# Балаклава Красная

Виктор Старицын

Небольшой Крымский городок Балаклава накануне Великой Отечественной войны неизвестные науке силы переносят и на 1120 лет назад. В городке имеются три небольших воинских части. В нашей истории практически все военнослужащие этих частей и большинство жителей Балаклавы погибли при обороне Севастополя. Но, герои своего будущего не знают. Они оказываются в совершенно другой реальности. Из социалистического СССР попадают в раннее феодальное общество, в Византийскую империю девятого века. Маленький городок со всех сторон окружен многочисленными дикими народами и племенами: византийцами, хазарами, арабами, болгарами, славянами, для которых городок является завидной добычей. Военные, гражданская администрация, ученые и простые жители городка принимают вызов, брошенный им высшими силами и приступают к переустройству окружающего мира в соответствии со своими воззрениями. Им предстоят морские и сухопутные сражения, дипломатия, прогрессорство.

## Глава 1 Балаклава Красная.


До Великой Октябрьской революции Балаклава была захолустным селом с населением в полторы тысячи человек. Это вместе с близлежащее деревней Кадыковкой. Домики Балаклавы располагались подковой вокруг верховья одноименной бухты.

Бухта эта была одной из самых удобных в Крыму. Узкий извилистый вход в нее исключал проникновение морских волн при любом направление ветра. Длинной в полтора километра, шириной до 200 метров и глубиной 16 метров, бухта позволяла разместить в ней большое количество кораблей. Отроги невысоких Крымских гор окружали бухту со всех сторон, кроме северной. С этой стороны к верховью бухты примыкала обширная долина, в которой лежала окруженная возделанными полями и виноградниками деревня Кадыковка. От бухты через деревню шла дорога на Севастополь, до которого по дороге было 16 километров.

Большую часть постоянного населения Балаклавы и Кадыковки до революции составляли греки с некоторым вкраплением евреев и крымских татар. Евреи держали лавчонки, были портными, пекарями, сапожниками и цирюльниками. Татары пасли отары овец в ущельях окрестных гор. А греки были крестьянами, рыбаками и контрабандистами, маскировавшимися под рыбаков.

На месте Балаклавы в еще в 1 веке существовал византийский поселок Ямболи, а с 14 века – генуэзская крепость Чембало, развалины которой до настоящего времени высились на высоком восточном берегу бухты. В 15 веке Чембало захватили османы и основали в бухте город Баликая. А в 18 веке Крым перешел под власть Российской империи. Во время крымской войны Балаклава была базой английского флота. В общем, история Балаклавы была богатой. Бухтой последовательно владели тавры, скифы, римляне, византийцы, генуэзцы, османы и русские. Это не считая кратковременных набегов хазар, печенегов, половцев, запорожских казаков и англичан.

В конце 19 века тихую уютную бухту облюбовали российские дачники. Прозрачная вода бухты, уютные пляжи, живописные тропки для прогулок по окружающим горам стали привлекать отдыхающих из центральной России. Аристократы Апраксины и Юсуповы, известные актрисы Марецкая и Холодная, богатые купцы и промышленники построили на берегах бухты солидные особняки под летние дачи и доходные пансионаты для курортников.

За аристократами и богачами потянулся и средний класс. По обеим сторонам дороги от Балаклавы до Кадыковки появились дачные домики профессуры, средней руки чиновников и буржуев. К началу мировой войны дачами застроили уже всю дорогу до самой деревни, всего почти полторы сотни домов. Дома были разными: от двухэтажных особняков до небольших одноэтажных домиков на три – четыре комнаты.

После того, как Красная армия выбила белогвардейцев из Крыма, сонная жизнь Балаклавы закончилась. В 1923 году в конфискованных у эксплуататоров особняках разместилась «Экспедиция подводных работ особого назначения». ЭПРОН развернул масштабные работы по подъему многочисленных затонувших и потопленных за годы войн судов и кораблей. Вскоре ЭПРОН распространил свою деятельность на Балтийское, Баренцево и Японское море. Филиалы экспедиции появились в Новороссийске, Мурманске, Баку и Владивостоке. В связи с расширением деятельности управление организации переместилось в Ленинград, а в Балаклаве остался Военизированный морской водолазный техникум ЭПРОНа, подведомственный НКВД.

В 1928 году Балаклава стала базой 2-го Черноморского отряда пограничных судов НКВД. А в 1935 году в Балаклаву из Севастополя перебазировали 1-ю морскую школу младшего командного состава пограничных войск НКВД. Так что, Балаклавская бухта фактически стала военным объектом НКВД. Население города достигло 5 тысяч человек, из которых более полутора тысяч составили военные.

Штатный состав всех объектов НКВД разместили на жительство в экспроприированных особняках и дачах. Правда, после ходатайства председателя ВСНХ и наркома образования в Совнарком, заслуженной профессуре, причисленной к трудовому народу, дачи вернули, но, далеко не полностью. Профессоров уплотнили по нормативам, оставив им по 2 – 3 комнаты в доме, а на освободившуюся площадь заселили семейных командиров НКВД.

Занятия контрабандой местным грекам пришлось оставить. Под носом у пограничной охраны НКВД это стало совершенно невозможным. Предприимчивые греки пошли работать в учреждения НКВД кладовщиками, мотористами, механиками и матросами. Их жены устроились поварихами и подавальщицами в столовые, прачками и швеями в хозчасти, домработницами к старшим командирам и советским служащим.

Жизнь в бухте закипела. Построенные в бухте многочисленные причалы заполнились судами. Выходили на дежурство и возвращались пограничные катера, водолазы тренировались с водолазных ботов в бухте и в море, выходили на учебные стрельбы плавсредства школы комсостава. Оставшиеся у местных рыбаков два десятка баркасов тоже почти ежедневно выходили в море на ловлю. Не говоря уже о гребных и парусных яликах, шлюпках и баркасах, принадлежащих морской школе, местным жителям и дачникам. Курсанты осваивали греблю, дачники катались, а местные ловили рыбу.

В 30-е годы разросшаяся Балаклава вместе с прилегающим селом Кадыковка и двумя ближайшими деревнями была включена в черту города Севастополь и получила статус городского района. Соответственно, в ней были сформированы все партийные и административные структуры, присущие району: райком ВКП(б), районный исполнительный комитет, райком ВЛКСМ и прочие организации.

21 июня 1941 года в 14 часов метеостанция Севастополя передала штормовое предупреждение. С моря подходил мощный грозовой фронт. Техникум и школа отозвали все свои катера с моря в бухту. Завидев надвигающуюся грозовую тучу, в бухту с моря вернулись рыбаки. Получив метеосводку, командир отряда пограничных судов капитан-лейтенант Родионов приказал двум катерам дивизиона, патрулировавшим побережье Крыма, вернуться в бухту. Катера имели мореходность до 6 баллов, однако, прогноз предсказывал семибальную волну.

Катера пограничников выходили на патрулирование парами в 12 часов дня каждые сутки. Они расходились на запад и на восток вдоль южного берега Крыма. Зона ответственности отряда простиралась от Красноперекопска на западе до Керченского пролива на востоке. Дойдя до конца маршрута, катера разворачивались и возвращались на базу ровно через сутки. Их сменяла следующая пара катеров. В этот день катера не успели уйти далеко и вернулись к причалам до подхода атмосферного фронта.

Появившиеся в ранее безоблачном небе высокие перистые облака с утра намекали на возможность ухудшения погоды. А в полдень в южной части горизонта уже замаячили еще далекие тучи. К 19 часам грозовой фронт предстал перед глазами береговых наблюдателей во всей своей силе. Иссиня черную тучу, протянувшуюся во всю ширину горизонта с востока на запад по низу обрамлял нависающий над морем мощный облачный вал, белый на фоне почти черной тучи. Еще ниже все было затянуто плотной серой пеленой ливня, сквозь который сверкали частые вспышки молний. На исполинской стратосферной высоте туча выбрасывала перед собой белые полосы облачной «наковальни», подсвеченные клонящимся к горизонту солнцем. Доносились еще отдаленные раскаты грома. На берегу все стихло, как обычно бывает перед грозой.

Все это пугающее великолепие отражалось в зеркальной глади бухты. Обыватели и дачники высыпали на окружающие бухту холмы, чтобы полюбоваться редким по красоте зрелищем. Казалось, самая мощная, самая черная и самая высокая часть облачного фронта идет прямо на Балаклаву. Однако, туча не спешила, накатываясь на берега Крыма медленно и величаво. Около 10 часов вечера, лишь только солнце нырнуло за горизонт, на бухту налетели, поднимая с окрестных холмов густые клубы пыли, первые порывы дующего с берега шквала. Молнии сверкали уже не так далеко, грохотало вполне внушительно. До ливня оставалось совсем не долго. Осознав это, зеваки бегом кинулись по тропинкам вниз, под крыши домов.

А к 11 часа вечера шквалистый ветер мощными порывами уже вовсю гнул деревья, гнал вдоль дороги сорванные листья, ветки и прочий мусор. Наблюдающий за буйством природы с крыльца своего дома каплей Виктор Родионов прищурил глаза, защищаясь от пыли. Туча накрыла Балаклаву, начисто отсекая последние отблески вечернего света. Тьма поглотила городок. Первые почти горизонтально летящие крупные капли дождя ударили по стеклам домов. Виктор заскочил в дом и закрыл дверь на крючок. Прошел по коридору в свою комнату и выглянул в окно. Не было видно ничего. Только темнота, озаряемая вспышками молний. Раскаты грома сотрясали дом. И тут по окну хлестнула настоящая струя воды, как из пожарного брандспойта. Стекла тряслись. Буря за окном ревела и бушевала. Казалось, что каменные стены дома трясутся от громовых раскатов.

«Очень вовремя штормовое предупреждение поступило. Давно я такую грозу не видал. В море нашим корабликам пришлось бы туго», – с благодарностью подумал о метеорологах каплей. Виктор прошел в спальню. Там его жена Варя успокаивала двоих сильно напуганных девочек, сидя с ними в обнимку на кровати. В комнате горела керосиновая лампа.

– Электричество еще полчаса назад отключилось, – прокомментировала Варя. – Девочки грома боятся.

– Ничего удивительного, – ответил каплей. – Наверняка, в такой ветер где-нибудь дерево на провода упало и оборвало их. Не бойтесь доченьки, дом у нас крепкий, каменный, как у Нуф-Нуфа, – напомнил Виктор девочкам сказку, которую много раз читал им на ночь. Дочери приободрились, но, продолжали прижиматься к маме.

И тут по крыше и по стеклам ударил крупный град. «Не побило бы окна» – подумал Виктор. К счастью, обошлось. Ветер уже несколько утих, и градины били по стеклам вскользь. Дочки уснули только около полуночи, но так и не отпустили мать от себя. Ветер стих, но дождь с градом продолжал молотить по крыше. Гроза все еще не прекращалась, что было странно. Летние грозы обычно скоротечны.

Виктор не спал, беспокоясь о пришвартованных у причалов катерах. Задраили ли команды все люки и иллюминаторы? По идее, вахтенные командиры, находящиеся на борту, должны были за этим проследить. Но, безалаберности бестолковых подчиненных никто не отменял. Взял трубку телефона, крутанул рукоятку. Однако, сигнал вызова не прогудел. Вот черт, – подумал каплей, – и телефонные провода порвало. Вряд ли вахтенные связисты пойдут устранять обрывы в такую грозу. Да и бессмысленно это. Все равно порвет их.

В 00-47 минут, Виктор инстинктивно глянул на часы, всё неожиданно стихло. Грохот бури и шум дождя как ножом отрезало. Как будто, он вдруг совсем оглох. Виктор накинул плащ-палатку и вышел на крыльцо.

Тишина была абсолютной. Все вокруг окутал густой, как мазут, туман. И темнота была такой же абсолютной. Как будто весь городок накрыло огромной подушкой. В непроглядном тумане, подсвечивая его мертвенно белыми сполохами, сверкали какие-то вспышки, просматриваемые сквозь густую пелену. Прекратились и ветер и дождь. Дом будто бы повис неподвижно в этом непроглядном тумане. Виктор вернулся в дом, зашел к себе, на ощупь долго нашаривал на полке в шкафу электрический фонарь. Он оказался совсем в другом месте, не там, куда он его клал. «Не иначе, девчонки фонарем баловались», – подумал он.

Включил фонарь и вышел на крыльцо и спустился с него. Луч фонаря пробивался сквозь туман лишь на пару метров. Даже с фонарем идти было не возможно. Да и беззвучные вспышки в тумане наводили на мысль об электрических разрядах. «Странные какие-то молнии. Не убило бы током», – подумал каплей и вернулся на крыльцо. Такое безобразие продолжалось до 01- 19 минут. Затем туман бесследно исчез. Исчезли и дождь и тучи. На безоблачном небе засверкали полумесяц и яркие, будто умытые дождем, звезды. Однако, напоминая о бесследно прошедшем ливне, по всей ширине дороги и по кюветам ревел бурный поток несущейся под уклон воды. Глубиной, примерно, по колено. С окрестных склонов, через дворы, обтекая дома и дворовые постройки, тоже неслись мутные потоки. Осадков выпало изрядно.

«Не пойду никуда», – подумал командир пограничников. – «В конце концов, вахтенные должны справиться с возможными проблемами. Гроза – не война! Хотя и с электрическими явлениями. Если что экстренное, дежурящий в эту ночь в штабе Трифонов пришлет нарочного.» Постояв на крыльце и подумав, каплей отправился спать.


Следующий день был воскресным. На вахте в штабе должен был быть начальник штаба отряда старлей Трифонов, так что, командир мог бы и поспать подольше после беспокойной ночи. Однако, организм проснулся точно в 06-00, как привык, а беспокойство за вверенное организму хозяйство подняло Родионова с постели и погнало к причалам отряда. Только умылся, и даже не побрился и не перекусил.

Потоки воды за ночь с окружающих бухту склонов стекли. Щебеночное покрытие дороги даже слегка подсохло. Однако, по кюветам все еще бежали небольшие ручьи из долины. Топая по дороге к бухте, подставляя утреннему солнцу лицо, Виктор краем глаза отметил что-то необычное. Остановился, осмотрелся и удивился. Склоны невысоких гор, окружающих бухту, всегда были совершенно «лысыми», поросшими травой и редкими кустиками. Однако, теперь, ближе к вершинам этих гор, густо стояли высокие деревья. Виктор не поверил своим глазам. Сошел с дороги, перепрыгнул через кювет и направился вверх по склону по одной из тропинок. До деревьев оказалось около километра. До них склоны были точно такими же, как раньше. Однако, за некоторой, совершенно ровной линией, стоял настоящий лиственный лес. Буки, грабы, каштаны, дубы. Все взрослые и даже старые. Дубы, так толщиной в обхват и более.

Дойдя до первых деревьев, Виктор, не веря своим глазам, пощупал руками жесткую кору. Деревья не были галлюцинацией или «бзиком». Присмотревшись, он увидел, что лес от поросшего травой склона отделен четкой, совершенно ровной ступенькой. Причем лесная сторона ступеньки была выше травянистой. Нагнулся, пощупал ступеньку. Выступающая над травянистым грунтом ступенька была совершенно гладкой, как будто кто-то отполировал срез камня и грунта. Высота ступеньки была разной. Где-то небольшой – сантиметров десять, а где-то и до метра. Причем, травянистый грунт был мокрым, что было естественно после ночного ливня. А лесной грунт был совершенно сухим. В полном недоумении, каплей снял фуражку и почесал затылок. При этом обнаружил, что и кроны деревьев над линией раздела тоже ровно срезаны.

Осмотрел с высоты бухту и городок. Все было, как обычно: дома, причалы, корабли. Однако, за бухтой в километре на вершинах гор тоже стоял лес. Которого раньше там не было! Посмотрел в сторону Кадыковки. На километр от бухты все было как обычно. Но, дальше деревня исчезла. Вместо добротных домов из крымского песчаника под черепичными и железными крышами там стояли какие-то убогие крытые соломой хижины и даже что-то вроде полуземлянок, тоже крытых соломой.

Еще раз осмотревшись, Виктор сделал вывод, что все наблюдаемые изменения имели место на удалении более километра от верховья бухты. Как будто, кто провел исполинским циркулем линию радиусом в километр.

Еще раз присмотрелся к ступеньке, пощупал ее, даже поковырял подобранным сучком. Грунт с верхней стороны ступеньки легко осыпался. То есть ступенька не была оплавленной, а просто срезанной каким-то очень острым и твердым инструментом. Впрочем, такой инструмент ему известен не был.

Подумав еще немного, решил не ломать командирскую голову над таинственным феноменом, и двинулся по тропе вниз, намереваясь прежде попытаться дозвониться или связаться по радио со своим пограничным начальством, а потом посоветоваться с сослуживцами по наркомату: начальником школы комсостава Асташевым и начальником техникума Опариным. А потом и с гражданскими властями: секретарем райкома партии и председателем исполкома.

