Кора Рейли
Извращенные эмоции

Пролог

Киара

Фальконе решат, что их предали. В обмен на обещание о перемирии чудовищам из Лас-Вегаса должны были принести в жертву девственницу. Но мне не дали шанса остаться невинной. У меня отняли этот выбор.С болью вырвали.

Страх, пронзительный и грубый, скребся у меня в груди, пока муж заводил меня в комнату перед нашей первой ночью, оставляя за закрытой дверью ухмыляющиеся лица своих братьев. Нино отпустил меня, и я сразу же отпрянула от него.

Прошло уже шесть лет, но воспоминания все еще будят меня по ночам. Я так боялась близости с мужчиной, с любым мужчиной, а особенно – с этим. С моим мужем.

Остановившись в нескольких шагах от кровати, я окинула взглядом белые простыни. Те самые, на которых утром моя семья захочет увидеть пятна крови.

Только сегодня ее там не будет.

Я осторожно подошла ближе. Кровь была, когда со мной делали это в первый раз. И во второй, и даже в третий. Кровь, боль, ужас и бесконечные мольбы. Тогда простыни еще не демонстрировали. Наша горничная, которая ни разу не пришла мне на помощь, их уносила.

Много лет назад она не помогла мне остановить моего мучителя. Не остановит она и моего мужа.

Я всякое о нем слышала. И видела его в клетке. Единственным моим утешением было то, что я сомневалась, что ему удастся сломить меня сильнее, чем прежде.

Глава 1

Ранее:

Нино

– Ты же помнишь, что я сказал Луке, когда мы в последний раз виделись? Сомневаюсь, что после такого у него останется хоть какое-то желание с нами работать, – пробормотал Фабиано, расхаживая по комнате. – Он меня убьет, как только я сунусь на его территорию, уж поверь мне. Черт, я бы на его месте и сам себя убил.

Римо покачал головой.

– Он злится, но все понимает.

Я кивнул.

– Он просто хотел защитить свой дом и свою жену. И все-таки он бизнесмен, а у нас есть прекрасный повод с ним сотрудничать. Наркотики все еще остаются основным его бизнесом, а наш человек у него в лаборатории сказал, что ему не удается производить достаточное количество, чтобы удовлетворить спрос. Луке придется импортировать, но он не сможет этого делать, потому что мы держим весь запад, а Данте – центр. Его контрабандисты растеряют слишком много товара, пока доберутся до Восточного побережья. А вот если он будет работать с нами, то мы сможем гарантировать ему безопасную перевозку по нашей территории в обмен на обещание не вмешиваться в наш конфликт с Данте Кавалларо. Мы ведь даже не нуждаемся в помощи.

– Не нуждаемся! – твердо произнес Римо, и взгляд его темных глаз стал жестче. По этому вопросу наши мнения расходились. Я считал, что помощь со стороны в противостоянии с таким противником, как Данте Кавалларо, совсем не помешала бы, но, как и Лука, Римо позволял эмоциям брать верх.

Фабиано нахмурился.

– Лука не такой, как ты, Нино. Он не всегда руководствуется логикой, принимая решения. Сейчас он в ярости, потому что мы оскорбили Арию, а гордость может помешать ему принять разумное решение. Поверь мне.

Гордыня и ярость. Ни то, ни другое не приносило пользы.

– Если ты расскажешь сестре, что подарил Леоне тот браслет, то она сможет убедить своего мужа. Снова поверит, что ты ее младший брат. По крайней мере, захочет в это поверить. Возьми Леону с собой. Сделайте вид, что это семейная встреча. Делайте что хотите, но заставьте Арию и Луку с нами поговорить. Скажи ему, что я встречусь с ним лично, – сказал Римо.

Я искоса взглянул на брата. Когда он разговаривал с Лукой в последний раз, все прошло не слишком гладко. Это было несколько лет назад, но если Лука затаил обиду, так просто он об этом не забудет. А Римо имел обыкновение провоцировать людей, что не слишком нравилось другим Донам[1].

– Его не убедить, что нам можно доверять, – возразил Фабиано. – И твой разговор с Лукой лично – это, черт возьми, худшее, что вообще может произойти. Римо, ты – гребаная бомба замедленного действия. У тебя встает, стоит только тебе представить, каково это – купаться в крови Луки, черт возьми. Ты реально считаешь, что сможешь удержаться от того, чтобы с ним расправиться?

Римо откинулся назад. На лице у него появилась улыбка, к которой я уже стал относиться с опасением.

– Семья[2] – это прежде всего связи, которые обеспечивают мир, разве не так? Мы даем им то, чего они хотят, то, чего хотела твоя сестра для тебя и для всех остальных. – Он ничего не ответил на вопрос Фабиано.

Тот скрестил руки на груди.

– И что же мы должны им предложить?

– Мир и любовь. – Римо скривил губы, словно был готов вот-вот расхохотаться. – Предложим соединить наши семьи брачными узами. Это ведь на какое-то время помогло Семье и Филиалу.

Римо мне об этом ничего не рассказывал. Обычно он со мной советовался, прежде чем принимать подобные решения. Удивительно разумный план для него. На протяжении веков человеческой истории браки предотвращали множество войн. Впрочем, конечно, развязывали не меньше.

Фабиано рассмеялся, но, судя по тому, как сузились его глаза, он явно был недоволен.

– Это помогло на пару лет, теперь они снова начали друг друга убивать.

– Несколько лет – это все, что нам нужно, – вмешался в разговор я. – Лука не хуже нас понимает, что любое мирное соглашение заключается лишь на время.

– Ты не думаешь всерьез, что Лука согласится на договорной брак?

– А почему бы и нет? – Римо ухмыльнулся. – Ведь у него с твоей сестрой все сработало. Посмотри на них, они же до чертиков друг в друга влюблены. Уверен, он сможет отдать нам одну из своих кузин. Ты же мне рассказывал, что у его отца были три сестры и два брата? Наверняка у него есть несколько кузин подходящего возраста, да даже троюродная сестра сойдет.

– Одна из этих сестер была замужем за предателем, которого убил наш отец. Сомневаюсь, что она захочет отдавать нам одну из своих дочерей, – напомнил я Римо.

– Одну из ее дочерей трахает этот ублюдок Гроул. Можно подумать, я принял бы ее или кого-то из ее сестер в нашу семью, – бросил Римо. Я кивнул в знак согласия. Если мы позволим Семье отдать нам объедки, оставшиеся после нашего сводного братца-предателя, нас неправильно поймут.

– Лука не выбрал бы никого из них. Но кто же, черт возьми, тогда должен взять замуж женщину из Семьи? – Фабиано взглянул на брата и приподнял светлые брови. – Только не говори мне, что это будешь ты, Римо, потому что я, черт возьми, не собираюсь им этого предлагать. Мы все знаем, что ты – последний человек, которого стоит представлять в качестве потенциального мужа. Ты же постоянно выходишь из себя. Свадьба закончится гребаной кровавой баней, ты ведь сам это понимаешь. Римо усмехнулся, переводя взгляд на меня. Так вот почему он со мной не посоветовался.

– Я не собираюсь ни на ком жениться. Это сделает Нино.

– Я? – удивился я, вскинув брови.

Поморщившись, Фабиано опустился на диван.

– Без обид, но Нино – тоже не слишком подходящий на роль мужа человек.

Я опустил голову. Никогда не задумывался о браке. Он всегда казался мне чем-то лишним.

– Если ты имеешь в виду, что я недостаточно эмоционален, то уверяю тебя, что смогу изобразить чувства, если это потребуется.

Римо пожал плечами.

– Речь не идет о браке по любви. Нино не должен будет испытывать что-то к той женщине, чтобы жениться. Нужно лишь сказать «да» и трахнуть невесту, возможно, завести ребенка или парочку, и беречь жизнь своей жены до тех пор, пока нам нужно перемирие с Семьей. Ты ведь на это способен, да?

