# Эхо энергии

Клим Руднев

Леран был обычным ребенком на Элдрасе – мире, где магия и природа были в равновесии. Но вторжение зурканов уничтожило его дом. Теперь Леран – один из немногих выживших, изгнанник, скрывающийся на Земле. Десятки имен, годы бегства, но прошлое настигло его: кулон Звезды Равновесия начал светиться. Враги близко. Леран должен раскрыть свою силу, понять, зачем его ищут, и решить, кому можно доверять. Эмберхолл, куда он сбежал, оказывается полон тайн: странные листовки, зловещие совпадения и Карис – девушка с загадочным прошлым.

Смогут ли уцелевшие дети Элдраса спасти свое наследие? Или они обречены исчезнуть, став лишь эхом в бесконечной тьме?

## Пролог

Дверь в нашем убежище задрожала. Это была не просто дрожь ветра: тонкий металлический лист, усиленный энергией Звезды Равновесия, не мог вибрировать без серьезного вмешательства извне. Я замер, прислушиваясь, но звук прекратился. Казалось, все стихло.

Келли подняла голову, ее зеленые глаза настороженно сверкнули в полумраке. Она прошептала:

– Ты это слышал?

– Тихо… – я поднял руку, стараясь уловить любой шорох.

Вокруг стояла тишина, но она казалась неестественной, словно само время затаило дыхание. Я свесил ноги с импровизированной койки. В этот момент дрожь усилилась, как будто что-то внушительное ударило по внешней стене. Келли напряглась, ее тонкая фигура едва заметно дрожала от волнения. Я ощутил острое жжение кулона на своей груди, но не озвучил этого.

– Леран, что-то приближается, – произнесла она на этот раз громче.

Стук раздался снова, но теперь он был ближе. Звук тяжелых шагов эхом прокатился по полу. Я сделал глубокий вдох и шагнул к двери. Не успел я коснуться замка, как внезапный удар сорвал дверь с петель. Меня отбросило к стене, и воздух вышибло из легких.

Через проем шагнул Фаргос Грей, его массивная фигура заполнила весь вход. В руках он держал Клинок Истока – орудие, созданное для уничтожения таких, как мы. Белый металл клинка светился едва уловимым светом, усиливая наш страх.

– Вы слишком долго прятались, – прогремел его голос, лишенный эмоций.

Келли замерла за моей спиной. Я чувствовал ее страх и напряжение, но не мог позволить себе замереть. В руках я сжал амулет. Теплая энергия потекла по моим венам, даруя ясность и силу.

– Уходи, Келли, – прошептал я, даже не оборачиваясь.

– Нет, – ответила она, ее голос дрожал. – Я не оставлю тебя.

Фаргос медленно поднял клинок.

– Думаете ваша сила спасет вас? Вы обречены. Вы всегда были обречены.

Скорее инстинкт, чем сознательное решение, заставил меня поднять руку. Поток энергии вырвался из моих пальцев, ударив в стены и временно ослепив Фаргоса. Я крикнул:

– Беги, Келли!

Она колебалась лишь миг. Ее фигура мелькнула в разломе стены, и она исчезла в ночи.

Я остался лицом к лицу с Фаргосом, понимая, что времени мало. Против клинка у меня практически не было шансов, но если я задержу его хотя бы на мгновение, Келли сможет уйти достаточно далеко.

– Ты никогда не найдешь остальных, – произнес я твердо. – Они живы и уничтожат тебя.

Он ухмыльнулся прежде чем шагнуть вперед, клинок поднялся над его головой. Я закрыл глаза, чувствуя, как энергия Звезды окутывает меня. Даже если это конец для меня, я знал, что еще не все потеряно.

## Глава 1. Электричество

Когда-то нас было пятеро: Алекс, Вивьен, Келли, Бен и я – Леран. Пятеро детей, которые смогли выжить после уничтожения нашей родной планеты. Элдрас – планета гармонии, где магия и природа существовали, как единое целое. Но зурканы, жадная и разрушительная раса, уничтожили наш мир, разорвав его магические потоки и лишив жизни. Они хотели овладеть нашими землями, а наши силы использовать для своих целей. Тогда лишь немногие дети успели покинуть планету, чтобы сохранить наше наследие. Нас отправили на Землю. Годы разделили нас, превратив в призраков прошлого друг для друга. Я не только не помню друзей, но и забыл своих родителей. Лишь обрывки их голосов и неясный силуэт матери, шепчущей напутствия перед отправлением. С тех пор мне пришлось сменить десятки имен, и я выживал, скрываясь от теней прошлого.

Наше путешествие было долгим. Воспоминания о перелете тускнеют, оставляя только чувство утраты. Нас разделили по прибытии. Это был единственный способ: спрятаться в разных концах Земли, скрыв артефакты нашей планеты, которые мы привезли с собой. Эти артефакты связывали нас и защищали, но в то же время делали нас мишенями. Зурканы нашли способ. Они научились распознавать энергетические волны, которые излучали наши кулоны во время их использования. Их радар работал не безупречно, но этого было достаточно, чтобы находить нас и уничтожать одного за другим.

Зачем нас отправили? Потому что дети – носители силы, которую еще не успели испортить страх или ненависть. Мы были связаны с магическими дарами нашей планеты чистотой своей юности, способной открыть новые пути использования этой силы. Каждый из нас был носителем артефакта, наделенного уникальной магией. Он выглядел как кулон и назывался Звездой Равновесия. Мой амулет был древним ключом, способным создавать защитные барьеры и высвобождать мощную энергию в критические моменты. Я знаю, что его потенциал должен раскрыться со временем. Благодаря его свойствам, я смогу научиться контролировать свою силу, когда придет время.

Моя наставница, Тиона, которая отправилась со мной, всегда напоминала, что наши артефакты не оружие, а инструмент. Ее мудрость спасала меня множество раз. Она была не только наставницей, но и кем-то вроде матери. Тиона учила меня выживать, прятаться, но главное – верить, что однажды мы сможем восстановить то, что было утрачено.

Я носил свой артефакт – кулон из черного камня, – не снимая. Он служил напоминанием и предупреждением. Если камень начинал нагреваться, это означало, что враги где-то поблизости. Но если он начинал светиться, излучая холодное, мерцающее свечение, – значит, кого-то из нас больше нет.

Первый раз это случилось, когда мне было десять. Я помню тот момент: кулон на шее стал тяжелым, будто давил на грудь. Кулон засиял, и я почувствовал странный гул в голове. Тиона тогда сразу поняла, что Алекс был найден и убит. Стало очевидно, что кто-то из нас станет следующим. Мы немедленно бежали, оставив все, что было нажито за несколько месяцев.

Годы шли, и кулон снова и снова предупреждал нас об опасности. Сегодня я узнал, что погибла Вивьен. Это произошло во время похода в кино с друзьями. Мы решили выбраться в центр города, чтобы отвлечься от всего, – просто насладиться просмотром нового блокбастера, который все обсуждали. Я впервые за долгое время чувствовал себя почти нормально.

Когда фильм начался, я расслабился. Огромный экран, звук, погружающий в происходящее, и смех приятелей вокруг заставили на мгновение забыть о тяжести наших дней. Но кулон вдруг стал горячим. Свет, исходящий из него, прорывался сквозь ткань моей рубашки, становясь все ярче, пока я не накрыл его рукой, чтобы спрятать от чужих глаз.

– Эй, все нормально? – шепнул Сол, мой нынешний друг, сидевший рядом.

– Да. Просто надо выйти, – соврал я, стараясь не выдать себя.

Паника сковала меня, но я попытался держать себя в руках. Свет кулона потух так же внезапно, как вспыхнул, оставив меня с ясным осознанием: Вивьен мертва. Это было не чувство, а знание, такое глубокое, что я не мог игнорировать его.

Стараясь не привлекать внимания, я вышел из зала, пробираясь к выходу. На улице меня встретил холодный ветер. Каждый шаг к дому ощущался как прыжок через пропасть. Мы теряем тех, кто был с нами, и времени на бегство больше нет.

Когда я вернулся в убежище, Тиона ждала меня. Ее лицо выражало боль и решимость одновременно.

– Ты почувствовал, да? – спросила она.

Я кивнул, не в силах подобрать слова.

– Мы уходим, – сказала она, взглянув на мой кулон, который все еще странно светился. – Они могут следовать за нами.

Я кивнул, собирая вещи. Мы выживаем, потому что не останавливаемся.

Нас было пятеро. Пятеро детей покинули Элдрас. Сейчас нас осталось только трое. Кто же из нас станет следующим? Я – Леран. И я сделаю все, чтобы они не одержали победу. Никогда.

***

Передо мной стоит старый полуразвалившийся домик, наполовину поглощенный лесом. Когда-то он, возможно, служил охотничьим укрытием или временным пристанищем для путников. Деревянные стены потемнели от времени и сырости, доски местами растрескались, а крыша, покрытая старым шифером и обвешанная мхом, просела в центре, будто не выдерживая собственного веса.

Этот домик выглядит так, будто природа медленно забирает его обратно, но он все еще цепляется за свое существование, став частью лесного пейзажа. И все-таки, мы неплохо жили здесь.

Тиона выходит на улицу с коробками, которые мы так и не распаковали с нашего последнего переезда. В ее глазах читается усталость, ставшая уже привычной. Она запирает дверь, хотя знает, что сюда мы больше не вернемся. Луна пробивается сквозь ветви высоких деревьев, бросая слабый свет на пыльный пикап, стоящий неподалеку.

– Все, – говорит она, ставя коробки в кузов.

Я киваю, хотя слова будто застревают в горле. В руках у меня маленький клетчатый короб – мой единственный личный груз. Мы стоим в тишине, слушая, как ветер шепчет в ветвях деревьев.

– Я буду скучать по этому месту, – произношу я наконец. – Даже больше, чем по другим.

– Я тоже, – отвечает она. – Но пора прощаться. Ты готов? Или мне сделать это?

– Я сам, – говорю я.

Тиона бросает на землю поддельные документы, которые мы использовали здесь: свидетельства о рождении, карты идентификации, прочие бумаги – все это теперь не имеет смысла. Я достаю крошечный флакон с растворителем, который использую чтобы разжечь огонь. Капля жидкости падает на документы, а следом я кидаю зажженную спичку, заставляя их вспыхнуть. За несколько секунд они превращаются в пепел. Этот ритуал знаком мне слишком хорошо. Очередная личность сгорает вместе с бумагами, еще одна жизнь остается позади.

«Прощай, Джейсон Стивенс, – думаю я. – Было интересно быть тобой».

Когда пепел разлетается в ночной воздух, Тиона оборачивается ко мне.

– Пора ехать.

Я киваю, чувствуя, как оставляю здесь частичку себя.

– Ты была права, – говорю я. – Это место всегда было ловушкой. Здесь невозможно спрятаться.

Тиона молча кивает, и я знаю, что она тоже не хотела уезжать. Мы пробыли здесь полгода – дольше, чем в любом другом месте с тех пор, как покинули Элдрас. Я буду скучать по шороху ветра в кронах деревьев, по ясным ночам и по ощущению, что здесь можно хоть ненадолго забыть о страхе. Но больше всего мне будет не хватать Перри.

– Увидимся, приятель, – шепчу я, опуская короб на землю.

Из него выскакивает белый кролик, которого я подобрал несколько месяцев назад у обочины шоссе. Тогда он едва дышал: грязный и худой. Я назвал его Перри. За это время он стал частью моего привычного мира, но брать его с собой дальше было слишком сложно и даже рискованно. По крайней мере, для самого Перри.

Кролик стоит на месте, оглядываясь, а затем, поняв, что я больше не держу его, скачет в сторону ближайших кустов. На миг он останавливается, словно оборачиваясь, а потом исчезает в зарослях.

– Прощай, Перри.

Я иду к машине.

1

Мы трогаемся с места, и дом исчезает из виду. Тиона держит руки на руле, взгляд ее направлен вдаль. Я знаю, что она так же, как и я, думает о том, сколько еще раз нам придется уезжать. Я открываю карту, испещренную линиями маршрутов, пересекающихся и расходящихся по всей стране. Новая линия тянется к северу – туда, где находится маленький городок, больше похожий на деревню. Он называется Эмберхолл.