Быстрым шагом сбежал по тропе вниз, не переходя, однако, на бег. Помнил, что в мирное время вид бегущего генерала вызывает смех, а в военное – панику. По меркам гарнизона Балаклавы, он и был одним из местных генералов. А после обнаруженных им чудес, время вполне могло оказаться и не мирным. У дороги на телеграфном столбе «на когтях» висел связист, устранял обрыв.

Сначала дошел по причалов со своими катерами. Шесть корабликов из восьми стояли у причалов, и на них все было в порядке. Вахты несли службу. Вахтенные отдали честь командиру отряда. Ночной катаклизм никакого ущерба не нанес. От пристани пошел в штаб отряда, размешавшийся на набережной в бывшем особняке актрисы Марецкой.

Дежурный по штабу Трифонов доложил, что в 04-00 он направил катер на разведку к горлу бухты, чтобы оценить волнение на море. Выяснилось, что волнение полностью стихло, что было удивительно после ночного безобразия. Тогда он приказал двум катерам продолжить патрулирование. В 04-20 катера вышли из бухты.

Затем, вдвоем они прошли в радиорубку.

– Дай связь с погранбазой Севастополя! – Приказал Виктор вахтенному радисту.

– Уже не раз пытался вязаться, не отвечает база! – доложил матрос.

– Может, аппарат у тебя не исправен? – Задал вопрос каплей.

– Аппаратура исправна. С Мошкой-4 и Мошкой-8, вышедшими на патрулирование, связь есть.

В это время приемник замигал лампочкой, показывая, что кто-то просит связи. Радист щелкнул тумблером, включая громкую связь.

– Мошка-8 вызывает Муравейник!

– Муравейник на приеме, – ответил радист, нажимая тангенту микрофона.

– Срочно вызови начальство, тут у нас странные дела творятся! – Раздался голос командира Мошки-8 лейтенанта Глухова.

– Начальство на связи, – ответил Родионов, забирая микрофон у радиста. – Докладывай!

– Докладываю. На подходе к мысу Херсонес обнаружили странное судно – большую весельную галеру. Примерно на 3 десятка весел с каждого борта. Галера шла с востока вдоль берега на веслах, поскольку ветра не было. Каких либо флагов галера не несла. Полным ходом пошел на сближение. Пока мы галеру догоняли, она уже обогнула мыс и заходила в Карантинную бухту. Неожиданно, на мысу на месте античных развалин заметили довольно большой город, обнесенный каменной стеной, наподобие генуэзской крепости в Судаке. Тут я приказал застопорить ход и решил доложить дежурному командиру, прежде чем что-то делать.

Доклад Глухова плотно дополнял непонятки, возникшие у Родионова при осмотре окрестностей Балаклавы.

– А ты не шутишь?

– Какие могут быть шутки, товарищ командир! Тут дело серьезное!

– А скажи-ка, Саня ты один эту галеру и этот город видишь? – Осторожно обратился командир отряда к лейтенанту.

– Обижаете, товарищ командир! Все видят, вся команда уже на палубе на эти странности глазеет! – Виктор задумался на пару минут.

– Вот что Саня, топай полным ходом к Севастополю, посмотри, что там делается. Но, если заметишь что-то странное, в бухту не заходи, посмотри издалека и сразу доложи.

– Сергей! – Обратился командир к начальнику штаба отряда. Я сейчас переговорю с техникумом и со школой, а ты жди доклада от Глухова. За полчаса он до Севастополя добежит. Как доложит, сразу ко мне. Что-то странное у нас тут сегодня творится.

Войдя в свой кабинет, Виктор взял трубку и услышал гудок коммутатора. Связь по Балаклаве уже восстановили. Попросил телефонистку соединить с начальником Морской школы майором Асташевым. Тот оказался на месте. После ночного катаклизма все начальники уже вышли на службу, несмотря на выходной день.

– Добрый день, Владимир Васильевич! Родионов беспокоит. – Все начальники в малом гарнизоне Балаклавы были хорошо знакомы. Вместе на рыбалку и на шашлыки в горы ходили.

– И тебе не спится в такую рань в воскресный день!

– Боюсь, нам всем сегодня будет не до сна! Вы ничего странного в округе не наблюдаете?

– Еще как наблюдаю! Сам собирался тебе позвонить. Только что прибежал мой преподаватель старлей Сидоров. Весь взмыленный. Он квартирует с семьей в домике у самой Кадыковки. Так вот, он говорит, что все дома выше по дороге за его домом бесследно исчезли. И половину сада с огородом за его домом тоже как будто отрезало. А за линией отреза какие-то избушки на курьих ножках стоят. Он к первой избушке подошел. Постучал в дверь. Оттуда вылез какой-то лохматый мужичок, в рванину одетый, и что-то лопотал, чего именно, он не понял. Сразу сюда рванул, с докладом. Говорит, что речь того мужичка похожа на греческую. Но, не совсем. Что скажешь по этому поводу?

– А я еще странностей добавлю! Лес по гребням гор уже видели?

– Видел, не слепой.

– А я туда уже пробежался. Лес старый. Деревья столетние. Сам лично пощупал. И там тоже землю как будто что-то отрезало. Мало того. Радиосвязи с Севастополем с ночи нет. Мой катер прошел до Херсонеса, увидел там город на месте развалин и галеру гребную на входе в бухту. Сейчас я его в Севастополь направил. Через полчаса доложит.

– Понял тебя! Сделаем так. Я пошлю людей пройтись по всей границе обреза, посмотреть, что и как. И выставлю караул на дороге у дома Сидорова. Через час подойду к тебе, узнаем, что там в Севастополе. И Опарина от водолазов приглашу.

– Думаю, Владимир Васильевич, на всех высотах по границе отреза следует караулы вооруженные выставить, что бы никто чужой к нам не пролез.

– Ты прав! Работаем!

В 08-10 в кабинете Родионова собрались начальник Морского водолазного техникума капитан-лейтенант Опарин и майор Асташев.

– Последние новости такие. Глухов доложил, что в Севастопольской бухте города не наблюдает. Вообще пустые берега. – После взаимных приветствий сообщил Виктор. – Пока он стоит в бухте, ждет указаний. Более того, мой радист прослушал все диапазоны. Весь эфир пуст. Ни одной радиостанции не слышно. Даже радиовещательные Москва, Харьков, Киев, турецкие, румынские и болгарские станции молчат.

Асташев и Опарин шли к пограничникам вместе и по дороге успели переговорить.

– Мои курсанты уже прошли по всей линии обреза. – Сообщил Асташев. – Везде идеально гладкий край. Похоже, линия отреза идет на суше по идеальному кругу с центром в вершине бухты. Радиус круга – около километра. Края круга идут до самой береговой линии бухты и упираются в воду. Внутри круга все без изменений, а вне круга – все совершенно по другому. На дороге и на вершинах вблизи линии отреза я выставил 7 вооруженных караулов из курсантов, во главе с преподавателями. В деревеньке за кругом наблюдается движение местных мужиков, баб, детей и скотины. На дороге поставил заграждение, никого не пускаем, ни на вход, ни на выход.

– А я единственное что успел сделать, это послать два водолазных бота в бухту на края линии отреза. – сообщил Опарин. – Край обрезает прямую часть бухты от входной зигзагообразной части в сотне метров за церковью. Водолазы по-быстрому глянули, что под водой. Доложили, что линия обреза продолжается по дну бухты. Тоже по кругу.

– И какие будут мысли по поводу этого безобразия? – вопросил Асташев.

– Думаю, пока что рано мысли выдумывать. – Ответил Опарин. – Нужно разведку всеми возможными способами провести, побольше информации собрать.

– Считаю, следует охрану поселка наладить. – Дополнил Родионов. – Огневые точки организовать по периметру. Хотя бы окопы с брустверами отрыть. А то, вокруг полная неизвестность и непонятность.

В это время зазвонил телефон. Виктор взял трубку и несколько минут слушал.

– Пусть ложится в дрейф и ждет указаний. Поступил доклад от лейтенанта Павлова. – Пояснил он коллегам. – Он у Ялты. Города на берегу нет. Только деревенька бедная. У берега рыбацкие лодки.

– Понятно-о-о. – Протянул Асташев. – То есть, ни черта не понятно. Куда делись Севастополь и Ялта? Что делать будем?

– Пожалуй, я прикажу Глухову и Павлову дойти до Тарханкута и до Керченского пролива, внимательно присматриваясь к берегам. – Высказался Виктор. Пусть все, что увидят, зарисуют. Можно с лодок взять местных рыбаков, привезти их сюда и здесь попытаться допросить. Возьмем их поближе к Балаклаве, а потом назад отправим.

– Это правильно, – поддержал Асташев. – А я на паре грузовиков пошлю отделение курсантов на разведку в сторону Севастополя по дороге. И оборону кое-какую налажу. А за местными далеко ходить не нужно. Возьмем их в ближайшей деревне и поговорим.

– Предлагаю с гражданскими властями связаться и совещание в горкоме организовать. – Дополнил Опарин. – Они товарищи опытные, может еще что присоветуют. – Совещание с гражданскими предлагаю назначить на 12-00. К этому времени еще что-нибудь узнаем. Однако, я думаю, боевую тревогу по гарнизону следует объявить.

– Вот это верно! – Согласился Асташев. – Как начальник гарнизона, объявляю боевую тревогу. Виктор, у тебя же сирена есть?

– Конечно, и на базе и на катерах.

– Давай сирену!

– Только, вы сперва своим позвоните и приказ такой дайте, а то не пймут. – С этими словами он передал трубку телефона Асташеву и крутанул рукоятку на корпусе аппарата.

Оба командира по очереди объявили тревогу по своим частям. Затем Виктор объявил тревогу по отряду и приказал Трифонову включить все сирены. Через несколько секунд взвыла сирена на базе пограничников, затем к ней подключились сирены катеров. За ними заревели сирены на кораблях Морской школы. Сирена пограничников была делом довольно обычным. Она раздавалась всякий раз, когда дежурные катера выходили на перехват нарушителей. Однако, все сирены разом взвыли в Балаклаве в первый раз.

– На этом и закончим! – Заключил Асташев. – Ну, товарищи, разбежались!

Виктор направился к своим катерам, чтобы проверить готовность к выходу. А то, мало ли что. Обнаружил, что все жители городка высыпали на улицы и что-то горячо обсуждали, размахивая руками. Многие указывали на выросший за ночь лес на горах. Самые горячие уже бежали по тропинкам вверх, что бы пощупать деревья. «Надеюсь, Асташев успеет это пресечь, а то еще заблудятся непривычные к лесу жители Балаклавы в лесу». – Подумал Виктор.


Дойдя до четырехэтажного здания бывшего Гранд-отеля, в котором ныне размещалась Морская школа, майор Асташев прошел в свой кабинет и вызвал к себе преподавателей по стрелковой подготовке Маркова и Григорьева. После прозвучавшего сигнала тревоги все сотрудники и курсанты уже должны были прибыть на свои служебные места. Дураком майор отнюдь не был и после беседы с Родионовым осознал, что влипли они всем гарнизоном крепко. Так крепко, что всего сутки назад и представить себе такое было совершенно невозможно. Поэтому, действовать нужно было быстро и с максимальной решительностью. А Морская школа, как ни крути, была единственной сильной сухопутной воинской частью гарнизона.

Прибывшим по вызову преподавателям разрешил сесть за стол и сразу начал нарезать задачи.

– Старший лейтенант Марков! – Чтобы подчеркнуть важность происходящего обратился к подчиненному официально. – Слушайте боевую задачу! Возьмите отделение курсантов, два грузовика, два ручных пулемета и десяток винтовок с боекомплектом. Команду выдать вам все это в службу МТО я дам.

Выдвигайтесь в сторону Севастополя по дороге. Ваша задача – проведение рекогносцировки в Севастопольской бухте. По сведениям моряков город и порт Севастополь исчезли. Зато, появился неизвестный город на мысе Херсонес.

В населенные пункты не входите, посмотрите на них сверху с возвышенностей, и нарисуйте их приблизительные планы. При появлении вооруженных групп противника в бой не вступайте, сразу отходите. Однако, если избежать боевого столкновения не удастся, сразу открывайте массированный огонь на поражение. Всех раненых заберите с собой. На месте боя живых свидетелей остаться не должно.

Если по дороге встретите одиночных пехотинцев, конников, вообще, любых местных людей, разоружайте и берите в плен. Вяжите им руки – ноги и везите их сюда. Задача ясна?

– Задача ясна. Только, подскажите, кто противник?

– А вот вы и должны выяснить, кто противник. Скажу только, что вероятно вооружение противника холодным оружием, включая луки со стрелами. Выезд на разведку через 20 минут. Время на выполнение задачи – не более 4 часов.

– Еще вопрос. Если местные просто убегут без боя пешком или на конях, их преследовать?

– Если удастся их задержать без выстрела, задержите. Если нет, то пусть уходят. Выполняйте!

– Есть! – Марков встал из-за стола и быстро вышел из кабинета. Странности сегодняшнего утра, объявленная боевая тревога и официальный тон командира к дискуссиям не располагали.

– Теперь вы, лейтенант Григорьев. Возьмите шестерых курсантов с винтовками и выдвигайтесь в ту деревушку, что появилась на месте Кадыковки. Там выберите самую лучшую избу и возьмите из нее хозяина. Постарайтесь без грубостей. Но, если будет сопротивляться, можете слегка дать ему по шее. Но, без тяжелых повреждений! Он нужен мне целым для допроса. По дороге прихватите шустрого грека, еврея и татарина. Надеюсь, на одном из этих языков сумеете с местными объясниться. Найдутся у вас такие знакомые?

– Конечно, товарищ майор! У одного еврея подстригаюсь, а с греком рыбачить хожу. А насчет татарина они мне подскажут.

– На сборы вам 10 минут. Через час жду вас с пленным здесь. Того, кто сможет с ним договориться, прихватите с собой. Выполняйте!

Выпроводив подчиненных на разведку, Астафьев позвонил начальнику службы материально-технического обеспечения и озадачил его. Затем вызвал к себе командиров учебных рот и всех руководителей служб школы. Предстояло спланировать охрану и оборону Балаклавы.

Не прошло и 10 минут, как Григорьев вышел из здания школы на набережную. Его портупею оттягивал наган в кобуре. За ним следовали шестеро курсантов с винтовками. Проходя по главной улице городка зашли в парикмахерскую и по закону военного времени мобилизовали старого Моисея Абрамовича. Из собственного дома вызвали рыбака Василия. Парикмахер указал, где живет татарин Абдула. Прихватили и этого.

Мощеная булыжником дорога закончилась за домом, в котором квартировало семейство лейтенанта Сидорова. Тут им пришлось вскарабкаться на вертикальную ступень высотой сантиметров 70, за которой дорога превращалась в обычную грунтовку. По обе стороны грунтовки стояли за деревянными изгородями низенькие крытые соломой избушки и мазанки с крохотными окошками без стекол с деревянными ставнями. За ними располагались крытые соломой полуземлянки, очевидно, выполнявшие функции сараев.

Во дворах копошились куры. Между сараями зеленели огороды, заполненные уже созревающими овощами. За огородами в поднимающейся амфитеатром долине реки зеленели прямоугольники полей. А за полями, в полукилометре на склонах окрестных холмов стеной стоял лес.

Между мазанками на улице кучковались что-то обсуждавшие нищенски одетые крестьяне, их бабы и детишки. Однако, при подходе отряда все они попрятались по домам и закрыли двери. Улица опустела.

Метрах в трехстах, в самом конце деревни стоял дом покрупнее, каменный, с черепичной крышей и торчащей над кровлей кирпичной трубой. Туда и повел свой отряд Григорьев.

Подойдя к дому, лейтенант поставил четверых курсантов по углам дома, чтобы никто не удрал через окно. Затем, постучал кулаком в закрытую дверь. Никто не отозвался.

– Хозяин, выходи, поговорить нам с тобой надо! – Снова тишина. Еще раз постучал и еще раз вызвал хозяина.

– Теперь попробуй ты, Абдул, по-своему. – Татарин на своем языке несколько раз повторил фразу лейтенанта. С тем же результатом.

Попытка еврея тоже не увенчалась успехом. И на слова грека хозяин тоже не отозвался.

– Григорьев от души пнул в дверь сапогом и крикнул:

– Хозяин, выходи, а то дверь сломаем. – В ответ тишина. – Упорный попался, заявил курсантам Григорьев. – Курсант Зверев, долбаника пару раз в дверь прикладом, а ты, Абдул, повтори мои слова погромче.

Процедуру пришлось повторить еще дважды. Наконец, на обращение грека хозяин отозвался и что-то пробурчал за дверью. Василий вступил с ним в переговоры. Говорили минуты три.

– Говорит он по гречески, но весьма плохо. Я с трудом его понимаю. Он кузнец местный, а в доме у него кузня. – Прокомментировал беседу грек на русском. – Спрашивает, что нам от него нужно.

– Скажи, что наши начальники хотят с ним поговорить. Скажи, заказать что-то по кузнечной части у него хотят. Ничего плохого с ним не сделают. Поговорят с ним, и мы его назад приведем. – Минут через пять переговоров дверь отворилась. Из двери высунулся плечистый лохматый мужик.