Я прищурился. Мне не нравился его тон.

– Способен.

Фабиано покачал головой.

– Это дерьмовая идея, и ты сам это понимаешь.

– Идея смелая, – признал я, – но в наших кругах к этой практике прибегали поколениями. Еще до того, как наши предки переехали в США, они устраивали договорные браки, чтобы установить связи между разными кланами. А Семья придерживается старомодных ценностей. Они остаются единственной семьей за пределами Италии, в которой до сих пор демонстрируют окровавленные простыни. Я уверен, что семья Луки одобрит еще один договорной брак. Луке надо, чтобы консервативные члены Семьи оставались довольны, особенно теперь, когда ему пришлось принять у себя некоторых из своих сицилийских родственников. Да и в Каморре все еще остались приверженцы традиций, которые вполне оценят подобный союз.

Фабиано снова покачал головой.

– Я тебе еще раз говорю, Лука на это не согласится. Он меня убьет.

Римо ухмыльнулся.

– Посмотрим. Я слышал, ему нужно защитить своих детей.

Фабиано вздрогнул.

– У Арии есть дети?

Мы с Римо давно все знали. Нам рассказал об этом один из наших людей. Лука позаботился о том, чтобы Ария с детьми не попадали в поле зрения СМИ, и даже убил нескольких фотографов, которые не поняли, что такое неприкосновенность частной жизни. Римо не хотелось, чтобы Фабиано об этом знал, потому что боялся, что тот слишком распереживается во время своей поездки в Нью-Йорк. Но, видимо, передумал.

– Дочь и сын, – сказал я. – Ему нужно их защищать, и если мы предложим ему перемирие на западе, это должно его убедить.

Фабиано молча меня выслушал.

– Когда вы об этом узнали?

– Какая разница? В любом случае, Лука вряд ли подпустит тебя к своим детям, – предположил Римо.

Фабиано кивнул, плотно сжав губы.

– Ты ведь знаешь, что за тем нападением на нас стоял не Данте. Это был мой отец. – Он взглянул на меня, а потом на Римо. – Данте может убить моего отца еще до того, как до него доберемся мы. Не хочу, чтобы это произошло. Позвольте мне съездить в Чикаго и привезти его в Лас-Вегас. Мы ведь и после этого сможем попросить Луку о перемирии.

Римо бросил на меня многозначительный взгляд, очевидно, рассчитывая, что я как обычно выступлю в качестве голоса разума.

– Мне кажется, это неправильно, – не согласился я. – Ты слишком эмоционален, чтобы возглавить атаку на Филиал и уж точно – на собственного отца. И мы не уверены на сто процентов, не по приказу ли Данте он действовал. Возможно, Данте его и не убьет.

– Это был план моего отца. Ты же слышал, что сказали ублюдки из Филиала, когда мы их порвали. Мой отец прислал этих уродов, потому что хотел моей смерти! – прорычал Фабиано. – Я хочу его убить. Разорвать на части.

– И убьешь! – твердо заверил Римо, дотрагиваясь до плеча Фабиано, после чего сделал паузу. Опять эта его улыбочка. – Но это стало бы хорошим свадебным подарком. Если мы доберемся до Скудери, то сможем использовать его смерть в качестве искупительной жертвы для Луки и его клана. В конце концов, сестры Скудери тоже не питают особой любви к своему отцу.

– Еще бы. Он просто мерзкий ублюдок, – скривился Фабиано.

– Мы не можем вот так вот просто приехать в Чикаго и забрать оттуда их Консильери[3]. Ты ведь это понимаешь, да? Данте примет все возможные меры, чтобы его защитить. – Мне пришлось это сказать, потому что становилось все очевиднее, что ни Римо, ни Фабиано не примут мудрого решения, когда речь идет об уничтожении Филиала. – Единственный логичный выбор – отправить меня в Нью-Йорк, чтобы я встретился с Лукой. Я не подвержен эмоциям. Если потребуется, я смогу снизить градус ситуации.

Римо покачал головой.

– Я – Дон. И я должен быть на передовой. В подобной ситуации только сраный трус отправит куда-то собственного брата, чтобы не рисковать своей жалкой задницей.

– А как же моя жалкая задница? – пробормотал Фабиано.

– Твоя задница в безопасности благодаря твоей сестре. Что бы Лука ни говорил, он всегда дважды подумает прежде, чем пустить тебе пулю в лоб. А вот в случае с Нино его ничто не сдерживает.

– Он меня не застрелит. Его следующая партия должна будет пересечь наши границы в ближайшие дни… Если верить нашим информантам в Мексике. Мы ее перехватим и возьмем в заложники его людей вместе с товаром до того, как встретимся с ним, а потом я отдам приказ освободить их в качестве жеста доброй воли.

– Наркота и несколько шестерок в заложниках не помешают Луке тебя убить, – проговорил Фабиано.

– Посмотрим, – изрек я. – Это единственное логичное решение.

– Твоя гребаная рассудительность меня просто бесит, – процедил Римо.

– Я – будущий муж, так чтологичным выбором было бы отправить именно меня. Мы делаем это на моих условиях, Римо. Я не позволю вам двоим все испортить своей эмоциональностью.

– По-моему, он нарочно выводит меня из себя, – обратился Римо к Фабиано. Тот кивнул:

– Да, похоже на то.

– Тебя не так уж сложно взбесить, Римо.

Он взглянул на меня, сощурившись.

– Логично было бы отправить кого-нибудь вместе с тобой. Тебе не стоит ехать туда в одиночку. Возьми Фабиано.

Фабиано закатил глаза:

– Ага, возьми меня. Я ведь пуленепробиваемый только потому, что я гребаный Скудери.

– Возможно, твое присутствие разбередит слишком много ран Луки. Мы же не хотим начать с неправильного шага.

– Мне кажется, поезд уже ушел, – сказал Фабиано.

– Хочешь поехать со мной в Нью-Йорк? – с сомнением спросил я.

– Я бы предпочел поехать в Чикаго и убить своего отца, но если эта безумная свадьба между тобой и какой-нибудь несчастной женщиной из Семьи приблизит меня к этой цели, то я поеду в Нью-Йорк и поговорю со сраным Лукой Витиелло. Но не думаю, что он будет очень рад меня видеть. Он ни на одну гребаную секунду не поверит, что я изменился.

– А ты и не изменился. Если учитывать, как ты ведешь себя с Леоной, ты так и остался жестоким ублюдком, так что Витиелло не стоит тебе доверять, – высказал я свое мнение.

Фабиано смотрел то на меня, то на Римо.

– Так я еду или нет? Надо придумать, как сообщить об этом Леоне, чтобы ее не шокировать.

Римо покачал головой:

– Я должен поехать туда в качестве Дона.

– Вашу встречу мы прибережем на другой раз, когда Витиелло убедится, что польза семейных связей перевешивает удовольствие, с которым он отрезал бы тебе голову.

– Насколько я понимаю, это значит, что я поеду. – Фабиано встал. – Искренне надеюсь, что благодаря этой чертовой пытке у меня появится возможность убить отца, иначе вы оба останетесь передо мной в огромном долгу.

Я все еще не был уверен, что присутствие Фабиано нам как-то поможет. Да, он был братом Арии, но даже это не сможет обеспечить ему пожизненную защиту. О том, чтобы взять с собой Римо, не могло быть и речи. Мне нужно было убедиться, что Лука и Фабиано учтут мои доводы и не дадут своим непредсказуемым эмоциям взять верх.

Киара

Я, как всегда, стояла в стороне, достаточно далеко от танцпола, чтобы никто не посчитал своим долгом пригласить меня на танец, и не отрывала глаз от Джулии, танцевавшей со своим мужем, Кассио. Наши взгляды на мгновение встретились, и она улыбнулась. К моменту, как мне пришлось переехать к тете Эгидии и дяде Феликсу шесть лет тому назад, она уже съехала, но, несмотря на это, мы остались близкими подругами. Она стала мне ближе, чем кто-либо, особенно – мои старшие братья. После того, как нашего отца убил мой кузен Лука, им разрешили остаться в Атланте. Я вздрогнула от этого воспоминания.

