Сергей Чертопруд
Обмен шпионами. От дипломатов до разведчиков-нелегалов

© Чертопруд С.В., 2025

© ООО «Издательство Родина», 2025

Вступление

1 августа 2024 года на территории столичного аэропорта Турции произошел обмен заключенными, содержащимися в местах лишения свободы России, Белоруссии, Германии, Норвегии, Польше, США и Словении. Всего участие в обмене принял 21 человек и несовершеннолетние дети – по словам депутата Госдумы Марии Бутиной, «это самый многочисленный обмен по составу участников за последние годы»[1].

Как заявили тогда в центре общественных связей ФСБ, на родину вернулись 8 граждан России, задержанных и находившихся в заключении в странах НАТО. Их возвращение стало возможным благодаря планомерной работе госведомств РФ и зарубежных партнеров (речь, видимо, о Турции). «Россияне были обменяны на группу лиц, действовавших в интересах иностранных государств в ущерб безопасности России», – говорилось в сообщении ведомства.

В этом обмене, с позиции истории «тайной войны», нет ничего необычного и сенсационного. В современной России более значимым был обмен летом 2010 года. Тогда на Родину вернулось десять «представителей российской разведки». Так их называют западные СМИ. Все они на судебном заседании в США признали факт своего сотрудничества с СВР (Служба внешней разведки) России. Из них семь кадровых разведчиков-нелегалов и трое, чей правовой статус неизвестен. Поясню, что согласно Федеральному закону РФ «О внешней разведке» есть кадровые сотрудники (ст. 18) и «лица, оказывающие конфиденциальное содействие органам внешней разведки Российской Федерации» (ст. 19).

В августе 2024 года, согласно публикации РИА Новости, на Родину вернулись: трое разведчиков-нелегалов: Михаил Микушин (Жозе Ассис Джамарриа) и супруги Артем и Анна Дульцевы[2]. От себя добавлю, что первый, по данным западных СМИ, действовал по линии ГРУ (военная разведка), а семейная пара – по линии СВР (внешняя разведка).

Еще троих западные правоохранительные органы связывают с российскими спецслужбами. Обладателя двух паспортов (российского и испанского) испанского журналиста Павла Рубцова (также известен как Пабло Гонсалес Ягуэ) – «агент ГРУ», Вадима Соколова (Красикова) – «сотрудник российских спецслужб» и Вадима Конощенкова – «полковник ФСБ». При этом первый из них оба документа (их наличие стало одной из причин обвинения его в шпионаже) получил на законных основаниях. Родился и до 10 лет жил в России, а затем переехал в Испанию[3].

Оставшиеся двое: «российский бизнесмен Владислав Клюшин» и «Роман Селезнев, сын депутата Госдумы от ЛДПР Валерия Селезнева» согласно публикации РИА Новости не были связаны с российскими спецслужбами[4]. Это подтверждают и западные СМИ. Как не странно, но в этом вопросе они сошлись во мнение.

Фактически в августе 2024 года в результате очередного «обмена шпионами» на Родину вернулось трое «представителей российской разведки». Почему я их так назвал? Если СВР подтвердила (в многочисленных публикациях официальных СМИ уровня «Российская газета»), что супруги Артем и Анна Дульцевы разведчики-нелегалы, то ГРУ, как обычно, хранит молчание.

Таким образом, в 2024 году на Родину вернулось 8 человек (из них трое разведчики) А при обмене 2010 года их было 10 разведчиков. Хотя если учитывать количество тех, кого депортировали на Запад, то да. Самый многочисленный обмен в истории современной России. Если в истории СССР и РФ, то самый масштабный и уникальный обмен произошел в 1941 году.

Во время «холодной войны», а также до ее начала и после завершения происходили более интересные, с точки зрения участвующих в ней людей и предшествующих этому событий, обмены шпионами. О некоторых из них будет подробно рассказано в этой книге.

Почему не обо всех? Просто во время «холодной войны» их было больше 50, и подробности некоторых из них продолжают оставаться секретными. Не меньшее количество обменов произошло в 20–30-е годы прошлого века. Как и в годы «холодной войны», тогда данная процедура была отработана до мелочей. Более того, существовала она и в Российской империи.

В монографии Константина Звонарева «Агентурная разведка. Русская агентурная разведка всех видов до и во время войны 1914–1918 годов» можно прочесть такие строки:

«Видя, что ни официальные, ни тайные военные агенты ничего существенного по военной разведке не дают, Главный штаб начал практиковать в весьма широком масштабе командировки молодых офицеров Генерального штаба в соседние страны под тем или иным благовидным предлогом. Но этим делом занимался не только Главный штаб в лице своего Особого делопроизводства. Офицеров командировали за границу все, кому только было не лень, – почти все главные управления военного министерства, морского ведомства и штабы военных округов. Нередко одни и те же задачи возлагались на офицеров, командируемых различными управлениями. Полученными в результате этих командировок сведениями указанные управления обменивались лишь иногда, и то, как мы уже указывали выше, совершенно случайно.

Округа, которые тоже весьма широко практиковали такого рода командировки, не согласовывали их с Главным штабом и даже предварительно об этом ему не сообщали. Лишь по окончании такой командировки некоторые (далеко не все) отчетные отделения представляли в Главный штаб копии отчетов по этим командировкам.

В результате такого хаоса получалось, что контрразведка соседей без большого труда раскрывала этих разведчиков, командированных под ложными предлогами арестовывала, а командированных под благовидными предлогами ставила в такие условия, что при всем желании большинству из них ничего сделать не удавалось.

Арестованных таким образом офицеров обычно судили и после вынесения приговора обменивали на таких же своих неудачников. Нередко в этом обмене осужденных за шпионаж принимали участие даже цари»[5].

А теперь о самой монографии. В начале 1920-х годов перед специалистами IV (разведывательного) управления Штаба РККА была поставлена задача «провести обширное исследование, охватывающее деятельность агентуры всех важнейших государств, принимавших участие в мировой войне». Результатом реализации столь глобального замысла стали подготовленные Константином Звонаревым два тома капитального исследования: том I – об агентурной разведке царской России и том II – об агентурной разведке Германии, которые вышли из печати в 1929–1931 годах под грифом «Для служебных целей»[6].

Любопытно, но большевики учли опыт предшественников. Во времена существования СССР мы меняли своих разведчиков-асов на тех, кого Константин Звонарев называл «неудачниками».

Справедливости ради отмечу, что не только в СССР меняли профессионалов на «неудачников». Аналогичные истории происходили и в других странах.

Торговля шпионами по-французски

Впервые массовый обмен шпионов произошел более 200 лет назад. В 1798–1801 годах под руководством Бонапарта Наполеона Францией была предпринята неудачная попытка установления контроля над территорией Египта. Париж планировал перекрыть один из путей сообщения между Англией и ее колонией – Индией. В историю эта военная операция вошла под названием «Египетский поход». Не буду рассказывать о том, что именно произошло на территории Египта, отмечу лишь, что в британском плену оказалось множество французских солдат и офицеров. В 1803 году Бонапарт Наполеон решил обменять их на интернированных подданных Великобритании, которые имели несчастье оказаться на контролируемой Францией территории. Они были интернированы и размещены в специально выстроенных для этой цели лагерях.

Среди арестованных были в основном путешественники-аристократы и их молодые отпрыски. Но были и промышленники, буржуа, люди без определенных занятий, художники и шпионы. Прежде чем начать переговоры об обмене арестованных англичан на пленных французов, Наполеон составил своего рода ценник. Британский журналист и историк шпионажа Ирвин Кукридж приводит его в своей книге «Торговля шпионами»:

«За лордов и членов парламента Наполеону должны вернуть плененных генералов и адмиралов, за детей аристократов – полковников и морских капитанов, за джентльменов без титулов – офицеров. Англичане вынуждены были согласиться. В результате обмена французы пополнили армию, а англичане получили назад не только своих ни в чем не повинных граждан, но и шпионов, правда только тех, кого Фуше успел с помощью денег или шантажа переквалифицировать в двойных агентов»[7].

Поясню, что Жозеф Фуше с августа 1799 года по 1810 год занимал пост министра полиции. Талантливый руководитель создал лучшую в мире систематизированную картотеку и чрезвычайно обширный штат секретных агентов как внутри страны, так и за ее пределами[8]. Впрочем, министерство полиции было не единственным органом разведки и контрразведки в наполеоновской Франции.

Обмен шпионов как пример успешной PR-кампании

Если обмен шпионов эпохи Наполеона это пример успешной торговли, то произошедшее 10 февраля 1962 года – PR-кампании, которая достойна места в учебниках. Именно в этот день советского разведчика-нелегала Рудольфа Абеля обменяли на американского летчика Фрэнсиса Пауэрса.