– Скажи, пусть с нами идет. – Василий перевел.

Кузнец вышел из дома, и отряд двинулся вниз по деревенской улице. Во главе лейтенант, за ним кузнец, на флангах по трое курсантов, а в хвосте – трое привлеченных гражданских. Входя на территорию Балаклавы, обнаружили два грузовика и курсантов Маркова, бодро орудующих лопатами и ломами, срывая ступеньку. Иначе грузовикам ее не преодолеть. Здесь Григорьев отпустил еврея и татарина, а местного кузнеца и грека повел к командиру.

В кабинет Астафьева с греком и кузнецом вошли лейтенант и двое курсантов. Кузнец был мужиком здоровым, и ослаблять бдительность не следовало. Григорьев доложил обстоятельства похода.

– Я начальник гарнизона города Балаклава, а ты кто будешь? – Обратился майор к кузнецу. Василий перевел.

– Я кузнец Максим, подданный великого императора Ромеев. – Последние слова он произнес с гордостью. Гордость эта плохо вязалась с домоткаными штанами, рубахой из мешковины, подпоясанной бечевкой и башмаками на деревянной подошве. Диалог шел трудно. Василию приходилось часто переспрашивать, просить разъяснений и уточнений. Суть показаний кузнеца была такой:

– Врать мне никакого резона нету, а для выполнения заказа вы мне должны железо дать. У меня лишнего железа нет.

– Дадим тебе железо, не волнуйся. Скажи, как вашего императора зовут? И где он сидит?

– Нашего Великого Багрянородного василевса Ромейской империи, да продлит Бог его годы, зовут Михаил Второй. И правит он в великом городе Константинополе. – Видимо, василевс – это император. – Пояснил Василий. А Ромейская империя – это Византия.

– А как называется ваша деревня?

– Наше село называлось Ямболи. Однако, пропало оно сегодня ночью. А на ее месте появился ваш город. Только самая окраина села осталась.

– А кто у вас здесь самый большой местный начальник? И где он сидит?

– Стратиг фема Херсон сидит в городе Херсоне.

– Далеко этот Херсон отсюда?

– Не очень далеко. Полдня пути пешком.

– А что за народ в вашем феме живет?

– Живут у нас греки, и я сам грек. Еще живут иудеи, армяне и хазары.

– Чем промышляет народ в Ямболи?

– Главные занятия – виноградарство и рыбалка. Вино делаем и рыбу вялим. Все продаем в Херсон. Еще выращиваем пшеницу и овощи.

– А чем народ живет в Херсоне?

– Большинство народа там живет торговлей. Из Ромейской империи везут украшения, оружие, посуду, масло оливковое. Из хазарских земель купцы везут кожи, зерно, меха, мед, воск и рабов из земель славов. И мастеров в Херсоне много: гончаров, кузнецов, каменщиков, плотников, столяров и прочих.

Для первого раза информации было получено достаточно. Асташев приказал отконвоировать кузнеца домой. На прощание вручил ему гривенник серебром. Григорьеву поручил загрузить у водолазов машину поднятого в тренировочных целях со дна моря металлолома и поручить кузнецу ковать топоры и пилы с оплатой тем же металлоломом. Кузнец был доволен, как утюг.

Полностью срыв ступень, курсанты соорудили из нее плавный заезд на ступень, погрузились в машины и поехали. Старший лейтенант Марков сел в кабину первой машины. В кузове разместились шестеро курсантов с ручным пулеметом. Во второй машине тоже ехали шестеро курсантов под командой старшего сержанта Однолько, тоже при пулемете. Сержанту Марков приказал повторять все его действия, не проявляя никаких инициатив.

Проселочная дорога на твердом крымском грунте, представляющем собой смесь песка и мелкого камня, позволяла двигаться грузовикам – полуторкам с хорошей скоростью. Речушку Балаклавку пересекли вброд, едва замочив колеса. Ширина дороги позволяла разъехаться двум конным повозкам, грузовики проходили по ней свободно. Местность представляла собой пологие холмы, поросшие лесом. Метров на 300 в обе стороны от дороги лес был вырублен. На вырубке паслось деревенское стадо коров под присмотром пастуха. Подальше от деревни пастухи пасли небольшие отары овец и коз.

Через пару километров после выезда из долины встретилась первая развилка. Более наезженная дорога шла налево, в сторону Севастополя, менее наезженная – прямо на Бахчисарай. Марков приказал повернуть налево.

Еще через шесть километров снова выехали на трехсторонний перекресток. Одна дорога пошла прямо на Севастополь, а вторая – налево в сторону мыса Херсонес. Поехали прямо. Дорога петляла между холмами и по большей части совпадала с известной водителю и Маркову. Правда, дорога, ранее бывшая булыжной, везде утратила покрытие. Мосты через русла ручьев и речек пропали бесследно. Однако воды в ручьях было совсем мало, грузовики легко проходили броды. Наконец дорога прошла через последнюю седловину между холмами и прямо по курсу показалось зеркало Южной бухты. Ранее в этом месте уже начинались окраины города. Но, сейчас окружающая местность была пустынна. Лишь вдалеке внизу у верховья бухты просматривалась деревенька.

Марков остановил машину, вылез на подножку, достал бинокль и принялся разглядывать деревню. Рассматривать там было особо нечего. Пара десятков домишек вдоль берега, три лодки на берегу и четыре в бухте. Зарисовав все это в блокнот, старлей приказал водителям разворачиваться. Сам перешел в заднюю машину, оказавшуюся теперь первой.

Вернувшись к перекрестку, повернули направо, к Херсонесу. Проехали недалеко. Едва поднявшись к очередной седловине между холмами, Марков увидел далеко впереди на следующей седловине повозку и пару конников. Сразу приказал водителю сдать назад, остановиться и заглушить мотор. Курсантам приказал не высовываться из кузова и ждать команды. Сам выскочил из машины и осторожно вышел на седловину, спрятавшись за придорожным кустом.

Вдали на седловине за первой повозкой показалась вторая повозка, а за ней еще два всадника. В бинокль старлей увидел на козлах первой повозки двоих, на второй – одного человека. Плюс четверо всадников. Двое перед повозками и двое – за ними. Появилась реальная возможность взять пленных. Если их не спугнуть. Всадники были при мечах и при щитах. В бинокль их уже было хорошо видно. Один из седоков на первой повозке был одет заметно лучше всех прочих. Кожаная куртка и яркая красная шапка с пером. «А вот это будет ценный пленный». – Подумал старлей. Вернулся к машинам и вызвал к себе курсантов. Приказал незаметно выйти к седловине, залечь у дороги в кустах и приготовиться к бою. Водителю первой машины приказал по его сигналу завести двигатель, включить фары и дать полный ход, непрерывно гудя клаксоном. Сам занял позицию в цепи курсантов и приготовил белый носовой платок, чтобы дать сигна водителю. Предупредил курсантов, чтобы не стреляли без команды и были готовы повязать пленных. Всадники уже выходили на седловину и должны были вот-вот увидеть машины.

Марков взмахнул платком. Грузовик взревел мотором, и, непрерывно гудя клаксоном, рванулся вперед. Всадники и кони увидели перед собой в сотне шагов громадного ревущего зверя, стремительно надвигающегося на них, сверкая огненными глазами. Кони, как и ожидал старлей, испугались, развернулись и бросились наутек. Все усилия всадников были направлены на то, чтобы не вывалиться из седел и не попасться зверю в зубы.

Возницы попытались развернуть повозки. Испуганные кони не слушались вожжей, попытались круто развернуться и опрокинули повозки. Седоки из них вывалились на землю. Лошади бились на месте, не в силах сдвинуть опрокинувшиеся повозки.

– Курсанты! Вперед! Вяжи их! – заорал Марков. До опрокинувшихся повозок добежали за полтора десятка секунд. Выпавшие седоки были оглушены падением, не успели сбежать и не оказали сопротивления. Им связали руки за спинами и погрузили в подъехавший грузовик. Марков приказал водителям разворачиваться. Сбежавшие конники могли привести подмогу.

Повозки поставили на колеса и развернули. Упряжных лошадей успокоили. Вывалившийся из повозок груз побросали в машины. Посадив на козлы курсантов, умеющих обращаться с лошадьми, разведывательная группа двинулась в обратный путь. Теперь Однолько ехал в передовой машине, а Марков – в замыкающей. До Балаклавы добрались без происшествий. Пленных доставили в штаб.

До начала совещания с гражданскими начальниками Родионов получил доклад от Глухова. В бухте Евпатории он обнаружил небольшой городок за каменной стеной и парусные корабли у причалов.

Командир Мошки -4 Павлов к этому времени доложил, что на месте Алупки наблюдет рыбацкую деревушку, на месте Ялты – небольшой городок, а на месте Алушты – город за стеной и парусные корабли у причалов. Все новости ложились в одну струю.


К 12 часам дня военные прибыли в кабинет первого секретаря райкома ВКП(б) товарища Фрегера. Райком вместе с исполкомом райсовета размещался в бывшей даче Врангеля. Не белого генерала, а бывшего главного архитектора Севастополя, эмигрировавшего за границу вместе с родственником.

За длинным столом сидели второй секретарь райкома товарищ Сокольский, председатель исполкома товарищ Белобородько и его заместители, начальники городских служб. За отдельным столиком сидела секретарша Фрегера Зинаида, ведущая протокол совещания. Военным мест за столом не хватило, они разместились на стульях у глухой стены кабинета. Все присутствующие друг друга знали, поэтому, в представлениях не нуждались.

Фрегер из телефонного разговора уже владел информацией, которую к этому времени добыли военные. Тем не менее, он попросил Асташева повторить ее для остальных присутствующих.

– Товарищи! Вследствие неизвестного природного явления, во время ночной грозы Балаклава переместилась из известного нам мира в тот мир, который мы все с утра видим. Перемещению подверглась область в виде круга, или, может быть, шара радиусом около километра. Границу этого круга мы все отчетливо видим, поскольку за ней местность полностью изменилась. За ней на окружающих город холмах стоит густой старый лес. Сама граница представляет собой вертикальную совершенно гладкую ступеньку. Причем, как выяснили водолазы, эта ступенька продолжается и по дну бухты. Центр круга находится в верховье бухты. Сейчас наши артиллеристы с помощью дальномера пытаются определить положение центра круга и его радиус.

Моряки установили, что город Севастополь исчез. Исчез полностью и бесследно. – Собравшиеся удивленно зашумели, перешептываясь.

-Попрошу тишины! Товарищи, дайте командиру Морской школы изложить все полученные военными сведения.

– Продолжаю. На мысу Херсонес на месте античных развалин обнаружен довольно большой город, обнесенный каменной стеной с башнями. В море и в бухте у города замечены парусные и гребные суда. На всем обследованном моряками побережье Крыма известные нам населенные пункты исчезли. На месте Алупки имеется рыбацкая деревушка, на месте Ялты – небольшой городок, а на месте Алушты – город за стеной и парусные корабли у причалов. На текущий момент продолжаем разведку. Катера пограничников идут в сторону Керчи и Тарханкута.

Еще добавлю, что радиоэфир совершенно пуст. Ни одной работающей радиостанции не слышно, даже радио Москвы нет. Хотя радиосвязь с катерами работает без сбоев. Вот все, что удалось выяснить.

Асташев продолжил:

– Я выслал отряд на автомашинах на разведку в сторону Севастополя. Мы допросили одного местного жителя из домиков, которые появились на месте Кадыковки за линией переноса. Допрос удалось повести на греческом языке, хотя говорит он на нем плохо. Местный оказался кузнецом. Он показал, что эти домики являются остатком селения Ямболи, которое у них стояло на месте нашей Балаклавы.

Он же показал, что Ямболу входило в область именуемую фем Херсон, имеющий главным городом Херсон. Возглавляет фем некий стратиг. Насколько мы поняли, это обозначение должности, а не имя. Фем Херсон входит в Ромейскую империю, которую возглавляет Великий Багрянородный василевс Михаил второй.

Присутствующие снова зашумели, обмениваясь мнениями уже во весь голос.

– А вы нам тут «клюкву» на уши не развешиваете? – Ехидно поинтересовался Сокольский. – Как такое вообще возможно?

– Мы не в цирке! И не в театре эстрады! – Резко ответил второму секретарю обидевшийся майор. Мы люди военные, простые, как сапог, и шутить не умеем!

– Семен Прокопьевич! Ваша шутка здесь и сейчас совершенно не уместна! Положение архисерьезное! – Одернул своего заместителя Фрегер. – Владимир Васильевич, а что вы думаете по поводу этого василевса и Византии?

– Поинтересовался у своих подчиненных. Младший политрук Синицын, недавний выпускник Харьковского университета по специальности история, вспомнил, что Византия возникла после распада Римской империи в 5 веке и была уничтожена турками – османами в 15 веке.

Начальник городской службы быта и торговли Розенблюм вклинился в обсуждение:

– Я проживаю в бывшей даче профессора исторического факультета Московского университета Грекова. Он сейчас как раз на даче. Думаю, он этот вопрос нам прояснит. Предлагаю за ним послать нарочного.

– Зинаида, срочно направьте мой автомобиль за профессором. – Зина вышла из кабинета и тут же вернулась. Видимо, шофер Фрегера ожидал в приемной.

– Теперь прошу сделать сообщение Макара Васильевича. – Начальник городских коммунальных служб Дубинин встал и откашлялся.

– Как вы знаете, электроснабжение города, которое производилось от электростанции Севастополя, как пропало в грозу, так и не восстановилось. Утром я первым делом послал монтеров по линии. Они быстро установили, что провода оборваны по линии переноса, как ее назвал товарищ Асташев. Столбы линии электропередачи за грунтовой ступенькой исчезли вместе с проводами. Телефонная и телеграфная линия за линией тоже исчезли.

Мало того, исчезла вода в водопроводе, хотя она у нас шла самотеком из пруда на Балаклавке, что расположен выше по долине. Направленные туда слесаря выяснили, что плотина на Балаклавке исчезла, пруд тоже исчез. Они произвели раскоп под ступенькой. Выяснилось, что трубы под ступенькой обрезаны. Вверх по склону от ступеньки трубы в грунте отсутствуют.

Так что, наши данные подтверждают то, что мы услышали от товарища Асташева. – При этом Дубинин с иронией посмотрел на Сокольского.

– Что вы предлагаете для восстановления водоснабжения и электроснабжения города? – Вопросил Фрегер.

Ответил ему Белобородько:

– Пока что, можно воду брать из речки. Хуже другое. Без воды не работает и канализация в многоквартирных домах. Город очень быстро утонет в нечистотах. Около каждого многоквартирного дома нужно срочно выкопать выгребные ямы и поставить над ними временные навесы. Хотя бы по норме одно «очко» на 50 человек. Частные дома у нас канализации не имеют, уличные туалеты там имеются. Копать ямы под туалеты надо прямо сейчас, не откладывая. Макару Васильевичу нужно дать полномочия мобилизовать для этого всех незанятых делом граждан, включая дачников и отдыхающих. Он это дело и возглавит. Лопаты, ломы, тачки и носилки мы найдем.

– Хорошо, сделайте такое распоряжение исполкома, – одобрил Фрегер. – А что с подачей воды?

– Нужно выкопать новый пруд на Балаклавке, примерно там, где кончаются трубы, и переложить трубы в этот пруд. Это займет несколько дней.– Ответил предисполкома. – Правда, напор воды в системе будет слабым. Выше второго этажа вода не поднимется.

– Это ничего, с верхних этажей будут в туалет и за водой ходить на первые этажи, – прокомментировал Дубинин. – В качестве временной меры это сойдет. Потом что-нибудь придумаем.

– Принимается! Заключил Фрегер. – Попрошу тебя Семен Прокопьевич, ввиду крайней важности этого дела, возглавить работы по строительству плотины и перекладке труб.

Сокольский поморщился, но отрапортовал:

– Если партия приказывает, коммунист выполняет! Подготовлю распоряжение и возглавлю это дело.

– А что мы можем сделать с электричеством? – поинтересовался Фрегер.

– Насколько я знаю, у пограничников имеется дизельный генератор. – Заметил Белобородько.

– Генератор у нас есть. – Отозвался Родионов. – Он используется как временный источник электропитания для радиостанции и для зарядки аккумуляторов при отключении сетевого электричества. Но, мощность его всего пять киловатт. Для города это капля в море. Да и запасы дизельного топлива у нас ограничены. Так что, его лучше расходовать экономно.

– Значит, нужно переходить на керосиновые лампы, – заключил Белобородько. – Поскольку электричество у нас отключалось довольно часто, такие лампы и керосин у всех жителей имеются. Но, запасы керосина тоже не велики.

Вообще, нам нужно срочно привести инвентаризацию и учет всех материальных ресурсов и продовольствия. Совершенно ясно, что пополнять запасы, как раньше из Севастополя мы не сможем. По моим представлениям, запасов продовольствия у нас недели на две. За это время мы должны решить, как и откуда мы будем снабжаться.

