# Байлун

Александр В. Великанов

Гонконг, финансовое сердце Азии. В одном из крупных банков беда – погиб заместитель директора, а со счетов исчезли огромные суммы. Главный подозреваемый для местной полиции – Андрей Огневский, друг умершего, известный хакерской деятельностью и участием в международных авантюрах. У него есть одна возможность избежать китайской тюрьмы – провести собственное расследование и найти настоящих преступников. Но чем ближе Огневский к разгадке, тем меньше шансов, что ему кто-то поверит. Он приходит к выводу, что всему виной небывалый глобальный заговор…

«Байлун» (с китайского «Белый дракон») – триллер о Гонконге, погружающий в мир международных интриг, хакерских атак и таинственных преступных организаций.

Долгожданное продолжение серии остросюжетных романов об авантюристе Андрее Огневском.

## Пролог, в котором герой чувствует себя рыбой

«Какой идиот придумал делать в офисах панорамные окна?..» – сердился Андрей Огневский, сидя за столом в своем кабинете.

Уже стемнело, и Се́нтрал, деловой район Гонконга, был залит электрическим светом. Хоть и сорок восьмой этаж, а из окна почти не видно неба – только сверкающие грани небоскребов. Да еще далеко внизу, в желтом огне фонарей, течет бесконечная людская масса.

«Не, это был не идиот, – решил Огневский, – а простой эксгибиционист. Хотел, чтоб его разглядывали… Блин, почему даже штор нет!»

Это ж надо додуматься: одна из четырех стен в помещении полностью сделана из стекла! Днем-то ладно, окно тонированное, снаружи ничего особо не разглядишь. Но стоит сесть солнцу, загореться ярким офисным лампам – и все, что внутри, отлично видно.

А в центре Гонконга, где высотки понатыканы совсем близко друг к другу, это значит, что ты открыт десяткам, если не сотням глаз из соседних башен.

Офисные сидельцы, как известно, обожают заниматься чем угодно, кроме работы. Конечно, они только и делают, что пялятся друг на друга! Чего греха таить, Андрей и сам нередко коротает последние, самые тягомотные часы корпоративного дня, изучая обитателей соседнего небоскреба.

И вроде бы никогда раньше не замечал за собой излишней стеснительности, а тут на тебе – каждый вечер становится очень не по себе. Словно ты – рыба в ярко освещенном аквариуме.

Противное ощущение усиливалось оттого, что окна в кабинете Андрея глухие, не открываются в принципе. Воздух поступает только через кондиционеры, и Огневский, который в свое время даже российской зимой спал с открытой форточкой, тут чувствует, что не может дышать полной грудью.

Так-то понятно, на подобной высоте открывать окна просто не безопасно – во-первых, ветра бывают неслабые. Во-вторых, корпоративная жизнь совсем не сахар, и не стоит давать трудягам лишний повод задуматься о прыжке через раму…

Беда еще и в том, что на соседнем небоскребе, прямо напротив кабинета Андрея, большой балкон. Там, на свежем воздухе, под парой симпатичных деревьев в кадках, устроили зону для курения. От ветров ее защищает высокий стеклянный барьер почти в человеческий рост, он же уберегает неосторожных курильщиков от падения – чтобы преодолеть такое препятствие, нужно приложить немало усилий.

И, конечно же, в курилке почти все время стоит и дымит кто-нибудь. Это ж китайцы, большие любители табака.

Вот и сейчас там устроился человек в белой деловой рубашке и при галстуке. А, так это Фэй Консан, знакомый Огневского. Он же Грегори Фэй – гонконгцы любят брать себе в придачу к китайскому еще и западное имя, чтобы иностранцы не мучились.

Фэя легко узнать по блестящей круглой лысине и небольшой бородке – довольно редкий стиль среди корпоративных работников Китая.

С этим лысым Огневский был неплохо знаком, как и со многими обитателями соседних башен. Часы обеда ведь у всех одинаковые, забегаловки поблизости одни и те же. И когда десятый раз наткнешься на человека за стойкой в закусочной, сложно не поздороваться и не начать болтать.

С Фэем познакомились еще по одной причине. Кабинет китайца находился прямо по соседству с курилкой, и его хозяин, как и Огневский, частенько оставался на работе допоздна. Андрей, конечно же, не преминул понаблюдать за соседом скучными офисными вечерами.

И, похоже, работа у Грегори была непыльная. Частенько он по вечерам просто сидел за столом, пил чай из термоса, смотрел видео на экране большого монитора. А может, он просто одиночка и ему вечером некуда пойти? Или дома такое, что и возвращаться не хочется?..

На этом интересное не закончилось. Между двух зданий лишь узкая улица в две полосы, и Андрей отлично видел через стекло, какие ролики смотрит китаец. Не что-нибудь, а, блин, российский Comedy Club! Да не просто смотрит, а то и дело хохочет, запрокидывая голову.

Первый раз, увидев это, Огневский поразился, а потом сделал простой вывод: этот незнакомый китаец не только владеет русским языком, но знает его очень хорошо, иначе не понимал бы скабрезных шуточек.

Способность воспринимать юмор – это высшая степень познания чужой культуры. Вот Огневский уже неплохо говорит на китайском, в его пекинской версии, и на южном наречии юэ́, которое используют коренные гонконгцы, тоже более-менее изъясняется. Но китайских шуток он, увы, не понимает совершенно…

Здесь недостаточно просто выучить слова, нужно улавливать оттенки смысла и тысячи отсылок к жизни народа. Этот лысый так хохочет… нет, он явно немало прожил в России и успел проникнуться тамошними реалиями.

Так что, опять оказавшись рядом с Фэем в очереди на вход в ресторанчик (в переполненном Гонконге это обычное дело), Андрей не очень громко, но отчетливо напел себе под нос: «Маргарита, о-о-о…».

Лысый обернулся, удивленно посмотрел на него, потом рассмеялся и допел: «…двести шесть килограмм целлюлита!» – на вполне приличном русском, хоть и не без акцента.

Оба засмеялись, потом разговорились, и так началась дружба. Оказалось, что Грегори Фэй еще и Гриша Фэй, потому что учился в МГУ. И вдобавок он почти коллега Огневского: оба работают в службах безопасности, только Андрей в технологической компании «Хунлун», а Фэй – в одном из крупнейших банков города, «Ориентал Лимитед».

– Когда жил в Москве, встречался с девушкой, которая обожала Comedy, – рассказал китаец. – На все концерты меня таскала. Вот и приучился слушать. До сих пор ржу не могу! Китайский юмор слишком простой, мне от местных шуток теперь даже не смешно!

Так что быстро нашли, о чем поговорить. Пару раз сиживали после работы за рюмками байцзю или «Столичной», и оба неплохо проводили время.

И вот сейчас китаец Гриша, блестя лысиной в электрическом свете, медленно курил, глядя прямо перед собой, в сторону кабинета Огневского.

Вообще как-то странно он сегодня стоит – ровно, почти навытяжку. Не ведет себя так усталый кабинетный работник, весь день гнувший спину в офисном кресле. Тот скорее прислонился бы к стене или оперся локтями обо что-нибудь… Ну да ладно, мало ли, захотелось мужику распрямиться.

В очередной раз Огневский с неудовольствием вспомнил, что через проклятое стекло отлично видно его самого. Как и то, что он уставился прямо на Фэя.

Поднял руку в приветствии, кивнул.

Гриша наклонил голову в ответ. Медленно, как-то даже торжественно. Да что с ним сегодня такое?

Китаец широким жестом выбросил сигарету – алая черта мелькнула в сумерках и погасла. Он быстро, ловко вскочил на кадку с деревом, ухватился руками за край стеклянного барьера, не без труда подтянулся, перелез, оттолкнулся – прыгнул спиной вперед…

Огневский подскочил, опрокинув кресло. Бросился к окну, глядя вниз, в сумрачную пропасть сорока восьми этажей, куда улетел его знакомый.

Блин, не видно! Тротуар заслонен отсюда крышей невысокого здания парковки… Андрей выскочил из кабинета, побежал к лифту.

## Часть 1. Красный дракон

### Глава 1, в которой Железная Люся заключает героя в объятия

Каждый будний день Огневский проводил по полтора часа под землей. Гулкая труба гонконгского метро, стены вагона, обклеенные яркой рекламой. Женский голос, монотонно объявляющий станции по-английски и по-китайски. Их двенадцать штук, названия Андрей давно выучил наизусть.

Санни Бэй – Чхинъи – Лайкин (пересадка на другую линию) – Мэйфу – Лайчикок – Чхёнсавань – Самсёйпоу – Принс Эдуард – Вонкок – Джордан – Чимсачёй – Адмиралтейство.

Сорок пять минут в одну сторону утром, сорок пять в другую вечером. Это если повезет и нет очередей на вход в вагон, иначе бывает и до часа в один конец. Для многих жителей мегаполисов – обычное дело, но непривыкший Огневский от подобного страшно мучился.

Особенно почему-то бесил тот факт, что ездить приходится под землей. Это когда ты посреди великолепного города, где сверкающие небоскребы поднимаются на зелеными холмами и все это – у голубого моря, над которым тянутся тонкие белые мосты. А ты катишься по этой проклятой трубе, не видя ничего, кроме тоскливых лиц пассажиров и нелепых рекламных плакатов.

Злую шутку сыграло с Андреем желание жить ближе к природе…

Когда он только приехал в Порт Ароматов (как переводится название Гонконга), пришлось поломать голову: в каком районе снять жилье? О том, чтобы жить в центре, недалеко от офиса, нечего и думать. Цены там просто безумные, смотреть на объявления с арендной платой в десять, а то и пятнадцать тысяч долларов в месяц одновременно смешно и страшно. Можно поселиться на Коулуне, полуострове Девяти Драконов по ту сторону бухты. Район попроще, но все еще очень оживленный, а добраться до работы можно минут за пятнадцать – двадцать.

Но тут смущала именно оживленность. Огневский с Дальнего Востока, на его родном Сахалине медведей больше, чем людей. Так что привык, когда кругом много свободного места. В свое время даже центр Москвы казался Андрею Вавилоном, вот же наивный… Оказалось, что по сравнению с азиатской толчеей русская столица – тихое и спокойное место.

Постоянное столпотворение, когда нередко на тротуаре нужно ждать бреши в стене человеческих тел, – от этого все еще сильно не по себе, даже когда живешь в Китае не первый год. Не говоря о ревущем и кашляющем потоке транспорта, который не стихает на центральных улицах даже ночью.

Так что Огневский сделал мудрое, как тогда казалось, решение – снял квартиру на острове Ланьтау, отделенном от центра длинным мостом. Это все еще территория Гонконга, но как же тут все по-другому! Изящные холмы, покрытые субтропической зеленью, прибрежные скалы, даже пляжи есть. Кроме джунглей, здесь лишь пара жилых поселков, парк с огромной статуей Будды да главный гонконгский аэропорт. Последнее обстоятельство Огневскому особенно нравилось: вот выпадет несколько выходных, будет возможность махнуть в одну из соседних стран, в маленькое путешествие по невероятной, прекрасной, безумной Азии, – а воздушные ворота прямо под боком.

Поселки современные и красивые, живешь в сверкающем небоскребе, а из окна видишь джунгли и море – много ли где в мире такое возможно?..

Роковой недостаток вскрылся уже после того, как Огневский подписал контракт на аренду небольшой, но современной квартиры на сороковом этаже одной из башен. Оказалось, что до офиса отсюда очень неблизко.

За свои двадцать семь лет Андрей еще не успел побывать кабинетным работником. Он был сначала мятежным хулиганом-подростком, потом курсантом закрытого училища разведки, потом бойцом спецслужб, потом беглым преступником, потом телохранителем босса пекинской триады. К офисам все это имело мало отношения.

Так что Андрею и в голову не пришло учесть один из самых простых факторов – время на дорогу от дома до работы. А когда стало очевидно, что придется гробить по полтора часа жизни в день на транспорт, было уже поздно – договор на три года подписан, немаленький залог внесен…

Впрочем, поначалу было не так уж плохо – все-таки Огневский привез из континентального Китая любимого железного коня, мощный мотоцикл Ducati Multistrada 950. Двухколесный транспорт – самый лучший в Азии, ибо позволяет объезжать здешние чудовищные пробки. Если, конечно, хватит смелости рулить в сумасшедшем уличном потоке.

Смелости Андрею хватало, да что там, ему нравилось вертеться в этом дорожном безумии, уворачиваться от летящих на скорости двухэтажных красных автобусов. Да и времени это экономило немало – получалось добраться минут за двадцать в один конец. А если настроение особенно удалое, можно прорваться и за десять.

Да вот беда, уже шесть месяцев как Огневский оказался со своим железным конем разлучен. Он помнил до мелочей ту ночь, что стоила ему водительских прав.

…Люси сидит сзади, обнимает так крепко, что даже дышать приходится с усилием. Забрало ее шлема открыто, слышно, как она визжит от восторга. Они летят по длинному мосту над морем, снизу черная вода, вокруг миллионы огней громадного города, размазанные в пространстве от высокой скорости…

Полгода назад, в августе, под самый конец жаркого сезона, Андрей вместе с Люси, коллегой по корпорации «Хунлун», вернулись из командировки в Калифорнию, которая прошла весьма удачно. Во-первых, умудрились найти виновных в серии саботажей в американском представительстве компании. А во-вторых, неожиданно для самих себя закрутили веселый и страстный служебный роман.

По возвращении в Гонконг оба получили неплохую премию и решили отметить. Люси, как все китайцы, очень любила выпить и совершенно не умела этого делать. После пары стаканов виски развеселилась не на шутку и стала требовать, чтобы Огневский повез ее кататься по ночному Гонконгу. И он, по дурости, согласился. Ох, как это было глупо и здорово!

Великолепие закончилось быстро, минут через пятнадцать. Конечно же, попались бдительным местным ментам. За вождение в нетрезвом виде, да еще и с превышением скорости, Огневскому влепили штраф размером в пару зарплат. А главное – отобрали права на целый год. Да и чтобы их вернуть, придется по истечении срока сдавать все экзамены заново.

Люси поступила благородно: сама оплатила штраф, знала, что виновата. Но все же Андрей понес более тяжелое наказание – на целый год превратился в пешехода.

Тогда-то, вынужденный чалиться в грохочущих вагонах, Огневский понял: надо что-то делать, иначе помрешь со скуки. От полутора часов в транспорте никуда не денешься – значит, надо хотя бы проводить их с пользой.

А что можно делать в любой обстановке, практически всегда и везде? Правильно – учиться. Три года назад, во время своего первого азиатского приключения, Огневский оказался посреди стычки между триадами, китайскими силовиками и иностранной разведкой. Тогда-то он и открыл для себя главный способ борьбы со стрессом: чтобы не сойти с ума, все свободное время изучал Китай и, прежде всего, здешний язык.

«Когда тебе тяжело и непонятно – учись!» – вывел он для себя простую максиму.

С тех пор жизнь стала немного легче и понятнее, но страсть к знаниям осталась. Из образования у Андрея имелась лишь средняя школа, в которой он неистово хулиганил, набрал полный аттестат троек и ушел после девятого класса. Потом было училище, где преподавались весьма конкретные навыки, нужные в Отделе спецназначения ФСБ. Еще он неплохо разбирался в электронике и компьютерах, хотя все же на уровне одаренного самоучки. Из гуманитарных предметов знал только литературу, тут спасибо матери, преподававшей в школе родную словесность. Почти во всем остальном Огневский оставался полным невеждой, не считая разрозненных фактов, нахватанных цепкой памятью из источников сомнительного качества.

Что ж, выпал шанс исправить этот недостаток.

Самым полезным инструментом оказался смартфон неведомой китайской марки «Сиванму», купленный пару лет назад в Пекине. Огневский под завязку набил устройство записями лекций на русском и английском, скаченными с торрентов. Решил начать с истории, отечественной и мировой. Увлекательно, относительно несложно и, в отличие от физики или биологии, не требует формул и схем, так что можно поглощать все в аудиоформате.

Теперь, тащась в вагоне на работу, он слушал, как в наушниках профессора вещают о противостоянии Афин и Спарты, Отечественной войне 1812 года и Карибском кризисе. Это делало часы, проведенные под землей, куда интереснее.

«Мои университеты…» – подумал Андрей, глядя на сонную физиономию худощавого клерка-китайца, устало прислонившегося к стене вагона.

Сейчас голос в ушах сообщал:

«После победы над Наполеоном царь Александр I возглавил идеологический блок, объединявший монархов Европы. Его назвали “Священный союз”. Идея состояла в том, что представители традиционных, “законных” царствующих домов объединяются против революционеров, республиканцев, а также узурпаторов вроде Бонапарта. Формально к Священному союзу присоединились практически все монархи Европы.