Вильям Фишер, вошедший в историю под псевдонимом Рудольф Абель, работал под прикрытием в США почти 10 лет – с 1948-го по 1957-й. Интересовали его экономические сведения, а также информация о ядерных объектах. Все было стабильно, пока у Абеля не появился помощник – Рейно Хейханен. Он-то Абеля и сдал[9]. Советский разведчик был арестован и осужден более чем на 30 лет тюремного заключения – правда, отбыл чуть более 5[10].

С американским летчиком Фрэнсисом Пауэрсом дело обстояло несколько иначе. Его самолет-разведчик был сбит под Свердловском в мае 1960 года. Его ждали 10 лет лишения свободы, часть наказания он отбыл во Владимирском централе[11].

Этот обмен интересен не только тем, что в очередной раз СССР обменял профессионала на «неудачника», но и огромной выгодой, полученной благодаря успешной PR-кампании, проведенной Москвой. Можно по-разному относиться к деятельности органов официальной советской пропаганды, но из «провала» отечественной внешней разведки (сотрудник был пойман с поличным) и ПВО – вражеский самолет сумел безнаказанно пролететь над значительной территорией, советские пропагандисты смогли сотворить «победу». И скрыть от общественности не только эти две неудачи, но и множество других.

Во время «холодной войны» в США и в других странах регулярно разоблачали кадровых сотрудников советской разведки. Тех, кто обладал дипломатическим иммунитетом, высылали из страны. Остальные, хотя таких было мало, получали реальные тюремные сроки. Вот их то и меняли на пойманных с поличным граждан западных стран. Правда, об этом советские СМИ не сообщали. В лучшем случае в газетах появлялась небольшая заметка о том, что очередной вражеский шпион пойман с поличным. А вот его дальнейшая судьба для советских граждан оставалась загадкой.

Единственный раз, когда в период «холодной войны» одному из ключевых участников обмена – советскому разведчику-нелегалу Вильяму Фишеру (Рудольфу Абелю) позволили сняться в кино (советский фильм «Мертвый сезон»), а тот, на кого обменяли, – американский пилот Пауэрс стал «героем» многочисленных публикаций в советских СМИ. Более того, в 1985 году в Советском Союзе сняли художественный двухсерийный фильм «Мы обвиняем» посвященный судебному процессу над Пауэрсом и предшествующим этому событиям.

Одна из причин такого повышенного внимания именно к этому обмену, хотя за период «холодной войны» их произошло более 50, – его относительная равноценность с позиции общественного мнения СССР и США. Обменяли кадрового сотрудника советской разведки, который, по мнению неспециалиста, нанес несущественный урон интересам национальной безопасности Америки, на офицера ВВС США, который выполнял приказ командования – совершил разведывательный полет над территорией главного противника. На самом деле это была не разовая акция, как тогда утверждали советские и американские власти, а один, причем незначительный, эпизод программы по проникновению Запада «за железный занавес», который СССР начал создавать в 1945 году. Подробно об этом рассказано в книге Кертиса Пиблза «Тайные полеты»[12], поэтому не буду останавливаться на этом подробно. И превращение Пауэрса в «героя-одиночку» очень уж способствовало сокрытию от общественности факта существования этой программы.

Была и другая причина. Вильям Фишер был одинаково симпатичен как гражданам СССР, так и США. Вот как его охарактеризовал американский адвокат Джон Донован: «Абель – культурный человек, великолепно подготовленный как для той работы, которой он занимается, так и для любой другой. Он свободно говорил по-английски и прекрасно ориентировался в американских идиоматических выражениях, знал еще пять языков, имел специальность инженера-электронщика, был знаком с химией, ядерной физикой, был музыкантом и криптографом… Рудольф – человек, обладающий чувством юмора. Как личность, его просто нельзя было не любить»[13].

Во всех остальных случаях, если рассматривать период «холодной войны», то в выигрыше от обмена оставалась всегда Москва, ну а проигрывал Вашингтон. А как иначе объяснить тот факт, что советских разведчиков-нелегалов, а это элита в разведке, обменивали на шпионов-любителей. Агентов-неудачников, которые попались при выполнении первого же задания. Причем, с позиции обывателя, довольно простого.

Часть первая
Между двумя войнами

Вопреки распространенному мнению, в СССР начали активно использовать обмены своих граждан на подданных других государств задолго до начала «холодной войны». Другое дело, что участвовавшие в них люди в большинстве своем мемуаров не писали. А если и оставляли воспоминания потомкам, то данную тему старались не затрагивать. Не принято было тогда хвататься нахождением в иностранной тюрьме. Пусть даже если попали в нее в силу политических причин, как это произошло с дипломатами в 1918 году. Или когда оказались не в том месте и не в то время, как это произошло во время Гражданской войны в Испании с экипажами нескольких советских кораблей. А тем более, если поймали на занятии шпионажем.

Глава 1
«Красных» дипломатов на «белых» заговорщиков

6 сентября 1918 года в Лондоне британская полиция сначала провела обыск на квартире полпреда РСФСР Максима Литвинова, а затем и арестовала его. «Одновременно со мной были обысканы и арестованы почти все работники полпредства. Посажен я был в Брикстонскую тюрьму», – вспоминал он позднее. Даже несмотря на то, что Великобритания не признала Советскую Россию, содержание под стражей ее официального представителя – международный скандал. Впрочем, с формальной точки зрения британцы имели на это право, т. к. 1 сентября 1918 года в Москве был задержаны глава специальной британской миссии при советском правительстве Брюс Локкарт, а также несколько британских и французских дипломатов. Всех их обвинили в шпионаже, а также в участии т. н. «заговоре послов». Более того, все они были заключены под стражу и в течение полутора месяцев содержались в Бутырской тюрьме. Главе миссии «повезло» больше. Он находился, на правах высокопоставленного заключенного, на территории Кремля.

Кратко теперь о «заговоре послов», который и послужил причиной первого в истории СССР обмена. Правда, неравноценного. Ведь Максим Литвинов и сотрудники советского посольства не участвовали в разведывательных операциях, в отличие от своих зарубежных коллег. Впрочем, во время «холодной войны» ситуация была диаметрально противоположной. СССР выменивала своих высокоэффективных, в большинстве своем, кадровых разведчиков на граждан ФРГ, Великобритании и США, чьи достижения в сфере «тайной войны» были минимальными.

Подготовка заговора

Согласно официальной версии, изложенной зампредседателя ВЧК Яковом Петерсом, заговор был организован в 1918 году дипломатическими представителями Великобритании, Франции и США в Советской России с целью свержения большевистской власти. В заговоре участвовали глава специальной британской миссии Роберт Локкарт[14], а также послы: Франции – Жозеф Нуланс и США – Дэвид Фрэнсис[15].

С последними двумя все не так просто. С конца 1917 года Жозеф Нуланс регулярно негативно отзывался о советской власти, чем сильно раздражал Москву. В конце апреля 1918 года НКИД направил французскому правительству ноту с требованием отозвать Нуланса. Не получив ответа, советское правительство отказалось признавать Нуланса представителем Французской республики и объявило его частным лицом. Несмотря на это, Нуланс остался в России и продолжал свою контрреволюционную деятельность. Формально к осени 1918 года он был частным лицом. При этом согласно официальной советской версии, был одним из организаторов и вдохновителей белогвардейских заговоров (например, участвовал в деятельности «Союза защиты Родины и Свободы»[16] и «Союза возрождения России»[17]), а также участвовал в организации восстаний против советской власти (например, в мятеже Чехословацкого корпуса[18]).

С американским дипломатом другая история. К советской власти он относился нейтрально. Так, в начале 1918 года он рекомендовал Вашингтону предоставить России новый заем в размере 10 млн долларов, заметив при этом, что обстановка в Петрограде спокойная. В феврале 1918 года он переехал из Петрограда в Вологду, а в июле 1918 года, под давлением большевиков, перебирается из Вологды в Архангельск. Впрочем, и там он задержался недолго. В начале ноября 1918 года он вернулся в США. И возможно, что в заговоре не участвовал.

Брюс Локкарт пытался подкупить находившихся в Москве латышских стрелков, охранявших Кремль, с тем, чтобы совершить военный переворот, арестовав заседание ВЦИК вместе с Лениным и заняв ключевые пункты Москвы. Два полка латышей должны были быть отправлены в Вологду, чтобы соединиться с английскими войсками, которые должны были высадиться в Архангельске, и помочь их продвижению.

