Дария Эссес
Академия «505». Крах Ремали. Часть 1

Обращение от автора

Привет, дорогой читатель! Перед тобой третья книга из цикла «Академия «505», который состоит из четырех электронных частей. Это единая история про одних героев, поэтому читать ее нужно строго по порядку.

В 2025 году выйдет печатная версия «Академии «505» в формате дилогии от издательства АСТ. Если ты хочешь первым узнавать новости о выходе книг, следить за другими циклами автора и получать развлекательный контент по историям, обязательно подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/dariaesses

Автор подтверждает, что все названия и тексты песен, упомянутые в этой книге, являются собственностью, права на которую принадлежат их непосредственным владельцам. Все герои вымышлены, а совпадения – случайны.

Приятного чтения!

Посвящается

героям, которые стали моим спасением — Каю и Ксивер.

Плейлист

Billie Eilish – WILDFLOWER

Dead Lakes – wrong way

Gigi Perez – Sailor Song

New Candys – Twin Mime

Chloe Ament – The Water Is Fine

Chase Atlantic – The Walls

Billie Eilish – CHIHIRO

Boston Manor – England`s Dreaming

Barns Courtney – Babylon

YONAKA – Don`t Wait `Till Tomorrow

Sunsleep – Dive

Цикл 3
Глава 1

Má enginn renna undan því sem honum er skapað.

Никто не избежит того, что ему предназначено.

Исландская пословица

Помню, май в Германии был одним из моих любимых месяцев. Если в марте еще мог выпасть снег, то последний месяц весны пах сладкими цветами и заряжал воздух надеждой на приближающиеся летние дни. Даже редкие дожди не портили нашего с Ксивер и Рейвен настроения. Учитывая, что мы были любопытными детьми, каждый прожитый миг напоминал сказку.

Но то была Германия.

Май в Исландии пах смертью.

Накинув на голову капюшон, я быстро шел по заваленной мусором улице во второй сектор. Солнце заливало Рейкьявик тусклым светом, отчего полуразрушенные здания отбрасывали на разбитый асфальт длинные тени. Изгнанники плелись рядом со мной, шаркая потертыми ботинками, и напоминали заведенных кукол – с пустыми лицами и такими же пустыми сердцами.

Во втором секторе находился самый большой завод по производству бронированных машин, где они и работали. После катастрофы монополия начала процветать: все деньги и власть находились в руках одной крупнейшей компании, которая, по моим предположениям, отчисляла круглые суммы «Центру Эволюционного Совершенствования».

Корпорации, которая правила миром.

Бронированные машины могли позволить себе только командиры подразделений, а правители не отказывали себе в дорогостоящих автомобилях. Остальные передвигались по городу либо на своих двоих, либо на поездах, которые раз в пару месяцев сходили с рельс из-за негодности.

Удивительная во всех смыслах Исландия стала металлической коробкой, выбраться из которой равнялось смерти.

Бросив незаметный взгляд из-под капюшона, я дождался, когда изгнанники оставят меня позади, и юркнул в пустующий переулок. Куртка, которую дал мне отец, выглядела так, будто ее носили лет двадцать, поэтому они принимали меня за своего.

Только вот я был другим.

Я был сильнее их всех вместе взятых. Я мог по мановению руки обрушить на них небо, мог призвать силу любой из плеяд или натравить на них теневых тварей, уничтоживших половину мира.

Я был амалийцем – чудовищем или чудом, в которое меня превратили пять лет назад.

Вот моя история. Болезненная, грязная и наполненная запахом несбыточных мечтаний. История, финал которой предугадать было практически невозможно.

Оказавшись через пятнадцать минут на скрытой подземной парковке, я неторопливо огляделся. На полу валялись спущенные шины, пространство наполнял приятный запах машинного масла, а лучи солнца, пробивающиеся в здание, подсвечивали в воздухе пылинки.

Найти это место было практически невозможно: здание торгового центра располагалось за городом и было наполовину разрушено после Падения, а про подземную автостоянку никто не вспоминал. Поэтому здесь было относительно безопасно.

Вдруг вдалеке послышался какой-то шум.

Я же сказал относительно, верно?

Спрятав нижнюю половину лица черной тканью, я достал из-под пояса джинсов пистолет и скрылся за углом.

Неужели кто-то нашел их? Невозможно. Сегодня второй сектор патрулировал отряд Феникса: движение держалось в тени благодаря этому мужчине. Никто не мог пробраться сюда, оставшись незамеченным им.

Когда вдалеке послышалась легкая поступь, я поднял пистолет и принялся ждать.

Шаг.

Шаг.

Шаг.

Вынырнув из-за угла, вскинул руку и направил дуло на человека.

А он направил его на меня.

– Господи, – выдохнул я с возмущением, различив знакомые прищуренные глаза. – Что ты здесь делаешь?

Роксания закинула за спину автомат и опустила маску.

– Я встречала провизию, но вот что здесь делаешь ты? – ответила вопросом на вопрос, встряхнув копной шоколадных волос. – И убери, пожалуйста, оружие. Не сомневаюсь, что ты можешь пристрелить меня.

С каждым словом с ее губ срывалось облачко пара. Роксания смотрела на меня с настороженностью, будто я на самом деле мог вогнать ей пулю в лоб.

Что было недалеко от правды.

Невесело хмыкнув, я отвернулся и направился к массивным железным воротам.

– Ты не собираешься отвечать мне?

– Я был в городе.

– Зачем?

Постучав по железу три раза, я уставился в одну точку и снова принялся ждать.

– Зачем ты ходил в город? – настойчиво повторила она, и ее голос раздался чуть ближе.

Отступать было некуда, а мне как никогда хотелось оказаться подальше от человека за спиной.

– Меня попросил об этом отец.

– Теперь мы общаемся односложно? Мне не нравится вытягивать из тебя слова, Крэйтон.

В груди поднялась волна раздражения. Последние дни я напоминал оголенный провод: любые высказывания Роксании или кого-либо другого, кроме сестры и подруги, выводили меня из себя.

Сделав успокаивающий вдох, я прикрыл глаза и медленно ответил:

– Отец попросил меня проверить дом твоей матери. После того как ее забрали в подземный город, Альтинг заявился в первый сектор.

– Т-ты… ты был там?

Я даже не удивился, что она не хотела показывать мне обратную сторону своей жизни. Это было похоже на Роксанию – скрывать грязь за идеально выстроенным фасадом. Однако если бы она знала меня лучше, то поняла бы, что мне плевать.

И не только потому, что я не хотел находиться в ее компании.

Я не впервые видел разбросанные по дому вещи, которые источали не самый приятный запах. Не впервые лицезрел горы немытой посуды и не впервые ходил по холодному полу, потому что отопление в комнатах было минимальным.

– Да, Роксания. Я был там.

Она на пару секунд замолчала.

Спасибо.

Затем ее пальцы мягко сжали мое предплечье.

– Послушай…

– Нет! – Я как обожженный вырвался из ее хватки, отступив на пару шагов. Наши взгляды снова встретились, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не разорвать зрительный контакт. – Нет. Я всё тебе сказал, Роксания.

Ее глаза наполнились болью, но я не позволил щемящему чувству в груди разрастись и обрести плоть. Никогда больше я не дам этому человеку власти над собой.

Сдавшись, Роксания покачала головой и выдавила:

– Скажи хоть, как дела в первом секторе.

Безопасная тема. Это нам подходит.

– Альтинг не знает, что твою маму забрали Каратели. Они обыскали весь дом, но ничего не нашли. Возможно, думают, что она была не в себе и сбежала, поэтому ищут ее по всему кластеру.

– Они ее никогда не найдут, – твердо произнесла Роксания. – Только не здесь.

Я кивнул.

Она собиралась сказать что-то еще, но за металлическими воротами раздались шаркающие шаги. Отлично. Я мечтал находиться где угодно, только не здесь.

Когда ворота распахнулись, в проеме показалось знакомое лицо.

– Привет, капитан Америка, – усмехнулась Астрид.

Я не по своей воле расплылся в широкой улыбке. Она проковыляла ко мне, а затем обняла так крепко, что я чуть не задохнулся.

– Привет, Баки, – удалось мне прохрипеть в ее взлохмаченные волосы. Астрид и взлохмаченные волосы – несопоставимые понятия. – Швы разойдутся, если будешь так обниматься. Вообще-то мне нужен помощник, чтобы спасать мир.

Она захихикала, уткнувшись мне в грудь.

После всего произошедшего сначала в Акюрейри, а потом в штаб-квартире ЦЭСа между нами протянулась прочная нить поддержки и взаимопонимания. Когда Астрид издавала предсмертные хрипы, заливая мои руки кровью, я думал, что этой девушке не выжить.

Так думали все.

Астрид находилась на грани жизни и смерти, поэтому даже сейчас напоминала воскресшего мертвеца – пепельная кожа, синяки под потухшими золотистыми глазами и рваный шрам на животе, который залечивали ремалийцы-целители. Только благодаря им Астрид всё еще находилась здесь.

Она сказала, что я – ее спаситель, капитан Америка, а она стала Баки – моим верным помощником.

– Привет, Рокс, – пропела Астрид, отстранившись от меня, и уперла руки в бока. – Ублюдок Феникс спрашивал, почему ты так долго. Я бы поджарила его молнией, но сама понимаешь: у меня небольшие проблемы.

Астрид обвела пальцем свое побитое лицо, и Роксания подавила смешок. Пройдя мимо нас, она двинулась по затемненному коридору.

– Провизию доставят через пятый сектор сегодня вечером, – сказала Роксания, когда Астрид закрыла ворота, вбив несколько кодов в интеркоме, и мы поспешили в подземный город. – Феникс может засунуть свои ворчания себе в задницу. Я знаю его от силы две недели, а он уже трахнул мне мозг.

Я понимающе усмехнулся.

Да, Феникс трахал мозги всему движению, но именно за это, по всей видимости, его и уважали.

– Знаете, мама всегда говорила: мужчины только и делают, что пытаются приструнить женщин. Сначала я ей не верила, но потом узнала своего отца, а теперь и этого гадкого повстанца, – презрительно бросила Астрид. – Хотите узнать, как он назвал меня сегодня утром?

– Не особо, – пробормотала Роксания.

– Ваше Величество, – всё равно выплюнула она. – С чего этот нищий мальчик, возомнивший себя мужчиной, решил, будто может тыкать в меня моим же положением? Я виновата, что родилась в семье аристократов?

– Уж он-то точно не напоминает мальчика, – ответил я, завернув за угол.

Под ногами хлюпала застоявшаяся вода, коридоры становились всё шире, поэтому даже в полумраке я понял, что мы приближаемся ко входу в подземный город.

Астрид ткнула меня локтем в бок и прошипела:

– Ты вообще на чьей стороне?

Я примирительно вскинул руки.

– Всегда на стороне Баки.

– А еще твоя мама говорила, что тебе нужен человек, который усмирил бы твой отвратительный характер, – вклинилась Роксания, и я услышал в ее словах улыбку. – Ты сама мне об этом рассказывала.

Астрид отшатнулась.

– Не смей даже намекать на то, что мне нужен такой человек, как Феникс. Ты предательница, Роксания Нуар!

Точнее и не скажешь.

Пока они переговаривались, я смотрел под ноги и старался подготовиться ко встрече с отцом. Я сам напросился в город: сначала Исайя отдал приказ осмотреть первый сектор Фениксу, но после часа уговоров всё же отпустил меня без дополнительного сопровождения.

Мне нужно было отвлечься. Мне нужно было выбраться из места, где я провел последние две недели словно в тумане.

Как только мы втроем прошли несколько одинаковых коридоров, обитых железом, и открыли массивные ворота, нас поглотил хаос. И этот хаос представляло собой революционное движение Карателей.

Да, я тоже до сих пор пребывал в шоке.

Они скрывались прямо под носом властей – точнее, под их ногами. Сотни ветвистых переходов тянулись под Рейкьявиком, пока Альтинг уверял, что подземный город уничтожен. Нет, он был более чем действующим и находился сейчас прямо перед моими глазами.

Меня затопил шум голосов: в просторном помещении, напоминающем склад, толпилось несколько десятков человек. Слева были расставлены мишени и груши для тренировок, справа прямо в полу зиял разлом, под которым виднелась натянутая сетка. Чтобы оказаться на нижнем этаже, где располагались спальни, нужно было прыгнуть прямо в яму.

– Привет, Крэйтон! – поприветствовала меня какая-то девушка, пока я шел в конец зала за Астрид и Роксанией.

Я вежливо улыбнулся и кивнул.

Затем какой-то парень похлопал меня по спине, другая женщина, чуть постарше, помахала мне со второго уровня склада. Раньше меня никогда не окружало так много человек, разделяющих… мои интересы? Мою позицию? Они приняли нас с Рейвен и Ксивер в свои ряды так быстро, словно мы всегда принадлежали их движению.

Хотя, если подумать, родители обрекли нас на это с самого рождения.

Спальни, ванные комнаты, залы для тренировок и складские помещения – лишь малая часть того, что представлял из себя дом революционеров. Это место одновременно поражало и ужасало. Здесь жили и изгнанники, и родственники Карателей, которые сбежали с Литла-Храуна, и обычные гражданские, принявшие сторону оппозиции.

Во всё это нас посвятили родители и Феникс.

Мне потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя. Во-первых, Роксания усыпила меня, из-за чего я находился в отключке трое суток. Во-вторых, как только я открыл глаза, меня встретило знамя с механической птицей.

Каратели.

Они существовали.

И наши родители были их лидерами.

Тряхнув головой, я вернулся в настоящее. Астрид тоже каждый раз удивлялась всему увиденному, поэтому сейчас пробормотала:

– Дам руку на отсечение, что мой папочка все волосы себе выдрал, когда узнал, куда подевалась его единственная дочурка.

– Ему нечего выдирать, Баки.

– Ну знаешь, – задумчиво протянула она, – теперь, когда он стал временным верховным правителем, он может позволить себе накладные волосы.

Я тихо засмеялся.

– Так вот куда правительство сливает деньги.

– Кто сказал деньги? – раздался позади возбужденный голос.

Я показательно закатил глаза. Нагнав нас, Джулиан закинул руку мне на плечи, но сразу же сбросил ее и поморщил нос.

– Крэй-Крэй, что это за куртка? Мне и так плохо от недостатка красной икры в организме, так еще и ты маячишь в этих… обносках.

Я наградил его уничижительным взглядом.

– Ты хочешь, чтобы я разгуливал по сектору изгнанников в дизайнерском костюме?

Он закатил глаза и снова закинул руку мне на плечи.

– Не пойми меня неправильно, но я всю жизнь держал во рту золотую ложку, поэтому сейчас прохожу период акклиматизации.

– У него джетлаг, – поддакивала спереди Роксания.