– Эмберхолл, – спокойно, но с ноткой усталости в голосе произносит Тиона. – Название звучит так, будто его придумали для открыток или рекламы гостиниц. Уютное место с приветливыми соседями.

– Или место, где время остановилось, – отвечаю я, глядя на карту. – Там наверняка ничего не происходит. Можно снимать фильмы о прошлых эпохах.

– Думаешь в большом городе будет безопаснее?

Я пожимаю плечами.

– Вряд ли.

Тиона задумчиво молчит, ее пальцы напряженно сжимают руль.

– В любом месте правило одно: если не будем выделяться, все будет нормально, – говорит она.

Я киваю, зная, что наше путешествие – это не просто бегство. Это путь к тому, чтобы однажды все изменить. Мне хочется заплакать, но я не позволяю себе этого. Я устал. Устал менять имена, терять дома и придумывать новые жизни. Но я все еще верю, что где-то впереди нас ждет место, где мы сможем остановиться.

Тиона бросает взгляд на меня.

– Что насчет имени? – спрашивает она.

– Райан Дели, – отвечаю я после паузы. – Достаточно просто, чтобы быть незаметным.

– Тогда, Райан Дели, добро пожаловать в твою новую жизнь, – говорит она.

Мы пересекаем полуразрушенный мост, под ним тихо журчит река. Луна отражается в темной воде, и я невольно думаю о том, что это всего лишь одно из бесчисленных мест, которые мы покидаем. Но я клянусь себе, что однажды мы найдем то, которое сможем назвать домом.

Мы съезжаем с узкой дороги, чтобы остановиться в небольшом поселении у края затопленных равнин. Здесь есть старый трактир, который служит и таверной, и заправкой. Мы заказываем простую еду – лепешки с начинкой и суп – и садимся за грубо сколоченный деревянный стол у окна. Пока я ем, Тиона вытаскивает свой планшет и начинает составлять наши новые документы.

– Так, ты уверен насчет имени Райан? – спрашивает она, не отрываясь от экрана.

– Да.

– Отлично. Ты родился в Арилоне, рядом с болотами. Звучит достаточно правдоподобно.

Я смеюсь, глядя на нее.

– Откуда это взялось?

Она кивает на вывеску таверны с надписью «Гостеприимный Арилон». Это место выглядело так, будто видало лучшие времена лет тридцать назад.

– А почему нет? – говорит она. – Думаю, нам подходит.

– А где мы окажемся на этот раз? – спрашиваю я, накручивая на вилку лапшу из супа.

– Увидишь. Главное – спокойное место подальше от крупных дорог. Тебе понравится.

– Надеюсь. Но знаешь, мне хочется наконец остаться где-то надолго. Мне надоело переезжать. Я хочу хоть немного нормальной жизни.

Тиона хмурится, откладывая планшет. Ее лицо становится жестким.

– Если ты не забыл, то дело не только в тебе, – говорит она, голос ее чуть дрожит от сдерживаемой злости. – Речь идет о выживании всех нас. О нашей расе, которая почти исчезла. За тобой идут. Я не позволю тебе забыть об этом, и мы уедем при первых признаках опасности.

Я молча киваю, стараясь не показывать обиды. Я знаю, что она права, но мне все равно тяжело это принять.

Дорога продолжается больше суток. Мы едим на бегу, останавливаясь, только чтобы заправиться. Я большую часть времени дремлю или читаю одну из старых книг, которые Тиона хранит в ящике под сиденьем. Иногда мы болтаем. В основном, о месте, куда направляемся, или о том, какие меры предосторожности нужно будет принять.

– Еще далеко? – спрашиваю я, зевая.

– Почти приехали, – отвечает она.

Небо впереди светится тусклым оранжевым светом заходящего солнца, будто кто-то провел по горизонту кистью. Мы проезжаем мимо заболоченных лугов, обрамленных старыми деревьями, чьи корни поднимаются над водой. Это место кажется забытым, оторванным от остального мира, а само время здесь застыло.

Наконец, за очередным поворотом, деревья расступаются, и я вижу перед собой маленький городок, который словно сошел с открытки. Небольшие домики выстроились вдоль главной улицы, аккуратно огороженные низкими заборами и цветущими кустарниками. У обочины стоит обветшалый деревянный знак: «Добро пожаловать в Эмберхолл. Население: 1 982 человека».

– Точно не мегаполис, – говорю я, наблюдая за старинными зданиями с резными крылечками и покосившимися ставнями.

– И это его преимущество, – отвечает Тиона, спокойно ведя машину по узкой дороге.

Мы едем дальше, и город постепенно раскрывается передо мной. На углу небольшой площади стоит уютный книжный магазин с вывеской, сделанной из потемневшего дерева. Через дорогу от него – старомодный кинотеатр с неоновым табло, на котором написано «Показ только по пятницам и субботам».

– Смотри, даже кино есть, – говорю я, указывая на здание.

– Надо будет сходить, если у нас найдется немного свободного времени, – шутливо отвечает Тиона, не сводя глаз с дороги.

Дальше по улице – крошечный музей, у входа которого стоит вывеска: «Музей памяти Джеймса Эллиса». Здание словно сошло со страниц старого альбома: фасад выкрашен в выцветшие пастельные тона, а перед входом стоят кусты остролиста, украшенные яркими красными ягодами, которые контрастируют с серой унылостью предзимнего пейзажа. Этот музей посвящен известному художнику, который родился и вырос в этом городе, и, судя по аккуратности вывески и ухоженной территории, жители гордятся своим знаменитым земляком.

– «Художник, который здесь родился», – успеваю прочесть я вслух надпись на вывеске. – Удивительно, что даже такой крохотный городок может чем-то или кем-то гордиться.

– У каждого места своя история, – говорит Тиона.

Я замечаю маленький магазинчик с надписью «От тетрадок до шоколадок» и старую заправку с облупившейся краской на колонках. Все вокруг пышет спокойствием и неторопливостью, а я со своим беспокойством сюда не очень-то вписываюсь.

– Сюда-то нас точно не придут искать, – замечаю я, глядя на старые дома с покосившимися крышами.

– Именно это и нужно, – отвечает Тиона, слегка улыбаясь.

Мы едем дальше, пока не сворачиваем на узкую дорожку, ведущую вглубь зарослей. Деревья, кажется, сжимаются вокруг нас, пока мы не останавливаемся перед ветхим домом. Крыша покрыта мхом, окна заколочены досками, а во дворе растет густой кустарник, забирая почти все пространство.

– Ну, что скажешь? – спрашивает Тиона, глядя на дом.

– О, ну это просто мечта, а не дом! – саркастично отвечаю я.

Внутри пахнет сыростью и пылью. На мебели старые тряпки, а в углу большой комнаты стоит камин, черный от сажи. Тиона бросает свой рюкзак на пол и начинает осматриваться.

– Мы немного почистим, и можно жить, – говорит она.

– Надеюсь, ты права, – отвечаю я. – А если нет – я первый запишусь на выезд.

Тиона усмехается, но в ее взгляде я вижу тот же груз, что и в своих собственных мыслях. Мы оба знаем, что это место – всего лишь еще одна временная остановка. Но все равно я надеюсь, что здесь мы сможем хотя бы ненадолго почувствовать себя в безопасности.

Еще одно новое «я», еще один новый город. Сколько их было за все эти годы? Сколько их будет еще? Каждый раз одно и то же: место на отшибе, новая легенда, новый «я». Главное правило: не выделяться. Но чем меньше место, тем сложнее остаться незамеченным: впрочем, не только нам, но и нашим врагам. В этом Тиона была права.

Вечером этого долгого дня мы с Тионой отправляемся в местный продуктовый магазин «От тетрадок до шоколадок» за покупками. Дорога и разбор вещей отняли у нас много сил, так что плотный ужин был просто необходим. По пути мы весело спорим о том, какое блюдо первым стоит приготовить на нашей новой кухне. Я голосую за лапшу быстрого приготовления, в то время как Тиона настаивает на хорошем стейке с зеленым салатом. Магазин располагается в паре километров от нашего жилища, и представляет собой местный супермаркет, где можно купить все: от носков до лейки для душа. Название у него точно подходящее.

Тиона отправляется в отдел с мясом, а я блуждаю по рядам со всякой всячиной: тетрадки, батарейки, мячи для гольфа и… велосипед. К моему удивлению я вижу перед собой велосипед, что спрятался в самом дальнем углу, за стендом с журналами и открытками. Он самый простенький, без излишеств: серый металлический каркас, черный руль и сидение. Смотрю на ценник – почти тридцать долларов. Выгодная цена.

В голове проносятся теплые воспоминания о том, как Тиона учила меня, семилетнего мальчишку, кататься. В первый день обучения я упал и разбил в кровь коленки, а потом долго плакал. Тогда мне казалось, что больше я никогда не сяду за руль этого «опасного» транспорта. Однако позже, с друзьями из Оранж-Бич – одного из тех городов, где нам посчастливилось пожить, – мы катались по местным паркам и улочкам с утра до позднего вечера. Потом я наехал колесом на большой камень, рама велосипеда погнулась и мы так и не успели купить новый, прежде чем пришлось снова переезжать.

– Нравится? – голос Тионы вырывает меня из воспоминаний.

– Да, он неплох, – я провожу пальцами по ребристой поверхности руля.

– Ну так давай возьмем. Ты заслужил, – Тиона улыбается.

Домой мы возвращаемся с двумя большими пакетами продуктов и новым велосипедом.

Тиона позволила мне купить велосипед, а я согласился на ее «правильный» ужин. Уже смеркалось, когда она дожаривала мясо, а я нарезал салат. В доме было по-прежнему достаточно пусто и пыльно, но основательную уборку мы решили отложить на следующий день. Аппетитный аромат еды заполняет пространство, наполняя уютом даже это мрачное место.

– Помнишь все правила поведения? – спрашивает Тиона, когда мы, наконец, приступаем к ужину.

– Угу.

– Будь милым, доброжелательным и, самое главное, осторожным.

– Да, да. Быть невидимкой, помню, – бурчу я, ощущая раздражение.

Тиона замечает мою реакцию, но ничего на это не говорит. Она встает из-за стола и подходит к плите, чтобы поставить чайник.

– Я твой Хранитель, Райан, помнишь? Прошу, не злись на меня просто из-за того, что я стараюсь тебя уберечь.

Я поднимаю на нее глаза. Тиона стала моим хранителем еще до прибытия сюда. На Элдрасе было два типа жителей: те, кто обладал силой Звезды Равновесия, мы назывались Стражами Эхо, и те, кто служил наставниками и защитниками, – Хранителями Эхо. Я принадлежу к первым, хотя мои силы еще не пробудились до конца. Тиона – Хранитель, обучающий меня наследию нашей погибшей планеты и помогающий развивать способности. Также мой самый главный защитник. Она знает все о нашем прошлом и о нашей миссии.

– Я не злюсь. Просто мы уже много раз говорили об этом.

Тиона заваривает нам чай и возвращается к столу.

– Ладно, Райан. Все никак не могу привыкнуть, что ты уже не ребенок.

Она улыбается, делая глоток из кружки. Я стараюсь улыбнуться в ответ.

После ужина я направляюсь в свою комнату, стараясь не греметь дверью. Дом постепенно затихает. Слышен только шум воды, когда Тиона моет посуду на кухне.

Моя комната, как и весь дом, пока еще кажется чужой. Пустые стены, старый шкаф в углу и кровать с жестким матрасом, на который я закинул свой рюкзак. Я скидываю кроссовки, переодеваюсь в удобную одежду и падаю на кровать, уставившись в потолок. Ночник я не включаю – довольствуюсь едва виднеющимся сквозь жалюзи лунным светом.

Закрываю глаза, но сон не идет. Мысли одолевают. Завтра мне идти в новый колледж. Немного волнительно, хотя и далеко не в первый раз.

Я представляю, как все будет. Простые вопросы: «Откуда ты? Чем занимаются твои родители?» В голове уже всплывают стандартные ответы, отточенные за годы переездов. Но от этой привычности меня охватывает усталость.

Каково это: иметь место, которое можно назвать домом? Жить так, чтобы не нужно было все время оборачиваться и прятаться?