Александр, а после него Николай I, искренне верили в братство всех наследных династий. До такой степени, что в 1848 году Российская Империя отправила войска на подавление мятежа в Венгрии. При том, что бунтовали тамошние жители совсем не против Российской империи, а против Австрийской. За это Николай получил прозвище “жандарм Европы”…

Увы, с годами стало очевидно, что идеалы Союза принимает близко к сердцу один лишь русский царь. Спустя всего пять лет после венгерского инцидента, когда возник очередной конфликт с Турцией, большинство “братьев-монархов” выступили против России».

«Наше любимое занятие… – вздохнул Огневский. – Во имя светлых идей вписываться за народы, которые нас в гробу видали. А мы этому наивно удивляемся…»

Почти час он слушал про запутанную борьбу держав в XIX веке, глядя вниз на море черных голов китайцев. На блестящих волосах играли блики желтых вагонных ламп.

Вышел из поезда на станции Admiralty [Адмиралтейство. – англ.], в мощном людском потоке вынырнул из метро в раннее солнечное утро 2 марта 2011 года.

Деловой центр Гонконга был великолепен, как всегда: улетающее в небо стекло зданий, стильно оформленные фасады, витрины роскошных магазинов. Пахло одновременно цветами, дорогими духами и горьким выхлопом. А еще, конечно же, пряной кухней. Уличных забегаловок хватало даже в этом шикарном районе, дым с множества сковородок вился над тротуарами, щекотал ноздри бесконечной толпе пешеходов.

Вошел в фойе пятидесятиэтажной офисной башни, пиликнул на проходной магнитной картой, пристегнутой к поясу. Бесшумный скоростной лифт полетел на самый верх здания. Огневский бегло осмотрел себя в зеркале, занимавшем одну из стен кабины.

Деловой костюм довольно сильно скрывает фигуру, но видно, что руки и шея крепкие. Пиджачок хороший, новый, но вот рукав успел запачкаться какой-то белой фигней, наверно в метро… Огневский поморщился – еще со службы привык следить за формой одежды и неопрятности не любил. Надо будет почистить.

Перед самым выходом из кабины поправил русые кудри, чтобы лучше закрывали длинный шрам на левой стороне головы. Если не присматриваться, почти не видно.

Вот и офис, царство чистоты, труда и скуки. Все те же панорамные окна с видом на соседние башни, сбывшаяся мечта эксгибициониста.

Вообще-то на работу грех жаловаться. Должность хорошая, платят прилично и с начальством отношения в пределах нормы. Технологическая корпорация «Хунлун», в которой Андрей трудится уже три года, занимает два верхних этажа небоскреба и планирует расширяться. Компания создает системы для защиты данных, целый пакет программ и устройств, нацеленных на то, чтобы сохранить информацию от лишних глаз. Дела идут в гору – в эпоху небывалого роста киберпреступности защита пользуется хорошим спросом.

Шагал через общий зал, между рядами серых столов, говоря коллегам «хэллоу» и «лэйхо» [Здравствуйте. – англ. и кантонск.]. Огневский, как заместитель главы службы безопасности, работает в небольшом, но отдельном кабинете.

– Андрей! – позвал по-английски приятный женский голос с китайским акцентом. – Подойдите на минуту, пожалуйста.

Навстречу ему шла Люси Тхит, вице-президент «Хунлуна» по безопасности, прямая начальница Андрея. Она сдержанно поздоровалась и повела подчиненного в свой кабинет. Чуть выше ростом, чем большинство китаянок, с приятным круглым лицом и озорными черными глазами, начальница любила носить шелковые блузки и высокие каблуки.

– Вы слышали про вчерашнее самоубийство в соседнем здании? – спросила Люси, пока они следовали через общий зал. – Какой ужас…

– Не только слышал, но и видел… – вздохнул Огневский. – Бедный Гриша… То есть Грегори.

– Видели?

– Да, через окно. Как раз составлял расписание для охраны на новый квартал, смотрю в окно, а там…

– Да… – вздохнула Люси. – Жаль Грегори, я ведь его знала…

О как, и она была знакома с Фэем? Хотя что удивляться, тесен корпоративный мирок.

– Меня даже полиция допросила, – добавил Андрей, – когда я вчера прибежал вниз на улицу. Жуткое зрелище, все-таки почти пятьдесят этажей. Удар об асфальт такой, что Фэя и опознали с трудом…

– Я представляю, – мрачно сказала Люси. – Сегодня утром по всем новостям только об этом и твердят. Полиция начала расследование, один из известных детективов будет лично вести дело.

Последнюю фразу она произнесла, недобро скривившись, – Огневский вспомнил, что у Тхит особые отношение с местными стражами порядка. До того как пойти в корпоративную безопасность, она сама работала в управлении полиции, но уволилась после какой-то скверной истории.

– А что там расследовать? – удивился Андрей. – Я и еще несколько человек видели, как все случилось. Он совершенно точно прыгнул сам.

– Да, но все не так просто. Похоже, что в банке «Ориентал», где работал Грегори, что-то нечисто. Случилась большая растрата и что-то в этом духе… Подозревают, что Фэй был замешан, погорел и потому покончил с собой.

– Вот как? – проговорил Андрей. – Интересно…

Начальница пропустила его к себе в кабинет, вошла сама, закрыла дверь. Как только щелкнула дверь, Огневский обнял китаянку за талию, запустив руки под пиджак. Ладони приятно скользнули по тонкой ткани блузки. Поцеловал начальницу в губы, чуть отстранился, с удовольствием разглядывая мурашки, проступившие на ее гладкой шее.

– Однажды нас застукают, – прошептала она. – И вышвырнут отсюда…

– Но ведь тебя именно это и заводит, – ответил он.

Она хитро улыбнулась, чуть оттолкнула его – руки маленькие, но сильные.

– Хватит глупостей, – сказала Люси, присаживаясь на край рабочего стола, – у тебя сегодня важное задание. Лично от меня и от гендиректора.

– Даже так… – проговорил Огневский, снова подходя ближе. – Ну с тобой понятно, всегда готов. А вот насчет генерального я пас, извини… Лан хороший парень, но я не по этой части.

Она засмеялась, а он снова притянул ее к себе.

– Уйди! – хохоча еще раз оттолкнула она, уже по-настоящему сильно. Несмотря на внешнюю хрупкость, Люси в отличной форме, мышцы лучше, чем у многих мужиков. Андрей знал, что она часами тренируется в спортзале, наверно, привычка со службы в полиции. – Не компрометируй собственное начальство! – заявила она, отодвинувшись.

– Ладно, ладно… – сдался Огневский. – Так что за задание?

– Через полчаса будет встреча: я, ты и генеральный. Там все узнаешь.

– Хорошо, – сказал Огневский. – Тогда увидимся в конференц-зале.

Он был уже у двери, взялся за ручку.

– Да стой ты! – проговорила Люси. – Иди сюда, только дверь не забудь запереть.

Андрей повернул защелку. Покосился на окно – хорошо хоть середина дня, через тонировку снаружи ничего видно не будет.

Маленькие пальцы с двухцветным маникюром стали расстегивать его рубашку. Огневский с удовольствием поцеловал Люси в сладко пахнущую духами шею, та снова покрылась мурашками. Какая все-таки великолепная кожа у китаянок – гладкая как шелк. Он не знал, как это объясняется биологически, – может, у них там каких-то микроволосков нет, в отличие от европеек? Да какая разница… Прикосновения к Люси были верхом блаженства.

Ласки на рабочем месте – это интересно, будоражит чувством опасности, но уж больно спешно и хлопотно. Андрей давно понял, что едва ли не больше самого секса ему нравится то, что потом. Похрапеть в обнимку, провести вместе длинное сонное утро, не спеша позавтракать, вспоминая ночь… А тут все впопыхах, да еще вечно думаешь о том, чтоб не наделать лишнего шума.

Но Люси все это обожала, она вспыхивала от ощущения тайны и риска, становилась счастливая, как в восемнадцатый день рождения. И Огневскому очень нравилось видеть ее такой.

Сейчас, на плохо приспособленном для любви офисном диване, она сжимала его своими мускулистыми бедрами.

«Ох уж эта Люся, – подумал он. – Моя Железная Люся…»

Про себя Андрей называл любовницу именно так. По-кантонски ее звали Тхит Лиусинь – фамилия «Тхит» действительно означала «железо», а имя состояло из двух слогов – «лиу» («светлый») и «синь» («бессмертный, божественный»).

«Светлая стальная богиня» – молодцы родители, наверно, долго выбирали. Но «Железная Люся» все же звучало милее.

Интересно, сколько продлится этот бесшабашный роман? Огневский сам не понимал, куда у них все движется, а Люся, кажется, даже и не задумывалась о подобных вещах. У нее был веселый и властный характер, а ломать голову над вопросами морали она не любила. Огневский хотел намекнуть на серьезность их отношений – по-другому он не умел, – но как-то даже не представлялось возможности. Или Люси нарочно ее не давала?..

Когда все закончилось, полежать в обнимку получилось меньше минуты. Да и то было неудобно – диван-то узкий. Потом затрезвонил служебный телефон, Люси бросилась к столу, на бегу хватая с пола трусики. Огневский пару секунд не без удовольствия понаблюдал за ее движениями по кабинету, потом тоже стал одеваться.

Перед тем как открыть дверь, они провели уже ставшую стандартной процедуру – осмотрели друг друга на предмет следов недавней страсти. Люси платком стерла с его губ следы своей помады, он слегка поправил ее блузку – вроде все, больше ничего подозрительного.

– Мы с тобой тайные агенты любви, – прошептал он, глядя в черные глаза.

Ишь как романтично вышло, наверно, лекции про XIX век сказались…

### Глава 2, в которой героя принимают за киллера

В конференц-зале Андрей и Люси нарочно сели подальше друг от друга. Китаянка была с виду сама серьезность, только черные глаза блестели.

Спустя пару минут вошел Лан Юнхэ, гендиректор и главный акционер компании. Полноватый, в очках, но при этом всегда с модной аккуратной стрижкой, он сдержанно поприветствовал сидящих. Почему-то чуть задержался взглядом на Огневском – блин, неужто что-то подозрительное осталось? Не всю помаду оттерли?..

– Люси, вы уже объяснили Андрею его новую задачу? – спросил Лан, садясь за стол.

– Только… в общих чертах, – уклончиво ответила китаянка и едва заметно улыбнулась.

А Огневский чуть не развел руками от возмущения – ну-ну, наобъяснялась уже. Сейчас генеральный спросит что-нибудь, а Андрей ни бум-бум, о чем речь.

– Хорошо, добавлю контекста, – сказал Лан со своей всегдашней обстоятельностью. – Как вы знаете, наш новый алгоритм шифрования оказался настоящей золотой жилой. За последний год «Хунлун» вышел на качественно новый уровень. Что же, теперь у нас есть шанс сделать следующий скачок, еще выше. Завтра сюда приедет инвестор, он готов вложиться в расширение, в то, чтобы сделать из нас настоящую транснациональную корпорацию. Знаете, почему я назвал компанию именно так? «Хунлун» ведь значит «красный дракон». Конечно, прежде всего, как намек на красное знамя Китая, на его грядущее экономическое господство.

Огневский поймал на лице Люси мимолетную саркастическую ухмылку. Лан ведь шанхайский, выходец с материкового Китая, и большой патриот КНР. А вот возлюбленная Андрея, как многие коренные гонконгцы, дорожит автономией родного города и не сильно жалует красную власть.

– Но еще… – продолжал Лан, не заметив скепсиса Люси. – Я выбрал это название… даже немного неловко говорить… – Он улыбнулся. – В моем детстве был такой мультфильм, про красного дракона, который по ночам уносил бедного мальчика-сироту в сказочный небесный замок. Мы с вами далеко не сироты, – он обвел рукой стильно оформленный конференц-зал, – но поверьте, после этой сделки «Хунлун» действительно взлетит выше облаков.

Китаец даже слегка растерял свое вечное самообладание, судьбу компании он принимает очень близко к сердцу.

– Увы, возникла сложность… – Лан снял очки, машинально повертел их в руках. – Этот инвестор хочет обязательно поговорить с автором алгоритма. То есть с нашим общим другом и коллегой Джозефом Стилом. А Стил, как вы, наверно, знаете… сейчас не в лучшей форме. Уже пятый день вообще не появляется на работе. Да, мы все знаем нашего Джо, график у него довольно гибкий, такой уж человек, творческий и привыкший к вольной жизни. Я не против, если он создает сокровища, подобные этому алгоритму. Но всему есть предел. Просто пропа́сть и не отвечать на звонки – это недопустимо! Его внеплановый отпуск необходимо прекратить. Сегодня. Во-первых, Джо нужен на работе, нельзя позволить ему плюнуть на все задачи. А во-вторых, завтра он обязательно должен появиться на встрече с инвестором, причем в нормальном состоянии, чтобы оставить хорошее впечатление. Это и есть ваше задание, Андрей.

– Вы ведь с ним старые друзья, – вступила в разговор Люси. – Вы, Андрей, как никто сможете повлиять на Джо в лучшую сторону. Насколько я понимаю, у него сейчас тяжелый период, что-то там в личной жизни. Помогите ему по-дружески.

– Я постараюсь, – ответил Огневский. – Да, от него ушла девушка, он очень страдает. Сделаю все, что смогу, но ведь речь не о ком-нибудь, а о Джо Стиле… Его довольно сложно заставить делать что-либо…

– Андрей, – сухо произнес Лан, – создавая «Хунлун», я пригласил вас стать замначальником СБ по специальным вопросам. Мне нужен был человек с вашими навыками на случай нестандартных проблем, какие не по зубам обычной корпоративной безопасности. И вы уже несколько раз отлично себя показали, например, когда случился инцидент с нашим представительством в Калифорнии. Но с тех пор уже довольно долго у нас все спокойно. Ваша работа в такие периоды сводится, по сути, к руководству охраной. И вы, мне кажется, немного скучаете… – Он посмотрел поверх очков в глаза Андрею. – Так вот, теперь перед вами новая нестандартная задача, и очень важная. Поезжайте и сделайте все, чтобы завтра Джозеф оказался здесь. Я серьезно. Потребуется – притащите силой. Заставьте его быть на совещании, методы меня не интересуют. От этого зависит судьба «Хунлуна», а также моя и ваша.

Огневский удивленно поднял брови.

– Послушайте, – сказал Лан. – Вот сейчас у нас два этажа в небоскребе, посреди лучшего района в Гонконге. Неплохо, да? А если мы получим завтрашнего инвестора, через год у нас будет целый собственный небоскреб. Еще через пару лет – отделения в столицах ведущих стран мира. Хотите быть главой московского филиала «Хунлуна», Андрей? Тогда постарайтесь, чтобы завтра Джо сидел здесь и был в настроении общаться.

– Не сыпьте соль на рану… – вздохнул Огневский. – Я бы без всякого филиала давно вернулся в Россию. Но не могу…


Делать нечего, нужно ехать к бедняге Джо, приводить его в чувства. Огневский зашел к себе в кабинет, по дороге попросил у секретарши двойной эспрессо и большой стакан воды со льдом – именно это сочетание всегда помогало взбодриться. Пока пил, по привычке стал листать новости в телефоне.

Наткнулся на довольно странное сообщение: последнее время в Гонконге якобы действует некий преступник родом из России, промышляет аж хакерской деятельностью и взломом банкоматов. Два крупных банка, пострадавшие от взломов в прошлом году, якобы его рук дело.

Уже несколько лет загадочный преступник живет в городе под видом бизнесмена и за это время успел наладить связи с местным криминальным миром, а заодно войти в доверие к представителям крупных компаний, чем активно пользуется в своей преступной работе.

Блин, что за сказки еще?..

«По сообщениям полиции, – писали в заметке, – злоумышленник скрывается под ником “Богдыхан” (один из устаревших титулов китайского императора). Общая сумма урона, нанесенного его деятельностью различным китайским компаниям, превышает полмиллиона долларов…»

Дальше утверждалось совсем невероятное: следствие предполагает, что Богдыхан – член русской хакерской группировки «Пурга». Той самой, что наделала шуму в центральном Китае несколько лет назад.