– Имея – не ценим, а потерявши – плачем? – спросил я, когда мы остановились в конце зала и Астрид распахнула двери в просторный кабинет.

– Как с языка снял, Крэй-Крэй.

Джулиан, конечно, немного преувеличивал. Удивительно, но повстанцы жили не в нищете, а в хороших условиях. Мама говорила, что они привлекают силу созидателей и воруют у правительства – провизию, одежду, бытовые вещи. Только в электричестве не было нужды: оно работало за счет кристаллов, добываемых подставными лицами в Сельфоссе.

В каждой спальне имелось чистое постельное белье, и даже несмотря на то, что в комнатах порой жили по пять-шесть человек, места хватало всем. Горячая вода, еженедельное обновление провизии, развлечения для детей. Каратели заботились о своих людях, поэтому считали удобство приоритетом.

Да, дети здесь тоже были. В конце концов, принадлежность к революционному движению не ограничивала людей в занятии сексом. Хотя не круто, наверное, родиться под землей.

Меня передернуло.

– Где Кси и Рейв? – спросил я, как только мы вошли в кабинет для переговоров.

– Рейвен спит, а Ксивер занималась с Зейдом и Джулсом. Ты же знаешь, ей нужно выпустить пар, – объяснила Роксания. Я не хотел, чтобы она мне отвечала, но ей, видимо, было плевать. – Она разнесет подземный город, если не направить ее гнев в нужное русло.

Плюхнувшись на кресло в углу кабинета, Астрид поморщилась от боли.

– Я ее понимаю. Все мы видели, что происходило между ней и Каем.

– Тебя это не расстраивает? – осторожно поинтересовался я.

Она помотала головой.

– Нисколько. Наш брак – обычная договоренность и довольно частая практика в аристократических семьях. После произошедшего про него можно забыть, потому что именно Джонатан выступал инициатором. К сожалению или счастью, между нами с Каем никогда не было чувств.

А теперь не было и самого Кая.

Он просто исчез.

Да, каждый из наследников догадывался о предстоящем эксперименте Трионы Марлоу и скрывал от нас правду. Как оказалось, Кай начал вспоминать первые опыты после знакомства с Ксивер. Эти события стерли нам троим из памяти, но генетические коды наших организмов были настолько уникальны, что могли сопротивляться любым воздействиям.

Мы были особенными.

У Ксивер и Кая сработал некий триггер в лице друг друга. Они начали вспоминать те дни, после того как познакомились, потому что их связывало общее прошлое. Кай рассказал о своих предположениях наследникам еще до Дня льда и огня, поэтому Астрид так плевалась ядом в Ксивер.

Она боялась, что моя сестра причинит ему боль.

Снова.

Астрид говорила снова, потому что Кай чувствовал боль, потеряв Ксивер после эксперимента. В его сердце, по ее словам, словно образовалась дыра. Я не знал, как к этому относиться. Мне хотелось убить Кая и поблагодарить за то, что он для нас сделал.

Но выигрывал всё же первый вариант.

По словам Сиеры, их с наследниками отправили в академию, чтобы следить за раскрытием нашей силы. Джонатан включил в уравнение Кортлэнд, потому что догадывался о следующем шаге Карателей и должен был остановить их с помощью доверенного лица.

Этим шагом оказалось вмешательство в симулятор профессора Ван Дер Берг.

Однако Алькастер не знал, что и Сиера, то самое доверенное лицо, пойдет против него.

Наследники скрывали от нас слишком многое, поэтому как только я проснулся и увидел склонившегося надо мной Джулиана, то впечатал кулак ему в лицо. А потом и в лицо Зейдену.

Ксивер до сих пор не простила их и держалась подальше даже от Блэквуда, хотя их связывала такая же нить взаимопонимания, как нас с Астрид. Мне тоже было тяжело понять их, но я… сделал это.

В конечном счете сейчас они были здесь, а не в академии. Они помогли нам спастись, а не отдали ЦЭСу на эксперименты. Да, эти люди ворвались в нашу жизнь как предатели, но судьба на то и судьба, что ее невозможно предугадать. Даже самые заклятые враги могут объединиться ради общей цели, даже самые ненавистные друг другу люди отдадут свои жизни, чтобы дышал другой.

Но если некоторых деталей Астрид, Зейден или Джулиан не знали, а Кая заставили их забыть, то Роксания знала всё.

Абсолютно.

Конечно, она работала на Джонатана и Триону, чтобы защитить свою мать. Я принимал это – как и принимал то, что в итоге она выступила против них.

Но я не мог простить ее.

Господи, да это она – девушка, которой я отдал свое сердце, – собственными руками сделала из меня амалийца! Это она, черт возьми, следила за нами во время экспериментов! Это она заставила мою сестру пройти через ад, а я даже не догадывался об этом, пока целовал ее!

И она думала, что я просто возьму и закрою на это глаза?

Никогда в жизни.

– Нет новостей, где скрывается этот недоумок? – спросил Джулиан и начал мерять кабинет широкими шагами.

Они с Астрид были одеты в простые вещи, джинсы и свитера, в то время как Роксания экипировалась в военную форму ремалийцев. У многих революционеров имелись специальные костюмы, доработанные за Альтингом, и отец сказал, что им нужно будет сделать такие же для нас.

– Тишина, – ответила Роксания. – Прошло две недели. Марлоу скрылась с острова во время налета, а Кай просто пропал. Какова вероятность, что они… схватили его?

– Большая, – раздался вдруг еще один мужской голос.

Я вздрогнул, когда увидел в дверном проеме его.

Своего отца.

Отца, который катал меня в детстве на плечах.

Отца, который читал мне перед сном легенды о викингах.

Отца, который покупал мне зимой мороженое, пока мама не видела.

Отца, который бросил нас, скрылся на несколько лет с революционерами и даже весточки не послал. Который считался погибшим. Который был очень даже живым.

При звуке его низкого голоса внутри меня что-то умерло и тут же возродилось.

– Вы считаете, он с ними?

– Не могу сказать точно, Роксания, но вероятность и правда большая. У меня есть одно предположение, куда приведет его произошедшее, но поживем – увидим. Не буду тревожить вас раньше времени. – Отец прошелся взглядом по всем присутствующим и остановился на мне. – Крэйтон, мы можем поговорить?

Я впервые посмотрел в его глаза. Добрые синие глаза, которые передались нам с Ксивер. Они были такими же, какими я их помнил, но сейчас человек передо мной не вызывал доверия. Он был другим. Чужим.

– Пойду проведаю маму, – нашлась Роксания и в упор посмотрела на Джулиана и Астрид.

Йенсен вопросительно приподнял бровь.

– Пойду. Проведаю. Маму, – отчеканила она, бросив выразительный взгляд на дверь.

– А-а-а, – протянул Джулиан. – Маму. Да-да, точно. А нам с Астрид нужно… М-м-м, что нам нужно?

– Господи, просто пошли, – прошипела Астрид, клешнями вцепившись в его предплечье.

Их троих из кабинета как ветром сдуло. Отец тихо засмеялся себе под нос, двинувшись к массивному столу.

Я тяжело сглотнул, не зная, куда деть руки. Сначала засунул в карманы, потом провел влажными ладонями по джинсам. В итоге опустил вдоль тела и оглядел комнату – обычная и ничем не примечательная. Однотонные стены, стол со стульями, кресло в углу и несколько стеллажей.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил отец, опустившись на стул.

Он задавал мне этот вопрос каждый день.

– Я в порядке.

А я каждый день отвечал одно и то же.

Он постучал пальцами, испещренными шрамами, по столу.

– Хорошо.

Его вьющиеся пшеничные волосы были слегка подернуты сединой, половину лица усыпали старые отметины, но отец и правда выглядел как предводитель революции. В сорок пять лет он обладал спортивным телосложением, его спина всегда была идеально выпрямлена, а в глазах, на ряду с характерным добродушием, теперь считывалась нотка жестокости.

– В первом… – Я неловко откашлялся. – В первом секторе всё довольно спокойно. Не думаю, что они будут искать Абель. Спасибо, что приняли ее.

– Это Роксания должна говорить тебе спасибо, – мягко прервал меня отец. – Мы предлагали помощь ее матери с тех пор, как она связалась с нами, но эта девушка слишком горда, чтобы показать свое затруднительное положение.

Я медленно подошел к столу и сел напротив.

Хоть ярость затапливала сердце каждый раз, когда Роксания смотрела на меня своими большими глазами лани, наполненными виной и агонией, я хотел помочь сохранить ее семью. Она противилась, но после короткого разговора всё же согласилась забрать маму подальше от Альтинга.

– Когда это началось?

В эти дни у нас с отцом было мало времени, чтобы поговорить. А насущных тем для разговора было много.

Я поднял взгляд от своих ладоней и посмотрел ему в глаза. В уголках его губ появились морщинки, когда он растянул их в мимолетной улыбке.

– Когда мы начали готовиться к наступлению? – переспросил он, на что получил утвердительный кивок. – Кай и Роксания связались с нами за пару дней до ваших заданий на горячих точках. По всей видимости, Джонатан передал им приказ от Марлоу и рассказал о последней фазе.

Брови отца слегка нахмурились. Задумавшись, он провел ладонью по подбородку.

– Тогда они вышли на нас, и мы начали продумывать план действий. Только убийство верховного правителя и побег Трионы в него не входили.

Я хрустнул от нервов костяшками.

Помню, на одном из занятий кто-то позвонил Роксании, после чего она несколько минут смотрела в окно пустым взглядом. Я знал это выражение лица: она вспоминала что-то болезненное. Тогда мне казалось, будто это как-то связано с ее мамой.

Черт. Нужно было действовать раньше.

Однако я не сделал этого, потому что был ослеплен Роксанией.

Происходящее сейчас напоминало затишье перед бурей. Альтинг объявил о смерти Джонатана на следующий же день, но вина легла не на Кая и не на Карателей. Правители боялись рассказывать обществу о том, какой силой являются революционеры, поэтому списали всё произошедшее на несчастный случай.

Инсульт.

Странно, что они не рассказали о Кае. Какой теперь смысл выгораживать его?

– Ясно, – коротко бросил я.

Отец пару мгновений изучал меня, будто какую-то диковинку.

Я делал то же самое.

– Ксивер… Она не особо хочет разговаривать со мной.

Он запнулся, а я замер на месте, будто меня сковали цепями. Так происходило каждый раз, когда он или мать произносили ее имя вслух.

– Как вам академия? Те годы, что нас не было рядом… Как вы справлялись?

Я медленно моргнул.

Затем еще раз.

И еще раз.

Из меня вырвался тихий смешок, только веселья в нем было мало.

– Серьезно? Как мы справлялись?

Он впервые решил затронуть эту тему.

– Я знаю, что мы не должны были так поступать с вами. Но у нас не оставалось выбора. – Отец потянулся к моей руке, однако сжал ее в кулак и нахмурился. – Нам пришлось уйти, чтобы не навлечь на вас опасность.

Нам пришлось уйти.

– Мы должны были остановить Падение, Крэйтон…

Нам пришлось уйти.

– У нас почти получилось свергнуть ЦЭС, но потом…

Нам пришлось уйти.

– Просто выслушай меня…

Пришлось.

– Хватит!

Я вскочил со стула и ударил кулаком по столу. Отец мгновенно замолчал. Мое дыхание стало поверхностным, а перед глазами появилась красная пелена.

– Хватит, – прорычал я, не отводя от него взгляда. – Ты ни черта не знаешь, папа. Ты не знаешь, как мне приходилось прокармливать двух девочек, работая за гроши. Ты не знаешь, каково это, когда сестра умирает на твоих руках. Ты не знаешь, какой ужас я испытал, когда нас схватили в Акранесе и повезли в больницу. В больницу, где лечат нездоровых людей, какими считали нас с Ксивер!

Втянув носом воздух, я с горечью прошептал:

– Ты. Не. Знаешь. И не доказывай мне обратное.

Пару секунд в кабинете стояла тишина. И только тогда я понял, насколько отвратительно прозвучали мои слова.

Я грузно опустился обратно на стул.

– Прости.

Мои руки мелко задрожали, когда он не ответил.

Подняв подбородок, я увидел, как отец смотрит в сторону пустым взглядом.

– Ты прав, – тихо сказал он. – Я не знаю, через что вам пришлось пройти, и мне никогда не удастся это узнать. Как и Джульетте. – Его наполненный виной взгляд вернулся ко мне. – Мы не знаем, что нам говорить и как вести себя рядом с вами. Вы выросли. Изменились. Вы наши дети, но не те, кого мы оставили на волю судьбы много лет назад.

Я сглотнул горечь во рту.

– Мне просто хочется, чтобы вы постарались понять. У нас была мысль сбежать из Исландии обратно в Германию, но от таких людей, как они, не убежишь. Они бы нашли нас на другом континенте, да где угодно, Крэйтон, но тогда стало бы только хуже.

Я откладывал этот разговор несколько дней, потому что… просто не мог вновь вернуться в те дни. В те дни, когда они покинули нас. Мне удалось отпустить их и смириться с участью стать отцом маленькой семьи из трех человек. Я любил девочек всей душой, именно поэтому не доверял их жизни людям, которые считались нашими с Ксивер родителями.

Поздно.

Но я знал, что у каждого своя правда. Поэтому не сорвался с места, а принялся слушать.

– Первым делом ЦЭС заставил нас проверить своих детей, – начал отец, следя за моей реакцией. Я привалился к спинке стула и ничего не ответил. – Тогда-то и выяснилось, что самые сильные генетические коды принадлежали вам четверым.

– Лира и Кай?

Он кивнул.

– Джонатан торжествовал. Нужно было видеть его лицо, когда он понял, что двое его детей, даже если один из них был приемным, могли обладать таким могуществом и принести ему безграничную власть.

Он выдвинул верхний ящик стола и протянул мне фотографию. На ней изображались двое детей – мальчик и девочка.

Я провел пальцем по светлым волосам и улыбающемуся лицу.

– Лира?

– Она.

Подруга Роксании и родная дочь Джонатана.

Прародительница Ремали.

– Мы отказались втягивать в это вас с Ксивер, – продолжил отец, неосознанно повышая тон с каждым словом. – Но мало кто нас поддержал. Чертова эволюция затмила их разумы! – впервые сорвался он и ударил кулаком по столу, чем заставил меня вздрогнуть. – Нам с Джульеттой пришлось… пришлось принять тяжелое решение. Отпустить вас, чтобы вернуться и окончательно уничтожить ЦЭС.

Вернуться и уничтожить ЦЭС?

– Что ты имеешь в виду?

Он не успел ответить, потому что дверь за моей спиной со свистом распахнулась.

В комнату ворвался ураган под названием Джульетта Зальцри.

– Моя дочь вся в меня!

При виде мамы я каждый раз испытывал шквал эмоций – начиная от облегчения, заканчивая обидой и яростью. Вот и сейчас мне хотелось соскочить со стула, чтобы притянуть ее в свои объятия и удостовериться, что всё это – не сон.