Я пытаюсь представить. Может быть, когда-нибудь Тиона и я сможем найти такое место. Город, где нас никто не будет искать. Мы сможем остаться там, не переезжая каждые несколько лет, а то и месяцев. Я мог бы снова завести друзей, настоящих, а не временных знакомых.

Но я знаю, что пока это лишь мечта. Наше положение не оставляет нам выбора.

Переворачиваюсь на бок, глядя на рюкзак. Сжимаю в ладони свой кулон и внимательно вглядываюсь в переливающийся в лунном свете камень. В такие моменты я все-таки понимаю, что наша борьба имеет значение. И это придает мне силы.

Я вздыхаю, прикрываю глаза и стараюсь сосредоточиться на дыхании. Завтра будет долгий день.

## Глава 2. Первый день новой жизни

Следующим утром я, сам до конца не понимая как, убеждаю Тиону, что буду ездить в колледж на велосипеде. Она, конечно, возражает, настаивает, что будет возить меня сама и забирать после занятий, но я остаюсь непреклонен. Это привлечет куда больше внимания, чем парень, крутящий педали в утреннем тумане. В конце концов, она уступает, хотя по ее взгляду я понимаю, что она по-прежнему считает это плохой идеей.

Колледж в Эмберхолле оказывается именно таким, каким я представлял его: старое кирпичное здание с высоким центральным корпусом, увенчанным шпилем, который, казалось, пронзал низкие облака. Широкая лестница перед входом вела к тяжелым дубовым дверям, от которых веет чем-то одновременно солидным и мрачным. Над дверьми, в обрамлении выцветшего герба, висит эмблема колледжа – серый ворон с книгой в когтях. Здание окружает аккуратно подстриженная лужайка, сейчас покрытая коричневым ковром опавших листьев. Несколько студентов на стоянке возле здания неспешно раскладывают книги и папки по рюкзакам, некоторые из них болтают или пялятся в телефон.

Я спрыгиваю с велосипеда и, снимая шлем, украдкой оглядываюсь. Внутри меня кипит настоящий ураган из мыслей и переживаний. Новый колледж. Новые лица. Новая история, которую придется выдумывать, чтобы никто не задавал слишком много вопросов. Снова притворяться, снова быть «обычным», снова опасаться, что кто-то заметит больше, чем я готов показать.

Я решаю оставить свой транспорт у стены рядом со входом, как это сделали другие ребята. Когда я стараюсь зафиксировать велосипед в устойчивом положении, мои пальцы соскальзывают по металлической раме, и вдруг я замечаю что-то странное. Едва уловимая искра мелькает там, где моя кожа касается металла. На долю секунды ее свечение отражается на матовой поверхности. Я замираю. Это похоже на электрический разряд, такой слабый, что его почти невозможно почувствовать. Но я точно видел его.

Мое сердце бьется быстрее. Что это было? Простой статический заряд? Или… что-то другое? Я торопливо стираю ладонью невидимую точку, словно это может что-то исправить, и делаю вид, что ничего не было. Но внутри меня закрадывается тревога.

«Будь милым, доброжелательным и, самое главное, осторожным», – всплывают в памяти слова Тионы. Я вздыхаю. Звучит до банального просто, но до ужаса сложно. Особенно, когда ты не такой, как все.

Я делаю еще один вздох и, собравшись с духом, шагаю дальше. Лестница под ногами чуть скрипит, будто напоминая, что пути назад уже нет. Каждый шаг отзывается в моем сознании эхом: «Не выделяйся. Не выделяйся. Не выделяйся».

Когда я переступаю порог, передо мной открывается типичное зрелище, какое можно наблюдать в провинциальном колледже: в меру оживленный коридор, наполненный шумом голосов и звоном запираемых шкафчиков. Пространство кажется одновременно хаотичным и упорядоченным. Я лишь на мгновение задерживаюсь у входа, стараясь оценить обстановку.

Ребята кучкуются у своих шкафчиков, некоторые кидают друг другу мячи или шутливо толкаются. В центре коридора группа студентов громко смеется, кажется, их слышно на другом конце коридора. Чуть дальше, у стены, кто-то задумчиво листает книгу, поглощенный собственными мыслями.

Я медленно иду вперед, стараясь не споткнуться о чьи-нибудь раскиданные сумки или длинные ноги, вытянутые прямо в проход. Длинный и узкий коридор разделен рядами с металлическими шкафчиками, каждый с выцветшим номером и царапинами от времени. Некоторые из них украшены наклейками или магнитами с персонажами мультиков, кино или просто с изображением смешных картинок из интернета.

Мои шаги гулко отдаются в сознании, как будто я иду через бесконечный туннель. Я заставляю себя не останавливаться и не оглядываться. Люди едва замечают мое присутствие – это хороший знак.

Я подхожу к своему шкафчику, номер которого Тионе выдали, когда она подала документы в колледж. Она всегда умудряется пристроить меня на учебу быстрее, чем мы добираемся до нового жилья. Нам невероятно повезло жить в то время, когда подача документов и получение всей необходимой информации стали настолько простыми и удобными. Я слышал, что раньше на Земле подобные процессы требовали много времени, бумажной волокиты и личного присутствия. Теперь все можно сделать онлайн – быстро, эффективно и без лишних хлопот. Я сразу нахожу свой шкафчик в конце коридора. На металлической поверхности все еще виден свежий блеск краски, а номерок 215 аккуратно выбит в верхнем углу.

Я кладу внутрь учебник, блокнот и бутылку воды, а затем прикрываю дверцу, чуть сильнее, чтобы она плотно закрылась. Сквозь коридор доносится шум разговоров студентов.

Очень быстро замечаю девушку в толстовке, джинсах и с двумя русыми косичками на голове. Она широко улыбается подруге и держит стопку учебников в руках. В следующее мгновение по коридору проносится компания студентов. Один из ребят случайно задевает девушку плечом, и все ее книги с грохотом падают на пол. Она растерянно смотрит на разбросанные по полу вещи, которые раздраженно обходят другие студенты. Мне требуется пару секунд, чтобы взять ситуацию под контроль и броситься на помощь. Я сажусь на корточки и помогаю собрать учебники.

– Неловко вышло. Спасибо за помощь, – ее голос раздается прямо над ухом.

Она присаживается рядом, и вместе мы очень быстро решаем задачу.

– Просто кому-то стоит смотреть, куда бежит, – бурчу недовольно я.

Девушка лишь смеется в ответ. Она протягивает мне руку.

– Меня зовут Карис. Ты новенький?

– Райан, приятно, – я чувствую легкое смущение. – Да, новенький. Буквально вчера переехали с мамой в ваш город.

– Ой, ты меня током ударил. Синтетика? – спрашивает она, кивая на мою одежду и одергивая руку.

– Да, наверное, – вру я.

Она понимающе кивает.

– Ну так… И как твои первые впечатления от города, Райан? – она с неподдельным интересом ожидает ответ.

– Да нормально, наверное. Я пока не успел как следует осмотреться, – мямлю я, мысленно проклиная себя за глупый ответ.

Карис вновь хихикает и поворачивается к своему шкафчику. Она кладет несколько книг на полку и вытаскивает парочку других.

– Обязательно посети булочную «Кэндис» на Лейкстрит. Там безумно вкусные пышки с корицей, и кофе ничего, – между делом бросает она.

Я лишь согласно киваю и теряюсь в догадках: как ей удается быть такой непринужденной и по-хорошему простой? Прежде чем я успеваю что-либо сказать, звенит звонок. Карис улыбается и уходит, а я остаюсь стоять, наблюдая, как она растворяется в толпе.

– Эй, новенький!

Я оборачиваюсь и вижу крупного парня с самодовольной ухмылкой. Он стоит в окружении своих приятелей. Его взгляд – холодный и цепкий.

– Ты, кажется, слишком быстро находишь друзей, – говорит он, его голос пропитан вызовом. – Карис – не та, с кем можно просто так болтать.

– Я думаю, Карис может сама решать, с кем ей разговаривать, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Правда? – парень делает шаг ближе, и теперь между нами остается меньше метра. – Ты новенький, так что вот тебе бесплатный совет: держись подальше.

– А то что? – я не могу сдержать вызов в голосе.

Его лицо мгновенно каменеет, а окружающие начинают переглядываться, предвкушая, что сейчас произойдет. Он склоняет голову, будто оценивая меня.

– Ты, видимо, не понял, – говорит он, его голос становится тише, но гораздо более угрожающим. – Это не просьба.

– А ты, видимо, привык все решать кулаками, – отвечаю, чувствуя, как мое тело напрягается.

Прежде чем он успевает ответить, из коридора доносится громкий голос преподавателя:

– Что тут происходит?

Парень бросает на меня последний злобный взгляд, затем отступает, ухмыляясь.

– Увидимся позже.

Его друзья смеются, пока он уходит, а я ощущаю, что каждый волосок на теле встает дыбом. Я пытаюсь сосредоточиться и прийти в себя.

– Не обращай внимания, – говорит кто-то сбоку, и я чуть оборачиваюсь. – Это Дилан, звезда местной футбольной команды. У него проблемы с каждым, кто разговаривает с Карис. Ты лучше не связывайся с ним. Меня, кстати, Том зовут.

Рыжий парень в очках смотрит на меня с интересом. Я киваю. Это место кажется таким же, как и все предыдущие. Но что-то подсказывает мне, что здесь все будет иначе.

– О, у тебя интересный акцент. Что привело тебя в Эмберхолл? – его вопросы звучат доброжелательно, но я все равно напрягаюсь.

– Когда я был маленький, мы долгое время жили на юге, в Луизиане, – отвечаю я и недолго молчу. – Там у всех такой акцент. Ну, может, чуть более выраженный. А потом мать решила переехать. Она любит перемены.

Очередная ложь, но продуманная. Луизианский акцент, с его мягкими растяжками и неожиданным ритмом, звучит правдоподобно. Мы действительно провели какое-то время в Новом Орлеане, так что я могу добавить в речь эти нотки, чтобы никто не заподозрил неладное. Там акценты настолько разнообразны – от южного дрона до влияния французского – что это идеальная маскировка для моего привычного тона, сбившегося в мешанину из всех мест, где мы бывали.

Рыжий парень кивает, кажется, удовлетворившись ответом.

– А-а, Луизиана, – тянет он. – Ну, тогда все понятно. Здесь ты определенно будешь выделяться.

Я улыбаюсь уголками губ.

– Райан Дели? Пройдем ко мне в кабинет. Познакомимся, – директор колледжа, мистер Джейсон Рейн появляется внезапно, кивает, бегло осматривая меня.

Я киваю новому знакомому Тому и направляюсь следом за директором.

Мы подходим к двери кабинета. Мужчина открывает ее, приглашая меня внутрь.

– Присаживайся, Райан, – говорит он, указывая на кресло напротив своего стола. – Рад, что ты уже успел завести пару знакомств. Как тебе наше заведение? Нравится?

– Да, сэр. Очень уютно, тихо. Но я пока не успел до конца освоиться, – отвечаю я.

– Тихо? Ха! Ну, это потому, что пока студенты только входят в ритм. Уверяю тебя, через неделю-другую здесь будет куда больше суеты.

– Так уже почти зима, сэр. Каникулы были давно, – удивляюсь я, не до конца понимая, о каком вхождении в ритм идет речь.

– Ну да. А некоторые будут собираться с силами прямо до следующих каникул, – шутливо отвечает мужчина. – Вы с мамой приехали из такого же маленького городка?

– Нет, напротив. Мы из Гилберта, Аризона, – говорю первое, что приходит в голову.

– Что же вас заставило переехать? И, тем более, сюда, к нам? – с неподдельным интересом спрашивает мужчина.

– Это все из-за маминой работы. Она любит, когда вокруг полное спокойствие.

– А чем занимается твоя мама?

– Она переводчик, сэр. Работает на себя. Ей нужен покой, чтобы качественно выполнять свою работу, – стандартная легенда, которая всегда работает.

– Что же. Здесь твоя мама получит то, что искала, – улыбаясь говорит мужчина. – Ты выглядишь крепким парнем, Райан, – продолжает он, переводя взгляд на мои плечи. – Планируешь участвовать в спортивных секциях? У нас сильная команда по регби и футболу.

