# Ты либо мой, либо мёртв

Мира Морте

Виктор никогда не был тем, кого выбирают. Но она выбрала его.

Эвелина никогда не делала ошибок. Но, возможно, сделала сейчас.

Теперь Эвелина не уверена, кто здесь охотник, а кто жертва.

Теперь Виктор не уверен, где заканчивается страсть и начинается безумие.

Любовь? Нет. Одержимость? Возможно. Опасная игра, где проигравший теряет всё? Абсолютно.

Ты либо мой. Либо мёртв.

В. ***

Виктор всегда был другим.

Его детство пахло ржавчиной на качелях во дворе и дешевыми духами матери.

Он никогда не был душой компании, не умел шутить так, чтобы все смеялись.


В девятом он заговорил с девушкой, которая всегда сидела в углу класса и рисовала что-то в тетради. Она посмотрела на него, как на прозрачное стекло, а потом сказала:– Ты мне неинтересен.


С тех пор он перестал пытаться.

В школе его даже не били, потому что он сам по себе выглядел так, словно жизнь уже хорошенько его потрепала. Он был тем парнем, который во время обеда сидел в углу, вонзая вилку в пластиковый поднос снова и снова. Будто бы практикуясь.

Он всегда выбирал странное.

В книгах – истории, где люди сходили с ума. В фильмах – те, где герои проигрывали. В жизни – ту, от которой следовало бы держаться подальше.

Он не верил в любовь. Во всяком случае, не в ту, что показывают в кино. Любовь для него была болезнью, медленным ядом, от которого невозможно избавиться.


И тогда появилась Эвелина.

Э. ***

В тот вечер, Виктор брёл по мокрым улицам, вдыхая запах дождя и асфальта. Он не знал, что за ним наблюдают. Люди проходили мимо – шумные, живые, настоящие. Он не был ни шумным, ни живым, ни настоящим. Поэтому Эвелина заметила его сразу.

Она всегда выбирала сломанных. Их было легко отличить: сутулые плечи, руки в карманах, отстранённый взгляд. Они никогда не смотрели вверх – будто знали, что там ничего хорошего. Она пошла за ним неторопливо, изучая.

Ростом он был выше, чем казался на первый взгляд – слишком худой, угловатый. Лицо бледное, скулы острые, под глазами тени. Эвелина улыбнулась. Он был идеален.

Она ускорила шаг.

В. ***

Когда поравнялась с ним, Виктор будто бы почувствовал её присутствие прежде, чем увидел. Холодный ветер, легкий аромат чего-то пряного, почти сладкого. Неожиданное чувство – как будто кто-то вот-вот окликнет его.

Он обернулся.

И вот тогда всё началось.

– Ты всегда так ходишь?

Виктор вздрогнул. Голос рядом появился неожиданно, словно кто-то выдернул его из мыслей. Он даже не сразу понял, что слова адресованы ему.

Он шёл чуть сутулясь, засунув руки в карманы куртки. Дождь закончился, но в воздухе всё ещё пахло сыростью и бензином. Люди вокруг были обычными тенями, шелестели одеждой, гудели голосами, смеялись.

Никто не говорил с ним. Никогда.

Кроме неё.

– Что? – он повернул голову.

Она шла рядом, чуть опережая, но не торопилась. Высокая, худая, чёрные длинные волосы рассыпались по плечам. В свете уличных фонарей её кожа казалась почти светящейся. Нереальной. В ее глазах было что-то, от чего у нормального человека закралась бы тревога. Но Виктор не был нормальным. Он смотрел на неё, а она смотрела на него. Видела его.

– Задумчиво. – Она слегка склонила голову набок, разглядывая его, будто решала, понравился он ей или нет. – Будто несёшь на себе груз всего мира.

Виктор замедлил шаг, невольно нахмурился. Она улыбнулась. Девушка смотрела на него слишком уверенно. Как будто знала что-то, чего не знал он сам.

– Ты кто?

– Эвелина. – Она чуть склонила голову.

– Я… Виктор.

– Знаю.

– Откуда?

Эвелина улыбнулась уголками губ.

– Ты выглядишь так, будто ищешь что-то.

– Я не… – Виктор запнулся. Он действительно не знал, что ответить.

Она продолжала идти, и он, сам того не осознавая, шёл рядом.

Она не ждала ответа.