Но я остался сидеть на месте.

Когда взгляд зеленых глаз упал на меня, на ее лице появилась улыбка. Мягкая и немного испуганная.

Они боялись нас, потому что не знали, с кем имеют дело.

– Привет, – произнесла ласковым тоном.

– Привет, – сухо ответил я. – Ты виделась с Ксивер?

Мама подошла к отцу и поцеловала его в щеку, испещренную шрамами, затем упала на соседний стул. Ее каштановые волосы были собраны в длинную косу, и в груди у меня появилось болезненное чувство, когда я отметил их схожесть с Ксивер.

Те же высокие скулы, мягкий изгиб губ и лукавый прищур. В то время как Кси взяла всё лучшее от мамы, я взял это от папы – волевой подбородок, густые ресницы и, конечно же, кудрявые волосы.

– Да. Точнее, я пыталась поговорить с ней.

– И что она сказала?

Мама откашлялась и взмахнула руками.

– Цитирую: «Иди к чертовой матери! Ах, ты же и есть чертова мать. Ну тогда иди в Круачейн и попроси у них что-нибудь для зрения. Кажется, ты меня с кем-то перепутала».

Я сжал губы в тонкую линию, чтобы подавить смешок.

Обожаю свою сестру.

– Это на нее похоже.

– За это я ее и люблю. – Мама тяжело вздохнула и, подняв взгляд, добавила: – И тебя люблю, Крэйтон.

Я вцепился пальцами в колени.

– Джульетта, – откашлялся отец. – Не дави на него. Пожалуйста.

Она громко цокнула.

– Как бы сказала Ксивер: «Иди к чертовой матери, Исайя».

Они совсем не изменились. Джульетта Зальцри как была женщиной с грязным языком и безудержной экспрессией, так ей и осталась. А Исайя остался таким же сдержанным и тактичным. Он всегда уравновешивал характер нашей матери.

Вопреки этому они будто стали… сильнее. Я понял это, когда увидел, с какой уверенностью они двигаются по подземному городу и отдают приказы командирам Карателей. Здесь они имели авторитет. Что неудивительно, потому что держать под контролем несколько тысяч человек сможет не каждый.

На моих губах появилась легкая улыбка, когда я вспомнил, что и в детстве они любили командовать. Но затем мысли вернулись к тому, на чем закончился наш разговор. От улыбки не осталось и следа.

Видимо, и отец это вспомнил, потому что они с мамой обменялись только им известными взглядами.

– Они сами забрали нас, Крэйтон.

Я замер, услышав слова отца.

– ЦЭС?

Мама подтвердила мои слова кивком.

– Я оставила вам ту записку, потому что знала: они придут за нами. Мы просто не успели… подготовиться к уходу. Не успели оставить вам всё нужное для будущей жизни, не успели найти родственников из Германии, которые приняли бы вас. Сначала ЦЭС и вправду отправил нас в Литла-Храун, но это произошло перед Падением, а не после него. Они снова всем солгали.

– Как же вам удалось сбежать? Эта тюрьма самая охраняемая во всем кластере, – изумился я, глядя на родителей.

– Всё просто, – улыбнулась мама. – Ее взорвали Феникс и другие Каратели.

У меня отвисла челюсть.

– Мы долго планировали переворот и хорошо скрывались. ЦЭС не смог уличить во лжи всех оппозиционеров, поэтому они выступили в самый неожиданный момент. Правда, на это потребовалось много времени. Поэтому мы просто не успели спасти вас перед Падением и проведением эксперимента.

– После катастрофы мы решили залечь на дно, – подхватил отец. – И вы тоже неплохо сделали это. Мы не могли отыскать вас четыре года. Четыре года мы пытались найти своих детей, пока они меняли города каждый месяц. И только когда вас отправили в академию, мы поняли, что нужно делать.

– Дальше мы начали составлять план – и вот теперь вы здесь.

Я сидел в тишине долгую минуту, барабаня пальцами по коленям.

Как обычно всё оказалось не так, как мы предполагали. Столько лет мы с Ксивер прожили в обиде на мать и отца за то, что они бросили нас на волю судьбы. Столько лет мы были убеждены, что они мертвы.

И вот они сидят передо мной и говорят эти слова.

Они были в тюрьме.

Они искали нас по всей Исландии.

Они никогда не переставали любить нас.

– Мне сложно объяснить, что я чувствую, – вырвался из меня честный ответ. – Нам с Ксивер нужно время, чтобы просто… принять это. Мы столько лет жили в неведении и лжи, а сейчас… сейчас всё слишком изменилось. Не обижайтесь на Ксивер, это ее защитный механизм. Она была ребенком, когда всё произошло.

– Мы понимаем, – вздохнула мама. – И будем ждать столько, сколько потребуется.

– А что с родителями Рейвен?

– Погибли, – тихо ответил отец. – Еще до Падения.

Для Рейвен наши родители были намного ближе, чем свои собственные, но эта новость всё равно ударит по ней. Такие вести не проходят бесследно.

– Еще один вопрос. – Я посмотрел на маму. – Про временную петлю.

Когда Ксивер рассказала всем, что произошло в Хваннейри, мы не могли в это поверить. Ни я, ни Роксания, ни другие наследники. Поверили только наши родители, потому что они сами большую часть жизни проводили научные исследования.

– «Мы встретимся, когда вы запустите второй цикл». Как ты узнала, что Ксивер попала во временную петлю?

– Она сама дала мне знак, придя из другой временной реальности, – пояснила мама. – Представь, как однажды я просыпаюсь и нахожу фотографию своей дочери. Только тогда ей было шесть лет, а на фото – двадцать шесть. На оборотной стороне она написала: «Из четырех циклов самый главный второй. Дай им знак, чтобы они не сдавались». Вторым циклом Ксивер назвала нападение триад на плато, которое изменило ваше будущее. Вам нужно было отбросить страх и бороться, чего вы не сделали в ее временной ветке, поэтому оказались в руках ЦЭСа. Мы не были уверены, что это на самом деле вмешательство во время, но решили довериться ей.

– И не зря, – растерянно прошептал я.

Она слегка улыбнулась.

– Не зря.

– Получается, когда петля схлопнулась, Ксивер вернулась в свою реальность и увидела, как изменила ее своим вмешательством?

– Всё так, – подтвердил отец. – Время – самая могущественная материя, хоть мы ее и не видим. Само мироздание подарило нам шанс изменить его, если в 2060 году произошел повторный взрыв и запустил временную петлю.

– У меня есть предположение, что это дело рук не мироздания, а человека, – хмыкнула мама, наградив отца выразительным взглядом.

Я поддался чуть ближе.

– Думаешь, кто-то из них… из нас подстроил взрыв?

– Я уверена в этом, – ошарашила она меня своим ответом. – В любом случае мы никогда не узнаем, кто это сделал. Мы живем в настоящем, а будущее той Ксивер – лишь вероятность, которая уже изменилась.

Пребывая в полном шоке, я решил задать еще один вопрос, как вдруг дверь за спиной распахнулась. Я обернулся и заметил в проеме Зейдена.

Очень взволнованного Зейдена.

– Исайя?

Мы втроем вскочили со стульев.

– Что случилось? – спросил отец.

– Плохие новости.

Зейден перевел взгляд на меня и произнес одно-единственное слово:

– Кай.

Глава 2

Сегодня мне приснился незнакомый парень. Помню, с какой мольбой он смотрел на меня своими ониксовыми глазами. Словно хотел, чтобы я увидела его. Словно хотел, чтобы я запомнила его.

Если когда-нибудь ты прочтешь это, знай: я никогда тебя не забуду.

Личный дневник Ксивер Зальцри, 2051 год

Удар.

Удар.

Удар.

Отскочив на пару шагов, я перевела дыхание и вытерла с лица пот. Руки, обмотанные боксерскими бинтами, дрожали от перенапряжения, но я снова нанесла жесткий удар по тренировочной груше. Слева. Затем справа.

Слева. Справа. Слева. Справа.

– Поговори со мной, маленький океан.

Зарычав, я прижала кулаки к груди и совершила косой удар ногой. За полгода постоянных тренировок мои мышцы окрепли, а разум научился контролировать чувства. Поэтому сейчас, совершая быстрые и отточенные движения, я ни о чем не думала.

Или старалась.

– Ты заставила меня бороться, Ксивер. Всегда только ты.

Встряхнув головой, я выполнила комбинацию, которую показал мне Феникс. Два джеба, несильных удара на дальней дистанции, и завершающий кросс. Пригнувшись под рукой невидимого соперника, я оторвала от земли левую ногу и описала ей полукруг. Груша качнулась от удара, и с моих губ сорвался шумный выдох.

– Ты так повзрослела, куколка.

Слева. Справа. Слева. Справа.

Сильнее. Сильнее. Сильнее.

– Помогите ему! Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь!

Шум в ушах и голоса, голоса, голоса давили на меня так же, как стены Круачейна. Взрослые и детские, из моего прошлого и настоящего – их было так много, что мне пришлось закричать, чтобы прогнать их:

– Хватит!

Прижавшись лбом к груше, я перевела дыхание.

– Как тебя зовут? – прохрипела я.

– Не помню, – ответил парень с практически черными глазами.

Он полулежал рядом на соседнем кресле, обеспокоенно рассматривая меня, пока я едва дышала. Страшные люди должны были прийти совсем скоро, но этот парень почему-то не боялся. Точнее, мужчина. Наверное, он старше меня на несколько лет.

– А тебя?

Какой у него приятный голос.

– Ксивер.

– Сильвер? – переспросил он.

Я тихо засмеялась, но поморщилась, когда боль отдалась в ребрах.

– Ксивер. Это имя придумали мои родители. Такого больше ни у кого нет.

– Необычное, – прошептал он, не отводя от меня взгляда. – Такое же необычное, как и вся ты.

Мои щеки вспыхнули румянцем.

– Спасибо, парень, который не помнит своего имени.

Его полные губы растянулись в улыбке, и мне захотелось коснуться их. Наверное, раньше у него было много девушек: такие красивые люди никогда не страдали одиночеством.

– А как бы ты хотела меня называть?

Я пожевала нижнюю губу. Отведя взгляд, пробормотала:

– Ты похож на какого-то принца.

– Принца? – Его брови подлетели вверх, и я кивнула. – Почему?

– Не знаю. У тебя такое лицо, как у принцев из книг. Благородное. – Я снова посмотрела на него. – А учитывая, что мы живем в самой холодной стране, то ты напоминаешь мне ледяного принца.

Он придвинулся ближе, и я неосознанно повторила его движение.

– Тогда для тебя я буду ледяным принцем.

С моих губ сорвался жалкий звук. Я не хотела вспоминать. Не хотела вспоминать его, но обрывки того времени сами въедались в сознание, заставляя меня переживать встречу пятилетней давности словно впервые.

Мокрые волосы лезли в глаза, грудь сотрясалась так, что я могла бы умереть от нехватки воздуха. Но мне нужно было двигаться. Когда я этого не делала, голоса одерживали надо мной верх.

Они хотели, чтобы я сдалась. Подчинилась им.

– Я думала, здесь кого-то убивают, – раздался за спиной насмешливый голос. – Или на крайний случай трахают.

Мое тело тут же напряглось.

– Убью тебя я, если ты сейчас же не уберешься отсюда. Второй вариант не предлагаю: правительственные шлюхи не в моем вкусе.

Оттолкнувшись, я двинулась к скамейке, где лежали мои вещи, и начала разматывать бинты. Боковым зрением я заметила Нуар, стоящую в конце тренировочного зала со сложенными на груди руками.

Услышав мои слова, она скривила губы.

– Ты тоже не в моем вкусе. Из двоих Зальцри мне больше нравится тот, что постарше.

– Не выводи меня, – прорычала я, натянув толстовку Крэйтона. – Скажи спасибо моим дорогим родителям, что ты всё еще здесь, а не на улице. Или в морге.

Роксания ничего не ответила. Я услышала лишь едва заметный выдох.

– Послушай, Ксивер. Я пришла сюда не для того, чтобы плеваться ядом…

– Это ты умеешь, – буркнула себе под нос и без стеснения сняла тренировочные шорты.

– …а для того, чтобы передать новости.

Бла-бла-бла.

Нужно поскорее убраться отсюда и сходить в душ.

Я не знала, сколько еще времени мы пробудем в подземном городе и выберемся ли отсюда вообще, поэтому последние недели жила на автопилоте. После произошедшего всё перевернулось вверх дном – недавно я училась в академии с детишками правителей, а сейчас делила одно пространство с революционерами.

Судьба как всегда была сукой.

Нам с Крэем удалось связаться с Джаксом и Силией. Только услышав их голоса, я поняла, как сильно заскучала по их перебранкам. Однако всё приподнятое настроение улетучилось, когда они сказали, что нас с наследниками объявили без вести пропавшими.

Точнее, Силия сказала, а Джакс проверещал. Я была готова придушить его и расцеловать одновременно.

Но вернемся к насущному.

Конечно, Альтинг не мог сказать, что они хотели погрузить нас в пятилетний эксперимент, но им помешали Каратели. Поэтому те ремалийцы, которые видели, как во время нападения нас забрали миротворцы, считали, будто они хотели отвезти нас в академию, но мы благополучно сбежали.

У правительства на всё имелись свои лживые ответы.

Что касательно наследников, то из их родителей в курсе происходящего были только Блэквуды. Оказывается, они поддерживали Карателей, но оставались в тени. Зейден и Сиера связались с ними, рассказав о последних событиях, после чего мы несколько часов слушали подборку ругательств от Сары Блэквуд.

Мне нравилась эта женщина. Больше, чем собственная мать.

В общем и целом, теперь мы были без вести пропавшими.

Натянув плотные леггинсы и закинув на плечо рюкзак, я перевязала пучок на затылке. Волосы отросли, поэтому сейчас спускались чуть ниже плеч.

Я уже хотела двинуться в сторону выхода, как вдруг Роксания пригвоздила меня к месту одним коротким предложением:

– Кай вернулся.

Я замерла. И мое сердце тоже.

Как по команде голоса в голове затихли, и наступила полная тишина. Я смотрела прямо перед собой на пошарпанную стену, пока в мыслях крутились лишь два слова:

«Кай вернулся».

Я заставила себя сохранять скучающее выражение лица, хотя внутри всё связалось в тугой узел. Гнев, облегчение, поглощающая ненависть затопили мое сердце – и все эти чувства в отношении одного человека.

Человека, которому я доверилась, но по глупости обожглась.

Я всегда старалась быть сильной, однако когда речь заходила о Кае, мои чувства становились слишком прозрачными и незащищенными. И так было с самой первой встречи. Он вывернул меня наизнанку. Забрался слишком глубоко, чтобы безболезненно выгнать его из моих мыслей.