Кроме того, по заявлению Якова Петерса, союзные миссии устраивали взрывы, поджоги и планировали взорвать железнодорожный мост через реку Волхов около Званки, чтобы отрезать Петроград от поставок продовольствия и вызвать там голод.

Как раскрыли заговор

Согласно воспоминаниям латышского чекиста Яна Буйкиса, заговор был раскрыт следующим образом. В июне 1918 года Феликс Дзержинский отправил двоих латышей, Яна Буйкиса (под именем Шмидхен) и Яна Спрогиса, недавно поступивших на службу в ВЧК, в Петроград с заданием проникнуть в антисоветское подполье.

В морском клубе, располагавшемся рядом с Адмиралтейством, приятели общались с моряками стоявшего на рейде британского судна. Через них чекистам удалось познакомиться с руководителем контрреволюционной организации, морским атташе британского посольства Фрэнсисом Кроми. Их представили последнему как «надежных людей». Кроми познакомил их с агентом британской разведки Сиднеем Рейли[19] и посоветовал ехать в Москву, снабдив письмом для передачи Локкарту, который хотел установить контакты с влиятельными командирами латышских стрелков.

Отдельно отмечу, что Фрэнсис Кроми во время Первой мировой войны командовал подводной лодкой и был самым успешным британским подводником на Балтийском театре военных действий. Исполнять обязанности военно-морского атташе его попросили в мае 1918 года. На новом посту он продемонстрировал неплохие организаторские способности. Например, он направил служившего в качестве офицера связи на британской подводной лодке E1 Георгия Чаплина в Архангельск для организации там антибольшевистского переворота и подготовки высадки там английских войск. В ночь на 2 августа 1918 года последний возглавил военный переворот в Архангельске, в результате которого в городе была свергнута советская власть. Георгий Чаплин стал командующим всеми морскими и сухопутными вооруженными силами Верховного управления Северной области.

Также Френсис Кроми был одним из руководителей петроградской вербовочно-осведомительной организации бывшего санитарного инспектора Балтийского флота Владимира Ковалевского. Организация занималась сбором шпионских сведений для англичан, переправляла через Петроград в Архангельск и Вологду бывших офицеров, а также готовила возможное вооруженное восстание в Петрограде и Вологде. 21 августа 1918 года Ковалевский был арестован и заключен в Дерябинскую тюрьму, в декабре 1918 года переведен в Трубецкой бастион Петропавловской крепости. 13 декабря 1918 года расстрелян по обвинению в создании военной организации, связанной с английской миссией.

В Москве после совещания с Феликсом Дзержинским и Яковом Петерсом было решено «подставить» Локкарту командира 1-го легкого артдивизиона Латышской стрелковой советской дивизии лейтенанта Эдуарда Берзина, выдав его для солидности за полковника. 14 и 15 августа 1918 года Берзин встречался с Локкартом, а затем 17, 19, 21 августа – с Рейли. Последний передал Берзину в конечном счете 1,2 млн рублей в качестве платы за свержение латышскими полками советской власти в Москве, денонсацию Брестского договора и восстановление Восточного фронта против Германии. А после войны британцы обещали содействие в признании независимости Латвии.

Приступить к ликвидации

Высока вероятность того, что если бы не два покушения, организованных и совершенных людьми, которые не имели, по крайней мере согласно официальной советской версии, отношения к деятельности Локкарта, то события развивались бы по другому сценарию и обмена послов не было. По той простой причине, что с ними поступили бы более вежливо – просто попросили бы покинуть страны пребывания.

30 августа 1918 года, после убийства начальника Петроградской ЧК Моисея Урицкого в городе на Неве и неудачной попытки застрелить Владимира Ленина в Москве, у ВЧК создалось впечатление, что начался контрреволюционный переворот.

На самом деле оба покушения напрямую не были связаны с деятельностью иностранных дипломатов. Моисея Урицкого в вестибюле Народного комиссариата внутренних дел Петрокоммуны (на Дворцовой площади) застрелил студент Петроградского политехнического института и член партии народных социалистов Леонид Каннегисер. Отметчу, что партия отвергала террор как средство политической борьбы. Согласно официальной версии, он решился на такой шаг, мстя за смерть расстрелянного в ЧК друга.

А вот кто стрелял во Владимира Ленина, когда он выступал на митинге на заводе Михельсона в Москве, – до сих пор установить не удалось. Хотя в советское время считалось, что это была полуслепая Фанни Каплан. Вождь мирового пролетариата получил два ранения. Одна пуля в шею под челюстью, а вторая – в руку. Хотя ранение Ленина казалось смертельным, он выздоровел очень быстро. 25 сентября 1918 года он уехал в Горки и вернулся в Москву 14 октября, сразу возобновив политическую деятельность. Первое после покушения публичное выступление Ленина состоялось 22 октября 1918 года.

В любом случае реакция властей на убийство и покушение последовала незамедлительно. В стране начался т. н. Красный террор. Одновременно начались задержания участников различных антисоветских организаций, а также тех, кто подозревался в нелояльности к советской власти.

Активный участник антибольшевистского подполья мичман Александр Гефтер (в 1918 году – вахтенный начальник на крейсере «Память Азова») позднее написал в своих мемуарах: «Локкарт попался в Москве самым глупым образом. Говорили, что в деле замешена женщина… Огромное количество людей, имевших отношение к Локкарту, было арестовано или было вынуждено скрываться»[20]. Действительно, в Петрограде и Москве начались аресты и обыски. Причем чекистов не смущал даже принцип экстерриториальности посольств.

Снова процитирую воспоминания Гефтера: «По чьему-то доносу большевики узнали, что в Британском посольстве (находилось тогда в Петрограде. – Прим. авт.) есть документы, представляющие для них интерес. Смелый англичанин, капитан Кроми…, защищал вход в посольство на нижней площадке лестницы с маленьким браунингом в руках. В это время все хранившиеся на чердаке документы были уничтожены. Большевики ворвались с черного хода, и Кроми был убит винтовочным выстрелом в затылок»[21].

Автор мемуаров умолчал о том, что 30 августа 1918 года на территории посольства произошла перестрелка, в ходе которой погибло два чекиста: Янсон[22] и помощник комиссара Петроградской ЧК И.Н. Стодолин-Шенкман, а также был ранен следователь ВЧК Бартновский[23].

Реакция Москвы

Ночью 1 сентября 1918 года у себя на квартире в Москве был арестован Локкарт. На вопросы Петерса он отвечать отказался под предлогом дипломатической неприкосновенности, а утром по указанию председателя ВЦИК Якова Свердлова, который на время болезни Ленина фактически становился руководителем страны, был отпущен на свободу.

О том, что произошло дальше, в своей книге «Железная женщина» рассказала Нина Берберова:

«2 сентября правительство Ленина отправило правительству Его Величества в Лондон следующую ноту:

„Официальное сообщение о ликвидации заговора против советской власти, руководимого англо-французскими дипломатическими представителями.

Сегодня, 2 сентября ликвидирован заговор, руководимый англофранцузскими дипломатами во главе с начальником британской миссии Локкартом, французским генеральным консулом Гренаром, французским генералом Лавернем и др., направленный на организацию захвата, при помощи подкупа частей советских войск, Совета народных комиссаров и провозглашения военной диктатуры в Москве…“

Во вторник 3 сентября газеты были полны „заговором Локкарта“, где он был обвинен во взрывах мостов, намерении убить Ленина и других преступлениях. Убийство Кроми тоже было описано во всех подробностях. Говорилось, между прочим, что он стрелял первый. „Англо-французские бандиты“ и их глава, Рейли (исчезнувший, за которым началась охота), были объявлены врагами народа, которым должна была быть уготовлена казнь.

„Известия“ писали:

„Заговор Союзных империалистов против Советской России.

Сегодня, 2-го сентября ликвидирован заговор, руководимый англофранцузскими дипломатами во главе с начальником британской миссии Локкартом, французским генеральным консулом Лавернем и др., направленный на организацию захвата, при помощи подкупа частей советских войск, Совета народных комиссаров и провозглашения военной диктатуры в Москве.

Вся организация, построенная по строго заговорщицкому типу, с подложными документами и подкупами, раскрыта.

Между прочим, найдены указания, что в случае удавшегося переворота должна была быть опубликована поддельная тайная переписка русского правительства с правительством Германии и сфабрикованы поддельные договоры в целях создания подходящей атмосферы для возобновления войны с Германией.

Заговорщики действовали, прикрываясь дипломатическим иммунитетом (неприкосновенность) и на основании удостоверений, выдававшихся за личной подписью начальника британской миссии в Москве г. Локкарта, многочисленные экземпляры которых имеются ныне в руках ВЧК.