От последнего холодок пробежал по спине. Ладно, скорее всего, это утка, от «Пурги» никого в живых и на воле не осталось. Андрею ли не знать…

Завершался текст рассказом о том, что по следам хакера идет лично Джеки Чжу, знаменитый гонконгский детектив, специалист борьбе с киберпреступностью. Тот сообщил прессе, что в последние годы в Гонконге усилилась нелегальная активность выходцев из бывшего СССР, особенно в области цифровых технологий

Огневский вздохнул. Господи, что за чушь… Уже пару раз за последний год всплывали в прессе подобные сообщения. Не хватало, чтобы в Гонконге поползли бредовые слухи про коварных русских хакеров. Хрен с ним со всем. Надо ехать заниматься делом.

Открыл чат со Стилом – тот уже несколько дней не отвечает на сообщения. Андрей бывал у него в гостях, помнил адрес – что ж, пора нанести визит. Лишь бы американец сейчас сидел у себя, а не отправился куда-нибудь развеивать тоску. Ищи его тогда по громадному городу…

Спустился обратно в метро, но лекции включать не стал. Ехал, припоминая свою странную дружбу с Джо Стилом – блистательным программистом, спецом по кибербезопасности. А еще – параноиком-конспирологом, убежденным, что за ним следят одновременно ЦРУ, католическая церковь и иллюминаты.

Три года назад они с Огневским познакомились в Пекине, где Андрей был безнадежно влюблен в загадочную девушку по имени Стася Лазаревич, благодаря которой и впутался в свое первое приключение в Азии. А Стася, в свою очередь, непонятно почему горячо и взаимно любила Джо. За несколько месяцев Огневский прошел путь от бурной ревности к принятию ее выбора – а заодно успел подружиться с удачливым соперником. Тот хоть и отличался большими странностями, но оказался вполне хорошим мужиком, да и гением в своем роде. Собственно, благодаря Стилу Огневский в итоге получил свою должность в Гонконге.

И вот теперь эта странная пара – американец Джо и сербка Стася – расстались после нескольких лет крепких отношений. Подробностей Андрей не знал. Как только все случилось, Джо впал в глубокое уныние, потом ушел в запой, а дальше вообще перестал выходить на связь. Сейчас Андрей винил себя за то, что не наведался к приятелю раньше, оправдываясь нежеланием лезть в чужие дела.

«Ладно, – думал он, шагая от станции к месту, где жил Джо. – Лучше поздно, чем никогда».

Стил обитал на материковой части Гонконга, в небольшом жилищном комплексе. Кроме всего прочего, Джо побаивался лифтов и потому избегал высотных зданий – его нынешний ЖК был шестиэтажным, редкость среди утыканного высотками города.

Наверно, из-за этого же страха Джо так не любил появляться в офисе «Хунлуна» – надо ведь ехать на сорок восьмой этаж. Предпочитал работать из дома, что Лан ему разрешал на правах чудаковатого гения.

Квартира Джо была на втором этаже. Подходя к подъезду, Андрей увидел, что окна у американца открыты. Похоже, повезло, хозяин дома. Среди прочего Стил ненавидел кондиционеры, якобы вызывающие рак мозга, и потому даже в летнюю сорокоградусную жару пользовался только естественной вентиляцией. А сейчас градусов двадцать, вообще благодать.

На входе в подъезд Огневский едва не врезался в упитанного мужичка европейской внешности, спускавшегося во двор.

– Sorry! [Извините. – англ.]– добродушно извинился толстяк и пропустил Андрея.

Огневский поднялся на этаж, постучал в дверь квартиры. Никто не ответил. Он прислушался – вроде какое-то движение внутри есть.

– Сталин, привет! – произнес он громко.

Это оригинальное прозвище Андрей дал приятелю еще в Пекине. Джозеф – это ведь Иосиф, а Стил переводится как «сталь». Американец сначала удивлялся и обижался, а потом ничего, привык.

За дверью снова что-то неясно зашумело. Постучал еще раз. Тишина.

А потом раздался истерический вопль по-английски:

– Убирайтесь! Я сказал, что не буду с вами говорить!

– Джо, ты чего? Это Андрей! – крикнул в ответ Огневский.

– Я вооружен! – заорал из-за двери американец. – Я вам не дамся, я буду защищаться!

Что он там, уже белочку словил?..

Огневский постоял соображая. Что теперь, пожать плечами и уйти? Лану это не понравится, он велел достать амера во что бы то ни стало. Но не это главное. Бедняга ведь явно не в себе, психует, очень пьян, а то и еще чего принял. «Вооружен» – это что значит?.. Нельзя оставлять его в таком виде, просто опасно.

Окинул взглядом дверь, оценил. Нет, слишком крепкая, просто так не вышибешь. Повертел головой, спустился обратно во двор, посмотрел по сторонам.

«Ладно, товарищ Сталин, – вздохнул Андрей. – Придется ради тебя попотеть».

Подошел к бетонному крыльцу подъезда. Подпрыгнул, ухватился за край козырька, подтянулся, оказался на высоте второго этажа. Отсюда до открытого окна квартиры Джо метра три. Огневский отошел до противоположного края, глубоко вдохнул, коротко разбежался.

Сделал длинный, красивый прыжок.

Руки ухватились за подоконник, ноги уперлись в стену. Несмотря на сидячую работу, Андрей старался держать себя в форме, сохранять навыки, оставшиеся со службы, да и по возможности учиться новому. С недавнего времени он как раз тренировался прыгать ловко и далеко.

Подтянулся, через открытое окно заглянул в комнату. Изящную небольшую гостиную заливали лучи утреннего солнца. У запертой двери стоял невысокий человек с залысинами в кудрявых волосах. На нем был шикарный халат из матового серебристого шелка, весь измятый и запачканный.

Человек обернулся к окну, его лицо исказилось от ужаса, рука взметнулась вверх. Хлопнул выстрел.

Огневский едва успел опуститься, повис на руках. Пуля ударила в косяк окна, выбив облако щепок. Идиот Джо тут же пальнул еще раз, но Огневский уже, качнувшись, перескочил в сторону, на соседнее открытое окно.

Подтянулся, забросил себя через подоконник в спальню. Тоже красивая современная обстановка, но в состоянии полнейшего бардака. Андрей рванул дверь, влетел в гостиную, выбил пистолет из руки Сталина. Потом взял приятеля в захват, прижал к стене.

– Ты чего творишь?! – рявкнул он. – Совсем с ума сошел?!

– Э… Эндрэй? – поразился Джо, хлопая красными глазами. От него отвратительно пахло потом и перегаром. – Это ты? Чувак…

– Чуть не пристрелил меня, идиот! – Андрей все еще держал друга в захвате. – Хватит бухать, чтоб тебя!

– Извини, чувак, – пробормотал Джо. – Солнце бьет в окно, я не видел, что это ты. Я думал, они вернулись…

– Да кто «они»? – Огневский, наконец, отпустил американца, тот не спешил двигаться, вяло облокотился о стену.

– Убийцы… Киллеры из ЦРУ…

«Началось в деревне утро, – подумал Огневский. – Сейчас будет гнать свою конспирологическую фигню».

Подобное он слыхивал от друга не раз. Американец, сильно не любивший собственное правительство, искренне верил, что Дядюшка Сэм мечтает казнить его за какие-то грехи против демократии.

– Один из них только что был здесь! – не унимался Джо. – За минуту до тебя!

Андрей вздохнул:

– Ну да, тот толстяк под пятьдесят, с которым мы в дверях встретились? Хорош киллер. Тогда я – балерина.

– Ты не понимаешь… – пробормотал Джо, он был очень бледный, даже синевой отливал. Потные руки слегка тряслись.

– Я как раз понимаю кое-что в подобных делах, в отличие от тебя, – перебил его Огневский. – Ладно, послушай. Завтра в «Хунлуне» очень важная встреча. Лан требует, чтоб ты присутствовал. Так что у нас сутки, даже меньше, чтобы вернуть тебя в нормальное состояние.

– Ты не понимаешь, – повторил американец – Они снова придут за мной…

– Пусть приходят, – отмахнулся Андрей. – Имел я как-то раз дело и с ЦРУ, разберемся. Твоя задача – перестать бухать, перестать психовать и привести себя в человеческий вид. Понял?

– Во мне погибло все человеческое!.. – протяжно завыл Джо. – С-стася-я-я-я! – Он ударил узким кулаком по стене. – Она ушла! Она меня бросила, моя жизнь кончена…

– Ну, уж это-то я проходил, – сказал Огневский. – И именно со Стасей, если ты помнишь. Не буду тебя убеждать, что это легко. Ни хрена не легко. Но единственный выход – просто плюнуть и жить дальше. И я тебе в этом помогу.

– Как? – промямлил Джо, уткнувшись лбом в стену.

– Знаешь, что такое вытрезвитель? – последнее слово Андрей произнес по-русски, не зная, как перевести.

– Чего?

– Это такое прекрасное место, где холодный душ, лекарства и физические упражнения. Ставит на ноги алкашей вроде тебя. Сейчас покажу…

Огневский взял приятеля за шкирку и потащил в ванную.

Заставил раздеться, затолкнул в душевую кабину, включил холодный душ и продержал так секунд двадцать. Потом разрешил поднять температуру и оставил мыться.

Вернувшись в гостиную, поднял с пола злосчастный пистолет, осмотрел. Китайского производства, «Тип 67», добротная, хоть и неновая, машинка из арсенала Народно-освободительной армии Китая. Как Джо его достал? Нелегально? А как же еще – в Гонконге частному лицу получить лицензию на оружие почти невозможно. Эх, Сталин, бедовая башка! Настолько боится мифических «киллеров», что на преступление пошел.

Хорошо, эта модель со встроенным глушителем, бесшумная, хоть и условно, – звук от выстрелов был, но все же не тот грохот, с которым бьет обычный пистолет. Иначе соседи бы уже полицию вызывали.

Вынул магазин, вздернул затвор – выбросил из ствола неиспользованный патрон. Поднял его с пола, потом нашел обе гильзы от выстрелов, сделанных Джо. Оставлять такое где-либо – всегда большое палево.

Убрал разряженный ствол за пояс. Нужно избавиться от него, в море с моста бросить или что-нибудь в таком духе. Не хватало Джо огрести проблем за нелегальное владение оружием.

«Надо будет посмотреть, – мелькнуло в голове, – сколько в Гонконге за такое дают…»

– Одевайся, – велел Огневский приятелю, когда тот вышел из душа. – Тебе лучше сменить обстановку. Сегодня переночуешь у меня на диване. Заодно от твоих убийц из ЦРУ скроешься.

Последняя идея Сталину очень понравилась, он стал бодро собираться в дорогу. Андрей оглядел тем временем квартиру. Да уж… Бардак феерический – кругом мятая одежда, остатки еды, еще какая-то фигня, даже не хочется разглядывать. Сколько дней бедолага тут квасил и убивался? Пожалуй, уже больше недели. А ведь Джо всегда был фанатичный чистюля и франт. До чего несчастная любовь мужиков доводит! Надо будет нанять хорошую уборщицу, чтоб разгребла эти авгиевы конюшни.

А Джо ничего, довольно быстро отыскал среди хаоса комплект относительно чистой одежды, отрыл из-под хлама ноутбук, телефон и кошелек. Слегка шатаясь, вышел вслед за Андреем.

Среди фобий Стила значилось также метро – как место слишком людное и напичканное камерами слежения. Пришлось ехать до Ланьтау на дорогущем гонконгском такси. По дороге Огневский позвонил Люси, сказал, что в офис не вернется, будет заниматься возвращением Джо к жизни. Начальница не возражала.

– Я знала, что ты справишься! – обрадовалась она. – Завтра в девять ждем вас обоих на встрече с инвестором.

В машине Сталин задремал, противно тихо храпя и иногда слегка вскрикивая. Теперь можно хоть немного отдохнуть от него – хороший парень и очень талантливый, но временами просто невыносим.

Выезжали из центра города, водитель остановился на светофоре у зебры – полосы ярко-желтые, как почему-то и вся разметка в Гонконге. Плотный поток пешеходов двинулся через дорогу.

Когда Огневский впервые оказался в Порту Ароматов, он поразился – насколько тут все не похоже на остальной Китай. На материке всем плевать на правила дорожного движения, толпа кидается на красный свет, на дорогах полный хаос, а здесь – люди спокойно ждут сигнала, словно это и не китайцы вовсе.

В центральной КНР за пределами туристических районов невозможно сыскать того, кто говорил бы по-английски, хочешь выжить – учи китайский ну или, как пещерный человек, изъясняйся знаками. А вот в Гонконге на языке Шекспира говорят практически все, на нем дублируются даже знаки, предупреждающие о ремонте дороги.

И все это не просто так – у Специального административного района Гонконг богатая и сложная судьба. Еще в XIX веке, во время «ста лет позора», его отжали у ослабевшей империи Цин загребущие англичане. И целый век город находился под их властью, а заодно служил связующим звеном между Поднебесной и остальным миром. В итоге здесь сложилась своя, особая версия Китая, где все гораздо более привычно для иностранца. А главное, понятно.

Полюбоваться любимым городом довелось совсем чуть-чуть – Джо, к сожалению, быстро очнулся. Повертел головой, вспоминая, где он.

– Стася… – пробормотал американец.

«Ну вот… – вздохнул Огневский. – Если есть что-то хуже конспирологических бредней, так это нытье о разбитом сердце».

– Мы были вместе целых пять лет, чува-ак! – протянул Джо. – И тут… Так неожиданно… Это все проклятый Гонконг! – Он махнул за окно, где проносились обвешанные рекламными щитами бесконечные высотки. – Пока мы жили в большом Китае, в Пекине, все было хорошо. Но здесь она встретила этого говнюка… Я еще терпел поначалу, держался. Но они неделю назад поженились. Поженились!

Почему-то именно факт официального брака так разозлил его, отрицавшего любые формальности.

Джо поднял сжатый кулак. Ногти грязные и обкусанные – такая редкость для Стила, который всегда ходил идеально чистый и даже с маникюром.

До этого момента Огневский почти не обращал внимания на его болтовню, рассеянно смотрел за окно – ноет и ноет, чего интересного? Но при упоминании «говнюка» заинтересовался. Кого в этот раз выбрало ветреное сердце балканской красавицы?..

– Какой-то богатый хмырь из Англии, – прошипел Джо. – Аристократ, мать его, наследник там чей-то… Перебрался сюда больше десяти лет назад, со всеми активами, когда дома на гребаном острове бизнес у него не задался. Знаешь такую аббревиатуру – FILTH? [Дословно «грязь, дрянь». – англ.]

– Чего? – не понял Огневский.

– Failed in London, Try Hong Kong [Не вышло в Лондоне, попробуй Гонконг. – англ.], – расшифровал Сталин. – В Англии среди бизнесменов и финансистов есть поговорка. Ну и так в Гонконге называют таких, как он, их тут давно целый класс образовался… Этот парень – самый отборный британский FILTH.

Андрей думал порасспрашивать дальше о неведомом «грязном» аристократе, но решил умерить любопытство. А то вон как Джо завелся, того гляди, опять в истерику впадет.

Ехали до Ланьтау по пробкам около часа, а Сталин все не унимался. То горевал о Стасе, то проклинал неведомого британца. А потом уже все Соединенное Королевство, и даже всю англосаксонскую расу.

Огневский покосился на него, но удержался от комментария в стиле: «А ты сам-то, братец, чьих будешь? Не из англов и саксов разве?..»

Джо, похоже, угадал его мысли, гордо заявил:

– Мои предки – ирландцы! Во мне кельтская кровь!

– Ну тогда понятно… – вздохнул Огневский.

Пришлось приложить усилия, чтобы не закипеть самому и не велеть приятелю заткнуться, – нытье и жалобы Андрей ненавидел больше многих других вещей на свете. Но опять удержался. Сейчас он считал себя на задании, цель которого – привести этого невротика в нормальную форму. А значит, пусть его, может, выговорится – и легче станет.

Терпеть помогал вид за окнами – машина уже выбралась из центра и сейчас пересекала мост между островами Гонконг и Ланьтау. Огневский обожал смотреть вниз, на бухту и проливы, наблюдать, как тяжелые грузовые суда буравят ярко-синюю воду, оставляя белые шлейфы пены.

– Ты где научился в окна запрыгивать? – наконец сменил тему Джо. – Настоящий Спайдермен! Это тебя на службе в Эф-Эс-Би научили?

– Не, это уже здесь, в Китае… Я сразу, как оказался в Поднебесной, понял, что нужно постигать местные искусства. Начал с простых единоборств, а потом нашлись учителя и по более экзотическим штукам. Прыжки по стенам – это совсем недавнее увлечение, но ты не представляешь, как это здорово! Послезавтра новая тренировка – жду не дождусь… Ладно, приехали.

Машина остановилась у ворот жилого комплекса, десять тонких высоток поднимались над небольшим парком.