Каждую ночь с нашей последней встречи Кай являлся мне во снах со своей хитрой усмешкой на губах, а потом эти же губы боготворили мое тело. Я ненавидела, всей душой ненавидела эти сны, но мечтала поскорее закрыть глаза, чтобы вновь увидеть его.

А теперь он, блядь, вернулся.

– И что дальше? – легко спросила я, посмотрев на Роксанию и приподняв брови.

– Идем, – кивнула она на выход. – Думаю, ты захочешь это увидеть.

Я наградила ее недоверчивым взглядом.

– Знаешь, я не особо горю желанием приближаться к тебе. Отвернешься, а потом проснешься с иглой в шее. – На моем лице появилась невинная улыбка. – Как мой брат.

Роксания вздрогнула.

Я знала, что мои слова были болезненными и острыми, как наточенные ножи, но меня это не заботило. Как и сама Нуар. Хоть родители твердили, что она выбрала правильную сторону, а все события на острове наоборот спасли нас, мне было охренительно плевать.

Перед глазами до сих пор, в каждом гребаном сне, появлялось лицо Крэйтона и игла в его шее. Мой надрывный крик. Оглушительный выстрел. Дорожки крови на стекле.

Предатели никогда не бывают бывшими.

– Ты поймешь меня, – напряженно ответила Роксания и развернулась к выходу. – Возможно, нескоро, но поймешь.

– Кай здесь? – сухо спросила я, прервав ее объяснения.

– Сама увидишь.

***

Роксания не соврала. Мне на самом деле хотелось это увидеть, но колени от волнения дрожать не перестали. Даже Крэйтона слегка потрясывало от возбуждения и щепотки страха.

Мы ехали в двух бронированных машинах в направлении военной базы за Рейкьявиком. С нами также находились Зейден, Рейвен и командир Шнайдер, мужчина лет сорока с пересекающим глаз шрамом. Отец, Роксания, Феникс и второй командир двигались на базу перед нами.

Машину немного покачивало на выбоинах в асфальте, потому что место назначения располагалось за городом, а дороги там правительство восстанавливать не собиралось. Я растирала ладони, пытаясь не окоченеть от холода. Салон этого гроба на колесах, конечно, не обогревался.

Чертова Исландия.

– Всё спокойно? – спросил Шнайдер, прижав к губам рацию.

Послышался треск, после чего отец глухо ответил:

– Да. Ничего не заподозрили.

– Дай бог, – пробормотал Зейден. – Сегодня я не планировал расставаться с жизнью.

Я ехала на свою первую настоящую операцию.

В роли Карателя.

Мы не знали, что нас ждет на базе, но разведчики доложили, будто сегодня вечером все основные силы кластера стягиваются туда. И командующие ремалийцев, и миротворцы. Впервые с тех пор, как погиб верховный правитель.

Я действительно не думала, что нас возьмут на такую опасную вылазку. Даже была готова выслушать от родителей нотацию, что мы еще недостаточно подготовленные, словно мне снова пять лет.

Но никто и слова не сказал.

Каратели относились так ко всем своим людям – с уважением и верой в их силу. Полгода в академии на самом деле превратили нас в орудие убийства, однако нам многому стоило поучиться у тех, кто жил в суровых условиях, а не за стенами элитного учебного заведения.

Поэтому мы затесались в строй бронированных машин и облачились в единую форму ремалийцев – куртки, кожаные штаны и ботинки на шнуровке. С первых минут план показался мне безумным, но, взглянув на командиров Карателей, я сразу же изменила свое мнение.

Эти люди знали, что делали.

Хотела бы я сказать, что слова Роксании никак на меня не подействовали – только это было далеко не так. Меня потрясывало от эмоций, когда я представляла, что Кай находится где-то там. Разведчики заметили его, подъезжающего к военной базе. Тоже впервые со смерти верховного правителя.

Если я встречу Алькастера, то разобью ему лицо. Или в очередной раз плюну под ноги и наговорю самых отвратительных слов, чтобы ему стало больно.

Я хотела, чтобы ему стало больно. Всем, кто сделал больно мне.

Несмотря на это, в голове крутились глупые вопросы. Где он был? Всё ли с ним в порядке? Не пострадал ли он от рук Трионы Марлоу?

Успокойся, Ксивер. Теперь это не твое дело.

– Раз в несколько месяцев правительство проводит подобные построения. Наша задача, – Шнайдер осмотрел каждого из нас, – затесаться в ряды ремалийцев и узнать, сработал ли наш план. Машины Карателей зарегистрированы в базе Альтинга. После обращений все возвращаются на аванпосты, поэтому заподозрить нас никто не должен. Ясно?

Мы вчетвером кивнули. Рейвен придвинулась ближе ко мне, и я сжала ее ладонь в поддерживающем жесте.

– Возьми. – Она стянула с себя перчатки и положила их мне на колени, мягко улыбнувшись. – У тебя руки от холода посинели.

– Всё в порядке. Ты замерзнешь, а я привыкшая.

– Надень.

Заворчав себе под нос, я всё же надела перчатки, но отдала Рейвен свой шарф.

Наша дружба всегда была такой – тихой и нерушимой. Мы не бегали в детстве по магазинам, держась за руки; мы не проводили время на вечеринках, веселясь с парнями. Мы отдавали друг другу последние крошки хлеба в психиатрической больнице и боялись прикосновений чужих людей, зато обнимались в маленькой кровати, когда было холодно.

Это – настоящая дружба.

Через пятнадцать минут машина остановилась. Горло пересохло, превратившись в подобие пустыни, а желудок скрутило от волнения. Крэйтон бросил на меня беспокойный взгляд, словно спрашивая, точно ли я готова.

Я твердо кивнула.

– Вперед, – отдал приказ командир Шнайдер, надев металлический шлем.

Мы натянули на нижнюю часть лиц черные маски, после чего закрепили шлемы и взяли в руки автоматы. Механические двери разъехались. В салон ударил порыв яростного ветра, а затянувшуюся тишину прервал топот сотен ног.

Похлопав меня по плечу, Зейден спрыгнул на площадь.

– Ты с нами, Мальвина, – услышала я его приглушенный голос.

Командир Шнайдер, Рейвен и Крэйтон последовали за ним. Расправив плечи, я спустилась с подножки и отточенными шагами двинулась за Крэем.

Из других машин начали выходить мужчины и женщины разного возраста. У каждого ремалийца на куртке виднелись нашивки кластера и плеяды. Они двигались к передней части площади, а миротворцы – к задней.

Черные против белого.

Я подняла голову и заметила вдалеке силуэты высоток. Заходящее солнце даже подсветило колесо обозрения, которое не работало вот уже пять лет. Однако взгляд тут же вернулся к пятиэтажному зданию с плоской крышей, перед которым и проходило построение. Пришлось слегка зажмуриться, чтобы разглядеть наверху строй миротворцев.

Почему-то в это мгновение, окруженная врагами и союзниками, я поняла одну простую истину.

Мой дом. Рейкьявик – мой дом.

И я не позволю кому-то отнять его у меня.

– Как слышно? – раздался в слуховом устройстве голос Зейдена.

– Отлично, – ответил Крэй. – Вы в порядке?

Оглядев широкую площадь через забрало шлема, я прошептала:

– В порядке.

– Если так можно сказать в нашей ситуации, – пробурчала Рейв.

Здесь никто не разговаривал – слышался лишь завывающий ветер, подталкивающий меня со спины. Ремалийцы рассредоточивались по площади только в известном им порядке, словно знали, где каждый должен стоять. Я не могла назвать точное количество, но здесь их было около четырех сотен.

Пока мы двигались за Шнайдером, я заставляла себя высоко держать подбородок и не сгибаться под давлением, окутавшим это место.

– Сектор пятый, – раздался сквозь помехи его голос.

Видимо, вот в каком порядке проходило построение – по секторам.

Мы заняли место во втором ряду прямо напротив корпуса. С такого расстояния никто из правления точно не различил бы наши лица. Даже ремалийцы и миротворцы не могли сделать это: шлемы закрывали всё, кроме глаз.

Заняв свое место, я почувствовала за спиной чье-то тепло. Однако оно испарилось так же быстро, как и появилось. Я незаметно повернула голову к Крэйтону: слегка напрягшись, он прошептал что-то в пустоту.

Ага, сучка с эфиром невидимости.

Вдруг перед глазами замелькали белоснежные точки – пошел снег. Я нервно застучала носком ботинка по припорошенной земле, но тут же одернула себя. Чертово ожидание делало меня раздражительной, так всегда говорил отец. И сейчас я чувствовала, как он наблюдает за мной, стоя чуть позади.

– Прости меня, куколка…

Я слегка встряхнула головой.

– Приготовьтесь, – выдернул меня из мыслей голос Шнайдера. – Не двигайтесь. Не разговаривайте. Если что-то идет не так, придерживайтесь плана.

Сделав медленный вдох, чтобы успокоить сошедшее с ума сердце, я подняла взгляд к крыше здания.

Тук-тук.

Тук-тук.

Тук-тук.

И вот тогда я увидела его.

– Кластер пятьдесят пять!

Удивление, облегчение и еще сотни чувств обрушились на меня, как волна во время шторма, когда я увидела его живым и здоровым впервые за две недели. Мои ладони сильнее сжали автомат, а маленькие молнии бесконтрольно пробежались по коже, как огонь – по венам.

Его ониксовые глаза прошлись по площади и оглядели собравшихся, пока я глотала воздух, пытаясь не задохнуться.

Кай как всегда облачился в один из своих дорогих костюмов, накинув на плечи черное пальто. Но вот только… от его прошлой версии будто не осталось и следа. В знакомых глазах читался холодный расчет и жестокость. Ничего более.

Я словно видела его впервые.

– Я, Кай Алькастер, сын первого верховного правителя Альтинга и главнокомандующего объединенными войсками ремалийцев, обращаюсь к вам как его законный наследник!..

– Черт возьми, – прошептал Крэйтон.

Перед глазами вдруг потемнело от внезапного осознания.

Он стоял перед войсками, когда раньше это делал его отец. Он – его наследник. Он – тот, кто может занять…

– Временный верховный правитель вправе действовать от имени Альтинга до тех пор, пока на замену ему не придет наследник прошлой главы, которому были переданы права на управление кластером и всем новым обществом! – громко продолжил Кай, и черты его лица никогда не казались мне такими жестокими, как в эти мгновения. – Однако одно из условий вхождения в Альтинг – достижение двадцати пяти лет.

– Это же несерьезно? – послышался сдавленный шепот Рейвен.

Я покачала от неверия головой, но быстро взяла себя в руки. Никаких движений. Никаких слов.

– Джонатан Алькастер передал свои полномочия мне, его единственному родному сыну. – Кай сделал акцент на предпоследнем слове, но никто, кроме меня, этого не заметил. – Поэтому по достижении двадцати пяти лет, а именно через четыре месяца, верховным правителем Альтинга и главнокомандующим войсками стану я!

Нет.

Нет.

Нет.

– Это значит, что каждое подразделение, каждый аванпост и каждая база будут исполнять мои приказы! – прокричал Кай, и его сила прокатилась по площади, заставив каждого ремалийца чуть ли не упасть на колени.

Я стиснула от напряжения зубы, но не отвела взгляд. Кай повернул голову в нашу сторону. Сердце на секунду перестало биться, когда мне показалось, что он смотрит прямо мне в глаза.

Разум твердил, что этого и стоило ожидать. Кай никогда не скрывал свои намерения на должность правителя, но… Как он будет править, зная, что за Альтингом стоят люди, которые причинили нам боль? Как он будет бороться?

Или Кай не будет этого делать?

– Военная полиция миротворцев и ремалийцы, отрабатывающие задания на границе, станут отчитываться передо мной. В Кодекс нового порядка будут внесены изменения, но до тех пор вы следуете старым законам и подчиняетесь регенту. В августе пройдет передача полномочий, и тогда право на правление перейдет законному наследнику. Кто-нибудь хочет высказаться против?

Когда он произнес последнее слово, площадь окутала идеальная тишина. Я слышала лишь шум в ушах и учащенное биение своего сердца.

Тук-тук.

Тук-тук.

Тук-тук.

– Elf, zwölf, dreizehn.

Одиннадцать, двенадцать, тринадцать.

– Vierzehn, fünfzehn, sechzehn.

Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать.

– Хорошо. – Кай усмехнулся, и мне захотелось забраться на крышу, чтобы выцарапать ему глаза. Самоуверенный ублюдок. – Тогда я представлю вам нового регента и будущего заместителя верховного правителя Альтинга.

– И Цирендор тут? – едва слышно спросил Крэй.

Нет.

Речь шла не о нем.

Я чувствовала это всем своим нутром. Голоса в голове кричали, что нам нужно убираться отсюда, но я продолжала стоять на месте.

– Я бы хотел рассказать вам об организации, которая оказывала поддержку Альтингу со времен катастрофы. Называется она «Центр Эволюционного Совершенствования».

Я выдохнула:

– Получилось.

– Они занимаются разработкой и дистрибуцией лекарственных препаратов, моделированием экологических изменений, которые появились после катастрофы, и исследованием возможностей ремалийцев. Глава компании, Триона Марлоу, согласилась стать временным регентом, а после – занять место советника и заместителя. Альтингу нужны такие люди. Мы в силах построить новый мир, потому что эволюция – в наших руках.

Кай и миротворцы сделали несколько шагов назад, и перед нами, прямо на стене здания, появилось видеообращение – голограмма. Мы с Крэем задержали дыхание, когда увидели ее глаза.

Триона Марлоу.

– Рада приветствовать вас, ремалийцы, – послышался мелодичный голос, от которого у меня скрутило живот. – Меня зовут Триона Марлоу, и вот уже пять лет наша корпорация помогает новому обществу справляться с последствиями Падения. Для меня огромная честь вступить в Альтинг и разделить правление с честными и преданными Исландии людьми.

Я будто снова перенеслась в ту лабораторию, где она стояла за прозрачной стеной и смотрела на нас с Крэйтоном словно на подопытных животных. Те же светлые волосы, собранные в гладкий пучок. Та же мягкая улыбка и маленькие морщинки на молодом не по возрасту лице.

Тот же яд в каждом слове.

– К сожалению, Уильям Цирендор был отстранен от временного правления из-за выявленных нарушений, – продолжила она. – Даю слово, что буду служить нашему кластеру верой и правдой. Общество станет процветать, ведь система плеяд уравновешивает его. Ни одна триада не причинит вреда нашим людям. Ни один оппозиционер не внесет в наши ряды разлад. Эволюция всегда была и будет в наших руках, поэтому доверьтесь нам – и мы подарим вам лучший мир.

Мой взгляд скользнул от голограммы на город вдалеке.

Лучший мир? Увидим ли мы его когда-нибудь?