Установлено, что через руки одного из агентов Локкарта, лейтенанта английской службы Рейли, за последние полторы недели прошло 1 200 000 рублей на подкуп.

Заговор обнаружен благодаря стойкости тех командиров частей, к которым заговорщики обратились с предложением подкупа.

На конспиративной квартире заговорщиков был арестован один англичанин, который после того, как был доставлен в ВЧК, назвал себя английским дипломатическим представителем Локкартом.

После установления личности арестованного Локкарта он был немедленно освобожден.

Следствие энергично продолжается“.

С утра (4 сентября 1918 года. – Прим. авт.) Локкарт возобновил свое хождение по Москве. В это утро он узнал, что в Петрограде было арестовано около 40 англичан…»[24]

Он решил зайти в ВЧК с личной просьбой к Петерсу освободить арестованную вместе с ним 1 сентября 1918 года свою любовницу Муру Будберг (что и было сделано), но сам Локкарт был снова задержан и провел пять дней на Лубянке, а затем еще 24 дня в небольшой квартирке в Кремле вместе с подсаженным к нему Шмидхеном.

Реакция Лондона

Снова процитируем книгу Нины Берберовой.

«В ответ на эту ноту (отправленную Москвой 2 сентября. – Прим. авт.) 7 сентября была получена ответная нота английского министра иностранных дел Бальфура:

„Нота британского министра иностранных дел Чичерину.

Сентябрь 6, 1918 г.

Мы получили информацию, что возмутительное нападение было совершено на британское посольство в Петрограде, что помещение было частично разграблено и частично разрушено и что капитан Кроми, который пытался защитить посольство, был убит и тело его изуродовано до неузнаваемости. Мы требуем немедленного удовлетворения: жестокого наказания всех ответственных за это безобразие и тех, кто в нем участвовал.

Если русское советское правительство не даст нам полнейшего удовлетворения и насилие над британскими подданными будет продолжаться, британское правительство будет считать каждого члена русского правительства ответственным за происходящее и примет меры к тому, чтобы все правительства цивилизованного мира признали их индивидуально ответственными, и тем самым вне закона, и в случае необходимости не дали бы им убежища на своей территории.

Вам уже было послано извещение г. Литвиновым о том, что правительство Его Величества готово сделать все, что возможно, для немедленного возвращения представителей Великобритании в Англию и отъезда представителей русского советского правительства в Лондоне – в Москву. Гарантии были даны в случае обмена тех и других на русско-финской границе. Г. Литвинову будет разрешено покинуть пределы Англии, как только британские представители будут вне пределов России. До нашего сведения дошло, что 29 августа был издан декрет, что все британские подданные от 18 до 40 лет будут арестованы и что официальные представители Великобритании уже арестованы по ложному обвинению в заговоре против советского правительства.

Ввиду этого правительство Его Величества считает нужным подвергнуть г. Литвинова и его сотрудников превентивному аресту, до тех пор пока британские представители и все остальные арестованные британские подданные не будут освобождены и доставлены на финскую границу, с гарантией свободного перехода ее.

Бальфур“».

Ответ Москвы

Так получилось, что накануне отправки ноты из Лондона Москва отправила свою. Вот ее текст:

«Заявление Народного Комиссара Иностранных Дел по поводу участия дипломатических представителей Англии и Франции в организации заговоров против советской власти.

6 сентября 1918 г. № 102

В то самое время, когда при посредстве представителей нейтральных держав Правительство РСФСР вело переговоры с правительствами Англии и Франции об обмене дипломатических представителей, военных и граждан вообще, обнаружилось, что дипломатические v военные представители Англии и Франции пользуются своим званием для организации на территории РСФСР заговоров, направленных к захвату Совета Народных Комиссаров с помощью подкупа и агитации среди войсковых частей к взрыву мостов и продовольственных складов и поездов.

Данные, имеющиеся в распоряжении Правительства и отчасти уже опубликованные в сообщениях Чрезвычайной Следственной Комиссии и комиссаров Северной Коммуны, устанавливают с несомненностью тот факт, что нити заговора сходились в руках главы английской миссии Локкарта и его агентов. Равным образом установлено, что здание английского посольства в Петрограде фактически было превращено в конспиративную квартиру заговорщиков.

При этих условиях, будучи всецело проникнуто искренним желанием в полной мере соблюдать дипломатическую неприкосновенность и правила международного общения, Правительство РСФСР лишено возможности предоставить свободу действий лицам, прибывшим в Россию в качестве дипломатических и военных представителей и поставившим себя фактически в положение заговорщиков против Правительства нашей страны.

Поэтому Правительство РСФСР поставлено в необходимость создать для лиц, уличенных в заговорах, такие условия, при которых они лишены были бы возможности продолжать дальше свою преступную с точки зрения международного права деятельность.

Когда английские и французские войска продвигаются по территории РСФСР для поддержки открытых мятежей против Советской власти и дипломатические представители этих держав внутри России создают организацию для государственного переворота и захвата власти, – Правительство РСФСР принуждено во что бы то ни стало принять необходимые меры самообороны.

Все интернированные представители английской и французской буржуазии, среди которых нет ни одного рабочего, будут немедленно освобождены, как только русские граждане в Англии и Франции и в районе оккупации союзных войск и чехословаков не будут больше подвергаться репрессиям и преследованиям. Английские и французские граждане будут иметь возможность немедленно покинуть территорию России, когда эту же возможность получат российские граждане в Англии и Франции.

Французские военные получат эту возможность, когда русские солдаты при участии Международного и Русского Красного Креста будут возвращаемы из Франции. Дипломатические представители той и другой страны, и в том числе сам глава заговорщиков Локкарт, одновременно будут пользоваться возможностью возвращения на родину.

Уже после того, как Правительством Советской Республики были приняты приведенные выше решения, нами получено от английского правительства радио с сообщением об аресте т. Литвинова и его персонала. Это обстоятельство служит для нас еще лишним подтверждением правильности наших действий и полной обоснованности наших опасений, когда мы отказывались допустить выезд Локкарта и его сотрудников из России ранее выезда тов. Литвинова из Англии.

И в этом английском радио, и в одновременно полученном по радио заявлении французского правительства в случае дальнейшего содержания под стражей английских и французских граждан эти правительства угрожают индивидуальными репрессиями всем видным большевикам, которые попадут в их руки.

Это обстоятельство для нас не является новостью, так как уже теперь такого рода репрессии, вплоть до расстрелов советских работников, совершаются в районе оккупации держав Согласия. Мы остаемся при нашем прежнем предложении отказаться от репрессий в том случае, если таковые будут прекращены со стороны держав Согласия, как мы о том заявляли уже неоднократно.

Повторяем еще раз, что принимаемые нами меры предосторожности касаются исключительно английской и французской буржуазии и что ни одного рабочего мы не тронем.

Народный Комиссар по Иностранным Делам

Чичерин»[25].

Процедура обмена

26 октября 1918 года в Петроград прибыли сотрудники советского посольства в Великобритании. Через несколько дней в город на Неве приехал сам Максим Литвинов. Он задержался из-за того, что ждал в Стокгольме, когда Брюс Локкарт пересечет советско-финскую границу.

В истории обменов шпионов в XX веке этот был самым малоизвестным. Советские газеты лишь написали о том, что в РСФСР из Великобритании вернулись сотрудники посольства. Публикаций в западных СМИ о том, что группа высокопоставленных британских и французских дипломатов, часть из которых Москва обвиняла в шпионской деятельности, вернулась домой, – не было. Да и чем было гордиться… Фактически дипломаты были пойманы «с поличным». Более того, существовала вероятность того, что в революционном угаре их могли и расстрелять или надолго задержать в РСФСР.

Впрочем, оба участника обмена – Максим Литвинов и Брюс Локкарт все же сохранили для потомков свои воспоминания о событиях почти столетней давности. Первый благодаря биографу. А второй сам, написав мемуары о своих приключениях в России.

Глава 2
Шпионов на экипажи кораблей

Регулярные обмены советских разведчиков, которые были, говоря современным языком, «пойманы с поличным» в других странах, начались еще до окончания Гражданской войны на территории Советской России. Так, резидент «Особого отдела РВС Республики» (Региструпр Полевого штаба – военная разведка) Павел Дубнер с октября 1918 года по июль 1919 года находился на нелегальной работе на Украине. А с июля 1919 года по декабрь 1920 года – в Турции. Арестован в Константинополе за «пропаганду в союзных войсках» и «весь 1920 год просидел в тюрьмах Константинополя и Чанак-Кале, Дарданеллы», вернулся в РСФСР в результате обмена на английских офицеров[26]. Правда, из военной разведки ушел.

