-то ненавидит.

Тяжко вздохнув, Леля открыла глаза и… увидела свою любимую чашку. Ту самую, с ручкой-сердечком. И да, то, что находилось в чашке, пахло как ромашковый чай, и по цвету было как ромашковый чай.

Осмотревшись, будто собираясь совершить какое-то преступление, Леля осторожно коснулась чашки. Горячей она не была. Тогда Леля немного отпила… И да, по вкусу эта жидкость была ромашковым чаем. Причем идеальной температуры, как раз той, что загадывала Леля.

Как он здесь появился? Неужели все ее пожитки перекочуют сюда вместе с ней? Как Яна отреагирует на то, что из квартиры волшебным образом исчезнет половина вещей? Как она вообще почувствовала себя, увидев, что ее сестра пропала? Наверное, места себе не находит…

От этих мыслей Леле перестал казаться таким уж замечательным ромашковый чай. Нужно будет спросить у этих… богов, как ей передать сестре, что с ней все нормально. Возможно ли это вообще? Или связь с миром людей… или, как сказала Морана, с Явью, невозможна?

Леля отодвинула чашку и убрала руки со стола. Живот забурчал. Леля поняла, что хочет есть. Неужели боги тоже едят? Хотя что тут удивительного, если все они находятся в обычном человеческом теле?

Едва Леля собралась, чтобы «заказать» у этого замечательного стола еды, как из-за ее спины раздалось:

– Приветик!

Обернувшись, Леля увидела, что к столу быстрым легким шагом приближается какой-то парень. В том, что он тоже бог, Леля не сомневалась. Здесь ведь только они и водятся.

– Здра… – начала Леля, но тут же исправилась: – Привет.

– Ты новая Леля, да?

Парень уже подошел и теперь стоял рядом с Лелей. Он улыбался так лучезарно, что Леле показалось, будто она смотрит на солнце. А его глаза, хоть и были светло-голубыми, не меркли на фоне этой улыбки и такой же светлой кожи.

Леля кивнула, и сама не заметила, как тоже заулыбалась. Похоже, в первый раз, как оказалась в Нави. Энергетика этого парня была особой, не сравнимой с Хорсом, Велесом и, разумеется, Мораной.

Парень был блондином, почти таким же светлым, как и Леля. Только подтон его волос уходил в рыжину. Даже по длине их волосы были практически одинаковыми. Только у парня они вились, и сзади, около шеи, перевязывались красной ленточкой.

Он стоял рядом, смотрел на Лелю и улыбался ей. Леля смутилась.

– Как вас зовут? – спросила она просто чтобы разбавить тишину.

Парень улыбнулся еще шире, хотя казалось, что шире уже невозможно. Он склонил голову набок и сказал:

– Можно на «ты». Мы тут все на «ты» обращаемся.

Леля кивнула в тысячный раз за утро. Если и дальше так пойдет, то к концу дня ее голова отвалится.

– Поняла… – протянула она, просто чтобы не стояла тишина.

Парень провел рукой по волосам и Леля залюбовалась ними. Ни разу в жизни она не видела таких длинных волос у мужчин. Да и у женщин. Этот парень явно следил за ними. Обычно мужчины, которые отращивают волосы, забывают, что чем волосы длиннее, тем больше внимания требуют. А этот справлялся и его волосы, хоть и были пористыми, не выглядели как старая мочалка.

Затем он сел рядом, перешагнув через скамейку. Леля зачем-то подвинулась и чуть не свалилась с лавочки.

– Как прошел переход? – спросил он.

– Что?

Парень вздернул брови. При этом не исчезла его лучезарная улыбка.

– К тебе во сне пришли?

– Да, – сказала Леля. – Какая-то девушка и какой-то парень пришли и…

Она хотела бы закончить мысль, но не знала, что сказать. Что они сделали? Леля помнила эту ночь, но не так, как помнят реальность. Ее воспоминания больше походили на яркий, реалистичный сон.

Парень ждал ответа, но, уяснив, что сама Леля не справится, сказал:

– … и ты совершила переход. Проснулась и оказалась здесь, в Нави?

– Верно.

Не согласиться Леля не могла, ведь слабо понимала, что происходит. Благодаря Хорсу и Моране, чуть лучше, но все же… И куда Хорс запропастился? Обещал же вернуться.

Леле захотелось, чтобы кто-то потревожил их. Взгляд этого парня был добрым, даже восхищенным. Но Леле было неловко оставаться с ним один на один. Особенно если учесть, что она не знала его имени.

– А вы… – начала Леля. – То есть ты… Бог чего?

Парень еще выше вздернул брови. Его лицо говорило о том, что вопросы Лели его забавляют. Но сама она не видела ничего смешного в своих словах.

– Что? – сказала она и, забеспокоившись, добавила: – Я что-то не так сказала?

– Нет, – ответил парень. – Я просто удивлен, что ты так и не поняла, кто я, и как меня зовут.

Он замолчал, с любопытством уставившись на Лелю. А она едва не захныкала. Почему она ничего не понимает? Леля не считала себя тугодумкой. А в Нави, на фоне этих идеальных людей, она переставала быть в этом уверенной.

– Ладно, – сказал парень, уяснив, что без помощи Леля не справится. – Даю подсказку… Какой-то человеческий умник назвал в честь меня квас.

– Квас?

Парень кивнул и Леля, не выдержав, засмеялась. Он не обиделся – понимал, как абсурдно прозвучали его слова.

– Только не нормальный квас… Из закваски, как положено. А вот этот ваш, человеческий, с шипучками и кучей сахара.

От того, каким парень стал недовольным, вспоминая «этот ваш человеческий квас», Леле стало еще смешнее. Она даже голову запрокинула, пока смеялась, и глаза закрыла. А когда успокоилась и посмотрела на парня, то обнаружила, что он наблюдает за ней и, кажется, радуется тому, что сумел ее рассмешить.

– Какими шипучками? – сказала Леля.

– Ну как же… – сказал парень, деланно засуетившись. – Вот такими…

Он положил руку на стол, на секунду призадумался, и тут на столе возникла стеклянная кружка с чем-то пенящимся внутри, похожим на темное пиво. Леля сразу поняла, что это обычный квас, который продается в супермаркетах в Яви. Она удивленно посмотрела на парня. Но смущал ее не сам квас, а его появление.

– Как ты это сделал? – спросила она.

– Я думал, ты уже догадалась.

Парень кивнул на чашку с остывшим ромашковым чаем.

– Нет, я… Я не поняла, как это произошло. Просто подумала о том, что хочу чаю и, бам-с, чашка появилась.

– Правильно, – кивнул парень. – Скатерть-самобранка у нас так и работает. Подумал о том, что хочешь съесть или выпить, и это появляется на столе… Вот, смотри.

Парень снова уставился на стол и спустя пару секунд на белой ткани появился красный леденец на палочке в виде цветочка.

– Здорово! – сказала Леля обрадовавшись искренне, как маленький ребенок.

Парень не прекращал улыбаться, только теперь его улыбка стала самодовольной, словно это не скатерть волшебная, а он – мастер-фокусник, сам сделал так, чтобы леденец здесь появился. Затем он взял цветочек за палочку и протянул Леле. Та приняла леденец и зачем-то спросила:

– Настоящий? Его можно есть?

Пожав плечом, парень сказал:

– Попробуй.

Леля лизнула лепесток и ощутила приторную сладость, такую сильную, что щеки свело. А потом снова воскликнула:

– Здорово!

Есть цветочек не хотелось, во-первых, потому что он был до неприятного сладким, а во-вторых, потому что был красивым, как произведение искусства. Леля отложила его, собираясь потом забрать к себе в комнату, и надеясь, что он не расплавится на солнце и не оставит на скатерти пятно.

Потом она перевела взгляд на парня и обнаружила, что тот наблюдает за каждым ее движением.

– Так что? – сказал он. – Догадалась кто я?

– Честно говоря, нет, – сказала Леля, но теперь она не чувствовала себя глупой.