– Я бы с радостью, но у меня… сильные мигрени, – произношу я привычную отговорку, чтобы избежать ситуаций, где мои силы могут проявиться.

Директор Рейн понимающе кивает и указывает на витрину, где стоит небольшой кубок.

– Мы взяли чемпионат по футболу в прошлом году. Ездили на областные соревнования. Отличная команда, – говорит он с гордостью.

Позже он передает мне несколько листов. На одном – расписание занятий, на другом – перечень факультативов. Я заполняю форму, выбираю несколько предметов и возвращаю листы. Мне всегда нравились занятия по программированию и факультатив по истории. Тем более, я уже достиг некоторых успехов и даже получил пару грамот за участие в соревнованиях. С этим разобрались. Затем директор читает мне долгую лекцию о правилах колледжа. Звонок, оповещающий о начале следующего занятия, звучит дважды, прежде чем он заканчивает.

– У тебя сейчас экономика с мисс Айли. Она один из лучших преподавателей. Недавно даже была награждена Ассоциацией Молодых Экономистов за свои исследования.

Я киваю.

Мы выходим из кабинета и идем по коридору. Полы недавно натерты воском, пахнет свежей краской. Кабинеты расположены в два ряда, на стенах висят эмблемы колледжа и баннеры, призывающие поддерживать команду «Соколы».

– Добро пожаловать в семью, – говорит мистер Рейн, протягивая мне руку перед дверью аудитории.

– Спасибо, – отвечаю я, сдерживая легкую дрожь в пальцах.

Он приоткрывает дверь и заходит первым. Я слышу голос мисс Айли, приветствующей меня с энтузиазмом. Когда я вхожу, все взгляды устремляются на меня. Я чувствую себя не в своей тарелке. Однако мисс Айли, молодая женщина со светлой улыбкой и внимательным взглядом, дает мне легкий кивок, приглашая занять свободное место.

– И как тебя зовут? – спрашивает она.

Я чуть было не называю старое имя, но вовремя вспоминаю о новом.

– Райан. Райан Дели.

– Прекрасно! Давайте поприветствуем Райана, – говорит она, хлопая в ладоши.

Класс послушно аплодирует. Она показывает мне свободное место в центре. Прямо рядом с Томом. Что же. Мне сегодня везет.

Не успеваю я как следует устроиться и достать тетрадь, как чувствую легкий удар в спину. Оглянувшись, замечаю скомканную бумажку, валяющуюся на полу. Том что-то говорит, но я не слушаю. Наклоняюсь, поднимаю бумажку и разворачиваю. На ней крупными неровными буквами выведено одно слово: «Лузер».

Я поднимаю взгляд и ловлю ехидную улыбку Дилана. Его дружки, сидящие за ним, с трудом сдерживают смешки. Чувствую, как внутри меня начинает закипать злость. Грудь сдавливает, как будто воздух в комнате становится тяжелее.

Я рефлекторно сжимаю бумажку в кулаке. В этот момент пальцы начинают странно покалывать, точно как сегодня утром, когда я коснулся рамы велосипеда. Покалывание разливается по руке, переходя в слабый треск, как будто внутри меня прячется электричество.

Я глубоко вдыхаю и резко выдыхаю. Злость отступает, но остатки этого странного ощущения еще долго не проходят. Я бросаю бумажку в рюкзак, чтобы никто не заметил, и, сделав вид, что не впечатлен этой выходной, открываю учебник.

Дилан продолжает ухмыляться. Но в этот раз я улыбаюсь в ответ, пусть и незаметно. Улыбаюсь, зная, что если он продолжит, ему это аукнется. Да, я мог бы поставить его на место за секунду, но слова Тионы все-таки звучат в моей голове: «Не привлекай внимания». Я продолжаю демонстрировать ледяное спокойствие, хоть и ощущаю, что внутри происходит нечто странное.

Урок продолжается, но я не могу сосредоточиться. Я все еще зол на Дилана, как бы не пытался убедить себя в обратном. Под ложечкой неприятно сосет, руки вспотели. Потом я замечаю, как мои пальцы вновь начинают покалывать, будто я прикоснулся к чему-то заряженному электричеством. Это чувство нарастает, а в голове начинает пульсировать странный гул.

Я пытаюсь встряхнуть руками, но ощущение не исчезает. Более того, я замечаю, что ручка, которую я держу, странно нагрелась. Ее пластиковая поверхность становится липкой, будто плавится. Я бросаю ее, и она падает на пол с тихим треском, который, кажется, слышу только я. Оглядываюсь, но никто из студентов, похоже, ничего не замечает.

Мое дыхание учащается. Я чувствую, как что-то внутри меня будто бы накапливается, словно батарея, заполняемая энергией. Кулон начинает жечь кожу. Это ощущение волнует и пугает одновременно. Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь остановить этот процесс, но вместо этого напряжение только усиливается. Вдруг на конце моего пальца вспыхивает крохотная искра, настолько яркая, что я на мгновение замираю.

– Ты в порядке? – шепотом спрашивает Том, сидящий рядом. Он смотрит на меня с легким удивлением, заметив, как я дергаю руками.

– Да, нормально, – отвечаю я, стараясь не выдавать своего волнения.

Но ситуация далека от нормальности. Я ощущаю, как энергия начинает концентрироваться в моем теле, требуя выхода. На мгновение мне кажется, что я могу ею управлять, но вот как? Разум говорит, что нужно держать ее под контролем, но инстинкты подсказывают, что не получится. Я опускаю руки под стол, пытаясь успокоиться.

«Это Эхо», – понимаю я. В голову ударяет паника. Я достаю телефон и пишу Тионе: «Приходи. Срочно».

Минуты кажутся часами. Слова учителя, гул голосов одноклассников – все становится неразличимым. Я сижу неподвижно, но внутри меня растет напряжение. Треск, который я слышал ранее, эхом раздается в голове. Мои пальцы покалывает так сильно, что я едва могу их сгибать и разгибать. Кулаки сжаты, ладони вспотели. Надо продержаться, но с каждой секундой это становится все сложнее.

Наконец звонок. Сигнал, раздающийся в коридорах, звучит для всех как облегчение, но для меня – как стартовый выстрел. Я резко встаю, не оглядываясь на Тома, который удивленно поднимает брови.

Шум разговоров наполняет коридор. Ускоряя шаг, я пробираюсь мимо толпы, горблюсь, чтобы не встретиться взглядом ни с кем, кто мог бы меня окликнуть. В груди все тяжелее. Пальцы продолжают зудеть, и с каждым шагом этот зуд распространяется выше – к предплечьям, к плечам. Ощущение становится настолько ярким, что кажется, будто энергия хочет разорвать меня изнутри.

Я замечаю открытую дверь и залетаю внутрь, захлопывая ее за собой. Оказавшись в помещении, щелкаю замком. Стою, тяжело дыша, прислонившись спиной к холодной поверхности двери. Когда дыхание немного выравнивается, осматриваюсь.

Комната темная, тесная. Это техническое помещение – стеллажи с тряпками и моющими средствами расставлены на полках вдоль стены. Пол усеян коробками с каким-то инвентарем. Лампочка под потолком едва мерцает, то включаясь, то затухая, словно старается усугубить и без того давящее ощущение.

Я сползаю на пол, обхватываю голову руками. Пульсация внутри нарастает, каждое биение отдается в висках и пальцах, как удары молота. Боль прокатывается по телу, волнами вспыхивая то в ладонях, то в груди. Грудь сдавливает, как будто весь воздух из комнаты исчез.

Мир становится мутным, словно я погружаюсь в глубокую воду. Кажется, что все вокруг вращается, кружится, и только звук моего учащенного дыхания остается постоянным.

Вдруг за дверью раздаются шаги.

Сначала тихие, осторожные, потом все ближе. Шорох одежды. Скрип обуви на полу. Я напрягаюсь, сердце стучит быстрее. Дыхание замирает, ладони сжимаются в кулаки. Шаги останавливаются прямо за дверью.

– Да, он туда забежал, – слышу я голос Тома, приглушенный дверью. Он говорит с кем-то, его голос обеспокоен. – Не знаю, что с ним, так несся, будто что-то случилось.

Меня накрывает волна тревоги. Том видел, куда я побежал. Теперь он привел кого-то. Мое воображение рисует худшие сценарии. Я сжимаюсь в комок, почти не дыша. Вдруг это учитель или кто-то из администрации?

Еще шаги. Тяжелые, уверенные. Стук в дверь. Один, потом второй.

– Райан, это я. Открой.

Это Тиона. Я хватаюсь за звук ее голоса, как за спасительную соломинку.

## Глава 3. Границы силы

Я подползаю к двери, тянусь к замку, едва справляясь с болью в руках. Ощущение странное: будто что-то внутри меня рвется наружу, заставляя мышцы гореть и сводить судорогой. Я смотрю на свои ладони. Правая генерирует небольшие электрические разряды, превращая их в крошечные молнии, пробегающие по коже. Левая же пульсирует темным мерцанием, напоминая тусклый отблеск угасающего огня.

Как только дверь открывается, в помещение врывается Тиона. Я с облегчением выдыхаю, но тело еще слабое, обнять ее не выходит. Я пытаюсь подняться, но тут же оседаю обратно на пол.

Тиона закрывает дверь, шумно выдыхая, и оборачивается ко мне. Ее взгляд сразу падает на мои руки. Она не спешит говорить, сначала внимательно изучает это зрелище.

– Еле отвязалась от вашего директора. Очень хотел поговорить со мной, – бормочет она, качая головой.

– Он просто излишне дружелюбный… – скулю я.

– Это не так важно, – она усмехается. – Зато важно кое-что другое. Твоя кожа. Выглядит… впечатляюще, – она кивком указывает на мои руки.

– Ты об этом? – я поднимаю ладонь, и треск электричества усиливается, а тлеющий уголек на второй руке вспыхивает, как короткая искра.

– Слава всем богам Элдраса, – выдыхает она, доставая из кармана пару резиновых перчаток. – Давай прикроем это «безобразие» от чужих глаз. Как удачно я полезла чинить проводку во дворе…

Я натягиваю перчатки, и странное ощущение напряжения в ладонях уходит. Треск молний стихает, а мерцание угасает под резиной. Тиона садится передо мной на корточки и внимательно изучает мое лицо.

– И это то, о чем я думаю? – спрашиваю я, пытаясь отдышаться.

– Твое Эхо пробудилось.

– Но почему энергия? Почему искры? Почему сейчас? – слова вырываются с трудом. Мне тяжело осознать, что происходит.

– Позже. Все объясню дома. А сейчас мы должны уехать, пока никто не начал задавать вопросы. Ты можешь встать?

Я киваю, хотя ноги подгибаются. Тиона берет меня за плечо, помогая подняться. Ее прикосновение успокаивает, словно она знает, как обуздать эту силу. Я хватаюсь за нее, стараясь удержаться на ногах.

– Мне нужно забрать сумку, – говорю я. – Она осталась в классе.

– Где именно?

– В кабинете экономики. Я точно не помню… третий или девятый.

Тиона сжимает мое плечо.

– Давай я сама заберу. Если ты заметил проявление энергии, то наши недоброжелатели могут заметить его тоже.

Ее слова заставляют меня содрогнуться. Внутри снова вспыхивает то же ощущение, что я пережил минутами ранее: напряжение, энергия, требующая выхода. Но я все еще не понимаю, как ее контролировать.

– Нет, в шестом кабинете, – очень кстати вспоминаю я.

– Хорошо. Сначала выйдем наружу, и я отведу тебя в машину, потом схожу за ней.

Я делаю глубокий вдох, собирая последние силы. Мы выходим в коридор. У двери стоит Том, его взгляд полон беспокойства.

– Приступ мигрени, – говорит Тиона, как о чем-то обыденном, – и экзема, – добавляет она, кивком указывая на перчатки.

Она кладет мою руку себе на плечо и осторожно ведет меня вперед. Коридор заполнен учениками. Некоторые смотрят на меня с любопытством, другие шепчутся. Я стараюсь сосредоточиться на каждом шаге, делая все возможное, чтобы выглядеть нормально. Но до выхода еще слишком далеко.

– Ты справишься, Райан, – говорит Тиона тихо. – Просто держись.