Другой пример обмена. Стефан Жбиковский с декабря 1918 года по март 1919 года находился на военно-политической работе в Варшаве. Был одним из руководителей военной организации Коммунистической рабочей партии Польши и редактором нелегальной газеты «Солдат – рабочий». Так же он организовал Военный отдел партии. Поясню, что основная задача таких структур в то время – организация вооруженного захвата власти или, как их тогда называли, революций. Также нужно помнить и том, что Москва и Варшава находились в тот момент в состоянии войны. В январе 1920 года был арестован и в марте того же года осужден на 8 лет тюремного заключения. В апреле 1921 года благодаря обмену вернулся в Москву. До ареста в 1937 году успел поработать резидентом советской военной разведки в нескольких европейских странах.

Сотрудник советской военной разведки Фриц Калеман работал в Латвии в 1921–1922 годах. В апреле 1922 года был арестован и приговорен к 8 годам лишения свободы. В 1923 году вернулся в СССР по обмену заключенными.

Карл Поднек в 1919–1920 годах находился на территории Латвии в составе разведгруппы Роберта Штейна, которая передавала в Москву в основном экономическую и политическую информацию. Арестован в сентябре 1920 года, как и многие другие члены группы (всего 11 человек). В мае 1921 года был приговорен к 15 годам каторжных работ. Сидел в Рижской тюрьме. В 1923 году вернулся в СССР в результате обмена заключенными. В резерве при штабе РККА (март – май 1923). 15 мая 1923 года как сотрудник РО (разведотдела) штаба РККА уволен в бессрочный отпуск с зачислением на учет по Московскому уезду. Начальник 1-го участка охраны Московско-Курской железной дороги (1923–1924 годы). Работал в Персии (1924–1930 годы): управляющий Казвинским и Решетским отделениями Русперсбанка, начальник финансово-счетной части торгпредства СССР, там же старший инспектор и уполномоченный в Гиляне, заместитель торгпреда. Заместитель директора Научного института рыбного хозяйства (с 1930 года). Перед арестом – директор сектора металлургии и химии Промбанка СССР. Репрессирован 8 декабря 1937 года. Реабилитирован 20 октября 1956 года[27].

Резидента на двух студентов

С 1922 года на нелегальной работе в Германии по линии Разведупра Штаба РККА находился бывший командир и военком 2-й Туркестанской стрелковой дивизии Вольдемар Розе. В 1923 году он один из руководителей военного отдела ЦК компартии Германии. 24 марта 1924 года был арестован немецкой политической полицией, на судебном процессе в Лейпциге в 1925 году был приговорен к смертной казни за организацию германской ЧК. В 1927 его обменяли на группу немцев, арестованных ОГПУ по обвинению в подготовке террористических актов. По возвращении был награждён вторым орденом Красного знамени.

В 1930 году окончил Военную Академию им. Фрунзе и назначен командиром и военком 16-й стрелковой дивизии. С 1932 года военрук Северного краевого коммунистического университета, с 1933 года – Московского коммунистического университета общественных наук. С декабря 1934 года работал в Главном управлении Гражданского воздушного флота (ГУ ГВФ) начальником военизированной охраны. Уволен в запас РККА 28 октября 1937 года. В 1938 году В. Р. Розе был арестован органами НКВД, расстрелян 20 января 1939 года. Посмертно реабилитирован в 1956 году[28].

Вольдемар Рудольфович Розе (1897–1939 года) – советский военачальник и разведчик, комбриг

Существует распространенное мнение, что Вольдемара Розе обменяли на трех студентов Берлинского университета: Карла Киндермана, Теодора Вольшта и Макса фон Дитмара. Первые двое были поданными Германии, а третий – Эстонии. В Москву они приехали в середине октября 1924 года. На самом деле обменяли 4 человек, которые выполняли задания советской военной разведки, на 14 граждан Германии, которые по разным причинам приехали в СССР и были арестованы по обвинению в шпионаже. Да и из СССР выехало не трое, а только двое студентов, но об этом ниже.

До сих пор остается загадкой – были ли эти трое студентов случайными жертвами в большой игре ОГПУ, или же чекисты намеренно заманили их в ловушку, обратив на группу внимание еще в Германии, на стадии получения виз для въезда в СССР. Дело в том, что сотрудник посольства Якубович посоветовал им для быстрого получения виз вступить в КПГ (компартия Германии). Двое из них последовали этому совету и обзавелись партбилетами. Вот только эти документы сыграли с ними злую шутку.

Сотрудники ОГПУ арестовали их ночью 24 октября 1924 года в Москве. Среди изъятых у них вещей внимание следователей привлекли эти партбилеты. В частности, было установлено, что партийный билет Киндермана выдан в 1924 году, хотя год вступления обозначен как 1920, осенью же 1924 года в билет вклеены марки, якобы подтверждавшие уплату членских взносов за предыдущие годы. Подлинность членства в КПГ фон Дитмара также вызвала у следователей ОГПУ большие сомнения. Тем более выяснилось, что он, вероятно, чтобы скрыть свою принадлежность к аристократии, выбросил приставку «фон» и добавил привычное для русских фамилий окончание – по партийному билету он числился Дитмариным.

Вначале студентов обвинили в шпионаже, целью которого было якобы выяснение связей между КПГ и Коминтерном. А позднее – в подготовке террористических актов против Иосифа Сталина и Льва Троцкого. Серьезные обвинения.

По инициативе ОГПУ 21 февраля 1925 года в газете «Известия» появляется сообщение о том, что в Москве арестована группа немецких шпионов, прибывших в страну под видом научной экспедиции. ОГПУ утверждало, что студенты, являясь на самом деле членами фашистской организации «Оргеш», подделали документы КПГ, чтобы под прикрытием партбилетов проникнуть в СССР. Как доказанный факт описывались зловещие планы группы по совершению террористических актов, хотя не было даже окончено следствие, не говоря уже о решении суда.

Однако в ходе судебных заседаний, проходивших с 22 июня по 3 июля 1925 года, убедительных доказательств какой-либо преступной деятельности немецких студентов на территории СССР получить не удалось. Не было установлено, несмотря на якобы уличающие показания Баумана и других подставных свидетелей, абсолютно никаких реальных действий по подготовке террористических актов, которые бы предприняли подсудимые.

В своем последнем слове Киндерман и Вольшт заявили, что не признают себя виновными и назвали все происходящее полным фарсом. Киндерман сказал, что высшей меры наказания достойны не они, а следователи ОГПУ, полностью нарушившие все требования законности. А вот Макс фон Дитмар выступил с последней длинной речью, скорее всего, судя по ее содержанию и лексикону, написанной для него сотрудниками ОГПУ. Он со следствием активно сотрудничал.

В 19 часов 2 июля 1925 года суд удалился на совещание, оглашение приговора состоялось уже после полуночи – в половине первого ночи. Все трое, в том числе «раскаявшийся» и выступивший с «разоблачениями» своих товарищей фон Дитмар, были приговорены к смертной казни. Приговор был окончательным и не мог быть обжалован. У осужденных оставалась лишь возможность в течение 72 часов просить о помиловании.

В полдень 6 июля 1925 года в Верховный суд поступила телефонограмма из Президиума ЦИК СССР, в которой предписывалось немедленно приостановить исполнение смертного приговора до особого распоряжения.

В октябре Вольдемар Розе и его два немецких товарища были помилованы, смертная казнь им была заменена длительными тюремными сроками. В ответ 31 октября 1925 года на заседании Президиума ЦИК СССР было принято решение о помиловании немецких студентов. Расстрел им был заменен десятью годами лишения свободы со строгой изоляцией и последующим поражением в правах на пять лет.

После подписания советско-германского договора от 24 апреля 1926 года, в котором вновь подчеркивались дружественные отношения между СССР и Германией, начались долгие и тяжелые переговоры о взаимном обмене гражданами, находившимися в заключении на территории другой страны.

В сентябре 1926 года, наконец, состоялся обмен, в результате которого 14 граждан Германии были обменяны на Вольдемра Розе Скоблевского и трех других осужденных германских подданых. Таким образом, Киндерман и Вольшт получили наконец свободу, отсидев в тюрьмах негостеприимной для них Советской России без малого два года. В отличие от них фон Дитмару, попытавшемуся спастись за счет своих товарищей и покорностью следователям ОГПУ обеспечить себе «красивую жизнь», не повезло. По официальному заявлению НКИД, он, находясь в тюрьме, «умер от инфаркта» 26 марта 1926 года[29].