– Ну же, – сказал парень. – Это же просто! Подумай, богом чего я могу быть и тогда сразу вспомнишь мое имя!

Парень встал и даже покрутился. Леля прищурилась, разглядывая его. Больше всего в глаза бросались его длинные светлые волосы, а на втором месте был рост, довольно высокий, особенно на контрасте с худобой. Леля не долго думала и сказала:

– Ну не знаю… Богом чего-нибудь… Светлого?

– Тепло! – сказал парень. – Теперь конкретнее.

– Так, так, – начала приговаривать Леля, стуча себя пальцем по губе. – Что есть светлое и конкретное?.. Пшеница?

Парень хохотнул.

– Холодно.

– Тогда, может… Свет?

– Светлый свет? – улыбнулся он. – Но, скажу тебе, разгадка близко… Ну же, – сказал парень, положив руку ей на плечо. – Что есть в мире светлое и большое?

Леле захотелось струсить его ладонь, но она не стала. Кажется, они только-только начали находить общий язык. Не хотелось все портить.

– Светлое и большое? – сказала Леля. – Дружба? Любовь?

Парень закрыл лицо руками и страдальчески захныкал, но Леля поняла, что он шутит и снова засмеялась.

– Я же говорю: что-то конкретное.

Леля уже почти сказала, что сдается. Но в очередной раз глянув на парня, поняла к чему он клонит. Лучезарная улыбка, светлые глаза и волосы, веселый нрав… Перед ней никто иной, как бог солнца.

– Ярило! – воскликнула она, тоже вскочив с лавочки. – Ты – бог солнца, Ярило!

Парень развел руки и несколько раз хлопнул.

– Поздравляю, – сказал он. – Догадалась.

Леля едва не затанцевала от радости. Хоть что-то у нее в этом мире вышло.

Потом они обнялись. Леля сама не поняла, как это произошло. Ярило вдруг прижал ее к себе, и она ощутила даже сквозь плотный лен белой рубашки какая горячая его кожа. И что его волосы пахнут пшеницей.

Ярило отстранился и Леля подумала, что ей нужно убрать руки и что зря она полезла обниматься. Но Ярило просто хотел заглянуть ей в глаза. Взгляд был теплым, несмотря на то что светлый цвет его глаз напоминал студеную воду. Кажется, он хотел еще что-то сказать, но вдруг они услышали знакомый, слегка ворчливый голос:

– Вижу с Ярило ты уже познакомилась.

Услышав это, Леля отпрянула от него, и почему-то смутилась. Она хотела глянуть, кто их потревожил. Но тут ее внимание забрал пес. Тот самый из «будки». Песик был здоровенным, больше обычной собаки из Яви. На таком и прокатиться можно, если не боишься быть покусанным.

Пес гавкнул на Ярило, отчего тот поднял руки, мол, сдается, и отступил на пару шагов. Потом пес поднялся на задние лапы, дав Леле поймать передние. Он улыбался ей. По крайней мере Леле так показалось. Отпрянув, он принялся наматывать круги, виляя хвостом и время от времени погавкивая на Ярило.

– Сема, успокойся, – буркнул Хорс, а потом обратился к Леле: – Что он? Сильно приставал?

– Да нет, он только сейчас прибежал… – сказала Леля, наблюдая за псом.

– Да я про Ярило, – сказал Хорс и добавил, будто того рядом не было: – Он по началу ко всем Лелям пристает. Но тебе не обязательно придерживаться человеческих поверий. Люди вообще не должны лезть в отношения между богами. Не их дело.

Леля нахмурилась и перевела взгляд с Хорса на слегка помрачневшего Ярило.

– О чем вы? – сказала она.

– Хорс говорит про поверья, которые придумали люди, – сказал Ярило. – В соответствии с ними мы с тобой муж и жена.

– Ой, – сказала Леля.

Она не хотела, чтобы за нее принимали такое важное решение. Тем не менее Ярило не худший претендент. Он хотя бы улыбается, а не хмурится, как Хорс. И вряд ли сможет раздавить ее одной своей ладонью, как смог бы Велес.

Поднимать взгляд на Ярило было неловко, но Леля справилась. В его глазах читалось что-то типа «извини, но я ничего такого не думал». Леля улыбнулась, вторя ему, и отвела взгляд.

Ровно в этот момент собака снова решила дать ей подержать свои лапки. Только в этот раз Леля не успела их поймать, и пес провел грязными лапами по ее белым пижамным штанам, которые она так и не сменила.

– Сема, фу! – сказал Хорс. – Зачем ты это делаешь? Потом нормально поговорите…

– Да ничего страшного, – сказала Леля, присаживаясь рядом с собакой. – Я люблю собак.

Леля гладила Сему по голове, радуясь, что есть на что отвлечься. Тем временем Сема скулил от удовольствия и перевернулся на спину, чтобы Леля почесала пузико. Его бурые крылья распластались по земле и поднимали пыль, медленно раскрываясь и собираясь. Из-за размеров пса движения приходилось делать амплитудными, так что уже через пару взмахов у Лели разболелась рука.

– Сема! – сказал Хорс. – Ну как ты разлегся? Тут же дама.

Сема, если и смутился, то виду не подал. Леля смотрела в его умные карие глаза и неожиданно для себя рассмеялась от того, сколько в них было сообразительности и проказливости. Потом она подумала, что уже где-то их видела, но не успела вспомнить где. Хорс ударил по столу стопкой бумаг и сказал:

– Так, брысь все отсюда! Мне нужно ввести Лелю в курс дела. Она еще ничего не знает о нас и нашем мире.

Глава 5

Леля хотела сказать, что не против Ярило. Но Хорс был непреклонен. К тому же Сема вскочил, струсил крылья от песка, и принялся гавкать на Ярило. Сначала осторожно, а потом все громче, так что Леле становилось боязно.

– Ну что ты разгавкался? Успокойся. – Сказал Хорс.

На Сему он даже не посмотрел, поэтому и тот не обратил на него внимание. Хорс листал бумаги и хмурил брови. Наблюдая за ним, Леля поняла, почему его лоб такой морщинистый.

Пока Хорс отвлекся, Сема прикусил голень Яриле, отчего тот все же отступил.

– Фу, Сема! – сказал он, нахмурившись.

Леля хихикнула из-за того, как он при этом выглядел. Ярило поднял на нее взгляд и от его недовольства не осталось и следа. Он улыбнулся Леле и сказал:

– Увидимся.

Махнув рукой, он стал отступать. Спиной. Сема не отставал от него, а рычал все более грозно. Леля была уверена, что ничего плохого он с Ярилой не сделает, но неотрывно следила за ними, готовая броситься их разнимать. В какой-то момент Ярило повернулся спиной и побежал. Сема с то ли радостным, то ли грозным лаем побежал за ним.

– Молодежь, – сказал Хорс, оторвавшись от бумаг и глянув и вслед.

Прозвучало неодобрительно и Леля не посмела улыбаться, хотя очень хотелось.

– Ладно, – тут же добавил Хорс, опустившись на лавочку напротив Лели. – Начнем…

Он положил перед Лелей замызганный листочек и с гордостью объявил:

– Это карта Нави. Сам рисовал.

Наверное, в этот момент Леля должна была сказать что-то восторженное. Но ей ничего не пришло в голову, хотя она была из тех, кто найдет хорошее во всем.

Не получив должной реакции, Хорс кашлянул и продолжил:

– Изучишь ее сама. У нас тут не то, чтобы много мест, куда можно пойти. И еще больше таких, куда ходить не стоит.

– Хорошо, – сказала Леля без энтузиазма.

Ей хотелось попросить Хорса отметить галочкой такие места на карте. Но его вид давал понять, что забот ему хватает, и эта явно будет лишней.

– Значит, – продолжал Хорс. – Ты теперь богиня весны и лета. Это возлагает некоторые обязательства. Под твоей заботой теперь наступление в Яви, собственно, весны и лета. Потом выдам тебе список заданий. Отчет по выполнению весенних работ нужно сдавать мне не позже первого февраля. А по летним – не позже первого мая. Прошлая Леля полностью разобралась с весной. Тебе предстоит организовать лето.

