Эмма Таррелл
Эффект слепого пятна. Вырвись из внутренних установок, которые запрещают заботиться о себе, доверять другим и делать то, что хочется

© 2021 by Emma Reed Turrell Polina Tomtosova / Shutterstock / FOTODOM

© С. Кудряшев, перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Введение

Когда люди приходят на терапию, им обычно не хватает какого-то фрагмента, чтобы собрать пазл и увидеть общую картину своих проблем. Они испытывают тревогу или депрессию, но не могут понять почему. Разговор с другом или родственником выбил человека из колеи, и он не осознает, из-за чего это его так обеспокоило. Люди постоянно сталкиваются с одной и той же проблемой на работе, или у них возникают одни и те же споры дома, и они не знают, что с этим делать.

Моя задача как психотерапевта – помочь человеку заметить то, что он еще про себя не понял, выяснить, какие закономерности существуют в контексте этой проблемы, и найти общие знаменатели в дилеммах, с которыми он сталкивается. Помочь ему ответить на вопрос «Что я упускаю?» и разобраться в ситуации таким образом, чтобы понять, что нужно изменить. Моя цель – повысить уровень его понимания, чтобы он мог здраво оценить свои возможности и принять более осознанное решение, которое приблизит его к желаемым результатам – будь то построение более здоровых личных отношений, достижение большего успеха на работе или соответствие родительскому идеалу, который он видит для себя. Я делаю это, задавая разные вопросы, которые он, возможно, не задавал себе, и исследуя края его мира в поисках информации, находящейся за пределами его прямой видимости. Я ищу те мысли, чувства и убеждения на периферии его сознания, которые могут быть причиной повторяющихся проблем, но до сих пор оставались незамеченными. Эти области неполного осознания являются «слепыми зонами» – предположениями и ярлыками, которые определяют его повседневную жизнь, но основаны на вымысле, а не на фактах, или на прошлом, а не на настоящем. Как только мы узнаем, чего нам не хватает, мы сможем увидеть картину в целом и понять, что делать.

Я хочу, чтобы книга помогла вам именно в этом. Наконец-то разобраться в «слепых зонах», которые мешают вам, получить инструменты, чтобы лучше понять, откуда эти зоны взялись, как они проявляются в разных сферах вашей жизни (ведь наши отношения с друзьями, семьей и коллегами очень редко бывают одинаковыми, и на то есть причины), и, самое главное, увидеть способы, с помощью которых вы начнете преодолевать эти «слепые зоны», смотреть на вещи в перспективе более позитивно и жить более счастливой и полноценной жизнью.

Хотя это может показаться сложной концепцией, у всех нас в сознании есть «слепые зоны». Это особенность человеческого мозга – обходить медленные процессы познания, ускоряя нашу реакцию за счет нашего предыдущего опыта. Чтобы продемонстрировать, как это проявляется в жизни реальных людей, я расскажу вам о случаях из жизни моих клиентов, которые осознали свои «слепые зоны», научились видеть вещи такими, какие они есть на самом деле, и получили более четкое представление о том, как двигаться по жизни свободно и стать более целостным. Вы узнаете, какие вопросы и техники они использовали, чтобы посмотреть на ситуацию с разных сторон, и сможете заполнить свои собственные пробелы и понять, почему вы поступаете так, как поступаете. В мире, где мы понимаем ценность терапии, но не всегда можем воспользоваться ее преимуществами, эта книга даст вам инструменты, чтобы увидеть, что вы упускаете, и почувствовать себя способным сделать следующий правильный шаг.

Если вы когда-нибудь слушали мой подкаст «Терапия дружбы» (Friendship Therapy), который я веду в соавторстве с Элизабет Дэй[1], то уже знакомы с инсайтами, которые появляются в наших беседах, а также с тем, как я на пальцах излагаю терапевтические практики и теории – это позволяет слушателям применять их в своей жизни и пожинать плоды. Цель этой книги состоит в том, чтобы предложить такое же сочетание сочувствия и здравого смысла. Я надеюсь, что, предлагая инсайты, которые я получила за время своей карьеры терапевта, смогу просветить вас, придать жизненных сил и дать вам инструменты для создания более насыщенной, подлинной и счастливой жизни.

Что я здесь упускаю?

Этот вопрос мне задают клиенты каждый день. Он – отправная точка каждого терапевтического путешествия, и он крайне важен для каждого клиента, независимо от его проблемы, предыстории или демографической принадлежности. Именно такая постановка вопроса открывает нам путь к пониманию и помогает взглянуть на вещи в перспективе. Чтобы ответить на этот вопрос, я обычно начинаю с объяснения того, как работает наше сознание.

В задней части глаза есть небольшая круглая область, где зрительный нерв входит в глазное яблоко. Здесь нет фоторецепторов, нет светочувствительных палочек и колбочек, которые улавливают свет и преобразуют его в изображение. Эта часть поля зрения становится невидимой, и мы называем ее слепым пятном [1]. В повседневной жизни вы, скорее всего, не заметите его присутствия, потому что ваш мозг восполняет недостающую информацию: вы не можете видеть всю улицу, когда идете по тротуару, но вы знаете, что там находится, или, по крайней мере, знаете, чего ожидать, поэтому ваш мозг восполняет пробелы за вас.

Мы придаем большое значение достоверности нашего зрения и используем устойчивые выражения вроде «ясно как день» или «кристально чисто», чтобы доказать, насколько мы уверены в чем-то. Но информация, которую наши глаза передают нашему мозгу, – это только половина истории. Даже если вы видите то, что вас окружает, ваш мозг не обязательно будет полагаться на ваши глаза. Наши органы чувств работают медленно, и к тому времени, когда мы преобразуем изображение в информацию, снимок часто уже оказывается устаревшим. Мы никогда не ударим по мячу, если будем реагировать только на то, что видим; мы станем менее сконцентрированы и с большей вероятностью получим травму, если решим полагаться на зрение. Вместо этого наш мозг предсказывает траекторию движения до того, как оно произойдет, рассказывает нам историю о том, куда направляется мяч, и эта картинка становится нашей реальностью. Мы наносим удар, основываясь на предсказании, а не в режиме реального времени [2]. Точно так же слух зависит от контекста, и наш мозг переслушивает звуки секундой позже, возвращаясь, чтобы откорректировать наше первоначальное понимание, подобно слуховому автокорректору.

Способность вашего мозга к заполнению, прогнозированию и переосмыслению – это эволюционное преимущество биологической системы. В дикой природе безопаснее доверяться распознаванию, чем постоянно пересматривать: первое экономит время.

Ваш мозг заполняет пробелы восприятием, а не реальностью.

Вы неправильно читаете.

Ваша способность воспринимать неправильно написанные слова обусловлена тем, что ваш мозг распознает последовательности, а не требует читать буквы. Это позволяет вам пропускать отдельные перепутанные слоги и воспринимать такой текст без утраты смысла.

Ежесекундно на вас обрушивается 11 миллионов единиц информации, а умственные способности позволяют обработать только сорок [3]. Ваш мозг полагается на восприятие, чтобы управлять вами на автопилоте, находя закономерности и прогнозируя результаты, и вы принимаете 90 процентов решений, не осознавая, что вы их принимаете.