– Если ты не знаешь, куда идёшь, – продолжила она, – пойдём со мной.

Виктор усмехнулся и остановился.

– Это какая-то странная шутка?

– А тебе нравится странное?

Виктор вдруг почувствовал, как внутри что-то дернулось.

Он всегда выбирал странное. И вот тогда он понял.

Это может стать самым странным, самым неправильным и самым прекрасным, что случится в его жизни.

И он пошёл за ней.

***

Они свернули с шумной улицы, и Виктор понял, что они спускаются вниз.

Здесь пахло мокрым бетоном, пылью и чем-то металлическим – как ржавчина на монетах. Его любимый запах. Жёлтый свет редких ламп делал стены ещё более серыми. Гулкое эхо их шагов разносилось по пустому туннелю.

– Куда мы идём? – спросил Виктор.

– Ты испугался? – усмехнулась Эвелина.

– Нет. Просто странное место для прогулки.

– Мне нравятся такие. Здесь нет никого, кроме нас.

Она провела пальцами по стене, будто читала её рельеф, потом повернулась к нему.

– Ты часто уходишь с незнакомками в подземные переходы?

Виктор посмотрел на неё. В полумраке она казалась ещё более нереальной – бледное лицо, чёрные волосы, почти неоновый блик на губах.

– Ты не похожа на незнакомку.

– Почему?

– Потому что ты сразу говоришь так, будто давно меня знаешь.

Эвелина улыбнулась.

– Может, я просто умею видеть людей.

Виктор хмыкнул.

– И что ты видишь?

Но она только посмеялась себе под нос и пошла дальше. Дала ему выбор – следовать дальше или уйти. Виктор пошёл за ней, стараясь не думать о том, насколько это всё неправильно.

Сырой бетон под ногами, длинный, как змеиное брюхо, коридор. Звуки с улицы глохли где-то наверху, оставляя только гулкое эхо их шагов. Виктор ощущал, как пространство вокруг сжимается, превращаясь в узкую, замкнутую ловушку.

Он смотрел на Эвелину, на то, как мягко двигалась её фигура в свете редких ламп. Она была слишком спокойной, будто этот подземный мир принадлежал ей одной.

– Я вижу, что ты хочешь исчезнуть, – сказала она.

Эти слова застряли в голове.

Хочет ли он? Может быть. Иногда Виктор думал, что он уже наполовину исчез. Он жил, дышал, двигался, но не ощущал себя чем-то реальным. Как забытая фотография, которая блекнет, пока её окончательно не забросят в коробку с ненужными вещами.

– Я ошиблась? – Эвелина повернула к нему голову.

Он чуть заметно покачал головой.

Она кивнула, как будто знала ответ заранее.

– Хорошо. Тогда пошли дальше.

И он пошёл. Ведомый ей, как мотылек на свет. От одного фонаря к другому, сквозь тьму. Словно день и ночь сменялись у него на глазах.

В этот момент Виктор понял, что делает очередной неправильный выбор. Он чувствовал, как внутри всё сжимается, как разум пытается сказать "остановись", но тело его не слушается.

Он всегда выбирал странное. Или оно выбирало его.

– Здесь пахнет сыростью, – сказал он, просто чтобы сказать хоть что-то.

– Ты привык замечать запахи?

Он кивнул.

– Они рассказывают больше, чем люди.

Эвелина снова усмехнулась.

– И какой у меня запах?

Она подошла ближе. Он вдохнул. Чуть сладковатый, с терпкой горечью. Смесь ладана, дождя и холодного воздуха.

– Ночь, – сказал он.

Она посмотрела на него внимательно.

– Интересно.

Они вышли в чуть более освещённую часть перехода, где граффити на стенах рассыпались запутанными символами и выцветшими надписями. Виктор провёл пальцами по буквам, даже не пытаясь их разобрать.

– Ты веришь в знаки? – спросила она.

Он пожал плечами.

– В какие?

Она остановилась и вдруг наклонилась вперёд, коснувшись пальцем его ключицы. Виктор вздрогнул.

– Например, вот. То, что мы сейчас здесь. Это знак?

Кожа в месте её прикосновения горела.

Виктор не знал, что ответить.

Но почему-то казалось, что да.

– Значит, ты веришь в знаки, – сказала Эвелина, не убирая пальца с его ключицы.

Виктор сглотнул.