Греческая история

Еще об одном обмене рассказал историк и ветеран внешней разведки Владимир Антонов:

«В 1923–1924 годах Исидор Мильграм находился на нелегальной работе в Германии. Его деятельность получила высокую оценку Центра. С конца 1924 года разведчик являлся помощником «легального» резидента ОГПУ в Греции. В стране находился под именем Оскара Миллера и под прикрытием должности сотрудника полпредства СССР. Добился конкретных вербовочных результатов.

Однако 29 декабря 1925 года Мильграм был схвачен сотрудниками Асфалии – греческой службы безопасности, во время встречи с источником, выданным контрразведке провокатором – изменившим членом ЦК Компартии Греции. На квартире «Оскара Миллера» в присутствии жены и малолетнего сына был произведен тщательный обыск.

Вот что писала в то время по этому поводу одна из местных газет («Эстия») 30 декабря 1925 года: «Начальник специальной группы полиции безопасности майор жандармерии г-н Гину начал следствие по делу арестованного коммунистического агента Оскара Миллера…

Арестованный имеет официальный русский паспорт. Однако он не будет освобожден. Поскольку Оскар Миллер не признал себя виновным, его будут судить…

Оскар Миллер по поручению своего Центра руководил деятельностью агентуры в Греции и, в частности, проник в Министерство иностранных дел, откуда получал копии важных международных документов…

Один из руководящих сотрудников Министерства иностранных дел также арестован и подвергается допросу».

Три месяца Мильграм провел в тюрьме, где подвергался интенсивным допросам. Затем состоялся его обмен на 2-го секретаря греческого посольства, арестованного в Москве[30].

В апреле 1926 года Мильграм по поручению Ф. Э. Дзержинского сопровождал Троцкого и его жену, которые нелегально выезжали на лечение в Германию. В середине 1926 года был назначен «легальным» резидентом ИНО ОГПУ в Шанхае. Затем возглавлял резидентуру в Пекине. В 1928–1930 годах находился на нелегальной работе в Германии. В 1931–1934 годах учился в Институте красной профессуры и одновременно преподавал специальные дисциплины в Высшей школе ОГПУ. С сентября 1934 года работал в Академии наук СССР, являясь ученым секретарем Института экономики. 12 мая 1937 года арестован как «скрытый троцкист». 10 мая 1938 года приговорен «тройкой» к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян. Посмертно реабилитирован в апреле 1956 года[31].

«Провал» карьере не помеха

Сотрудник советской военной разведки Борис Буков с 1921 года находился на нелегальной работе в Польше. В 1923 году его арестовали и после 2,5 лет тюремного заключения обменяли. После возвращения в СССР снова был отправлен в загранкомандировку – с 1925 года по 1926 год помощник резидента в Берлине. Затем с 1926 года по 1928 год – резидент в Ковно (Литва). В июне 1928 года представлен начальником Разведупра штаба РККА Яном Берзиным к награждению подарком в связи с 10-й годовщиной РККА среди других «зарубежников-агентурщиков», которые «имеют многолетний агентурный стаж по работе на Польшу, Балканы и другие страны». В 1933–1938 годах – на нелегальной работе в США. Затем на преподавательской работе. Последнее место службы в органах военной разведки – старший преподаватель кафедры разведки 3-го факультета Высшей специальной школы Генштаба Красной Армии (сентябрь 1940 года – июнь 1941 года). С июня 1941 года – начальник кафедры страноведения 2-го Московского государственного педагогического института иностранных языков. Высока вероятность того, что из армии его уволили по состоянию здоровья. Все же началась война, и такой профессионал мог бы принести немало пользы Разведупру.

В 1922 году сотрудник советской военной разведки Освальд Дзенис («Рукитис») выехал в Германию. С июня по сентябрь 1923 года – член бюро подпольного ЦК КП(б) Латвии в Риге. Был арестован и приговорен к 5 годам каторги. В январе 1925 года вернулся в СССР по обмену политзаключенными. Правда, после этого, в феврале 1926 года, был зачислен в резерв РККА. Заместитель начальника Управления промышленности Наркомата внутренней торговли (январь 1926 – август 1927), одновременно с учебой в ИКП был научным сотрудником Института Ленина (август 1927 – июль 1930), заместитель заведующего культпропа МК ВКП(б) и временно исполняющий его обязанности (август – декабрь 1930), член бюро президиума Коммунистической академии и Института красной профессуры (декабрь 1930 – апрель 1934), затем в Киеве и Харькове: вице-президент, президент Украинской ассоциации марксистско- ленинских институтов (УАМЛИН), профессор УАМЛИН и Института красной профессуры (апрель 1934 – ноябрь 1936). Арестован 9 ноября 1936 года по «по делу к.-р. троцкистско-террористической организации на Украине». Реабилитирован 28 декабря 1955 года[32].

В сентябре 1925 года на территории Китая был арестован сотрудник советской военной разведки Леонид Бурлаков («Аркадий»). Во время следствия к нему применялись пытки. В 1926 году он был приговорен к 9 годам и 2 месяцам каторжной тюрьмы. С сентября 1925 года по апрель 1930 года отбывал срок в китайской тюрьме. Освобожден в обмен на пять китайских офицеров, взятых в плен во время вооруженного конфликта на КВЖД[33].

В январе 1931 года был представлен к награде в составе группы «работников Штаба РККА», «своей выдающейся инициативой и безграничной преданностью интересам пролетариата в исключительно трудных и опасных условиях только благодаря личным своим качествам сумевших дать необходимые и высокоценные сведения».

С 1931 года по 1938 год создавал разведпункты в Китае, Корее и Японии, базы на территории Дальнего Востока на случай войны. Из служебного документа: «Специальную работу любит и является фанатом этого дела. В подборе кадров исключительно грамотен, умеет их не только подбирать, но и воспитывать. Особо ценен своими знаниями в условиях работы на Дальнем Востоке. Предусмотрителен. Умело использует связи для нашей работы».

Участник Великой Отечественной войны. С июля 1941 года по август 1944 года по линии НКВД и Генштаба занимался подготовкой зафронтовых разведчиков и партизан, несколько раз сам выполнял задания за линией фронта. С августа 1944 года в запасном офицерском полку. С 1945 года – в запасе[34].

В 1934 году сотрудник внешней разведки Дмитрий Федичкин был назначен помощником резидента в Варшаве. В результате работы с подставой польской контрразведки в 1936 году он был арестован и заключен в тюрьму. В том же году обменян на польского разведчика, задержанного с поличным в СССР. Этот эпизод никак не отразился на его карьере.

Дмитрий Георгиевич Федичкин (1902–1991) – советский разведчик, резидент в ряде европейских стран

Через два месяца, в 1936 году был направлен сначала помощником, а затем резидентом в Италию, где находился до 1940 года. От руководимой им резидентуры поступала интересующая внешнюю разведку информация, в том числе документальная. В 1940–1941 годах – работа в Контрразведывательном управлении НКВД; в 1942 году – начальник отдела Четвёртого управления НКГБ; 1943–1944 годах – резидент в Болгарии и Югославии; в 1944–1945 годах – опять работа в Центральном аппарате; в 1945–1947 годах – резидент в Румынии; в 1947–1951 годах – заместитель начальника управления в Комитете информации при Совмине СССР; в 1951–1955 годах – резидент внешней разведки в Италии; в 1957–1977 годах – преподаватель Краснознамённого института ПГУ КГБ. Автор книг воспоминаний о партизанах-дальневосточниках и о чекистской работе[35].

Йозеф Дицка (в СССР: Иосиф Людвигович Дицка; «Курт Денис», «Винклер», «Йозеф Новак» и др.) по линии советской военной разведки направлен в Австрию с задачей воссоздать (но уже в рядах компартии) разгромленную после февральского восстания 1934 военизированную социал-демократическую организацию Шуцбунд. Создал «Автономный Шуцбунд» и стал одним из его руководителей (1934–1935 годы). В марте 1935 года арестован с фальшивым бельгийским паспортом на имя Анри Белленже, земельным судом в Вене приговорен к 5 годам тюремного заключения. В июле 1936 года был амнистирован австрийскими властями и 26 августа 1936 года в результате обмена заключенными прибыл в Чехословакию, откуда направился в СССР.

В сентябре 1936 года отбыл в Испанию. С 1936 года по 1938 год воевал в составе республиканской армии. Начальник штаба 35-й дивизии, майор. Отличился в битве при Брунете (в 15 милях к западу от Мадрида). Сотрудник австрийского сектора Управления кадров Интербригад в Альбасете. С 1939 года в СССР, куда попал через Францию.

С 1939 года по 1941 год в распоряжении Специального отдела «А» РУ Генштаба Красной Армии. 10 августа 1941 года десантирован в Польшу на парашюте в район Влощова вместе с Андреем Кабошом («Келлер») с заданием вести разведку в Чехословакии, документы у него были на имя Йозефа Новака. Кабош должен был обосноваться в Словакии, а Дицка в Праге. Йозеф сломал ногу при посадке и покончил жизнь самоубийством, чтобы не попасть в плен[36].