Моисей Ильич, этим вопросом, придется заняться Вам. Составьте перечень всех товаров и ресурсов, подлежащих учету и начинайте эту работу. Нужно учесть все, что есть на складах, в торговой сети и даже у частных лиц. Перечень передайте военным товарищам. Они займутся учетом у себя. Нам придется вводить нормирование продуктов и товаров.

– Сделаю перечень сегодня же и сегодня же начнем учет, – ответил начальник отдела торговли и бытового обслуживания Розенблюм. На все про все потребуется пара дней. Сегодня и завтра закроем все торговые тоски и склады на учет. А для проведения учета у частных лиц, я думаю, потребуется помощь военных. Отделение милиции не справится.

– Совершенно верно! У меня всего семеро сотрудников, а в городе около тысячи домовладений. – Поддакнул начальник ОВД Артамонов.

– Сколько Вам нужно помощников?

– Минимум, человек 30. Причем не ниже сержантов, и лучше сверхсрочников.

– Сможете выделить столько людей, товарищи военные? – поинтересовался Фрегер.

– Можно задействовать на это курсантов водолазного техникума, они пока не при деле, – предложил Асташев.

– Ну, если это на несколько дней всего, могу выделить курсантов, – ответил начальник техникума Опарин.

В это время в дверь постучали, затем дверь приоткрылась и в нее заглянул интеллигентного вида старичок в очках с бородой клинышком, похожий на всесоюзного старосту Калинина.

– Я профессор Греков. Вы меня приглашали, товарищи?

– Да, да, товарищ профессор. Проходите, присаживайтесь. – Профессор прошел и сел на свободный стул у стены. Заметил своего квартиранта Розенблюма и остановил взгляд на нем.

– Разрешите, я введу Бориса Андреевича в курс дела? – поинтересовался у Фрегера Розенблюм.

– Давайте, давайте Моисей Ильич.

– Борис Андреевич, вы наверняка заметили странности, возникшие сегодня в окружающем мире.

– Конечно, заметил. Более того, мы даже начали обсуждать их с коллегами.

– Борис Андреевич, наши военные товарищи провели разведку и установили совершенно необъяснимые вещи. Может быть, Вам известен такой василевс Ромейской империи Михаил второй?

– Ну, вообще-то, я специализируюсь на истории Древней Руси домонгольского периода, но поскольку в те времена Русь тесно взаимодействовала с Византией, кое-что я помню. Михаил второй – это византийский император из аморийской династии. Правил он в первой половине 9-го века. Точнее сказать не могу, но у меня дома есть экземпляр моей монографии по Киевской Руси, могу там посмотреть даты его царствования.

– Дело в том, дорогой Борис Андреевич, что по сведениям военных город Севастополь пропал, а вместо него появился город Херсон, который является фемом этой самой империи. И Михаил второй там императором. Правда, эти сведения нуждаются подтверждении.

– Вот оно что-о-о! – протянул профессор. – Это объясняет многие наблюдаемые странности.

– Однако, эти сведения нуждаются в дополнительном подтверждении, – уточнил Фрегер.

– Товарищ Асташев, когда Ваши разведчики внесут окончательную ясность в этот вопрос?

– Думаю, сегодня до конца дня у нас появится окончательная ясность.

– Товарищ профессор! Я попрошу Вас сегодня 19 часам подготовить нам сообщение об окружающей политической обстановке во времена этого Михаила. Какие вокруг страны, народы, и какие у них военные силы, какая экономика. Сделаете?

– Почту за честь оказаться полезным! И привлеку коллег. Здесь есть еще историки, кроме меня.

– Хорошо, товарищ профессор, идите, готовьте сообщение.

– Теперь надо бы послушать военных, какими силами мы располагаем, если вдруг эта самая империя на нас нападет. – Подал голос Белобородько.

– В самом деле, товарищи военные, доложите.

– Школа комсостава располагает четырьмя сотнями курсантов, 65 преподавателями и инструкторами. – Первым по старшинству начал Асташев. – На вооружении имеем 4 пушки калибра 45 миллиметров, 4 крупнокалиберных пулемета, 5 станковых пулеметов типа максим, 6 ручных пулеметов и 450 винтовок. Плюс личное оружие командиров – пистолеты и наганы. Думаю, в открытом полевом бою мы разгоним любое средневековое воинство.

Однако, есть большой вопрос по патронам и снарядам. Запас их невосполним. Стреляные снаряды и патроны необходимо переснаряжать. Пока непонятно, как это делать. Над этим вопросом нужно серьезно думать.

Однако, местные могут использовать против партизанскую тактику, нападать и обстреливать стрелами из засад. Для нас потеря даже одного бойца недопустима, учитывая, что против нас – миллионы местных.

Мы уже начали строить оборону города на суше. На господствующих вершинах холмов западнее и восточнее бухты силами курсантов мы строим 6 опорных пунктов. В каждом пункте посадим отделение бойцов при станковом пулемете. В дальнейшем поставим там и пушки. Седьмой опорный пункт строим на дороге за околицей туземной деревни. Сразу отмечу уязвимость наших пунктов. От них до стоящего стеной леса дремучего всего от 50 до 150 метров. Даже из лука добить можно.

Чтобы обеспечить надежность обороны, нужно отодвинуть лес хотя бы на 500 метров, а лучше дальше. То есть, лишний лес нужно срочно вырубить. Бревна пойдут на строительство оборонительных башен и бревенчатого частокола между башнями по всему периметру обороны.

Такую площадь леса силами курсантов мы будем вырубать пару месяцев, а это чревато.

– Товарищ Асташев прав! – Вступил Фрегер. – Думаю, нужно провести мобилизацию всего трудоспособного населения на вырубку леса, до тех пор, пока не отодвинем лес на полкилометра. Включая местных жителей деревни. А бревна нам пригодятся для строительства.

– Все население мобилизовать не удастся, рыбакам нужно ловить рыбу, много людей заняты в городских службах и в обслуживании воинских частей. Местным крестьянам нужно ухаживать за скотом и за полями – огородами. – Возразил Белобородько. – А вот дачников и прочих отдыхающих привлечь к этому можно и нужно.

– Список дачников у нас имеется, а вот отдыхающих – нет. – Вступил начальник милиции. – Нужно их всех переписать. Завтра же этим займусь. Дополню по вооружению. У милиционеров есть наганы. И в клубе Осовиахим имеется 22 малокалиберных винтовки, но, боевая ценность их сомнительна.

– По морским силам доложит капитан-лейтенант Родионов.

– Пограничный отряд имеет 8 катеров типа МО-4, водоизмещением 50 тонн, мореходных, скоростных и хорошо вооруженных. Отряд легко утопит любую местную эскадру, хватило бы только боезапаса. Численность плавсостава – 186 человек, береговой состав – 96 человек. Имеем в наличии два боекомплекта, один на катерах и один на базе.

Морская школа имеет 4 малых пограничных катера, тоже хорошо вооруженных. Плюс учебный корабль «Комендор» водоизмещением 350 тонн, отлично вооруженный, но тихоходный. Так что, на первое время, пока есть боезапас, нам любой противник на море не страшен.

По водолазному техникуму доложит капитан-лейтенант Опарин.

– В техникуме 180 курсантов и 42 инструктора с преподавателями. Вооружение – 180 винтовок и наганы у комсостава. Боекомплект – минимальный. Имеем 10 водолазных ботов, из них 4 паровых и 6 моторных. Водоизмещение – от 10 до 15 тонн. Боты не вооружены.

– Местные рыбаки имеют в наличии 24 рыболовных баркаса, из них 8 паровых, остальные парусные. – Дополнил Родионов. – Если паровые баркасы и водолазные боты вооружить пулеметами, можно их привлекать к патрульной службе вблизи базы.

– Таким образом, заключил Асташев, морские силы у нас вполне достаточны, а вот сухопутные слишком малочисленны. Мы считаем, желательно найти союзников из местных и привлечь их войска. Ну и решить вопрос с боеприпасами.

– Какие еще есть вопросы, товарищи? – Завершая совещание, вопросил секретарь райкома. – Вопросов нет, тогда действуем. Напоминаю, в 19-00 слушаем профессора. Рекомендую всем присутствовать.

## Глава 2 Проблемы.

5. Проблемы.

Вернувшись с совещания у Фрегера, капитан-лейтенант Родионов первым делом раздал срочные указания. Командиру Мошки-3 мамлею Коргуну поручил выдвинуться на охрану входа в бухту, приказав захватывать любое чужое плавсредство, вознамерившееся войти в бухту.

Начальнику штаба отряда старлею Трифонову поручил набрать 20 человек из числа не занятых на вахте катерников и заняться сооружением уличного сортира. Замполиту Тарасову поручил забрать всех остальных свободных моряков и выдвинуться в подчинение секретарю райкома на строительство нового пруда и водопровода.

Сам остался в кабинете поразмышлять о дальнейшей судьбе отряда в ожидании новой информации от патрульных катеров. Павлов последовательно докладывал, что на месте Судака наблюдает крепость, на месте Феодосии – рыбацкую деревню, а на месте Керчи крупный город, обнесенный стеной, и порт с кораблями. Глухов прошел вдоль западного берега Крыма до Перекопа, населенных пунктов на берегу не заметил, кораблей – тоже. Обоим приказал возвращаться экономическим ходом, избегая встречных судов. С моря в бухту никто чужой войти не пытался.

В свои 33 года выходец из простой трудовой семьи Виктор Родионов сделал неплохую карьеру. Отец – мастер участка на судостроительном заводе в Николаеве привил ему настойчивость, умение и любовь к труду. А мать – учительница начальных классов – любовь к чтению. Руки у парня росли из правильного места, а голова соображала как надо. Семилетку закончил на отлично. Перечитал в районной библиотеке всего Жюля Верна, Герберта Уэлса и Александра Беляева. Занимался в стрелковом клубе ДОСААФ и в радиокружке при доме пионеров.

По комсомольской путевке отслужил срочную в Одесском пограничном отряде, охраняя побережье. После завершения службы собирался остаться на сверхсрочную. Однако, командование отряда направили отличника боевой и политической подготовки старшего сержанта Родионова в Морскую пограничную школу. После школы новоиспеченный младший лейтенант получил назначение в Одесский морской пограничный отряд на должность командира катера типа ПК. Служил увлеченно, с душой. Через год его катер по всем показателям занял первое место в отряде.

За 7 лет службы последовательно прошел должности заместителя командира дивизиона катеров, командира дивизиона, заместителя командира отряда, командира отряда катеров ПК и дорос в званиях до капитан-лейтенанта. В 1932 году вступил в партию. А в 1939 году получил назначение в Балаклаву на должность командира отряда новейших катеров типа МО-4. В 1930 году женился на хорошей девушке Варя и завел двух дочек. Так что, кареглазый пухлогубый кучерявый симпатичный брюнет среднего роста своей жизнью был вполне доволен. А тут судьба подкинула ему такое в полном смысле небывалое приключение, какое даже не снилось Уэлсу, Верну и Беляеву. Они и придумать такого не могли. Правда, Уэлс одноместную машину времени все же придумал.

Так что, теперь он сидел и размышлял, что делать с его отрядом кораблей в сложившихся условиях. Книжек о морских приключениях он тоже прочитал не мало, так что возможности парусных судов вполне представлял. Сам в детстве ходил с рыбаками на парусной лодке. Тем более, что пушек византийские корабли, видимо, не имеют. В таких условиях мощь его корабликов будет подавляющей. Оставаясь на недосягаемой для противника дистанции, они могли расстреливать его корабли из пушек. Мощь фугасного снаряда сорокапятки позволяла проломить деревянный борт любой толщины. А пулеметы сметут матросов противника с палуб.

Главной трудностью будет невосполнимый расход бензина. Где его брать в глухом средневековье? Каплей этого не представлял. Следовательно, нужно немедленно принять все меры для экономии горючего. Проблемой будет и продление срока службы бензиновых моторов, поскольку запас запчастей в службе материально- технического оснащения отряда невелик. Да и стрелянные снаряды с патронами нужно будет как-то переснаряжать.

Отсюда следует, что к несению патрульной службы следует привлечь хорошо знакомые ему малые пограничные катера типа ПК, имеющиеся в Морской школе, а катера типа МО вывести в резерв и применять только для эскадренных боев против многочисленного противника. Двигательная установка малых катеров в 3 раза слабее, чем у катеров МО, а значит, и расход бензина будет в разы меньше. Использовать катера только на экономическом ходу, включая лишь один двигатель из пары. На одном двигателе катера дадут экономический ход в 8 узлов. Ни один средневековый парусник или галера такой ход не разовьют. А при необходимости полный ход катеров в 16 узлов позволит быстро догнать любой местный корабль. Решено, буду предлагать Асташеву передать катера ПК из Морской школы в пограничный отряд.

А ближнее охранение бухты вообще лучше осуществлять на водолазных ботах с паровыми двигателями. 8 узлов они тоже дают. Паровые двигатели работают хоть на угле, хоть на дровах. К тому же, они во много раз долговечнее бензиновых. Снять по одному пулемету ДШК с «мошек», поставить на боты, и пусть базу охраняют. Значит, нужно переводить эти боты от водолазов в погранотряд. Буду предлагать это Опарину. Так размышлял Виктор.

Старлей Марков привел свой отряд с трофейными подводами и с пленными в Балаклаву к 15 часам дня. Сразу же направился к Асташеву на доклад.

– Давай сюда пленного, который побогаче одет и грека переводчика. – Обрадовался майор удачному рейду разведки.

Теперь допрос пошел легче. Опыт уже был наработан, да и пленный оказался потолковей местного кузнеца. Вид он имел слегка помятый, напуганный, но, тем не менее, бойкий. Даже синяк на лбу, заработанный при выпадении из телеги его бойкость не уменьшил. Видимо это было профессиональное качество.

– Кто такой будешь? Куда ехал?

– Я приказчик Микис от купца Мавродиуса из Херсона. Ехал в Ямболи с грузом. Вез 2 бочки с посудой, переложенной соломой и 2 рулона льняной ткани, заказанные лавочником Ризосом, еще рулон ткани для портного Тарсидиса, рулон кожи для сапожника Варакиса, 3 мешка соли рыбакам и 2 пустых бочки. На обратный путь должен был загрузить 4 бочки соленой скумбрии и до полного веса добрать вяленой рыбы.

А вы кто такие? И на каком основании схватили свободного гражданина Ромейской империи, приказчика всем известного купца Мавродиуса? – Решил «покачать права» нахальный приказчик.

– Вопросы здесь задаю я! – Рявкнул майор. – А голосина у него был мощный. Батальон, выстроенный на плацу, легко голосом накрывал. Да и оглохшим после пушечных выстрелов артиллеристам команды привык отдавать. До назначения начальником морской школы майор Асташев командовал дивизионом трехдюймовых пушек. Приказчик сразу съежился.

– Рассказывай, сколько жителей в Херсоне и какие воинские силы там имеются.

– В городе Херсоне 1800 дворов. 4 тысячи свободных граждан и больше 6 тысяч рабов. В близлежащих селах имеется 2600 дворов. Это вместе с Ямболи. Под рукой стратига Серапиона в Херсоне четыре боевых галеры с экипажами, три тагмы тяжелой пехоты, а это 9 сотен воинов, одна тагма тяжелой и две тагмы легкой конницы. Еще в городе имеется городская стража, это одна тагма легкой пехоты. Кроме того, он может собрать ополчение граждан. Стратиотов, это ополченцы, насчитывается около 4 тысяч человек.

Воинские отряды и ополчение имеются и в других городах фема: Алустоне, Судаке и еще в некоторых. Там еще, по меньшей мере, столько же воинов. А стратиотов даже больше. Кроме того, император из Константинополя может морем прислать хоть 30 тысяч воинов. Одиннадцать лет назад для отражения набега хазар император прислал нашему страгигу 16 тысяч воинов.

Так что, в ваших интересах отпустить меня с миром, принести извинения купцу Мавродису и оплатить стоимость товара.

– Это мы еще посмотрим на твое поведение. Может быть, и отпустим. Напомни, какой сейчас год?

– Год сейчас 4582-й. – Удивился приказчик вопросу.

– Это по какому же летоисчислению?

– Как по какому? От сотворения мира, конечно.

– А от рождества Христова?

– От Рождества Христа год сейчас 822-й. – Асташев нервно сглотнул, Марков шепотом выматерился, а грек – переводчик открыл рот в изумлении.

– А месяц, дата и день недели?

– Месяц сейчас июнь, день 22-й, вторник.

– Скажи-ка, приказчик, с какими странами и народами торгует твой купец?

– Торговля у него большая, он четыре корабля имеет. Двенадцать приказчиков на него работают. Закупает он товары константинопольских и трапезундских мастеров и продает их купцам в Хазарский каганат. Из каганата везет рабов, меха, воск и другие товары. Еще торгует морем с болгарами, грузинами, абхазами, адыгами и славами, что живут по рекам Днепр и Дунай.

– Марков, отведи его на гауптвахту. Остальных пленных туда же. Покормите их. Це дило треба розжувати. – От волнения выросший в Сумах Асташев перешел на украинский. – Весь груз проверьте и опишите. Лошадей тоже накормите и напоите.

Выпроводив пленного, майор взял трубку и позвонил Фрегеру, «порадовать» главного начальника. Фрегер тоже был ошарашен.

