# Враг Империи

Антон Медведев

Ему пришлось стать исполнителем – человеком, исполняющим смертные приговоры. Любую работу кто-то должен делать. Особенно, когда тебе не оставили выбора. Но всему есть предел, и однажды он не выдержал и восстал против системы. Но систему нельзя победить, ее жернова мелют медленно и неуклонно, уничтожая всех непокорных. И все-таки он уцелел – вопреки всему. Сумел даже в этом аду сохранить свое «я», не потерял совести, человечности, способности любить. Теперь он враг Империи – и сделает все для того, чтобы ее сокрушить…

Не обвиняйте в бедах небеса

Свою судьбу мы выбираем сами

И тот малыш с невинными глазами

Не отвечает за грехи отца…

## Часть первая

### Исполнитель

#### Глава первая

Сегодня их было всего двое. Первый, высокий щуплый мужчина с опухшим от побоев лицом, проходил по статье о шпионаже. Вторым был среднего роста юноша, обвиняемый в саботаже и вредительстве, его лицо тоже было украшено кровоподтеками и ссадинами. Ким поморщился – он не любил жестокого обращения с осужденными. Если им суждено понести наказание, то пусть все идет по закону.

Осужденных сопровождали два неулыбчивых охранника, оба держались по отношению к Киму подчеркнуто холодно. Ким не обижался, и не потому что привык – скорее, просто не обращал на это внимания.

– Мы торопимся. – Напомнил один из охранников, хмуро взглянув на Кима.

Все правильно, сегодня суббота. Им не терпится побыстрее освободиться и отправиться домой.

– Медик еще не пришел, – напомнил Ким. – Без его подписи вы все равно не уйдете.

Охранник пробормотал что-то непечатное и прислонился к стене. Осужденные все так же молча стояли у некогда зеленой, а теперь ржавой и облупленной, металлической двери. Оба знали, что их там ждет, но держались по-разному. Глаза старшего затуманились, по губам то и дело скользила едва заметная улыбка – казалось, он сейчас находится где-то очень далеко. Младший был весь настороже, его испуганный взгляд метался из стороны в сторону. Искусанные губы заметно дрожали.

Где-то далеко хлопнула тяжелая дверь, через минуту в коридоре послышались шаги.

Вошел медик, сегодня это был Ларсен.

– Привет, Ким. Здорово… – Стив небрежно кивнул охранникам. – Двое сегодня?

– Да, – ответил Ким. – Вот бумаги.

– Начинай пока… – Медик взял бумаги и углубился в их изучение.

Ким молча кивнул, он хорошо знал эти мелкие уловки. Люди не любят вида смерти. По крайней мере, некоторые.

– Пошли… – Он тронул юношу за рукав. Лучше начать с него.

Юноша хотел было что-то сказать, но наткнулся на угрюмый взгляд охранника и промолчал.

Открыв засов, Ким распахнул дверь и посторонился. Едва шевеля ногами, юноша переступил порог, за ним тут же зашел охранник. За некоторыми приговоренными нужен глаз да глаз.

Войдя следом, Ким прикрыл за собой дверь, в нос ударил привычный запах свежих опилок, ими был посыпан пол, и дезинфицирующего средства. Ким знал, что оно находилось в большой металлической бочке в соседней комнате, им сбрызгивали пол каждый вечер после уборки.

Под потолком тускло светила лампочка – очень старая, такие можно увидеть лишь в кино да в военном музее. И еще здесь.

В комнате было сыро, по стенам сползали капли воды. Ким привычным движением расстегнул кобуру и вынул пистолет, охранник сильным толчком заставил юношу опуститься на колени.

Было видно, что юношу сотрясает дрожь. Оно и понятно. Ничего, сейчас все кончится. Боли не будет, это Ким мог обещать. Ему когда-то объясняли, что такая казнь очень гуманна, вещество мозга разрушится раньше, чем до него дойдут импульсы боли. Главное – не напортачить.

Это просто – когда знаешь, что и как делать. Подняв оружие, Ким прицелился и спустил курок, юноша вздрогнул и завалился на пол.

Чисто и аккуратно, даже крови нет. Это раньше, когда не было лучевых пистолетов, ее было много. Ему об этом тоже рассказывали. Теперь всё гораздо проще.

Несмотря на аромат опилок и антисептика, Ким все же уловил слабый запах сгоревших волос и паленого мяса. Он вздохнул, затем повернулся и открыл дверь.

– Следующий…

Ввели второго осужденного. Он держался все так же спокойно, разве что больше не улыбался. Взглянув на мертвого юношу, повернулся к Киму.

– У меня есть просьба. Я хочу умереть стоя.

Несколько секунд Ким молчал, глядя в глаза осужденному. Вообще-то это не положено, на этот счёт существуют определенные инструкции…

Осужденный ждал, и Ким согласился. В конце концов, это ничего не меняло.

– Хорошо, – сказал он. – Можете стоять.

– Спасибо. И не затягивай с этим, хорошо? – Осужденный повернулся к нему спиной, глубоко вздохнул и взглянул на лампочку. Это потому, что здесь нет солнца, – понял Ким.