У Лели вдруг закружилась голова. Какая еще работа? Она едва понимает, как существовать, а ей говорят еще и какую-то работу делать.

Хорс заметил, как Леля побледнела, и добавил, слегка смягчив тон:

– Не переживай. Там нет ничего сверх того, что ты теперь умеешь. Большая часть работы вообще бумажная. Просчитать среднюю температуру. Определить дату Самого Жаркого Дня… Знаешь такой?

Леля слегка нахмурилась. Она хотела промолчать, но Хорс пристально смотрел на нее, ожидая ответа, и Леля сказала:

– Самый жаркий день в году?

– Именно, – сказала Хорс, стукнув по столу кончиком ручки.

Ручка была обыкновенной, шариковой. Леля уставилась на нее, как в Яви уставилась бы на крылатого пса. Проследив за ее взглядом, Хорс поднял ручку и сказал:

– Тебя удивляет это?

Леля кивнула. Она пробыла в Нави не долго, но у нее уже сложилось впечатление, будто все здесь застряли во времена старых сказок.

– Ничего удивительного. Все вещи, изобретенные людьми, появляются у нас тут, если мы этого захотим. Например, если захочешь все-таки переодеться, то просто хорошо представь новую одежду, открой шкаф и она там будет.

Леля смутилась, потому что до сих пор верила, что всем все-равно на ее пижаму. Она выглядела прилично… ну, как для пижамы. Хотя когда бы она успела переодеться? Тут все ее куда-то ведут и куда-то зовут.

– Поняла, – сказала Леля. – Тут все предметы так работают? Что насчет растений? Просто я утром задела плющ у себя в комнате, и она так разросся…

Конечно, собственный вопрос показался Леле тупым. Но Хорс вдруг улыбнулся.

– Нет. Тут кое-что другое… Это твоя уникальная сила, как богини весны и лета, иметь власть над растениями. Ты можешь их вырастить за секунды или заставить сгнить.

– Уникальная? – спросила Леля. – Другие так не могут? У них какие-то свои силы?

Хорс кивнул.

– Морана может охлаждать, замораживать и вызывать бурю… У других потом, если захочешь, сама узнаешь.

– Хорошо.

– Что еще?.. – сказал Хорс, обращаясь не к Леле, а к бумажкам.

Он замолчал ненадолго, но Леля успела заскучать. Она оторвала взгляд от Хорса и увидела, что к ним мчит Сема. Он казался жутко довольным и потому Леле стало интересно, все ли в порядке с Ярилой.

Приблизившись, Сема радостно тявкнул и положил морду Леле на колени. Морда была тяжеленной, но Леля не согнала Сему и стала чесать его меж бровей.

– Сема, не мешай… – сказал Хорс, снова обращаясь к бумажкам, а не к живым существам. Но потом он поднял голову и добавил: – Хотя, знаешь, оставайся. Поможешь показать кое-что.

Сема отнял морду от коленей Лели и ей показалось, что он кивнул. Затем он сел на задние лапы и стал сосредоточенно гонять хвостом по земле пыль.

– Значит, Леля, – сказал Хорс. – Ты теперь хоть и стала богиней, но тело у тебя осталось человеческим. Это значит, что тебе все еще будет хотеться есть и спать. Но, во-первых, гораздо меньше. А во-вторых, вместе с тем у тебя появятся… постепенно, скорее всего, новые возможности. Например, твои силы с растениями, которые ты уже успела обнаружить. А еще раны будут заживать, как на… да, как на собаке.

Сема тявкнул, привлекая к себе внимание, и мотнул мордой, мол, не соглашается с этим.

– Думаешь? – спросил у него Хорс. – А ну-ка, покажи. На Леле.

– Что? – спросила она.

Но никто ей не ответил. Сема встал, чтобы подойти к ней. Он сделал движение, будто хочет снова положить морду на колени. Леля даже занесла руку, чтобы его погладить. Но тут ее ладонь пронзила сильная боль. Сема укусил ее. Леля взвизгнула и, скривившись, попыталась отнять ладонь. Но зубы верхней и нижней челюсти Семы сошлись, потому как забрать руку не получилось.

Только когда Сема разжал пасть, Леля прижала руку к себе и посмотрела на нее. Вытянутый полукруг следов от зубов выглядел жутко и ощущался во сто раз хуже. Но как только Сема перестал кусать, боль исчезла. А через пару мгновений раны стали затягиваться. Леля смотрела на это, не в силах оторваться. Будто в ускоренном видео красные рваные дырочки затягивались, и кожа на их месте сходилась, не оставляя рубцов.

Через десяток секунд даже шрамов не было видно.

– Реально как на собаке, – сказала Леля, оторвавшись от руки.

Она подняла взгляд на Хорса, а затем перевела на Сему. Оба были до неприятного довольны. Так что Леля, надувшись, спросила:

– А нельзя было как-то по-другому показать? Больно…

– Можно было, – согласился Хорс. – Но так проще, быстрее и понятнее. Как видишь, боль ты чувствуешь в полной мере. Но когда вред тебе больше не причиняется, боль сразу отступает, а раны затягиваются. Чем серьезнее рана – тем дольше она будет заживать.

Леля махнула рукой.

– Меня только что насквозь прокусили. Что может быть серьезнее?

Сема фыркнул, а Хорс перестал выглядеть довольным.

– Очень много чего, Леля, – сказал он и, не дав ей встрять, добавил. – И самое главное: помни, пожалуйста, что ты не бессмертна.

Леля еще не успела об этом поразмышлять. Так что сейчас у нее вмиг возникла куча вопросов.

– Как это? – спросила она. – Как боги не могут быть бессмертными?

– Боги бессмертны, – кивнул Хорс. – То есть их сущности. А человеческие тела, в которых они заключены, смертны.

– И что же… – Леля запнулась, не зная, как сформулировать вопрос. – Что же случается, когда умирают человеческие оболочки?

– Сущность бога переселяется в другого человека. Мы все заранее выбираем того, в кого переселится наша сущность.

– Получается… – начала Леля, но Хорс ее перебил, чему Леля была только рада.

– Да. Тебя выбрала предыдущая Леля. Когда человека выбирают для божественной сущности, он становится практически неуязвимым и очень удачливым.

– Ясно.

Вот оно как. Прошлая Леля выбрала ее, поэтому последнее время ей так везло. Особенно… Особенно в последний вечер, когда Костя сделал ей предложение. Или это было не везение, а искреннее его желание? Как проверить?

– Еще вопросы? – сказал Хорс, пока Леля сидела в задумчивости.

Леля медленно кивнула.

– Да, есть один… Скажите… То есть, скажи, пожалуйста, я могу как-то связаться со своей сестрой и с… женихом? Они волнуются за меня, мне надо предупредить, что со мной все хорошо.

Сема снова фыркнул, но теперь в качестве насмешки. Леле сделалось обидно. Что она такого сказала? Неужели постыдно бояться того, что близкие люди за тебя переживают?

– Не волнуйся, – сказал Хорс. – Они забыли о тебе.

– Что? – воскликнула Леля, вскочив с лавочки.

Хорс смотрел на нее спокойно и Леле стало неловко. Она заправила волосы за уши и медленно опустилась на лавочку.

– Как только ты очутилась здесь, они забыли о твоем существовании. – Сказал Хорс. – Но когда… если ты покажешься им в Яви, то они все вспомнят и вопросов к тебе будет слишком много. Так что не рекомендую этого делать.

Леля не нашла, что сказать. Яна ее забыла? Просто взяла и забыла? Но как это возможно? Как же их совместные воспоминания? Неужели теперь они остались только в ее, Лелиной, голове?

От этих мыслей она заерзала по лавочке, чувствуя себя не на своем месте. Почему у нее никто не спросил, хочет ли она этого? Хотя, с другой стороны, как можно не хотеть быть богом?

– Еще вопросы? – спросил Хорс.