Направляясь вечером на очередное совещание, Родионов был приятно удивлен. Городок напоминал разворошенный муравейник. За всеми крупными зданиями копали ямы и сколачивали каркасы уличных туалетов. По улице туда-сюда сновали группы жителей с лопатами, тачками и носилками.

Ровно к 19-00 зашел в кабинет Фрегера. Асташев по телефону уже сообщил своим коллегам – командирам, Фрегеру и Белобородько результаты допроса пленного. Слух разошелся мгновенно. Кабинет уже был полон народа. Принесли дополнительные стулья и расставили вдоль стен. Помимо знакомых персонажей воль стен сидели интеллигентного вида пожилые мужчины и старички. Окна кабинета были открыты настеж, несмотря на это, от многолюдства было жарко и душно.

– Ну что же товарищи, начнем совещание. Борис Андреевич, что Вы нам скажете по поводу императора? Обратился хозяин кабинета к историку.

– Я посмотрел свою монографию. Багрянородный император Михаил-второй, основатель Аморийской династии по прозвищу Косноязычный правил в Византии с 820 по 829 год. Вот в такие временные рамки мы все попали.

– Могу уточнить. Взятый военными в плен приказчик из Херсона показал, что сейчас 22 июня 822 года. То есть, нас отбросило на 1119 лет в прошлое. Такие вот дела, товарищи. – Собрание загудело, обсуждая новость. Переждав пару минут и дождавшись пока гул стихнет, секретарь райкома продолжил.

– Тише, товарищи, давайте отбросим эмоции и будем вести совещание по-деловому. Товарищ Асташев, что еще показал пленный?

– Мы находимся во владениях Византии в феме Херсон. Империи принадлежит весь южный берег Крыма до гребней гор. На побережье имеются укрепленные города на месте наших Евпатории, Херсона, Алушты, Судака и Керчи, а также села и деревни. В военном отношении империя сильна. Может выставить несколько десятков тысяч воинов. На море господствует византийский флот из боевых галер. Купцы имеют множество парусных судов.

За Крымским хребтом владения Хазарского каганата. Сейчас у империи с каганатом мир. Последняя война была 11 лет назад. Херсонские купцы торгуют с каганатом, а также морем с болгарами, грузинами, абхазами, адыгами и славами. Обменивают изделия византийских ремесленников на сырье и рабов. Вот вкратце, все.

Уважаемый Борис Андрееевич, что Вы можете добавить? – обратился Фрегер к Грекову.

– В Византии сейчас бушует смута. После убийства старого императора Льва-пятого, убитого заговорщиками, часть страны откололась под предводительством полководца Фомы Славянина, выдающего себя за сына убитого императора. В империи идет гражданская война.

Болгария сейчас тоже является сильным государством. Периодически воюет с Византией с переменным успехом. Сейчас там правит хан Омуртаг. В гражданской войне Омуртаг поддерживает василевса Михаила.

Аббасидский халифат сейчас занимает все Закавказье, Персию и Ирак. По силам он вполне сравним с Византией. Воюют они почти постоянно с небольшими перерывами с переменным успехом. Сейчас там правит халиф Аль-Мамун. В гражданской войне он поддерживает Фому Славянина. Халифат тоже имеет весьма сильный военный флот, хотя и уступающий византийскому.

Так что, политическая обстановка в Причерноморье весьма бурная. В такой обстановке можно проводить собственную политику, лавируя между главными участниками.

– Что Вы еще можете добавить, Борис Андреевич?

– Добавить можно много чего. Но, сначала я хочу представить собравшимся моих коллег, пригласить которых на совещание я взял на себя смелость: профессор кафедры истории Харьковского университета Артамонов Михаил Васильевич. Его специализация – кочевники северного Причерноморья домонгольского периода, включая и хазар.

Профессор кафедры истории того же университета Остроградский Виктор Алексеевич. Он специализировался на Византии. Названные товарищи встали и раскланялись. Есть среди нас еще историки, но я их пока не приглашал.

Отмечу, что советская власть поступила весьма мудро, вернув профессорам по нескольку комнат в принадлежащих им до революции дачам. – Профессор не преминул воткнуть «шпильку» первому секретарю райкома. – Иначе вы бы оказались в полном неведении относительно окружающего мира. У меня гостит мой друг доцент МГУ Гурский Александр Ильич. Он специалист по ранней феодальной Европе. Будет нам весьма полезен. К сожалению, среди нас не оказалось специалистов по Аббасидскому халифату, который граничит с востока с Византией, вассалами которого являются абхазы, грузины и адыги.

Зато, среди нас имеются профессора и доценты по марксистской философии, общей и неорганической химии, физике, материаловедению, геологии, математике, филологии, языкознанию. Мы уже собрались в своем кругу и начали вырабатывать кое-какие рекомендации органам власти. Хотелось бы их озвучить.

– Это весьма интересно. Вы правы, нам очень повезло, что в Балаклаве имеются професорские дачи. Мы должны быть благодарны царскому правительству за эти дачи. – Фрегер не преминул вернуть шпильку профессору. – Какие же первоочередные рекомендации выработало ученое сообщество?

– Первая рекомендация стратегического характера. Самым важным нашим преимуществом над окружающим миром являются не пушки и машины, хотя они тоже важны, а знания, заключенные в книгах и головах. В бывшей церкви «Двенадцати апостолов» размещаются городская библиотека и клуб Осовиахим. Совершенно необходимо собрать абсолютно все имеющиеся у населения книги и сдать их в библиотеку. А то люди будут печки книгами растапливать. Книги необходимо каталогизировать, и выдавать их только в читальный зал под строгим контролем. Порча книг должна быть уголовным преступлением. Осовиахим из здания церкви придется выселить.

– Вы правы, Борис Андревич! Это мы организуем. Но, сейчас перед нами стоит вопрос выживания. Возможно нападение на нас византийских войск. Нам нужны продукты и прочие предметы снабжения. Продуктов у нас всего на две недели. Какие у вас рекомендации по эти вопросам?

– По продуктам и другим предметам снабжения. На берегах Черного моря расположены владения Византии, Хазарии, Болгарии, вассалов Аббасидского халифата и славянские земли. Флот Абассидов ведет боевые действия против византийского флота. Адыги, абхазы и грузины активно занимаются пиратством. Грабят торговые корабли византийцев. Если мы захватим несколько купеческих кораблей, византийцы отнесут на счет пиратов или на счет флота Аббасидов. Важно это делать в восточной части моря, ближе к Трапезунду. Византийские товары с кораблей можно будет продать в Хазарский халифат или обменять на сырье и продовольствие. А сырье и продовольствие нам самим пригодятся. Так что, на первое время мы продовольственную проблему решим.

Далее. Нам нужно разрабатывать поля в балаклавской долине. У нашего населения на огородах растут культуры, здесь отсутствующие. Те же помидоры, кукуруза, подсолнечник, пшеница хороших сортов. Новые сорта винограда, наконец. Это позволит решить продовольственный вопрос в перспективе.

Для военных, как мы понимаем, важнейшим вопросом является вопрос снабжения бензином. В Валахии, будущей Румынии, в районе будущего города Плоешти, имеются мелкозалегающие месторождения нефти. Тамошнее население использует эту нефть для изготовления мазута для смазки тележных осей. Предполагается, что византийцы используют нефть для изготовления боевой горючей смеси – так называемого «греческого огня». Можно послать вверх по Дунаю и его притоку реке Яломице корабли к этим месторождениям. От Яломицы до месторождений лишь пара десятков километров. Нефть у местного населения можно закупить или обменять на товары. А перегнать нефть на бензин и керосин, который нам тоже нужен, дело не сложное. Да и мазут пригодится как смазочный материал и для отопления зимой.

– А вот за эти сведения, вам, товарищи ученые, большое партийное и советское спасибо! Без вас мы бы как слепые котята тыкались. И в самом деле, нам с вами, товарищи, необычайно повезло, что с нами сюда попали ученые.

Что еще посоветуете?

– Нужно заниматься технологией черного пороха, капсюльной смеси, черной и цветной металлургией. Самое простое, что мы можем тут сделать из местных материалов – это гладкоствольные бронзовые пушки – картечницы на черном порохе.

Да много чем можно и нужно заниматься. Следует наметить все перспективные направления работы и создать по каждому направлению группу из ученых и инженеров.

– Великолепно! – воодушевился Фрегер. – Попрошу Вас пообщаться поподробнее с пленными. Вы лучше нас знаете, какие вопросы им задавать.

Прошу вас, товарищи ученые, составить список перспективных направлений работ и список участников из числа ученых. А мы направим в эти группы инженеров и техников.

Долго заседать не будем, время предельно дорого. Зинаида! Запишите поручения:

Майору Асташеву представить план обороны Балаклавы. Срок исполнения – 12 часов.

Капитан-лейтенанту Родионову представить план морской экспедиции по добыче продовольствия и предметов снабжения. Срок исполнения – 12 часов.

Профессору Грекову представить план перспективных работ по науке и технологиям. Срок исполнения – 24 часа.

Начальнику отдела образования и культуры Посадскому – организовать сбор всех имеющихся у населения книг в городскую библиотеку. Осовиахим из церкви вывести. Срок исполнения – 5 суток.

– Извините, Абрам Иосифович, – вклинился Посадский. – Школьные учебники лучше сдавать в школьную библиотеку.

– Верно, Иосиф Альбертович. Но, такие мелкие вопросы давайте будем решать в рабочем порядке. Такое решение Вы и сами могли принять.

Разрешите дополнить, Абрам Иосифович. – Профессор Греков дисциплинированно поднял руку.

– Конечно, конечно, Борис Андреевич!

– Считаю необходимым провести полное анкетирвание всего нашего населения, включая дачников и отдыхающих. В анкете указать основную специальность, а также дополнительные специальности, знания и увлечения. К примеру, радиолюбители, астрономы – любители или планеристы нам будут весьма полезны.

– Отличная мысль! Поручим начальнику ОВД Артамонову провести анкетирование. Срок – неделя. Военные милиционерам помогут. А Борис Андреевича попрошу подготовить образец анкеты.

И кстати! Зинаида! Подготовьте приказ о назначении профессора Грекова заместителем председателя исполкома по науке, технике и технологиям.

– Простите, Абрам Иосифович, по науке я согласен, но по технике и по технологии моя кандидатура не подходит. Разрешите мы в своем кругу посоветуемся и Вам кандидатуры представим. У нас есть и химики и физики весьма высокой квалификации.

– Хорошо, товарищ Греков. Завтра жду Вас с кандидатами на эту должность.

– На этом сегодня все обсуждения и совещания прекращаем. До темноты еще целых два часа. Работаем, товарищи!

## Глава 3 Власть.

6. Власть.

Распуская народ после совещания, Фрегер попросил Белобородько задержаться. Подчеркивая неофициальный характер беседы, предложил перекурить. Секретарь райкома достал из стола свою пачку «Беломорканала» и предложил гостю. В качестве ответной любезности предисполкома достал из кармана коробок, зажег спичку, дал прикурить хозяину кабинета и прикурил сам. Расположившись у раскрытого настежь окна, два начальника с удовольствием затянулись.

Сорокапятилетний большевик, член ВКП(б) с 1917 года, Абрам Иосифович Фрегер в Балаклаве работал уже 12 лет, сначала как инструктор Севастопольского горкома, ответственный за парторганизации Балаклавы, а после придания Балаклаве статуса городского района был избран коммунистами района первым секретарем. В городке знал по именам половину жителей и почти всех старожилов.

В партию вступил почти сразу после Октябрьской революции, будучи еще помощником техника на судоремонтном заводе, куда поступил после окончания технического училища. Во времена белогвардейской оккупации остался в городе на подпольной работе, был арестован, но сумел бежать. Два года партизанил в Крымских горах. После освобождения Севастополя Красной армией работал секретарем парткома завода. Линию партии в целом поддерживал, хотя массовые расстрелы пленных белогвардейцев Землячкой не одобрял. Репрессии 37 года тоже считал не обоснованными, но, против них в открытую не выступал. Понимал, что и сам может попасть под каток. Хотя, двоих инженеров завода, на которых в НКВД поступили доносы, ему удалось отстоять, доказав в парткоме ложность доносов.

В 1926 году женился на комсомольской активистке Ксении и завел с ней троих детей, двух мальчиков и девочку. Невысокий, лобастый, с живым взглядом карих глаз, с седоватой бородкой клинышком и аккуратными усиками мужчина пользовался в городе безусловным авторитетом, не только по занимаемой должности, но и как авторитетный руководитель и просто как хороший человек.

В приемные часы любой коммунист мог прийти к нему на прием, будучи уверенным, что его вопрос будет рассмотрен быстро и по существу. Так что, на улице ему приходилось идти, постоянно отвечая на уважительные приветствия встречных.

– У нас с тобой, Петр Михайлович, две больших проблемы. – Начал Фрегер.

– Так мы только что их и обсуждали. – Удивился Белобородько.

– Это были не проблемы, а так, частные текущие вопросы.

– И какие же это проблемы?

– Как учил нас Владимир Ильич, главный вопрос – это вопрос о власти. А у нашей власти существуют две угрозы: одна внешняя, и одна внутренняя.

– Поясни.

– Внешняя. Стратиг в Херсоне, когда узнает о нашем появлении, сразу захочет нас подмять под себя. Он будет считать, что раз мы появились на месте его села Ямболи, то мы часть его фема. Понятное дело, мы под него не пойдем. От фема мы отобьемся, но противостоять всей Византийской империи вряд ли сможем. Патронов у нас не хватит. Следовательно, нам нужны союзники против Византии.

– А почему ты уверен, что с ними не удастся договориться? Зачем сразу воевать? Может, попробовать вступить в переговоры?

– А вот ты представь себе ситуацию: ты в единственном лице первый секретарь обкома, председатель исполкома и командующий всеми войсками Крыма. И вдруг, тебе сообщают, что на месте твоей Балаклавы появилась какая-то Мумбола, в которой живут какие-то наглые типы, котороые не признают твою власть. Твои действия?

– Ну, может нам признать его власть?

– Исключено. Он сразу пришлет своего наместника, который установит свои порядки. Оно нам надо?

– Да, тогда я бы послал войска наводить порядок.

– Вот именно, мы для него – обычные мятежники, не признающие его власти. Его реакция однозначна: раздавить и наказать. Продолжаю.

Возможных союзников у нас двое: Хазарский каган и Фома Славянин. Кое-какое время у нас есть, пока Михаил разбирается с Фомой. До этого Византия на нас крупные силы не пошлет. С кем дружить будем, как думаешь?

– У каганата с Византией мир, значит, будем с ним торговать. Но, понятное дело, дружить нужно со всеми, кто против Михаила. То есть с Фомой и с Аббасидским халифатом. Халиф поддерживает Фому. А может быть, нам удастся помочь Фоме свергнуть Михаила. Тогда, мы вообще «на коне» окажемся. К этой проблеме нужно Грекова с коллегами подключить. Пусть проанализируют ситуацию и дадут рекомендации, как нам задружить с Фомой и с Аббасидами. Так я думаю.

А внутренняя проблема какая?

– Было у меня и у тебя начальство в Севастополе. У меня – горком, а у тебя – горисполком. Теперь их нет. Мы с тобой теперь самые главные начальники. Но реальной военной силы у нас нет. Она у Асташева. Ситуация скользкая. Смекаешь?

– Ну, Асташев и Родионов, вроде бы товарищи правильные. Партийцы, и без завихрений в голове.

– Это пока у них свое начальство было в Севастополе. А теперь начальства у них нет. Они теперь главные начальники в армии и флоте. А ну как они захотят всю власть в свои руки взять?

– По-моему, ты зря волнуешься, Иосифович. У нас есть районный совет депутатов трудящихся. Раньше он был с маленькой буквы. А теперь стал с большой. Верховный совет Балаклавской советской республики, а не как-нибудь там. Асташев и Родионов тоже депутаты совета. Как и мы с тобой. Кстати, это ты очень вовремя проблему обозначил. Завтра же соберем чрезвычайную сессию Совета. Введем чрезвычайное положение и для обеспечения оперативности руководства республикой изберем Президиум Совета.

Тебя введем в Президиум как идеологическую власть, меня – как хозяйственную, и Асташева – как военную. И будет у нас узаконенный триумвират. Как в СССР был. Там были Сталин, Калинин, Ворошилов, а у нас будут Фрегер, Белобородько, Асташев. Чувствуешь, как у нас с тобой карьера вверх пошла? Своего второго секретаря Сокольского в президиум вводить не собираешься?

– Шутки шутками, а дело то, серьезное. Если не справимся, то наши с тобой головы под плахой окажутся отрубленными, а граждане наши, те, кто выживет, в рабство попадут. Времена нынче жестокие. А Сокольского к черту. Я его с трудом до сих пор терпел. Фанфарон, начетчик и болван. Его мне сверху прислали. Он двоюродный племянник самого Звонского. Теперь за первый же промах вкачу ему выговор, а за второй – сниму с должности. А за третий – из партии выгоню.