Он не стал затягивать – подняв оружие, выстрелил осужденному в затылок. Колени мужчины подогнулись, он мешком рухнул на пол.

– Давай, зови врача, – нетерпеливо произнес мрачный охранник. – Стемнеет скоро.

Ким спрятал оружие в кобуру, нарочито неторопливо застегнул ее. И лишь после этого открыл дверь.

– Стив… – Он взглянул на прислонившегося к стене медика. – Зайди…

На то, чтобы констатировать смерть осужденных, Ларсену понадобилось совсем немного времени. После этого он молча расписался в бумагах, свои подписи поставили также Ким и охранники. Получив назад бумаги, оба охранника быстро ушли, следом ушел и Стив. Постояв еще несколько минут – здесь хорошо думалось – Ким нажал кнопку звонка и вышел, прикрыв за собой дверь. Об остальном позаботится похоронная команда.


На посадочной площадке главного корпуса Департамента Наказаний было тихо и пустынно, большая часть сотрудников уже разъехалась. Многие спешили в Большой театр, билеты наиболее отличившимся работникам выдали еще загодя. Говорят, сегодня на премьере будет сам Император…

Отсюда, с высоты сто десятого этажа, город был как на ладони. Взглянув на быстро темнеющее небо, Ким поежился – было холодно. Их перевели на летний комплект одежды еще три недели назад, но холода вернулись, приходилось терпеть. Ким не протестовал – устав есть устав, его нарушение ведет к расхлябанности и разгильдяйству, а от них уже недалеко и до беды.

Его сияющий полированными боками глайдер стоял у стены. Открыв дверь, Ким забрался на сиденье, включил печку. Затем пристегнулся и поднял машину в воздух.

Он вел машину и думал о том, что дома сейчас тоже холодно и уныло. Не потому, что отопление отключили в прошлом месяце, просто там его никто не ждал.

Мимо, пересекая курс, промчался чей-то шальной глайдер, Ким даже не успел толком среагировать. Посмотрев вслед неизвестному лихачу, покачал головой – сколько же на свете идиотов. Именно от них все беды.

Граница административной зоны. Миновав знак, Ким быстро набрал высоту и уже на большой скорости погнал машину домой. Он любил этот отрезок пути – когда далеко под тобой несется россыпь огней большого города, а сверху нет ничего, кроме черного неба и ярких крапинок звезд. Когда-то он мечтал стать астронавтом, но не прошел в Петербурге медицинское освидетельствование. Что-то там с нейрограммой у него оказалось не в порядке. То ли рефлексы не совсем те, то ли еще что. Этих медиков разве поймешь.

Именно тогда он и попал на работу в Департамент Наказаний. Попал благодаря своему дяде, отставному полковнику.

– Ким, мальчик мой, – сказал ему тогда дядя. – Я обещал твоей матери заботиться о тебе, и я сдержу слово. Два дня назад я говорил с генералом Робертсоном, он обещал подыскать тебе место.

– Но я не хочу в армию, – попытался возразить Ким, но дядя даже не стал его слушать.

– Ерунда, Ким, полнейшая ерунда. Этим миром правит армия, и если ты хочешь чего-то добиться, то лучшего места тебе не найти.

И Ким согласился. Согласился в надежде, что благодаря армейской службе наконец-то покинет эту богом проклятую планету. Ведь дядя прав, солдаты нужны всегда. Мало ли сейчас войн…

А потом пришел приказ о его зачислении в Департамент Наказаний. Ким не знал, хорошо это или плохо, но дядя быстро развеял все его сомнения.

– Я знал, что Гарри меня не подведет. – Глаза дяди лучились от удовольствия. – Ким, мальчик мой, ты просто не представляешь, что это за работа. У тебя будет все – деньги, власть, красивые девушки. Ни одна штатская сволочь не посмеет даже вякнуть на тебя – уж поверь мне на слово, я знаю, что говорю. Департамент Наказаний… Да я в твои годы даже мечтать о таком не мог.

Дядя оказался прав лишь отчасти. Деньги были, и довольно приличные. Власть? Хватало и власти. Только вот не мог Ким ею пользоваться. Не хотел, ему претила сама мысль о том, что он, сотрудник Департамента Наказаний, может злоупотреблять своим служебным положением.

– Чудак, – сказал ему как-то Борис, его напарник. – Ты что, с луны свалился? Если б не все это, то на кой бы черт я сюда поперся? Вон видишь, краля стоит, клиента ждет? Подойди, покажи жетон – и всё, тащи её, куда хочешь. Слова не скажет.

Ким знал, что Борис прав. Прав, но тоже лишь отчасти. Да, она пойдет и сделает все, что он захочет. Только нельзя так…

Потом стало еще хуже. Люди вокруг него, его друзья и знакомые, непонятным образом разделились на два лагеря. Одни стали сторониться его, в основном это были те, кого он действительно любил и ценил. Им претила его работа – жаль, что понял он это слишком поздно. С другой стороны, всякая шваль набивалась ему в друзья. После того, как он некоторым из них популярно разъяснил ситуацию, от него отстали.