Леля подняла голову, чтобы посмотреть на него. Кажется, он совсем не переживал о том, про что рассказывал. Как можно быть таким бесчувственным? Или Хорс в Нави настолько давно, что эта тема перестала быть для него болезненной? Может, все его близкие люди умерли? Неужели Леля тоже когда-нибудь станет настолько черствой, что будет спокойно говорить обо всех тех, кого оставила в Яви?

– Нет, – сказала Леля, качнув головой.

– Хорошо. Если появятся – обращайся. Тогда… Можешь быть свободна. Обустраивайся. Вообще у тебя для этого вечность. Но я рекомендую сразу осмотреться и понять, что можно делать, что нельзя, что нужно, что ненужно. Список задач для подготовки к лету я тебе выдам чуть позже.

Леля кивнула и Хорс ответил ей тем же. Затем он, собрав все бумаги, кроме карты Нави, развернулся и пошел по тропинке в сторону избушки.

Сделав несколько шагов, он резко замер и, обернувшись, сказал:

– Чуть не забыл! Ужин – с первой звездой. Прошу не опаздывать.

Леля не успела ответить, да и не хотела. Хорс отвернулся и зашагал прочь. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, а потом перевела взгляд на Сему. Когда Леля встала, он сел около ее ноги. Так что теперь его морда была на уровне ее талии.

– Идем? – сказала она Семе, глянув в его умненькие глазки. – Проводишь меня… Тут, конечно, всего один поворот, но, думаю, это не помешает мне потеряться.

Сема вскочил и замахал хвостом. Предложение Лели пришлось ему по душе.

Глава 6

Вечер наступал долго, потому что Леля не знала, чем себя занять. Хотя дел было много. Можно было, например, убрать обезумевший плющ, чтобы хоть один шаг сделать, не наступив на него. Леля боялась, что даже легкое касание вызовет новый прилив бешеного роста, поэтому старалась обходить плющ.

Она несколько раз попыталась присмирить его при помощи своих способностей, но плющ только разрастался. Так что Леля решила прекратить мучения, пока плющ не заполонил всю комнату. Хотя от мысли, что с этим непредсказуемым существом придется спать в одном помещении, Леля паниковала.

Еще много времени Леля потратила на выбор наряда. Теперь в ее шкафу можно было найти буквально все, что захочешь. Леля любила одежду, выбирать ее и готовить к выходу. Но безграничность выбора сильно утомила ее. Только из-за усталости, Леля закончила с выборами. Она остановилась на белом сарафане-колоколе, который создала едва ли не первым. Леля боялась, что в таком одеянии вечером ей будет холодно. Но снова что-нибудь выдумывать и открывать шкаф не хотелось. Была вероятность, что следующая попытка станет похоронной из-за вороха одежды, под которым Леля будет погребена.

Она только собралась заправить постель, которая весь день пролежала развороченная, как в дверь кто-то агрессивно постучал. Леля сразу поняла, что среди ее новых знакомых это может быть только один человек. Точнее бог. Леля пошла открывать дверь, но та распахнулась за секунду до того, как Леля положила ладонь на ручку.

В комнату влетела Морана. Она открыла рот, чтобы сказать что-то неприятное, но, увидев заросли плюща, замерла. Ее лицо просветлело и Леля почувствовала, что нужно оправдаться. Она хотела сказать, что практиковала новые способности. Но комната напоминала заброшенный древний сад, поэтому Морана догадалась, что «практика» Лели проходит не удачно.

К удивлению Лели, Морана не прокомментировала это. Задрав носик, она сказала:

– Почему ты опаздываешь на ужин?

– Я не… – начала Леля.

– Меня, как твою сестру, приставляют нянчиться с тобой!

– Моя сестра?

У Лели уже была сестра, родная. Правда, если верить Хорсу, Яна ее забыла… Но ведь это не значит, что нужно подсовывать Леле новую сестру. Особенно в воплощении Мораны.

– Ты и это не знаешь? – сказала Морана и, поджав нос, добавила: – Как же я не люблю новеньких.

Мораны задействовала нос в выражении всех своих эмоций. Правда, эмоций было всего две: надменность и недовольство. В первом случае нос задирался, а во втором – поджимался.

Леля переключила внимание на нос Мораны. Она бы куда угодно сейчас смотрела, только не в ее глаза. Почему она так злится? Подумаешь, опоздала?

– Извини, – сказала Леля. – Я сейчас соберусь и выйду…

– Ты еще не собралась?! – сказала Морана, осматривая Лелю.

Ты осторожно кивнула и, отступив на шаг, опустила взгляд на свое платье. Затем Леля расправила полы, и сказала:

– Как думаешь, мне будет в этом холодно?

Тут же Леля услышала, как дверь захлопнулась, из-за чего в лицо ударил поток воздуха. Морана ушла.

Леля несколько секунд вглядывалась в дверь, а потом вздохнула. Что она такого сделала? Почему все здесь либо злобные, либо занятые, либо безразличные? Что делать в Нави целую вечность без кого-нибудь, с кем можно хотя бы поговорить?

От этих мыслей Леля почувствовала, как во рту скапливается слюна, а веки тяжелеют. Хотя, не стоит, конечно, делать выводы после первого дня. К тому же этот первый день еще не закончился.

Приосанившись, Леля обула бежевые балетки, которые прятала от Яны под кроватью, и вышла из комнаты. На несколько секунд она замерла в коридоре, думая, стоит ли запирать дверь. Но не стала, решив, что вряд ли кто-нибудь захочет обокрасть ее комнату в мире, где все можно приобрести по щелчку пальцев.

Развернувшись, Леля пошла по коридору и быстро нашла выход, чувствуя себя победительницей из-за того, что не потерялась.

Очутившись на улице, Леля поняла, что не прогадала с одеждой. Было тепло, хотя дул ветер. Очень странный ветер. Он был мощным и будто бы студеным, но Леля не чувствовала холода. Было комфортно в летнем платье. Хотя Леля помнила, что Морана весь день носила плотное платье с длинным рукавом. Может, она такая злюка, потому что ей вечно жарко?

Хотя Морана дала понять, что все ее ждут, Леля не сдержалась перед тем, чтобы остановиться и, запрокинув голову, посмотреть на звездное небо. Сейчас, когда стало совсем темно, Леля хорошо видела звезды. Только ни Малую Медведицу, ни Ориона она так и не разглядела. Звезды здесь были чужие, расположенные в своем порядке. Почувствовав их искусственность, Леля нахмурилась и оторвала взгляд от неба с надеждой, что когда-нибудь привыкнет к этим новым странным звездам. Леля перекатилась с носки на пятку и обратно, а потом двинулась в обход избушки, чтобы добраться наконец-то до стола.

Минув половину избушки, Леля услышала гомон. Ей было страшно идти в такую толпу. Судя по шуму, за столом находилось гораздо больше богов, чем тех, с кем Леля успела познакомиться. Но зато чем больше народу, тем больше вероятность, что Леля найдет кого-то себе по душе. Она еще не представляла, как это сделает, но надежда затеплилась.

Не успела Леля завернуть за угол заднего фасада избушки, как ее кто-то окликнул. Обернувшись, Леля сделала еще пару шагов, не глядя себе под ноги и споткнулась о корягу, потонувшую в тени. Это было лучше, чем завизжать от неожиданности, но все еще не очень приятно.

С этой стороны здания была тень, поэтому Леля не замечала, что кроме нее здесь есть еще кто-то. Она вгляделась во тьму, но никого и не увидела. Тогда Леля продолжила путь к столу, решив, что ей показалось.

Но тут чья-то фигура у стены шевельнулась. Теперь Леля выловила очертания человека из тьмы и задалась вопросом, как сразу его не заметила.

– Привет, – сказал он. – Не хотел тебя пугать.

Леля надеялась, что ее страх не заметен. Но, похоже, ее лицо стало настолько бледным, что это было видно даже в темноте.

– Пр-ривет, – сказала Леля. – Я не… заметила вас… тебя.