Вот числа: 2–4 – 6–8. Как вы думаете, какая из приведенных ниже комбинаций цифр соответствует той же схеме?

2 – 7 – 19 – 25

12 – 14–16 –18

11 – 27–44 – 63

Если бы вы, как и большинство людей, определили, что все числа в первой последовательности увеличиваются на два, вы могли бы предположить, что она соответствует исходной комбинации. Но что, если я скажу вам, что все три последовательности соответствуют правилу?

Ведь правило заключается в том, что числа увеличиваются.

Вам нужно было больше информации, чтобы точно определить закономерность, но ваш мозг воспользовался путем наименьшего сопротивления, и так же, как мы можем применить неправильное правило к числовой головоломке, мы можем использовать неверную закономерность и в жизни. Наши чувства могут быть искажены предсказаниями и контекстом, так же как и наши убеждения.

Ментальная гимнастика

Не имея всех фактов, мы не можем увидеть полной картины и делаем поспешные выводы, едва взглянув на нее. Палку можно принять за змею или предположить, что нет дыма без огня, а когда речь идет об отношениях, мы можем так же быстро принять чьи-то действия за то, чем они не являются. Не важно, что это – скупо брошенные слова или демонстративное игнорирование: наша реакция может потерять объективность и стать неадекватной. Когда мою дочь жалит пчела во время стойки на руках, в неподходящем месте и в неподходящее время, это может означать, что она не будет заниматься гимнастикой до конца лета, а может быть, и до конца жизни. Ее система «бей-беги» срабатывает, когда нужно заниматься физкультурой, и ей приходится уговаривать себя, чтобы выполнить движения. Моему сыну достаточно взглянуть на машину, чтобы почувствовать тошноту от укачивания. Это автоматические реакции нервной системы, которая использует предсказания, чтобы защитить нас.

Наша нервная система постоянно делает неосознанные умозаключения, никогда не признавая: «Послушайте, я только предполагаю». Но если оставить эти примитивные процессы при создании основных убеждений и принятии судьбоносных решений, нам придется столкнуться не только со страхом перед пчелами или поездками на автомобиле. Как ваш мозг предсказывает путь предмета, так он воспроизведет и путь разговора, отношений или карьеры, если мы позволим ему это сделать. Стремясь свести к минимуму неожиданности, ваш мозг будет отсеивать материал, который может оказаться противоречивым или неприятным, и направлять вас по пути предположений и скоропалительных суждений. Когда ваше зрение затуманено «слепыми зонами», вы можете не увидеть человека таким, какой он есть на самом деле, или быстро прокрутить в голове новые сценарии, чтобы прийти к знакомому, но неприятному для вас выводу.

Приведем пример с новой работой. Ваш мозг может связать воедино отрывочные сведения о человеке, с которым вы только что познакомились, и, используя обобщения, представить вам наилучший прогноз на будущее. Это полезно, когда вы оцениваете новую обстановку, но что, если поведение вашего начальника напоминают вам ваших недовольных родителей или школьного хулигана? Вы можете обнаружить, что складываете два и два и получаете пять. Ваш мозг запускает прогноз нападения, который становится самоисполняющимся пророчеством, и возникающее беспокойство мешает вам эффективно работать. Вы поменяете работу или вас уволят, но это не ваш начальник усложнил вам жизнь, а ваша «слепая зона».

Включение света

В своей психотерапевтической практике я каждый день вижу результаты «слепых зон». Мужа, который занимается психологичеким насилием над женой и пользуется ее восприимчивостью и внушаемостью. Работника вводит в ступор синдром самозванца, основанный на фиксированном, но ложном чувстве некомпетентности. Пару, застрявшую в токсичных отношениях, в которых привычка важнее самореализации. Клиенты часто приходят на терапию, когда картина, которую представляет их мозг, создает им проблемы, заставляя совершать одни и те же ошибки или терзаться аутоагрессией. Они чувствуют, что их гнетет тревога или подавляет депрессия, что у них вечно не те отношения или что они разочарованы в своей работе. Это люди, которые чувствуют себя потерянными или попавшими в ловушку, неспособными самостоятельно найти выход, тогда как путь к выходу скрыт в «слепой зоне».

Для большинства людей влияние их «слепых зон», к счастью, не столь выражено или экстремально, как в этих примерах. Возможно, именно поэтому вы взяли эту книгу в руки – как напутствие перед обращением к психотерапевту, чтобы найти ответ на то, что вас беспокоит. Возможно, вы не ищете никаких ответов, а просто интересуетесь терапевтическим процессом или хотите узнать больше о том, что скрыто от вас и ваших близких. На каком бы пути вы ни находились, моя цель состоит в том, чтобы инсайты, изложенные в этой книге, помогли щелкнуть переключателем в вашем мозгу и позволили вам увидеть вещи в новом свете. Мне бы хотелось достичь терапевтической цели, ощутить перспективы. Независимо от того, откуда приходят мои клиенты, каковы их симптомы или к какому профилю они относятся (подробнее об этом позже), моя цель – помочь каждому из них устранить любые препятствия и взглянуть на свою жизнь с пониманием истинной и неискаженной перспективы. Теперь это касается и вас.

Пример из практики

Элисон

Элисон – клиентка, которая пришла на терапию, потому что чувствовала, что другого выхода нет. Неутомимый и безропотный социальный работник в возрасте сорока лет, она никогда раньше не ходила к специалисту (она говорила себе, что это тоже потворство собственным слабостям), но теперь страдала от изнурительных панических атак и, несмотря на все ее усилия по преодолению, зацикливалась на негативном. С первой же нашей встречи я поняла, что низкая самооценка мешает ей; она не позволяет Элисон изменить свою жизнь и заставляет ее чувствовать тревогу. Но чтобы все изменилось, нам нужно было понять, чего ей не хватает. Она рассказала мне, что на работе чувствует себя «невидимкой» и ее старания воспринимаются начальством как должное, а также что она не надеется на внимание руководства и не считает себя значимой личностью. Недавние приступы паники привели ее к психотерапевту, но, копнув глубже, мы увидели, что ее жизнь была такой, сколько Элисон себя помнит. Ее «слепая зона» прятала ее самооценку и в итоге побуждала жертвовать своими потребностями.

Будучи старшим ребенком в семье, она присматривала за младшими братьями, купала их и помогала с домашними заданиями, пока родители управляли пабом и пили с местными жителями в нерабочее время. Социальные ожидания укрепили традиционную женскую роль заботы и подчинения в семье, а пылкий нрав отца привел к тому, что дочь автоматически брала на себя вину при возникновении конфликта. Став взрослой, Элисон все еще доверяла другим, но, проработав на передовой в течение всей пандемии, обнаружила, что устала и разочаровалась. Сокращение бюджета и глупые ошибки довели ее до эмоционального предела, и она чувствовала себя не в состоянии вернуться к нормальному состоянию, как случалось раньше.

Через несколько недель нашей работы я спросила Элисон: «Как вы думаете, почему ваши родители просили вас заботиться о братьях? Почему, по-вашему, начальство просит вас браться за дела, за которые никто не хочет браться?»