Вот так и получилось, что одни ушли, других он прогнал сам. Именно тогда Ким и стал одиночкой, предпочитая никогда и ни с кем не сходиться слишком близко. Одно время даже думал о том, чтобы выслужить оговоренный контрактом срок и уйти со службы, только вот идти было некуда. Потом притерся, привык. Работа была несложной, в обязанности Кима входило сопровождение осужденных при доставке их в места заключения. Получив лейтенантские нашивки, он стал старшим команды. Со временем все это даже стало ему нравиться.

Очередной поворот в его судьбе произошел через два года. Началось все с одного происшествия, позже за этот инцидент Кима даже наградили. Он и три охранника сопровождали двух заключенных в одну из подмосковных колоний, когда тем удалось расковаться. Это были матерые уголовники, не ценившие не только чужие, но и собственные жизни. Используя наручники в качестве кастета, один из уголовников первым же ударом убил водителя, потерявший управление глайдер рухнул вниз. Ким при резком клевке машины на редкость неудачно приложился головой к задней стенке глайдера, потерял сознание и сполз на пол. У самой земли уголовнику удалось с горем пополам выровнять глайдер, машина пропахала днищем косогор и перевернулась.

Открыв глаза, Ким сквозь пелену крови увидел страшную картину. Водитель и второй охранник были мертвы, третий хрипел с простреленной грудью, на губах у него пузырилась кровь. Еще не совсем понимая, что произошло, Ким через разбитое окно выбрался из машины. И тут же увидел взбиравшихся по косогору беглецов, в руках у них было оружие охранников.

Ким нащупал кобуру, его пистолет оказался на месте. Достав оружие, прицелился в одного из преступников, руки заметно дрожали. Стрелять в живого человека было страшно, но застывшая в сознании картина мертвых охранников заставила пересилить страх.

Луч попал точно в спину карабкающегося вверх человека – вскрикнув, тот осел и покатился вниз по склону. Второй преступник, повернувшись, тут же открыл ответный огонь.

Киму повезло и на этот раз. Он никогда не считал себя особо метким стрелком и то, что ему удалось попасть во второй раз, было большой удачей. Выронив пистолет, второй преступник сполз по склону и замер.

Этот инцидент потом долго обсуждали, подробно разбирая все детали происшедшего. Действия Кима были признаны безукоризненными, ему объявили благодарность и выписали премию. Потом, позже, дали еще и орден. Он до сих пор лежал у него в шкафу, Ким просто стеснялся его носить.

А потом был разговор с шефом Департамента. Ким впервые встретился с этим человеком и был удивлен его совсем невоенными манерами. Сэр Роджер Чалми даже не носил формы, на нем был обычный штатский костюм – правда, безукоризненного покроя. В его кабинете стоял аромат дорогих сигар, сам Чалми сидел в роскошном кожаном кресле. Это был человек среднего роста, очень хорошо сложенный, с правильными чертами лица и внимательными серыми глазами. Его аккуратно подстриженные волосы уже заметно поседели, но для своих шестидесяти лет Чалми выглядел очень даже неплохо. Увидев вошедшего Кима, выслушал доклад и кивком указал на соседнее кресло.

– Садитесь…

Ким сел. Несколько минут Чалми молча курил сигару, закинув ногу на ногу и задумчиво глядя на Кима. Тот молчал, ничем не нарушая повисшую в кабинете тишину – начальству виднее, что и как делать. К тому же его самого разбирало любопытство – Чалми был поистине легендарной личностью, третьим человеком в Империи, его слава восходила к сражениям за Гею.

– Я могу называть вас просто по имени? – Чалми наконец-то разжал губы.

– Да, сэр, конечно.

Чалми еще немного помолчал.

– Мне рассказывали о вас много хорошего, – произнес он и выпустил к потолку облачко дыма. – У вас большие способности.

– Спасибо, сэр, – ответил Ким.

– Скажите, Ким, – Чалми снова глотнул дыма, – вам нравится ваша работа?

– Да, сэр, нравится.

– А если честно? – прищуренные глаза Чалми были холодными и какими-то тусклыми. В них совсем не было света.

– Мне она действительно нравится. – Ким не любил отступать.

– Ну хорошо… А что, если я предложу вам новую должность?

– Я должен знать, о чем идет речь, сэр. Только тогда я смогу дать ответ.

Чалми улыбнулся, в его глазах появилось какое-то подобие блеска.

– Скажите, Ким, вы жестокий человек?

– Нет, сэр. Я не люблю насилия.

– В самом деле? – Чалми уже открыто усмехнулся. – Тогда почему вы у нас работаете? Если я не ошибаюсь, вы не так давно застрелили двух преступников.

– Да, сэр. Но это был мой долг, я не мог поступить иначе. Что касается жестокости и моей службы в Департаменте, то насколько я знаю, сущность Департамента Наказаний основана не на жестокости, а на торжестве закона.

– Хорошо, Ким. – Чалми удовлетворенно кивнул. – Что вы знаете об Исполнителях?