Джулия была одной из немногих, кто смотрел на меня с добротой, а не с презрительной усмешкой. Я подавила желание обнять себя за плечи: казалось, мерзла я постоянно. Даже музыка не могла меня успокоить. Мне так хотелось поскорее оказаться дома и прикоснуться к клавишам пианино.

Моя спина напряглась, когда я заметила, что Лука направляется в мою сторону. Видимо, его жена, Ария, из жалости ко мне попросила его пригласить меня на танец. Лучше бы он этого не делал.

– Не хочешь потанцевать? – Он протянул мне руку.

С тех пор, как в прошлом году мне исполнилось восемнадцать, я была обязана посещать общественные мероприятия. Даже тетя Эгидия и дядя Феликс уже не могли найти предлогов, чтобы меня туда не отпускать. Меня по-прежнему многие избегали, хотя и не в открытую, но я ловила на себе взгляды, когда люди думали, что я не обращаю на них внимания.

– Это честь для меня, – тихо ответила я, приняв его руку. Мое тело противилось физическому контакту, но, взяв его под контроль, я последовала за Лукой на танцпол. Он был моим двоюродным братом, и я знала его всю свою жизнь, хоть мы и не были близки. У нас в семье было слишком много кузенов, чтобы поддерживать тесную связь с каждым.

Я постаралась приготовиться к тому мгновению, когда его рука окажется у меня на талии, чтобы не отпрянуть от него. Но как только его ладонь коснулась моего бедра, все мое тело судорожно сжалось. Лука взглянул на меня, но не отстранился. Видимо, он привык к подобной реакции. Учитывая его репутацию и размеры, даже обычная женщина захочет от него убежать. Я попыталась расслабиться в его объятиях, пока мы танцевали, но, осознав, что эту битву мне не выиграть, в конце концов сдалась.

– Твой отец был предателем, Киара. Я был вынужден его убить.

Я никогда не держала на него зла. Мой отец знал, какие последствия бывают у предательства, однако Лука, похоже, решил, что я не выносила его прикосновений именно по этой причине. Если бы это было так. Боже, как бы мне хотелось, чтобы дело было только в этом. Чтобы лишь его прикосновения приводили меня в состояние, близкое к панике. Я подавила воспоминания о тех ночах, которые меня сломили.

– Да, тебе пришлось это сделать, – согласилась я. – А я по нему и не скучаю. Он был плохим отцом. Я скучаю по матери, но ты ее не убивал. Это сделал мой отец.

Я начала проигрывать в голове мелодию, которую разучивала в последние несколько недель, надеясь, что она поможет мне успокоиться, но этого не произошло.

Лука кивнул.

– Я разговаривал с тетей Эгидией и Феликсом. Они переживают, что ты до сих пор не замужем.

Мне исполнилось девятнадцать, а я еще не была помолвлена.

– Кто же захочет жениться на дочери предателя? – пробормотала я. Впрочем, в глубине души я испытывала облегчение, ведь брак раскрыл бы секрет, который мне нужно было сохранить. Секрет, который в наших кругах сделал бы меня изгоем.

– Ты ведь ни в чем не виновата. То, что сделал твой отец, к тебе никак не относится.

Люди наблюдали за мной.

– Ты им это скажи, – бросила я, окинув взглядом публику, после чего испытала отвращение к собственному тону. – Прости. – Лука был Доном. Нужно было проявлять к нему уважение.

Он взглянул на меня с непроницаемым выражением лица.

– Не хочу выдавать тебя замуж за солдата[4]. Ты – Витиелло, поэтому должна стать женой одного из моих капитанов или подручных.

– Ничего. Время еще есть, – тихо молвила я, залившись краской от стыда. На самом деле времени у меня не было. Я становилась все старше, а то, что я все еще не вышла замуж и была дочерью предателя, только заставляло других больше обо мне сплетничать.

Наконец танец закончился. Я напряженно и торопливо улыбнулась Луке, прежде чем отойти в сторону, а потом сделала то, что мне удавалось лучше всего, – притворилась, что меня нет. Тетя, подбиравшая для меня скромные платья приглушенных оттенков из прошлогодних коллекций, определенно мне в этом помогла. Я не могла дождаться окончания рождественской вечеринки в доме Витиелло. Рождество приносило мне слишком много жутких воспоминаний.

Рождество. Семь лет назад

Мне никак не удавалось уснуть. Как бы я ни ворочалась в постели, всегда давила на один из синяков. Папа сегодня был в ужасном настроении. Мама сказала, что это как-то связано с тем, что мы находимся в Нью-Йорке. Завтра мы наконец вернемся в Атланту, и тогда его настроение улучшится. Скоро все наладится. Скоро папа решит все свои проблемы, и мы наконец будем счастливы. Я знала, что на самом деле это не так. Он никогда не будет доволен и не перестанет нас бить. Папа упивался своим несчастьем, а наши страдания лишь доставляли ему удовольствие.

На первом этаже что-то лязгнуло. Встав с кровати, я потянулась, попытавшись избавиться от боли в руках и ногах после утренних побоев. Звук, доносившийся из коридора, заставил меня подойти к двери, и я осторожно приоткрыла ее, выглянув в щелку.

На меня напал высокий мужчина. Что-то блеснуло у меня над головой, в деревянный дверной косяк вонзился нож. Я открыла рот, чтобы закричать, но мужчина зажал его рукой. Охваченная ужасом при виде огромного незнакомца, я стала сопротивляться.

– Ни звука. С тобой ничего не случится, Киара. – Замерев, я повнимательнее присмотрелась к мужчине. Это был мой двоюродный брат Лука, Дон моего папы. – Где твой отец?

Я указала ему на дверь в конце коридора, где находилась спальня моих родителей. Ослабив хватку, он передал меня в руки Маттео, другого моего кузена. Я не совсем понимала, что происходит. Зачем они пришли сюда посреди ночи?

Когда мама вышла из спальни, Маттео хотел меня увести. Ее полный ужаса взгляд остановился на мне, и уже через мгновение она, дернувшись, рухнула.

Лука бросился на пол, когда пуля попала в стену позади него. Оттолкнув меня, Маттео помчался вперед, и в тот же момент меня грубо схватил второй мужчина. Я не могла отвести взгляда от матери, смотревшей на меня безжизненными глазами.

В спальне с ней не было никого, кроме отца, и он ее убил. Она умерла. Вот так вот. Одна крошечная пуля – и ее нет.

Меня потащили вниз по лестнице, а потом вывели из дома и затолкали на заднее сиденье автомобиля. Там я осталась один на один со своим дыханием. Обняв себя, я поморщилась, дотронувшись пальцами до синяков на плечах. Я стала раскачиваться, напевая себе под нос мелодию, которую разучила несколько недель назад со своим преподавателем по фортепиано. В машине становилось холодно, но мне было все равно. Этот холод был приятным. Он действовал на меня успокаивающе.

Кто-то распахнул дверцу, и я в страхе отпрянула, подтянув колени к груди. Лука заглянул в салон. На шее у него была кровь. Ее было не так уж много, но я не могла отвести взгляда. Кровь. Принадлежала ли она моему отцу?

– Сколько тебе лет? – спросил он. Я ничего не ответила. – Лет двенадцать?

Я напряглась, и, захлопнув дверь, он сел впереди, рядом с Маттео. Они заверили меня, что мне ничто не угрожает. Но так ли это было? Я никогда не чувствовала себя в безопасности. Мама всегда говорила, что единственный момент, когда мы оказываемся в безопасности, – это момент смерти. И она ее обрела.