Каждый шаг дается с трудом. Я чувствую, как напряжение внутри меня растет. Электрическое покалывание усиливается, разливаясь от ладоней вверх по рукам. В голове все больше звенит, как будто там застрял рой металлических ос.

Слышу шепот:

– Он странный.

– Смотрите, весь покраснел.

– Припадочный, наверное.

Я стараюсь отключиться от этих голосов, сосредотачиваясь на двери в конце коридора. Но электричество внутри меня кажется живым, оно хочет вырваться наружу. Мимо проходит группа студентов, и один из них случайно задевает меня плечом. От неожиданности он вздрагивает и быстро убирает руку.

– Ты ударил меня током, что за?.. – ворчит он, но на извинения ни сил, ни времени нет.

Наконец, мы выходим на свежий воздух. Я почти падаю, но Тиона подхватывает меня. Последние несколько шагов до машины кажутся вечностью. Когда я, наконец, оказываюсь в салоне, меня охватывает невероятное облегчение.

Тиона садится за руль и бросает на меня взволнованный взгляд. Ее голос звучит мягче, чем обычно:

– Мы справимся. Все будет хорошо. Посиди пару минут. Я сбегаю за твоей сумкой и велосипедом. Сумка в шестом кабинете, а велосипед где? – спрашивает она, заглядывая в приоткрытую дверь уже с улицы.

– Велик прямо у дверей, – хриплю я не своим голосом.

Тиона убегает в сторону входа в здание колледжа. Я опускаюсь глубже в кресло, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. В груди все еще теплится остаточное ощущение электрического покалывания. Я пытаюсь выровнять дыхание, но получается с трудом. Сквозь полуопущенные веки вижу, как Тиона быстрым шагом направляется к зданию.

Я прислоняюсь лбом к приоткрытому прохладному стеклу, надеясь, что свежий воздух поможет успокоиться. Через какое-то время, которое тянется невероятно долго, я замечаю, как фигура Тионы появляется на выходе из здания. Мою сумку она накинула на плечо, а другой рукой вела велосипед. Она справляется с ним так ловко, будто это не десять с лишним килограммов металла, а легкий пакет с продуктами.

Тиона подходит к машине, ставит велосипед у заднего колеса и открывает дверцу.

– Сумка на месте. Все в порядке, – говорит она, укладывая ее на заднее сиденье. Затем загружает велосипед в багажник пикапа и садится обратно в машину.

– Ну что, едем? – спрашивает она, поворачивая ключ зажигания.

Двигатель фыркает, будто хочет завестись, но тут же глохнет. Тиона бросает на приборную панель хмурый взгляд, вновь поворачивает ключ, но результат тот же. Казалось бы, мое спасение близко, но тут меня ждет еще один удар.

– Райан, у нас проблема, – тихо произносит она, отводя взгляд в сторону.

– Что еще? – я с трудом выдыхаю.

– Машина не заводится.

Эти слова неприятно режут слух. Тиона несколько раз поворачивает ключ в замке зажигания, но в ответ только слабый щелчок.

– Как назло, – бормочет она. Затем резко поворачивается ко мне: – Сможем дойти до автобусной остановки?

Я устало киваю.

– Твой велосипед заберу вечером. Сейчас главное – добраться до дома, – шепчет она себе под нос.

Я молча киваю. Выбора у меня и нет. Сомкнув зубы и собрав последние силы, я выхожу из машины, и медленно ковыляю за Тионой. Десятью минутами ранее я бы точно не смог совершить такой подвиг, так что нам очень повезло, что сейчас мне стало чуточку легче. Тем не менее мне постоянно кажется, будто тело вот-вот перестанет меня слушаться. Мы идем молча. Каждые пару метров даются с большим трудом.

Когда, наконец, перед нами появляется остановка, я почти теряю равновесие. Тиона снова помогает мне устоять. Мы садимся на ближайшую скамейку, а через пару минут подъезжает автобус.

– Как думаешь, выдержишь? – тихо спрашивает она, помогая мне подняться.

– Выдержу, – отвечаю я, хотя даже сам в этом не уверен.

Мы садимся в автобус. Я откидываюсь на пластиковую спинку, стараясь восстановить дыхание. Тиона садится рядом, кладет мою сумку себе на колени и бросает на меня внимательный взгляд.

– Мы справимся. Все будет хорошо, – мягко говорит она.

Как только автобус трогается, я опускаю руку как можно ниже, чтобы спрятать от чужих глаз, и украдкой снимаю перчатки, чтобы снова взглянуть на свои ладони. Я вижу, как из правой ладони струится едва заметное мерцание, словно раскаленный воздух в жаркий день. Слева это свечение кажется мягче, словно небольшие волны на воде. Но как только я двигаю пальцами, электрические разряды пробегают по коже, оставляя легкий треск.

– Ты что делаешь? Не снимай их, пока мы не вернемся домой, – строго говорит Тиона, озираясь по сторонам.

Я снова натягиваю перчатки.

– Мы ждали этого, как вращения трех лун, – добавляет она, улыбаясь.

– Ты хотела сказать «очень долго».

– Я именно это и сказала.

Я смеюсь. Тиона, несмотря на все годы на Земле, до сих пор не привыкла к современной манере речи. Но на самом деле мне совсем не смешно.

Я знаю, что это не просто дар. Это предупреждение. Внутри меня находится нечто, что требует контроля. Или это нечто, что принесет разрушения при неосторожном использовании.

– Я теперь, как тот древнегреческий бог? Как Зевс? – спрашиваю я тихо, держа перед собой руки.

Она качает головой, усмехаясь.

– Который бросался молниями? Нет, не совсем так.

– Тогда зачем мне эти разряды? Чтобы развлекать толпу? – ворчу я.

– Терпение, Райан. Это не просто электричество. Доберемся до дома – все объясню.

– Это значит, что мы сможем активировать Звезду? – едва ли не вскрикиваю я, вспомнив о рассказах Тионы про возможности моего кулона.

Она кивает, улыбаясь.

– Тихо ты. Скоро активируем.

– Да! – восклицаю я вполголоса.

3

Вскоре автобус останавливается, и мы бредем пешком до дома еще несколько десятков метров.

Когда мы переступаем порог, я замечаю, что Тиона успела немного прибраться: веранда очищена, окна открыты, мебель частично протерта. Я бросаю сумку на стол в гостиной, открываю ее и понимаю, что там не хватает кое-чего важного.

– Черт! – вырывается у меня.

– Что такое?

– Ключи. Я их потерял, – бурчу я, хлопая карманы в отчаянной надежде, что они все-таки где-то завалялись.

– Где ты мог их оставить? – голос Тионы становится настороженным.

– Думаю, в классе. Точнее, они могли выпасть, или… – Я тут же вспоминаю ехидное лицо Дилана. – Хотя нет, их наверняка стащил тот парень.

– Какой еще парень? – Тиона подходит ближе и пристально смотрит на меня. – И почему ты так уверен, что это он?

– Дилан. С первого взгляда понятно, что он из тех, кто не упустит возможности насолить, – отвечаю, чувствуя, как раздражение во мне нарастает. – Он задирает, бумажками кидается…

– И ты думаешь, он бы полез в твои карманы прямо в классе? – Тиона смотрит на меня с недоверием.

– Ну… возможно. Или он заметил, как ключи выпали, и специально их подобрал, чтобы позлить, – добавляю я. Слова звучат неубедительно даже для меня самого.

Тиона поджимает губы и устало трет виски.

– Ты проявил свое Эхо, повздорил с кем-то, забыл сумку и потерял ключи. Не лучший первый день учебы.

– Тиона, это просто провинциальный колледж, обычная подростковая ерунда. Обещаю, ничего серьезного.

Она прищуривается, явно размышляя, стоит ли нам готовиться к очередному переезду.

– Ты свою осторожность дома забыл сегодня?

– О, да знаю я! Все будет хорошо, – говорю я. – Ты сегодня вообще спала? Выглядишь не очень.

Она кивает, хотя явно не хочет признавать, что устала.

– Наверное, ты прав. Стоит отдохнуть.

Тиона уходит в свою комнату, а я выхожу на улицу. Солнце уже стремится к закату, и прохладный ветер обдувает мое лицо. Я снимаю перчатки и трогаю светящуюся кожу. Правая ладонь искрит легкими электрическими зарядами, которые перебегают с пальца на палец, как миниатюрные молнии. Левая же словно тянет воздух вокруг себя, образуя нечто вроде дрожащего поля.

Я сосредотачиваюсь, пытаясь понять, как это работает. Закрываю глаза и представляю, что ток из правой ладони перетекает в левую. На секунду свет становится ярче, молнии вспыхивают сильнее, и я слышу треск. Но затем все стихает. В левой руке напряжение исчезает, а в правой остается лишь слабое покалывание.

«Искры Эхо», – думаю я, вспоминая слова Тионы. Отголоски силы Элдраса.

Но что я должен с этим делать?

Мои мысли уносятся к кулону на моей шее. Его холодная поверхность иногда кажется живой, она словно пульсирует, излучая тихую энергию, которая тянется ко мне. Он небольшой, сделан из гладкого, почти зеркального камня с выгравированными символами, значение которых я до сих пор не понимаю. Эти символы хранят в себе тайну, но разгадать ее я пока не могу. Когда свет падает на кулон под определенным углом, кажется, что линии движутся, как будто это не просто украшение, а живой организм.

Благодаря Звезде Равновесия я ощущаю, что мы потеряли кого-то. Она светится, вызывая бурю самых разных эмоций. Это не боль в привычном понимании, а скорее пустота. Кулон – словно передатчик, принимающий слабые сигналы от тех, кто, как и я, обладает Эхом. Но также он как-то взаимосвязан с моей силой. Это связь, которую я пока не могу объяснить, но чувствую ее каждый раз, когда моя энергия выходит из-под контроля. Я знаю, что мне только предстоит раскрыть весь его потенциал.

Я касаюсь кулона, и на этот раз он становится теплым, как будто отвечает на мое прикосновение. Впервые я замечаю, как тепло постепенно распространяется по моей ладони, будто невидимые волны энергии перетекают из кулона в меня. Внутри вспыхивает знакомое чувство – легкое напряжение, как будто воздух вокруг меня становится гуще, а свет меняет свои оттенки. Пространство будто погружается в мягкую пульсацию света, и я не уверен, это реально или я просто чувствую изменения на уровне восприятия. Мое Эхо снова заявляет о себе, и на этот раз я не пытаюсь его подавить. Пусть оно раскроется.

Кулон словно начинает вести диалог. Его пульсация становится ритмичной, и я думаю: может ли он знать что-то еще? Разумеется, мне не удается так просто найти ответ.

Я захожу в дом и буквально падаю на матрас в своей комнате. Утро выжало из меня все силы, и я позволяю себе на несколько мгновений закрыть глаза. Когда я снова просыпаюсь, солнце окончательно скрывается за верхушками деревьев. Комната залита теплым, золотистым светом уличного фонаря. Чувствуя себя слегка разбитым из-за короткого сна, я выхожу на кухню.

Там у плиты стоит Тиона. Она сосредоточенно помешивает что-то в тяжелой чугунной кастрюле, а из духовки доносится аромат запеченной индейки. Весь дом пропитан запахами специй, трав и ароматом домашней еды. Я на мгновение замираю в дверях, наблюдая за ней.

«Как же ей удается совмещать в себе столько ролей?» – думаю я, чувствуя одновременно удивление и благодарность. Она защитник и Хранитель, всегда готова броситься в бой ради меня. Учитель, мастер на все руки и даже повар, способный приготовить ужин, который пахнет так, будто его готовил сам шеф-повар мишленовского ресторана.

– Проснулся? – Тиона оборачивается ко мне, заметив мое присутствие. В ее голосе слышится укоризна. – Ты не слишком-то долго спал. Тебе нужно больше отдыхать.

– Завтра уроки никто не отменял, нужно подготовиться, – отвечаю я, опускаясь на стул у стола.

Тиона улыбается уголками губ, ставя кастрюлю на деревянную подставку.

– Ну, хоть голодный? – спрашивает она, наливая горячий бульон в две миски.

– От таких ароматов? Само собой, – признаюсь я.

Она ставит передо мной миску с бульоном. Мясо в духовке золотится под светом лампы, а на гарнир – еще томится мое любимое овощное рагу.