Ким вздрогнул. – Очень немногое, сэр. Это люди, приводящие в исполнение смертные приговоры.

– Что вы о них думаете?

Ким задумался.

– Я не знаю, сэр, – тихо ответил он после довольно долгой паузы. – Мне никогда не приходилось обсуждать эту тему.

– И все-таки? Считаете ли вы их работу нужной?

– Да, сэр. Наверное. Только мне кажется, что гуманнее было бы делать все это как-то по-другому.

– Например?

– Я не знаю. – Ким пожал плечами. – Есть ведь яды, газы разные. Электричество, наконец.

– Всё это так, Ким. Но вы ведь сами упомянули о гуманности. А гуманность требует привести приговор в исполнение наиболее безболезненным и быстрым способом. Уверяю вас, что при всех достижениях цивилизации не придумано более гуманного метода, чем выстрел в затылок. Это мгновенная и безболезненная смерть.

– Может и так, сэр. – Ким помолчал несколько секунд. – Только я не могу понять смысла этого разговора.

Чалми едва заметно улыбнулся. – Смысл очень простой. Я хочу зачислить вас в штат Исполнителей.

Ким побледнел. – Простите меня, сэр. Но я не смогу.

– Сможете, Ким. И в данном случае речь идет все о той же гуманности. Суть в том, – Чалми глубоко затянулся, – что многие наши Исполнители очень плохо делают свою работу. И преступники перед смертью кричат от боли, бьются в агонии. Просто некоторым Исполнителям это нравится, они считают, что воздают таким образом преступникам по заслугам. Мы выгоняем таких, даже судим, но положение в целом не меняется. Выход я вижу в том, чтобы поручать исполнение приговоров наиболее порядочным офицерам Департамента. Любой преступник, даже самый закоренелый, вправе рассчитывать на то, что с ним поступят милосердно и не заставят страдать от неточного выстрела. Разве я не прав?

– Да, сэр, вы правы. И все-таки я не могу.

– Приказ о вашем назначении уже подписан. – Чалми в упор посмотрел на Кима. – И ваш отказ будет расценен в соответствии с положениями устава. Вы знаете, что полагается за неисполнение приказа?

Глаза Чалми были холодными и колючими. К горлу подкатил комок, Ким тяжело сглотнул. Нарушение приказа – это плохо. Очень плохо. Это конец…

Судя по всему, Чалми прекрасно понимал, что творится в душе Кима. Он встал с кресла, Ким тут же вскочил и вытянулся перед шефом.

– Ну-ну, Ким, не переживайте… – Чалми подошел и доброжелательно похлопал его по плечу. – Ведь это всего лишь работа, притом работа очень нужная и ответственная. Завтра в восемь утра явитесь к полковнику Рейнольдсу, он введет вас в курс дела. Если что, обращайтесь прямо ко мне. И не забывайте о гуманности, мой дорогой Ким…


В тот день он впервые в жизни напился. Пил дома, один. Хуже всего было осознание того, что он струсил. Да, струсил, сдался. Ведь была у него мысль, была – рассмеяться Чалми в лицо, сказать, что с ним этот номер не пройдет. Не сделал. Не смог. Струсил.

Ему было очень гадко, даже выпивка не смогла заглушить осознания своего падения. А может, он просто мало выпил… – поднявшись с кресла, Ким прошел к гаражу. Взглянув на глайдер, понял, что за штурвал ему сейчас лучше не садиться. Или сесть? Эта мысль тоже была очень заманчивой – разогнать эту телегу и со всего хода протаранить здание Департамента. Въехать прямо в кабинет Чалми.

Этого он тоже не сделал. Струсил ли, нет, ему не хотелось с этим разбираться. Ким просто вышел из дома и отправился в ближайший бар.

Что там было, сколько он еще выпил, Ким не помнил. Проснувшись утром, обнаружил себя в постели. Рядом тихонько посапывала незнакомая девица.

Невыносимо болела голова. Взглянув на девицу, Ким разозлился – на нее, на себя, на весь этот богом проклятый мир. Захотел было выгнать ее ко всем чертям, но, оглядевшись, понял, что дом не его. Встал, с трудом оделся. Услышав его шараханье и сдержанную ругань – никак не мог найти носок – проснулась девица. Взглянула на него заспанными глазами.

– Уже уходишь, Кимуля?

Она оказалась вполне симпатичной. Хмуро посмотрев на девицу, Ким нащупал в кармане бумажник. Открыв, выудил из него две бумажки по пятьдесят кредов – все, что было. Положил на тумбочку.

Посмотрев на банкноты, девица недовольно скривила губы.

– Больше нету, – сказал Ким, сел на кровать и стал обуваться. Обувшись, встал, накинул китель, не торопясь застегнулся. Затем молча вышел.


Так это началось. Его учили больше месяца, оказалось, что убийство – это тоже целая наука. Потом была практика. Сначала он просто наблюдал, как совершается исполнение приговоров, это длилось неделями, изо дня в день, без выходных и перерывов. Когда он привык к смерти, ему дали пистолет. Это была обычная армейская модель, простая и надежная. Точно такой же пистолет был у него раньше.