– Ты ведь никому не говорил, что я буду у тебя? – тихо спросил Джо, когда Огневский запустил его в свою квартирку и закрыл дверь.

– Никому.

– Отлично, чувак. Тогда можно надеяться, что киллеры сюда не явятся.

Огневский покачал головой, но ободряюще добавил:

– Хрен с ними, пусть приходят. Со мной не пропадешь.

– Пистолет ведь у тебя? – спросил Сталин.

Андрей кивнул. «Тип 67» покоился за ремнем на пояснице. Давненько скрытно не носил оружия…

– Ты где достал нелегальный ствол, балда? – спросил Огневский американца. – В китайской тюрьме собрался от убийц прятаться?

– Эндрэй, ты что, не понимаешь? ЦРУ идет за мной. И хорошо, если просто убьют… Да ведь, скорее всего, нет, заберут, увезут на Гуантанамо, пытать будут и склонять к сотрудничеству! Я готов драться насмерть, лишь бы не это!

Огневский вздохнул:

– Ты стрелять-то хоть учился? Или палишь как попало?

– Брал когда-то уроки… Но даже если не смогу отбиться, лучше пустить себе пулю в висок, лишь бы им не достаться! Умереть свободным, но не жить на коленях!

– Зачем ты им нужен-то?

«Хотели бы, давно б забрали, и никакая нелегальная пукалка тебе не поможет», – думал добавить Андрей, но не стал, ну его.

– Мой алгоритм, – почти прошептал Джо. – Они хотят, чтобы я дал им ключ, которым можно вскрыть шифрование…

– А разве есть ключ?

– Нет, конечно, – возмутился Джо, – я нарочно делал так, что взломать невозможно, вообще! Представь, какой это удар для всех этих любителей шпионить, – переписка, финансовые транзакции, да что угодно, с моим шифром они будут непроницаемы!

Огневский развел руками:

– Тогда… То есть они не знают, что ключа не существует?

– Чувак, это же ЦРУ! Они мне не верят. Не могут представить, что кто-то создал шифрование без возможности его вскрыть. Ты не понимаешь их психологию, спецслужбисты – это страшные люди!

– Я вообще-то сержант ФСБ в отставке… – пробурчал Огневский.– Ладно, значит так… Режим нашего вытрезвителя на сегодня: сейчас закажу еды, подкрепишься, потом идем на часовую прогулку. Дальше сон, полдник и снова прогулка. И даже не вздумай мне!.. – Он увидел, как Джо косится на бутылку черного рома, стоявшую в шкафу посреди гостиной. – За каждый глоток алкоголя – минута ледяного душа!

– Добро пожаловать в ГУЛАГ… – пробормотал Стил. – Ты настоящий Сталин, а не я…

### Глава 3, в которой происходит непонятно что

Богиня смотрела с Луны вниз, на спящий мир. Земля лежала в глубокой тени. Но приближалось полнолуние, с каждой ночью серебряный свет набирал силу – взгляд богини все глубже проникал в толщу материального мира.

От восточного моря до западных ледяных гор простирался Китай. Миллионы и миллионы смертных, потоки энергии ци в них замедлены, тела и души погружены в сон. Хотя и не все – громадные города затмевают свет богини наглым желтым огнем электричества, и немало людей в них все еще заняты своими земными делами.

Богиня подняла очи и посмотрела вдаль. Там, за Рекой Черного Дракона, лежат в темноте неведомые земли ху, варваров, не входящих в вечное Срединное Царство. Туда ее сила и знание не доходят, там царят странные иноземные божества. Когда-то, еще в своей смертной ипостаси, богиня жила где-то там, на Севере, и только в двадцать три года переселилась в Китай.

Но теперь она забыла почти все, что было раньше. До того как она вкусила бессмертия и вознеслась над землей. Да и зачем смотреть на варварские земли, когда все истинно важное случается только здесь, в самой сердцевине Вселенной, в вечном Центральном Царстве, под опекой даосского пантеона?

Богиня стала внимательно оглядывать земли Китая – от холодной Маньчжурии, где еще лежат снега, через центральную равнину, помнящую многие тысячи лет труда, сражений, молитв и познания, до джунглей Юньнани, окутанных белым ночным туманом.

Богиня останавливала взгляд на городах, скользила между высотных зданий. Проникала под своды жилищ, всматривалась в лица спящих и неспящих.

И все не могла найти его.

Одного из немногих смертных, чья судьба ей небезразлична. Того, кто сейчас нужен, чтобы осуществить ее планы.

Богиня изучала один за другим бетонные нагромождения, летела вдоль автострад над машинами и автобусами. Иногда ее взгляд преграждали кудрявые облака, в которых резвились, изгибаясь и сворачиваясь в кольца, длинные драконы. С ними богиня старалась дружить, не беспокоила, ждала, пока им надоест летать над одним местом, и они умчатся прочь. Драконы ей всегда нравились – сильные, ловкие, непокорные…

Но где же он? Скорее бы полнолуние, когда ее сила достигнет предела, а свет будет проникать в самые дальние уголки пространства. Лишь бы к тому моменту не было поздно…

### Глава 4, в которой появляется чопорный ублюдок

Огневский проснулся оттого, что Джо начал громко, с подвыванием храпеть. Посмотрел время на телефоне – пять тридцать утра.

Блин, что это было? Богиня на Луне?! Хорошо, хоть не Незнайка. Приснится же всякое…

Храп не смолкал. Американец лежит на диване в гостиной, но и в спальне прекрасно слышно – квартирка, как и вся жилплощадь в Гонконге, крохотная, гость, считай, под боком, даром что в другой комнате.

Пытаться уснуть толку нет, через полчаса зазвенит будильник, нужно будет собираться и готовить завтрак, чтобы к девяти железно успеть на встречу в офис.

Разблокировал телефон. Никаких новых сообщений. Отлично.

За что Огневский любил нынешний период своей жизни – впервые за многие годы все относительно спокойно. Мелкие встряски вроде вчерашнего случая с Джо и его неумелой стрельбой – это ничего, даже весело. Зато впервые за очень долгое время получалось не ввязываться в серьезные передряги. Вроде того дикого приключения, которое произошло с ним три года назад, сразу после приезда в Китай.

«Я просто хочу жить нормальной, спокойной человеческой жизнью, – сказал себе Огневский в очередной раз. – Без участия в заговорах и катастрофах».

И в очередной раз засомневался в собственных мыслях. А кто это недавно, сидя вечером в офисе, страдал от скуки? Но… погодите, а кто говорит, что скука – это плохо? Да здравствует скука, главный критерий нормальности!

Снова взглянул на экран телефона, и на душе заскреблось-таки несколько кошек. В прочной с виду стене мирной жизни имелась трещина, пока что не сильно большая, но тянущая тревожным сквозняком.

Огневский открыл сообщения, нашел чат с пользователем под ником SnowStorm [Пурга. — англ.].

«Соскучился?» – писал тот с издевательским хохочущим смайликом.

Это сообщение пришло десять дней назад. В тот миг пахнуло всем, от чего Андрей последнее время пытался отгородиться. Три года назад в центральном Китае он впутался в странную и опасную историю, в которой среди прочего фигурировала эта самая «Пурга», хакерская банда с очень дурной репутацией. Причем Огневский умудрился подружиться с обоими ее руководителями – Олегом и Юлей. С последней получилось даже что-то вроде очень странной любовной истории… Нет, вспоминать все это решительно не хотелось.

А пришлось, когда прилетело проклятое сообщение. Именно через этот чат Огневский раньше поддерживал связь с главарями киберпреступников. Закончилось все тогда довольно скверно – Олега сцапали китайские стражи порядка, а Юля погибла во время страшного взрыва – кажется, погибла, тело ведь так и не нашли. Огневский чудом избежал обеих участей, но этот эпизод его жизни остался одним из самых неприятных и непонятных.

За годы Андрей сумел примириться со многим из своего разухабистого прошлого, даже с воспоминаниями о войне на Кавказе и роковой операции, на которой закончилась его карьера в спецслужбах. Но вот случай с «Пургой» он усиленно отодвигал на границу сознания – это было, прежде всего, непонятно и странно, почти сводило с ума.

Впервые увидев сообщение, Огневский пару минут тупо глядел на экран смартфона. Кто это может быть? Юли больше нет, Олег на китайской зоне. Все странно и дико. Как всегда с «Пургой»…

Впрочем, «Погибла ли Юля?» – это все-таки большой вопрос. Перед самой смертью она ни много ни мало выпила украденное у даосского алхимика зелье, якобы дающее бессмертие. Андрей так и не решил, верит ли он во все эти восточные чудеса, хотя успел повидать в Китае всякого, в том числе не сильно объяснимого обычной логикой.

Ой, ну на фиг… Лезть в подобные дебри очень уж не хотелось.

Поэтому в тот момент он взял и быстро ответил на сообщение, чтобы больше не мучиться сомнениями. Если чего-то сильно боишься, это надо сделать, и как можно скорее.

«Соскучился? – переспросил он. – Это смотря по кому. Кто ты? Отвечай сейчас, или я немедленно удаляю переписку и блокирую твой номер».

С предательским замиранием сердца ждал ответа.

Ответ не пришел.

Уже десять дней таинственный собеседник молчал. Нет даже отметки о том, что сообщение Андрея прочитано. Это смущало и бесило больше всего. И в то же время – ну и хорошо, может, больше и не напишет…

Свою угрозу Огневский не выполнил, блокировать пока не стал. Да и что толку, если собеседник сам исчез?

А не из этой ли оперы странный сон? Богиня смотрит вниз с Луны… По легенде тот, кто выпьет слишком много даосского зелья бессмертия, возносится на небеса. Когда приходилось совсем тяжело, Андрей в шутку думал, что, может быть, Юля, за секунду до взрыва глотнувшая заветный эликсир, не была разорвана огнем, а стала китайской богиней, прямо как в старинном мифе… Всерьез он в такие вещи не верил, это было чем-то вроде метафоры, помогающей смириться с гибелью девушки.

Не, все, хватит…

Огневский вздохнул и поднялся с кровати.

– Товарищ Сталин, пора вставать! – объявил он, подходя к храпящему Стилу.

Тот пробормотал что-то нечленораздельное и отвернулся к стене.

Вообще-то, не считая противных звуков среди ночи, подопечный вел себя хорошо. Вчера более-менее выполнял всю программу «вытрезвителя», ходил на прогулки, ел, хоть и без особого аппетита, пил много воды и кофе вместо виски. Лишь пару раз намекал насчет похмелиться, но затыкался после грозных взглядов Огневского.

Сейчас Джо приоткрыл один мутный глаз, повернул в сторону Андрея.

– У-у-у, чувак, как же мне хрено-ово!.. – протянул он из постели, когда Огневский стал тормошить его за плечо. – Башка болит, во рту все как из хлопка, в животе страшная изжога…

– Держи, – вручил ему Огневский бутылку кефира. Редкий в Китае напиток приходилось специально заказывать у соотечественников, державших в Гонконге маленькое кисломолочное производство. – Самое то с бодуна.

– Это что такое?! – Стил едва не сплюнул после первого глотка. – Какая гадость!..

– Пей-пей, – велел Огневский. – Тебе нужно быстро прийти в форму. Нас ждут великие дела.

От кефира Джо отказался наотрез, попросил просто воды. Пока он жадно пил из горла пластиковой бутылки, Андрей приготовил яичницу на двоих и сварил кофе.

От этого американец отказываться не стал, позавтракал. Начал натягивать свои помятые брюки и слегка несвежую рубашку, бормоча:

– Выгляжу как оборванец… Даже ногти грязные!

– Гладить уже некогда, – сказал Огневский, глядя на часы. – А делать маникюр тем более. Проведем встречу – и Лан отпустит тебя в салон красоты.


Когда сели в такси, Сталин попросил водителя отключить кондиционер – рак мозга как-никак! – и приоткрыть окна. В кабину задувал свежий мартовский воздух. В здешних субтропиках нет ярко выраженных времен года, Андрей условно выделял для себя два сезона: с апреля по август жарко и дожди, с сентября по февраль прохладно и сухо. Сейчас было начало марта, эдакое межсезонье. Самый лучший период – не жарко, не холодно, и задолбавшие ливни с туманами не так часты.

До офиса доехали без происшествий, хотя всю дорогу Стил сидел молчаливый и мрачный. Все же выглядел он лучше, чем вчера, – физиономия еще довольно мятая, но глаза стали чуть более ясными.

Когда Огневский со Сталиным вошли в конференц-зал «Хунлуна», их уже ждали Лан и Люси.

– Все, как вы заказывали! – объявил Андрей. – Мистер Стил, живой и в товарном виде.

Люся показала два больших пальца.

– Благодарю, – сказал Лан. – Инвестор чуть задерживается, будет минут через двадцать. Джо, на пару слов…

Генеральный отвел Сталина в сторону, стал что-то негромко ему объяснять. Наверно, увещевает насчет предстоящего разговора. Его речь, однако, подействовала на Джо неожиданно – тот стал еще более потерянным, чем раньше, молча уселся за стол рядом с Огневским.

– Ага, он здесь! – наконец провозгласил Лан, когда позвонили с проходной. Отправил секретаршу встретить важного гостя.

Спустя минуту в зал вошел европеец лет сорока. Невысокого роста, но очень атлетически сложенный, это видно даже под деловым костюмом, явно очень дорогим, но не самым новым. Странно для такого богача, хотя… Огневский слышал, что у очень богатых людей принято не выпячивать свой уровень, косить под простоту, эдакое уничижение паче гордости.

Инвестор обвел собравшихся голубыми, чуть впалыми глазами, уверенно улыбнулся, кивнул, тряхнув золотым чубом на лбу.

– Рад вам представить, – произнес Лан, – Дэвид Эшли-Купер-младший, шестнадцатый баронет Са… Сэ…

– Ладно, ладно, – добродушно рассмеялся инвестор. – Вы язык сломаете. Да и сейчас дело не в титулах, я здесь как бизнесмен, и только. Просто Дэвид. – Он еще раз качнул чубом.

У говорившего было очень красивое британское произношение, мелодичное и неторопливое. Огневскому оно нравилось гораздо больше, чем американский акцент, как у Джо, какой-то слишком крикливый и нахрапистый.

– Прошу прощения за опоздание, – произнес баронет. – Предыдущая встреча чуть затянулась. – Он кивнул за окно на соседнюю башню, – Мой холдинг ведь в свое время серьезно вложился в «Ориентал». А теперь этот банк потерял не только важного сотрудника, но и немалые деньги. Хакеры нанесли серьезный удар…

– Хакеры? – не удержался Андрей. – «Ориентал» взломали?

– Да, увы, – ответил Дэвид, улыбаясь ему, как старому приятелю. – Я пока не могу рассказать подробностей, но банк ограбили на серьезную сумму. Ладно, тут уже ничего не поделать. А вот системы безопасности, над которыми вы работаете, как раз и помогли бы защитить деньги вкладчиков. Зря «Ориентал» не сотрудничал с «Хунлуном». Ваши разработки очень впечатляют, и особенно – новый алгоритм шифрования, его нужно внедрять как можно скорее.

У Андрея было развитое периферийное зрение, и со службы сохранился полезный навык – в фоновом режиме следить за тем, что на границе обзора. В жизни уже была пара случаев, когда он краем глаза улавливал подозрительное движение или смену освещения, и это в итоге спасало ему жизнь. Сейчас Огневский смотрел на говорившего Дэвида, но при этом держал в поле своего внимания Джо, сидевшего через два сидения слева. Никаких странных движений тот не делал, наоборот – был абсолютно неподвижен, и это-то казалось подозрительным. Обычно человек на совещании хотя бы чуть-чуть ерзает в кресле, вертит по сторонам головой, достает телефон и тому подобное. А Джо словно окаменел.

Андрей повернулся, посмотрел на американца. Тот сидел наклонившись, бледный как смерть, неотрывно смотрел в поверхность стола.

– Как вы уже поняли, – взял слово Лан, – мистер Купер – директор крупного инвестиционного холдинга в области высоких технологий. Мы уже давно ведем с ним переговоры о финансировании развития «Хунлуна». И недавно, наконец, Дэвид решил, что мы стоим того.

– Именно, – подтвердил англичанин. – И главное, что убедило меня, – тот самый алгоритм шифрования. Перспективы его применения огромны, это целая революция в плане защиты информации.

– Заслуга нашего мистера Стила! – Лан с гордостью показал на Джо, все еще смотрящего прямо в столешницу.