– Я понял.

На секундочку повисла тишина, а потом Леля уточнила:

– Я и до сих пор вас… тебя плохо вижу.

Силуэт из темноты издал смешок. А потом сделал шаг вперед и Леля наконец смогла его рассмотреть.

Он напоминал Леле кого-то, но в то же время казался незнакомым. Это был парень. Не высокий, но и не низкий, довольно тощий, но из-за объемной серой рубашки в клетку его плечи казались почти что широкими. Волосы бурого цвета с серым отливом снова что-то напомнили Леле. Это было странно. Она не встречала волос такого цвета у людей в Яви. Он был необычным, хоть и не ярким.

– Как ты обустраиваешься? – спросил он. – Я думал, ты заблудилась в коридорах, поэтому пошел тебя отыскать. Хорс сказал, что ты способна заблудиться в трех стенах.

Леля не обрадовалась, услышав, как Хорс оценивает ее способности. Но ее мысли тут же занялись другим. Почему этот парень так разговаривает с ней, будто они давно дружат?

– Хорошо… – сказала она.

Парень склонил голову набок, отчего его волосы странного цвета пересыпались на левое плечо.

– Ты не помнишь моего имени? – сказал он, угадав, о чем Леля сейчас переживала.

Он действительно думал, что они знакомы. Леля отвела взгляд, пытаясь срочно что-нибудь выдумать. Но оправдать себя без лжи она не могла, поэтому сказала то, что думала:

– А разве мы знакомы?

Парень кивнул. При чем так уверенно, что Леле стало совестно.

– Тогда напомни, пожалуйста, как тебя зовут… Я, кстати, Леля!

Последние слова Леля произнесла громче, словно стараясь заглушить первые. Затем она протянула ладонь для рукопожатия. И почувствовала себя дурой. Но отступать было поздно. Парень смотрел на ладонь несколько секунд, словно решался. Затем он все-таки пожал ее руку. Касание их кожи тоже показалось Леле жутко знакомым, но и в этот раз она не вспомнила, когда испытывала подобное.

– Я знаю, – сказал он. – А меня зовут Се…

Тут он запнулся, но прежде, чем Леля успела задать вопрос, продолжил:

– Семаргл.

Леля слегка нахмурилась. Она что-то слышала об этом боге, но не могла вспомнить что конкретно. Семаргл заметил, что Леля задумалась, и, снова верно угадав ее мысли, сказал:

– Я вестник между Навью и Явью. Что-то типа гида… Идем?

Не дожидаясь ответа, Семаргл медленным шагом направился в сторону стола, откуда слышался гомон. Леля хотела спросить, что за роль у него такая странная, но едва она поравнялась с ним, Семаргл сам продолжил:

– В каждом древнем веровании есть кто-то типа меня. Например, у римлян – Меркурий. Слышала о таком?

– Конечно, – сказала Леля.

– Ну так вот мы, вестники, единственные среди всей общины, кто может перемещаться между миром людей, то есть Явью, по-нашему, и миром, где живут боги. У нас это Навь, у греков и римлян – Олимп…

– Так все-таки можно попасть в Явь? Ты можешь это сделать?

Леля даже остановилась. Это осознание было таким радостным, что Леля сразу подумала, что что-то поняла не так. Да и Семаргл не выглядел, как человек, который рвется ей помочь. Тем не менее, Леля сказала, затаив дыхание:

– А ты мог бы передать записку моей сестре?

– Нет, – сказал Семаргл отчего Леля снова остановилась.

Ну конечно. Не стоило радоваться раньше времени.

Семаргл сделал всего два шага, а затем тоже остановился и, обернувшись, сказал

– Ты сама можешь это сделать. Хотя я не рекомендую. Знаешь, почему?

– Да… – сказала Леля, вспоминая слова Хорса. – Потому что она меня якобы забыла и мне не следует напоминать о себе, чтобы не вызвать вопросов, но… Я не верю. Как так можно? Мы же родные сестры. Я просто…

Леля хотела еще что-то сказать, но запнулась, чувствуя, что выглядит глупо. Сказали нет, значит нет. Обняв себя руками, Леля посмотрела на небо. Неужели их с Яной больше ничего не объединяет? Даже бесконечное небо над головой…

– Я просто хотела еще разочек увидеть ее… Просто увидеть. Знать, что с ней все в порядке и что она действительно забыла про меня, и что ей так будет легче…

Леля говорила тихо, уверенная, что ее не слышат. Тем более она не надеялась, что Семаргл не только слышит ее, но и думает, как подсобить. Он вдруг сказал:

– Если просто посмотреть, то можно хоть сейчас.

– Что? – Леля напряглась, поняв, что за ее сантиментами подглядели, хоть она и не особо их скрывала. – Как?

– А вот так.

Он шагнул к Леле, приблизившись практически вплотную. Леле стало неловко, и она захотела отпрянуть. Но не успела. Семаргл схватил ее за ладонь и все вокруг них исчезло. А через мгновение Леля ощутила, как что-то холодное обволакивает ее, дует в лицо и оседает на плечах и волосах.

Исчез летний вечер Нави. Исчезли длинная избушка, березовая роща, переходящая в густой лес, исчез гомон богов за столом.

Теперь Леля и Семаргл стояли в проулке между высотными домами. Вокруг них падал снег. Он уже успел тонким слоем покрыть темно-серый асфальт, но отчего-то Леля была уверена, что уже завтра днем ничего не будет напоминать о нем.

Леля закрутила головой. Все было ей знакомым. За поворотом находился вход в подъезд дома, где Леля некогда жила. А по этой протоптанной дорожке Леля не раз возвращалась домой. Тем не менее она спросила:

– Где мы?

Семаргл так и стоял напротив и так же сжимал ее ладонь. Леля струсила ее прежде, чем он успел заговорить. Хотя делать этого не хотелось: ладонь была теплой, а все вокруг – холодным.

– Разве ты не узнаешь?

– Узнаю, но…

Леля снова осмотрелась, думая, что обозналась и дом не ее, и где-то за поворотом царит Навье лето.

– Но как это возможно? – Сказал за нее Семаргл. – Говорю же, я могу перемещаться между мирами. И все, кто держится за меня в момент перемещения, тоже могут.

Леля задрала голову и увидела звезды. Знакомые. Малая медведица и все прочее. Только потом она снова посмотрела на Семаргла и сказала:

– Только ты можешь перемещаться между мирами?.. То есть… Это ты был тогда ночью с предыдущей Лелей?

Семаргл кивнул, довольный сообразительностью Лели, которая ответила на сложный для нее вопрос.

– Поможешь мне встретиться с сестрой?

– Нет, – сказал Семаргл.

Леля хотела возмутиться. Зачем он тогда привел ее сюда? Неужели просто подразнить?

Но не успела она открыть рот, как Семаргл оттянул ее за плечо ближе к стене дома. Леля айкнула. Она оступилась и едва не упала. Отвлекшись, она не сразу поняла, ради чего они отступили с проходной части и встали в тень дома.

Кто-то вышел из-за поворота. Кто-то замотанный в толстый коричневый шарф и с шапкой, которую совсем недавно одевала Леля.

Она сразу узнала Яну. Сложно не признать того человека, с которым всю жизнь существовал бок о бок. А вот Яна ее не признала. Но лишь потому, что не заметила. Она шла быстро – ей явно было холодно. Яна не тратила времени на созерцание окрестностей и потому не заметила Лелю и Семаргла, одетых странно для Явьей зимы.

Соблазн окликнуть ее был таким большим, что Леля не сдержалась. Но за мгновение до этого Семаргл прижал ладонь ко рту Лели и прошептал на ухо.

– Даже не думай этого делать.

Леля не поняла, когда он успел оказаться так близко. Его дыхание в сравнении с морозным воздухом ощущалось таким горячим, что не было сил терпеть.

Леля кивнула, с трудом, потому что Семаргл так и прижимал ладонь к ее рту. Выждав немного, он медленно убрал руку.