Ким хорошо помнил свое первое исполнение. Потом, позже, он понял, что и преступника для него подбирали специально. Им оказался матерый убийца, на счету которого была не одна человеческая жизнь. Мрачный, с заломленными за спину руками, он производил отталкивающее впечатление.

Это оказалось проще, чем он думал. Совсем просто, достаточно поймать в прицел нужную точку на затылке и нажать спуск. Это раньше, в древности, оружие грохотало, извергая дым и пламя. Здесь все происходило чисто и аккуратно. Вот преступник стоит на коленях. Тихий щелчок, и вот он уже лежит. Маленького обожженного отверстия в черепе даже не видно из-за волос. Был человек – и нет его.

Потом были другие – уже проще, уже легче. И постепенно Ким с ужасом понял, что привыкает и к этому. Более того, он вдруг осознал, что Чалми во многом был прав. Эти люди все равно умирали – с его ли помощью, или это делал кто-то другой. Но Ким все делал очень чисто, не было случая, чтобы кто-то из его подопечных мучился после неточного выстрела. Да, он не мог спасти этих людей и даже не думал об этом, они нарушили закон и должны были понести справедливое наказание. Всё, что он мог для них сделать – это подарить им быструю и безболезненную смерть.


* * *


Домой он добрался уже затемно. Закрывая купол гаража, подумал о том, что сегодня на редкость звездное небо. Звезды… Они все еще манили его.

Ужинал Ким без особого аппетита, отрешенно ковыряя вилкой консервированного тунца и столь же безразлично поглядывая на экран видео. Шел выпуск новостей, транслировали запечатленные бесстрастным глазом телекамеры кадры очередной бойни. Кима не интересовало, где это произошло, кто там погиб и почему. Какая разница?

Запищал линком. Взглянув на него, Ким продолжал жевать, думая о том, кто бы это мог быть. Вадим? Вряд ли. Шейла? Тоже нет. Тогда кто?

Он не любил неожиданных звонков. Обычно они несут неприятности. Тем не менее, трубку взял.

– Слушаю…

– Я вас не побеспокоил, Ким? – голос Чалми был тихим и спокойным. И хотя он звучал по линкому, Ким непроизвольно вскочил.

– Нет, сэр. Добрый вечер…

– Здравствуйте, Ким. Зайдите ко мне завтра утром, хорошо? Часиков в восемь.

– Да, сэр. Обязательно. – Ким почувствовал, как у него потеют ладони.

– Тогда у меня все. До завтра, Ким…

Линком дал гудок отбоя. Положив трубку, Ким медленно опустился в кресло. Итак, его снова вызывает шеф. И один бог знает, какую гадость он ему приготовил на этот раз.

Ким выключил видео, откинулся в кресле и закрыл глаза. Появилось невыносимое желание сесть в глайдер и бежать отсюда – куда угодно, лишь бы подальше от Чалми и его конторы. Но даже это было не в его силах. Да нет, бежать можно. Только чем это для него обернется? Дезертирство, невыполнение приказа начальника Департамента. Страшно даже подумать.

Он взглянул на линком, на секунду задумался. Позвонить? Вдруг она дома…

Шейла действительно была дома.

– Я слушаю, – отозвался линком ее нежным бархатным голосом. – Кто это?

– Шейла? Это Ким…

Шейла не ответила, молчал и Ким. Да, прошлый раз они поссорились. По его вине.

– Ты все еще на меня сердишься? – наконец спросил он.

– Нет, Ким. На тебя нельзя сердиться долго.

Ким почувствовал, что Шейла улыбнулась. Это хорошо.

– Прости меня. Я тогда действительно наговорил глупостей.

– Ладно, Ким. Забыли. Ты где сейчас? Дома?

– Да. Я хочу увидеть тебя, Шейла.

– Прямо сейчас? – Девушка засмеялась.

– Да. Я могу к тебе приехать?

– Нет, Ким, – бархатный голос Шейлы буквально вползал в сознание. – Не стоит…

Секундная пауза. – Я сама к тебе приеду. Мне так удобнее.

Ким улыбнулся, впервые за этот вечер. В этом была вся Шейла: сказать «нет», поиграть на его самолюбии – и через мгновение сказать «да».

– Тогда я жду тебя, – сказал он.

– Да, Ким. До встречи…

Вот так. Завтра будет Чалми и все его мерзости, но это будет только завтра. Этот вечер принадлежит ему и Шейле. И никому больше.

Прошло почти полчаса. Ким уже стал подумывать о том, что Шейла задерживается, когда услышал приглушенный гудок глайдера. Побежал в гараж, торопливо открыл купол.

Глайдер опустился медленно и аккуратно. Открылась дверь, и перед ним предстала Шейла – как всегда, она была бесподобна.

– Вот и я, – сказала девушка и с улыбкой взглянула на Кима. Её взгляд тоже был необычен, Киму всегда казалось, что от него никогда и ничто не ускользает.

– Здравствуй, Шейла. – Ким подошел и обнял девушку, затем поцеловал. – Я так соскучился по тебе…


Вставать пришлось еще затемно. Шейла не спала и задумчиво смотрела за тем, как Ким одевается. Ее глаза были все так же спокойны.