Арнольд Икал в июле 1925 года был направлен Латвийской секцией Коминтерна на нелегальную партийную работу в Латвию, в сентябре того же года арестован и при попытке побега тяжело ранен. Приговорен к 4 годам каторжной тюрьмы в 1926 году по обвинению в сборе разведывательной информации для Советского Союза. Вернулся в Москву в январе 1927 года по обмену политзаключенными.

В распоряжении РУ РККА (1927–1937 годы). На нелегальной работе в Германии (ноябрь 1928 года – декабрь 1930 года), нелегальный резидент советской военной разведки в США (май 1932 года – октябрь 1937 года). В мае 1935 года женился на американской коммунистке Рут Бремен, помогавшей ему в работе. В ноябре 1937 года вместе с женой вернулся в Москву.

Репрессирован 02 декабря 1937 года. Приговорен к 10 годам тюрьмы. Реабилитирован 15 сентября 1956 года[37].

Викентий Илинич с февраля 1924 года по июль 1925 года находился на нелегальной зарубежной работе в Варшавской резидентуре советской военной разведки, которую возглавляла Мария Скоковская. Был арестован польской полицией 4 июля 1925 года. Как писала одна из польских газет: «В субботу эта автомашина [такси, принадлежащее одному из членов группы] приехала на ул. Новогродзкую и остановилась перед домом № 12, чтобы забрать оттуда самого Илинича с важными документами. В тот момент, когда Илинич поспешно садился в авто, его арестовали». Приговорен по обвинению «в умышленной передаче сведений, составляющих государственную тайну» к 6 годам каторги. В документах польской разведки и в польской прессе именно он называется главой разведгруппы, а Скоковская лишь его связная. В ночь 3 на 4 января 1928 года вернулся в СССР в результате обмена политзаключенными вместе с Марией Скоковской, разведчиком-нелегалом Воледаром Следзьем и другими.

Работал в РУ штаба РККА в Москве (январь 1928 года – май 1929 года). «Работа Илинича в качестве источника Варшавской резидентуры оценивалась посредственно. Некоторые его информации признавались малоценными и вызывали подозрение как дезинформационные, но в целом преданность и ценность Илинича подозрений в Разведупре РККА не вызывали» (1925 год). «За время своей работы у нас гр. Илинич В. А. зарекомендовал себя энергичным и исполнительным работником» (Я. К. Берзин, 11.05.1929).

В мае 1929 года уволен из РККА в долгосрочный отпуск. Работал на хозяйственных должностях в «Сахаротресте», заместитель начальника Финансового управления ВО «Союзсахар».

Сотрудник ИНО ОГПУ – НКВД СССР (сентябрь 1931 года – ноябрь 1936 года), неоднократно выезжал в зарубежные ко-мандировки, в том числе в вольный город Данциг и Берлин, Германия. Работал по Польше вербовщиком и был источником в основном политической информации, ряд его сведений признан ценным.

Репрессирован 20 ноября 1936 года. В 1957 году в его полной реабилитации родственникам было отказано (обвинение в шпионаже было снято, но осталось обвинение в крупных растратах)[38].

С 1923 года по 1925 год в Польше работал сотрудник советской военной разведки Юрий Мазель. В 1925 году был арестован и осужден на 4,5 года лишения свободы. В том же году вернулся в СССР в результате обмена заключенными. Работал в Центросоюзе, заместитель управляющего «Союззаготпушнины». Репрессирован 14 марта 1938 года. Реабилитирован 23 марта 1957 года[39].

Георг Мольтке (настоящее имя Георг Лаурсен) в январе 1926 года по линии внешней разведки был отправлен на нелегальную работу в Германию, но уже в феврале он арестован в Лейпциге с чемоданом, набитом секретными немецкими документами. Его приговорили к 2,5 годам заключения в крепости и штрафу в 500 золотых марок. Но в конце 1927 года он вернулся в Москву по обмену. Получил советское гражданство (в марте 1928 года) и новое имя. Уже как Георг Францевич Мольтке продолжал работать в Коминтерне и ОГПУ.

В распоряжении РУ штаба РККА (1929–1930 годв), в январе 1930 года выехал на нелегальную работу в Китай, где с фальшивым паспортом занимался разведкой под прикрытием торговой деятельности. В первый год своей работы сотрудничал с Рихардом Зорге. За успехи в разведывательной деятельности неоднократно награждался и поощрялся. В СССР из Китая вернулся в 1939 году.

Вновь работал в Коминтерне, а затем в НИИ № 205 Отдела международной информации ЦК ВКП(б). Бывшая радиостанция ИККИ, сотрудником которой он был ранее, вошла в состав НИИ и попрежнему вела нелегальное вещание на различные страны мира до середины 1945 года.

После войны работал на московском радио, стал заместителем начальника Скандинавского отдела Комитета по радиовещанию, сотрудничал с ЦК ВКП(Б).

Репрессирован (сентябрь 1949 года – октябрь 1951 года), работал штамповщиком в артели «Московский часовщик». Реабилитирован 23 декабря 1953 года, а 19 марта 1954 года восстановлен в партии.

Некоторое время работал в датской редакции «Радио Москва», затем отошел от активной деятельности. Умер 2 мая 1977 года в Москве[40].

С октября 1934 года прикомандированный к разведотделу штаба Белорусского военного округа Семен Чернухо находился на нелегальной работе в Польше с чехословацким паспортом на имя Давида Вольдемана. В сентябре 1936 года был арестован латвийскими властями, когда возвращался в СССР. 3 ноября 1936 года нарком обороны Клим Ворошилов доложил Иосифу Сталину: «Тов. Чернухо успешно работал в Польше и хорошо держит себя на следствии. Прошу утвердить обмен тов. Чернухо на латвийского гражданина В. Перштейна». Обмен состоялся, и разведчик-нелегал вернулся на Родину.

Помощник начальника приграничного разведывательного пункта № 4 – Мозырь РО штаба Белорусского ВО (март 1937 года – январь 1938 года). Начальник связи 280-го стрелкового полка (январь – сентябрь 1938 года). С сентября 1938 года – помощник командира отдельного батальона связи 33-й стрелковой дивизии[41].

Спасти «Доктора Боша»

Продолжались обмены даже во время кровавых репрессий 37-го. Так, в октябре 1937 года обменяли Якова Бронина (настоящая фамилия – Лихтенштейн, он же «Доктор Бош») на Цзян Цзинго. Последний был старшим сыном Чан Кайши[42].

Сотрудник советской военной разведки Яков Бронин в 1933 году сменил Рихарда Зорге на посту руководителя нелегальной резидентуры. В 1935 году его арестовали, но при нем не было подлинных документов, удостоверяющих личность, зато пара фальшивых паспортов. Его приговорили к 15 годам заключения и отправили отбывать срок в тюрьму в Ханькоу, которая славилась особо тяжелыми условиями[43].

О дальнейших событиях в своей книге «Схватка с черным драконом. Тайная война на Дальнем Востоке» рассказал историк Евгений Горбунов:

«Москва делала все возможное, чтобы вытащить из тюремного застенка своего резидента. Было решено попробовать подкупить начальника тюрьмы в Ханькоу, где содержался Бронин…

Организацией освобождения Вальдена (Бронина) руководил резидент ИНО (внешняя разведка. – Прим. ред.) Вартэ. Под этим именем выступал один из сотрудников политической разведки Эммануил Куцин, работавший «под крышей» вице-консула в Шанхае. На совещании в полпредстве, где разрабатывался план операции, присутствовали Муромцев, Косов, Иткин и корреспондент «Правды» Гартман. Под фамилией Косова выступал сотрудник ИНО Владимир Нейман… После неудачной операции по освобождению Бронина и расконспирации, его отзывают в Москву, а через некоторое время отправляют в заграничную командировку. В начале 1938 года снова отзывают в Москву, в феврале арестовывают и по приговору выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР расстреливают в Хабаровске.