«Потому что я единственная, кто может это сделать? – предположила она, улыбаясь, и продолжила: – И мои родители всегда говорили, что у меня это хорошо получается, уверяли, что у меня умная голова на плечах, и доверяли мне. В то время это было приятно. Вообще-то и сейчас мои боссы говорят мне то же самое: они знают, что я справлюсь со всем, что на меня свалится. Наверное, это правда, но это не значит, что я хочу, чтобы они продолжали это делать!»

«Так, у вас хорошо получается, это понятно. Но почему еще, по-вашему, они попросили об этом?» – спросила я.

Элисон смотрела на меня непонимающе, поэтому я предложила ей альтернативный взгляд на события.

«Возможно, вашим родителям было выгодно нагружать вас ответственностью? Это отвечало их потребностям – работать или пить, пока вы заботитесь об их детях? А теперь боссам выгодно сваливать на вас сложные дела и абстрагироваться от проблем?»

«Возможно, – Элисон на мгновение задумалась. – Но это означало бы, что дело не во мне и не в том, достаточно я хороша или нет. Это означало бы, что дело в них и в проблемах, для решения которых я им нужна».

Вот чего ей не хватало. «Слепая зона» скрывала безусловную ценность Элисон как индивида и фиксировала внимание на том, как ее оценивают другие. Она была важна сама по себе, но не представляла никакой значимости для людей, которых поддерживала. Ее оценивали другие за то, что она делала для них. Ее стойкость поощрялась, когда это было выгодно другим, но при этом Элисон теряла свою индивидуальность.

В течение нескольких недель ей пришлось смириться с неприятной информацией, которую ее «слепая зона» скрывала десятилетиями: ошибки, которые совершили ее родители в прошлом, плохое обращение начальников с ней в настоящем и обида, которую она затаила по обоим пунктам. В ходе наших бесед Элисон поняла, как обстоят дела на самом деле, и вернула себе чувство собственного достоинства, которого раньше не замечала. Она высказала свои претензии руководителям и привела в движение механизм изменений на работе, которые защитили ее саму и ее клиентов.

Элисон предвзято относилась к людям и ситуациям, основываясь на своей «слепой зоне». Это означало, что она рассчитывала быть бесконечной поддержкой для других и тяготела к отношениям и ситуациям, которые занижали ее ценность и укрепляли и без того низкую самооценку. Ее мозг, как и наш, был мало озабочен поиском самореализации и больше сосредоточен на продолжении выживания. В знакомых и предсказуемых отношениях, похожих на те, в которых женщина выросла и которые знала лучше всего, была определенная безопасность.

Мы используем прошлое для прогнозирования будущего, а известное – для предсказания неизвестного, даже если этот прошлый опыт зависел от определенных обстоятельств и, вероятно, сформировался под влиянием «слепых зон» других людей. Если рассматривать их по отдельности, то эти обрывки понимания, собранные в моменты субъективной внутренней интерпретации, не могут служить нам и нашему мозгу в качестве фундамента, на котором мы можем строить убеждения и принимать решения. Тем не менее именно этот клубок шаблонов и предубеждений, со всеми присущими ему «слепыми зонами», прокладывает наш жизненный путь. Это происходит, даже если события, на которых он основан, могут казаться нам мелкими, незначительными или непонятными для нашего объективного, взрослого себя. Если мы не перестаем сомневаться в своих убеждениях или поведении, эти предубеждения, основанные на обрывках информации или слухах, могут в дальнейшем определять, ждет ли нас в жизни успех или неудача, будем ли мы полагаться на других или должны идти в одиночку, будет ли мир местом враждебности или надежды. Как обнаружила Элисон, терапевтический процесс именно таков: терапевтический, а не самоуспокоительный. Если мы не остановимся, чтобы оглянуться, мы будем продолжать двигаться вперед в темноте.

Предвзятость против осмысления

Неосознанные предположения, порожденные «слепыми зонами», могут направлять наш жизненный выбор, а мы об этом даже не догадываемся. Я не исключение. Университет был для меня несчастливым временем, и я пришла к выводу, что не создана для учебы. Я решила, что проблема во мне, что у меня нет того, что нужно, и что я недостаточно умна, чтобы идти в ногу с другими. В последующие годы я вообще избегала чтения и даже не мечтала высказать свое мнение на публике. В конце концов я попала на терапию в качестве клиента и увлеклась психологией мотивации. Я поступила на факультет психологического консультирования. На этот раз я столкнулась с условиями свободной формы обучения и предметом, которым была увлечена, и поняла, что ошибалась на свой счет. Проблема была не во мне, а в архаичном учреждении, которое было полным собственных «слепых зон» и меня подвело.

Если мы не вернемся назад и не проверим свои предположения, привнеся в этот процесс объективность, самостоятельность и осознанность, мы рискуем ограничить собственную жизнь и захлопнуть дверь перед сложным опытом. Мы упустим возможность заниматься гимнастикой там, где захотим, будем саботировать свои отношения и привносить неосознанные предубеждения в наши дома и рабочие места. Мы будем полагаться на предвзятость, чтобы обезопасить себя, но обнаружим, что она лишь загоняет нас в ловушку. И чем чаще мы затушевываем свои «слепые зоны», тем глубже они укореняются. В итоге мы убеждаем себя в том, что видим все ясно, а все остальные остаются в неведении.

Раньше Элисон старалась обходиться одной лишь любезностью, никогда не осуждая чужие поступки из страха ошибиться или обидеть. Но, хотя в нашем обществе осуждение часто считается негативной чертой, мы рискуем нанести себе еще больший ущерб, когда отказываемся от него. Если мы будем молчать, это не разрешит наши разногласия, а лишь загонит дискуссию в темноту, где не произойдет никакого роста и никаких изменений. Каждую неделю Элисон отрабатывала навыки, необходимые ей для того, чтобы лучше управлять своей жизнью, и спустя несколько месяцев ушла, лучше разбираясь в своем характере, с «воскресшим» чувством собственного достоинства и более здоровыми отношениями на работе.

Предполагая худшее или надеясь на лучшее, игнорируя тревожные сигналы или исключая возможность перемен, можно избежать конфликта, но при этом вы становитесь сторонним наблюдателем в своей беде, а порой и соучастником. Так что в мире, где вы можете быть кем угодно, не будьте мягкими, будьте ответственными, а когда придет время выбирать сторону, сначала осмотритесь. Осмысление – просвещенное, информированное, ответственное – это противоядие от предрассудков и лекарство от «слепых зон». Цель моей книги состоит в том, чтобы показать вам, как обнаружить свои «слепые зоны». Чтобы, подобно Элисон, вы сняли оковы, которые вас тяготят, шагнули в оставшуюся часть жизни с широко открытыми глазами и наслаждались ей легко и свободно.