– Прости, мне надо идти. – Ким взглянул на девушку.

– Да, я понимаю. Звони, если что.

– Обязательно… – Он нагнулся к девушке, поцеловал ее. – Я пошел.

– Удачи, Ким…

К зданию Департамента он добрался лишь к половине восьмого – был час пик, небо над Москвой пестрело от потоков глайдеров. Посадив машину на стоянку, прошел к лифту, спустился на свой уровень – ему хотелось побыть одному перед встречей с шефом. Пройдя по узкому коридору, открыл своим ключом металлическую дверь и по стертой лестнице спустился на один ярус вниз. Еще один коридор, поворот налево, затем десять ступенек вниз. Теперь открыть ещё одну дверь, и он у себя.

Здесь было тихо и сумрачно. Стол, шкаф, простая солдатская кровать с тонким матрацем. На стене древний терминал экстренной связи. Тусклый свет дежурного освещения придавал этому месту еще большую мрачность. Тем не менее, Киму оно нравилось. Только здесь он мог остаться наедине с собой, укрыться от косых взглядов сослуживцев. Когда-то это место было одной из камер, возможно, здесь тоже приводили в исполнение приговоры. Правда, об этом Ким предпочитал не думать.

Он лег на кровать, закрыл глаза. Думать о предстоящем разговоре с шефом не хотелось, но мысли упрямо возвращались к больной для него теме. Время от времени Ким поглядывал на часы – шеф не любил опозданий. Ровно без четверти восемь он встал, устало вздохнул. Надо идти…

К кабинету Чалми он подошел за три минуты до назначенного срока. Секретарша разговаривала с кем-то по линкому. Увидев Кима, небрежно кивнула, давая понять, что видит его.

– Да-да… Конечно… На пять вечера вас устроит? Хорошо, тогда я вас записываю. Всего хорошего, сэр…

Положив линком, она взглянула на Кима.

– Я слушаю вас.

– Ким Ремезов. Мне назначено на восемь.

– Одну минуту… – Секретарша взглянула на дисплей терминала, нажала клавишу связи.

– Мистер Чалми, к вам посетитель, Ким Ремезов… Да, сэр.

Ким неторопливо переминался с ноги на ногу, это чем-то напомнило ему поведение приговоренных перед той, последней дверью. Хотя его ситуация все же была лучше.

– Проходите, сэр. Мистер Чалми ждет вас.

– Спасибо. – Ким нажал ручку двери и вошел в кабинет.

– Разрешите? – Он прикрыл за собой дверь и остановился, глядя на шефа. – Лейтенант Ремезов.

– А, Ким… – Чалми отложил в сторону свежую газету. – Проходи, садись.

– Спасибо, сэр, – подойдя к креслу, Ким сел и выжидающе взглянул на шефа.

Для начала Чалми закурил, удобно развалившись в кресле, и лишь после этого взглянул на Кима.

– Мне поступила докладная от Рейнольдса. – Чалми выпустил к потолку струйку дыма. – Вы проявили себя с самой лучшей стороны, он о вас очень высокого мнения.

Рейнольдс был руководителем Отдела Исполнений и непосредственным начальником Кима. За то время, что Ким проработал под его началом, Рейнольдс не проявлял к нему какого-то особого интереса. Более того, всегда держался с ним подчеркнуто холодно и официально. И даже когда приглашал пару раз сотрудников Отдела на свои семейные праздники, Ким никогда не попадал в число приглашенных. И потому слышать похвалу от Рейнольдса в свой адрес было не столько приятно, сколь удивительно.

– Спасибо, сэр. – Ким не знал, как ему держаться.

– Вы курите? – Чалми кивком указал на ящичек с сигарами.

– Нет, сэр, спасибо.

– Правильно. – Шеф добродушно усмехнулся. – Чистый яд…

Он немного помолчал, смакуя ароматный дым.

– Я хочу с вами поговорить, Ким, – произнес он наконец. – Скажите, вам нравится ваша нынешняя работа?

Всё это уже было, – подумал Ким. Один к одному. Именно тогда он и стал Исполнителем. Правда, многое сейчас совсем по-другому.

– Нет, сэр, – ответил он совершенно искренне. – Мне она не нравится.

– Но вы хорошо с ней справлялись. – Чалми взял в руки листок со стола и небрежно показал его Киму. Судя по всему, это и был доклад Рейнольдса.

– Надеюсь, сэр. Просто я привык хорошо делать свою работу. Какой бы она ни была.

– Я понимаю вас, Ким. – Чалми положил листок на стол. – Потому и вызвал. Что вы скажете, если я предложу вам сменить работу?

– Я согласен, сэр, – ответил Ким.

Чалми улыбнулся. – И вы даже не спрашиваете, что за работу я хочу вам предложить?

– Вряд ли она будет хуже работы Исполнителя.

В глазах Чалми появился слабый блеск. Шеф явно был доволен.