– Да, да! – подхватил Дэвид. – Вы, сэр, настоящий гений! – объявил он, повернувшись к Сталину. – Говорю не из лести, а как знающий в этой области человек. Я планирую работать с вами очень тесно. Да, между нами есть, так сказать, личные осложнения… Но я умоляю – давайте забудем обо всем. Вы и я, вместе мы свернем горы.

– Да чтоб тебя! – заорал Джо, вскакивая с места. – Ты ее недостоин! Да как ты… Да она!.. – Он затряс в воздухе руками, так что Лан, стоявший неподалеку, даже попятился.

А вот Купер не растерялся, лицо все такое же добродушное, примирительно поднял руки, но пока молчит.

– Ты не стоишь ее! – продолжал орать Стил. – Одного волоска с ее головы! Чтоб ты сдох… ты… чопорный ублюдок!

До Андрея дошло не сразу. Только через пару мгновений он вспомнил вчерашний рассказ Стила об удачливом сопернике. Английский аристократ, десять лет в Гонконге…

Да уж, теперь, глядя на золотые локоны «чопорного ублюдка», Огневский подумал, что понимает выбор Стаси. По сравнению с плюгавым чудиком Джо, этот просто орел.

Стила, впрочем, разница в размерах не смущала. Он встал, по-бычьи опустив голову и что-то бешено бормоча, попер на Дэвида.

Огневский поймал на себе отчаянный взгляд Лана, бросился к Джо, крепко схватил его за плечи и насильно вывел, почти вытащил из конференц-зала.

Глаза Стила были все красные, руки тряслись, он обливался потом и что-то нечленораздельно рычал. Огневский утащил его в лифт – надо уводить прочь из офиса, от греха подальше.

На выходе из башни пришлось отпустить подопечного, а то охрана в лобби не поймет, почему один иностранец куда-то силой тащит другого. Джо вроде бы немного успокоился, уже шагал сам.

Они миновали вращающиеся двери, вышли на улицу – и американец бросился бежать, едва не врезаясь в пешеходов.

Матерясь Огневский метнулся за ним, но тут, как назло, из метро вылилась свежая волна народа – видимо, только что пришел поезд. Когда Андрей, наконец, протиснулся через толпу китайцев, Джо уже не было видно. Минут десять Огневский искал его по всей площади перед офисным центром, потом завернул в маленький переулок, тянувшийся меж двух небоскребов.

Там и стоял американец, у входа в супермаркет «Севен-Элевен». Запрокинув голову, заливал в себя виски из горла длинной бутылки…

Не без труда удалось отобрать бухло, Джо даже замахнулся на старого друга. Но тут, видимо, как раз подъехал эффект от выпитого, американец начал шататься и обмяк. Огневский вывел его на улицу и затащил в такси. Поехали обратно домой, куда его еще девать в таком состоянии?

В машине подлец почти сразу уснул. Огневский вздохнул, представляя, что сейчас происходит в конференц-зале и как отреагирует Лан на скандальный срыв сделки.

Когда приехали обратно на Ланьтау, пришлось будить смутьяна, вытаскивать из машины. Тот уже не сопротивлялся, был сонный и вялый. В квартире он молча свалился на диван, тихо, горько заплакал.

Рука не поднималась снова тащить его под холодный душ. Пусть себе погорюет, может, и полегчает ему.

Огневский уселся на кровать в соседней комнате. Сколько будет длиться эта мелодрама с ушедшей Стасей? Он сам когда-то не без труда разобрался со своей неразделенной любовью к роковой сербке. И что теперь? Быть сиделкой для Джо, пока тот проходит через то же самое?.. Рыдания с дивана слышались еще пару минут, потом затихли.

«Как там дела?» – написал Огневский сообщение для Люси. Она не отвечала.

– Я в порядке, – услышал он из гостиной спустя где-то час. Голос хриплый, но действительно уже довольно твердый.

Андрей подошел, с сомнением посмотрел на Джо.

– Серьезно, – сказал Стил, глядя на Андрея красными глазами. – Прокричался – и как-то легче стало… Да и вообще, хватит надо мной трястись, ты не моя бабушка. Твоя задача была дотащить меня до совещания, ты это сделал. А дальше уже не твой бизнес…

Вообще-то он прав. Огневский выполнил задание Лана, остальное – личное дело Джо, все же взрослый мужик, за тридцать пять уже.

– Тут поблизости есть салон красоты? – спросил Сталин. – Мне нужно привести себя в человеческий вид.

– Есть торговый центр рядом с комплексом, – ответил Андрей. – Там должен быть.

– Окей. – Джо поднялся с дивана. Он качался, но уже не сильно. – Только потом я сюда вернусь, ладно? Не хочу домой, опять сидеть там в одиночестве…

– Хорошо, – кивнул Огневский. – Я дам тебе дубликат ключа.

В кармане завибрировал телефон. Лан. Андрей вышел на узкий балкон, закрыл за собой дверь, чтоб Сталину не было слышно.

– Как там Стил? – спросил генеральный. Что странно, голос у него был скорее веселый.

– Да ничего… – ответил Огневский. – Успокоился более-менее. Он у меня дома, отдыхает.

– Ну и здорово, – сказал китаец. – Приезжайте, Андрей, будем отмечать сделку.

– Сделку? Я думал, что после такого…

А Лан вдруг рассмеялся:

– Дэвид – отличный парень! Говорит, что не в обиде, что гению можно простить многое. Знаете паб «Кровавая Мэри» на Козуэй-стрит? Встречаемся там через сорок минут. Дэвид хочет с вами познакомиться. Я ему вас разрекламировал, он заинтересовался – бывший русский разведчик, бывший телохранитель босса триады и все такое… Ждем!


Когда Андрей добрался до паба, тот был почти пуст. Обеденное время уже закончилось, вечерние посиделки еще не начались. Только кабинка в дальнем углу занята – Лан и Дэвид. У Люси возникло неожиданное дело, пришлось остаться на работе. Огневский прекрасно знал – она все равно захочет отметить, только попозже, наедине с ним.

Генеральный в кои-то веки снял очки и вообще выглядел веселее некуда, похоже, и перехватить чего-то уже успел. Огневский привык видеть его серьезным и скучноватым, а тут такое… Ну еще бы, добился-таки заветных инвестиций, весьма нелегким путем. Уже видит, поди, свой будущий отдельный небоскреб.

Огневский взял себе стакан пива, но особого желания пить не было, да и непривычно как-то заливать за воротник в полтретьего пополудни.

– Неожиданно мало пьете для русского, – удивился Дэвид.

– Вы жертва предрассудков, – холодно ответил Огневский. Его уже успели достать тупые стереотипы про Россию и алкоголь.

– Простите, простите, – тут же улыбнулся англичанин и слегка качнул чубом. – Я на самом деле очень хорошо отношусь к вашей стране. Да и в нашем Королевстве ведь тоже выпить не дураки. Ирландцы сочинили про нас пословицу: «Англичане пьют, словно жить не хотят». Если даже им наше питье кажется чрезмерным… – Он тихо рассмеялся, добродушно и заразительно, так что и Андрей не удержался от улыбки. – Нынешнее похолодание между Россией и Британией, – продолжил Дэвид, – печальное недоразумение. Но что взять с дурных современных правительств…

– Если честно, – ответил Огневский, – я просто насмотрелся на беднягу Джо Стила, как он уже неделю лечит раненое сердце… После такого прямо тянет в трезвенники.

– Он с ума сошел, – мрачно проворчал Лан. – Спасибо вам, Дэвид, что не обиделись и не стали отменять сделку. Это очень… благородно с вашей стороны.

– Благородство здесь ни при чем, – отмахнулся Купер. – Я согласился бы, даже отлупи ваш Джо меня бейсбольной битой. Я ведь бизнесмен, прежде всего. А этот его алгоритм – чистое золото, он мне нужен – и точка. Это наш с вами путь на Олимп!

– И я обещаю, – добавил Лан, – больше это не повторится. Я не должен был допустить. У Джо бывают странности, но такое у него впервые…

– Да, бедолага… – вздохнул Дэвид. – Мне искренне жаль, что так вышло… Я ведь не виноват, что Стася выбрала меня, а не его. У нас с ней любовь с первого взгляда, как бы по́шло ни звучали подобные заявления. Она и про вас, Андрей, упомянула, и обо всех приключениях, что вы с ней пережили на материке. После этого я очень захотел с вами познакомиться.

Разговор поворачивал к тем самым пекинским событиям, и Огневский поспешил сменить тему:

– А как вы встретили Стасю? – Ему и правда было интересно.

– В моем клубе, – сказал Дэвид. – Когда я десять лет назад приехал в Гонконг, то открыл инвестиционный холдинг в области высоких технологий. А еще – небольшой частный клуб по интересам, для души.

– Ночной клуб? – не понял Андрей.

– Нет, – улыбнулся Купер. – Это наша английская традиция… Создаем место, где встречаются люди с похожими взглядами и интересами, разговаривают, отдыхают вместе.

Огневский все равно не очень понял, что это такое и зачем нужно, добавил:

– Не знал, что Стася… ходит по таким местам.

– Обычно не ходит. Но мой клуб особенный. – Он достал и протянул Андрею серебристую визитку с очень красивыми старинными узорами.

«Эксклюзивный клуб “Постоянство”» – гласила изящная надпись, над которой красовался интересный рисунок. Андрей не сразу понял, что это собранные в круг королевские короны, причем самые разные. Отнюдь не только пузатые европейские венцы из пурпура в золотых обручах. Имелась и самая что ни на есть шапка Мономаха, и что-то острое, по виду кавказское, и вообще всякая экзотика – например, штука наподобие чалмы, для султана, наверное.

Под названием значился номер телефона для связи – и больше ничего.

– Считайте, что вы приглашены, – сказал Купер. – Поверьте, это довольно большая честь.

– И какие же критерии для вступления? – спросил Огневский.

– Наш клуб принимает достойных людей из стран с богатым монархическим прошлым. Тех, кто сочувствует идеям современного монархизма. Ну или хотя бы ими интересуется. Позвоните по этому номеру, если вам любопытно, – я лично вас встречу и все покажу.

– Так вы монархист? – спросил Андрей.

Ему действительно стало любопытно. А еще очень удивило, что Стася интересуется подобным. Эх, чужая душа – потемки, да и ведь он знал сербку совсем немного…

– Убежденный, – сказал Купер. – И поверьте, это не причуда богача, и не чванство аристократа, хоть я и правда шестнадцатый баронет Саттерклифф. Посмотрите на окружающий мир! Постоянные конфликты во имя непонятно чего. Международный терроризм. Экологический кризис. Небывалое падение морали и интеллекта у большей части населения. Мы превращаемся в обезьян… Вот куда завели человечество хваленые республики. Гляньте на все нынешнее противостояние – якобы демократические страны вроде США, и якобы авторитарные вроде Китая. – Он обвел рукой вокруг. – Разве не очевидно, что обе идеи глубоко ложные, ибо по обе стороны баррикад – республики, где данная Богом власть короля и знати заменена произволом черни и выбранной ей партии узурпаторов. А какой именно узурпатор правит – демократический или коммунистический… Да какая разница?

– При всем уважении, я не одобряю вашу критику китайского государства, – серьезно заявил Лан, хотя физиономию все еще имел румяную и довольную. – Даже не хочу это слушать. Пойду… освежусь.

Дэвид проводил его глазами, улыбнулся.

– Вы, я смотрю, не уходите? – спросил он Огневского.

– Нет, – ответил тот. – Я, если честно, за свои двадцать семь лет совсем не разобрался в политике. Но мне нравятся экстравагантные идеи, их интересно слушать.

– Наши взгляды на самом деле очень последовательны и логичны, – ответил Дэвид. – Просто излагать их подробно – нужно несколько часов. Приходится упрощать, чтобы зацепить внимание.

– Вам это удалось, – сказал Огневский. – Хотя я и сомневаюсь, что все беды мира – от республик…

– А вот вы сравните, – не смутился Купер. – Девятнадцатое столетие. Какое было великолепное время! Золотой век для русской культуры, разве не так вы его называете? Для британской, впрочем, тоже. Ваш Пушкин и наш Байрон, ваш Достоевский и наш Диккенс… Время благородных принципов, духовных исканий, чести, высокой морали. А все почему? Потому что на пике своего могущества были мировые империи, прежде всего Британская и Российская. А теперь сравните с двадцатым веком… Всеобщая развязность, кризис искусства, сплошные страшные кровопролития. И кто был у власти все это столетие? Правильно, республики. Американская, Советская, Китайская…

– Ну, в XIX веке тоже хватало кровопролитий… – вспомнил Огневский недавние лекции по истории. – Один Наполеон чего стоит.

– Да, конечно, такова человеческая природа, люди все время воюют. Но в XIX веке гремели славные сражения, шедшие по правилам чести, и довольно гуманные по нынешним меркам. Не грызня на уничтожение вроде Второй мировой. По сравнению с ней наполеоновские войны как поединок двух благородных господ. И как славно наши империи разбили этого выскочку, республиканца-узурпатора Бонапарта! Британцы – на море, русские – на суше!

Он поднял пивной бокал и чокнулся с Андреем.

Несмотря на некоторую театральность, Огневский впечатлился – было видно, что англичанин действительно верит в то, что проповедует. Да и теория не лишена убедительности.

– Звучит красиво, – согласился Андрей. – Но что вы можете сделать в современном мире? Вы правда думаете, что получится всюду восстановить монархию? Совершить сотню реставраций по самым разным странам?

– Сотня тут не нужна. Я убежден, что достаточно вернуть власть законных монархов в трех ведущих государствах Евразии. В Британии, – включая Индию, конечно, – России и Китае.

– В Британии? У вас вроде и так власть королевского дома?

– Жалкая фикция, – бросил Купер сердито. – Сейчас Ее Британское Величество Королева находится на унизительном, декоративном положении. В реальности всем правят плутократы из парламента и откровенные подонки вроде недавнего Тони Блэра. Нам реставрация нужна не меньше, чем Китаю или России. Пожалуй, даже больше.

Огневский не нашелся, что ответить.

– Если возрождение произойдет в трех главных державах Старого Света, – продолжил Дэвид, – вместе они смогут подавить агрессивных антимонархистов из США. А после этого уже дело техники – восстановить власть Испанского и Португальского дворов в Латинской Америке, и вуаля – бо́льшая часть земного шара снова под благой властью коронованных особ.

– Это настолько дико, что по-своему красиво, – признал Огневский.

Дэвид добродушно рассмеялся. Его чуб качнулся в паре сантиметров от белой пены, покрывавшей новый бокал пива, принесенный официантом, – пил аристократ быстро и с удовольствием.

– Карточка у вас есть, – сказал он. – Захотите еще обсудить – звоните. Я верю, что вам будет не безразлично… как это по-русски? Beloye Delo? Ладно, вон возвращается Лан. Пора мне заканчивать с вещанием, а то он сдаст меня в полицию за пропаганду против коммунизма.

### Глава 5, в которой герой претендует на звание Царя Обезьян

Огневский бежал по тонкой железной трубе. Вниз не смотрел – знал, что там пять метров пустого пространства, а потом твердый бетонный пол.

Еще он знал, что сейчас главное – не задумываться. Вообще. Как только начнешь беспокоиться, правильно ли ставишь одну ногу за другой, – тут же запнешься и свалишься.

Поэтому Андрей смотрел только перед собой и сосредоточился на дыхании, стараясь сделать его максимально ровным. Вот труба закончилась – толчок обеими ногами, полет на три метра вперед и на два вниз…

Приземление в кувырок на железную крышу грузового контейнера.

Из кувырка – снова в бег, всего семь шагов, дальше контейнер кончается. Новый прыжок, два метра полета. Поджать ноги, чтобы не удариться об раму выбитого окна…

Андрей залетел в полупустую комнату, бывшую когда-то кабинетом начальника в ныне брошенном портовом складе, ловко приземлился, кувырком погасил скорость.

– Молодец, Царь Обезьян! – провозгласила щуплая китайская девчонка в спортивном костюме. На вид ей было не больше семнадцати, жилистая, с некрасивым, каким-то пацанским лицом и упрямыми маленькими глазами. Уже полгода юная Анна Ван была наставницей Огневского в сложной науке городской акробатики.

Когда Огневский впервые отправился в Азию, он догадывался, что с ним случится много чудного и странного, – такая уж это часть света, особенная. Но оказаться в учениках у малолетней китайской хулиганки он все же не ожидал.

– Перерыв на обед, – заявила девчонка, – пожуй свои бананы, Царь Обезьян.

Анна называла Огневского только так. Вроде бы обидно, сама ты макака… Китайский расизм, что ли? А с другой стороны, ведь для местных обезьяний царь Сунь Укун, обманувший самих богов и сопроводивший святого монаха на родину Будды, – любимый фольклорный персонаж.