«Слепые зоны»

«Слепые зоны» быстро становятся главной темой моих бесед с клиентами на терапии. На эти зоны я смотрю через терапевтическую линзу в первую очередь, когда сталкиваюсь с клиентами, знающими, что есть проблема, но не способными осознать ее суть. Все начинается с одного важного вопроса, который открывает нам возможность увидеть множество перспектив и новых альтернатив. Что я упускаю? Для ответа на этот вопрос я поделюсь с вами историями клиентов, которые внимательно изучили свои собственные «слепые зоны», чтобы обнаружить ограничивающие убеждения, сдерживавшие их, и «шоры», которые они носили, не осознавая этого. Я опишу, как они научились прослеживать свои «слепые зоны» вплоть до их истоков, как обрели понимание и нашли альтернативы и как начали двигаться вперед с широко открытыми глазами. Однако, чтобы сохранить конфиденциальность, их имена и характерные биографические детали были изменены. Любое сходство с отдельными людьми является чистым совпадением.

За пятнадцать лет клинической практики я заметила четыре наиболее распространенных типа «слепых зон» у своих клиентов и составила их «профили», чтобы помочь определить их особенности. Это четыре типичных способа, которые люди используют, опираясь на сформированные их мозгом «слепые зоны», или, иначе говоря, «короткие пути». Каждый из этих «путей» назван в соответствии с его проявлением в жизни: «Скала», «Гладиатор», «Ловкач» и «Мост». В последующих главах я предоставлю вам возможность распознать свои собственные «слепые зоны», а также «слепые зоны» окружающих вас людей. Изучая разные стороны этой проблемы, мы рассмотрим предвзятые отношения, которые мы устанавливаем между собой и другими людьми. Мы также рассмотрим некоторые из распространенных проблем, которые такие отношения создают: от синдрома самозванца до зависимости, от выгорания до созависимости.

К концу книги вы увидите, как ваши «слепые зоны» заставляют вас вести себя по-разному в различных сценариях. Вы поймете, почему наступаете на одни и те же грабли, почему другие люди вокруг вас получают не по заслугам и как «слепые зоны» могут соединяться, создавая трения и путаницу в ваших личных и профессиональных отношениях. Вам не всегда будет нравиться то, что вы увидите, но, по крайней мере, вы будете знать, с чем сталкиваетесь. А серия упражнений на рефлексию прольет свет на то, что вам нужно изменить в своих действиях, чтобы разрешать конфликты, строить здоровые отношения и уверенно принимать решения. Это поможет вам жить более осознанно.

Что вы упускаете?

Ментальные равнины

Я использую визуальный образ, чтобы объяснить клиентам, как наш мозг пытается избавиться от старых «слепых зон» и почему иногда что-то остается в тени. Особенно если мы привыкли читать историю так, будто она была написана для нас.

Представьте, что ваш разум – это широкая, открытая равнина, поросшая высокой травой. Чтобы соединить какую-то мысль, мы должны перейти с одной стороны равнины на другую, и наш мозг устроен так, что ищет самый легкий путь. Это будет тот путь, по которому мы уже путешествовали, поэтому травы будут ровными, а маршрут – беспрепятственным. Наш мозг переключается на знакомую мысль, и каждый раз, когда он это делает, этот маршрут становится самым очевидным.

Многие из вас знакомы с практикой внимательности, которая учит нас отделять себя от содержания наших мыслей и замечать их как ментальные перекосы, которые происходят с нами, но не являются нами, признавать мысли как мысли, а не как факты. Когда мы хотим изменить повторяющуюся, навязчивую или вредную модель мышления, мы должны обратить внимание на свою ментальную равнину и увидеть, как легко наш мозг может направить нас по проверенному пути. И насколько мы способны вернуть себя к началу и заметить другие варианты, другие тропы, по которым мы могли бы пойти. Возможно, поначалу нам придется продираться сквозь высокие травы и ощущать сопротивление, но со временем, если мы будем постоянно возвращаться к началу и делать хоть один иной шаг, мы начнем создавать другие маршруты, те, что подходят нам больше и приближают нас к цели. Будет заманчиво вернуться в колею мыслей, которую мы топтали годами, но, если мы будем сопротивляться их притяжению достаточно долго, трава вырастет и на этой колее, и старая дорожка уже не будет казаться такой привлекательной.

Хорошая новость, говорю я клиентам, заключается в том, что мы не пытаемся найти следующий путь, правильный путь или лучший путь. Для начала мы просто хотим сделать хоть один шаг, выходящий за рамки того маршрута, по которому мы передвигаемся годами. Сначала мы хотим стать открытыми для идеи существования других путей и других мыслей и позволить первоначальной дороге немного зарасти. Как только существование альтернативных возможностей станет реальностью, мы сможем исследовать, какие из них кажутся нам подходящими сейчас.

Нелегко прокладывать новую дорогу и идти по другому пути, но ваше будущее «я» будет благодарно вашему настоящему «я» за то, что оно обрело перспективу и направило вас к более счастливому и здоровому пути.

Свежие перспективы

Вы, наверное, заметили, что я уже несколько раз использовала слово «перспектива», и хотя оно может показаться привлекательным для тех, кто пришел к этой книге с ощущением, что порой все не то, чем кажется, оно также и способно показаться довольно безобидным для тех, кто читает эту книгу из любопытства, а не из беспокойства. Однако реальность такова, что «перспектива» – это невоспетый герой нашего психического благополучия. Осознаём мы это или нет, но наши суждения постоянно затуманиваются жизненным опытом, и год за годом они усугубляются, превращаясь в дорожные препятствия, которые мешают достичь желаемого. Цель этой работы – чтобы читатель приподнялся над препятствиями, мог увидеть, что происходит, наметить перспективу, которая покажет, с чем он столкнулся и как это преодолеть. Вот почему я называю это нашей терапевтической целью – чем больше мы работаем над своими «слепыми зонами», тем ближе мы к достижению полной, истинной перспективы. Подробнее об этом позже, но прежде чем мы рассмотрим, как исцелиться, давайте вернемся к «слепым зонам» и способам их влияния на каждого.

1. Терапия «слепых зон»

Клиенты часто приходят на терапию с определением проблемы. Они говорят мне, что несчастны в отношениях, подавлены горем, испытывают стресс на работе или не могут уснуть. Они знают об этом, но еще не знают, почему так происходит. Они не понимают, почему на них так влияет их ситуация, почему это продолжается и почему они не могут решить проблему. Я разработала терапию «слепых зон», чтобы помочь ответить на эти вопросы, перечислить повторяющиеся шаблоны и выявить веские причины для сложных чувств. Таким образом, двигаясь от симптома к причине, мы приходим к автономии и самостоятельности, необходимым для исцеления.

Создание субъективной реальности на основе индивидуального восприятия событий было названо когнитивным искажением [1] в 1972 году психологами Амосом Тверски и Даниэлем Канеманом и объяснило то, как люди принимают решения и оценивают ситуации при помощи ментальных ярлыков, которые помогают оценить и предсказать последствия в новой ситуации. С тех пор была проделана большая работа по пониманию неосознанных искажений и скрытых предубеждений [2], определение которым дали в 1995 году психологи Махзарин Банаджи и Энтони Гринвальд. Их исследования имплицитной памяти показали, что прошлый опыт может влиять на будущие реакции даже без явного воспоминания об этом событии. Мы неосознанно храним установки и искажаем последующие аспекты реальности, чтобы отсеять сложную или противоречивую информацию, сохранить пробелы в нашем сознании и предсказуемую перспективу.