Абрам Гартман (Гутнер) работал в Разведупре…

На совещании было решено выкупить резидента, предложив крупную сумму в валюте (несколько десятков тысяч долларов) начальнику тюрьмы. Для переговоров с ним Вартэ использовал своего агента «Наидиса», который находился в Китае на нелегальном положении. Муромцев и Косов, как работники Центросоюза, перевезли деньги на самолете из Шанхая в Ханькоу и вручили их «Наидису». Но он был выдан китайской полиции начальником тюрьмы и при передаче денег арестован. Это был один из немногих случаев, когда на продажного китайского чиновника крупная сумма в валюте не произвела впечатления. Попытка освобождения резидента сорвалась, и китайские газеты начали очередной скандал. Вартэ, Косов и Гартман были расконспирированы перед сотрудниками посольства и китайским обслуживающим персоналом, и их пришлось отозвать в Москву. Крупная сумма денег пропала, а китайская контрразведка, сопоставив прилет в Ханькоу двух советских работников с передачей денег, сделала соответствующие выводы. Таковы были итоги неудачной операции…

А какова судьба главного героя этой истории? После неудачной попытки освобождения он продолжал сидеть в тюрьме. В июле 1937 года началась японо-китайская война, скромно именуемая в Японии «инцидентом», продолжавшаяся до августа 1945 года. Отношения между двумя странами сразу же улучшились, появилась возможность вытащить из тюрьмы резидента, обменяв его на сына Чан Кайши, арестованного в Советском Союзе. 11 октября 1937 года был произведен обмен, и Бронин отправился в Алма-Ату по трассе «Зет», по которой перегонялась военная техника из Советского Союза в Китай. Тюремная эпопея закончилась для бригадного комиссара благополучно. Несмотря на разгул репрессий, он не только не был арестован, но его даже не выгнали из армии. Он работал в центральном аппарате Разведупра, а в 1940–1941 годах был старшим преподавателем по агентурной разведке Высшей спецшколы Генштаба. Во время войны был преподавателем Военной академии в Ташкенте и Москве. Беда пришла к нему в 1949-м, когда он был арестован и 14 октября 1950 года осужден Особым совещанием при МГБ на 10 лет лагерей. Просидел он в Омской области до 1955 года и в апреле был освобожден и реабилитирован. Потом работал в ИМЭМО Академии наук научным сотрудником»[44]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кто такой Михаил Микушин, освобожденный из норвежской тюрьмы? // газета "Аргументы и факты". 2024 год. 2 августа

Вернуться

2

Российские и иностранные заключенные, освобожденные в рамках обмена. // https://ria.ru/20240801/obmen-1963565738.html

Вернуться

3

Там же

Вернуться

4

Там же

Вернуться

5

Звонарев К.К. Агентурная разведка. Русская агентурная разведка всех видов до и во время войны 1914–1918 гг. Германская агентурная разведка до и во время войны 1914–1918 гг. – Киев, 2005. – С. 40–41.

Вернуться

6

Шаваев А. Учитесь на старых ошибках – не сделаете новых. // Независимое военное обозрение, 2003 год, 10 октября.

Вернуться

7

Ефимова М. Обмен. История бартерной торговли шпионами. // «Иностранная литература». 2011 год. № 1.

Вернуться

8

Цвейг С. Спецслужба Наполеона. На страже революции, империи и реставрации. – М., 2025.

Вернуться

9

Прохоров Д. Сколько стоит продать Родину – М., 2005, – С. 226–227

Вернуться

10

Долгополов Н. Абель-Фишер. – М., 2011.

Вернуться

11

Герчиков О. «Разменный мост». Как шпионы встречались, чтобы навсегда разойтись. // «Аргументы и факты». 2022 год. 10 февраля.

Вернуться

12

Пиблз К. Тайные полеты. – Смоленск, 2002.

Вернуться

13

Дроздов Ю. Нужная работа. – М., 1994., – С. 37.

Вернуться

14

В январе 1912 года – сентябре 1917 года вице-консул и генеральный консул Великобритании в Москве. С января по сентябрь 1918 года глава специальной британской миссии при советском правительстве.

Вернуться

15

Посол США в России в 1916–1918 годах.

Вернуться

16

«Союз защиты Родины и Свободы» – военная антибольшевистская организация. Создана в марте 1918 года в Москве Борисом Савинковым. В июле 1918 года организовала Ярославское, Рыбинское и Муромское восстания. Также готовились восстания в Москве и Казани, но аресты некоторых членов союза в мае 1918 года сорвали их.

Вернуться

17

«Союз возрождения России» возник в марте – мае 1918 года в Москве как широкая коалиция политических партий, противостоявших Совету Народных Комиссаров. Политическая платформа «Союза» включала: непризнание Брестского мира; восстановление России в границах 1914 года за исключением Польши и Финляндии; возрождение русской государственности и передача власти директории в переходный период до созыва Учредительного собрания. Во второй половине лета 1918 года после отъезда руководителей «Союз» фактически прекратил свою деятельность.

Вернуться

18

Мятеж Чехословацкого корпуса – вооруженное выступление Чехословацкого корпуса в мае – августе 1918 года в Поволжье, на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке, создавшее благоприятную ситуацию для ликвидации советских органов власти, образования антисоветских правительств (Комитет членов Учредительного собрания, Временное Сибирское правительство, позднее – Временное Всероссийское правительство) и начала широкомасштабных вооруженных действий белых войск против советской власти. Поводом для начала восстания послужила попытка советских властей разоружить легионеров.

Вернуться

19

Сначала агент, а затем кадровый сотрудник британской разведки, действовавший в 1910–1920 годах в России и на Ближнем Востоке. Считается, что именно он стал прообразом Джеймса Бонда. В реальности большинство приписываемых ему достижений – мифы, а его биография полна «белых пятен».

Вернуться

20

Гефтер А. Воспоминания курьера // Архив русской революции. Т. 10. – Берлин, 1923. – С. 116.

Вернуться

21

Там же.

Вернуться

22

Гладков Т.К., Зайцев Н.Г. И я ему не могу не верить… – М., 1987. – С. 159.

Вернуться

23

Чекисты Петрограда на страже революции (в 2-х тт.) Книга I. – Л., 1989. – С. 167–168.

Вернуться

24

Берберова Н. Железная женщина. – М., 1991. – C. 89–92.

Вернуться

25

Там же, с. 95–98.

Вернуться

26

Алексеев М.А., Колпакиди А.И., Кочик В.Я. Энциклопедия военной разведки. 1918–1945 годы. – М., 2012. – С. 292–293.

Вернуться

27

Там же, с. 610.

Вернуться

28

Там же, с. 660–661.

Вернуться

29

Исаев В.И. «Они хотели убить Сталина». ОГПУ против немецких студентов в показательном судебном процессе 1925 года. – Новосибирск, 2005.; Исаев В.И. ОГПУ и российско-германские отношения в 20-е годы. // Вестник НГУ. Серия «История, филология». 2008 год. Т. 7, выпуск 1. – С. 70–85.

Вернуться

30

Антонов В. Судьба резидента Исидора Мильграма. // «Независимое военное обозрение». 2005 год. 12 августа.

Вернуться

31

Антонов В.С. Служба внешней разведки. История, люди, факты. – М., 2013, – С. 272–273.

Вернуться

32

Алексеев М.А., Колпакиди А.И., Кочик В.Я. Энциклопедия военной разведки. 1918–1945 гг. – М., 2012, – С. 277–278.

Вернуться

33

Конфликт на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД) (Дальневосточный конфликт) – советско-китайский вооруженный конфликт, произошедший в 1929 году после захвата Чжан Сюэляном контроля над Китайско-Восточной железной дорогой, являвшейся совместным советско-китайским предприятием. В ходе последующих боевых действий Красная армия разгромила противника. Подписанный 22 декабря 1929 года Хабаровский протокол положил конец конфликту и восстановил существовавший до столкновений статус дороги.

Вернуться

34

Лота В. «Черный монах». // газета «Красная звезда». 2002 год. 2 ноября.

Вернуться

35

Антонов В. Резидент-дипломат. // газета "Независимое военное обозрение". 2005и год. 16 декабря

Вернуться

36

Алексеев М.А., Колпакиди А.И., Кочик В.Я. Энциклопедия военной разведки. 1918–1945 гг. – М., 2012, – С. 280.

Вернуться

37

Там же, с. 365–366.

Вернуться

38

Там же, с. 367–368.

Вернуться

39

Там же, с. 494–495.

Вернуться

40

Там же, с. 539.

Вернуться

41

Там же, с. 825.

Вернуться

42

Долгополов Н. От Абеля до Анны. // «Российская газета». 2010 год. 12 июля.

Вернуться

43

Лурье В. М., Кочик В. Я. ГРУ: дела и люди. – СПб.; М., 2003. – С. 354–355.; Селиванов И. Н. Первый советский биограф Шарля де Голля // Новая и новейшая история. – 2015. – № 1. – С. 180–196.

Вернуться

44

Горбунов Е. Схватка с черным драконом. Тайная война на Дальнем Востоке. – М., 2002. – С. 93–95.

Вернуться