– Руки прочь. Я еще не закончила, – предупреждает она с деланной строгостью, замечая, как я уже потянулся за вилкой.

Я улыбаюсь. В такие моменты мне сложно поверить, что это та же Тиона, которая однажды, защищая нас, с легкостью расправилась с двумя грабителями, которые имели несчастье забраться в наш дом. Она всегда была рядом – со своей силой, терпением и мудростью.

Тиона заканчивает с готовкой и садится за стол. Мы едим в тишине несколько минут.

– Знаешь, что я подумал? – говорю я, отставляя тарелку. – Ты могла бы открыть свою кулинарную передачу. Или написать книгу. «Тайные рецепты хранителя». Звучит круто, нет?

Тиона смеется.

– И кто будет ее читать? Мы? Или, может, те, кто вечно охотится за нами?

– Никогда не знаешь, вдруг у них тоже есть слабость к индейке, – отвечаю, подмигивая.

Тиона качает головой, все еще улыбаясь.

– Ладно, давай доедай. Мы должны поговорить о том, что произошло сегодня.

Она поднимается из-за стола, попутно собирая тарелки. Я жестом руки показываю, что больше есть не хочу, и отдаю ей грязную посуду.

– Сегодня ты впервые почувствовал свою силу, – начинает она, оборачиваясь ко мне. – Это было Эхо, твой Ауракус.

– Ауракус, – повторяю я, пробуя слово на вкус. – А что это вообще такое?

Тиона вытирает руки полотенцем, присаживается напротив меня и кладет локти на стол.

– Ауракус – это сила электричества, Райан. Это бесконечный потенциал энергии, который можно использовать совершенно по-разному, – начинает она. – Это больше, чем просто способность вызывать искры или заряды. Это управление энергией. Ты можешь направлять ее, преобразовывать и, возможно, даже передавать. Это большая и серьезная сила, и то, что ты увидел, лишь вершина айсберга.

Я с сомнением смотрю на свои руки.

– Ну, если это такая большая сила, почему я чувствую себя… неисправным электрощитком? – спрашиваю я.

Тиона улыбается уголками губ, но ее взгляд остается внимательным.

– Ты еще учишься, – говорит она. – Истинный потенциал Ауракуса проявляется не сразу. Легенды гласят, что самые сильные из обладателей этой силы могли «подзаряжать» своей энергией других, помогать им восстанавливать силы, а иногда даже усиливать способности. Это делает тебя не просто сильным Стражем, но и невероятно ценным.

– Легенды? – переспрашиваю я, поднимая брови. – Ты хочешь сказать, что даже ты до конца не знаешь, на что я способен?

Тиона качает головой, ее взгляд становится задумчивым.

– Не знаю, – признает она, слегка нахмурившись. – Ауракус всегда был редким даром. Те, кто обладал этой силой, входили в закрытую касту Стражей. Их отбирали именно из-за ценности и уникальности способности. О них сохранилось меньше сведений, потому что их навыки часто передавались устно, только избранным. Мы можем учиться вместе с тобой, постепенно открывая все грани этой силы. Но одно я знаю точно: если ты научишься управлять Ауракусом, он станет не просто твоим инструментом, а настоящим спасением. А путь к гармонии с этим даром лежит через старые добрые тренировки.

Ее слова оставляют во мне странное чувство. Смешанное ощущение страха перед неизвестным и надежды на то, что мо силу можно будет использовать во благо.

– Хорошо, допустим. Но до тренировок я, получается, бесполезен? – спрашиваю, глядя на свои руки, которые уже выглядят вполне обычными.

Тиона улыбается, ее глаза загораются искорками.

– Нет, конечно нет. Давай покажу. Это будет проще, чем объяснять, – говорит она, оглядывая комнату, и направляется к полке, где стоит старый аккумуляторный фонарь. Тиона берет его, проверяет, потом возвращается к столу. Она кладет его передо мной, как нечто значительное.

– Это еще что такое? Фонарь для кемпинга? – я хмурюсь, глядя на потрепанное устройство.

– Давай серьезнее, – резко отвечает она. – Его аккумулятор разряжен. Попробуй зарядить его. Почувствуй, как энергия течет через тебя.

Я смотрю на нее, неуверенно беря фонарь в руки. Металл прохладный, чуть шершавый. Тиона делает шаг назад, наблюдая, как я собираюсь с мыслями.

– Закрой глаза, – инструктирует она. – Представь, что твоя энергия – это поток. Направь ее в устройство.

Я закатываю глаза и подчиняюсь. Ладони начинают слегка покалывать. Чувствую, как внутри нарастает напряжение. Это то самое чувство, словно ток, собравшийся в груди, готовится вырваться наружу.

Внезапно фонарь оживает. Раздается щелчок, лампа вспыхивает ярким светом, ослепляя меня. Я открываю глаза. Фонарь в моих руках сияет так, будто в него заложили силу тысячи вольт. Лампочка начинает мерцать все быстрее, издавая высокий пронзительный звук.

– Все, стоп, хватит! – кричит Тиона, но я уже чувствую, как энергия вырывается из-под контроля.

Щелчок переходит в треск. В следующий миг фонарь искрит, и пластик корпуса начинает плавиться прямо у меня в руках. Я разжимаю пальцы, и прибор падает на стол. Треск затихает, оставляя после себя обугленные остатки и запах гари.

– Ты только что убил фонарь, – произносит Тиона, сложив руки на груди. Ее взгляд строгий, но уголки губ чуть дрожат, словно она сдерживает улыбку.

– Убил? Ты мне дала разряженный аккумулятор, я его зарядил. Сверх меры, – парирую я, ошеломленно глядя на остатки устройства. – По-моему, это было слишком просто.

Тиона фыркает, ее смех звучит тепло, но в нем чувствуется скрытый триумф.

– Вот видишь? Ауракус делает тебя проводником энергии. То, что ты сейчас сделал, – только малая часть того, на что ты способен.

– Малая часть? Я только что разнес фонарь! – выдыхаю я, не веря в произошедшее.

– Ты применил свою силу, – поясняет она, садясь обратно за стол. – Энергия течет в тебе. Но если ты не научишься ее контролировать, ты можешь нанести гораздо больший ущерб. Представь, если бы это был не фонарь, а что-то важное.

Я смотрю на свои ладони. Между пальцами все еще пробегают слабые искры, но кожа целая. Боли нет, только легкое покалывание, как после прикосновения к оголенному проводу. И если пару минут назад мне казалось, что этими искорками только толпу развлекать, то теперь я смотрю на свои пальцы в полнейшем ужасе.

– И что теперь, Тиона? Я же вообще не могу это контролировать… – спрашиваю я, чувствуя смесь волнения и страха.

– Сначала ты научишься успокаивать поток энергии, – отвечает она, складывая руки на груди. – Начнем с малого: контроль над руками. Если ты сможешь это освоить, остальное станет проще.

Я киваю. Тиона встает, потягивается и направляется к двери.

– Завтра начнем тренировки. А пока, – она оборачивается с хитрой улыбкой, – подумай, как ты можешь использовать свою силу, чтобы сделать что-то полезное. Или, хотя бы, не сломать что-нибудь еще. И убери за собой.

Я остаюсь сидеть за столом, рассматривая остатки фонаря. Разряды в пальцах начинают угасать, но внутри все еще пульсирует странное чувство. Это было больше, чем просто электричество. Это было что-то живое. И я должен был научиться с этим жить.

– Все, я спать! Не знаю как ты, а я никак не могу выспаться после переезда! – кричит Тиона, уходя в свою спальню.

Чтобы отвлечься, я решаю прибраться в своей комнате перед сном. Стены старые, с облупившейся краской, местами покрыты тонкими трещинами, как будто дом сам рассказывает о своем возрасте. Шкаф обшарпанный, с неровно висящей дверцей, которая скрипит при каждом движении. Пол местами стерт до дерева, оставляя видимые следы времени. Я очищаю запыленные стекла, стараясь оттереть их до прозрачности, хотя некоторые пятна, кажется, въелись навсегда. Легкий свет заходящего солнца заливает комнату, окрашивая все в теплые золотисто-оранжевые тона. Я подметаю пол, развешиваю одежду, стараясь придать этому месту хоть немного уюта.

Но мысли о том, что произошло, не дают мне покоя. Каждое движение кажется механическим, как будто я больше занят собственными размышлениями, чем уборкой. Это был мой первый день, когда я почувствовал свою силу, и первый раз, когда я понял, что могу дать отпор. Я вспоминаю, как разряды пробегали по моим пальцам, как вспыхнуло это странное, почти необъяснимое чувство. Словно где-то глубоко внутри меня проснулась часть, о существовании которой я даже не догадывался. Это чувство могущества одновременно пугало и вдохновляло.

Но чувство удовлетворения смешивается с осознанием, что я пока не понимаю, как жить с этим даром. Я не знаю, как его контролировать. Это сила, но в то же время – это опасность, как для меня самого, так и для тех, кто окажется рядом. Что, если я не смогу ее сдерживать? Что, если она проявится снова в самый неподходящий момент? Этот страх становится тихим фоном, непрерывным гулом в моей голове.

Мои ключи пропали. Я точно знаю, что их взял Дилан. Его лицо все еще стоит перед глазами, какая же у него противная ухмылка. Мы могли бы просто сделать новый комплект, и Тиона, наверняка, посчитала бы это лучшим решением. Но мне, если честно, хочется разобраться, что же с ними произошло.

Я поднимаю взгляд на лес за окном. Тени становятся длиннее, будто деревья пытаются протянуть свои ветви до земли. Ветер слегка качает верхушки, и все вокруг кажется немного не таким реальным. Вечерний свет редкими полосами проникает сквозь кроны, и я наблюдаю за кружащимися в лучах частицами пыли. Это место кажется одновременно спокойным и настораживающим, как будто оно скрывает что-то, что я пока не могу увидеть.

Завтра все начнется сначала. Новый день, новая борьба. Я знаю, что это только начало, и впереди еще много вопросов, на которые я не готов дать ответы. Но после сегодняшнего дня, я чувствую, что готов бороться. И не только, а еще и учиться, понимать, как использовать то, что я получил. Моя сила больше не кажется чем-то пугающим, она начинает обретать форму, и это наполняет меня странной решимостью.

## Глава 4. Энергия времени

Сегодня я проснулся рано, еще до рассвета. Взгляд падает на полутемную комнату, освещенную лишь слабым светом фонаря, пробивающимся через окно. Я натягиваю на себя толстовку и выхожу на кухню, где сразу слышу приглушенное шипение сковороды.

Тиона стоит у плиты, переворачивая что-то на горячей поверхности. Запах утренних блинчиков смешивается с ароматами свежезаваренного кофе. Она оборачивается ко мне и тут же приветственно улыбается.

– Ты уже проснулся? – говорит она, держа в руке деревянную лопатку. – Как спалось?

– Честно? – я зеваю. – Могло быть и лучше, но вчерашний день явно выбил меня из колеи.

Тиона фыркает, ставя на стол тарелку с уже готовыми блинчиками.

– Если что, пока ты спал, я успела смотаться в колледж, – говорит Тиона, облокотившись на стол. – Забрала твой велосипед и машину привезла.

Я удивленно поднимаю бровь.

– Подожди, она же не заводилась. Ты ее починила?

Тиона слегка улыбается, явно довольная собой.

– Ерунда. Контакт в стартере отходил. Открутила, зачистила, закрепила провода на место. Теперь все работает, можно спокойно пользоваться.

– Ты серьезно? – Я невольно улыбаюсь. – И как тебе все это удается?

Тиона лишь пожимает плечами.

– Да уж, супергеройская многозадачность, – бормочу я, ухватив на ходу блинчик. – А ты уверена, что успеваешь отдыхать?

Тиона хмыкает и снова поворачивается к плите.

– Мог бы и спасибо сказать, – невозмутимо бросает она через плечо.

– Спасибо, – отзываюсь я с полным ртом.

Через несколько минут я уже стою у двери, проверяя, все ли в рюкзаке. Тиона смотрит на меня с беспокойством.

– Постарайся вести себя… спокойно, договор? – говорит она.

– Как всегда, – отвечаю я, натягивая рюкзак на плечо.