Работая с организациями, чтобы понять потенциальное влияние скрытых предубеждений на их сотрудников, я заинтересовалась тем, как формируются эти ментальные ярлыки. Опираясь на психоаналитические теории трансакционного анализа, я попыталась разработать новый способ работы с клиентами в своей частной практике, который мог бы пролить свет на скрытые предубеждения, действующие в повседневной жизни. Я назвала его терапией «слепых зон».

В работе я помогаю своим клиентам заполнить пробелы их понимания той информацией, которой им не хватало, чтобы полноценно проанализировать себя. Важно обратить пристальное внимание на предположения, которые они сделали, на контекст, в котором они жили, и на самобытность, которой они были наделены. Получив более полный пакет знаний, они смогут сказать: «Хорошо, это имеет смысл. Я имею смысл. И что дальше?»

Когда мы можем осознать свое поведение как «нормальную реакцию на неадекватные ситуации», мы освобождаемся от внутреннего напряжения и путаницы, которые заставляют нас поступать каждый раз одинаково. Больше не враждуя с частью себя, мы можем верить в то, что видим, и контролировать свои действия так, чтобы быть верными себе и мужественно следовать своим убеждениям.

Когда мы можем осознать свое поведение как «нормальную реакцию на неадекватные ситуации», мы освобождаемся от внутреннего напряжения и путаницы, которые заставляют нас поступать каждый раз одинаково.

Почему возникают «слепые зоны»

«Слепая зона» – это область низкой или отсутствующей психологической осознанности, черная дыра, в которой исчезает незнакомая или неожиданная информация, даже если эта информация разумна или имеет отношение к действиям, которые нам необходимо предпринять. Когда мы не видим альтернатив, то реагируем на разные вещи одинаково и получаем предсказуемый результат. Что не всегда может пойти на пользу. Мир разнообразен.

Наш мозг формирует «слепые зоны», чтобы сделать окружающую действительность более предсказуемой, управлять нашими ожиданиями, экономить наше время и энергию и, в некотором смысле, защищать нас от опасностей и разочарований. Вероятность того, что мою дочь ужалит пчела, меньше, если она не будет делать стойку на руках на траве, поэтому мозг позволяет ей поверить, что рисковать не стоит, в то время как относительно низкие шансы и возможность получить удовольствие от веселого занятия теряются в «слепой зоне». Если у вас было несколько неудачных свиданий или вы упустили прежние шансы на работе, вы можете поверить, что не стоит рисковать, вместо того чтобы попробовать еще раз. Такие предположения могут оставить вас одиноким или нереализованным, но ваш мозг выберет меньшее из двух зол, если альтернативой будет отвержение, с которым вы не готовы справиться. Какое бы разочарование вы ни испытали в результате, это будет чувство, к которому вы, по крайней мере, привыкли, и, согласно нашей нервной системе, когда дело доходит до выбора между рисками, это случай, когда лучше дьявол, которого мы знаем [3]. Когда мы терпим неудачу так, как уже терпели не раз, это может показаться не столь неприятным, как неожиданный неуспех.

Мы постоянно делаем микропредсказания, будь то хорошо выученная ассоциация красного цвета с опасностью [4] или рефлекторное вздрагивание от внезапного громкого шума еще до того, как мы поймем его источник. Понятно, что эти сжатые мыслительные процессы полезны для нашей безопасности, и они даже могут помочь нам в ситуациях, не связанных с жизнью и смертью, – например, не положить красный носок в стиральную машину со светлым бельем или взять зонтик, когда сгущаются тучи. Но они менее полезны, когда мы пишем партнеру сообщение, чтобы удостовериться, что он действительно гуляет с друзьями. Чем больше мы понимаем, как наш мозг действует, чем больше мы можем замедлить движение на мыслительных супермагистралях, которые ведут нас прямо от стимула к ответу, тем отчетливее мы видим, что упускаем и какие есть варианты действий. Итог – в следующий раз, когда мы почувствуем себя неуверенно, мы не станем перекладывать ответственность на кого-то другого, а найдем силы помочь себе.

Предсказания, которые мы делаем, могут формироваться и перестраиваться на протяжении всей нашей жизни, по мере того как опыт формирует нас. Но ранние годы влияют на нас в первую очередь, поскольку именно они определяют наши первичные ожидания относительно нас самих, других людей и жизни в целом. Мы формируем представления о том, кто мы есть, исходя из того, как другие реагируют на нас. И эти фрагменты первичного жизненного опыта создают наши самые жесткие убеждения, укрепляемые последующими событиями и сохраняемые «слепыми зонами», которые не дают сфокусироваться на альтернативных возможностях. Это феномен, который представители школы трансакционного анализа назвали бы нашим сценарием [5]. Трансакционный анализ, или ТА, – моя основная модель терапии, хотя, пройдя обучение и работая с несколькими подходами, сегодня я считаю себя интегративным терапевтом. Однако ТА всегда будет занимать особое место в моем сердце, потому что наполнил меня смыслом как ничто другое, когда я впервые открыла его для себя (на середине третьего десятилетия моей жизни), и за это я всегда буду благодарна ему. Его простота, человечность и доступность помогают мне сегодня предлагать клиентам такой же опыт и понимание, как сценарии определяют их жизненный выбор, основанный на том, во что они верят, а не на том, что они чувствуют.

Когда мы терпим неудачу так, как уже терпели не раз, это может показаться не столь неприятным, как неожиданный неуспех.

Что я не понимаю в своих чувствах и потребностях?

Чувства функционируют как единицы информации, к которым мы можем прислушиваться, действовать в соответствии с ними и сообщать их внешнему миру. Ребенок, который чувствует голод или холод, будет плакать, чтобы сообщить о своей потребности. На этом этапе жизни ребенок не может понять, в чем он нуждается. Он зависит от взрослого, который хочет и может настроиться, перевести крик в просьбу и обычно путем проб и ошибок удовлетворить потребность и избавиться от дискомфорта.

Этот процесс остается неизменным на протяжении всей жизни. Допустим, ребенок испытывает чувство неудовлетворенности из-за того, что его младший брат или сестра получают больше внимания. Это чувство – сигнал, сообщающий о потребности. Неудовлетворенность – сигнал для ребенка и, надеюсь, для его взрослых, что что-то не так. Это легко исправить, если родитель хочет и может настроиться, перераспределить свое внимание или дать возможность старшему ребенку выразить свое огорчение, когда он пытается смириться с новым миром, где папа и мама заботятся не только о нем.

Таким образом, ребенку помогают перестроить свои отношения в нечто здоровое, устойчивое и реалистичное, с несовершенным, но любящим и доступным родителем, которого психоаналитик Дональд Винникотт в своей книге «Игра и реальность» (Playing and Reality) назвал «достаточно хорошим»[6].

Но этот чистый процесс переживания, удовлетворения потребностей и разрешения проблем может быть сорван, если ответственный взрослый занят или не имеет собственного опыта позитивного общения с родителями. Если ребенок видит, что его чувства и потребности неприемлемы, нежелательны или причиняют взрослым стресс, он может научиться их заглушать. Для тех, у кого нет внимательного опекуна, реальность заключается в том, что облегчение фрустрации недоступно, и реальность их социального или экономического неблагополучия означает, что их потребности остаются неудовлетворенными.