– Скоро мы вновь встретимся с вами, – сказала напоследок Триона. – Защищайте нас, а мы защитим вас.

И видеообращение исчезло.

Я слышала лишь завывающий ветер, который пробирался под кожу. Чувствовала прохладные снежинки, что попадали на оголенную кожу между курткой и перчатками. Стоило всех сил не развернуться и не убежать отсюда. Навсегда. Без оглядки.

Вперед снова вышел Кай.

А потом каждый ремалиец и миротворец прижал кулак к сердцу и воскликнул, сотрясая площадь страшными, страшными, страшными словами:

– Да здравствует верховный правитель!

И мне пришлось повторить их движение.

***

Построение длилось еще пятнадцать минут, десять из которых я то скрежетала зубами, то представляла, как сворачиваю шею Каю.

Как он мог так поступить? Как он согласился не только на вступление в Альтинг, но и на верховное правление? Почему Марлоу одобрила это?

Пока я смотрела на отрешенное выражение его лица, в голове крутились сотни вопросов. Мне пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не закричать. Чтобы не забраться на эту чертову крышу и не выбить из Кая объяснения.

– Наш план сработал, – обратился ко мне Зейд, когда мы двинулись к машинам. – Теперь нужно справляться с последствиями.

Я медленно кивнула.

Марлоу вышла из тени: в этом и заключался план Карателей.

Никогда бы не подумала, что группа отступников имеет такую власть. Они пустили слухи по всему кластеру. Точнее, не слухи, а правду. Теперь все знали, что за Альтингом стоит корпорация намного могущественнее. Люди шептались и задавали вопросы, работающие на правительство ремалийцы негодовали и требовали объяснений. У ЦЭСа не осталось выбора: им пришлось раскрыть свои карты, иначе в Рейкьявике вспыхнул бы конфликт.

Каратели… Вернее, мы показали миру лишь часть правды. Марлоу больше не сможет править из тени, а значит, люди будут видеть, с кем им стоит бороться на самом деле. Это один, но такой важный шаг.

Но если появление Марлоу мы могли предугадать, то роль Кая…

Остановись. Подумаешь об этом в безопасной обстановке.

Как только построение закончилось и мы оказались около наших машин, позади раздался чей-то голос:

– Сектор пятый?

Развернувшись вслед за Шнайдером, я увидела миротворца.

Блядь.

– Всё верно, – ответил командир.

– Сегодня утром в вашем секторе устроили мятеж, поэтому нам передали, что на построении командующих не будет, – отчеканил мужчина, и я мысленно выругалась. – Что-то изменилось?

– Конфликт был разрешен спустя несколько часов. Разве руководство не доложило об этом? – скучающе протянул Зейден, закинув за спину автомат. Я заметила, как Рейвен предостерегающе провела ладонью по браслету равновесия. – В пятом секторе каждый день что-то происходит, пора бы уже привыкнуть.

Миротворец пристально оглядел нас. Я задержала дыхание, увидев на периферии зрения вторую половину нашего отряда.

Отец показал какой-то знак Шнайдеру. Кажется, это означало «Мы в полной заднице».

Усмехнувшись, миротворец ответил:

– Никакого бунта не было. Пятый сектор отправили на границу.

Вот теперь мы точно в полной заднице.

– Ну что ж, – протянул позади мужской голос. – Тогда лучше ложитесь.

Миротворец нахмурился.

– Что?

– Вот черт.

Крэйтон резко потянул меня к земле и закрыл мою голову руками. Я даже не успела осознать происходящее, как перед нами пронесся Феникс. В следующую секунду площадь сотрясли четыре мощных взрыва. Бам! Бам! Бам! Бам! За ними последовали удивленные и испуганные крики.

– Феникс! – прорычала где-то рядом Роксания. – Ты не в Литла-Храуне, гребаный ублюдок!

– Огонь – моя страсть! – Он рванул нас за шкирку и втолкнул в машину. – А теперь убираемся отсюда!

На базе начался настоящий хаос. К нам бросились несколько групп миротворцев, но машина уже сорвалась с места, отчего меня придавило к сиденью. Я подняла забрало шлема и выглянула наружу через открытую дверь.

Кай неотрывно смотрел нам вслед.

Он знал, что это мы.

– Сядь на место, синеглазая, – проворчал Феникс, дернув меня за руку. – Я еще не закончил.

За нами началась погоня, но водитель гнал с такой скоростью, что мы запросто могли улететь на луну. Вторая машина петляла перед нами. Как только мы приблизились к шлагбауму, Феникс высунулся наружу и вскинул руки. Огненная волна с треском разломила ограждение на две половины.

Я распахнула от удивления рот, наблюдая за довольным Карателем.

Пироман. Ясно, с ним лучше не связываться.

Машину резко качнуло, когда мы выехали на дорогу. Рейвен пискнула и вцепилась в мою руку. Кто-то выпустил в нас электромагнитную волну, но с соседней машины высунулась Роксания, отбив ее своей собственной.

Феникс выкрикнул:

– Скажите своему новому правителю, что давние друзья передают ему привет! – Он показал средний палец, широко ухмыльнувшись, отчего на его грубом лице появились ямочки. – А это ему от брата Фьорнов.

Я моргнула.

Затем еще раз.

И еще раз.

Да. Ну. Нахер. Мне не послышалось?

– Ты рос с ним у Фьорнов? – выпалила я, пытаясь перекричать ветер.

– Каких Фьорнов? – переспросила Рейв. Она испуганно переводила взгляд от открытых дверей на Феникса, а потом обратно на меня.

– Это история следующего дня, – фыркнул он, опустившись на пол, чтобы подготовить взрывчатку. Растрепанные черные волосы упали на карие глаза, закрыв татуировку колючей проволоки.

Твою мать.

Колючая проволока, огибающая его лоб.

Когда я впервые увидела Феникса, то даже не задумалась о том, что его татуировка похожа на татуировку Кая. Вернее, я сразу это поняла, но приняла за простое совпадение.

Они связали себя ей со всеми из той семьи? Как он попал к Карателям? Господи, что здесь вообще происходит?

– Это всё очень занимательно, детишки, но сейчас у нас есть проблема поважнее, – прорычал со своего места Шнайдер. – Феникс, они нагоняют!

– Минуту.

Выбравшись наружу, он помахал перед задней машиной взрывчаткой, как косточкой перед собакой, а затем с размаху бросил ее в них. Я зажала уши, когда раздался оглушительный взрыв. Феникс недовольно почесал щетину, после чего швырнул еще две взрывчатки.

Шнайдер поднял руку.

– Достаточно.

– Он сумасшедший, – пробормотал Крэйтон.

– Да, – тихо ответила я, рассматривая лицо повстанца. – И теперь я понимаю, почему.

Спустя десять минут нам удалось оторваться от погони, так что через час мы уже заезжали на подземную парковку, которая вела в логово Карателей. Весь обратный путь мы провели в тишине, обдумывая то, что увидели. Я сидела около приоткрытой двери и вертела в руках шлем, наблюдая за падающим снегом, который медленно окутывал улицы города.

Повезло, что нам удалось улизнуть. Если бы нас схватили… Я даже не хотела об этом думать.

Мои мысли крутились вокруг произошедшего на базе. Сердце неприятно сжалось, когда я вспомнила взгляд и слова Кая. Его словно заменили: не было больше того человека, который учился со мной в академии. Теперь он был будущим правителем, а я – его главным врагом.

Как и было предначертано с самого начала.

– Мне нужно поговорить с ним, – выдохнул Зейден и начал доставать из салона снаряжение, когда мы вышли из машины. Остальные двинулись ко входу в подземный город. – Уверен, у Кая есть план. Он не мог просто взять и вступить в Альтинг, даже не сообщив нам.

– А вдруг мог? – фыркнула я. – Кажется, не так хорошо ты его знаешь.

Зейд закрыл машину и наградил меня тяжелым взглядом.

– Нет, Ксивер, и ты понимаешь это. Кай спасал тебя. Не Крэйтона, не Рейвен и даже не Роксанию. Только тебя. Ты понимаешь, что за его вступлением в Альтинг что-то стоит. И не нужно строить из себя, прости за выражение, бесчувственную суку, потому что ты не такая.

Я сжала губы в тонкую линию.

– Спасибо за комплимент.

– Не обижайся, Мальвина.

Он закинул руку мне на плечо, но я тут же сбросила ее и двинулась к стальным воротам.

– Ну хватит на меня дуться! Я правда сожалею, что нам пришлось лгать вам, но другого выхода просто не было.

Я закатила глаза.

– Отговорки, отговорки и еще раз отговорки. Твой дружок водил меня за нос несколько месяцев, а ты мне ничего не сказал. Нарушить кодекс дружбы – значит навсегда лишиться друга, слышал о таком?

Зейд позади меня раздраженно заворчал:

– Господи, да этот придурок чуть не убил меня, когда увидел рядом с тобой. Ты серьезно думаешь, что он лжец и предатель, который ничего к тебе не испытывает? Да Кай помешался на тебе с того дня, как начал видеть воспоминания. Нет, раньше!

Я зарычала от переизбытка эмоций.

– Я не глупая и не сука, Зейден. Я всё понимаю. Но это не отменяет того факта, что мне сложно смириться со всем, – не подобрав слов, я сокрушенно взмахнула руками, – этим.

Он нагнал меня и примирительно толкнул бедром.

– Просто нам всем нужно время, Мальвина.

Да, только иногда время не лечит.

Мы прошли через извилистые коридоры и вышли в складское помещение. Я удивленно приподняла брови, когда с другого конца зала к нам двинулись несколько высоких фигур. Их я видела впервые, однако они не напоминали Карателей. Не та экипировка и не то поведение.

– Что они здесь делают? – вдруг спросил Зейден.

– Это… – Я нахмурилась. – Кто это? Ты их знаешь?

Две женщины и двое мужчин, но у всех будто разные корни. В голове начался складываться пазл, когда я увидела…

Зейден прокашлялся.

– Привет, мам. Неожиданная встреча.

Члены Альтинга.

Глава 3

До Падения на территории Академии «505» располагался исправительный колледж, который открыли в 2000 году. После катастрофы стены учреждения стали домом для нескольких тысяч человек, организм которых подвергся генетическим вмешательствам.

В 2055 году под Рейкьявиком Каратели открыли свое подготовительное учреждение, ценности которого разительно отличались от ценностей Академии «505». Но даже после революции академия вошла в историю как место, которое вырастило героев. Оппозиционеров. Спасителей Исландии и всего мира.

«История революции Карателей 2055 года»

Автор: Рейвен Эскарра

– О, черт возьми… – выдохнула я, наблюдая за тем, как Джулиан по-русски рычит на своего отца. Буквально рычит, потому что каждое его слово было пропитано такой агрессией, что мне стало немного не по себе.

Сара Блэквуд собрала здесь родителей наследников. Учитывая, что мама Роксании была тяжело больна, отец Кая и родители Сиеры умерли, а Уильям Цирендор был ублюдком, которого отстранили от правления, остались лишь Блэквуды и Йенсены.

Мы расположились в главном зале – сейчас здесь никого, кроме нас, не было. Роксания метала ножи в мишень, Зейд и Астрид сидели на полу неподалеку от нее, а мы с Кси и Крэем стояли как истуканы и хлопали ресницами.

Отец Джулиана снова выкрикнул какие-то непонятные слова.

– Он может говорить по-английски? – тихо спросила я у подошедшей Сиеры. – Я ничего не понимаю.

– Это лучше не понимать.

Отлично.

Джулиан был похож на своего отца, но даже учитывая его устрашающий вид, Александр Рыков преумножал их врожденную способность запугивать людей.

Если у сына были длинные волосы, небрежно собранные на затылке, то отец постригал их и аккуратно укладывал назад. Если у Джулиана были теплые карие глаза с маленькими изумрудными крапинками, то Александр разрезал пространство взглядом практически черных глаз.

– Дмитрий! – прорычал мужчина, и я произнесла это имя шепотом, попробовав его на вкус. Вот как Джулиана звали в родной стране. – Я согласился пересечь несколько континентов не для того, чтобы выслушивать детский лепет своего сына. Тебе двадцать четыре, а не двенадцать. Послушай меня, черт возьми!

Клянусь, Джулиан мог взорваться в ту же секунду. За проведенное с ним время я поняла, что за напускным озорством скрывался человек, который выходил из себя по щелчку пальцев.

Мне захотелось утешить его.

– Александр.

Мы с Сиерой повернули головы вправо – на женщину с черными волосами.

– Катерина.

Затем влево – на заговорившую Сару.

– Мы в цирке? – пробормотала Ксивер.

Я фыркнула от смеха, а Крэй больно ущипнул меня за руку. Да уж, нам только попкорна не хватало. Его я, кстати, не ела уже очень много лет.

– Не разговаривай так с моим сыном, иначе я прострелю тебе голову, – обратилась Катерина к Александру.

Мы с Кси выпучили глаза. Вот это ничего себе.

– Прости, любимая, – произнес мужчина сквозь зубы и стрельнул грозным взглядом в закипающего Джулиана. – Скажи спасибо своей матери.

Это же мама Джулиана!

Сходство было удивительным. Если от отца ему передались грубые черты лица, то от матери – всё самое мягкое. Изгиб немного пухлых губ, карамельный цвет глаз и густые ресницы. Катерина была одной из самых красивых женщин, которых я когда-либо видела. Неудивительно, что глава преступной группировки выбрал именно ее.

Видимо, Сара Блэквуд потеряла терпение, поэтому вышла в центр зала со вскинутыми руками.

– Мужчины, успокойтесь. Давайте немного сбавим тон. Мы и правда приехали сюда с других кластеров не ради того, чтобы выяснять отношения.

– Тогда ради чего? – спросил Джулиан угрожающим тоном. – Ради того, чтобы сдать ее… их, – быстро исправился он, бросив на меня короткий взгляд, – в руки убийцам?

Мое сердце подскочило к горлу. Он волновался… за меня?

– Ты ему нравишься, – прошептала Кси с довольной улыбкой. Мгновенно осознав, что только что сказала, добавила: – Он еще не прошел мою проверку, поэтому не смей с ним траха…

Я быстро закрыла ее рот рукой.

– Даже не думай заканчивать это предложение.

Внутри меня растеклось тепло от мысли, что я и вправду небезразлична Джулиану, но обстоятельства не давали как следует подумать над этим. Меня всё еще потряхивало после событий на базе и побега от миротворцев. Мы были на волоске от поимки. И, возможно, смерти.

– Нет, Джулиан, – донесся до нас голос Сары. Она подошла к нему и мягко сжала его ладонь. – Я рассказала Катерине и Александру, что произошло на горячих точках и после этого. Они с нами.

Джулиан недоверчиво посмотрел на своих родителей.

– Почему?