– Большевики перед трудностями не пасуют. Будем работать – справимся. Ты вызывай к себе Грекова и озадачивай. Пусть внешнеполитическую линию разрабатывает. А я пойду делами рулить. Они сами себя не сделают.

Отпустив Белобородько, Фрегер распорядился послать нарочного за профессором. Того разыскивали целый час. Дома его не оказалось. Нашли его в штабе Асташева. Там ученые беседовали с пленными. Появился Греков, когда солнце уже заходило за гребни гор.

Первый секретарь поставил профессору задачу за день сформулировать внешнеполитическую линию республики. Греков был озадачен.

– Дело в том, Абрам Иосифови, что информации у нас для этого маловато. Этот приказчик, которого мы опрашивали, мало что знает. Он у своего купца ведал только торговлей внутри фема между селами и городом. Нам более осведомленные пленные нужны. Хорошо бы их отловить.

– Такое указание военным я дам. Они отловят. Но, Вы стратегию пишите, хотя бы на основании той информации, что у Вас есть. Потом уточним. Действуйте, профессор. Ни секунды лишнего времени у нас нет.

Отпустив Грекова, Фрегер позвонил Асташеву. Внутри города связь действовала. Аккумуляторы телефонного коммутатора подзаряжали от генератора пограничников.

– Просьба у меня к тебе, Владимир Васильевич!

– Слушаю, Абрам Иосифович.

– Нужно отловить более осведомленных пленных. Ученые говорят, этот приказчик мало что знает.

– Принято! На рассвете направлю отряд на ближайший перекресток дорог. Будем брать всех, кто там появится.

– И еще. Крайне важно, чтобы в Херсоне о нас не узнали как можно дольше. Потому, из города и деревни никого выпускать нельзя. А кто со стороны к нам заявится, тех хватать и не выпускать.

– Сделаем! Будет система типа ниппель. Сюда – пожалуйста, обратно – никак. – Пошутил Асташев. – Опорные пункты на вершинах холмов мы уже построили. Там уже сидят гарнизоны. На рассвете выставлю два секрета на въезде в долину. А по периметру долины запущу пешие патрули.

Только вот, когда брали приказчика, четверо верховых от нас ускакали. Они уже в Херсоне купцу отчитались о пропаже приказчика и груза.

– Ну, купец, это еще не стратиг. И потом, что они ему расскажут? Выскочил из-за горы страшный рычащий зверь с горящими глазами. Не поверит им купец. А тех, кого он пошлет на проверку, вы хватайте. Не проверив, купец к стратигу не пойдет. Побоится опозориться. И чтобы в дальнейшем ни один больше от вас не ушел. По убегающим стреляйте на поражение.

– Это ясно, сегодня днем нам еще ничего не понятно было, потому и упустили верховых. Больше таких ошибок не допустим. Подстрелим и все следы зачистим. Опыт есть. У меня среди преподавателей и инструкторов сухопутные пограничники имеются. Только вот, если вторые посланцы купца пропадут, он, вероятно, все же к стратигу пойдет. А уж после пропажи третьих точно пойдет. Тем более, что и другие местные люди на перекрестке пропадать начнут.

– А вы не всех хватайте, а выборочно. Только тех, кто в нашу сторону повернет и самых богатеньких.

– Понял. Однако, все равно, самое позднее, через пару дней стратиг на нас воинский отряд двинет. А может и через день.

– Ничего, нам каждый выигранный день дорог. Сегодня плотину достроим, завтра все рабочие руки на вырубку леса и частокол двинем. Сколько у тебя людей на вырубке?

– Почти весь сводный штат моей школы и водолазы, около пятисот человек.

– Еще раз пройдитесь по городу, мобилизуйте всех кого можно. Все службы и учреждения закрывайте моим распоряжением. Завтра с утра мы чрезвычайное положение объявим.

– Особого смысла в такой мобилизации нет, все наличные топоры, пилы и лопаты уже задействованы. Даже ножовки и топоры мясников. Людей хватает.

– Ладно, сам решай. После пруда вырубка и частокол – наша вторая задача.


Родионов, вернувшись к себе в штаб отряда, взялся за планирование пиратского рейда. Озадачил начальника материально-технического отдела (МТО) учетом горюче-смазочных материалов и запасных частей. Связался с катерами, находящимися в патруле. Приказал Глухову и Павлову внимательно рассмотреть и зарисовать все встреченные корабли, однако, не приближаясь к ними ближе мили. В бинокль их можно будет разглядеть в деталях. Затем, пригласил к себе начальника штаба отряда старлея Трифонова. Рассуждали они так.

Захватить парусник или галеру труда не составит. Выбить солдат и матросов из пулеметов, когда они выстроятся на палубе для отражения абордажа и взять суда на буксир. Проблема была в том, что катера ПК и МО на роль буксиров не годились совершенно. Двигатели у них мощные, а вот деревянные корпуса недостаточно прочные. При буксировке тяжелого корабля по волнам кнехты просто вырвет.

Единственно, кто мог поработать буксиром – это стальной трехсот пятидесяти тонный учебный корабль Морской школы Комендор. Но, два его двигателя были маломощными, всего по 140 лошадиных сил. Его полный ход составлял лишь 7 узлов. А при буксировке судна примерно такого же водоизмещения, скорость составит и вовсе 4 – 5 узлов. То есть, византийские галеры смогут его догнать. И вместо пиратского налета получится эскадренный бой, что не входит в наши планы. Мы должны наскочить, взять трофеи и быстро уйти. Свидетелей захвата остаться не должно.

По сведениям, полученным от приказчика, ввиду войны с халифатом и смуты, купеческие суда от Трабзона в Стамбул и в Херсон ходят караванами в составе не менее 4 – 5 торговых судов под охраной пары боевых галер. Одна галера сзади каравана, другая спереди.

Напрашивалось следующее решение. Сначала выбить пулеметами экипажи галер. При этом постараться не задеть гребцов на нижней палубе. Тогда купцы вынуждены будут сдаться. Пересадить часть экипажей купцов на галеры, чтобы командовали гребцами и ставили паруса. Затем отконвоировать весь караван в Балаклаву.

Всех встречных придется топить или тоже захватывать. Однако, район захвата не должен был быть слишком далеко от Балаклавы. Иначе довести его будет трудно. Значит, ловить караван следует у турецкого, то-бишь, византийского берега прямо напротив Крыма на удалении до 200 миль. Тогда караван удастся довести до базы за трое – четверо суток. Это при попутном ветре. А при встречном придется буксировать парусники галерами и Комендором, сцепив их последовательно. Тогда скорость упадет до смешной пары узлов. Но, поскольку теперешние суда ходят вдоль берегов, при пересечении моря поперек вероятность встретить противника минимальна.

Катера МО с целью экономии горючего можно и не брать. Боевой мощи четырех малых катеров вполне хватит. На каждом стоит пушка сорокапятка и крупнокалиберный пулемет. И на Комендоре еще три таких же пушки и два пулемета. Этого более чем достаточно. На том и порешили. Виктор поручил своему начштаба оформить план рейда как полагается, с расчетами и картами для доклада большому начальству.

А сам взялся готовить предложения по реформе морских сил Балаклавы. Позвонил в Морскую школу и пригласил к себе заместителя Асташева по морским делам каплея Алферова, затем позвонил в водолазный техникум и пригласил его начальника каплея Опарина, с тем, чтобы выработать с ними совместные решения.

Начальник МТО лейтенант Баринов доложил, что бензина на складе имеется 24 кубометра, чего достаточно для похода 8 катеров экономическим ходом на 1200 миль. Плюс бензин в баках катеров. Примерно 11 кубов. Это еще на 500 миль.

Для начала обсудил с командирами свои оценки скорости кораблей противника. Все они с детства «болели» морем и прочитали массу книг о морских приключениях. Читали в журнале «Вокруг света» статьи о путешествиях Да Гама, Колумба и Магеллана, об их каравеллах, о древнеримских галерах и триерах. Они сошлись во мнениях, что пузатые корпуса византийских парусников с удлинением корпусов 3:1 не позволят им даже при попутном ветре развить скорость больше 4 узлов. Галера с одним рядом весел на веслах при попутном ветре даст 5 – 6 узлов, и сможет развить 6 – 7 узлов на короткое время. Потом гребцы устанут. Самые крупные триеры с тремя рядами весел дадут на пару узлов больше. То есть максимум 9 узлов накоротке и 7 узлов длительно. И это максимум.

Отсюда следовало, что скорость катеров МО в 26 узлов является избыточной. Двигательная установка катеров состоит из трех бензиновых двигателей по 850 лошадиных сил. Каждый двигатель работает на свой вал с винтом. С двумя работающими двигателями катер выдаст 20 узлов, а с одним двигателем – 15 узлов.

Катера типа ПК имеют 2 двигателя по 300 лошадиных сил, работающих на 2 вала, и развивают скорость 15 узлов, а под одним двигателем – 10 узлов. Скорость экономического хода с минимальным удельным расходом горючего составляет 7 узлов.

Вооружение катеров ПК составляет одна пушка калибра 45 мм и один пулемет калибра 12,5 мм. Их вооружение и скорость вполне достаточны для борьбы с любыми местными кораблями.

А катера МО имели вдвое более мощное вооружение. Их вооружение и скорость были избыточными. Отсюда следовало логичное предложение: патрулирование вести на катерах ПК, причем под одним мотором и экономическим ходом.

А катера МО использовать только для эскадренного боя. Часть из них можно будет вывести в резерв.

Корабль Комендор использовать для обстрела береговых целей. А для охраны ближних подступов к бухте использовать водолазные боты, вооружив их пулеметами.

В итоге обсуждения, командиры решил сформировать шесть дивизионов кораблей.

Дивизион охраны водного района из 4 водолазных ботов с паровыми двигателями и двух ботов с бензиновыми. Два последних бота составят резерв дивизиона и будут выдвигаться только в случае боестолкновения. Боты вооружить пулеметами полудюймового калибра. Командир дивизиона – старший лейтенант Овчинников из водолазного техникума.

Патрульный дивизион из четырех катеров типа ПК. Командир – капитан-лейтенант Алферов. Личный состав катеров сформировать из личного состава Морской школы. Алферов пояснил, что катера в постоянном штате имеют только командира, штурмана и механика. Радиста, моториста, сигнальщика набирали из числа инструкторов и преподавателей. А девятерых матросов – из курсантов. Решили матросов для катеров набрать из курсантов водолазного техникума.

Крейсерский дивизион из двух катеров МО с двумя двигателями, вооруженных двумя пушками и одним пулеметом. Это главная ударная сила отряда. С катеров снять один пулемет и один двигатель с винтом и валом. Командир – старлей Дубинский, ныне командир 1-го дивизиона катеров МО. Экипаж катеров уменьшится на 2 человека.

Линейный дивизион – 4 катера МО с одним двигателем, одной пушкой и одним пулеметом. Назначение дивизиона – эскадренный бой. Командир – старлей Приходько, ныне командир второго дивизиона катеров МО. Экипаж катеров уменьшится на пять человек.

Резервный дивизион – 2 катера МО с одним двигателем, одной пушкой и одним пулеметом. Командир – старлей Витицкий, сейчас командир дивизиона катеров ПК в Морской школе.

На место снятых двигателей установить дополнительные баки под бензин.

Отдельно рассмотрели вопрос о глубинных бомбах и минах. Катера МО могли нести 6 морских мин или 8 глубинных бомб общим весом до 1800 килограмм. Ввиду отсутствия подводных лодок у противника единодушно решили бомбы и мины с катеров снять. Вместо них стационарно установить на корме катера 10 бочек из-под бензина объемом по 200 литров. Эти бочки использовать для хранения дополнительного запаса продовольствия и пресной воды.

За счет увеличения запасов горючего, воды и продовольствия автономность катеров линейного и резервного отряда увеличится с 7 суток до 22 суток, а катеров крейсерского отряда – до 16 суток.

Снятые двигатели и валы с винтами можно будет оставить в качестве запчастей, или установить их на трофейные корабли. Снятые пушки поставить на эти же корабли, или передать их в сухопутные войска. Пулеметы пойдут на вооружение ботов.

Корабль Комендор решили оставить в составе отряда в виде отдельной единицы – корабля артиллерийской поддержки.

В водолазном дивизионе решили оставить четыре бота с бензиновыми двигателями, чтобы продолжить работы по подъему материальных ценностей с затонувших судов. Командиры посчитали, что вблизи Херсона и других византийских портов на дне должно лежать много затонувших местных судов. Да и дно Балаклавской бухты все еще не было полностью очищено от металлолома. А металл в новых условиях представлял огромную ценность. Командиром дивизиона решили назначить старлея Красовского, заместителя Опарина по водолазному делу.

Все дивизионы решили объединить в один Морской отряд под командованием Родионова. Личный состав и персонал пограничного отряда, водолазного техникума и морскую часть личного состава Морской школы объединить.

Сформировать объединенные службы материально-технического обеспечения, ремонтную, боепитания, политическую, строевую часть, пищеблок, клуб. Все организационные вопросы объединения частей решили «повесить» на начальников штабов. Им же поручили подготовить проект приказа об объединении. Срок дали – одни сутки.

Пока командиры заседали, Трифонов закончил подготовку проекта приказ по пиратскому рейду. Время было уже позднее. Пока заседали, уже совсем стемнело. Виктор решил идти к Асташеву с проектом приказа утром.

Когда он добрался до дома, дочери уже давно спали. Варя встретила уставшего мужа у накрытого к ужину стола. Она с трудом дотерпела, сгорая от любопытства, пока муж доест салат, котлеты с макаронами и выпьет компот. Весь день командирские жены, не занятые по работе, обсуждали самые невероятные слухи, разлетающиеся по городку.

– Так что на самом деле происходит? А то, никто нам официально не сообщает. Неужели мы и вправду в прошлое попали? – Затараторила Варя.

– Всё правда. Мы в далеком прошлом, в 822 году. Положение у нас крайне серьезное. Кругом дикие враждебные силы. Но, ты не волнуйся, мы справимся. Всех нагнем, построим, и под нашу музыку плясать заставим. Больше ничего сказать пока не могу. Думаю, завтра верхнее начальство населению все объявит. А сейчас извини, спать хочу, устал, как собака.

Елена прониклась и больше не приставала. Супруги отправились спать. Невероятно длинный день 22 июня 822 года в Балаклаве закончился. Городок заснул. За исключением бодрствующих дежурных, вахтенных и сторожевых постов на окружающих Балаклаву высотах.

## Глава 4 Чрезвычайное положение.

7. Чрезвычайное положение.

Несмотря на то, что вчера Виктор заснул около часа ночи, встал он по звонку будильника точно в 6 утра. Бодро сделал все обычные утренние процедуры и быстрым шагом двинулся в штаб отряда. Там взял из сейфа бумаги по «пиратскому» рейду и направился к Асташеву, утверждать план рейда.

Командир гарнизона оказался на месте. Просмотрев документацию, майор сказал:

– Обоснуй, почему ловить караван вы хотите у турецких берегов, а не у крымских?

– Отвечаю. Здесь корабли ходят только вдоль берегов. Если мы будем брать караван у берегов Крыма, с берега обязательно кто-нибудь это увидит. И сообщит в Херсон. А мы должны провести операцию в тайне от Херсона.

– По вашим расчетам выходит, что при самом удачном раскладе, вы в Балаклаву вернетесь только через пять дней. Вы не учли, что нам не удастся сохранить секрет нашего появления от стратига дольше двух – трех суток. Сведения о нас дойдут в Херсон по суше именно за этот срок. Так что, держать в тайне морскую операцию дольше двух дней смысла нет.

– Но, при планировании операции мы этого не знали. Стояла задача сохранять тайну. Выходит, морская операция должна завершиться на третий день. Так я понимаю?

– Да, так.

– Тогда захват каравана следует проводить у Судака или у Керчи. По данным разведки, там тоже довольно крупные порты с кораблями. Даже если нам не попадется караван, наберем одиночные купеческие суда. Мои Мошки их неоднократно встречали. Видимо, вдоль крымских берегов они ходят без опаски. До Керчи ходу полдня, и обратно – два дня. Это если ждать каравана долго не придется. Но, возможно караван оттуда уже вышел и идет вдоль крымского берега сюда. Тогда получится еще быстрее.

– Вот именно. Даже если кто-то с берега и увидит бой и захват, по суше донесение об этом будет идти со скоростью не более 100 километров в сутки. Это самый максимум. Так что, до Херсонеса оно доберется через два – три дня. А потому, готовьтесь к выходу в сторону Керчи. И немедленно. С Фрегером и Белобородько я это согласую.

– Вызовите сюда Алферова. Пусть доложит готовность ваших катеров и Комендора.

Асташев снял трубку и вызвал своего зама по морским делам. Появившийся минут через пять каплей доложил, что погрузка боеприпасов, горючего и продовольствия на корабли идет полным ходом. Через час – полтора можно будет выходить.

– Разрешите мне самому возглавить поход! Обратился к майору Виктор.

– Думаешь, без тебя не справятся?