– Все верно, Ким, все верно… – Чалми стряхнул пепел в массивную пепельницу, сделанную из донышка древнего крупнокалиберного снаряда. – Я хочу предложить вам работу в Отделе Дознаний, там как раз появилась свободная вакансия.

Ким поджал губы. Из всех возможных вариантов этот был самым худшим. Сотрудники его отдела и Отдела Дознаний питали друг к другу стойкую неприязнь. Дознаватели именовали Исполнителей не иначе, как палачами. Те, в свою очередь, платили взаимностью, на их жаргоне Дознаватели именовались мясниками. Переход Кима в другой отдел сулил ему массу неприятностей.

– Вы недовольны, Ким? – Чалми усмехнулся и выпустил струйку дыма, внимательно глядя на Кима.

– Не знаю, сэр, – искренне ответил Ким. – Из огня да в полымя.

Чалми засмеялся, на этот раз он смеялся долго и искренне. У него даже выступили слезы.

– Вы молодец, Ким, – сказал он наконец, отсмеявшись. – Мне нравится в вас именно то, что вы всегда говорите правду. Говорите то, что думаете. Большинство из сотрудников Департамента на это неспособны.

Ким молчал. Как раз сейчас похвалы начальника интересовали его меньше всего.

– Я проработал в Департаменте больше тридцати лет, – произнес Чалми, – и отлично знаю, какие нравы здесь царят. Суть в том, что нам очень не хватает толковых офицеров. Все озабочены исключительно своей карьерой, на дело им, по большому счету, наплевать. С вами все по-другому. Вы поработали в Отделе Исполнений, это был очень нужный этап. Уверен, он многое изменил в вашей психологии. Смею заверить, что и работа Дознавателя будет для вас хотя и важной, но тоже временной. Мне нужно, чтобы вы у них кое-чему научились. Эти знания вам пригодятся в будущем.

– А у меня есть будущее? – с невольной иронией заметил Ким.

Чалми усмехнулся. – Вы еще и философ…

Он немного помолчал, задумчиво глядя на Кима.

– Если вы не будете делать глупостей, Ким, то будущее у вас есть. И очень неплохое. Я рассчитываю на вас.

– А именно? – спросил Ким. – Хотелось бы что-нибудь узнать об этом самом будущем. Хотя бы в общих чертах.

– Вы узнаете, Ким. Но не сейчас, всему свое время… – при этих словах Чалми взглянул на часы. – Итак, Ким, сегодня можете отдыхать, а завтра утром явитесь к генералу Моррису, он уже о вас знает. Можете всецело ему доверять. – Чалми встал, давая понять, что аудиенция закончена.

Ким тоже встал, Чалми подошел к нему и дружески пожал руку.

– Всего хорошего, Ким. Мы с вами еще обязательно встретимся.


* * *


К удивлению Кима, встретили его в Отделе Дознаний не так уж и плохо. Настороженно, без особой радости, но вполне терпимо. Не было шушуканья по углам, разных грязных шуточек и подначек. Скорее, на него смотрели с любопытством, как смотрят туземцы на попавшего в их общество чужеземца.

В напарники – а точнее, в наставники, Киму дали Рика Фельдмана, одного из лучших дознавателей отдела. Фельдман был высок и статен, его всегда гладко выбритое холеное лицо с узкой чертой аккуратно подстриженных усиков выражало полнейшее удовлетворение жизнью. Ему было двадцать шесть лет – на четыре года больше, чем Киму, он с гордостью носил капитанские нашивки и значок за отличную службу.

– Главное в нашей работе, Ким, это преданность делу, – сказал ему Фельдман при первой же встрече. – Смотри, учись и ничему не удивляйся.

Отдел Дознаний имел в своем штате около тысячи сотрудников, и это только в центральной конторе. Что касается разного рода соглядатаев и осведомителей, то их число было совсем немереным.

Структурно Отдел состоял из нескольких подразделений, ответственных за определенные направления. Подразделение «А» отвечало за безопасность государства и правительственных чиновников. В обязанности этого подразделения входила не только физическая охрана, но и выявление и предупреждение разного рода заговоров, мятежей и террористических актов. В ведении подразделения «Б» находились вопросы экономической безопасности, в основном здесь занимались раскрытием разного рода финансовых преступлений.

В обиходе подразделение «А» называли Первым, или Альфой. Подразделение «Б» – Бетой, Вторым, хотя чаще именовали просто Двойкой. Служба в Двойке считалась менее престижной, и новичков обычно отправляли именно туда. Поэтому то, что Ким попал сразу в Альфу, можно было объяснить лишь непосредственным указанием Чалми.

Отдел Дознаний занимал северный корпус Департамента, он соединялся с главным корпусом длинными застекленными галереями. Именно здесь и предстояло теперь работать Киму.

Ему выделили отдельный кабинет на сорок шестом этаже, чему Ким был очень рад. Кабинет был светлым и просторным, Ким даже стал подумывать о том, что все рассказы о творящихся в Отделе Дознаний безобразиях были несколько преувеличены.