– Ты действительно считаешь нас монстрами? – Его мама разочарованно покачала головой. – Дмитрий, пойми: не все люди делятся на плохих и хороших. Ты – наш единственный сын. Я мирилась со всеми зверствами ЦЭСа, пока они не касались моей семьи. Но они пересекли эту черту.

Джулиан отстранился от Сары, раздувая от эмоций ноздри. Я неосознанно сделала шаг в его сторону, но вовремя себя остановила.

Мне так хотелось обнять его. Джулиан впервые выглядел настолько… одиноким. Настолько потерянным. Словно одна встреча с семьей открыла сотни незатянувшихся ран.

Что с ним случилось?

– Отлично, – побеждено выдохнул Джулиан. – Предлагаю устроить воссоединение семьи позже, а сейчас ответьте на мой вопрос. Зачем вы здесь?

– Начнем с того, что следующие месяцы Триона будет держать Кая рядом, пока он не станет верховным правителем, – вдруг раздался позади нас голос Джульетты. – Но, как нам передали, он должен вернуться на время в академию.

Повернувшись, я заметила их с Исайей. Похоже, они уже виделись с членами Альтинга, поэтому просто кивнули им. Исайя подошел к отцу Зейда, Люциусу Блэквуду, и начал что-то тихо ему объяснять.

– До своего двадцатипятилетия он будет готовиться к правлению и продолжит наставничество в академии, после чего вступит на законном основании в Альтинг, – сказала Джульетта.

– Как Марлоу допустила это? – пробормотала Роксания, метнув в мишень два ножа. Они попали точно в цель. – Зачем ставить во главу человека, который дал координаты их штаб-квартиры врагам? Кай не был с ней в заговоре. Он даже мне не говорил, что собирается покончить со своим отцом.

– В этом вопросе у Трионы нет выбора, – ответила Катерина. – Да, она управляет мировой корпорацией, но еще пятьдесят пять человек…

– Она старая шлюшка.

– Сара!

– Мама!

– Что? – вскинулась женщина. – У меня с ней свои счеты.

– Я ее обожаю, – хихикнула Кси, и я подавила улыбку.

Хотелось бы мне быть такой же прямолинейной, как Сара Блэквуд.

– Так вот, – неловко откашлялась Катерина. – Еще пятьдесят пять человек имеют власть. Огромную власть. Какими бы ни были мотивы Альтинга, мы всегда следуем законам. Мы утвердили их на международном конгрессе после Падения, и это единственное, что сохраняет мир между кластерами. Альтинг требует наследника. И если он не получит его, начнется глобальный конфликт.

– Мы должны поговорить с Каем, – твердо произнес Зейден, и наследники одновременно кивнули. – Нужно узнать, что он задумал. У этого засранца всегда есть козырь в рукаве.

И я вновь прониклась к ним уважением. Несмотря на ситуацию, они бы пошли за Каем хоть на край света.

– Так и есть. Кай – наша возможность контролировать весь Альтинг, – вступил в разговор Александр. – Но вы не сможете вернуться к нему в академию.

– Как это не сможем? – нахмурился Джулиан.

– Каждого из вас подали в мировой розыск.

Услышав его ответ, я распахнула от удивления рот.

Что? Какой еще розыск?

– После того как вас прозвали без вести пропавшими, Триона сделала следующий ход. По ее словам, вы скрывались, чтобы уйти от ответственности. Она нарекла вас преступниками и предателями нового общества, – подтвердила Сара. – Марлоу намекнула, что Альтинг допустил ошибку, отправив вас троих, – ее взгляд остановился на нас с Ксивер и Крэйтоном, – в академию. По заявлению нового регента, вы опасны для всего мира, потому что ваш ген поврежден. Потому что среди вас есть амалийцы.

– Этого и стоило ожидать. Теперь путь в академию нам точно заказан, – невесело хмыкнул Крэй.

Я несколько раз моргнула.

Мы не вернемся.

Конечно, после событий на острове я понимала, что наша жизнь изменится. Но академия стала для меня чем-то таким… родным. Местом, где я чувствовала себя в безопасности, несмотря на то, что нас ломали, оскорбляли и пытались убить. Я привыкла к своей уютной спальне, КУШу и занятиям с Торренсом, поэтому мысль о том, что мы больше никогда туда не вернемся…

Это причиняло боль.

– Но это не все новости. Мы прибыли сюда, чтобы предложить вам помощь, – выдернул меня из мыслей голос Александра. – Никто не знает, что задумала Триона и как будет вести себя после провального эксперимента. Но она придумает что-то другое. Что-то намного… масштабнее. Эта женщина всегда добивается своего.

– Да, теперь весь мир знает о ЦЭСе, – подхватила его Сара, – но помните, у Трионы есть законное основание править до вступления Кая в Альтинг. Хотя и после этого он будет ее марионеткой. Кай никогда не сможет править полноценно, когда за его спиной стоит Триона.

– Что вы предлагаете? – нетерпеливо спросил Джулиан.

– Мы окажем вам поддержку в подготовке. Раньше вы сражались с триадами, но теперь мы знаем, что они – не наши враги.

Я пожевала нижнюю губу и добавила:

– Первым делом нужно узнать, можем ли мы вернуть их в людей.

– Верно, – согласилась Сара. – Это одна из наших задач. Другая – подготовиться к столкновению. Миротворцы всегда подчинялись Трионе, но сейчас она вербует и ремалийцев. Особенно сокрушителей.

– И амалийцев, – прошептала Ксивер.

Сара печально склонила голову.

– И амалийцев. Она будет искать вас по всему миру. Вы – ее главное творение, как считает Триона. Поэтому вам стоит продолжить обучение, но на других условиях.

– Что это значит? – насторожилась Астрид.

– Чему вас научила Академия «505»? Из вас выковывали оружие, вас заставляли презирать триад, вам внушали доверять Альтингу. Но сейчас вы должны учиться не уничтожать мир, а восстанавливать его. Вам и еще сотням детей, у которых отняли выбор, стоит, наконец, сделать его.

Я медленно начала понимать смысл ее слов.

– Вы предлагаете… открыть нам свою академию? Подготовить ремалийцев и выступить против Марлоу?

– Не только ремалийцев, – улыбнулась Сара. – Изгнанники способны на многое даже без силы плеяд. Можете называть это академией Карателей.

Я рвано выдохнула, пытаясь осознать всё сказанное, и посмотрела на своих друзей. В их глазах читалось неверие, но где-то глубоко внутри зажглась искра надежды.

Надежды на то, что мы сможем восстановить превратившийся в руины мир.

– Дети Карателей обладают огромной силой, но многие из них не получили должного обучения. Изгнанники же настолько яростны в желании выжить, что без оглядки пойдут за революцией. У нас есть время, чтобы подготовиться к столкновению с правлением и вырвать из их рук власть. Главное – воспользоваться этим временем с умом.

Я задумчиво посмотрела на свои ботинки, пытаясь быстро проанализировать ее предложение.

Конечно, мы могли рассмотреть вариант захвата академии, но он был слишком рискованным, да и я не видела в этом особого смысла. Подземный город хорошо обустроен: здесь есть помещения, которые мы можем превратить в лекционные залы и залы для практических занятий. Город настолько огромный, что без проблем сможет вместить в себя еще тысячу изгнанников, если они решат примкнуть к нам.

Академия находится за городом на открытой местности, поэтому она плоха как стратегическая точка. Подземный город буквально невидимый. Мы сможем готовиться здесь, параллельно следя за обстановкой наверху.

Этот план на самом деле казался выигрышным.

– А как же Кай? – спросила Кси, прищурившись. – До его вступления в Альтинг четыре месяца. Мы просто оставим его в академии?

– Я знаю этого мальчика с раннего возраста, – мягко ответила Сара. – Он бы не стал подчиняться Трионе. Кай действует в рамках своего плана, поэтому вам, как сказал мой сын, стоит поговорить с ним. И, думаю, сделать это нужно именно тебе.

– Нет.

Я недоуменно посмотрела на заговорившую Джульетту.

– Нет, – твердо повторила она, не отрывая взгляда от Кси. – Во-первых, он не мальчик, а взрослый мужчина. Он сын жестокого человека, который издевался над моими детьми. Во-вторых, я не собираюсь ставить под угрозу своих людей, поэтому Кай не приблизится к ним. И в-третьих…

– Что ты несешь? – рявкнула Ксивер. – Ты вообще себя слышишь? Знаешь, когда-то и нас с Крэйтоном считали отбросами из-за вас, наших родителей. Не смей причислять грехи отцов их детям!

Джульетта примирительно подняла руки.

– Послушай, ты должна…

– Я не должна ничего ни тебе, ни кому-либо другому!..

– Достаточно.

Я поежилась, услышав холодный голос Крэйтона. Все как-то мгновенно замолчали, и даже Роксания перестала метать ножи.

– Достаточно, – тихо повторил Крэйтон. – Не устраивайте представление. Если хотите погрызться, выйдите из зала. Здесь все на взводе.

Ксивер что-то прорычала себе под нос, но послушно кивнула. Джульетта опустила руки, разочарованно поджав губы.

Что ж, теперь я могла с уверенностью сказать, что Крэйтон был главой их семьи наравне с Исайей.

– Возвращаясь к Каю… – протянула Астрид.

– Возвращаясь к Каю, мы можем подвести итог, – дипломатично произнесла Сара. – Эти четыре месяца должны пройти спокойно, чтобы Кай стал полноценным правителем, но нам ни в коем случае нельзя упускать из вида действия Трионы. Ради власти она способна на всё. Узнайте, что скрывает Кай, а мы окажем поддержку в подготовке Карателей. Пришло время возрождать мир, а не уничтожать его.

Я поймала взволнованный взгляд Ксивер.

– Ты готова к этому? – спросила она.

– Не знаю.

– Я тоже. – Кси задумчиво нахмурилась. – Думаю, скоро всё прояснится.

***

Джулиан жил вместе с Зейдом и Крэем в одной из спален на низшем уровне.

Как только все разошлись, он пулей вылетел из зала, а я нутром ощутила, что ему плохо. Мне не стоило лезть в его личное пространство, но я не могла оставить его одного. Мне хотелось хотя бы узнать, нужно ли ему что-нибудь.

Зайдя в спальню, я оглядела небольшое помещение, в которое вмещались три кровати, стол и шкаф. Комната была теплой и уютной, несмотря на однотонные стены и тусклый свет.

Джулиан сидел на кровати, устремив взгляд в потолок.

– Эй, – мягко произнесла я, подступая к нему. – Поговори со мной.

– Я зол, хочу есть и спать. Лучше тебе сейчас со мной не разговаривать, детка. Потому что я могу съесть тебя, а потом затащить в кровать и исполнить вторую часть плана.

О, черт возьми.

Я начала глотать воздух, как выброшенная на берег рыба, но быстро взяла себя в руки. Внизу живота что-то сладко потянуло. Подумаем над этой реакцией позже.

Опустившись рядом с Джулианом, я скользнула взглядом по его лицу. Он тяжело выдохнул и посмотрел на меня уставшими, немного покрасневшими глазами. Темная прядь упала на глаза, и я сжала пальцами колени, чтобы не коснуться ее.

Он выглядел сломленным.

– Я люблю своих родителей, но иногда отец может вести себя отвратительно, – проворчал Джулиан. – Преступный мир меняет тебя, и даже когда ты борешься со своими темными сторонами, свет не может побеждать всегда.

– Он жестоко обращался с тобой? – тихо спросила я.

Джулиан покачал головой, и меня затопило облегчение.

– Никогда. Он выгрызал власть, как глотки людей, шел по головам и убивал, чтобы достичь цели. Потом встретил маму, которая успокаивала его демонов, несмотря на свой жесткий характер.

Да, я заметила, что Катерина могла приструнить Александра одним взглядом.

– Только растили они меня в таких же условиях. В крови и криках агонии. Впервые я убил человека в тринадцать лет. В тринадцать, Рейвен. Люди сходили с ума по-своему. Еще до Падения в стране развелся целый рой криминальных группировок, которые боролись за власть. И я, сам того не желая, оказался в эпицентре бойни.

– Это ужасно, – честно ответила я, не решаясь погладить его руку.

Он кивнул.

– Так и есть. Но это жизнь.

– И у каждого из нас она по-своему сложная, – мягко согласилась я. – Вы все заплатили цену за высокое положение в обществе, а мы – за свою свободу. Жизнь не может быть черной или белой, как и люди не могут выбирать только хорошее или только плохое.

– Родители сделали бы что угодно ради меня, это на самом деле так, но… иногда я не могу понять их, – вздохнул Джулиан, снова посмотрев в потолок. – Особенно отца. Он всегда что-то требует от меня. Будь серьезнее, будь жестче, будь сдержаннее. А я не хочу. Я просто хочу быть собой.

Его откровения задели какие-то потаенные струны моей души, слова вертелись на кончике языка, но я никогда никому их не говорила. Ксивер и Крэйтон знали о моем детстве, однако…

Сделав несколько маленьких вдохов, я собралась с мыслями и медленно ответила:

– Мой отец… Мой отец избивал меня и издевался надо мной, а мама не справилась с его давлением, поэтому сошла с ума.

Джулиан застыл на месте.

– А недавно я узнала, что их… больше нет. – Я пожевала нижнюю губу и начала ковырять ногтями заусенцы. – Я сожалею, что всё вышло именно так. Мне больно от одной мысли, что я больше не увижу их, несмотря на весь ужас, на который они меня обрекли. Я любила и буду любить их всегда. Но у меня есть Ксивер и Крэйтон, а у тебя – наследники. Мы всегда что-то теряем, а потом приобретаем. Это цикличность жизни: плохое – хорошее, грустное – радостное, опустошающее – вдохновляющее. Понимаешь?

Джулиан тяжело сглотнул.

– Да.

– Как-то раз, еще до катастрофы, я прочитала несколько книг очень хорошего писателя. Одна из ее фраз, которую она проносила из книги в книгу, запомнилась мне на всю жизнь.

Джулиан заинтересованно посмотрел мне в глаза.

– Какая?

Я выдержала секунду тишины.

– Почему плохие вещи случаются с хорошими людьми?¹

Джулиан долго молчал, рассматривая мое лицо. Вопрос, на который я пыталась найти ответ несколько лет, повис грузом между нами. Наверное, он всю жизнь будет преследовать меня, а я так и не смогу отыскать ему объяснение.

– Потому что, к сожалению, жизнь жестока. И мы ничего не можем с этим сделать, – тихо ответил Джулиан. – Единственное, на что мы способны, это каждый день бороться и надеяться, что в конце концов жизнь отплатит нам чем-то хорошим за все потери и страдания. Мы должны не терять свет. Мы должны из раза в раз доказывать, что хорошие люди завершают свои истории счастливым финалом.

– Да, – задумчиво ответила я, опустив голову. – Наверное, это так.

Не сдержавшись, я протянула руку и осторожно обхватила его ладонь. Она была такой теплой, что мне захотелось прижать ее к своей щеке.