Леля сдержалась и не закричала. К тому же Яна уже скрылась за поворотом. Леля еще с дюжину секунд вглядывалась в угол дома, который становился все более темным с наступлением сумерек. А потом резко отвернулась.

Тут же она наткнулась на взгляд Семаргла. Леля не знала, как себя с ним вести. Нужно было поблагодарить его, но простое «спасибо» прозвучит как жалкая подачка. А что еще она можно сделать, Леля не знала.

– У тебя губы синие, – вдруг сказал Семаргл.

– Правда?

Леля прикоснулась пальцами к губам и ощутила ужасный холод.

– Но мне совсем не холодно, – сказала она.

А потом поняла, что это странно. Как ей, одетой в легкий сарафанчик, может быть не холодно на улице, когда идет снег?

– Ты теперь менее уязвима из-за божественной сущности в твоем теле. – Сказал Семаргл. – Разве Хорс тебе не рассказывал? Но даже так человеческое тело лучше беречь. Идем?

Он протянул руку и Леля уставилась на нее. Она не хотела уходить. Ведь совсем недавно все, что находилось сейчас вокруг них, было ее жизнью. Панельные дома, слабый снег и слякоть на утро, запах пережаренного лука от соседей, желтый свет фонарей. Леля хотела бы вернуться в Явь, но понимала, что это невозможно.

Тогда она дотронулась до ладони Семаргла и все вокруг снова исчезло.

Оказаться в лете было приятно. Леля так же быстро, как и в первый раз, освободилась от ладони Семаргла, и отступив на шаг, подняла голову.

– Здорово, – сказала она, прижав ладони к груди.

Затем она вспомнила про губы и приложила к ним пальцы.

Семаргл усмехнулся и засунул руки в карманы.

– Больше не синие.

– Как ты можешь это видеть? Здесь совсем темно. Я тебя едва вижу.

Семаргл пожал плечами, продолжая улыбаться.

– Не только кошки хорошо видят в темноте.

Леля ничего не поняла и хотела переспросить, но Семаргл уже широким шагом добрался до угла избушки и скрылся за ним.

Глава 7

Леля оправила юбку сарафана и пригладила волосы. Было страшно появляться перед всеми, но медлить Леля больше не могла.

Длинный стол, застеленный белой скатертью с красной вышивкой, который Леля видела утром, теперь, казалось, был еще длиннее. Его сплошь заставляли яства. Такие блюда Леля видела лишь на картинках в поваренной книге, которую Яна купила, но из которой они так ничего и не приготовили. Но удивилась Леля не им.

За столом сидели боги и богини. Такие разные, что Леля не понимала, как они уживаются друг с другом. Судить она могла только по внешности, но и это будто давало полное представление. Одеты все были разнопланово. Одни, как Леля, надели легкие летние одежды светлых цветов. Другие – выбрали теплую одежду. Морана не изменила своему платью. Леля сразу заметила ее из-за того, как громко и недовольно она что-то говорила.

Леля думала, что как только она выйдет, все переключат внимание на нее. Но боги, казалось, не замечали ее существования. Они все были заняты и все что-то говорили, поэтому Леля едва слышала собственные мысли. Она замерла, не зная, что делать. Куда ей садиться? Нужно ли представиться? Или все и так ее знают?

Рядом с Мораной было пустое место, но Леля не хотелось садиться с ней. Еще из знакомых Леля заметила Велеса. Его было трудно не заметить. Грузная фигура нависала над столом, заняв сразу два места. Рядом с ним свободного сидения не оказалось.

Чем больше времени проходило, тем более неловко Леля себя чувствовала, стоя рядом со всеми, но оставаясь незамеченной. Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула и пошла к столу, стараясь ни с кем не пересекаться взглядами.

Она все-таки выбрала место рядом с Мораной, хотя по пути заметила еще парочку свободных. Но те места соседствовали с незнакомыми богами, близкими по возрасту к Хорсу. Хотя они выглядели дружелюбно, Леле не хотелось их обременять.

– Да я не знаю, что с этим снегом! – кричала Морана, так жестикулируя вилкой, что Леле стало страшно за девушку, которая сидела рядом. Но та вилку будто не замечала. Просто ковыряла в тарелке с грустным видом, слегка выпятив нижнюю губу, будто вот-вот расплачется. – Сейчас вообще весна! Лелю спрашивай! Я тут ни при чем! Да и какая разница? Как выпадет, так и растает!

– Она еще ничего не понимает и не умеет.

Только очутившись рядом, Леля увидела, что Морана все это время спорила с Семарглом. Он сидел напротив Мораны. Их разделял стол, поэтому, чтобы слышать друг друга, им приходилось кричать.

Как он успел так быстро очутиться за столом, да еще и спор затеять, Леля не понимала. Но она вообще очень много в этом мире не понимала. Так что Семаргл не ошибся с последней фразой.

– Я тоже когда-то ничего не знала! – продолжала Морана, не замечая, что Леля стоит позади нее. – Но что же? Разве это значит, что я должна выполнять чужую работу!

– Никто не просит выполнять чужую работу. Ты просто качественно делай свою.

Тут Семаргл заметил Лелю, легко улыбнулся ей и продолжил:

– Это не нормально, что сейчас в Яви идет снег.

Морана злостно рыкнула и опустилась на лавочку. Во время спора она привстала, наверное, чтобы ее аргументы выглядели весомее.

– Все, Сем, молчи, – сказала она. – Не порти аппетит.

Тут Леля решила вмешаться, пока они новый спор не затеяли. Она прикоснулась к плечу Мораны, намереваясь спросить, можно ли ей здесь присесть. Но Морана так дернулась, что Леля отпрянула и позабыла все слова. Морана обернулась и по выражению ее лица Леля была уверена, что сейчас она превратит ее в ледышку. Но Морана, с трудом усмирив свою злость, бросила:

– А, это ты. Что случилось? Опять заблудилась?

– Нет, – сказала Леля максимально вежливо, стремясь показать, что тон Мораны нисколько ее не задевает. – Я хотела спросить, можно ли здесь сесть?

Морана покосилась на нее, потом посмотрела вправо и влево. Она искала свободные места и, обнаружив такое рядом с неприметным богом с черными волосами, который ни с кем не разговаривал, сказала:

– Вон, иди туда сядь. Там свободно.

– Да ладно тебе, Мара, – сказала девушка с грустным лицом, которой Морана едва не выколола глаз вилкой. – Пусть садится с нами. Ты же знаешь, Чернобог – не лучший собеседник.

– Я тоже не лучший собеседник, когда злая! – сказала Морана.

– Тогда, получается, ты всегда не лучший собеседник? – спросил Семаргл.

Леля не понимала, как он их слышал, но, похоже, визгливый голос Мораны можно разобрать из любой точки Нави.

– Ха-ха, Сем, ты, как всегда, в своем репертуаре, – сказала Морана, ни капли не веселясь.

Затем она уткнулась с тарелку и принялась слишком аккуратно разрезать кусочек мяса.

А Леля так и не поняла, можно ей садиться, или нет. Она перевела взгляд на грустную девушку с сизыми волосами, доходившими ей до талии. Та уже смотрела на Лелю и, когда их глаза встретились, кивнула в сторону свободного места. Она ей не улыбнулась, но Лелю это не смутило. Леля пробормотала что-то между «хорошо» и «спасибо» и села за стол. Морана никак это не прокомментировала, хотя ее вид выражал жуткое недовольство. Но, может, причина была не в Леле, а в недавнем споре.

Леля стала осматривать еду и вдруг поняла, что не хочет есть. Она весь день не ела. Вообще ничего. Только ромашковый чай с утра глотнула. Леля подумала, что аппетит пропал от стресса. Все-таки новый мир. И хотя еда выглядела аппетитно, Леля не могла найти ничего, что бы ей приглянулось.

– Не хочется что-то есть, – сказала она вполголоса.