Кузены отвезли меня к пожилой женщине по имени Марианна, которую я никогда раньше не видела. Она была доброй и заботливой, но я не могла у нее оставаться. Согласно Кодексу, я должна была быть со своей семьей, так что меня отправили в Балтимор, к тете Эгидии и ее мужу Феликсу, который был там подручным мафии, так же как мой отец – в Атланте. Раньше я виделась с тетей лишь во время семейных торжеств, потому что они с моим отцом друг друга ненавидели.

Лука отвез меня к ним через пару дней после похорон моей матери. Я молчала, сидя с ним рядом, а он и не пытался завязать разговор. Мужчина выглядел сердитым и напряженным.

– Извини, – прошептала я, когда мы остановились напротив большой виллы в Балтиморе. С годами я научилась просить прощения, даже если не знала, что именно сделала не так.

Взглянув на меня, Лука нахмурился.

– За что?

– За то, что сделал мой отец. – В нашем мире самыми важными ценностями были честь и преданность, а отец нарушил собственную клятву и предал Луку.

– Ты ни в чем не виновата, так что и извиняться тебе не за что, – проговорил он, и на какое-то время я поверила, что это действительно так. До тех пор, пока не увидела неодобрение на лице тети Эгидии и не услышала, как Феликс говорит Луке, что, если они возьмут меня к себе, это плохо отразится на их репутации. Лука не захотел слушать, так что я осталась у них, и, в конце концов, они научились меня терпеть. Впрочем, не проходило и дня, чтобы я не осознавала, что я остаюсь для всех дочерью предателя. Я их ни в чем не винила. Еще с раннего возраста я понимала, что нет преступления хуже, чем предательство. Отец запятнал нашу фамилию, его поступок бросил тень на меня и моих братьев, и мы всегда будем расплачиваться за этот позор. У братьев был хоть какой-то шанс реабилитироваться, если они станут посвященными[5], но я была девочкой, поэтому могла рассчитывать лишь на милосердие.

Сегодня

На лицах у людей, обращенных ко мне, читались жалость или отвращение, впрочем, в подобных сборищах худшим было не это. Нет, далеко не это.

Самым ужасным здесь было его присутствие. Он поймал мой взгляд с другого конца комнаты, и на лице его отразилось осознание того, что он сделал, и ликование по поводу того, что он у меня забрал. Он стоял рядом с моей тетей (своей женой) и своими детьми (моими двоюродными братьями). Те смотрели на него с почтением. От его взгляда у меня по коже побежали мурашки. Он не стал ко мне подходить, но мне хватило и этого плотоядного выражения в его глазах. Они были такими же, как и его прикосновения: в них были желание унизить и причинить боль.

Я не смогла выдержать этот взгляд. На теле у меня выступил холодный пот, а живот скрутило. Отвернувшись, я поторопилась в сторону женского туалета. Спрячусь там до окончания вечера, пока не придет время уходить вместе с тетей Эгидией и дядей Феликсом.

Я ополоснула лицо водой, не обращая внимания на то, что на мне был легкий макияж. К счастью, речь шла лишь о водостойкой туши и небольшом количестве консилера, который я нанесла, чтобы скрыть синяки под глазами, так что я почти ничего не испортила. Сейчас холодная вода была мне необходима, чтобы справиться с нарастающей паникой.

Дверь открылась, и в помещение проскользнула Джулия. Она была прекрасна в своем экстравагантном фиолетовом платье, сочетающемся со светло-каштановыми волосами. Сколько я ее помню, она всегда держалась уверенно. Видимо, именно так ей и удалось сохранить свой брак с Кассио, несмотря на большую разницу в возрасте.

Подойдя ко мне, она прикоснулась к моему плечу и нахмурилась.

– У тебя все нормально? Ты ушла с вечеринки.

– Неважно себя чувствую. Ты ведь знаешь, мне плохо, когда вокруг так много людей.

В ее взгляде появилось еще больше сочувствия, и я знала, что за этим последует.

– Лука его убьет, если ты ему расскажешь, что он натворил.

– Нет, – прохрипела я, бросив взгляд на дверь в ужасе, что кто-нибудь сейчас войдет и услышит, о чем мы говорим. Я часто жалела, что доверилась Джулии почти сразу после того, как все произошло, но тогда я была подавлена и не знала, что делать, а она всегда была ко мне добра. – Ты ведь поклялась никому не рассказывать. Ты в этом поклялась, Джулия.

Она кивнула, но я понимала, что мой ответ ей не слишком понравился.

– Да, поклялась, но считаю, что дядя Дюрант должен поплатиться за то, что сделал.

Услышав его имя, я вздрогнула, а затем повернулась к ней спиной и еще раз вымыла руки.

– Ты ведь знаешь, Джулия, что расплачиваться за это придется мне. В этом мире мало доброты, особенно по отношению к женщинам вроде меня. Я не смогу с этим справиться. Мне будет еще хуже, чем сейчас. Твоим родителям и так трудно подыскать мне мужа. А если правда выплывет наружу, то я умру старой девой. Они меня никогда не простят.

Она сжала губы.

– Мои родители никогда не относились к тебе так, как им следовало бы. Прости.

Я покачала головой.

– Ничего. Они меня приютили. Они никогда меня не били и сильно не наказывали. Могло быть хуже.

– Я могу спросить Кассио, вдруг тебе подойдет кто-нибудь из его людей. Среди его приближенных немало достойных мужчин.

Достойных. Кассио держал Филадельфию в ежовых рукавицах. Вероятно, его понимание достойного человека не совпадало с общепринятым. Впрочем, я не могла позволить себе быть чересчур разборчивой или осуждать других.

– Нет. Это может обидеть твоих родителей. Ты ведь знаешь, какие они.

– Ага, знаю… – нахмурилась она.

– Ты за меня не переживай. Я не спешу выходить замуж, – произнесла я. Брак бы меня окончательно погубил.

Глава 2

Нино

– Я так понимаю, ты будешь держать себя в руках во время нашей встречи и не станешь оскорблять Витиелло, – высказала я предостережение, пока мы с Фабиано садились в самолет.

– Я, конечно, не такой гений, как ты, но и не дебил. Не переживай, я знаю, когда мне следует закрывать рот.

Кивнув, я опустился на одно из комфортабельных кожаных сидений. В отличие от моего брата Фабиано обычно неплохо сдерживал эмоции.

– Тот факт, что Лука вообще согласился с нами встретиться, – хороший знак.

Фабиано сел напротив меня.

– Возможно, это и правда так. А может, Лука просто хочет пустить нам по пуле в лоб.

– Нет, – возразил я. – Он не рискнет пойти против Каморры. Вот Римо пошел бы в атаку, не прибегая к хитрым тактикам, как Данте Кавалларо. Он бы поехал в Нью-Йорк и устроил бы там такую кровавую бойню, какой Семья еще не видала.

Фабиано усмехнулся.

– Точно, так бы он и поступил. Но я слышал, что за последние годы Лука совершил несколько громких убийств, чтобы взять под контроль Семью и заткнуть рот Братве. Когда дело доходит до такого, они с Римо очень похожи.

– В каком-то смысле – да, вот только у Римо нет жены и детей, которых нужно защищать.

Фабиано приподнял бровь.

– Римо защищает Савио и Адамо и в какой-то степени – нас с тобой.

– Это другое, – покачал головой я.

Фабиано пристально взглянул на меня.

– Ты и правда считаешь, что жениться – хорошая идея?