Я хватаю велосипед, который теперь стоит у крыльца, и осторожно спускаю его с низких ступеней, стараясь не поцарапать раму. Утренний воздух был свежим, по-морозному колючим. Я кручу педали, наслаждаясь этим странным чувством свободы, как вдруг замечаю знакомую фигуру.

– Эй, Райан! – Том машет мне рукой, догоняя меня на своем велосипеде.

– Привет, Том. Тоже на велике ездишь?

– Брр. Холодно сегодня. Но мама редко разрешает брать машину, а своей нет, – печально отзывается он. – А ты как?

– Лучше, чем вчера, – отвечаю я.

Мы неспешно едем бок о бок, пока разговор переходит от случайных тем к обсуждению занятий. Том оказывается отличным собеседником, хотя его болтливость иногда утомляет. Но вдруг мое внимание привлекает странная листовка, прикрепленная к столбу у дороги.

Я останавливаюсь. На бумаге красуется изображение классического зеленого инопланетянина с большими черными глазами. Но привлекает внимание вовсе не это. Внизу крупными буквами написано: «Зурканы уже здесь».

– Что за?.. – бормочу я.

Том подъезжает ближе. Он тоже смотрит на листовку.

– А, это. Их тут развешивают периодически, – говорит он, махнув рукой. – Не знаю, кто это делает, но они периодически появляются на столбах. Может, кто-то решил повеселиться.

– И никто не знает, что это значит? – спрашиваю я, продолжая рассматривать рисунок.

– Да никому и дела нет, кажется. Мне вот интересно было. Так попробовал разобраться – ничего не нашел. Видишь, тут даже никакой информации нет. Хоть бы сайт какой указали. Странная реклама, – пожимает плечами Том.

– Так тебе интересна эта тема, значит? – спрашиваю я, все еще разглядывая листовку.

Том усмехается, качая головой.

– Да. Ну, не прямо чтобы маниакально, но знаешь… Меня всегда привлекали такие штуки. Тайны, заговоры, инопланетяне. Даже если это чушь, все равно интересно думать, что в этом может быть хоть доля правды.

Я перевожу взгляд с листовки на Тома. Его глаза горят любопытством, и мне становится ясно, что он действительно искренне увлечен этим.

– Забавно, – протягиваю я, медленно поднимая руку к плакату. Пальцы крепко сжимают край, и я срываю его со столба.

– Эй, зачем ты его сорвал? – Том смотрит на меня с удивлением.

Я пожимаю плечами, сворачивая плакат трубочкой и засовывая его в рюкзак.

– Тоже увлекаюсь всяким таким, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо.

– Правда? – он улыбается, чуть склонив голову. – Никогда бы не подумал. Ты не выглядишь как тот, кто верит в зеленых человечков.

Знал бы он, что сейчас разговаривает с одним из так называемых «зеленых человечков».

– Я много чем интересуюсь, – парирую я. – А этот плакат… кто знает? Может, это часть какой-то странной истории.

Том хмыкает, продолжая смотреть на меня.

– Знаешь, Райан, а ты классный. Не то, что все остальные тут.

Я лишь усмехаюсь и снова забрасываю рюкзак за спину.

– Ну что, поедем дальше? Или хочешь поискать еще парочку таких плакатов?

Том смеется и пожимает плечами.

– Ага. Никогда не думал, что скажу это, но лучше уж я поеду на занятия.

Мы снова садимся на велосипеды и продолжаем путь, но плакат в моем рюкзаке, кажется, весит куда больше, чем должен. Фигурально, разумеется. Мне не дает покоя упоминание о зурканах. Тех, кто разрушил Элдрас, стер с лица Вселенной мою планету и превратил миллионы жизней в пыль. Кто здесь может знать про существование их расы? Почему это вдруг всплывает здесь, на Земле, в странной и, казалось бы, безобидной листовке? Совпадение? Возможно. Но я в такие вещи не верю.

Я не знаю, стоит ли показывать листовку Тионе. Здравый смысл подсказывает, что это будет правильным решением, но что-то внутри меня сопротивляется. Я знаю, как она отреагирует. Так что мое эгоистичное нежелание в очередной раз собирать вещи и переезжать перекрывает все остальные доводы. Я решаю взять листовку с собой и подумать об этом позже. Возможно, когда голова будет яснее, я смогу принять правильное решение. А пока я решаю сосредоточиться на более простых вещах.

Однако в колледже мне не удается полностью погрузиться в учебу. И теперь дело даже не в мыслях о странной листовке с зурканами. Очень быстро я вспоминаю про потерянные ключи.

Проходя вдоль коридора, я замечаю Карис. Она стоит, прислонившись к открытому шкафчику, перебирая книги. Я подхожу к ней, пытаясь казаться спокойным.

– Привет, Карис. Ты не знаешь, куда могли принести потерянные вещи? Ключи, например? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно непринужденнее.

Она поднимает голову и смотрит на меня с интересом.

– Привет. Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно уточняет она, игнорируя мой вопрос.

– Уже по всему колледжу расползлось… – бормочу я себе под нос, проводя ладонями по лицу.

Да уж. Стоило же мне так феерично заявить о себе на новом месте в первый же учебный день.

– Спасибо, Карис. Все в порядке. Мигрени у меня просто… – растерянно протягиваю. – Так что по поводу ключей?

Ее лицо становится излишне задумчивым.

– Ох, кажется, я видела кое-что вчера.

– Что именно? – я невольно напрягаюсь, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Дилан, – Карис закрывает шкафчик и смотрит мне прямо в глаза. – Он вчера крутил на пальцах связку ключей и что-то бормотал. Что-то вроде «проучу одного наглого засранца».

Моя челюсть невольно сжимается. Конечно же, это он. Кто же еще.

– Ты уверена? – спрашиваю я, хотя и без того уже ясно, что это правда.

– Уверена, – кивает она. – Если хочешь, я могу показать, где он сейчас. Кажется, он у своего шкафчика. Только, пожалуйста, не связывайся с ним!

Карис касается моей руки, и я непроизвольно оборачиваюсь к ней лицом. Едва я встречаю ее взгляд, как внутри вспыхивает странное и необъяснимое чувство. Это смущение, которое я не могу контролировать, заставляет приливать кровь к щекам. Мне кажется, что я покраснел, точно помидор. Я тут же отвожу взгляд, надеясь, что она ничего не заметила.

– Не волнуйся, – выдавливаю я. – Я не собираюсь ничего такого делать. Просто заберу ключи.

Она не сводит с меня обеспокоенного взгляда, но я уже сосредоточен на своей цели. Направляюсь к Дилану, на которого указала Карис. Он стоит у своего шкафчика с привычной насмешливой ухмылкой, а на пальце лениво крутит ту самую связку ключей. Надо же, у него еще хватает наглости.

– Дилан, – произношу я твердо, остановившись напротив него.

Его взгляд поднимается, и уголки губ растягиваются в широкой усмешке.

– А, новенький. Ну, чего тебе? – насмешливо тянет он, явно наслаждаясь моментом.

Я задерживаюсь на мгновение, вбирая в себя раздражение и сдерживая всплеск эмоций. На этот раз все должно пройти гладко.

– Верни мои ключи, – говорю я, сдерживая голос ровным и спокойным.

Дилан ухмыляется, пряча связку в карман.

– Слышали? – он поворачивается к своей свите – группе дружков, которые постоянно крутятся рядом и старательно поддакивают каждому его слову. – Чем докажешь, что это твои ключи?

– Это мои ключи, – спокойно говорю я, глядя прямо ему в глаза. – На брелке гравировка: буква «Л». Хочешь проверить?

Дилан издает короткий смешок.

– Ну надо же, какая наблюдательность, – усмехается он.

Раздаются приглушенные смешки. Я сжимаю кулаки, но сохраняю спокойствие.

– Хватит игр, Дилан. Просто верни ключи, – повторяю я, на этот раз тише, но с гораздо большей уверенностью в голосе.

Его ухмылка становится шире.

– Я прошу по-хорошему, – продолжаю, смотря ему прямо в глаза. – Верни их.

Он наклоняется в мою сторону, прожигая взглядом.

– А если не верну, то что? – язвит он громче, так чтобы все вокруг могли услышать. Вокруг начинает собираться небольшая толпа.

В этот момент с моего плеча неожиданно соскальзывает рюкзак, и из приоткрытого отделения вываливается листовка. Она падает на пол, приземляясь прямо рядом с ногами Дилана. Я тянусь к ней, но он оказывается быстрее. Поднимает листовку и, с интересом приподняв бровь, разворачивает ее. Я едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться в голос.

– Что это у нас тут? «Зурканы уже здесь»? Повелся на этот прикол, новенький?

В толпе раздаются смешки, и его «свита» присоединяется к насмешкам. Дилан театрально поднимает листовку над головой.

– Ребята, кажется, у нас тут эксперт по инопланетянам! – громко заявляет он, обращаясь ко всем вокруг.

Мне же чудом остается сохранять спокойствие. Вместо того чтобы отвечать на его издевки, я наклоняюсь, поднимаю рюкзак и застегиваю его.

– До встречи, Дилан, – повторяю я, поднимая на него взгляд. В моем голосе звучит спокойная, но непреклонная угроза.

Прежде чем уйти, я замечаю Карис в толпе. Ее взгляд лишен насмешки, как у остальных. Напротив, она смотрит на меня внимательно, с каким-то странным пониманием, будто знает больше, чем должна. Это заставляет меня на мгновение напрячься, но я быстро отбрасываю эти мысли.

Я разворачиваюсь и иду в сторону туалета. Эхо снова начинает пробуждаться, и я чувствую, что мне срочно нужно остаться наедине с собой, прежде чем я потеряю контроль.

В туалете я запираюсь в кабинке. Как только я раскрываю ладони, становится ясно, что напряжение не ушло. Между пальцами мелькают слабые искры, словно энергия ищет выход. Правая рука едва заметно светится, а по коже бегут крошечные разряды.

– Черт, – шепчу я себе, закрывая глаза. Стараюсь успокоиться, дышу глубоко и медленно, но электрический зуд не проходит. Разряды чуть тише, но я ощущаю, как энергия продолжает накапливаться.

Когда звонок оповещает о начале следующего занятия, я надеваю перчатки. Они выглядят нелепо, зато скрывают вспышки на ладонях. Выходя из туалета, чувствую, как взгляды студентов снова устремляются на меня.

На уроке Дилан делает вид, что не замечает меня, но его насмешливая ухмылка говорит за себя. Карис, напротив, приветливо улыбается, что немного смягчает напряжение.

Следующие несколько уроков проходят спокойно. На удивление, никаких стычек с Диланом не случилось. На физкультуре я переодеваюсь в спортивную форму и захожу в зал, когда в просторном помещении раздается шум голосов. Мимо меня проходит группа студентов, направляясь к разминочной зоне. На дальнем конце площадки уже собралась толпа, перекрикивая друг друга и возбужденно жестикулируя. Среди всех этих звуков я слышу знакомый голос – Дилан. Его громкий смех эхом разносится по залу.

Я стараюсь не обращать внимания, пока не замечаю, что кто-то приближается. Это Том, его рыжие волосы привычно растрепаны, а слишком большие очки выглядят готовыми соскользнуть с носа. Он делает вид, что увлеченно проверяет шнурки, но все же бросает на меня косой взгляд.

– Я же предупреждал тебя, чтобы ты не связывался с Диланом, – шепчет он, склонившись ближе.

– Я и не связывался, – отвечаю я, тщательно разминая мышцы перед тренировкой.

– А вот он так не думает, – настаивает Том, слегка покачивая головой. – Так что держи ухо востро.

– Да плевать я на него хотел.

– Ну как знаешь.

Том кивает, будто обдумывая мои слова, но на его лице читается беспокойство. Он оглядывается через плечо на дальний конец зала, где Дилан со своей компанией шутит и размахивает руками. Я возвращаюсь к растяжке, но напряжение в воздухе становится ощутимым.

Спустя несколько минут шум усиливается, и я чувствую, что на меня обращены взгляды. Когда я поворачиваюсь, становится ясно, что это не случайно. Дилан, в окружении своей свиты, шагает ко мне. Его ухмылка полна самодовольства, а в руке он сжимает баскетбольный мяч.