– О-о-о, – протянула Морана. – Это тебе только кажется. Не будешь есть – твое человеческое тело умрет мучительной смертью. Лучше выбрать какой-нибудь другой способ умереть…

Леля посмотрела на нее, но Морана так и не оторвала взгляд от тарелки. И при этом она так улыбалась, что Леле стало жутко. Она перевела взгляд на соседку Мораны. Та кивнула с прискорбным видом.

– Она права, – сказала девушка. – В смысле, что надо есть, а не про то, что лучше выбрать другой способ умереть… Хотя и это тоже.

– Я поняла, – сказала Леля еле слышно.

Она недолго мялась, а потом положила на тарелку что-то зеленое, похожее на морскую капусту. От предостережений соседок ей стало тоскливо. Зачем они вообще все эти темы поднимают? И почему эта вторая вообще не улыбается? Леля подумала, что не заслужила ее улыбки, но тут услышала, как эта девушка ее зовет:

– Меня, кстати, зовут Карна.

Она протянула ладонь перед Мораной, чтобы Леля пожала руку. Морана отстранилась, но сделала такое лицо, что Леля постаралась максимально быстро пожать руку Карны.

Затем Леля уткнулась в тарелку. Аппетит разыгрался, когда она доела салат. Леля почувствовала пустоту в желудке и нагребла мяса, которое так педантично разрезала Морана.

– Если будешь столько есть – поправишься, – сказала Морана.

Леля поперхнулась и Морана стала с силой бить ее по спине. При этом Карна сказала:

– Тут она тоже права. К сожалению, человеческие тела не идеальны. Не кормишь – умираешь, кормишь – тоже могут умереть, но теперь уже от диабета или еще чего-то такого.

Леля кашляла и порывалась сказать Моране, чтобы прекратила. Она делала только хуже и, кажется, наслаждалась этим. Из глаз Лели брызнули слезы, но она собралась с силами и на последнем дыхании сказала:

– Хватит.

Морана остановилась и, сделав невинное лицо, спросила:

– Что? Уже помогло?

Леля даже кивком ей не ответила, хотя всегда отвечала даже на глупые вопросы. Ведь не ответить – невежливо.

– Смотри, Мара, – вдруг сказал Семаргл. – Убьешь эту Лелю, придется тебе заново возиться с новой.

– Ой, – сказала Морана, искренне испугавшись. – Постоянно об этом забываю.

Это на нее подействовало – Лелю она больше не била. Леля попыталась перехватить взгляд Семаргла, чтобы кивнуть ему, поблагодарить, что усмирил Морану. Но он не смотрел в ее сторону. В какой-то момент они с Мораной снова завели спор и в этом быстром разговоре, местами злом, местами смешном, они выглядели, как добрые друзья.

Леля задумалась над тем, сколько они здесь. Сколько каждый из богов здесь находится? Хорс говорил, что у Лели теперь есть вечность. Но ведь она заменила прошлую Лелю, значит, время пребывания в Нави все-таки ограничено. Почему предыдущая Леля ушла? Ее выгнали или она сделала это по доброй воле? А можно ли ей, нынешней Леле, сделать так же? Или нужно отбыть какой-то срок?

Леля думала над этим и смотрела в лица за столом. У кого можно все это спросить? И, самое главное, кто ей расскажет, как убрать сумасшедший плющ с пола комнаты?

Наевшись, Леля отодвинула тарелку и стала щипать кусочек хлеба. В какой-то момент она зевнула и поняла, что жутко устала. Хотелось пойти в комнату и лечь спать. Ну, может, еще немного поплакать перед этим. Но никто из богов пока не вставал, поэтому и Леля не осмеливалась. Хотя Морана уже достала ее. Она так и не сказала ей ни слова, но своими постоянными движениями, успела досадить Леле настолько, что та уже практически решилась попросить ее успокоиться. Морана подскакивала и то ерзала на скамейке. Карне она, кажется, совершенно не мешала. Та продолжала со скорбным видом рассматривать содержимое свое тарелки и изредка поднимая взгляд, когда Морана говорила уж слишком визгливо.

– Извини, – сказала Леля, обращаясь к Моране. – Можешь, пожалуйста, не так резко дергаться?

Леля поразилась своей храбрости. Как и Морана. Она медленно повернула к Леле голову и произнесла:

– Че ты сказала?

Леля отвела взгляд, почувствовав, как щеки наливаются кровью. Она попыталась пролепетать ответ, но услышала, как кто-то легонько стучит вилкой о стакан. Это был Хорс, и он пытался привлечь внимание. Морана тут же на него отвлеклась и Леля мысленно его поблагодарила.

– Боги и богини, – сказал Хорс, поднявшись со своего места, когда все замолчали. – Сегодня с нами разделяет свой первый ужин в Нави новая Леля. Поприветствуйте.

Некоторые стали озираться, пытаясь отыскать Лелю. Но большинство сразу ее нашли и теперь на Лелю смотрело несколько десятков любопытных глаз. Хорс жестом показал ей подняться и Леля подчинилась, хотя ей этого не хотелось. Мало того, что все теперь на нее смотрят, так еще и стоять нужно, пока все остальные сидят.

Судя по затянувшейся паузе, Леля должна была что-то сказать.

– Привет, – сказала она и, судорожно пытаясь придумать, что еще сказать, выдала самый тупой вариант: – Меня зовут Леля, я…

Тут она запнулась и перевела обеспокоенный взгляд на Хорса. Тот махнул ладонью и хотя вряд ли это значило, что Леля может садиться, она села на скамейку.

– Она еще не освоилась. Будьте добры, направлять и поддерживать ее. Спасибо.

Хорс сел и разговоры возобновились. Леля чувствовала себя так, словно вот-вот упадет в обморок. Зачем было ее представлять? Все и так знают ее имя.

Тут Леля почувствовала, как кто-то хлопнул ее по спине. Сильнее, чем Морана, да и рука прилетела с другой стороны. К счастью, всего один раз. Еще пара таких хлопков – и Леля упала бы под стол.

Хлопнул ее мужчина, который сидел по другую руку. Леля посмотрела на него и попыталась улыбнуться. Он был лысым и с такими широким, накачанным торсом, что Леля удивилась, как он одним своим хлопком не вышиб из нее весь дух.

– Не переживай, – сказал он глухим голосом и, прокашлявшись, добавил: – Все мы когда-то были новичками. Ты быстро оклемаешься. И все здесь действительно рады будут прийти тебе на помощь. Ну, почти все.

– Спасибо, – сказала Леля и отвернулась.

Она не сильно верила в это, но не хотела спорить. Где эти боги, которые ей рады? Кроме Хорса, чья обязанность была ввести Лелю в курс дела, и Ярило, который по счастливой случайности обнаружил ее утром около стола, Леля не думала, что есть еще кто-то, действительно готовый прийти к ней на помощь.

Впрочем, может, ее сосед в чем-то был прав. Пройдет время, она перестанет быть новичком и ей не будет так трудно и грустно.

Больше за ужином никто ничего не пытался сказать Леле. Минут через десять по одному, по двое или по трое боги расходились. Леля наблюдала за ними, пытаясь прикинуть, когда ей будет прилично уйти. Тут ее голову пронзила отвлеченная мысль. У этой ситуации есть один большой плюс – ей не нужно мыть посуду. Боги, уходя, ничего не делали с тарелками. А потом те сами исчезали. Дома Леля подолгу возилась с посудой, если это обязательство не брала на себя Яна. Но первым делом Леля откладывала косточки и прочие пищевые отходы в отдельный пакетик, чтобы позже скормить их собакам…

Тут Леля приосанилась. Собаки. Где Сема? Он же все утро крутился здесь, рядом с Лелей, а вечером ни разу не пришел. Леля осмотрелась, проверяя, что на нее никто не смотрит, а потом стащила косточку со своей тарелки и нагнулась, зарываясь под скатерть.

Под столом было темно, но Леля все-равно поняла, что никаких собак здесь нет. Она уже хотела разгибаться, но на всякий случай сказала:

– Сема? Иди сюда!

– Ты что делаешь?