Если у нас нет опыта удовлетворения наших потребностей людьми, которые о нас заботились, или если наши базовые потребности удовлетворены, а эмоциональные – нет, мы можем найти способ не нуждаться, чтобы защитить себя от боли. (Подробнее об этом мы поговорим в разделе о теории привязанности) Или если родители с детства были суровыми, хладнокровными, не признавались в уязвимости или потребности в эмоциональной поддержке, в любви, то и их дети считают, что это позорно. Дети нарочито отрицают свои потребности и не показывают свою слабость, чтобы соответствовать стилю поведения родителей как образцу. Возможно, вы получали внимание только тогда, когда были больны или нуждались в помощи, поэтому во взрослом возрасте продолжаете зависеть от других людей, чтобы чувствовать себя замеченными и поддерживать отношения. Или, как гласит старая пословица, если в вашей семье тот, кто просит, получает последним, возможно, вы всё еще ждете, когда вам предложат необходимое, и не просите об этом сами. Если что-то повлияло на вашу раннюю жизнь, будь то распад семьи, тяжелая утрата или кризис, то самые лучшие планы ваших родителей могли быть испорчены травмой, а ваши потребности – опуститься на самое дно.

Вот тут-то и проявляются наши «слепые зоны». Когда мы сталкиваемся с неудовлетворенными потребностями и неразрешенными чувствами, мозг подсознательно затуманивает наше сознание, чтобы защитить нашу психику. Мы формируем и закрепляем представления о себе, других и мире, которые помогают привнести в наше существование большую предсказуемость и чувство безопасности вместо реальной безопасности. К примеру, «слепая зона», которую я чаще других вижу у клиентов, охраняет образ «идеального родителя»: даже будучи взрослыми, клиенты будут сопротивляться взгляду, который рассматривает несовершенство их родителей. В детстве единственное, что хуже, чем ощущение своих собственных недостатков,– это ощущение недостатков людей, которые о вас заботятся. Лучше поверить в себя как в творца своего хаоса, чем поверить, что нет надежды на порядок и нет никого, кто знает лучше, как описывает Габор Мате в своей блестящей книге «Миф о нормальности» (The Myth of Normal) [7].

Я помню момент, когда на одной из сессий клиент наконец признал, что все те разы, когда он переходил дорогу, крепко держась за руку своей матери, это было сделано не ради его безопасности, а ради ее. Она была алкоголичкой и к концу учебного дня могла находиться в зоне риска. Тем не менее он сохранил образ своей защищающей матери и убедил себя в том, что в детстве он был в безопасности и что она заботилась о нем. Он не мог примириться со скрытой тревогой, которую носил в себе всю жизнь, пока не признал реальность отсутствия матери и влияние ее рискованного и нестабильного поведения. Учет страха, который он загнал в «слепую зону», помог объяснить, почему он по-прежнему искал безопасности в самых небезопасных местах, сгорая от желания получить очередное повышение на работе и поддерживая дружеские отношения, которые приводили к ночам опасного безрассудства.

«Слепые зоны» могут быть порождены травмой, привилегиями, стилем привязанности, обусловленностью или предубеждениями и усиливаются опытом. Подобно вакууму, предположения и предубеждения втягивают в себя окружающий контекст. Подобное притягивается к подобному, и опыт, похожий на первоначальное убеждение, расплывается в постоянно расширяющуюся «слепую зону», в результате чего любые доказательства обратного исчезают. Боязнь публичных выступлений перерастает в генерализованную тревогу, а предательство в одних отношениях бросает тень недоверия на все последующие. Агорафобия [8] вырастает не из всеобъемлющей «слепой зоны», основанной на страхе выйти из дома, как это часто изображается в художественной литературе, а из подкрадывающегося страха перед всем, пока единственное безопасное место не останется за вашей собственной запертой дверью. В этой огромной «слепой зоне» скрыты все альтернативные реальности и варианты решения, она есть зона комфорта. И чем дольше «слепая зона» остается непреложной, тем более обширной и всепроникающей она становится, пока вообще не прекращает быть невидимой. Она перестает восприниматься словно отдельные особенности рельефа на участке, а становится самой почвой.

Подобно вакууму, предположения и предубеждения втягивают в себя окружающий их контекст. Подобное притягивается к подобному…

Оттенки серого

В какой степени эти «слепые зоны» укореняются, зависит от степени искажения, которое мы вносим, чтобы сохранить их. Трансакционные аналитики Эрик Шифф и Кен Меллор излагают эту идею в своей работе про «обесценивание» – термин, который используется для обозначения «внутреннего механизма, при котором люди минимизируют или игнорируют некоторые аспекты себя, других или реальности ситуации» [9].

Основываясь на этой работе, можно сказать, что информация может попасть в «слепую зону» из виду на трех уровнях:

1.  Наиболее глубоким является наше осознание самого наличия ситуации.

2.  Далее следует признание того, что проблема имеет значимость.

3.  И наконец, признание того, что у нас есть возможности изменить ситуацию.

Таким образом, «слепые зоны» могут быть разной глубины и серьезности, и некоторые из пробелов, которые они создают в нашем осознании, будут больше похожи на пятна серого цвета, чем на бесконечную черную дыру. Терапия «слепых зон» стала одной из специализаций моей практики и, как и многие другие виды терапии, начинается со сбора информации и оценки. Я работаю со своими клиентами, чтобы составить представление о «слепых зонах», которые мешают им понять, насколько глубоко они укоренились, и разработать план лечения, который будет наиболее эффективным.

Давайте рассмотрим, как различные степени «слепой зоны» могли бы выглядеть, если бы мы имели дело с физическим симптомом. Например, если кто-то знает, что у него под кожей необычная шишка, он осознаёт, что эта проблема заслуживает внимания, и понимает, что может записаться на прием к врачу. Опишем это так: человек видит проблему на 100 процентов, без каких-либо слепых пятен, затуманивающих его рассудок. Однако ситуация будет выглядеть по-разному на каждом из трех уровней обесценивания:

1.  Самой опасной будет тот уровень «слепой зоны», на котором они вообще не видят шишку и отрицают ее существование. У них есть «слепая зона», связанная с наличием этого факта. В этом случае нам придется проделать гораздо больше работы, чтобы помочь осознать реальность ситуации, ее значимость и доступные варианты проработки.

2.  При менее глубоко укоренившейся «слепой зоне» они могут знать, что у них есть шишка, но не признавать важность этого факта, не говоря уже о том, чтобы обратиться за медицинской помощью. Это говорит о том, что у них есть «слепая зона» вокруг значимости, что они игнорируют важность проблемы или что они вообще пренебрегают своим благополучием. Им придется признать значимость своего состояния, прежде чем мы сможем заставить их рассмотреть варианты помощи.

3.  Случается, что они знают, что у них необычная шишка, и понимают, что на это следует обратить внимание, но не верят, что такая возможность им доступна, или считают, что ничего нельзя сделать. В таком случае в «слепую зону» попадает их право на лечение или их ценность как личности.