– Просто знай: после снегопадов в Исландии всегда самое теплое солнце, – прошептала я и улыбнулась, когда с его губ сорвался смешок. – Рано или поздно всё наладится. Верь мне.

Джулиан придвинулся чуть ближе. Из меня вырвался дрожащий вздох, когда его пальцы приподняли мой подбородок и мягко погладили его.

– Ты и есть мое солнце, Рейвен Эскарра.

А затем он так же быстро отстранился и прикрыл глаза.

Я схватилась за грудь, чувствуя колотящееся внутри сердце. Одно предложение распалило меня, заставив жар пронестись по всему телу. Господи, когда я начала так реагировать на его прикосновения?

– Знаешь, если сначала я просто хотел трахнуть тебя, потому что ты напоминала мне чертов розовый леденец, то потом мне захотелось понять тебя, – сказал он как ни в чем не бывало, а я чуть не свалилась на пол. – Ты такая чистая. Добрая, спокойная, мягкая. Я совершенно не подхожу тебе, но… Мне так сильно хочется прикоснуться к тебе, что я, блядь, схожу с ума.

Положив руку около его бедра, я приподнялась над Джулианом и, следуя какому-то дурацкому порыву, приблизилась к его лицу. Мои губы покалывало, а тело затрепетало от того, как близко мы друг к другу находились.

– Но это не отменяет того факта, что мне хочется нагнуть тебя над столом, а потом узнать, хорошо ли ты спала, – продолжил он с прикрытыми глазами. – И ты…

Джулиан застыл, когда почувствовал мое дыхание.

– И ты сейчас очень близко, да?

– Да…

И мои губы тут же приникли к его.

Джулиан застонал, когда мы слились в до дрожи чувственном поцелуе, и я с жадностью проглотила этот звук. Он резким движением затащил меня к себе на колени, зацеловывая мои губы с затаенным голодом. Я всхлипнула, когда его большая ладонь сжала мою шею грубо и собственнически – так, так никто раньше не делал.

Но мне это до жути нравилось.

– Господи, – пробормотал Джулиан. – Что ты со мной делаешь?

Я обхватила ладонями его красивое лицо, скользнув языком по нижней губе в просьбе открыться. Мне никогда не доводилось вести в поцелуях, но с Джулианом хотелось пользоваться своей властью. И я чувствовала эту власть. В том, как он жадно прикасался ко мне. В том, как улыбался мне в губы, будто осуществилась его заветная мечта.

Поцелуй с Крэйтоном был другим. На самом деле после него я немного разочаровалась. Да, целовать его оказалось приятно, но… Не было тех бабочек в животе, что трепетали сейчас за моей грудной клеткой. Не было чувства правильности, хотя я всегда видела своим парнем только Крэйтона.

Поцелуй с Джулианом был уничтожающим.

– Я знал, что ты окажешься такой сладкой, – пробормотал он, и наши языки соприкоснулись.

Вот тогда я поняла, что крупно влипла. Попробовав его один раз, я точно не смогу остановиться.

Я запустила пальцы в его волосы и провела ноготками, которые вдруг превратились в коготки, по затылку. От переизбытка эмоций во мне пробудился эфир, отчего я замурчала и выгнула спину, словно дикая кошка. В такие моменты Джулиан сходил с ума. Когда он впервые увидел мои клыки, то чуть не упал в обморок, а потом заставлял меня демонстрировать их каждый раз, как только выпадала возможность.

Но во время поцелуя…

Это было горячо.

Заметив во мне изменения, он хрипло застонал и провел языком по моим клыкам. Его дыхание участилось, одна рука крепко сжала мои ягодицы, пока другая поглаживала горло. Кровь в венах нагрелась от предвкушения, когда я почувствовала нарастающую в его штанах выпуклость.

– Нас могут увидеть, – прохрипела я, но продолжила отвечать на движения его губ, слегка царапая их клыками. В воздухе повисло ощутимое напряжение, которому нужно было незамедлительно найти выход. – Джулиан, нас…

– Пусть только попробуют. Я вырву им глаза, если они увидят тебя в таком состоянии, – прошептал он, заставив меня хихикнуть.

Джулиан спустился влажными поцелуями по моей шее и переместил ладонь к пуговице на штанах.

Я на короткое мгновение напряглась.

Конечно, он не оставил это незамеченным. Потемневший взгляд сразу же поднялся и нашел мой.

– Если не хочешь, мы не будем этого делать.

– Я… Я хочу, но…

– Но?

– Но… – Смутившись, я зарылась лицом в его шею и пролепетала: – Но не здесь. То есть я хочу, чтобы ты… Но не прям… Потому что я…

– Ты не хочешь заниматься сексом, потому что сейчас не время и не место?

Я с облегчением выдохнула:

– Да.

– Ты девственница?

– Угу.

Я почувствовала, как у него перехватило дыхание. Прикоснувшись к моему предплечью, Джулиан заставил меня посмотреть на него. Почему-то я приготовилась найти его разочарованный взгляд, но когда встретилась с карими глазами, в них плескалась только нежность.

– Тогда мне нужно найти свечи, розы и, пожалуй, шампанское с красной икрой. Ты любишь красную икру?

Я не сдержалась и засмеялась.

– Честно говоря, никогда не пробовала.

– Тогда я…

Вдруг в дверь постучали. Я пискнула и мигом спрыгнула с колен Джулиана, приглаживая волосы. Мое сердце так громко и неистово колотилось, что его, наверное, слышали на другом конце света.

– Кто? – прорычал Джулиан. Он обхватил меня за талию и снова притянул к себе на колени.

– Вы закончили осквернять нашу комнату? – пробормотал с той стороны Крэйтон.

Джулиан хихикнул.

– Я сделал то, что никогда бы не смог сделать ты, Крэй-Крэй.

Я шлепнула его по груди и прошипела:

– Это прозвучало отвратительно.

– Мне всё еще плохо от мысли, что он целовал мои губы, – прищурился на меня Джулиан. – Господи, опять я об этом вспомнил. Нужно будет выбить из этого малыша дурь, чтобы он даже не смотрел в твою сторону.

– Он и не смотрит, – прошептала я. – Он влюблен в…

– Вы классные, ребята, – донесся до нас голос Крэйтона. – Только я всё слышу, спасибо большое.

Я прикрыла покрасневшее от смущения лицо. Черт!

– В Роксанию? – заорал на всю спальню Джулиан.

– Тише ты!

– Господи, пойду подышу, – проворчал Крэйтон. – У вас есть десять минут: командиры вызывают нас на собрание.

За дверью раздался его тяжелый вздох, а после – удаляющиеся шаги.

– Кто бы мог подумать, что мы соберемся открывать свою академию. С каждым днем всё интереснее и интереснее…

Глава 4

Директор академии каждого кластера – доверенное лицо Альтинга. Это человек, который безусловно и безвозмездно направляет свои силы в обучение будущего поколения. Перечить, осуждать, не соглашаться с методами руководителя – запрещено.

Тезаурус ремалийцев, глава 30, пункт 10

Следующие две с половиной недели мы провели как белки в колесе. Точнее, как хомяки, потому что Джулиан соорудил колесо наподобие беговой дорожки, напоминающее то, по которому раньше бегали эти мелкие зверьки.

И его первым подопытным стал я.

В этом идиотском колесе ремалийцы, по словам Джулиана, смогут совершать пробежку перед тренировками. Однако оно развалилось после первого моего круга.

Вот же неудача!

Эти недели подземный город напоминал муравейник. Мужчины в рабочих костюмах, которые выполняли у Карателей силовые задачи, занимались оборудованием учебных аудиторий. Строители, ремонтники, маляры – Зейден как истинный сын Сары Блэквуд командовал ими, приводя в приемлемый вид складские помещения, заваленные ненужным хламом.

Мы с отцом и Джулианом готовили тренировочные залы, в то время как мама и несколько ее помощниц занялись спальнями. Роксания и Феникс раз в пару дней выбирались наверх и принимали поставку вещей и продовольствия. Если к нам прибудут новые люди, то придется расширить не только пространство, но и запасы.

Как оказалось, многие Каратели продолжали работать на заводах. Вот откуда такая частая поставка. Очень умно, но опасно. Главное – не попасться.

Девчонки по большей степени командовали теми, кто командовал. Я обожал наблюдать за тем, как Ксивер копирует голос Сары и шастает по подземному городу со шваброй вместо меча, посвящая каждого революционера в своего подданного.

Нужно было видеть лицо Зейдена, который гонялся за ней с кисточкой, заляпанной краской, скрывая смех за руганью.

Ксивер медленно, но оттаивала. Конечно, раз в пару дней либо Джулиан, либо Зейден получали по яйцам, но для моей сестры это было нормой. Я бы даже сказал, вела она себя очень рассудительно.

Чего не скажешь о наших отношениях с родителями. Я старался поддерживать между нами теплую атмосферу, насколько это было возможно, но Кси не сдерживалась в прямолинейности и порой грубых высказываниях. Особенно в разговорах с мамой.

Однако если бы та сказала нечто подобное в отношении человека, к которому у меня были чувства, я бы отреагировал точно так же. Безусловно, мать и отец беспокоились за нас, но говорить прямым текстом, что Кай испорчен из-за своего отца – это слишком.

Ксивер уверяла себя, будто ей плевать на Кая, когда сама же отчаянно защищала его. Мы с сестрой всегда были преданными. Поэтому, как только Роксания начала теряться в коридорах подземного города из-за того, что направления были помечены стрелками разных цветов, я провел ночь в мастерской и сделал таблички с надписями. Спальни – направо. Столовые – в подвал. И так далее.

Интересно, она оставила себе атлас?

– Повернись ко мне задницей.

– Простите? – опешил я.

– Поверни ко мне свою шикарную пятую точку, товарищ.

Астрид прыснула от смеха.

– Шейн, вы вообще видели его пятую точку? Там же одни кожа да кости! А вот у меня…

Она согнулась пополам от смеха, и я услышал звук рвущейся ткани. Прошла одна долгая секунда. Астрид медленно выпрямилась и выпучила на меня глаза.

– Нет, нет, нет…

Когда она развернулась, я захохотал во все горло. На ее новом костюме, который усовершенствовали Каратели, зияла огромная дыра. Прямо на заднице. Клянусь, я как будто смотрел комедию.

– Шейн! – во всё горло заверещала Астрид. – Он мне маленький!

– Это у тебя задница большая, – засмеялся я, вытирая слезы. – Еще на мою что-то говорит. Лучше я буду стройняшкой, чем… Ай!

Шейн хлестнула меня измерительной лентой.

– Крэйтон Зальцри! Ты как общаешься с девушками?

– Хам, – пробурчала Астрид, выворачиваясь всем телом, чтобы посмотреть на свои кожаные штаны. – Черт возьми! Там дыра как у Таллии между…

– Астрид Цирендор! – вспыхнула Шейн, и я услышал смех Джулиана из-за перегородки в другом конце комнаты. – А ты не подслушивай и постриги свои лохмы! Имейте совесть, молодые люди! Мне семьдесят пять, а не двадцать!

– Я тоже тебя люблю, Шейн! – крикнул Джулиан.

Шейн была прекрасной женщиной, которая возилась с Картелями как со своими детьми. Она взяла на себя ответственность улучшить наши ремалийские костюмы – конечно, у нее были помощники, но всю мастерскую шитья возглавляла именно Шейн.

Наша новая экипировка включала в себя те же вещи, только теперь они были намного прочнее и удобнее. На ботинках – не такая грубая подошва, из-за чего бегать стало намного легче. Внутренняя сторона кожаных курток была сделана из материала, напоминающего бронежилет, а в локтевые и коленные зоны теперь встраивались тонкие металлические пластины. Они служили некой защитой: металл не поддавался силе Ремали, поэтому был для нас самым прочным материалом.

Вместо кластера на плечо нашили символ Карателей – серебристую механическую птицу. У командиров она располагалась на груди. Мужчины крепили пистолеты на пояс, а женщины – к набедренным ремням.

– Че-е-ерт… Шейн, мне нужен новый костюм, – прохныкала Астрид. – Этот реально никуда не годится.

– Погоди, дай разобраться с одним, – пробурчала она с иголкой во рту, а потом эта игла оказалась угадайте где?

Конечно, у меня в заднице.

Я завыл, как раненый волк, и на мои крики в комнату ворвался взволнованный Феникс.

– Что здесь… О боже, – выдохнул он, стеклянными глазами смотря на задницу Астрид. – Даже она у нее королевская…

– Пошел вон, тюремщик! – заверещала она, бросив в него свою куртку.

Феникс ловко перехватил ее и двинулся к Астрид. Мы с Шейн переглянулись.

– Я не сидел в тюрьме, а помогал людям выбраться из нее, Ваше Величество. И если ты будешь светить своими прелестями перед мужчинами, которые смотрят на тебя как на кусок мяса, ничего хорошего из этого не выйдет. И я говорю не про себя. Повернись.

– Куда? – пролепетала Астрид, подняв голову, чтобы посмотреть на Феникса.

– На Марс.

– Откуда я узнаю, в какой стороне Марс?

– Господи… – Он сжал ее предплечье и развернул к себе спиной. – Нагнись над столом.

– ЧТО? – заорала она во весь голос.

– Я умею шить, а эту дырку можно залатать без особых…

– Смотря о какой дырке идет речь! – хохотнул Джулиан.

– Да боже ты мой! – всплеснула руками Шейн, отчего игла сильнее впилась мне в ягодицы. С уголка глаза потекла слеза. – Ведете себя как подростки в пубертате, а не мятежники, которые собираются устроить переворот. Крэйтон, передай мне беруши.

– Я тут… немного… не могу двигаться.

– Ой! Матерь божья, прости меня, я не заметила!

– Астрид, наклонись над столом.

– Да пошел ты к черту!

Феникс с силой прижал ее к столу и опустился на колени. Обхватив бедра Астрид под ее ругань, начал рассматривать прореху в штанах. Или кусочек нижнего белья. Хлопкового в горошек.

– Господи-господи-господи, какой позор, – проныла Астрид, закрыв лицо ладонями.

– Красотка, как ты заметила, я не особо падок на роскошь. Мне всё равно, в горошек у тебя трусики или в цветочек.

– Феникс! – ахнула Шейн.

– Что? Я взрослый мужчина, который может говорить слово «трусики», – ответил он, орудуя иголкой. – Так, сейчас я откушу конец нитки, поэтому мое лицо будет в опасной близости от твоей королевской задницы. Готова?

– Что ты… Ай! – пискнула она и схватила его за волосы. – Щетина колется. У меня начнется раздражение, придурок!

Мне пришлось навострить слух, чтобы разобрать бурчанье Феникса:

– Прифыкай, потому что шкоро моя щетина будет колоть другое мешто.