– Это…

– Только не говори мне, что это логичный выбор, – пробормотал Фабиано. – Я хочу знать, правда ли ты считаешь, что сможешь вот так жить с женщиной. Ты облажался, Нино. Не так, как Римо, но все же чертовски облажался. Блин, да даже я облажался, и это мне чуть не стоило Леоны. И мне до сих пор бывает охрененно трудно поддерживать наши отношения в нормальном состоянии, потому что я продолжаю говорить или делать вещи, которые выводят ее из себя. И давай по-честному: по сравнению с тобой я, черт возьми, сама адекватность. Женщины не такие, как мы. Им подавай сраного рыцаря на белом коне. Они хотят цветов и всякого эмоционального дерьма. Им нужны признания в любви. Но от тебя будущая жена этого не дождется. Если честно, я думаю, что большинство женщин покончили бы с собой через несколько недель после того, как вышли бы за тебя замуж, лишь бы только не оставаться под одной крышей со всеми вами, ублюдками из семьи Фальконе.

– Насколько мне известно, браки по расчету – это не про эмоции. Они опираются на традиции и рациональность. Женщина, которую отдадут мне в жены, будет знать, чего от нее ожидают. Поймет, что это – просто бизнес, а она – пешка. И можешь быть уверен, я сделаю так, чтобы моя жена не покончила с собой, пока она будет нужна нам живой для поддержания мира.

Коснувшись виска, Фабиано вздохнул.

– Может, тебе тоже стоило бы держать свои мысли при себе. Большая часть того дерьма, что из тебя льется, никого не утешит, а уж особенно – женщину.

Я напрягся, притормозив на арендованной нами машине возле заброшенной электростанции в Йонкерсе. После того, как мы приземлились в Нью-Йорке, Ромеро прислал мне сообщение, что именно там с нами встретится Лука. Здание было ветхим, а на территории не было ни души. Надо признать, Лука выбрал неплохое место, где можно пытать и убивать.

– Ну, охренеть. – Фабиано скривил губы. – Я не планировал сегодня умирать.

– Никто из нас сегодня не умрет, – пообещал я, выходя из автомобиля.

Я осмотрелся вокруг. На крыше здания затаились два снайпера. Как только Фабиано сделал шаг в мою сторону, ворота старинного промышленного здания распахнулись и оттуда вышли трое мужчин. Я узнал в них Луку, Маттео и Ромеро.

– Полагаю, ты заметил, что снайперы целятся нам в головы, – пробурчал Фабиано. Несмотря на эти слова, выглядел он расслабленно. Я кивнул.

Трое мужчин остановились метрах в десяти от нас. Лука бросил на меня короткий оценивающий взгляд, прежде чем, прищурившись, посмотреть на Фабиано.

– Ты помнишь, что я тебе сказал, когда ты в прошлый раз был в Нью-Йорке?

Маттео и Ромеро держали в руках пистолеты, причем у первого был такой вид, словно он с радостью пустит пулю в голову Фабиано. Я знал, что это чувство было взаимным.

Фабиано кивнул:

– Ты сказал мне, что я покойник, если вернусь в Нью-Йорк.

Лука кивнул в ответ.

– И вот ты тут, напрашиваешься на то, чтобы тебя убили.

– Мы тут для того, чтобы предложить вам перемирие, Лука, – сказал я, прервав то, что, вне всяких сомнений, уже скоро превратилось бы в не слишком приятный разговор. – Будучи Консильери Каморры, я имею право вести переговоры о заключении мирного договора между нашими семьями.

Фыркнув, Маттео переглянулся с Ромеро.

Лука сделал шаг вперед.

– Ты и правда думаешь, что я соглашусь сотрудничать с Каморрой после того сообщения, которое Римо передал мне в прошлый раз? После того, как вы угрожали моей жене?

– Римо просто хотел проверить, что ты за человек. Он не хотел тебя оскорбить или причинить вред твоей жене. – В этом была лишь доля правды, но сейчас не имело смысла раскрывать ее Луке.

Он усмехнулся.

– Все, что ты говоришь, – ложь. Я знаю, что вы перехватили одну из моих поставок наркотиков. Пока мы тут разговариваем, ваши люди уже наверняка расчленяют моих солдат. У меня нет ни одной причины тебе доверять.

– Я никому не доверяю, Лука, а для перемирия доверия не нужно.

Мы с Лукой обернулись, услышав чей-то голос. Римо, на котором не было ничего, кроме черных трусов, неторопливо направлялся в нашу сторону.

– Как видите, я не вооружен. – Мой брат был еще и босым. Я прищурился, глядя на него. Это просто безумие. Я не мог понять, зачем вообще тратил время на то, чтобы строить какие-то планы, если Римо все равно поступал по-своему.

– Я когда-нибудь убью этого долбанутого ублюдка, – процедил Фабиано. – Он только что, черт возьми, подписал нам смертный приговор.

Ухмыльнувшись мне, Римо похлопал меня, а потом – и Фабиано по плечу и двинулся в сторону Луки и всех остальных.

– Я решил, что было бы неплохо поговорить с глазу на глаз, Лука. Как один человек чести – с другим. Как Дон – с Доном.

На лице у Луки отразилась ненависть, впрочем, не без тени уважения.

– А я-то думал, что ты – трус, отправивший к нам своего Карателя вместе с собственным братом, чтобы они вместо тебя вышли на поле боя.

– Я – много кто, Лука. Но точно не трус, – процедил Римо.

– А знаешь что? Почему бы нам просто не пустить тебе пулю в лоб и не помочь Лас-Вегасу с поисками нового Дона. Не такого долбанутого. – Маттео нацелился в Римо. Ромеро в этот момент направил пистолет на меня.

Фабиано тоже достал оружие, но Римо покачал головой. Я подошел к нему.

– Убивать нас просто бессмысленно. – Я спокойно посмотрел на него. – Если мы погибнем, Савио свяжется с Кавалларо и предложит им сотрудничать. Даже тебе будет не под силу одновременно противостоять и Каморре, и Филиалу.

– Твоему брату всего шестнадцать. Он не сможет управлять Каморрой.

– Мне было семнадцать, когда я начал бороться за то, чтобы вернуть свою землю. А тебе было семнадцать, когда ты перерезал горло человеку. Савио – из семьи Фальконе. Он – прирожденный убийца, Лука. Он сможет контролировать Каморру. Репутация Фальконе высока как в Лас-Вегасе, так и за его пределами, – проговорил Римо.

Лука прищурился, но я воспринял тот факт, что он нас все еще не убил, как хороший знак.

– Ты хочешь рискнуть сотрудничеством между Филиалом и Каморрой? С Данте Кавалларо не получится заключить перемирие, пока ты не отправишь к нему невестку и Дона, – я кивнул в сторону Ромеро.

Лука по-прежнему ничего не отвечал. Похоже, он решал, пора ли с нами покончить. Мой палец спокойно лежал на спусковом крючке, но, учитывая снайперов на крыше, даже мои навыки нас не спасут.

Римо подошел еще ближе к Луке, и они оказались на расстоянии вытянутой луки. Лука был на пару сантиметров выше Римо, впрочем, меня это не удивило.

– О чем речь, Римо? К тому же на этот раз я знаю, что твой брат Нино не представляет опасности для моей жены, так что меня ничто не удерживает от того, чтобы искупаться в сраной фальконовской крови.

Римо ухмыльнулся.

– Каморра не собирается причинять вред твоей семье, Лука. Ни твоей жене,ни твоим детям.

Лука ринулся вперед, и пальцы его сжали горло Римо. Мой брат даже не пошевелился, чтобы себя защитить.

– Мы – не единственные, кто знает о твоих детях, – прохрипел он, не сводя глаз с Дона Семьи. – Филиал в курсе, и Братва тоже. Филиал атаковал мою территорию, когда решил, что я уязвим. Как думаешь, на кого они нападут, чтобы навредить тебе, Лука? Скудери попытался избавиться от Фабиано, собственного сына и наследника. Что он сделает с дочерьми, которые сильно его разочаруют, нарушив перемирие между Филиалом и Семьей?