Леля резко выпрямилась, едва не ударившись головой о стол, и бросила косточку на тарелку. За ней наблюдала Морана, и улыбка на ее лице растягивалась в прямой зависимости от того, насколько более неловко становилось Леле.

– Ничего, – сказала она.

– Это ты для Семы припасла? – сказала Морана, кивнув на тарелку.

Ей было жутко весело, так что Леля поняла, что сделала что-то катастрофически глупое. Хотя что такого в том, чтобы дать собаке кости?

– Ну… да, – сказала Леля.

Морана прыснула со смеха.

– Ты что, так и не поняла, что…

Тут кто-то шикнул на Морану, и она заткнулась. Кто именно это был, Леля не поняла. Точно не Карна и не тот мускулистый мужик. Значит, кто-то напротив них. Но все, кто там был, уже уходили.

Леля подумала уточнить у Мораны, что она имела в виду. Но, вспомнив, как та ей обычно отвечала, не стала. Затем Леля поднялась, не желая больше здесь задерживаться.

– Не заблудишься? – сказала Морана, заметив, что Леля собралась уходить. – Или проводить?

– Не заблужусь, – сказала Леля со злостью в голосе.

Она долго держалась – весь этот бесконечный день. Но теперь у нее закончилось терпение, стало сложно игнорировать издевки Мораны. Поэтому Леля как можно быстрее зашагала к избушке.

Внутри она пропустила нужный поворот, так что пришлось немного побродить.

Добравшись наконец-то до комнаты, Леля переоделась в пижаму, двигаясь скованно, чтобы не дотронуться до плюща. Затем она легла в кровать, с головой накрывшись одеялом. Почти сразу ей стало душно, но Леля не спешила раскрываться. Во-первых, она все еще боялась, что плющ оживет ночью, подползет к ней и задушит. А во-вторых, под одеялом точно никто не заметит ее слез.

Глава 8

Заснула Леля не сразу, хотя за день сильно устала от избытка новых впечатлений. Поэтому с утра, услышав стук в дверь, Леля подумала, что это продолжение сна. Или что Яна ее будит.

– Будильник еще не звенел! – закричала Леля.

Вряд ли ее кто-нибудь услышал – половина фразы утонула в подушке. Однако звук прекратился и Леля услышала голос. Не Яны. Голос был мужским.

– Извини! Я думал, ты уже проснулась!

Леля распахнула глаза. Сначала она решила, что к ним забрался грабитель – маловероятно, что какой-то другой мужчина мог по доброй воле посетить их с Яной берлогу. Но потом Леля все вспомнила. И даже узнала голос.

– Стой! – крикнула она. – Сейчас выйду!

Леля вскочила с кровати, протерла глаза и пригладила волосы. Потом она посмотрела на себя в зеркало. Отражение было довольно симпатичным. Даже в пижаме, которую уже вся Навь видела.

Солнце стояло высоко. Полосы света, которые оно оставляло на полу, были широкими, поэтому казалось, что плющ светится.

Очутившись рядом с дверью, Леля замерла. Но уже через две секунды открыла ее. Краешком сознания она надеялась, что Ярило ушел, и что он не застанет ее в таком виде. Но он стоял у порога и светился улыбкой. В ярком солнечном свете Леля различила веснушки на его носу и поразилась, как она раньше их не заметила.

– Доброе утро, – сказала Леля, отступая на шаг, чтобы Ярило мог зайти.

– Доброе… день, – сказал он.

Заходить Ярило не спешил, чему Леля была рада.

– Как спала? – спросил он.

Леля пожала плечами.

– Нормально вроде…

Она не собиралась делиться с ним переживаниями, рассказами о слезах по ночам и ощущением, что никто здесь ей не рад. Кроме него, разумеется.

– А мешки почему под глазами?

Ярило поднял руку, чтобы показать, но не успел. Леля бросилась к зеркалу и принялась разглядывать лицо. Синяки под глазами были даже бо́льшие, чем она надеялась увидеть.

– Ужас, – сказала Леля. – Я как будто из мертвых восстала.

– Первый переход в Навь мало кому дается легко. К тому же ты из зимы в лето попала. Акклиматизация – дополнительная нагрузка на организм.

Леля медленно закивала, хотя это не убедило ее в том, что синяки и такая бледность – нормальное явление. Насмотревшись на себя, она повернулась к Яриле. Он так и стоял в дверях.

– Заходи, – сказала Леля, чувствуя себя невежливой. – У меня нет чая, но…

Леля так и не придумала, что может предложить гостю. Ярило сразу увлекся разросшимся плющом и сказал:

– Практикуешься с растениями?

Затем он шагнул на плющ. Леля хотела крикнуть, чтобы Ярило убрался от этого растения ради своей же безопасности. Но когда спустя несколько секунд ничего не произошло, Леля сказала, пытаясь скрыть удивление:

– Да… Вообще-то нет. Он со вчерашнего дня такой. Я просто к нему прикоснулась, а он… Я не знаю, что теперь делать. Честно говоря, я его боюсь. Просто каждый раз… Вот, посмотри.

Леля подошла к горшку и занесла над ним руку. Несколько секунд она простояла в нерешительности, а потом коснулась плюща. Всего на пару мгновений, но каждый побег вымахал еще на полметра и свободного места на полу совсем не осталось.

– Видишь, – сказала Леля с грустью.

Ярило кивнул. Он продолжал улыбаться, хотя Леле хотелось плакать. Почему этот дурацкий плющ ее не слушается, хотя она – богиня весны?

– Не знаю, чем тебе помочь, – сказал Ярило, перекинув волосы на спину.

Леля надеялась на другой ответ. Она поджала губы и перевела взгляд с Ярилы на пол.

– А прошлая Леля? Как она с таким справлялась?

Ярило пожал плечами.

– Насколько я помню, у нее не было таких проблем.

Леля приуныла, и Ярило пожалел о сказанном. Чтобы ретироваться, он добавил:

– Но у нее не очень получалось обращаться с водорослями… Вот.

Ничего не ответив, Леля подошла к кровати. Она села и, облокотившись на колени, закрыло лицо ладонями. Затем она услышала шаги, а потом почувствовала, как кровать рядом с ней продавливается. Ярило приобнял ее за плечи, чего Леля не ожидала.

– Ничего страшного, – сказал он. – Я когда только пришел, спалил половину рощи. Хорс очень разозлился. Святобор тоже.

– Правда?

Леля оторвала ладони от лица и посмотрела на Ярилу. Тому было смешно, хотя ничего веселого в его истории не было. Леля позавидовала его умению смеяться над собой. Но потом она подумала, что, наверное, с того момента уже прошло достаточно времени, чтобы эти воспоминания не причиняли Яриле боль.

– Когда это было? – спросила Леля. – Давно ты пришел в Навь?

Ярило нахмурился. Кажется, в первый раз при Леле.

– Время в Нави относительное. Я так и не вспомню… – Сказал Ярило. Призадумавшись, он постучал пальцем по губе и добавил: – Когда ты уходила из Нави, какой был год?

Леле стало жутко. Как можно не знать, какой сейчас год? Да, Леля тоже, бывало, забывала год и свой возраст. Но такие провалы в памяти длятся всего пару мгновений.

Однако прошло уже больше десяти секунд, а Ярило молчал.

– Две тысячи двадцать четвертый, – сказала Леля.

Ярило покивал с поджатыми губами, а потом, верно, провел математическое исследование, так как следующая его фраза была такой:

– Это я, получается, уже больше семидесяти лет здесь.

– Семьдесят! – сказала Леля. – Но…

Она хотела спросить «как это возможно». Но вопрос явно был тупым.

– Семьдесят… – повторила она, но теперь практически не слышно. – Значит, ты пришел в…

– Сорок четвертом. Двадцатый век.

Леля перестала смотреть на свои ногти и перевела взгляд на Ярилу. Он перестал казаться ей таким уж легкомысленным, каким выглядел из-за этой его постоянной улыбки.

– Так ты, получается, пережил войну?

Ярило кивнул, снова заулыбавшись.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.