Он чувствовал её близость, но не двигался. Внутри разливалось странное, тяжёлое напряжение, как перед грозой. Что это? Проверка? Испытание? Просто игра?

– Я не знаю, – наконец выдавил он.

Эвелина медленно убрала руку, но теперь казалось, что её прикосновение оставило на коже невидимый след.

– Ответ без ответа, – усмехнулась она. – Хороший ход.

Она снова двинулась вперёд, и Виктор, сам того не осознавая, пошёл следом.

– Тебе часто задают вопросы, на которые ты не знаешь, что сказать?

Он задумался.

– Нет.

– Потому что тебе редко их задают?

– Да.

Эвелина хмыкнула.

– Значит, ты один из тех, кого не спрашивают, но кто всегда хочет ответить.

Виктор резко остановился.

Она снова смотрела прямо на него, пронзая взглядом насквозь.

– Ты любишь чувствовать себя особенным, Виктор?

Он хотел сказать «нет». Но в её голосе было что-то такое… Как будто этот вопрос уже был частью её игры.

Она продолжала идти, оставляя его позади, заставляя догонять её.

И он догнал.

Эвелина вела Виктора по кругу, как кошка, играющая с мышью, которая ещё не поняла, что выхода нет. Она то приближалась, вплетая в голос намёки и обещания, то снова отдалялась, оставляя пустоту.

– У тебя когда-нибудь было чувство, что ты уже проиграл, но просто не знаешь этого? – спросила она.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… как будто ты идёшь к чему-то, что неизбежно.

– Звучит… – он задумался. – Как судьба?

– Как капкан, – поправила она.

Виктор почувствовал, как внутри что-то сжалось.

– И я в этом капкане?

Эвелина улыбнулась.

– А ты как думаешь?

Она вдруг схватила его за запястье. Сильно. Он мог бы скинуть ее руку, если бы захотел, но он не стал.

– Что ты сделаешь, если я не отпущу?

Виктор почувствовал, как сердце отбивает слишком громкий ритм. Не страх, скорее азарт, внезапно поднявшийся из глубины. Он даже подумал перехватить ее руку, но хотел посмотреть, что будет.

– Не знаю.

– Неправильный ответ.

Она разжала пальцы, но в следующее мгновение толкнула его – не сильно, но неожиданно. Он ударился спиной о холодные камни и почувствовал на своих губах улыбку. Да что с тобой не так?

– Ты должен был сопротивляться.

Эвелина смотрела на него в упор, её пальцы всё ещё горели на его запястье, даже после того, как разжались. Виктор не знал, что сказать. Она наклонилась ближе, слишком близко.

– Ладно, – выдохнула она. – Я пошутила.

Её голос прошёл по коже, как лезвие.

Виктор резко выдохнул и моргнул всего на секунду. И вдруг она развернулась.

Просто пошла. Спокойно, размеренно, не оглядываясь. Только ее шаги раздавались от стен.

– Эвелина?

Она не остановилась. Он должен был снова догнать ее но от неожиданности и возбуждения Виктор только рассмеялся. Какая странная девушка. Будто бы она из другого мира.

– Эй!

Виктор сделал шаг вперёд, но Эвелина ускорилась.

Он тоже. Но она была быстрее.

Он слышал её шаги – чёткие, уверенные.

А потом – глухой звук двери.

Она свернула за угол, и в следующее мгновение Виктор увидел её спину – только на секунду, перед тем как тяжёлая металлическая дверь закрылась перед его лицом. Он огляделся, выходя из под ее гипноза. Череда полупустых недостроенных домов. Вряд ли она живет здесь… Но он все равно рванул ручку. Заперто. Он прошипел что-то сквозь зубы.

Только эхо её шагов, ускользающее куда-то дальше, туда, куда ему не попасть.

Он не мог её догнать. Виктор стоял перед дверью, тяжело дыша. Грудь вздымалась неровно, как после долгого бега. Только что она была здесь. Он чувствовал её.

Её голос, её близость, её тепло – всё исчезло слишком быстро, оставив после себя пустоту, которая заполнила его грудную клетку, как вакуум.

Он коснулся запястья, где ещё несколько минут назад лежала её рука. Кожа там горела. Он чувствовал её пальцы даже сейчас – фантомное прикосновение, оставшееся в теле, как ожог. Она будто оставила свою метку.