Николай Самойлов
Ответ на рецензию Ворон Эдгар По

Прочитал в интернете рецензию Вадима Николаева на мой перевод «Ворона» Эдгара По:

«Стихотворение Эдгара Аллана По «Ворон» – одно из самых популярных среди переводчиков. В сборнике издательства «Радуга» (М., 1988, переиздание – 2003) есть девять переводов (М. Зенкевича, С. Андреевского, Л. Пальмина, прозаический неизвестного автора, Д. Мережковского, К. Бальмонта, В. Брюсова, Н. Голя, В. Топорова). Помнится, в давние годы, когда я занимался в семинаре художественного перевода при Московской писательской организации, мы обсуждали переводы «Ворона» в этой книге и большинство, включая меня, пришло к выводу: лучший принадлежит Константину Бальмонту, но и он очень далек от совершенства.

Позже я узнал перевод Михаила Донского, который сам писал, что сделал его из-за желания передать сквозную рифму оригинала, не найденную Донским в известных ему переводах. Сквозная рифма заключается в том, что у Эдгара По рифмуются вторая, четвертая и шестая строки в каждой строфе оригинала; в четвертой и пятой строках заключительные слова повторяются, а проходит эта рифма через все восемнадцать строф. Донской видел в сквозной рифме «нагнетание зловещей атмосферы стихотворения»; замечу также, что каждая строфа в «Вороне» – шестистишие, и четыре из шести строк рифмуются (если засчитать за своеобразную рифму и повторение слова) друг с другом (то есть рифма проходит через семьдесят две строки из ста восьми). Этот перевод, опубликованный в 1976 году, я теперь считаю самым лучшим, хотя он не вызывает чувства, которое иногда, пусть редко, возникает: всё, это идеальный перевод, делать новый уже нет никакого смысла. После Донского сложное построение оригинала передавали Виктор Топоров и Николай Голь (первые публикации – в упомянутом сборнике 1988 года), Сергей Петров (перевод опубликован посмертно, в 2003 году); возможно, не только они. Однако я не буду обвинять рецензируемого переводчика Николая Самойлова за то, что он не пошел тем же, очень сложным путем.

Не буду обвинять я его и в том, что он изменил размер и сильно увеличил количество строк (то же самое делал Дмитрий Мережковский). Гораздо хуже то, что Самойлов не отразил такую особенность оригинала: первая и третья строки каждой строфы не рифмуются друг с другом, но они разделены цезурой на две половины, и половины рифмуются (это сделать нетрудно, и это есть во всех известных мне переводах). Николай Самойлов написал хорошее стихотворение, передал детское ощущение мистического ужаса, но я не могу считать его стихотворение переводом.

И вот почему. Эдгар По не торопился, когда устраивал «нагнетание зловещей атмосферы». Вот как он начал свое стихотворение: «Однажды унылой полночью, пока я слишком много обдумывал, слабый и усталый, мудрый и необычный том забытых знаний». Николай Самойлов же без какого-либо согласования с оригиналом (за исключением второй строки) создает настоящий триллер, переходящий в фильм ужасов:

В час чёрных мыслей, колдовства, разбоя

Суть древнего ученья постигал,

А ветер за окном, по-волчьи воя,

Со всей округи нечисть созывал.

(Здесь и далее сохранена авторская орфография, которая, как я считаю, нуждается в корректуре).

Почему-то именно вторая строка (единственная, которую можно считать переводом) подпорчена отсутствием местоимения. Да, грамматика русского языка, в отличие от грамматики литературного (не разговорного) английского, такое позволяет, но это кажется мне неудачей в данном случае (отредактировать, кстати, легко – «Я суть учений древних постигал»; звуки «йа» в конце первой и начале второй строк фонетически способствует тому нагнетанию атмосферы, которое уже началось у автора). Я рассуждаю здесь о поэтической стороне и делаю вывод: сделав в одной строке перевод (пусть даже достаточно вольный), автор тут же сделал и стихотворный сбой.

Сравниваем дальше. У По – «Пока я опускал голову, почти засыпая, раздалось постукивание, когда кто-то тихо стучал, стучал в дверь моей спальной». У Самойлова:

Смиряя страх, сидел над фолиантом,

Порою носом в толстый том клевал,

Когда затих полночный бой курантов,

В окно, чуть слышно, кто-то постучал.

Если в первой строфе перевод проиграл 1:3, во второй он, наоборот, победил 3:1 (лишь третья строка не имеет к оригиналу никакого отношения). Слово volume переведено дважды – и очень точно как «том», и как «фолиант» (менее точно, но допустимо; «фолиант» встречался в некоторых переводах). Однако начинается строфа со «смиряя страх», чего не было в оригинале, но что способствует опережающему оригинал «нагнетанию зловещей атмосферы».

Употребление выражения «клевал носом», безусловно, не соответствует стилю Эдгара По. В оригинале было nodded, но не было разговорного nodded off, позволяющего так перевести. В собственном стихотворении это выражение допустимо (хотя целиком строка «Порою носом в толстый том клевал» забавна; инверсия выражение тоже не улучшила).

Закончу я разбор первой строфы, цитируя не оригинал, а перевод (я уже писал, что не считаю данное стихотворение переводом, но именно так его представил автор):

Я вздрогнул, сердце резво в бег пустилось,

Биеньем в грудь, все звуки заглушив.

Сказал себе: В окно ненастье билось,

А может гость, про поздний час забыв.

На улице и сыро, и темно,

Поэтому стучится гость в окно.

Что же было в оригинале? «Это какой-то гость, – пробормотал я , – стучит в дверь моей спальной – только это, и больше ничего». Действительно, ничего, кроме этого стука (пусть в окно, а не в дверь) не соответствует здесь оригиналу (разве что слово «гость» в четвертой строке). Вся красота первых четырех строк – это собственные стихи Николая Самойлова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.