Решил не обижаться. В конце концов, то, что преподавала ему Анна, – умение быстро перемещаться в городской и промышленной среде, причем не только горизонтально, но и вертикально, – очень ценный навык, осваивать его стоит любой ценой. Современный человек обитает в каменных и стальных джунглях, среди бетонных платформ, оконных рам, труб, проводов и ограждений. Пора уже научиться ловко двигаться среди всего этого, стать в этих джунглях самой шустрой мартышкой. И Анна, несмотря на свой нежный возраст и скверный характер, была по этой части настоящим мастером.

Девчонка достала термос с чаем и что-то там из еды, села у разбитого панорамного окна, повернувшись спиной к Андрею. Странная она была, мгновенно переключалась от шуточек и бодрости к угрюмой отстраненности. Ела всегда одна, игнорируя спутника, – Огневский привычно устроился поодаль.

Пока «жевал свои бананы» (на самом деле – большой бутерброд с ветчиной), вспомнил всю странную цепь событий, благодаря которой он теперь скакал по заброшкам в компании бедовой китайской пацанки.

Вот куда привел его тернистый путь изучения всевозможных китайских шу – наук управления телом. Больше всего у иностранцев известны у-шу, то есть «науки кулака», боевые искусства. На самом же деле шу бывают очень разными, в чем Огневский успел убедиться.

Еще во время первого приключения в Китае он узнал на собственной шкуре, что легендарные восточные искусства – отнюдь не только киношные сказки. Под шелухой масскультурных мифов можно отыскать настоящие техники, способные поднять человеческие возможности до уровня, который кажется почти фантастическим. Пару раз Огневский своими глазами видел такое, о чем потом даже не решался особо рассказывать: не поверит никто, на смех подымут.

Стало понятно, что этому нужно учиться, и как можно скорее.

С преподавателями боевых искусств никаких проблем не было – в КНР это огромная индустрия, школ у-шу разного уровня полным-полно в каждом городе. Огневский посещал их исправно, скоро тренировки стали неотъемлемой частью его жизни. Но на этих уроках почти никогда не шло дальше поверхностного уровня, банального умения правильно махать руками и ногами. Добраться до более эзотерических предметов куда сложнее.

Обычно китайские мастера охотно учили иностранцев, без особых вопросов и за немалую плату. Но оказалось, что есть уровень, который не покупается. Тут нужно понравиться учителю, заслужить доверие, да еще и соответствовать неким тонким критериям. С этим возникли большие проблемы.

Андрею удалось раздобыть контакты нескольких учителей эзотерических, глубинных шу – но ни один не захотел с ним даже встретиться… Пришлось пробавляться обычными занятиями у менее утонченных тренеров, за фиксированную плату и без лишней философии, а постичь что-то тайное и редкое Андрей уже не надеялся.

Так продолжалось больше года, пока однажды, абсолютно случайно, буквально в харчевне, он не встретил Ван Чакчхёя – худого, очень высокого, по китайским меркам, старика. Тот не сразу, но признался, что преподает особую древнюю науку – датун-шу, «Искусство Большой Боли». Огневский стал расспрашивать – и обалдел.

Эта поразительная дисциплина состояла в том, чтобы терпеть физические страдания во всех проявлениях, и в итоге начать управлять болью, если надо, отключать ее, двигаясь таким образом почти к неуязвимости.

Андрей стал набиваться в ученики, хоть и без особой надежды. Старый Ван просто попросил поведать о своей жизни. Послушал – уж у Огневского было что рассказать. И выдал вердикт: «Ты достаточно хорошо знаком с Болью. Ты принят в обучение».

Начались занятия, и наука оказалась та еще… Слова «Большая Боль» тут были не для красоты. Огневского лупили руками, ногами и орудиями разной степени тяжести. Первые полгода он ходил весь в синяках, а местами и забинтованный. Хорошо хоть, в офис надо носить костюм, под ним большинство повреждений не видно, иначе б давно начальство забеспокоилось. Пару раз все же приходилось брать в «Хунлуне» отгулы, когда видок был совсем никуда.

Но со временем наука показала свою эффективность, тело и дух окрепли. Удары, от которых неподготовленный человек отправился бы в обморок, Огневский теперь умел выдерживать на ногах. Главное было дышать особым образом, напрягать и расслаблять нужные мышцы, мысленно направляя ци, жизненную энергию, в пораженное место.

Но все же частенько, на следующий день после тренировки, когда Большая Боль царила сразу во многих местах избитого тела, Огневский сердито думал: «Наверно, я в душе просто мазохист. Вписался в какой-то китайский БДСМ…»


И вот полгода назад, под конец душного гонконгского лета, Андрей явился к Учителю Боли на очередное занятие. Ван жил в здоровенной угрюмой высотке, но условия имел неплохие. Квартирка хоть и небольшая, зато на последнем этаже, и есть свой кусок крыши с чумовым видом на город. Там старик обычно и тренировал учеников.

Церемонно, как положено, поздоровавшись по-кантонски, Огневский спросил:

– Что проходим сегодня?

Даже спустя два года занятий эта тема каждый раз волновала: по какому месту сегодня будут лупить? У Вана, кажется, никогда не оскудевала жестокая фантазия, места и способы битья менялись регулярно.

– Сегодня будет спарринг, – неожиданно заявил дед. – Я ведь завтра уезжаю в Сингапур, на целых три недели. Помнишь, я говорил? Нам обоим неплохо размяться перед перерывом.

Огневский вспомнил, что учитель говорил несколько раз, – он ложится на операцию в сингапурскую клинику, что-то очень сложное, на глазу. Мастерство мастерством, а возраст дает о себе знать – Вану, пожалуй, под семьдесят.

Андрей не успел ничего ответить, как старик уже бросился на него, метя в голову серией быстрых двоек.

Спарринги учитель устраивал редко, но Огневскому они очень нравились. Во-первых, все лучше, чем просто терпеть избиения, – можно, наконец, и в ответку старому изуверу двинуть. Причем в полную силу – Ван, при его уровне датун-шу, умел почти полностью подавлять болевые ощущения. Поначалу Огневский не решался, но потом пару раз таки отвел душу и стукнул старика как положено. А тот и глазом не повел, даже когда прилетало крепко, в печень или колено. Так что сейчас можно было себя не сдерживать.

«Легко ему, наверно, будет на операциях, – думал Андрей. – Боли-то не чувствует…»

Ван, впрочем, тоже в долгу не оставался, лупил так, что будь здоров. По технике сейчас выигрывал учитель – ему удавалось провести по Андрею больше ударов, чем получать в ответ. Хотя было видно, что устает он быстрее ученика, еще очень молодого и крепкого.

Тут в сверкающую тишину боя ворвался совсем неожиданный звук – трезвон мобильного телефона. Учитель жестом велел остановиться, так что Огневский застыл в состоянии замаха для удара ногой, чуть не упал на бетонный пол террасы.

Это было что-то новое – учитель и ученик всегда выключали мобильники перед занятием, как иначе? Старик ничего не делал просто так – если оставил свой аппарат включенным, значит, очень ждал этого звонка.

Ван отошел, так что разговора было не разобрать. Пару раз он воскликнул что-то по-кантонски, видимо, переспросил с возмущением. Причем одну и ту же фразу: что-то неразборчивое, потом слово «чхинь», то есть «тысяча».

Через минуту отключил телефон, постоял, что-то сердито пробормотал себе под нос. Это был максимальный уровень эмоций, который Андрей видел у старика, всегда абсолютно непоколебимого.

Огневский молчал, не смел лезть с вопросами.

– Ты когда-нибудь пробовал хмельной чай? – вдруг спросил Ван.

– Это если в него коньяка налить? – спросил Огневский. – Еще бы!

– Фу… – поморщился учитель. – Нет, конечно. Я имею в виду старинный, благородный напиток. Это… ну что-то вроде пива, сделанного на основе чайной заварки. Не то что… чай и коньяк, что за дикость! – Он покачал головой. – Пойдем, попробуешь.

Учитель жил скромно. На маленькой кухне, куда он привел Огневского, едва хватало места для узкого столика вроде барной стойки и двух стульев.

Ван достал из холодильника кувшин с крышкой и две чашки, налил себе и гостю мутноватого напитка. Пригубили. Андрей попытался распробовать экзотику, но, если честно, было так себе – что-то вроде очень светлого пива, разбавленного зеленым чаем. А вот учитель оценил, посмаковал.

– Отдых от тренировок отменяется, – сказал старик, с виду уже снова абсолютно спокойный. – В Сингапур я не поеду.

– Вам нужны деньги? Не хватает на операцию? – спросил Огневский, вспомнив восклицания про чхинь. – Сколько-то тысяч долларов? И я так понимаю, не местных, а американских.

– Разведчик есть разведчик, – улыбнулся учитель. – Да, увы, нужны и срочно. Семейные проблемы…

– Сколько?

– Двенадцать тысяч долларов, – вздохнул старик. – У меня на операцию было отложено пять… Сейчас допьем – и пойду по родственникам, нужно успеть занять остальное. Если у кого-то найдутся деньги, конечно…

– Итого не хватает семи тысяч, – подытожил Андрей. – Я вам одолжу. В счет будущих тренировок.

Старик покачал головой:

– Нет. Это слишком большая сумма, мне будет перед тобой неудобно. Родственники ладно, за долгую жизнь близкие люди столько друг у друга выпивают крови, что занять денег – не самая большая компенсация. Но ты – другое дело.

– У нас в России, если тебе от души предлагают помочь, отказываться нельзя, это оскорбление, – на ходу сочинил Огневский. – Я всегда уважал китайские обычаи, а сейчас прошу вас уважать русские.

Старик потер подбородок, посмотрел на Андрея, видимо, хотел снова пожаловаться на дикость, но промолчал.

– Когда вам нужно платить? – спросил Огневский. – Здесь рядом должно быть отделение банка, я сниму со счета.

– Спасибо, – вздохнул старик. – Это очень серьезная помощь… – Ван смотрел в сторону и убрал руки со стола.

Эй, да он смущается!

– Я сильно не люблю быть в долгу, – продолжил китаец. – Но сейчас… у меня и правда нет особого выбора. Родственники ведь тоже все отнюдь не богачи, а время поджимает… Если не заплатить деньги сегодня вечером, на следующий день цена возрастет до пятнадцати тысяч.

– Э… – удивился Андрей. – Вы что, попали на счетчик к бандитам?

Он не знал, как это правильно перевести на английский, сказал дословно “get on a counter”, но Ван понял его, кивнул.

– Я не думал, что вы имеете дело с криминальным миром…

– Не я, моя внучка, – вздохнул Ван. – Ее зовут Аньтин, ей семнадцать лет. Сирота, дочь моего бедного сына.

Огневский знал, что Ван-младший с женой погибли после какой-то криминальной истории лет пятнадцать назад. Старик не любил распространяться на эту тему, но Огневский догадывался, что именно после этого Ван-старший увлекся глубоким искусством боли.

– Она… специфический ребенок, – продолжал старик. – Диковатая, бунтует против всего на свете. Очень увлекается хоу-шу.

– Э… «Обезьянье искусство»? – перевел Андрей.

Ван пояснил:

– Это наука о том, как быстро двигаться в городе, лазать по стенам, прыгать… На нее пошла дурацкая мода среди молодых в последние несколько лет.

– Паркур? – с интересом переспросил Огневский.

– Чего? – не понял китаец. – Это по-русски?

– По-французски, кажется, – ответил Огневский. – Извините, продолжайте.

– Позавчера я увидел у нее в комнате какой-то прибор, серый прямоугольник с парой лампочек. Ань-ань отказалась рассказывать, откуда это, мы поругались… А следующим вечером ко мне явился один из членов местной ячейки «16К».

– Ого!.. – не удержался Андрей.

«16К» – одна из крупнейших триад Китая, да и всего мира, ее ячейки работают от Калифорнии до Приморского края. В Гонконге эти братки «держат» немалую часть города.

– Оказалось, – продолжил Ван, – что тот прибор – какой-то передатчик, недавно украденный с коммуникационной антенны. Он принадлежит компании, которая у триады под покровительством.

– Ничего себе, – впечатлился Огневский. – Ваша внучка… занимается кражей оборудования?

– Не совсем, – вздохнул Ван. – У них есть в интернете группа, для таких же сумасшедших, как она. Субкультура, так это называют, кажется? Ты не поверишь, но у них так модно – забраться на какую-нибудь высокую башню, отвинтить деталь с самого верха и сфотографироваться с ней внизу, как доказательство, что ты это сделал. Молодежь сошла с ума из-за этих соцсетей – мало того что совершают кражу, так еще и хвастаются, публикуют фото!

– Но ведь сообщество, наверно, закрытое? – уточнил Огневский. – Фото увидят только его члены.

– Я не разбираюсь в таких вещах… – отмахнулся учитель. – В общем, триада хватилась прибора, и кто-то сообщил им, показал фото внучки.

Андрей понимающе кивнул. Это серьезный косяк, по меркам криминального мира в любой стране.

– Я все-таки пожилой и довольно уважаемый человек в нашем районе, – добавил Ван. – Мне удалось договориться с триадой. Завтра вечером я встречусь с местным главой, у них эта должность называется «красный посох». Верну прибор плюс заплачу так называемый «штраф», двенадцать тысяч долларов.

– Неслабо… – поразился Огневский.

– Да уж, – вздохнул старик. – Этот прибор, оказывается, очень ценный. К тому же антенна вышла из строя, и это дорого обошлось компании.

– А почему просто не вызвать полицию? – спросил Андрей. – Сказать, что вас шантажирует мафия?

Старик улыбнулся его наивности.

– Во-первых, это вопреки всем правилам, с триадами так не поступают. У меня будут большие неприятности, если не сейчас, то потом. А во-вторых, по закону-то бандиты правы… Ань-ань украла их собственность. Пришлют своего адвоката, в итоге еще больше денег вытянут.

Андрей кивнул. В свое время на материке он сам столкнулся с триадами и прекрасно видел, насколько у них все схвачено. А сейчас почти и забыл, как все устроено, поверил в систему – ишь каким наивным становишься за пару лет офисной жизни…

– Ясно, – сказал он Вану. – Я прямо сейчас спущусь, найду банк и сниму деньги.

Он встал и вышел, не дожидаясь, пока старик опять начнет возражать.

Отделение крупного банка, принимавшего иностранные карты, нашлось в трех кварталах от дома учителя. Стоя в очереди к банкомату, Огневский вертел в руках дебетовую карточку, привязанную к его личному счету в Banco San Cristobal далекой республики Белиз.

Это был один из трофеев, доставшихся Огневскому после той истории в центральном Китае. Тогда Огневскому довелось поработать личным телохранителем одного бедового миллионера, и платой за это стали сто тысяч долларов США на офшорном счете. Совсем молодой Андрей был тогда безумно рад – сто тыщ зеленых казались заоблачной суммой. Но сейчас, спустя всего пару лет и несколько крупных трат, на счету остались лишь восемь с половиной.

Теперь придется проститься и с ними. Когда еще пенсионер Ван сможет вернуть долг? Ждать, пожалуй, до самой китайской Пасхи. Но что делать, не оставлять же хулиганистую внучку учителя в долгу у местных братков.

Когда Огневский вернулся к Вану, тот сидел на том же месте, еще более мрачный, глубоко задумавшийся. На вошедшего почти не обратил внимания.

– Учитель? – осторожно спросил Огневский.

– Проклятые бандиты! – проворчал Ван. – Начинаю понимать Мао, который ненавидел триады и поклялся истребить их на территории Китая.

– Что случилось?

– Отказался посредник, который должен был вести меня к «красному посоху».

– Посредник? – не понял Андрей.

– По кодексу, с обычным человеком члены триады на уговор не пойдут. Они не уважают… ну, тех, кто не преступник. Нужен посредник из своих, из криминального мира.

«Понятно, – подумал Огневский, – западло с фраером решать…»

– Я знал только одного члена мафии, – продолжил старик. – Он мой старый приятель и был согласен помочь бесплатно. Но сейчас почему-то струсил, говорит, что именно этого босса не знает лично. Недавно в нашу часть города пришел новый «красный посох», некто Бак, и репутация у того скверная. Я нашел другого посредника, но тот просит за услуги пять тысяч долларов….

– Неслабо… – ответил Андрей. – Не перестаю удивляться, как у вас тут все дорого. Итого получится семнадцать тысяч? Пять у вас уже есть, не хватает двенадцати?

Ван кивнул и отвернулся.