Часть моей работы заключается в том, чтобы искать истоки «слепых зон» клиента, помогать ему увидеть веские причины, по которым он ограждает себя от ситуации, и прокладывать путь из темноты и трудностей, с которыми он там столкнулся. Чтобы раскрыть глубину «слепых зон», я часто представляю процесс оценки как поход к «психологическому окулисту», который поможет клиенту улучшить зрение, независимо от того, насколько хорошим или плохим оно было изначально. Вы тоже можете начать свой путь к большей подлинности и более счастливым отношениям с осмотра у психологического окулиста, используя мой Тест для проверки психологического зрения для оценки уровня вашей осведомленности (адаптирован из «матрицы скидок» Шиффа) [10].

Тест для проверки психологического зрения

Представьте, что у вас проблемы с глазами, – возможно, вы с трудом читаете дорожные знаки или испытываете головные боли. Вы записываетесь на проверку зрения к окулисту, который просит вас посмотреть на стену напротив и прочитать буквы. Обычно первый ряд большой и легко различимый, но по мере продвижения вниз буквы становятся более размытыми, и вы начинаете сомневаться и делать ошибки.

То же самое касается и «слепых зон» в нашем психологическом зрении. Верхний ряд читается относительно легко, поэтому большинство людей (хотя и не все) могут увидеть эту информацию – она касается наличия проблемы. Само собой разумеется, что 99 процентов клиентов, с которыми я встречаюсь, могут прочитать этот ряд, поскольку они почувствовали необходимость прийти и поговорить со мной. Но тройная природа «слепых зон» означает, что наша совместная работа обычно сосредоточена на том, чтобы помочь им увидеть значимость их проблемы и возможность ее изменения.

Рис. 1. Тест для проверки психологического зрения

Пример из практики

Дипти

Дипти пришла в терапию, потому что каждый день плакала по дороге на работу. Она осознала, что плохо спит и потеряла аппетит. Она начала отменять планы и уже несколько недель не ходила на занятия в спортзал. Она рассказала обо всем этом на нашем первом сеансе, уверенно читая буквы из верхнего ряда: она могла признать наличие симптомов.

Вторая строка немного меньше, и не все могут ее разобрать. Это значимость проблемы – признание того, что ваши переживания имеют значение и требуют вашего внимания. Если прищуриться, то Дипти могла согласиться со значимостью своих симптомов, но этот факт казался размытым.

«Ну, у всех бывает такое!» – сказала бы она, предавая свои чувства забвению. «А я, наверное, просто устала», – добавляла она, преуменьшая свои переживания. Но она могла хотя бы признать и тот факт, что она вообще пришла на терапию: пациентка подозревает, что она не просто перетрудилась.

Третий ряд – самый сложный для четкого восприятия, и его часто неправильно читают. Это возможность выбора. Даже когда Дипти могла признать, что ее чувства обоснованы и она не должна списывать их на гормональный фон, что они свидетельствуют о хронической и всепроникающей тревоге, которая влияет на ее жизнь на работе и дома, она не могла понять, как все может быть иначе и, более того, что у нее есть возможности изменить ситуацию и сделать шаги к улучшению самочувствия.

Поле зрения Дипти

В детстве Дипти рекомендовали не обращать внимания на свои эмоции, и это создало «слепую зону» вокруг ее чувств и потребностей. Она не могла понять, что ее потребности важны и что все может быть по-другому, потому что ее мать отрицала свои собственные потребности и побуждала Дипти делать то же самое. В слепой зоне Дипти была ее способность изменить ситуацию сейчас, и у нас был диагноз, поэтому мы знали, что ее «слепая зона» находится на самом нижнем уровне возможностей. Большая часть нашей работы была сосредоточена на этом ярусе, и мы вместе пытались понять, с чего началась ее «слепая зона», какие альтернативные варианты она отбросила по пути и как вернуться к другой, более счастливой жизни. В случае с Дипти это была бы реальность, в которой больше внимания она уделяла ее собственным потребностям и границам, необходимым для защиты ее интересов. Если бы я была ее настоящим окулистом, я бы в этот момент подбирала ей пустую оправу для очков и пробовала разные линзы, спрашивая «с или без», «лучше или хуже». Это нужно было, чтобы помочь ей приблизиться к рецепту, который позволил бы ей видеть вещи такими, какие они есть на самом деле, и двигаться по жизни безопасно и осознанно. Метафорические линзы, которые мы опробовали, – это упражнения на размышление, которые вы встретите в последующих главах и которые дадут вам возможность обнаружить свои собственные «слепые зоны» и избавиться от них.

По мере того как Дипти проходила терапию, она собирала все больше информации о своей «слепой зоне», которая скрывала ее подлинные чувства и варианты изменений. Она увидела, что в детстве ее мать пренебрежительно относилась к жалобам и опасениям Дипти, говоря ей «просто смирись с этим» и «жизнь несправедлива». Когда Дипти была недовольна учебой в университете, ее мать отказалась слушать, придерживаясь принципа, что в их семье не принято сдаваться. Оглядываясь назад, Дипти понимает, что это не было объективной правдой; это был нарратив, который помог ее матери продолжать жить после того, как отец Дипти бросил их семью ради новых отношений. Ее родительница похоронила свои собственные чувства и переживания и смирилась с неожиданным изменением обстоятельств. Осознание того, что все может быть иначе и что она может сделать выбор, отличный от того, который сделала ее мать, помогло Дипти выявить нездоровые привычки, от которых ей нужно было отказаться. Дипти покинула терапию через несколько месяцев, вооруженная честной информацией о своей ситуации и готовая бросить не работу в целом, а те ее аспекты, которые ее не устраивали: дополнительные часы, нереальные сроки и ожидания совершенства, которое она от себя требовала. У нее появились альтернативы, и для Дипти это стало освобождением, которое было ей необходимо, чтобы оставить в прошлом самобичевание. С осознанием и возможностью выбора она взяла новый курс на более радостную, подлинную жизнь.

Глубины тьмы

Мы можем искажать нашу реальность в разной степени и поэтому нуждаемся в переосмыслении для ее исправления. Дипти смогла признать наличие своей проблемы, а значит, мы смогли выявить ее «слепую зону» и отталкиваться от нее; таким образом, работа была простой, если не сказать легкой. Но не все видят свою проблему с такой ясностью, а иногда клиенты и вовсе теряются в первых строчках таблицы. Они приходят ко мне, но не знают, в чем дело, или их отношения внезапно закончились, а они этого не ожидали. Чтобы понять, что с этим делать, им нужно помочь сначала определить и принять наличие той реальности, с которой они столкнулись.

Когда вы читаете буквы у окулиста, ваши ошибки не являются для него главной заботой – не важно, сказали ли вы «Н» или «М», ваш ответ просто показывает окулисту, как вам помочь. И с терапевтом дело обстоит так же. Меня интересует, где вы споткнулись, не потому, что вы не должны этого делать, и не потому, что я собираюсь осудить вас за это, а потому, что это показывает мне, как лучше вам помочь. Далее в книге мы будем использовать Тест для проверки психологического зрения, который покажет ваш уровень осознанности в той или иной ситуации. Кроме того, он поможет выявить, где вы можете споткнуться, и направит самоанализ в нужное русло.