Дон Семьи выглядел так, словно был готов сломать Римо шею, и я понимал, что он и правда на это способен. Римо был одним из самых безжалостных бойцов, впрочем, драка с Лукой, вероятно, оказалась бы смертельной для них обоих. Даже мы с Фабиано были неспособны ее предотвратить – по крайней мере в присутствии Маттео, Ромеро и снайперов.

Лицо Римо налилось кровью, но он продолжил говорить:

– Данте Кавалларо – наш враг, и я собираюсь отправиться в Чикаго и показать ему, каково это – пойти против Каморры и почему к нам с презрением относятся даже свои. Я заставлю его ответить за все. Что же касается Скудери, то Фабиано будет убивать его очень медленно, и если захочешь, мы отправим тебе видео, чтобы ты поделился им с сестрами Скудери. Ты ведь жаждешь смерти Кавалларо так же сильно, как и мы.

Лука отпустил Римо.

– Не стоит недооценивать Кавалларо. Хоть он и выглядит флегматичным, но на самом деле такой же жестокий ублюдок, как мы с тобой. А вот Скудери – мерзкий тип, но великолепный стратег. Поэтому он и смог остаться Консильери при Данте.

Фабиано ничего не ответил, лишь издав низкий хрип.

Римо кивнул, потирая шею.

– Я знаю, что Кавалларо за человек. И не сомневаюсь, что Скудери строит хитроумные планы, но я нападу там, где они с Кавалларо этого точно не ожидают. Обойду их в их собственной игре. И буду наслаждаться каждой гребаной минутой.

Лука прищурился.

– Я не собираюсь участвовать в твоем крестовом походе. У меня складывается ощущение, что твой план мне вряд ли понравится. Ты, черт возьми, не в себе.

– Я и не прошу ко мне присоединяться. Я хочу, чтобы ты не вмешивался в борьбу, которую я веду. Раньше Каморра и Семья были на одной стороне. Перемирие на наших территориях может привести и к миру между нашими семьями, в Италии.

– Территория – единственное, что меня заботит.

Римо пожал плечами.

– Мы оба сможем извлечь выгоду из этого союза. Я готов предложить тебе безопасные маршруты перевозки наркотиков через мою территорию. Ты теряешь больше половины товара из-за того, что его перехватывают либо мои люди, либо солдаты Филиала. Но благодаря перемирию тебе больше не придется об этом беспокоиться. Сможешь удвоить свою прибыль. А я отвлеку внимание Данте своими нападениями, чтобы ты мог сосредоточиться на борьбе с Братвой и не так сильно беспокоился о своей семье.

– И все, чего ты хочешь взамен, это чтобы я не встревал в твою борьбу с Филиалом? – В голосе Луки звучало подозрение.

Я повысил голос:

– Есть вероятность, что Данте к тебе обратится, когда мы начнем на него нападать. Мы хотим быть уверенными в том, что ему не удастся перетянуть тебя на свою сторону.

Лука холодно улыбнулся.

– Я не собираюсь сотрудничать с Филиалом. Поверь мне, Данте Кавалларо нужен мне мертвым. – Он прищурился. – И как же ты хочешь добиться перемирия?

– Мы начнем с того, что отпустим твоих солдат и отдадим наркотики, – улыбнувшись, ответил Римо, после чего кивнул в мою сторону, и я потянулся за телефоном, заставив всех присутствующих направить на меня пушки.

Отправив короткое сообщение Савио, в котором я попросил его заняться освобождением людей из Семьи, я кивнул.

– Пока мы разговариваем, твоих людей выпускают на свободу, а наркотики в целости и сохранности прибудут на твою территорию.

– Может, уже скажешь ему? – пробормотал Маттео. – Есть еще что-то. У меня уже заканчивается терпение.

Я бросил взгляд на Римо. Маттео разговаривал точно так же, как он.

– Мы хотим продемонстрировать, что Каморра готова к переменам, – спокойно произнес я. – Фабиано разрешили встречаться с девушкой не из наших кругов. Он подарил ей браслет, который сам получил в подарок от твоей жены.

– Мне на все это плевать! – прорычал Лука. – Меня не волнует, нашел ли Фабиано себе шлюху, чтобы потрахаться.

– Поосторожнее, Лука, – шикнул Фабиано, делая шаг вперед.

Лука приподнял брови.

– Почему бы нам не вернуться к делу? – предложил я. – Тебе нужно перемирие. Нам нужно перемирие. Ты хочешь смерти Кавалларо и Скудери. Мы их убьем.

Римо раскинул руки.

– А чтобы доказать тебе, что мы крайне серьезно относимся к перемирию с тобой и Семьей, я хочу, чтобы мы устроили свадьбу между кем-то из твоих и одним из моих.

Маттео усмехнулся.

– Мне начинает это нравиться.

– Мы серьезно, – заверил его я, потому что мне не слишком понравилось выражение лица Римо. Я понял, что Маттео неслабо выводил его из себя. – Браки по договоренности между Семьями на протяжении веков обеспечивали мир, а ваша семья всегда следовала традициям. Вы с Арией – прекрасное доказательство того, что это было бы идеальным решением.

Лука сжал губы, когда я упомянул сестру Фабиано.

– Мы предполагали, что это принесет нам перемирие с Филиалом, но началась война.

– Что ж, – Римо показал на Маттео и Ромеро, – это дело рук твоей семьи. Могу тебя заверить, что мы выполним свою часть сделки.

– А если я отдам Каморре одну из наших женщин, кто гарантирует, что она будет в безопасности? – спросил Лука.

– Мы защищаем своих женщин так же, как вы – своих, поверь мне. На нашей территории им нечего бояться, – сказал я. – Как минимум ничего из того, чего пришлось бы опасаться в любом другом браке, заключенном в наших кругах.

Лука презрительно скривил губы, взглянув на моего брата.

– Я никого не отдам тебе в жены, Римо. Я тебе абсолютно не доверяю. На мой вкус, ты слишком уж чокнутый.

– Я не из тех, кто женится. Речь идет о моем брате Нино, и ты увидишь, что он прекрасно держит себя в руках. Взгляни на него. Разве он не мечта любой тещи?

Я бросил на брата предостерегающий взгляд, а затем повернулся к Луке.

– Это выгодная сделка для Семьи и Каморры. Не позволяй старым обидам помешать тебе увеличить прибыль Семьи и обезопасить территорию.

– Это просто нелепо, – нахмурился Маттео, но Лука ничего не сказал. Будучи бизнесменом, он понимал, что могут для него значить безопасные маршруты доставки товара. Лука жестом подозвал своего брата и Ромеро. Они отошли на расстояние, на котором мы их уже не слышали.

Римо улыбнулся.

– Не пойму, чему ты улыбаешься. Это тебе не Техасский холдем[6]. Идти ва-банк – не вариант, – пробурчал Фабиано. – Все, что сейчас происходит, – гребаная катастрофа.

– Лука согласится, – твердо заверил его я.

Фабиано с моим братом взглянули на меня с любопытством.

– Ты уверен? – спросил Римо.

– Лука – уже не тот человек, каким был раньше, теперь у него жена и дети. Он не рискнет открыто воевать с Филиалом, но в то же время хочет смерти Данте и предпочтет, чтобы мы встали на его сторону. Если человеку, как в его случае, есть что терять, то он выбирает безопасный вариант.

Ромеро направился в нашу сторону.

– Это ведь он нарушил перемирие с Филиалом, сорвав цветочек твоей сестры? – шепнул Римо.

Фабиано поморщился.

– Да, и я, черт возьми, разрешил им в себя выстрелить, чтобы они смогли сбежать. Каким же гребаным идиотом я был.

Ромеро взглянул на нас с нескрываемым недоверием.

– Лука рассмотрит ваше предложение. У нас через три дня планируется еще одна поставка наркотиков. Если она благополучно достигнет нашей территории, то мы сможем обсудить перемирие детально.

– Прибудет в целости и сохранности, не переживайте, – пробормотал Римо.