– Какой срам, – проворчала Шейн.

И именно в этот момент, когда Астрид стояла, нагнувшись над столом, а Феникс тыкался лицом в ее задницу, в комнату ворвалась моя мама.

– Что вы… Феникс, – протянула она с осуждением. – Ну не здесь же. Я знаю, что ты ухлестываешь за этой девушкой с первого дня, но в комнате есть дети.

Оглянувшись, я понял, что речь идет обо мне. Отлично.

– А ничего, что мы с ним почти одного возраста? И я знаю, как выглядят женские ягодицы.

– Профессорские, – уточнил Джулиан.

– И я не ухлестываю за ней, – пробормотал Феникс с ниткой во рту.

– Я ничего не слышу! – крикнула мама, зажав уши, и попятилась к выходу. – Я вообще пришла позвать вас на обед. Десять минут!

***

Дневной сон – самая большая ошибка человечества.

Я хлопала отяжелевшими ресницами, рот превратился в пустыню Сахару, будто я всё утро обнималась с бутылкой текилы (от чего, конечно, не отказалась бы), а конечности стали ватными. Меня так сильно подкосила подготовка учебного крыла, что я вырубилась посреди дня, только коснувшись головой подушки.

Может, к черту это собрание?

Всех, кто начинал на днях обучение, попросили собраться сегодня в четыре часа в главном зале нового крыла. С самого утра Крэйтон и Джулиан помогали Шейн, а когда я проходила мастерскую, пытаясь не уронить манекен для тренировок, то услышала визги Астрид. Чувствую, без Феникса дело не обошлось.

Они справятся без меня, верно?

Я радостно вздохнула, решив послать в одно место все планы, и перевернулась на другой бок. Однако взгляд тут же наткнулся на настенные часы.

Без десяти четыре.

– Убейте меня, – захныкала я, поднимаясь с кровати, точно мумия из гробницы.

Порой совесть кусала меня за задницу.

Спальню мы делили вдвоем с Рейвен, а Сиера и Астрид жили напротив. Комната была не очень большой, но места нам хватало. Главное, что я чувствовала себя здесь комфортно и в безопасности.

Две односпальные кровати стояли друг напротив друга, около них располагались тумбы, а рядом с дверью – шкаф для вещей. Стены были выкрашены в приятный графитовый цвет, но мы завесили их с Рейвен разными плакатами и фотографиями, придав спальне больше шарма, как говорила моя подруга.

Эти фотографии я взяла с собой на горячую точку, поэтому сейчас они были здесь. На самом деле в академии я носила их с собой всегда, когда нам разрешали брать рюкзаки или сумки. Воспоминания на них стали моим талисманом. Моей надеждой.

Вот мы с Крэйтоном сидим на берегу океана и едим горячие булочки, а Рейвен фотографирует нас со спины. Вот мы с ней улыбаемся в камеру в гараже Крэя, а он высовывает голову, чтобы влезть в кадр.

Снимков было несколько десятков и еще столько же хранилось на моем телефоне, который чудом пережил события на острове.

Только чаще всего там встречался Кай.

Не знаю, когда у меня появилось желание фотографировать его. На встречах с наследниками, во время обеда и занятий, после тренировок по ликгету – мне просто нравилось запечатлевать каждую его эмоцию.

Казалось, что Кай – самый хладнокровный человек на свете, как ледяной принц из сказок, но это было далеко не так. Он хранил множество улыбок: удивленную, недоверчивую, насмешливую, сексуальную.

Когда Кай смотрел на меня, уголки его губ слегка приподнимались, а в глазах загорался огонек. Наверное, в эти моменты все его улыбки сливались в одну-единственную.

Мою.

Прекрати.

Отведя взгляд от стены, я спрыгнула с кровати и побежала в душ. Да, вот еще один плюс подземного города – каждая спальня имела собственную душевую.

В рекордно короткое время я помылась, высушила волосы и надела просторную толстовку с джинсами, не желая привлекать лишнего внимания. Однако даже в таком виде ремалийцы оборачивались на меня, пока я бежала в учебное крыло.

Ну конечно! Они столько лет слышали рассказы про детей лидеров революции, а сейчас видели их вживую. Я чувствовала себя одним из доберманов Кая, которые считались последними выжившими из своего вида.

Черт, я скучала по этим монстрам.

По доберманам. Не по Каю.

Хотя он тот еще монстр.

Пока я карабкалась по канату со спальной зоны на основной этаж, а потом огибала компании Карателей на подходе к учебному крылу, меня даже не настиг внезапный приступ клаустрофобии. Везде было светло и просторно: каждый зал хорошо освещался за счет квадратных люминесцентных ламп, подвешенных под высокими потолками.

Город Карателей имел форму гидры: самые вместительные помещения находились в центре, а от них ответвлялись переходы с залами поменьше. Потолки поддерживали бетонные колоны, и несмотря на преобладание серых и черных оттенков, то тут, то там я видела яркие и броские элементы.

Разрисованные стены, кричащие плакаты с призывом о смене власти, подвешенные под потолком металлические птицы, выкрашенные в разные цвета.

Это вдохновляло.

– ГОСПОЖА!

Я заверещала во всю глотку, когда в меня врезались две фигуры, а в конец перехода ударила молния. Да блядь! Я когда-нибудь смогу это контроли…

Стоп.

Госпожа?

– Ксивер!

Удержав равновесие, я резко отступила на пару шагов и посмотрела на двух человек передо мной.

У меня отвисла челюсть.

– О господи! – радостно заверещала я, после чего бросилась в объятия Джакса и Силии.

Они засмеялись и тут же сжали меня так крепко, что я чуть не задохнулась. Только сейчас я поняла, как тосковала по ним. В носу защекотало, а глаза начало пощипывать, когда я уткнулась лицом в грудь Джакса.

Боже, как давно мы не виделись!

Отстранившись, я выпалила:

– Что вы тут делаете? Как Каллисто отпустила вас, если… Боже, я ничего не понимаю. Вас тоже объявили в розыск, да?

– Никакого розыска, Кси! За нами пришла профессор Нуар, – широко улыбнулась Силия, и только сейчас я заметила, что они всё еще одеты в единую форму академии. – Я думала, она вернулась за своими змеями. Конечно, Нуар забрала их, но потом предложила помощь всем студентам, которые были готовы примкнуть к вам. Какой-то парень с татуировкой на лбу чуть не поджог академию, когда Каллисто засекла нас за побегом. Но самое главное, что весь КУШ сбежал.

– И еще парочка придурков, – заворчал Джакс.

– Не парочка. Нас около двух сотен.

Мои глаза округлились. Роксания и Феникс проникли в академию и помогли сбежать всем, кто был готов встать на сторону Карателей?

Эти двое вместе – конец здравомыслию.

Джакс поиграл бровями и пихнул меня локтем.

– Госпожа, мы успели испечь вам торт. Моя темность украсила его таким же темным шоколадом, но Силия, – он стрельнул в нее грозным взглядом, – залила его белым. Теперь вместо красивого торта у нас облезшая зебра.

Я громко засмеялась, чувствуя, как узел в груди медленно развязывается. И вот тогда ко мне пришло осознание.

Я скучала не по академии, а по людям.

Силия толкнула Джакса, отчего он возмущенно раздул ноздри.

– Ты смотрел срок годности своего шоколада? Я полночи его отковыривала, потому что ему давно пора на свалку.

– Ты серьезно выбрасываешь еду, если она просрочена на один день?

– Так делают все адекватные люди.

– Нет, адекватные люди нюхают ее. Если с запахом всё в порядке, то пробуют ее. Зачем тратить ресурсы цивилизации, если они пригодны для потребления?

– Иисусе, что ты несешь?

– В словаре Силии Палмарсдоттир нет таких слов? Звучит удручающе.

– Ясно, эти двое опять за старое, – раздался позади нас знакомый голос.

– Крэйтон!

– Госпожа Эскарра!

Силия и Джакс тут же бросились к Крэю и Рейв. Я поблагодарила всех святых, что мои легкие не взорвались от мощных лап Айло, которыми он за пару секунд чуть не разорвал мои внутренние органы.

– Полегче, – прохрипел Крэй, когда эта участь настигла его.

Незнакомые парень и девушка, проходящие мимо, удивленно приподняли брови.

Ох, они еще не знают, насколько мы можем быть неадекватными. Вспомнить ту ночь, когда Джакс и Силия подкидывали меня в окно Кая, потому что я решила украсть его пистолет. При воспоминании об этом меня накрыла волна тоски.

Как же давно это было.

– Кстати, у нас столько сплетен, – возбужденно начал Джакс, закинув руку на плечо Крэя. – Ашер Магнуссон трахнул Мориган и подцепил какую-то венерическую дрянь. Его член засох, как фиалка, которую долго не поливали. Таллия узнала об этом и замутила знаете с кем?

Мы с Рейвен и Крэйтоном переглянулись и спросили:

– С кем?

– Со мной!

– Что? – закричала Рейв так громко, что на нас обернулась компания проходящих мимо командиров. Я выдавила милую улыбку и помахала им двумя пальцами.

– Господи, Джакс, хватит клеветать, – закатила глаза Силия. – Они не замутили. Таллия предложила Джаксу переспать, и пока он хлопал на ее просьбу глазами, я сказала, что наша темность не спит с дворовыми суками.

Я уважительно хмыкнула.

– А ты та еще штучка, Силия Палмарсдоттир.

Она отбила мне пять.

– Учусь у лучших.

– На самом деле я просто был шокирован. Таллия не в моем вкусе. Мне в принципе не нравятся… Ну, – Джакс обвел нас троих рукой, – девушки. Крэйтон и то привлекательнее.

Упомянутый Крэйтон подавился воздухом.

– Что? – откашлялся он, и я больно пнула его по лодыжке. – Вернее, э-э-э… Да, это круто, Джакс. То есть я, как бы так сказать… нравлюсь тебе? Господи, блядь…

Джакс сжал губы в тонкую линию, а затем разразился хохотом.

– Я пошутил на твой счет, так что расслабься. – Он похлопал побледневшего Крэя по плечу. – Не буду отбивать тебя у прекрасной миледи Нуар.

– Мы не вместе, – пробурчал Крэй.

Джакс прищурился. Его проницательные глаза скользнули по каждому из нас, и я тяжело вздохнула, вспомнив, какой разговор нас ждет.

– Так. – Он ткнул в нас пальцем. – Сплетни оставим на вечер, а сейчас… Рассказывайте, что за Марлоу чуть не освежевала вас ради какого-то эксперимента. И я на самом деле, вашу мать, нахожусь в штаб-квартире Карателей, которые устроили Падение?

Мы втроем напряженно переглянулись.

– С чего бы начать…

***

Главный зал учебного крыла напоминал улей: громкие разговоры, топот ног, вспыхивающие над головой молнии и световые вихри. Помещение превратили в подобие академического Атриума. Ряды здесь тянулись полукругом, один чуть выше другого, а по обе стороны от массивного стола установили знамена Карателей.

Обойдя компанию незнакомых ребят, мы заняли задний ряд и сразу же заметили наследников. Они стояли внизу около стола и с недоверием поглядывали на вход в аудиторию.

– А кто нас вообще здесь собрал? – спросила Рейв, пытаясь перекричать шум.

– Наши родители? – то ли ответила, то ли спросила я.

– Как я знаю, они выехали в город, – подал голос Крэйтон, затем посмотрел влево, словно почувствовав чей-то взгляд. – Да уж, изгнанникам здесь не особо по душе…

Я заметила компанию новоприбывших девушек, одетых в порванные вещи. Они жались друг к другу и рычали на каких-то парней, напоминая побитых тигриц. Когда те засмеялись над ними, я почувствовала, как внутри поднимается гнев.

– Эй!

Это крикнула не я.

– Отвалите от них сейчас же, – отчеканил Крэйтон, вставая со своего места.

Парни переглянулись.

– Мы поняли, Зальцри, – ответил один из них и примирительно поднял руки. – Просто хотели познакомиться. Всё в порядке.

Изгнанницы едва заметно кивнули нам, выражая благодарность, когда парни отвернулись и что-то тихо друг другу зашептали.

– И среди Карателей есть ублюдки.

– Они есть везде, – согласилась со мной Рейвен.

Услышав вдалеке знакомый мужской голос, я перевела взгляд к столу…

И замерла.

Парень стоял спиной ко мне, но я видела его ониксовые волосы и широкие плечи, обтянутые курткой из кожи. Сердце пустилось вскачь, когда он слегка повернул голову и под искусственным светом мелькнула его серебристая прядь.

– Кай…

Я инстинктивно поднялась, сделав шаг в сторону ступеней. Предвкушение заставило дыхание сбиться, легкие словно опутали тугие лозы, держа каждый мой вдох под контролем.

Однако парень развернулся – и седина в его волосах исчезла.

Это был просто отблеск света.

Меня поглотила такая волна разочарования, что захотелось кричать.

Хватит думать о нем. Судьба давно разлучила вас, и вы никогда не имели шанса на совместное будущее. Перестань, наконец, видеть его в каждом встречном!

– Ты в порядке? – нахмурилась Рейв, когда я опустилась на место.

Не успела я ей ответить, как пространство прорезал грубый женский голос:

– Тишина!

Я проследила за взглядами собравшихся и увидела человека с закрученной вокруг головы косой. У меня буквально отвисла челюсть, как только я различила на лице женщины шрам.

– Не думайте, что я скучала. Была бы моя воля, я бы провела в Литла-Храуне еще пару недель. Там хотя бы не слышно ваших визгов.

Ван Дер Берг.

Это действительно она!

– Да ну нахер, – пробормотал снизу Джакс.

Я заметила такой же шок на лицах Крэйтона и Рейвен. Вот почему наследники так смотрели на выход – видимо, им уже рассказали о возвращении профессора. Черт возьми, как она выбралась из тюрьмы? Последний раз мы видели ее перед симулятором. Именно Ван Дер Берг отправила нас сражаться с триадами в Гриндавик, но тогда мы также впервые узнали о существовании ЦЭСа.

– Мы не против оформить вам обратный билет до санатория, профессор! – громко крикнул Джулиан, стрельнув глазами в нашу сторону.

Рейвен очнулась от удивления и пригрозила ему указательным пальцем. Йенсен тут же захлопнул рот.

– Он твой ручной щеночек? – подняла я брови, всё еще смотря на женщину, которую точно не ожидала здесь увидеть.

– Типа того.

Ван Дер Берг сжала переносицу и, тяжело вздохнув, опустила руки по швам. Я заметила на ее лице больше морщин и мелких шрамов, чем было в академии.

А еще на одной из ее ладоней теперь не было двух пальцев.

– Как вы уже поняли, я состояла в движении Карателей и рада, что кое-кто смог вытащить меня из санатория.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цитата из книг Хлои Уолш, автора популярного цикла «Парни Томмена»

Вернуться