Если вы задаетесь вопросом о глубине своей «слепой зоны», вы можете обратиться к фразам, с которыми вы выросли, чтобы получить подсказку. Я ходила в школу в восьмидесятые годы, когда любую травму на игровой площадке можно было устранить с помощью влажного бумажного полотенца. Чувств почти не существовало, и они, конечно, не были значимыми. Может быть, ваша семья нормализовала чувства, считая, что «это случается со всеми» или «об этом не стоит говорить дома», а может быть, смирилась с тем, что «с этим ничего не поделаешь» или «это не для таких, как мы», и разные варианты того, как реагировать на свои эмоции, были для вас недоступны. Вы можете многое узнать о своих «слепых зонах» из лексикона вашей семьи.

Язык тела

В течение многих лет Дипти умаляла свои переживания, пытаясь «просто смириться», когда ей было грустно или тревожно. Но наличие проблемы не исчезло для нее полностью, и ее тело продолжало свои попытки сообщить о чувствах и потребностях через слезы и усталость, пока она наконец не уделила этому внимание.

Дипти описала себя как тревожного человека. Когда я спросила, как тревога проявляется в ее теле, она рассказала о стеснении в груди и учащенном сердцебиении, а также о том, что ей трудно дышать, когда она лежит в постели по ночам. Психологические проблемы часто проявляются в виде физиологических реакций, и чем дольше они остаются непризнанными, тем больше эти физические симптомы усиливаются, пока в конце концов страх, который мы испытываем, не становится пугающим и мы, как Дипти, не начинаем испытывать приступы паники по дороге на работу.

Паника – это «страх перед страхом», и она указывает на «слепую зону» вокруг чувств. Психообразование и поддержка могут вернуть панику в ее первоначальную форму – чувство страха, с которым достаточно трудно справиться самостоятельно. Однако это происходит без ужаса, осложняющего наше существование, когда паника выпрыгивает на нас из «слепой зоны», в которой пряталась. Если у вас есть физические сигналы чувств – возможно, постоянная головная боль, боль в шее и плечах, слабо выраженная тошнота или постоянная усталость (и это не чисто ситуативное явление, потому что вы ударились головой или потянули мышцу), – возможно, у вас есть «слепая зона», которая держит в заложниках ваши истинные чувства. В главе 8 Что я упускаю в себе? из упражнения «Что вы упускаете? Разблокируйте петлю обратной связи своих чувств»  вы узнаете, как подключиться к естественному контуру обратной связи чувств вашего тела.

Теперь, когда мы рассмотрели, как «слепые зоны» могут проявляться на разных уровнях нашего сознания, давайте переключим внимание на четыре профиля «слепых зон» и посмотрим, как они проявляются в нашем поведении.

2. Профили

На основе тысяч часов работы с клиентами и более чем пятнадцатилетней клинической практики я разработала четыре профиля «слепых зон» – «Скала», «Гладиатор», «Ловкач» и «Мост». Опыт каждого человека индивидуален, и в начале жизни вы можете соответствовать одному профилю, а затем перейти в другой, или вести себя противоположным образом в зависимости от отношений, в которых вы оказались. Это четыре основные категории, в которые, как я вижу, попадает поведение людей. Борется ли клиент с хроническим заболеванием или нарушением режима питания, страдает от депрессии или переживает развод, понимание профиля его «слепой зоны» часто может стать для него тем самым «моментом озарения», в котором он так отчаянно нуждается.

Как я уже объясняла, человеческая природа такова, что наш мозг создает «слепые зоны», но все мы делаем это по разным причинам, в зависимости от отношений и встреч, которые происходят в течение нашей жизни. Наш мозг обучен выбирать короткие пути и ускорять выполнение повседневных задач, поэтому он изначально запрограммирован на то, чтобы больше заботиться о доказательстве нашей правоты, чем об объективной истине. Без вмешательства мы можем никогда не обратить внимания на то, что упускали, пока что-то не пойдет не так и мы не будем вынуждены что-то поменять. Наш вариант «слепой зоны» заставляет нас следовать одному и тому же сценарию, уходить от доказательств или аргументов: вновь и вновь разрушать отношения по одним и тем же поводам, как и дружбу, оставляя нас разочарованными, неподходящим образом вести себя на работе, при этом семья никогда не становится приятной и безопасной средой, куда хочется возвращаться. Но, осознав, чем мы были недовольными и что нам мешало, заметив свои собственные мысли и поведение, мы можем наконец признать, где мы ошибаемся, и понять, что все мы смотрим на свою жизнь с разных точек зрения.

В каждой главе мы рассмотрим самые важные отношения в нашей жизни, по поводу которых клиенты чаще всего обращаются за поддержкой, включая семью, друзей, романтических партнеров, коллег и – самое главное – отношения с самим собой. Я расскажу, как обычно зарождается каждый профиль, какие «слепые зоны» наиболее распространены в каждом из них, какие тактики мы используем, чтобы сохранить «слепые зоны», и что мы можем упустить в результате. Я включила в эту главу описание каждого профиля, но вы также узнаете о своем профиле «слепых зон» и профиле ваших близких из примеров клиентов, которыми я делюсь с вами в книге. В книге вы найдете инструменты, которые помогут вам обнаружить свои «слепые зоны» и избавиться от них. А кроме того, я расскажу, как взаимодействовать с другими осознанно, чтобы вы могли жить без оков прошлого.

Узнав о «Скале», «Гладиаторе», «Ловкаче» и «Мосте», постарайтесь понять, какой из этих профилей больше всего созвучен вам. Профили – это руководство, основанное на опыте, а не точная наука, и все мы будем интерпретировать их по-разному. Вы можете обнаружить в себе черты нескольких профилей, или их различные аспекты, которые вы привносите в разные сферы своей жизни, или профили, которые соответствуют вашему прошлому «я». Как бы вы ни относились к ним, эти профили предназначены для того, чтобы дать вам отправную точку, и они не являются чем-то неизменным.

В зависимости от того, как люди, окружавшие вас в детстве, видели свой мир и помогали вам ориентироваться в вашем, ваша эмоциональная осознанность и ожидания будут соответствовать одному из этих четырех профилей, но самое замечательное, что они не обязательно останутся такими, если вы этого не хотите. Терапия основана на вере в изменения, и мы все можем развиваться в направлении большей осознанности, если открыты для работы над собой и своими отношениями. Таким образом, основное внимание мы будем уделять тому, что вас угнетает, и тому, как добиться позитивных изменений. Мы потратим меньше времени на плюсы каждого профиля (которых немало), потому что они не требуют нашего внимания в той же мере. Размышляя, не волнуйтесь, если прочитанное не находит отклика сразу или полностью; помните, что сначала вы не увидите того, что упускаете, но, если вы проявите открытость и любопытство, надеюсь, эти профили постепенно окажутся в фокусе внимания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Элизабет Дэй – английская писательница, журналист и телеведущая. Она писала статьи для The Observer с 2007 по 2016 год и для журнала You.

Вернуться