Ромеро кивнул.

– Лука просит, чтобы вы немедленно покинули Нью-Йорк. Если все пойдет по плану, мы свяжемся с вами через несколько дней.

– Все пойдет по плану, – ответил Римо, широко улыбаясь. – Луке пора начинать подыскивать жену для моего брата. Мы с нетерпением ждем встречи с ней.

Глава 3

Киара

Несмотря на то, что в этом году март был довольно теплым, я была рада, что на мне толстый шерстяной свитер. К климату Балтимора сложно привыкнуть, в Атланте было намного теплее.

Поставив онемевшие пальцы на клавиши пианино, я начала играть. Комнату наполнили меланхоличные низкие звуки. Так звучали эмоции, которые я сейчас испытывала. Я начала репетировать эту композицию пару дней назад, но она все еще была далека от совершенства.

В гостиную вошла моя тетя, как всегда элегантная. На ней было бежевое кашемировое платье, а темные волосы были собраны в высокий пучок. Я убрала руки с клавиш, и звук с тихим выдохом угас. Вслед за ней вошел дядя Феликс. Он был высоким мужчиной с животиком и усами, которые подрагивали, когда он говорил. Они переглянулись, и у меня появилось нехорошее чувство.

– Нам нужно с тобой поговорить, – начал Феликс.

Поднявшись с банкетки, я последовала за ними в гостиную. Они сели на диван, а я заняла кресло напротив них. У меня возникло ощущение, словно я предстала перед судом.

– Нам было непросто тебя принять, – продолжил Феликс, и я вцепилась в кожаную обивку кресла. Хоть я и не в первый раз слышала эти слова, они все равно меня задели. – Но мы дали тебе все, что смогли. Сделали все возможное, чтобы вырастить тебя.

Они дали мне крышу над головой и образование. Но любить меня и оберегать от обидных пересудов… Нет. Этого никогда не было. Но я все равно была им благодарна. Я знала, насколько важен имидж, но они рискнули своей репутацией, взяв на воспитание дочь предателя.

– Но теперь ты – взрослая женщина, и тебе пора обзавестись собственным домом, стать женой и матерью.

Внутри у меня все сжалось, но я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. С годами я научилась скрывать свои эмоции.

– Вы нашли мне мужа?

Кто согласился бы на мне жениться? Вероятно, они в конце концов остановили свой выбор на каком-нибудь солдате. Это было бы к лучшему. Если я выйду замуж, то свадьба будет скромной, не привлечет лишнего внимания и вряд ли приведет к скандалу. А солдат может рассматривать наш брак как трамплин для того, чтобы улучшить свое положение, потому что, несмотря на то, что я была дочерью предателя, я еще и была двоюродной сестрой Дона. Возможно, это позволило бы ему не обращать внимания на этот мой недостаток.

Тетя Эгидия улыбнулась, но взгляд ее был виноватым, и в нем, пожалуй, даже читался стыд. Феликс прокашлялся.

– Я знаю, что ты не в курсе подробностей моих дел, но Семья сейчас находится в состоянии войны.

Как будто кто-то об этом не знал. Даже маленьких детей воспитывали так, чтобы они всегда были бдительны, потому что на них могут напасть люди из Филиала или, боже упаси, Каморры.

– Я в курсе, дядя Феликс, – тихо промолвила я.

– Но к Луке обратились с предложением о перемирии. Не буду нагружать тебя деталями, но, возможно, это будет последним шагом, который нужно будет сделать, чтобы уничтожить Филиал. – У меня перехватило дыхание. О чем он говорил? Если предложение исходило не от Филиала, то кто же еще был готов согласиться на перемирие? – Это – большая честь, Киара. После того, что сделал твоей отец, мы думали, что нам придется выдать тебя за солдата, если вообще получится найти тебе мужа.

– За кого же я выхожу? – выпалила я, но слова прозвучали сдавленно.

– За одного влиятельного человека, – заверила меня тетя Эгидия с напряженной улыбкой на лице, но в ее глазах… В ее глазах все еще читалась жалость, и в глубине души я понимала, что какие бы ужасы ни таились в моем прошлом, скоро к ним прибавятся новые.

– И кто это? – прохрипела я.

– Нино Фальконе, Дон Каморры, первый человек после Римо Фальконе, его брата. – Феликс отвел взгляд.

После этих слов я, ничего больше не слыша, молча встала и вышла.

Поднявшись наверх, я дошла до спальни и опустилась на кушетку, тупо уставившись на свою кровать. Она была аккуратно застелена. Я давно не позволяю делать этого горничным. Каждую ночь я брала подушку и одеяло и сворачивалась калачиком на кушетке, чтобы поспать, а утром возвращала все на кровать и застилала ее, чтобы никто не узнал, что я не сплю в своей постели вот уже шесть лет.

Шесть лет. Мне было всего тринадцать.

Я смотрела на кровать, и ужасы прошлого снова обретали форму, как и каждую ночь, когда я закрывала глаза.

Шесть лет назад

В комнате было темно, когда меня разбудили шаги. Обернувшись, в лучах лунного света я увидела дядю Дюранта. Он приехал в Балтимор на несколько дней вместе со своей женой, тетей Криминеллой, чтобы навестить тетю Эгидию и дядю Феликса.

Сбитая с толку его приходом, я села. Мужчина, одетый в банный халат, тяжело дышал.

– Тс-с, – сказал он, наклоняясь надо мной и придавливая меня своим телом.

Меня пронзил страх. Я не должна была оставаться наедине с мужчинами у себя в спальне. Это правило я усвоила с раннего детства. Оцепенев от ужаса, я наблюдала, как он снимает халат. Под ним он был совершенно голым. Я никогда еще не видела обнаженного мужчину. Одной рукой он схватил меня за плечо, а другой зажал рот. Я должна была проявлять уважение к старшим, особенно к мужчинам, но понимала, что все это неправильно, поэтому начала сопротивляться.

Он порвал на мне одежду. Он был слишком силен. Он дергал меня и щипал. Руками он делал мне больно между ног. Я закричала, но он не останавливался. После этого он залез на меня.

– Это тебе наказание за то, что ты грязная предательница.

– Мне захотелось сказать, что я никого не предавала, но боль лишила меня дара речи. Казалось, словно меня разрывают на части, будто я ломаюсь, падаю и разбиваюсь вдребезги. Его дыхание у меня на лице было горячим, и я плакала, хныкала и умоляла. А он лишь сильнее зажимал мне рот рукой и с кряхтением входил в меня снова и снова. Я заплакала еще сильнее, потому что мне было очень больно. Все мое тело было в агонии, но особенно страдало что-то глубоко внутри.

Он продолжал надо мной кряхтеть. Я перестала вырываться и просто дышала через забитый нос. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Капли его пота падали мне на лоб. Вздрогнув, он опустился на меня сверху. Его ладонь соскользнула с моего рта.

Я не стала кричать. Я лежала молча, не шевелясь.

– Тебе никто не поверит, даже если ты им об этом расскажешь, Киара. А даже если и поверят, то винить будут тебя, и ты никому больше не будешь нужна. Теперь ты грязная, Киара, слышишь меня? От тебя нет никакого толка.

Он вынул из меня член, и я закричала от острой боли. Тогда он отвесил мне пощечину.

– Тихо!

Я сжала губы, наблюдая, как он встает и надевает халат.

– У тебя уже были месячные?

Я покачала головой, потому что не могла говорить.

– Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы у тебя появился выродок, ясно? – Он снова надо мной навис, и я вздрогнула. – Я позабочусь о том, чтобы горничные убедились, что у тебя начались месячные. Не переживай. Я никому не позволю узнать, что ты – никчемная маленькая шлюшка. Я тебя защищу. – Он похлопал меня по щеке, прежде чем отойти, и я не шевелилась, пока он не оказался за дверью.