– У ваших людей опыта дальних походов и опыта захвата нарушителей границы нет. К тому же, мне самому нужно взглянуть на византийские корабли, чтобы понять, на что они способны.

– Добро. Что еще?

– Напоминаю, на катера нужен десант, по отделению стрелков и взвод – на Комендор.

– Через час они будут на причале.

– Отбирайте тех, кто имеет опыт морского плавания, а то они от морской болезни будут небоеспособны.

– Это верно. Алферов, обеспечь отбор бойцов и командиров в десант. Кто в отряде останется за тебя?

– Командир 1-го дивизиона старший лейтенант Дубинский. Он мой первый заместитель по штату. Если что, он справится.

– Что еще?

– Для разговоров с командами кораблей, которые захватим, нужны переводчики. Желательно – местный грек Василий и пленный приказчик.

– Добро! Действуйте. Переводчиков доставим. Не позже 09-30 катера и Комендор должны выйти в море.

Капитан-лейтенанты вдвоем вышли от майора.

– Хорошо, что я еще на рассвете начал комплектовать катера и корабль. Как чувствовал. – Высказался Алферов. А тебе везет! В первую боевую операцию выходишь в новом мире.

– Вы тоже готовьтесь. Если в Херсоне про нас раньше пронюхают, вероятна атака и по суше и с моря. А я в свой штаб пробегусь, Дубинского озадачу, а потом к вам на причал приду.

– Там и встретимся. Пойду десант комплектовать.

Вернувшись в свой штаб, зашел к начальнику штаба и поинтересовался, где Мошки 4-я и 8-я?

– Обе на обратном пути. Им еще часов пять – шесть до нас идти экономическим ходом.

– Что-нибудь новое сообщали?

– Встречали в море одиночные торговые корабли и рыбаков. Военных кораблей не встретили. Постарались, насколько возможно, нарисовать схемы портов, крепости и подсчитать корабли в портах.

– Хорошо. Быстро найди Дубинского и оба ко мне. У меня максимум полчаса. Иду в пиратский поход. – Трифонов шустро выскочил из кабинета.

– Володя! Остаешься на базе за главного. – Обратился он к вошедшему стралею Дубинскому. Я ухожу с дивизионом ПК-шек. Дня на два – три. Подробности у Сергея. Тебе держать наши дивизионы в готовности. У Херсонеса постоянно держи одного Мошку, не вылезая на глаза к местным. Нужно следить за выходом кораблей и судов оттуда и входом туда. Если выйдут боевые галеры, доложи Асташеву и выводи один дивизион им навстречу. Их необходимо будет уничтожить на подходе к нашей бухте. Но, лучше бы, захватить с минимальными повреждениями. Опять же подробности у Сергея. Все ясно?

– Ясно. Выполню, не сомневайся.

В это время в кабинет заглянул вахтенный командир.

– Товарищи командиры! По телефону сообщили, в 9-00 по радиотрансляции будет важное сообщение партийного комитета и исполкома совета. Слушать велено всем.

Все взглянули на часы. До срока оставалось еще 12 минут.

– Действуйте! Я на причал к ПК-шкам. Через полчаса выходим в рейд. Выступление начальства там послушаю.

С рассветом электрики занялись подключением городского радиотрансляционного узла к электрогенератору пограничников. Протянули, где надо, временные провода. Без пяти минут девять позвучало объявление диктора о важном выступлении руководства. Затем из уличных динамиков и черных радиотрансляционных тарелок в помещениях грозно зазвучал Интернационал:

« Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов…»

За ним – Варшавянка:

«Вихри враждебные веют над нами, черные силы нас злобно гнетут…»

Мужские хоры в сопровождении симфонических оркестров звучали более чем внушительно. Жители Балаклавы собрались у репродукторов. Родионов как раз дошел до причала катеров Морской школы, когда из уличных динамиков зазвучал голос Фрегера.

– Товарищи! Все вы уже знаете, что положение Балаклавы коренным образом изменилось. Неизвестным науке способом наш город переместился из Советского Крыма в Крым Византийский. Из 1941 года в год 822, на 1 тысячу 119 лет назад в далекое прошлое.

Мы теперь отрезаны от Севастопольской электростанции, от телефонной, телеграфной и дорожной сети Крыма. По этой причине в городе возникли существенные бытовые проблемы, которые мы все общими силами решаем.

Мы все, жители Балаклавы, коммунисты, комсомольцы, беспартийные, старики и дети оказались в этом мире совершенно одни. Нас окружают дикие народы, которые захотят нас завоевать, ограбить и сделать рабами.

Нас мало. Их миллионы. Но, не все так уж безнадежно. У нас есть важнейшие преимущества: во-первых, это военная и гражданская техника, которая у нас имеется. У местных народов такой техники нет и еще тысячу лет не будет. Во-вторых, наши знания и умения, которые содержатся в наших головах и в наших книгах. У местных этих знаний и умений нет. А самое главное – у нас есть марксистско-ленинская теория исторического развития, которой нет у местных. Мы знаем законы исторического развития. У нас есть коммунистическая партия, которая сумеет эти законы воплотить в жизнь. У нас есть коммунисты и комсомольцы, владеющие этой теорией. У нас есть простые граждане Балаклавы, толковые и трудолюбивые, способные под руководством коммунистов воплотить в жизнь любые идеи. У нас есть военные, вооруженные новейшей техникой.

Под прославленным Красным знаменем Ленина-Сталина мы построим здесь новый мир, справедливый и богатый. А для этого мы все должны сплотиться под руководством Ленинской партии в единую могучую силу. Как говорил великий Ленин, нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!

А сейчас председатель исполнительного комитета нашего Совета товарищ Белобородько расскажет вам о текущих задачах.

– Граждане Балаклавы! – Начал предисполкома. – Мы еще этого не осознали, но, теперь мы не граждане города Балаклава, а граждане единственной в мире Балаклавской Советской республики.

Созываю сегодня в 12 часов дня первый Съезд народных депутатов республики.

Съезд примет закон об учреждении Балаклавской Советской республики и об объявлении в республике чрезвычайного положения. Выход граждан за пределы военного оборонительного периметра запрещается. В периметр входят весь город и вся Балаклавская долина.

Всё свободное население города мобилизуется на строительство оборонительного периметра. Он пройдет по гребням холмов вокруг города и долины. Военные уже начали строить оборону вокруг города.

Далее, воду в город по временной схеме сегодня до конца дня мы подадим. Телефонная и радиотрансляционная сети уже работают. Городской совет занимается восстановлением электроснабжения. Надеемся в ближайшее время восстановить электроснабжение важных городских объектов.

Милиция и военные производят перепись населения, всех материальных ценностей, инструментов и продовольственных запасов города. Прошу всех максимально содействовать в проведении переписи.

Напоминаю о необходимости сдачи всех имеющихся у граждан книг в городскую библиотеку. Школьные учебники сдавайте в школу.

Обо всех своих потребностях сообщите своему депутату для доклада на съезде. А также сдавайте депутатам в письменном виде ваши предложения по нормализации жизни в городе.

Все продовольственные и материальные ресурсы в городе в условиях чрезвычайного положения будут распределяться среди населения по карточкам.

Все имеющиеся у населения серебряные и золотые монеты должны быть сданы в сберкассу. Они будут обменены на банкноты. Эти монеты необходимы для закупки продовольствия у окружающих нас племен. Укрывательство монет из драгметаллов будет преследоваться по законам чрезвычайного положения.

Все огнестрельное оружие, включая гладкоствольное с патронами и другими боевыми припасами должно быть сдано в Морскую пограничную школу. Оно будет использоваться в обороне города.

Прошу отнестись к этим мерам с пониманием.

Конечно же, руководство республики постарается избежать вооруженного конфликта с окружающими народами, но полностью исключить вероятность конфликта мы не можем.

А теперь, уважаемые сограждане, прошу вас со всей ответственностью и старанием приступим к работе. Ближайшие мирные дни мы должны использовать с максимальной пользой.

Выслушав речи руководства в молчании, моряки снова приступили к погрузочным работам.

– Какой из ПК-шек в лучшем техническом состоянии? – Поинтересовался Родионов у Алферова.

– Они все на ходу. Но, самый новый из них – ПК-162. Ему всего три года.

– Тогда, он и будет моим флагманом. Переводчиков веди на него. Радиостанции на всех действуют?

– На всех, но они слабенькие. От Керчи, скорее всего, не достанут.

– Что же ты раньше молчал?

– Так на Комендоре рация сильная!

– Комендор от ПК-шек отстанет. Мы его ждать не будем. Придется мне прихватить с собой одну Мошку.

Ровно в 9-30 катера и Комендор, прогудев сиренами, отошли от причалов и направились к выходу из бухты. Родионов стоял на тесном мостике флагманского катера. Двоих переводчиков он отправил в матросский кубрик.


Майор Асташев тоже встал рано, буквально на рассвете. До завтрака прошел по всей линии опорных пунктов. Убедился, что вахтенные отделения службу несут исправно. Все курсанты бдят и никто в дозорах не спит. Обсудил с Родионовым и откорректировал план пиратского рейда.

После завтрака прослушал в своем кабинете выступления гражданских начальников, взял подготовленный штабом проект обороны города и пошел к Фрегеру.

Явившись пред светлые очи секретаря, доложил:

– Товарищ первый секретарь, разрешите доложить Вам разработанный план обороны города.

– Слушаю Вас, товарищ майор. А что так официально?

– Ну, Вы же теперь первый секретарь не райкома, а республики.

– Ну так, и ты тоже теперь не командир гарнизона, а целый главнокомандующий. Кстати, когда сирены гудели, я выглянул, катера что, уже в рейд ушли?

– Так точно, ушли. Моряки план похода представили, я его утвердил. Родионов лично возглавил отряд кораблей.

– Однако, следовало бы перед выходом этот план мне показать.

– С чего бы это, Абрам Иосифович? Это дело чисто военное, а значит, полностью в моей компетенции. Я же в твои партийные дела не встреваю, так зачем тебе в мои военные дела вникать? Ты мне задачу поставил, а как ее выполнить, это моя забота. «Ну вот, уже «терки» у нас начинаются», – с неудовольствием подумал Фрегер. – «Я вчера как в воду глядел».

– Вообще то, если уж рассуждать по форме, то пограничники тебе не подчинены.

– И тебе тоже.

– Это раньше так было. А теперь все поменялось. Должно же быть у нас военное единоначалие в городе.

– О чем речь! Вот сегодня на совете давайте и разграничим полномочия. Четко пропишем, кто за что отвечает. – Кстати, Родионов может и не согласиться идти под твое командование. Главные морские силы то – у него.

– Он товарищ разумный, понимает, что в военных делах должно быть единоначалие. Так что, согласится. К тому же, он в рейд ушел.

– Ладно. На совете решим. Докладывай, что у нас по сухопутной обороне.

Асташев развернул на столе крупномасштабную схему Балаклавы.

– Вот схема в масштабе 20 метров в одном сантиметре.

Вокруг города на господствующих высотах уже построены 6 взводных опорных пунктов. В каждом пункте может обороняться взвод стрелков при одном станковом и одном ручном пулеметах. Еще один пункт за околицей туземной деревни на дороге. Майор указал пункты на схеме.

Постоянно в каждом пункте находится отделение стрелков и пулеметные расчеты. Они несут вахту, сменяясь каждые 8 часов. За каждым пунктом постоянно закреплен взвод. Один взвод патрулирует периметр долины. 4 взвода составят резерв. Сейчас один из резервных взводов на трех машинах выдвинут на перекресток дорог.

Всего у нас в школе 12 учебных взводов по 36 курсантов в каждом. В отделениях по 12 курсантов. В артиллерийской и пулеметной ротах по четыре взвода. В третьей роте тоже четыре взвода, но, разной специализации: минеры, сигнальщики, радисты и мотористы.

Сейчас все незанятые на вахте курсанты и преподаватели валят лес. В двух пунктах со стороны устья бухты и в двух пунктах со стороны деревни готовим артиллерийские дворики. К концу дня затащим туда пушки.

Так что, атаку полными силами Херсона мы отобьем. В дальнейшем планируем в каждом пункте построить бревенчатые срубы высотой по 6 метров, засыпать их грунтом доверху и разместить на верху пушки и пулеметы. Это будут оборонительные башни. Между башнями поставим сплошной частокол из бревен с бойницами. На частоколе с внутренней стороне будет галерея – боевой ход для стрелков.

Тогда и вся Византия будет нам не страшна. Конечно, если решим вопрос с боеприпасами. По морским делам планы доложит Родионов, когда вернется.

– Хорошо, твой план я одобряю, – заключил Фрегер. На заседание совета сам приходи, и явку всех своих депутатов обеспечь. Важные дела решать будем.


Чрезвычайное заседание Совета продолжалось три часа. Депутаты постановили:

1. Учредить Балаклавскую советскую республику.

2. Признать Конституцию СССР и законы СССР действующими на территории республики.

3. Районный совет депутатов трудящихся Балаклавы впредь именовать Верховным Советом республики.

4. В связи с угрозой военного нападения объявить в республике чрезвычайное положение. На период действия чрезвычайного положения все полномочия Совета переходят к Президиуму Совета.

5. Избрать Президиум Совета в составе: Председатель Президиума – депутат Фрегер А. И. Члены Президиума – депутаты Белобородько П. М. и Асташев В. В.

6. Разграничить сферы ответственности между членами Президиума следующим образом: Фрегер – идеология, внешняя политика, наука, культура и образование. Белобородько – экономика и народное хозяйство. Асташев – оборона.

7. Решения Президиума принимаются большинством голосов. Приятые решения обязательны к исполнению всеми учреждениями и всеми гражданами республики.

8. Местных жителей деревни Ямболи, попавших в зону ответственности Совета, считать гражданами республики без предоставления им права голоса.

9. Одобрить все решения исполкома районного совета, принятые в период 22 и 23 июля сего года.


До полудня засада на перекрестке сумела захватить два торговых каравана, шедших со стороны Херсона. К сожалению, не обошлось без стрельбы. Четверых конных охранников караванов, пытавшихся скрыться, пришлось застрелить. Было взято 17 пленных. Трофеями стали 8 подвод с товарами, 16 лошадей. Асташев с профессором Грековым сразу начали допрашивать пленных.

Затем один караван подошел к перекрестку с противоположной стороны. Его взяли без выстрела. Караван оказался хазарским. В нем было 12 человек и 5 подвод с товарами.

Около 18 часов через перекресток из Херсона в сторону Балаклавы проследовала группа из 11 вооруженных всадников. Их пропустили, затем блокировали на дороге грузовиками. Через переводчиков предложили им сдаться. Те попытались атаковать. Четверых взяли в плен ранеными. Остальные погибли. Среди раненых оказался полусотник из стратиотов – ополченцев. Этих пленных допрашивали уже ночью.

## Глава 5 Рейд

8. Рейд.

Взойдя по сходням на борт ПК-шки, Виктор сразу направился в радиорубку. После Мошек, к которым он уже привык, катер ПК показался ему маленьким, тесным и слабосильным. Хотя он и прослужил на таких катерах большую часть своей моряцкой службы. Тщедушный радист сидел на своем рабочем месте, скорчившись в тесноте рубки. На эти катера радистами направляли самых мелких матросов. Крупный парень в радиорубке просто не поместился бы.

– Дай связь со штабом погранотряда. – Радист соединил.

– Какие из катеров у нас в готовности к выходу? – Осведомился Виктор у вахтенного дежурного по штабу.

– Мошка-2 и Мошка- 6.

– Дай команду Мошке-2 на выход. Я выхожу в поход с отрядом ПК-шек. Мошку-2 возьму с собой.

Снова обратился к радисту:

– Теперь соедини с Мошкой-2 и вызови в радиорубку ее командира. – Через минуту мамлей Казакевич отозвался.

– Казакевич, ты к выходу готов?

– Обижаете, товарищ капитан-лейтенант. Катер на боевом дежурстве и полностью боеготов.

– Грей один двигатель. Сейчас я с дивизионом ПК-шек выхожу в поход. Тебя беру с собой. Я буду на ПК-162. Когда мы двинемся, ты тоже отходи. Становись со мной борт к борту, я с людьми перейду к тебе на борт на ходу.

– Все понял, товарищ капитан-лейтенант.

Корабли дали прощальный гудок и отвалили от причалов. ПК-162 головным, Комендор – замыкающим. Мошка-2 отвалил тоже и начал сближаться с головным катером. Спокойные воды бухты позволили уравнять скорость и идти борт о борт. Родионов перепрыгнул первым, за ним – переводчики, потом – шестеро курсантов с винтовками. Затем его Мошка увеличила ход и вышла в голову отряда.

После ПК катер МО показался просторным. Виктор прошел в радиорубку.

– Вызывай циркулярно все ПК-шки. Когда все катера отозвались на одной волне, Виктор присвоил им позывные Букашка-1, Букашка-2, Букашка-3 и Букашка-4. По аналогии с Мошками. Потом присвоил Комендору позывной Комар. Пока присваивал позывные своим кораблям, его «эскадра» вышла из горла бухты в открытое море. Отряд повернул на восток и двинулся кильватерной колонной экономическим ходом 8 узлов в сторону Керчи, держась в 3 – 4 милях от берега. Все катера шли под одним мотором. Только Комендор работал обоими на полную мощность.