– Эй, Райан, – его голос звучит слишком громко, перекрывая остальные звуки в зале. – Почему бы тебе не показать, на что ты способен?

Я выпрямляюсь, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня уже начинает нарастать раздражение.

– Дилан, я здесь не для того, чтобы играть в твои игры, – твердо отвечаю я.

Его свита разражается смехом, и один из них – высокий парень с массивными плечами – бросает ему мяч.

– А ты у нас играешь только с зелеными человечками, получается? – продолжает Дилан, бросая мне мяч. Он попадает прямо в голову, и я уверен, что так и было задумано.

Удар сильнее, чем я ожидал. Мяч выбивает меня из равновесия, но я успеваю удержаться на ногах. Толпа вокруг замолкает, а тишина становится оглушительной.

– Ты хочешь внимания, Дилан? – говорю я, едва удерживая мяч в руках.

Он ухмыляется, делая шаг вперед.

– Только если тебе есть, что предложить, – отвечает он, скрестив руки.

Я бросаю мяч обратно с таким усилием, что он пролетает мимо Дилана и с громким стуком отскакивает от стены. Его ухмылка меркнет на мгновение, но он быстро берет себя в руки.

– Ладно, игра началась, – шипит он, кивая своим друзьям.

Внезапно один из них – массивный парень с темными волосами – встает между нами.

– Куда собрался? – спрашивает он, скрещивая руки.

– Отойди, – отвечаю я, ощущая легкое покалывание в пальцах.

– А я тебе разве мешаю? Возьми и обойди, – заявляет он, насмешливо глядя сверху вниз.

Я делаю шаг вперед, глядя прямо ему в глаза.

– Отойди в сторону, – говорю я, стараясь звучать спокойно.

В этот момент покалывание усиливается, превращаясь в заметные разряды, пробегающие по моим пальцам. Секунду спустя между нами пробегает короткая искра, и он отскакивает, хватаясь за руку.

– Что за?.. – его слова теряются в шуме толпы.

Все замирают. Дилан перестал ухмыляться, его взгляд становится жестким.

– Я должен был испугаться? – его голос звучит напряженно.

– Решай сам, – отвечаю я, чувствуя, как напряжение внутри начинает спадать.

Я отворачиваюсь, но слышу, как кто-то шепотом говорит:

– Он его толкнул?

Когда я ухожу к зоне для отдыха, Том следует за мной.

– Что это было, черт возьми? – шепчет он, его голос дрожит.

– Да ничего не было, Том. Просто все они жалкие трусы, – отвечаю я спокойно.

Я знаю, что это еще не конец. Но сегодня я показал, что могу постоять за себя, хотя сам до конца не понимал, чем мне это аукнется. Однако последствия не заставили себя долго ждать. Спустя секунду послышался резкий свисток учителя физкультуры и громкий крик:

– В кабинет директора, живо!

Спустя 20 минут мы оказываемся в кабинете директора. Комната большая, но уютная, освещенная мягким светом из встроенных в потолок панелей. Массивный черный стол в центре словно разделяет нас от директора, добавляя к атмосфере строгости. Полки с книгами и сертификатами вдоль стен подчеркивают его статус. Директор Рейн сидит за столом. Его взгляд тяжелый, пронизывающий, будто он видит каждого из нас насквозь.

– Простите за беспокойство, мистер Рейн, – говорит учитель физкультуры. – В спортзале случился конфликт между ними.

Директор Рейн молча кивает, делая знак, чтобы учитель оставил нас. Тот с облегчением кивает в ответ и быстро уходит. Дверь за ним закрывается с легким щелчком, и тишина становится ощутимой. Директор складывает пальцы домиком перед собой, его глаза внимательно изучают нас одного за другим, словно выискивают слабое место.

– Ну, кто хочет начать? – произносит он негромко, но в его голосе звучит требовательная интонация.

Я молчу, стараясь не встречаться с ним взглядом. Мои руки лежат на коленях, напряжение в них постепенно угасает, но я все равно чувствую остаточное покалывание. Том, сидящий рядом, бросает короткий взгляд в мою сторону, словно раздумывает, стоит ли говорить.

– Кто-то бросил мяч в Райана, – первым заговорил Дилан, кивнув в мою сторону. – Он решил, что это я, и набросился на Лорена.

– Это правда? – директор Рейн поворачивается к парню, которого я ударил разрядом. Его взгляд становится более пристальным.

Лорен, все еще потирающий плечо, медленно кивает.

– Да, сэр. Он меня электрошокером ударил!

– И что ты скажешь? – спрашивает мужчина, переводя взгляд на меня.

Я поднимаю голову, встречаюсь с его глазами и делаю глубокий вдох. Голос звучит ровно, хотя внутри все еще кипит.

– Я не знаю, про какой электрошокер он говорит, – начинаю я, стараясь не упустить контроль. – Но я знаю, что мяч в меня первым бросил Дилан.

– Ты обвиняешь его без доказательств? – переспрашивает директор, его голос становится холоднее.

– Я не обвиняю, – твердо отвечаю я. – Я просто говорю, что это был он.

Директор Рейн склоняет голову, будто обдумывая мои слова. Его взгляд возвращается к моим рукам, и я быстро убираю их под стол, стараясь скрыть, как между пальцами еще пробегают слабые искры.

– Даже если так, Райан! Он мог попасть в тебя случайно. Не так ли?

В моменте меня наполняет ощущение обиды от тотальной несправедливости. Я хочу возразить, но Том вдруг вмешивается.

– Это был Дилан. И он сделал это нарочно. Я видел, как он бросил.

Я резко поворачиваюсь к нему, удивленный. Не думал, что Том осмелится вступиться за меня. Может, у него свои счеты с Диланом?

– Ты уверен? – спрашивает директор.

– Да, сэр, – отвечает Том, не отводя взгляда. – Он бросил мяч ему в голову со всей силы.

– Кому-то из вас нужно в медпункт? – спрашивает директор у нас с Лореном.

– Не нужно, сэр, – отвечает тот, хотя его голос звучит натянуто. Я отрицательно мотнул головой.

Мужчина кивает и, сделав пометку на одном из своих электронных планшетов, поворачивается к Дилану.

– Можете идти. Надеюсь, этот инцидент не помешает подготовке к матчу.

Дилан, нахмурившись, кивает и поднимается. Лорен следует за ним. Мы с Томом тоже встаем.

– Райан, Том, задержитесь.

Когда дверь за ними закрывается, директор Рейн снова смотрит на нас.

– Итак, Том, – тихо говорит он. – Ты действительно видел, как Дилан это сделал?

Том выдерживает паузу, затем кивает.

– Да. Видел.

Мужчина молчит, затем тяжело вздыхает и качает головой.

– Хорошо. Я проведу с ним воспитательную беседу. Но у Дилана скоро важный матч за честь нашего колледжа. Войдите в его положение, он нервничает и много тренируется.

Я лишь усмехаюсь, но быстро себя одергиваю, понимая, что не стоит вступать в спор.

– Впредь, Райан, держи себя в руках. Я надеюсь, второго раза не будет. Вы свободны.

Мы встаем и направляемся к двери. Как только она закрывается за нами, я резко поворачиваюсь к Тому.

– Почему ты вступился? – спрашиваю я, не скрывая удивления.

Он смотрит на меня, его лицо остается невозмутимым.

– Потому что это была правда, – отвечает он. – Дилан достал всех. И меня тоже. Стоило хотя бы попытаться.

Его слова звучат искренне, и я чувствую странное облегчение. Но напряжение все еще не уходит. Я засовываю руки в карманы, чтобы скрыть, как между пальцами пробегают искры.

– Спасибо, – тихо говорю я.

Том только кивает и идет в свою сторону. А я остаюсь на мгновение, размышляя о том, что эта стычка, скорее всего, далеко не последняя.

После обеда у меня дополнительное занятие по информатике. Звонок уже прозвенел, и я захожу в кабинет с небольшим опозданием. Миссис Колсон, наш преподаватель, бросает на меня строгий взгляд, но ничего не говорит. На доске написана тема сегодняшнего задания: «Создание простого HTML-документа. Основные теги и структура страницы». Это совсем для новичков, я уже изучал эту тему, но мне интересно послушать еще раз.

Я быстро пробираюсь к своему месту, стараясь не создавать лишнего шума. Включаю компьютер, открываю редактор и принимаюсь за задание. Успокаивающий ритм работы помогает мне сосредоточиться. Пальцы бегло печатают код: открываю теги, создаю заголовки, добавляю абзацы.

Краем глаза замечаю Карис. Она сидит через два ряда и, как ни в чем не бывало, улыбается мне, слегка помахав рукой. Я улыбаюсь в ответ и коротко машу ей, прежде чем сокрушительно проиграть эти гляделки и снова уткнуться в экран.

Но спустя минуту что-то падает на стол рядом с клавиатурой. Я наклоняюсь и вижу сложенный лист бумаги. Осторожно разворачиваю его, стараясь не привлекать внимание. Внутри наспех написано:

«После занятий пойдем в “Кэндис”?»

Меня охватывает странное чувство. Щеки начинают гореть, и на мгновение я забываю, как мне кажется, даже свое собственное имя. Сердце бьется быстрее, чем обычно, и я невольно оборачиваюсь к Карис. Она смотрит на меня, ожидая ответа, чуть наклонив голову в сторону.

Собравшись с мыслями, я пишу на обороте бумажки: «Пойдем», – и складываю ее обратно. Затем, бросив взгляд в сторону преподавательницы – она отвернулась к доске, – кидаю записку Карис. Она ловит ее с легкой улыбкой, разворачивает, читает и кивает.

Я отвожу взгляд, возвращаясь к экрану. Но на лице все еще остается легкая улыбка. Понятия не имею, что происходит, но это мне определенно нравится.

## Глава 5. Поход в Кэндис

После информатики мы с Карис выходим из колледжа, и я сразу хватаюсь за руль своего велосипеда. Сегодня мне предстоит просто катить его. Карис идет рядом со мной, а я замечаю, как солнечный свет играет в ее волосах, создавая на них почти золотое сияние. Пытаюсь не смотреть на нее слишком часто, но мне это почти не удается.

– Жаль, что у меня нет велосипеда, – говорит она, бросая взгляд на мой. – Это бы сэкономило кучу времени.

– Ну, ты не так уж и медленно ходишь, – отвечаю я, чувствуя, как странное смущение прокрадывается в мой голос.

– Это потому, что я всегда стараюсь везде успевать, – улыбается она. – Не люблю заставлять людей ждать.

Мы сворачиваем на тропинку, ведущую к центру Эмберхолла. Через дорогу виднеется здание кафе, а легкий ветерок приносит приятный сладковатый аромат выпечки. Я сразу думаю о том, что булочки в «Кэндис» просто обязаны оказаться вкусными, раз они так аппетитно пахнут. Но это не единственный приятный запах: у Карис очень вкусные духи. Что-то вроде ванили и корицы. Пытаюсь сосредоточиться на дороге, но мысли ускользают.

– Чем ты вообще увлекаешься? – спрашивает она, вдруг заглядывая мне в глаза.

– Эм… ничем особенным, – отвечаю я. – В основном, компьютерные игры, книги. А ты?

– Я обожаю рисовать, – отвечает она с энтузиазмом. – Правда, это больше как хобби, чем что-то серьезное. Еще я люблю читать. Особенно классику. А фильмы – только старые. Особенно люблю нуар.

– Рисование, книги, старое кино, – повторяю я, словно запоминаю ее слова. – У тебя хороший вкус.

Она смеется, звонко и легко, и я ловлю себя на мысли, что ее смех мне нравится даже больше, чем запах свежих булочек. Да что, черт возьми, происходит?

Пока мы идем, расстояние между нами сокращается, и наши плечи иногда почти соприкасаются. Пару минут до кофейни пролетают как мгновение. Я пытаюсь унять волнение, сжимая руль чуть крепче.

– Ну вот, – говорит Карис, останавливаясь перед дверью «Кэндис». – Добрались.

Я бросаю взгляд на витрину, за которой уютно расположились пышки с корицей, шоколадные круассаны и пироги. От одного только вида в животе начинает урчать. Карис смотрит на меня, ожидая, когда я открою дверь. Я отставляю велосипед у стены рядом и пропускаю девушку вперед.