Когда его шаги затихли, я уперлась в матрас и смогла встать, несмотря на боль. По моим ногам потекло что-то теплое. Я заковыляла вперед, подхватила сорванные трусики и, снова вскрикнув, зажала их между ног. Дрожа, я свернулась калачиком на кушетке, уставившись на кровать, видневшуюся в темноте.

Незадолго до восхода солнца дверь снова открылась, и я вжалась в спинку, стараясь казаться незаметной. В комнату вошла Дорма, одна из горничных. Она была из тех, кто помоложе, и всегда смотрела на меня так, словно я ей чем-то мешаю. Женщина смерила меня взглядом.

– Вставай! – резко приказала она. – Нам надо привести тебя в порядок, пока остальные не проснулись.

Я поднялась, морщась от боли между ног, и бросила взгляд вниз. На ногах у меня были кровь и еще что-то, от чего у меня резко сжался желудок. Дорма начала собирать простыни. Они тоже были в крови.

– Тебе лучше держать это в секрете, – пробормотала она. – Твой дядя – важный человек, а ты – просто предательница. Тебе вообще повезло, что тебя оставили в живых.

Я терпеливо наблюдала, как она комкает простыни и бросает их на пол. Потом она начала стаскивать с меня одежду, пока я не осталась абсолютно голой, несмотря на то, что я дрожала. Под ее жестоким взглядом я чувствовала себя грязной, никчемной и использованной.

Бросив мою ночную рубашку в окровавленную кучу на полу, она помогла мне надеть халат.

– Теперь мы пойдем в ванную, и если кто-то спросит, что случилось, ты скажешь, что у тебя начались месячные, понятно?

Я кивнула. Я не стала задавать вопросы или сопротивляться.

Той ночью дядя Дюрант снова пришел в мою комнату, а потом и на следующую ночь, и еще, пока ему, наконец, не пришлось уехать в Атланту. Каждое утро Дорма стирала простыни и мыла меня. Через несколько дней после его отъезда у нее на шее появилась дорогая подвеска. Такой была цена ее молчания.

Сегодня

Стук в дверь выдернул меня из мучительных воспоминаний. Глубоко вздохнув, я постаралась придать голосу твердости:

– Входите.

Тетя Эгидия открыла дверь, но не стала заходить внутрь. Она нервно сжимала губы:

– Киара, это было очень грубо. – Тетя взглянула на меня, а затем отвела взгляд, и в глазах ее снова читалось чувство вины. – Для тебя должно быть честью, что тебя выдают замуж за кого-то влиятельного. Учитывая твое происхождение, это просто дар Божий. Твоя свадьба станет настоящим событием. Она поможет вернуть тебе доброе имя.

– И тебе, – тихо добавила я.

Она заметно напряглась, и я тут же пожалела о своих словах. У меня не было права критиковать ни ее, ни дядю.

– Взяв тебя на воспитание, мы пережили много неприятностей. Ты не можешь осуждать нас за то, что мы рады найти для тебя такого достойного кандидата.

– Все уже решено? – обреченно спросила я.

Она нахмурилась.

– Почти. Фальконе, конечно же, настаивают на том, чтобы невестой была одна из родственниц Луки, так что Феликс предложил тебя. Перед тем как принимать решение, Лука хотел бы с тобой поговорить. Вообще-то, раньше так не делалось, но если он настаивает на том, что ты должна дать согласие, то вряд ли мы сможем ему отказать. Мы пригласили его вместе с женой на ужин. – Наши взгляды наконец встретились. – Киара, ты же скажешь ему, что восхищена тем, какую честь тебе оказали, ведь так? Это твой шанс спасти семью и спастись самой. Возможно, твоим братьям даже позволят стать Доном, если ты выйдешь за кого-то вроде Нино Фальконе.

У меня перехватило дыхание, а взгляд снова упал на кровать.

– Киара, ты ведь скажешь ему, что согласна, да? Твой дядя уже сообщил Луке, что ты согласишься. Если откажешься, то поползут слухи.

Я взглянула на тетю. Она выглядела обеспокоенной.

– Я соглашусь, – прошептала я. А что мне еще оставалось?

В тот вечер перед ужином Лука отвел меня в сторону, чтобы поговорить со мной не при тете и дяде, что, судя по их хмурым лицам, вызвало у них сильное недовольство.

– Если ты откажешься, то я не буду заставлять тебя выходить замуж, – сказал он. Я нервничала в его присутствии.

– Мне этой осенью исполняется двадцать. Пора замуж.

– Это правда, – признал Лука. Он так смотрел на меня своими серыми глазами, словно считал, что лишь один его пристальный взгляд способен вытянуть из меня всю правду, однако я уже научилась хранить свои тайны. – Но ты можешь выйти замуж и за кого-то другого.

Да, я могла это сделать, но если я откажусь пойти под венец с Нино Фальконе, то стану в наших кругах еще большим изгоем. Дядя Феликс и тетя Эгидия будут разочарованы, и им будет еще сложнее найти для меня кого-нибудь еще. К тому же как бы я объяснила свой отказ? В нашем мире замуж выходят за человека, которого выбирают наши родители, каким бы плохим ни был их выбор.

– А кто еще мог бы стать женой Нино Фальконе?

– Большая часть моих кузин помолвлены или замужем. Мне пришлось бы выбрать кого-то из дочерей моих капитанов. Некоторые из них в этом году станут совершеннолетними и еще не обручены.

Чудовищам из Лас-Вегаса могут отдать другую девушку. Невинную в отличие от меня. Девушку, заслужившую шанс на счастье, каким бы крошечным он ни был в нашем мире.

В те годы никто меня не защитил, но я могла избавить от подобной участи другую.

– Я выйду за него замуж. Тебе не придется искать кого-то еще. – Мой голос не выдавал ужаса, который я сейчас испытывала. Он был твердым и решительным, и впервые за этот вечер я решилась встретиться с Лукой взглядами. Мужчина пристально взглянул на меня на какую-то секунду, но я поняла, что он одобрил мое решение. Долг и честь были столпами нашего мира. Каждый из нас должен был делать то, чего от него ожидали. Если бы он не смог предложить Каморре кого-то из своих кузин, то выставил бы себя и Семью в невыгодном свете. Такими были правила, по которым мы жили, и его собственная супруга тоже пошла с ним к алтарю ради перемирия. Так было принято, и так будет всегда.

После ужина, пока мужчины пили виски в курительной комнате, а тетя Эгидия готовила для нас эспрессо, ко мне подошла Ария. Ласково улыбнувшись, она коснулась моей руки:

– Никто бы тебя не осудил, если бы ты отказалась.

– Ты вышла замуж за Луку. Сделала то, чего от тебя ожидали, что диктовал Кодекс, и я понимаю, что и от меня требуют того же, – улыбнулась в ответ я. Она нахмурилась.

– Да, но…

– Это место все равно никогда не было моим домом. Даже если бы эту клятву нарушила не я, то я плачу за ошибку своего отца. Я хочу жить дальше. Это мой шанс искупить свою вину. Лас-Вегас мог бы стать для меня шансом начать новую жизнь.

Именно таких слов от меня ожидали, но мне было тяжело их произносить, потому что я осознавала, что мой брак с Нино может разрушить все. Мою репутацию и шансы на любое перемирие. Но за этими тревогами скрывался еще один страх – более глубинный и мрачный. Страх, зародившийся в прошлом, преследовавший меня в настоящем и определявший мое будущее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Представитель одной из высших ступеней мафии.

Вернуться

2

американская ветвь сицилийской мафии. –Прим. пер.

Вернуться

3

Руководящая должность в мафии, советник босса.

Вернуться

4

низший ранг в мафии. –Прим. пер.

Вернуться

5

соучастник, заручившийся поддержкой другого посвященного в члены мафии и после этого ставший ее участником. –Прим. пер.

Вернуться

6

разновидность покера. –Прим. пер.

Вернуться