Давай связь с Мошкой-4, – приказал Виктор радисту.

– Павлов, ты сейчас где?

– Примерно на траверсе Ялты.

– Ложись в дрейф и ожидай. Я иду к тебе. Задачу поставлю позже.

– Все понял, товарищ командир отряда.

Затем Виктор связался с Букашкой-1, бывшим ПК-162, и приказал ему выдвинуться вперед на три мили, держась на том же удалении от берега. Ему предназначалась роль головного дозора.

Командиру Комара приказал снизить ход до 6 узлов, чтобы не перенапрягать машины. Для Комендора даже ход 8 узлов был недостижим. Через два часа отряд отделяли от Ялты 8 миль. Виктор приказал Мошке-4 дать ход и идти перед отрядом в 8 милях, выполняя функции разведчика. Обо всех встречных кораблях докладывать немедленно. Пока что сигнальщики замечали только рыбацкие лодки, не удалявшиеся от берега дальше, чем на милю. С них катера отряда разглядеть в подробностях не могли.

Передовая Мошка заметила в паре миль от Алушты и в миле от берега идущий навстречу одиночный одномачтовый корабль под косым «латинским» парусом.

Виктор на своем флагмане запустил второй двигатель, дал ход 15 узлов и пошел навстречу этому паруснику. Через полчаса катер и парусник разделяли 2 кабельтова. Пузатый корабль водоизмещение тонн примерно 40 давал узла три, не больше. Виктор приказал развернуться, уравнять ход и выйти на параллельный паруснику курс, отрезав того от берега.

На паруснике засуетились. На юте и на баке парусника имелись две возвышенные площадки. Вдоль фальшбортов на площадках экипаж выставил дюжину удлиненных овальных щитов. Над щитами маячили головы в металлических шлемах.

Для начала катер заревел сиреной. Затем Виктор вручил приказчику – переводчику рупор и приказал потребовать спустить парус и лечь в дрейф. На паруснике проигнорировали. Виктор приказал сблизиться. Когда до парусника осталось с полкабельтова, оттуда вылетел пяток стрел, воткнувшихся в деревянные борта, палубу и надстройку. Поскольку Виктор заранее приказал экипажу и десанту укрыться в отсеках, никто не пострадал. Дистанцию постепенно увеличили до кабельтова. С парусника дали еще пять залпов. Последний – метров со 150. Виктор сделал вывод, что дальнобойность луков у византийцев именно такова.

Виктор вывел на палубу артиллеристов и пулеметчиков.

– Врежь-ка бронебойным снарядом ему в борт под носовой площадкой, но, выше ватерлинии, – приказал он командиру расчета носового орудия.

Пушка громыхнула. Сверкнуло пламя, из дула вылетел сноп дыма. В борту кораблика появилось отверстие. Из дальнего борта вылетели какие-то обломки. Снаряд пробил парусник навылет.

Приказчик Микис повторил в рупор требование спустить парус, угрожая утопить корабль. Его снова проигнорировали.

– Ну, что же, не хотите по-хорошему, будет по-плохому, – сказал каплей. Затем подошел к пулеметчику и приказал:

– Дай-ка очередь в пяток патронов по щитам на носовой площадке.

Крупнокалиберный ДШК коротко взревел, выплюнув струю пламени. По щитам хлестнула очередь. Головы за щитами пропали.

– Еще раз отдай им приказ. Дополни, что в случае неподчинения, будут убиты все, кто есть на борту.– Виктор вполне представлял, что может сделать пуля полудюймового калибра с человеком. Попадет в руку – оторвет руку, попадет в ногу – оторвет ногу. А попадет в голову – разорвет на куски.

На этот раз аргумент подействовал, капитан корабля подчинился. Парус вместе с реей пополз вниз, корабль замедлил ход и вскоре остановился.

– Десантной партии приготовиться к абордажу! – При малейшем сопротивлении стрелять на поражение. Весь экипаж загоните в трюм, а капитана доставьте сюда. – Приказал он старшему сержанту, командовавшему половиной отделения. Пулеметчик и экипаж катера вас поддержат. Матросы и десант выстроились вдоль борта с винтовками.

Борт и палуба парусника имели большой прогиб в миделе корпуса, так что превышение его фальшборта над палубой катера было небольшим.

На подходе переводчик в рупор дал новую команду:

– Экипажу сложить оружие на палубе, всем кроме капитана спустится в трюм. Иначе, все умрете страшной смертью, как те, что стояли на носу. – На паруснике команду выполнили.

Катер встал борт о борт с парусником. Небольшое волнение позволило десантникам без труда перепрыгнуть на его палубу. Матросы пришвартовали катер к кораблю. Капитана привели на катер.

Босой бородатый загорелый носатый низкорослый мужик лет сорока был одет в синие полотняные штаны и желтую рубаху. На голове – круглый шлем, поверх рубахи – безрукавка из толстой грубой кожи с нашитыми на груди и плечах металлическими пластинами. Руки ему связали за спиной.

Мужик сразу попробовал «качать права»:

– Неверные! Как вы посмели напасть на византийское судно? Стратиг Херсона Серапион сотрет вас в порошок вместе с вашим жалким корабликом!

«Что ж, придется устроить ему наглядную агитацию!» – подумал Виктор. Капитан стоял на кормовой площадке, и не видел в подробностях, что произошло на носовой.

Каплей вместе с переводчиками, двумя конвоирами и капитаном перешел на парусник и прошел на носовую площадку. Там было на что посмотреть. Переводчиков с непривычки вырвало. Конвоиры сдержались, но позеленели лицами. Виктору тоже стало не по себе. Даже, стало немножко жаль классовых врагов.

На площадке лежали четыре трупа. Один вместо головы имел остаток шеи с нижней челюстью и обломками черепа. У другого отсутствовала рука по самое плечо, у третьего – нога по середину бедра, четвертому пуля попала в грудь, отбросила его к противоположному борту, где он и лежал, демонстрируя здоровенное выходное отверстие на спине. Вся площадка была залита кровью, забрызгана мозгами, мочой и жидким дерьмом. Воняло изрядно. Затем капитана подвели поочередно к обоим бортам корабля и показали дыры в них.

– Понял, что будет с экипажем, с самим стратигом херсонским и с его войском?

Капитан испуганно закивал.

Пока велись эти переговоры,остальная эскадра приблизилась к сошвартованным кораблям. Виктор приказал по радио Букашке-2 ускориться и подойти к нему. Мамлея Свирского, командира Букашки ввел в курс дела и озадачил конвоированием парусника в Балаклаву. Капитана парусника через переводчика предупредил, что ему придется вести корабль в Ямболи под конвоем. А при попытке неподчинения экипаж будет убит, причем начнут с него. С точки зрения капитана, его матросы были убиты каким-то неведомым колдовским оружием, обладающим ужасающей силой. Так что, попыток убежать можно было не опасаться. Тем не менее, все сложенное на палубе оружие реквизировали.

Командиру Букашки передал захваченный корабль, приказав при любой попытке к бегству отстреливать из винтовок по одному матросу. Капитана желательно доставить в Балаклаву целым. Корабли расстыковались, десант вернулся на катер, Мошка снова заняла положение флагмана как раз подошедшего к ним отряда, а парусник поднял парус и под конвоем Букашки-2 взял курс на Балаклаву.

На полпути к Судаку разведчик снова заметил одиночный парусник, на этот раз двухмачтовый. Он шел к Судаку. Косые латинские паруса позволяли ему идти довольно круто к ветру. Правда, скорость при этом у него была совсем мизерной, узла полтора примерно. Водоизмещение этого корабля было уже под сотню тонн.

Мошка Виктора снова ускорилась, догнала парусник и отрезала его от берега. На переговоры потратили два снаряда и две пулеметных очереди по пять патронов. Процедуру пришлось повторить два раза. Видимо, капитан с первого раза не понял, что произошло на носовой площадке, прикрытой от него парусами, после пулеметной очереди. Конечно, давая очередь по кормовой площадке, Виктор рисковал убить капитана. Он, однако, рассудил, что кто-нибудь из комсостава корабля останется в живых и примет командование.

Так и вышло. В живых остался командир воинской команды корабля, крепкий 30-летний мужик в кольчуге и островерхом шлеме. У него Виктор поинтересовался, почему торговые суда ходят без охраны. Командир ответил, что вдоль берега ходят патрульные боевые галеры, поэтому пираты тут появляться не рискуют. А при подходе со стороны Кавказа боевых кораблей абассидов, все торговцы укрываются в портах, а из Херсонеса выходят галеры стратига и отгоняют противника. Ночами суда тоже отстаиваются в портах.

Виктор проинструктировал пленного и отправил обратно на судно. Под конвоем Букашки-3 судно двинулось к Балаклаве.

А на подходе к Судаку навстречу попалась боевая галера. Корабль выглядел серьезно. Двухмачтовый, водоизмещением тонн 150, длинный узкий корпус с высокими площадками на баке и юте и одним рядом весел. На площадках просматривались какие-то механизмы.

Галеру снова отрезали от берега, выровняли скорость и стали осторожно сближаться. На галере забил барабан. Паруса упали вниз, на фальшбортах площадок появилось по дюжине щитов. Из бортовых портов выдвинулись весла и слаженно заработали в такт ударам барабана. Галера набрала узлов пять и начала доворачивать на Мошку. Виктор приказал командиру катера повторить маневр противника, постепенно сокращая дистанцию.

Когда дистанция сократилась до кабельтова, на галере взревела труба, затем громко щелкнули механизмы. С носовой площадки вылетела здоровенная стрела и воткнулась в борт катера. С кормовой площадки вверх по дуге вылетел крупный булыжник и плюхнулся в воду с недолетом.

«Однако, зубастый противник попался.» – подумал Виктор и приказал увеличить дистанцию до двух кабельтовых. Выстрелов больше не последовало. Отсюда следовало, что дальнобойность «артиллерии» противника не достигала двух кабельтовых. «Ну что же, противник серьезный, будем воевать по взрослому.» – Сделал вывод каплей.

– Две очереди по 10 патронов по кормовой и носовой площадкам! – приказал он Казакевичу. Тот подошел к левому пулемету и передал приказ расчету. ДШК дважды коротко взревел. Барабан затих.

– Теперь пять патронов по центральным веслам! – ДШК еще раз рокотнул. Три центральных весла галеры безвольно упали в воду. Все следующие за ними весла сбились с ритма. Галеру сразу повело направо. Затем, она остановилась. Видимо, командование корабля вышло из строя. Катер самым малым ходом обходил галеру по кругу.

– А теперь фугасными два выстрела по механизмам на площадках. – Скомандовал каплей. Носовое и кормовое орудия катера грохнули по разу. После разрывов снарядов вверх от механизмов вверх полетели обломки.

Затем катер сблизился с галерой на полкабельтова. С носовой площадки галеры вылетело несколько стрел. По лучникам снова отработал пулемет. Больше сопротивления экипаж галеры не оказывал.

Переводчик приказал экипажу сложить оружие на палубе и спуститься в трюм. За исключением старшего командира. Им оказался начальник гребцов.

Виктор с десантниками прошел на палубу галеры. Осмотрел разбитые механизмы. На корме стоял разбитый камнемет, а на баке – огромных размеров самострел типа арбалета и большой медный бак, пробитый осколками снаряда. Из дыр на палубу текла черная маслянистая жидкость, пахнущая керосином. Пленный показал, что это «сифон», способный выплюнуть горящую жидкость на два десятка шагов.

– Это секретное оружие византийцев, именуемое «греческий огонь», – прокомментировал переводчик.

Отпускать еще одну Букашку на конвоирование трофея Виктору не хотелось. Он вызвал по радио Букашку-2 и приказал ей передать свой трофей Комендору. Комару приказал дождаться Букашку-3 с подконвойным судном и вести оба трофея в Балаклаву. Обеим Букашкам сдать трофеи Комару и догонять отряд. Тем не менее, Букашку-4 пришлось оставить для конвоирования галеры. После осмотра этого корабля у Виктора появились планы на него.

Оставшийся в одиночестве Мошка-2 продолжил поход. Удача улыбнулась на подходе к Феодосии. Разведчик доложил, что навстречу идет караван из пяти грузовых судов под конвоем одной галеры. Захватив этот караван, можно будет считать задачу похода выполненной. Мошка-2 застопорил ход. Виктор приказал Мошке – разведчику и дозорному Букашке оттянуться назад к флагману отряда.

Захватить конвой из 6 кораблей предстояло двумя Мошками и одной Букашкой. Впрочем, к этому времени Букашка-2 и Букашка-3 уже передали свои трофеи Комару и полным ходом шли на соединение с отрядом.

Виктор приказал радисту вызвать всех Букашек и Мошку-4 на одну волну и принялся циркулярно инструктировать командиров катеров по захвату кораблей противника. Для начала подробно рассказал обстоятельства всех трех захватов. Затем выдал указания:

Отрезать противника от берега, уравнять скорость и выйти на параллельный курс. С двух кабельтовых из пушки пробить борт под носовой площадкой, а по щитам пройтись пулеметом. Сблизиться до полкабельтова и в рупор приказать спустить парус. Тут Виктор сообразил, что переводчиков на катерах нет. Вызвал в рубку обоих своих переводчиков и приказал византийцу громко и четко на своем языке произнести в микрофон:

– «Приказываю спустить парус.» – Затем с помощью обоих переводчиков путем многократного повторения каждым из командиров этой фразы добился одобрения их произношения Микисом.

– Если парус не спустят, обстреляйте пулеметом кормовую площадку. Затем сближайтесь на полкабельтова и выводите стрелков с винтовками на палубу. – Потом точно также отрепетировали с командирами катеров фразу:

– «Экипажу сложить оружие на палубе и спуститься в трюм». – После тренировки все командиры осилили и эту более сложную фразу. Задача облегчалась тем, что все они не раз ходили с балаклавскими греками на рыбалку, к звучанию их языка привыкли и даже знали по десятку – другому слов.

В заключение командир отряда дал еще одно указание:

– Если после троекратного повторения этой фразы кто-то еще останется на палубе трофея, бейте по нему из винтовок.

Стоявший рядом Казакевич поинтересовался:

–А если кто-то спрячется за щитами и мы его не увидим?

– Ты прав. Перед высадкой, на всякий случай, всадите еще по одной винтовочной пуле в каждый щит. Потери наших людей недопустимы. Нам лучше трофей утопить, чем даже одного своего матроса потерять. Я беру на себя галеру, а вы разбирайтесь с купцами. Мошка-4 берет на себя самого крупного головного купца, Букашка-1 берет второго в колонне. Потом возьмем еще по одному. А может быть, к этому времени еще две Букашки к нам подойдут.

Букашка-2 успел. Вражескую колонну уже можно было разглядеть в бинокль в подробностях. До головного судна оставалось две мили. Впереди шел большой двухмачтовый купец. За ним – еще два двухмачтовых. Потом – два одномачтовых. Замыкала колонну двухмачтовая галера.

Виктор приказал всем дать полный ход, а сам пошел в хвост колонны. Подходившему Букашке-2 в качестве цели указал третий двухмачтовик. А дальше будет видно по ходу боя.

Первым вышел на цель Мошка-4. Загрохотали его пушка и пулемет. Затем бой с галерой вступил флагманский катер. Потом – оба Букашки. Обездвижить четвертого и пятого купцов Виктор приказал Мошке-4. Десанта у него на борту не было, и высаживаться на трофеи ему не следовало. Все купцы спустили паруса после обстрела носовой площадки. Галера сопротивлялась дольше. Пришлось обстрелять обе площадки и гребцов на миделе. Через полчаса бой был закончен. Букашка-3 тоже подошел и высадил десант на четвертого купца. Виктор после галеры привел к покорности пятого. Через два часа после начала боя все трофеи подняли паруса, выстроились в колонну и двинулись к Балаклаве. Много времени заняло объяснение капитанам трофеев их дальнейшей судьбы. Это пришлось делать поочередно на всех трофеях. Отряд катеров двигался параллельным курсом между трофеями и берегом.

Виктор сделал вывод о том, что в экипаж каждого катера необходимо ввести матросом одного балаклавского грека и одного переводчика из местных греков. Переход до базы занял сутки ходового времени и прошел без происшествий. На ночь караван встал на якоря восточнее Алушты. Всю ночь катера освещали трофеи бортовыми прожекторами.

В Балаклавскую бухту караван, гудя сиренами кораблей, вошел 24 июня в 13-45. Задача, поставленная отряду, была выполнена успешно. Было захвачено 2 боевых галеры и 7 торговых судов. Потерь в личном составе отряд не понес. Зрелище целой эскадры захваченных моряками кораблей противника подняло боевой дух народа республики на небывалую высоту.

## Глава 6 Бой.

9. Бой.

С утра 23 июня четверо ученых – историков собрались на квартире у профессора Грекова, занимавшей половину его же бывшей дачи, и взялись за выполнение поставленной им руководством задачи – разработкой внешнеполитической стратегии республики. Для этого они обложились всеми