– Учитель, у меня столько нет, только восемь… – признался Огневский. – А зарплата будет через неделю. Не думаю, что триада согласится ждать, счетчик капает…

Ван сидел ссутулившись. Как тяжело было видеть учителя таким – его, который всегда оставался тверд и невозмутим.

– Слушайте, а представитель русской мафии в качестве посредника не сгодится? – спросил Андрей. – Все читали, наверно, в новостях слухи про зловещую группировку «Пурга» и прочее?.. Вот я и изображу одного из знаменитых русских бандитов.

– Ты не похож на преступника… – ответил Ван, но все же слегка улыбнулся.

– Стану похож, – ответил Огневский. – Я вырос в 90-е годы, у нас тогда мафия была вместо правительства. Нагляделся я на них.

Ван с сомнением посмотрел на Андрея:

– Ты не боишься обманывать триады? Если вскроется, что ты никакой не бандит и решил водить их за нос, тебя жестоко накажут.

– А как это вскроется? – озорно улыбнулся Андрей. – Даже если они наведут обо мне справки – узнают, что в России я в розыске.

– Ты, кстати, так и не рассказал мне, в чем тебя там обвиняют?

– Длинная и скверная история… – вздохнул Огневский. – Я служил в госбезопасности, после неудачной операции пошел на конфликт с начальником. Тот сильно разозлился и в итоге сфабриковал против меня дело о хищении… Сейчас расследование приостановили, но формально для России я все еще преступник. Так что если Бак заинтересуется моей биографией, то узнает, что я и правда бандит. Хоть какая-то польза… – добавил он угрюмо. – Ну а в остальном, да, у меня есть работа в корпорации, но я слышал, что и триады не брезгуют внедряться в богатые организации, чтобы тайком проворачивать там свои дела. А если вдруг бандиты копнут глубже, найдут сведения о моем прошлом в материковом Китае. Там как раз была криминальная история, с участием тамошней большой триады. Да такая, что и сам этот Бак, пожалуй, позавидует.

Старик посидел молча пару мгновений, а потом улыбнулся:

– Ты отчаянный человек, я это давно понял. Что ж, звучит довольно безумно, но другого выхода я пока не придумал. А ведь сижу ломаю голову с тех пор, как ты ушел в банк… Ладно, давай попробуем. Но теперь я буду кругом в долгах перед тобой: ты ведь не только занимаешь деньги, но и рискуешь ради меня и внучки. Это ставит меня в очень неудобное положение…

– Нет, учитель, – ответил Андрей. – С моей стороны это никакая не благотворительность. Просто я больше всего люблю учиться новому. В оплату за «посредничество» пусть ваша внучка научит меня этому самому искусству лазать и прыгать. А вы пока спокойно будете лечиться в Сингапуре. Я прям как ваша Ань – с детства хочу залезть куда нельзя!

Вечером следующего дня Андрей долго вертелся перед зеркалом. Как должен выглядеть киношный русский бандит, решивший предстать во всей своей лихой красе? Припомнил 90-е и сериал «Бригада», перерыл свой небольшой гардероб. В итоге надел черную рубашку и выглаженные черные брюки. Зачесал волосы назад, чтобы сделать заметнее шрам, – тоже ведь признак крутости (наверно).

Еще утром купил в ломбарде толстенную золотую цепь и пару вычурных перстней, «гаек», как их называли в юности. Сразу же договорился, что скоро сдаст обратно.

К девяти часам старая «Хонда» Вана остановилась в Коулуне, на одной из бесчисленных оживленных улиц. У ресторана, принадлежавшего местному функционеру триады «16К». Вход ярко горел в сумерках неоновыми иероглифами.

К старику уже вернулся всегдашний умиротворенный вид, а вот Огневскому было не по себе – много чем он успел в жизни позаниматься, но ломать комедию и изображать кого-то раньше не приходилось.

Вошли в ресторан – тот был в традиционно-китайском стиле, довольно богатый. Из-за одного из столиков у входа тут же поднялся быкастого вида парень.

– Мы к господину Баку, – объявил Ван.

Быкастый с важным видом показал, чтобы следовали за ним.

Ресторан оказался большой, в два этажа. На первом общий зал, народу не очень много. За столами – в основном китайцы картинно-мафиозного вида. Цепи, пиджаки поверх маек-алкоголичек, нагло-лихие физиономии.

Вспомнил Огневский тех из триад, кого встречал в центральном Китае, – там все было иначе. Мафиози одевались довольно скромно, самые богатые походили просто на зажиточных бизнесменов. Еще бы! На территории материка, где со времен Мао компартия беспощадно преследовала триады, бандитам приходится осторожничать. То ли дело Гонконг, где «Черные Братства», как называют их сами китайцы, процветают десятилетиями и особо ничего не стесняются.

Молодчик повел Андрея с Ваном вверх по лестнице. На втором этаже оказалось одно просторное помещение с большим столом, окруженным глубокими кожаными креслами, – похоже, здесь уже особая зона, для своих.

Во главе стола сидел очень толстый китаец в дорогой шелковой рубашке с закатанными рукавами. На лице его блестели очки в изящной тонкой оправе, плохо сочетавшиеся с мощной цепурой на шее. Толстяк что-то сосредоточенно разглядывал на экране ноутбука и поднял глаза только, когда посетителей подвели к столу. Бросалась в глаза татуировка необычного серебристого цвета – вдоль толстой руки сидевшего обвился кольцами длинный китайский дракон.

Учитель держался спокойно и с достоинством, Огневский старался изображать гордую суровость. Бак скользнул глазами по Вану, потом внимательно рассмотрел Андрея, даже опустил очки на кончик носа.

– Куайлоу [Белый иностранец. – кантонск.]… – удивленно произнес он на юэ. – Это неожиданно, – перешел он на английский.

У толстого был британский акцент, причем очень сильный, певуче-визгливый.

– Это господин Андрей, мой ученик, – объявил Ван. – Он представляет в Гонконге русскую кибергруппировку.

Толстяк приподнял брови, пожевал пухлыми губами под жидкими усиками. Огневский заметил, что взгляд у него умный и как будто слегка растерянный, – так бывает у людей, которые много занимаются сложным умственным трудом. Совсем не походит на банального бандита. При всей внешней приблатненности толстяк явно непрост.

– Неожиданно, – повторил Бак холодно, – и совсем не по нашим традициям. Разговор должен идти с уважаемым человеком, членом Черного Братства, а не с каким-то некитайцем.

– В моей команде есть и китайцы, – спокойно, слегка угрюмо ответил Огневский. – Но я пришел познакомиться лично. Мы хоть и недавно перебрались в Гонконг, но планируем остаться надолго. Хочу лично завести знакомства с толковыми людьми из здешних братств.

– Ха, – усмехнулся толстый, нагло, но без злобы. – Смело, даже безрассудно. Но это очень по-русски, насколько я знаю. Ладно, садитесь, послушаю, из уважения к старому человеку. – Он показал большой рукой на два кресла слева от себя.

Андрей с учителем устроились за столом, быкастый парень остался стоять за их спинами.

– Меня зовут Сэнди, – представился бандит, – Сэнди Бак.

Огневский сдержался, чтоб не улыбнуться. По-русски фамилия звучит как очень удачное погоняло – действительно, объемный, как бак. Впрочем, по-кантонски это слово означает просто белый цвет. Вот ты какой, Саша Белый местного разлива…

Андрей достал из рюкзака злосчастный элемент антенны, украденный Анной Ван, положил на стол перед толстяком.

– Возвращаю прибор, взятый внучкой моего уважаемого учителя, – сказал он. – И прошу прощения за ее глупую выходку. Она совсем юная, и у нее трудная судьба. Больше такое на вашей территории не повторится, отвечаю.

Бак дал знак подручному, тот забрал со стола прибор, куда-то унес. Огневский положил на стол конверт с деньгами.

– Здесь оговоренная сумма, за неудобства.

Сэнди небрежно убрал деньги в ящик стола.

– Я наслышан про знаменитую русскую группировку «Пурга»… – произнес он задумчиво. – Уж не оттуда ли ты?

– Я знаком с ними, – ответил Огневский уклончиво.

– Ха, и чем же ты занимаешься в Гонконге?

– Пока мы с ребятами больше просто осматриваемся. Наводим нужные контакты.

– Я слышал, копы сейчас активно ловят кого-то из «Пурги»? – спросил Сэнди. – Уж не тебя ли?

Андрей покачал головой.

– По-моему, новости дутые. В них говорят про какого-то Богдыхана, но я такого в «Пурге» не встречал. Думаю, копы поднимают шум на пустом месте, чтобы набить себе цену.

– Может быть, – задумчиво ответил толстяк. – А все же, вы ведь не сидите без дела? Слухи про смелые дела русских хакеров ходят уже больше года.

– Готовим одно серьезное дело, очень прибыльное, – сказал Андрей многозначително. – Но тут нужен надежный партнер из местных.

И тут же рассердился на себя: «Что ты еще выдумавешь, балбес? Не хватало наобещать с три короба этому бандиту, чтобы тот в один прекрасный день пришел и предъявил».

– Вот как… – сдержанно впечатлился толстяк. – Что ж, меня тоже увлекает работа с технологиями. Здесь, – он кивнул на ноутбук, – можно в наши дни проворачивать дела, которые приносят больше, чем наши традиционные промыслы… Ладно, ты меня заинтересовал. И тебе сильно повезло, что попал на меня, а не более традиционного члена братства. Иначе вы оба прямо сейчас отгребли бы серьезных проблем. Но я подумывал выйти на русских хакеров сам, и ты очень удачно появился. Будем в контакте, может, и правда пригодимся друг другу. Жаль, я языка не знаю, было бы проще договориться, а? Эх, надо было в Москву ехать учиться, а я по глупости выбрал Лондон. – Это, кажется, была шутка. – И что толку? Английский язык я и до этого знал… А с британцами серьезных дел по моей части не сделаешь – слишком законопослушные и мягкотелые… – Он протянул визитку.

«Ресторан “Императорская утка”, – прочитал на ней Андрей. – Сэнди Бак, владелец».

Сначала удивился – всего лишь «владелец ресторана»? Но хотя что там должно быть написано? «Триада 16К, Сэнди Бак, красный посох»?

Подавшись вперед, чтобы взять карточку, Огневский на миг заглянул на экран ноутбука. Ого, да там установлен линукс, открыт терминал – этот Сэнди даже в командной строке умеет работать! По черному окну бегут белые строки выдачи – какой-то процесс работает. Бандит-линуксоид, вот это штука!..

– Значит, проблема с внучкой учителя решена? – подытожил Андрей.

Сэнди небрежно кивнул.

– Но для своих паркурных приключений пусть найдет другое место, – добавил он. – Лучше всего на территории «Сунь Онь И», – назвал он триаду, конкурирующую с «16К».


Что ж, Огневский был рад, что помог старику и что теперь будет учиться еще одному хитрому искусству.

Ван даже не стал особо возражать:

– Я уже смирился, что моя неугомонная внучка бегает по развалинам… Что ж, пусть хоть будет под присмотром взрослого человека. Я не забуду твоей помощи, Андрей, – добавил он серьезно.

– Рад помочь, учитель. Езжайте спокойно в Сингапур, проведите на лечении столько времени, сколько понадобится. Внучка сменит вас на посту моего тренера. В кои-то веки у меня будет наставник, который не лупит меня по голове… – пошутил Огневский.

– Ну это как пойдет… – задумчиво ответил дед.


И вот уже шестой месяц Огневский в сопровождении молодой Ван Аньтин, она же Анна Ван, скакал по развалинам. Ее дед вернулся в Гонконг, но операция прошла тяжело, врачи предписали ему почти год без серьезных нагрузок, только легкие дыхательные упражнения. Так что Огневский остался пока на попечении младшего поколения семьи Ванов.

Сейчас девчонка закончила обедать, встала, потянулась. И неожиданно спросила:

– Царь Обезьян, что самое главное в науке хоу-шу?

Анна все делала как-то резко и невпопад: только сидели отдыхали – и на тебе, экзаменовка пошла.

– Хм… – задумался Андрей, дожевывая бутерброд. – Не убиться головой обо что-нибудь?..

Девчонка только презрительно хмыкнула.

– Главное в любой науке – правильное состояние ума, – заявила она. – Нужно понять философию, центральную идею того, чему хочешь научиться.

– Просветите меня, учитель, – произнес Огневский, лишь совсем немного ухмыльнувшись.

– Главных идеи две, – сообщила Анна, подходя к выбитому окну на улицу, мельком выглядывая наружу. – Первая – это выбор.

– В каком смысле? – не понял Огневский. – Выбирать правильный маршрут движения? Куда залезть и с чего прыгнуть?

– Выбор состоит в том, что ты решаешься двигаться нестандартным образом. Вот как перемещается в городе не знающий нашей науки человек?

– Ну… пешком или на машине. На лифте еще может…

– Именно, он идет по предписанным маршрутам. А мы, занимаясь хоу-шу, решаем сломать систему – лезть по стене, прыгать с парапета, бегать по трубам и перилам, выскакивать в окна. Выбор в том, чтобы принять связанный с этим риск: ты можешь упасть и покалечиться, тебя может арестовать полиция, в конце концов просто все подумают, что ты сумасшедший. Успеха в нашем искусстве достигает только тот, кто сознательно выбрал этот риск и принял его.

Огневский потер подбородок. Интересно философствует, несмотря на юный возраст.

– У нас есть поговорка, – сказал он вслух. – Волков бояться – в лес не ходить.

Анна как всегда пропустила его слова мимо ушей, продолжила:

– Второй главный принцип – взгляд. Открытые глаза.

– Ну да, если их закрыть, бегать довольно сложно… – не удержался Андрей.

Анна опять не обратила внимания. Мол, на такую глупость нечего и реагировать.

– Самая главная добродетель в жизни, – продолжила она серьезным тоном, явно у деда научилась умствовать, – это умение воспринимать окружающий мир, замечать неочевидное. Необученный человек видит кирпичную стену и думает: «Это стена, ее надо обойти или найти в ней дверь». А мастер хоу-шу замечает размеры зазоров между кирпичами и думает: «Достаточно ли они большие, чтобы держаться в них пальцами?» А потом прикидывает высоту стены, рассчитывает в уме, хватит ли у него сил на кончиках пальцев добраться до верха. Вопрос! – вдруг произнесла она повелительно. – А что сделает еще более искусный мастер?

Огневский понял, что тут какой-то подвох, подумал:

– Обойдет здание и поищет еще более эффективный способ подняться?

Девчонка улыбнулась, – кажется, ответ ей понравился.

– Какой, например? – спросила она.

– Ну, мне нравятся щели меж двух бетонных плит. Туда можно засунуть руку и сжать внутри кулак, закрепившись, как на якоре. Так получается забраться очень высоко, и это физически куда легче, чем подниматься на кончиках пальцев по кирпичам.

– Лентяй, – буркнула Анна, – но в целом ответ правильный. Выбор и взгляд – вот основа нашего искусства. Тот, кто знает, на что идет, и внимательно изучает мир, способен стать настоящим мастером.

– И не только в «обезьяньем искусстве»… – заметил Андрей.

Анна подошла к нему и неумело улыбнулась, что-то протянула – опять ни к селу ни к городу.

– Это чего? – не понял Огневский.

– Ты сдал экзамен, это тебе в награду! – объявила Анна.

Андрей рассмотрел ее подарок – миниатюрная бутылочка, граммов пятьдесят, с надписью Blue Swarowski.

– Водка? – поморщился Андрей. – Что за стереотипы?

– Я старалась… – нахмурилась Анна. – Это очень дорогая марка водки, непросто было украсть!

– Украсть?.. – переспросил Андрей.

Но девчонка уже отвернулась и выпрыгнула с места в разбитое окно.

Андрей вздохнул и молча последовал за учительницей.


Дальше была новая полоса препятствий, Огневский из последних сил пытался поспеть за Анной. Вот девчонка уже карабкалась по совершенно вертикальной стене, высотой метров шесть, упиралась тонкими руками и узкими ступнями в шов меж двух бетонных плит – прямо как тот, что недавно упоминал Андрей. Потом она стояла наверху, на самом краю, гордо глядя, как Огневский потея лезет следом, – он хоть и хвалил швы, но этот был неудобный, узкий, заклинивать в нем кулаки было тяжело и почти больно.

– Молодец! – объявила она, когда он, весь красный и мокрый, наконец тоже взобрался. – Я думала, на такую высоту у тебя сил не хватит.

– Я Царь Обезьян, или кто? – отмахнулся Огневский. – Ты мне лучше скажи, как мы отсюда будем слезать?

И правда, только сейчас он увидел, что они стоят на краю бетонного козырька с обломанными перилами, упирающегося в стену. В стене дверь – наглухо закрытая. Еще когда-то вниз вела железная лестница, но от нее давно остался лишь ржавый огрызок.

Не удержался, глянул вниз – до грязного бетонного пола метров восемь, это как три этажа.

Андрей знал уже достаточно хоу-шу, чтобы понять: спуститься тем же путем если и получится – это будет очень долго и тяжело. Лезть наверх всегда гораздо легче, чем вниз, так уж устроено тело у человека, да и не только у него. Еще в юности на Сахалине Огневский слышал от таежников байку: если бежишь от медведя, сигай на дерево. Подожди, пока зверь полезет наверх за тобой, заберется на метр с лишним, а дальше прыгай с ветки и давай деру. Слезать косолапый будет задом вперед, очень медленно и трудно, успеешь скрыться.

Сейчас Огневский смотрел вниз, на восемь метров отвесной стены, и думал, что, пожалуй, охотники его не разыгрывали.

– Слезать? – удивилась Анна. – Зачем? Прыгаем вон туда. – Она показала на крышу грузового контейнера, стоявшего чуть поодаль.

– Это шутка? – не понял Андрей. – Дотуда метра четыре. Я максимум на три прыгал.

– Четыре с половиной, – кивнула Анна. Сорвалась с места, подбежала к краю платформы – и вот уже летит по воздуху.

Огневский смотрел, завороженный, как ее тонкое тело красиво проносится в воздухе, потом группируется для приземления. Удар кроссовок о железо, девчонка свернулась в ловкий кувырок, выскочила из него, встала, обернулась на Андрея, лихо сложила на груди тонкие руки.

Андрей тихо проматерился – за четыре метра ребенок не услышит.

Ладно, спокуха. В любом случае высота не смертельная, если успеть сгруппироваться. Да и по идее, тут то же самое, что прыгать на три метра в длину, а это у Огневского уже неплохо получается. Только больше силы вложить в разбег и в финальный толчок. Отошел к самой стене, глубокий вдох. Прежде чем успеешь испугаться – пошел!

Разбег занял полсекунды, потом этот жуткий, краткий, великолепный миг полета. Внизу пропасть с бетонным полом на дне, на другом краю лицо Анны – и без надоевшей насмешки, почти восхищенное. Заветный, спасительный край контейнера все ближе…

Огневский не долетел до него совсем чуть-чуть. Смог ухватиться самыми кончиками пальцев, но этого было недостаточно, чтобы погасить скорость падения. Руки сорвались, он полетел вниз вдоль железной стенки.

Мозг успел сработать, напомнил, что, если падаешь вдоль поверхности, можно немного смягчить грядущее падение, прижав к ней руки в перчатках и стопы ног. Так сказать, сползти вниз по стенке, погасив часть скорости за счет трения.

Андрей так и сделал, ладони обожгло даже через толстую ткань перчаток. А тут был уже и бетонный пол.

Огневский приземлился, уходя в кувырок направо, как учили еще на службе.

Все эти трюки чуть смягчили удар, но все равно посадка вышла жесткая. Три этажа есть три этажа – по правой половине тела словно стукнули молотом.

Вот Андрей уже лежит скрючившись и орет что-то нецензурное. В глазах темные круги, за ними он разглядел тонкую фигурку Анны, она спустилась с контейнера, стояла рядом на коленях, быстро осматривала.

– Вызывать скорую? – спросила она.

Услышала в ответ с десяток непонятных русских слов, потом английское no.

Спустя пару минут агонии стало чуть легче. Огневский стиснув зубы сел, держа голову руками, чтобы не кружилась. Уже успел понять, что все вроде бы цело, просто получил жесткий ушиб бедра и ягодицы.

– Это ты ругался по-русски? – с интересом спросила девчонка. – Круто, очень брутально звучит! Научишь меня?

– С этим надо родиться… – проворчал Огневский.

### Глава 6, в которой герой сомневается в словах поэта

Огневский сидел в своем кабинете, отупело прокручивая ленту новостей. Слегка поерзал в кресле и выругался вполголоса – полученный вчера ушиб давал о себе знать противной тягучей болью.

Утром на правом бедре и ягодице обнаружился огромный синяк жуткого сине-бордового цвета, след от вчерашнего приземления.

Вообще-то, стоило бы радоваться: синяк – это отнюдь не самое страшное, что можно было схлопотать от такого падения, все-таки не перелом и не сотрясение мозга. Но гематома нарушила едва ли не самую важную функцию офисного работника – мешала нормально сидеть в кресле. Вес тела приходилось все время держать на левой стороне, иначе тут же прилетала вспышка боли в пришибленной правой.

В итоге Огневский покоился в кресле, до упора облокотившись на левый подлокотник, что выглядело, судя по лицам заходивших в кабинет, довольно странно. Да и самого Андрея это раздражало: стоять, как и сидеть, он привык прямо, без расхлябанности – после шести лет на службе выправку не пропьешь. А еще левая нагруженная сторона быстро затекала и тоже, сволочь, начинала ныть.

Настроиться на работу все это ужасно мешало. Завтра к обеду нужно сдавать квартальный отчет о работе охраны, и Огневский планировал весь день посвятить написанию. Но сосредоточиться не получалось никак – скоро обед, а черновик документа в самом зачаточном состоянии.

Минут сорок уже листал российские новостные агентства – читал все подряд, жадно, даже самую ерунду вроде выступлений чиновников. Странная привычка, но с каждым годом на чужбине она становилась только сильнее, иногда за бессмысленным прокручиванием ленты он проводил по часу в день.

Ладно, а что там в Гонконге? Переключился на хронику местной жизни – почему-то она всегда казалась куда менее интересной, чем российская. Ее Андрей читал только, если намеренно искал информацию о чем-нибудь.

Вот и сейчас он решил выудить из информационного потока побольше сведений о таинственном Богдыхане, якобы последнем из членов «Пурги». Ага, вот глаз уловил в самой нижней записи слово cybercrime [киберпреступление. – англ.]… Огневский быстро перешел по ссылке. Нет, все равно не то…

Хотя имеет к Андрею кое-какое отношение: представитель полиции заявил, что многие цифровые преступления, случившиеся за последний год в городе, дело рук некой новой банды, причем местной, гонконгской.

Называлась она двумя иероглифами: 白圆, по-пекински они читаются «Байгуань», по-местному, на юэ, «Бак-юнь». Англоязычная газета перевела это как «Общество “Белый Круг”». Ну хоть на этот раз не валят все на злых русских хакеров – и то спасибо.

«Белый Круг», хм… Пышное имечко, вполне в духе китайской мафии. Как сообщалось в новости, есть версия, что это тайная ячейка могущественной «16К», специально отведенная под киберпреступления. «Белый Круг», «Белый Круг»…

Задумавшись, облокотился на больную сторону и тут же сжал зубы от боли. Тихо ругаясь, поднялся, подошел к окну. Что-то его зацепило в этом названии, но что – сам не мог сказать.

Что-то знакомое, хотя откуда бы? Погодите, «белый» будет «бай» на всеобщем варианте китайского, а в Гонконге, по-кантонски, – «бак»… Та-а-ак, может, не зря недавно вспоминал встречу с местным Сашей Белым?

А тут еще и «круг»? Но ведь Круглый – распространенное в уголовном мире погоняло для толстяков. Сразу подумал про того самого умного пухляша, у которого полгода назад выкупил бедовую пацанку Анну Ван!

Уж не является ли таинственное «Общество “Белый Круг”» на самом деле «Обществом Круглого Бака», просто в плохом переводе англоязычного журналиста? Четко вспомнился тот самый Бак – по виду вроде бы бандит, а за айтишника тоже сойдет, если снять цепуру с шеи. И про сотрудничество намекал, наслушавшись баек про русских хакеров.

«Интересный вывод, только что он нам дает? – спросил сам себя Огневский. – Да хрен его знает…»

Мелодично запиликал телефон внутренней связи.

– Господин Андрей, – прозвучал голос девушки с проходной, – к вам детектив из полиции.

О как!

Это с чего вдруг? А, точно…

Огневский уже и забыл, как в день самоубийства бедного Гриши его допросили местные менты и взяли контакты на будущее.

В памяти снова всплыл тот жуткий вечер. Когда выбежал на улицу и увидел, что осталось от бедняги Фэя… Даже Огневскому, много чего повидавшему, стало очень не по себе.

Потом, как когда-то во время войны на Кавказе, в голове сработал защитный механизм, показалось, что страшное расплющенное тело в темной луже – это что-то ненастоящее, декорации к безвкусному фильму ужасов. Стало чуть легче. Потом сработал следующий уровень самоконтроля – ты мужик или хрен собачий? Заставил себя рассмотреть в деталях, подавляя страх и отвращение.

Вокруг собиралась толпа прохожих – люди подходили близко, потом, увидев, пятились. Слышались вдалеке сирены, кто-то уже вызвал полицию.

Взвод гонконгских копов в синих рубашках прибыл минут через пять. Молоденький лейтенант, сам весь бледный от увиденного, старался скрыть свой шок за мрачной грубостью, задавал Андрею отрывистые вопросы.

Огневский все выложил как есть – что знал убитого, что работает рядом и даже видел сам момент прыжка. Потом повторил весь рассказ – с первого раза до служивого, похоже, не дошло. Наконец лейтенант буркнул, что с Андреем свяжутся, и велел удаляться. Полицейские стали разгонять народ, окружать сцену смерти цветной лентой с эмблемой HKPD – Hong Kong Police Department [Управление полиции Гонконга. – англ.].

За прошедшие несколько дней, занятый возней с Джо и увлеченный тренировками по хоу-шу, Огневский почти забыл о жутком происшествии. И уж точно не ждал уже визита от местных стражей порядка. Даже сам прыжок Гриши успел вылететь из головы – а вот сейчас воспоминания снова ожили…

«Счастлив, кто падает вниз головой:

Мир для него хоть на миг – а иной», – вспомнились слова поэта. [Стихи В. Ходасевича. – примеч. автора].

«Врете, Владислав Фелицианович, – про себя сказал поэту Огневский, вспоминая увиденное на тротуаре. – Ни хренища счастливого тут нет… Да и вообще, падать с высоты очень стремно и больно… Я недавно проверял». Он аккуратно потер ушибленный бок.

Да, была еще одна причина, по которой сейчас не отпускали мысли о Грише, изгнанные из головы на пару дней. Бывали в жизни Андрея моменты, и недавние, когда он вспоминал эти строчки и бросал из офисного окна отчаянные взгляды вниз, в бездну сорока восьми этажей…

Распад семьи после смерти матери, гибель товарищей в последней операции на Кавказе, изгнание из родной страны, неопределенность, проблемы с собственной идентичностью и одиночество среди иностранной толпы – в ментальном шкафу накопилась изрядная коллекция скелетов. Это еще если не вспоминать про Юлю, от которой после страшного взрыва не осталось вообще ничего…

Время от времени все это навалилось разом, так, что пинками приходилось заставлять себя выбираться утром из постели и тащиться в офис. Пил в такие моменты тоже изрядно, и разве что вбитая в спинной мозг самодисциплина не дала пока скатиться до состояния, в котором недавно побывал бедняга Джо.

Последнее время чуть полегчало благодаря новым отношениям с Люси. Именно их неожиданный и несерьезный роман более-менее вытянул Огневского из тоски.

И все же печаль порой накатывала, была чем-то вроде мрачной изнанки существования. В великолепном, сверкающем Гонконге, лучшем из городов, у Огневского словно было две жизни.

Первой он жил бо́льшую часть времени. В ней была работа, посиделки с друзьями в ресторанах, занятия боевыми искусствами и китайским языком. Чумовые виды из окон небоскребов, джунгли на склонах холмов, мощь технологий, экзотика Китая, покрытая оставшимся от англичан западным лоском. Эта жизнь была нелегкой, но захватывающей, очень яркой.

Вторая жизнь пробивалась сквозь первую, хотя Огневский этому сопротивлялся. Иногда, бесконечной бессонной ночью, или тяжелым похмельным утром, или в середине выморочного для за монитором, он вдруг оказывался в совсем другом мире. Здесь Андрей был бесконечно одинок, окружен лишь чужими людьми, невыносимыми воспоминаниями и гневом, не имеющим выхода. В этом мире он был слаб перед бессмысленной, тяжелой судьбой и болью, оставшейся после многочисленных ее ударов.

И хуже всего была невозможность вернуться домой. Иногда этого хотелось до одурения, до бешенства – участвовать в жизни своего народа, а не быть непонятно кем среди чужого.

Потом утром он успокаивался, вспоминал о сотнях важных и интересных дел. Включалась оставшаяся со службы привычка брать себя в кулак, забывать про эмоции и двигаться вперед – в итоге Андрей возвращался к светлой стороне бытия. Но мрачная привычка посматривать вниз через панорамные окна небоскребов осталась…

«Ну на хер!..» – сказал себе Огневский, встряхивая головой, чтобы прогнать из глаз видение того, что осталось от Гриши.

«А все же, – промелькнула мысль, – уж не поэтому ли я подался в ученики к Анне? Высоты и падения, высоты и падения…»


– Господи, это что за чучело? – пробормотал Огневский по-русски, когда в кабинет без стука вошел посетитель.

Низкорослый субъект лет тридцати пяти с полными губами на узком лице. На носу – круглые очки в блестящей, как золото, но все же чуть ярче, оправе. Бородка и усики, жидкие, но очень изящно подстриженные. Челка обесцвечена – именно только челка, остальные волосы густо-черные, как положено китайцу.

Невероятное пальто ниже колен, в черно-белую клетку, под ним – черная жилетка с цепочкой от часов и белая рубашка.

«Чего тебе надо, анимешный ты персонаж?» – спросил про себя Огневский.

В любом случае сейчас не до этого клоуна, следователь же идет…

– Я занят, жду важного посетителя, – сказал Андрей сухо. – Выйдите, пожалуйста, и обратитесь к секретарю.

– Детектив Джеки Чжу, – важно представился вошедший. – Гонконгское управление полиции.

«Ни хрена себе!» – чуть не воскликнул Огневский. Показал детективу на кресло для посетителей.

– Чем могу помочь? – спросил он, все еще разглядывая чудной наряд пришедшего.

– Я веду дело о смерти мистера Грегори Фэя. – объявил полицейский, голос у него был высокий, гнусавый. – Вы ведь были с ним знакомы?

– Был.

– Насколько близко?

– Ну… – Огневский пожал плечами. – Иногда обедали вместе или по вечерам ходили в бары. Мы ведь коллеги, оба в корпоративной безопасности, было что обсудить.

– Что вы знаете о его личной жизни?

– Да ничего. Он не распространялся.

– Ведь он учился на вашей родине, в России, не так ли? Почему вы об этом не упомянули?

Детектив откинулся на спинку стула, картинно сложил перед лицом руки, соединив кончики пальцев. Прищурился, пристально глядя на Огневского. Смотрелось это довольно смешно.

– Я только начал говорить, – удивленно ответил Огневский. – Речь еще не дошла до этого…

– Ну-ну, – чуть ухмыльнулся китаец. – Что вы знаете о его жизни в России?

– Так… – задумался Андрей. – Да совсем чуть-чуть. Он учился в Московском университете, это лучший вуз страны, там много студентов-китайцев… Фэй говорил, что ему было весело, сейчас он скучает по тогдашней жизни, ну то есть скучал… У него вроде бы была там девушка.

– Имя? – резко спросил Чжу.

– Да не знаю я! – начал сердиться Огневский. – Он не называл, я не допытывался. Послушайте, это что, допрос? Я вроде не подозреваемый, да и вообще речь о самоубийстве!

– Пока не подозреваемый, – ответил Чжу.

– Ну знаете… – нахмурился Андрей. – В чем вообще дело? Вы считаете, что это убийство? Я видел собственными глазами: Грегори прыгнул сам…

– Вы, я смотрю, следите за новостями, – проговорил Чжу, кивая на монитор, где была открыта та самая заметка про «Белый Круг». – Что ж, через пару часов руководство банка «Ориентал Лимитед» устроит пресс-конференцию, где сообщит неожиданные известия. Видите ли, господин Онэски, – так фамилию Андрея еще не коверкали, прозвучало как-то по-японски, – в ночь перед гибелью Фэя банк подвергся масштабной кибератаке. Если точнее, акту криптовымогательства. Некий очень квалифицированный взломщик зашифровал часть ключевых данных компании, потребовав выкуп в пять миллионов долларов – не гонконгских, а настоящих, американских. Фэй, глава службы безопасности, похоже, не выдержал такого удара по своей репутации…