* * *


Первый рабочий день Кима на новом месте прошел достаточно скучно. Ему не дали никакой конкретной работы, вместо этого Фельдман сунул ему пачку документации, предложив для начала ознакомиться с основными правилами и принципами их работы. Ким до вечера добросовестно изучал документы, но уже на другой день отложил их в сторону. Насколько он успел понять, ничего особо нового для него здесь не было. Фельдман куда-то уехал, поэтому Ким слонялся по зданию, знакомясь с его планировкой и просто привыкая к царившей в Отделе Дознаний атмосфере, к стилю работы его сотрудников.

На взгляд Кима, работа здесь была весьма оживленной, а порой даже просто суетливой. Все вкруг чем-то занимались, и вскоре Киму даже стало неловко за своё ничегонеделание. На его счастье, вскоре вернулся Фельдман, его и без того самодовольное лицо светилось счастьем.

– Четырёх заговорщиков взяли, – пояснил он Киму свое хорошее настроение. – Один сейчас в лазарете, я ему ногу прострелил. Сбежать хотел, гаденыш. Остальных сейчас Терри с Голаном допрашивают. Пошли, Ким, пивка попьем…

Они сидели в баре и неспешно потягивали пиво, Фельдман рассказывал о подробностях проведенной операции. В принципе, все было достаточно просто, Фельдману удалось внедрить своего человека в самое логово преступников. Около месяца тот исправно собирал и передавал доступную ему информацию, а когда та иссякла, помог организовать захват банды. Правда, кое-кому все же удалось ускользнуть, но это ничуть не портило Фельдману настроения.

– Ты пойми, – говорил он Киму, – через этих четверых мы выйдем на остальных, возьмем их. А там и до главарей недалеко – похоже, эти гады на самого Седрика работали. Дело пахнет большими деньгами, Ким, и новыми звездами на погонах.

– Думаешь, они все расскажут? – несколько неуверенно заметил Ким.

Фельдман усмехнулся. – Скажут даже то, чего не знают. Голан мастер на такие вещи.

– Кто это? – спросил Ким.

– Это великий человек… – Фельдман мечтательно закатил глаза. – Золотые руки. Не было еще никого, кто бы у него не заговорил.

– Ты говоришь о пытках? – в голосе Кима появилось напряжение.

– Мы называем это интенсивным допросом, – уточнил Фельдман. – Тебе, кстати, тоже придется этому научиться. Да не робей ты, Ким! Это же твари, нелюди. Помнишь, генерал-губернатора в прошлом месяце грохнули? Их работа. А выволочку нам устроили. Да этих гадов давить надо… – Фельдман нервно смял пустую жестянку от пива.

Ким ничего не ответил. Похоже, дурные предчувствия его все же не обманули.

Остаток дня он помогал Фельдману разбираться с документами, а точнее, с отчетами осведомителей. Ким уже уяснил, что работа в Отделе велась небольшими командами по два-три человека. Если того требовала ситуация, брали поддержку в штурмовом батальоне. Сейчас Ким помогал Фельдману, но со временем у него будет своя группа и свой фронт работы – как только наберется опыта.

Закончили они в шестом часу вечера.

– Все, Ким, хватит на сегодня. – Фельдман устало потянулся, собрал папки с бумагами и спрятал в сейф. – Да, кстати, не хочешь с Голаном познакомиться?

– Поздно уже, – неуверенно заметил Ким. – Может, в другой раз?

Фельдман засмеялся. – Да не дрейфь ты, Ким… А к Голану нам все равно надо зайти, узнать, что удалось вытрясти. Пошли…

Пока они спускались в лифте, Ким думал о том, что завтра обязательно поговорит с Чалми. По крайней мере, запишется на прием. Они так не договаривались.

Лифт остановился на самом нижнем подвальном этаже. Сюда пускали не всякого, поэтому Фельдман приложил ладонь к панели идентификатора. Двери лифта тут же открылись.

– Тебе надо зайти в двадцать пятый кабинет, чтобы твои отпечатки внесли в память. Сделай это завтра же с утра. Я их предупрежу.

– Хорошо, – отозвался Ким, все внимание которого было приковано к открывшейся ему панораме.

Как оказалось, нижние этажи были просто вырублены в скальной породе. Сначала Ким решил, что здесь будет на редкость мрачно и уныло, но быстро понял, что ошибся. Яркий свет, хорошая отделка, на полу ковровые дорожки – о том, что помещения вырублены в скале, говорили лишь сводчатые потолки да не всегда геометрически ровное расположение стен.

Ким шел следом за Фельдманом, думая о том, что здесь не так уж и страшно, когда где-то поблизости раздался жуткий крик. Или не крик даже, это был безумный вой терзаемого заживо существа. Ким вздрогнул, его лицо мгновенно покрылось испариной.

Фельдман взглянул на побледневшего Кима и усмехнулся. – Не робей, Ким, все в порядке. Это Голан работает.

Ким не нашелся, что ответить, ему вдруг захотелось повернуться и бежать назад, к лифту. Но мысль о том, что Фельдман посчитает его трусом, заставила подавить страх и идти дальше.

Далеко идти не пришлось. Метров через десять коридор повернул налево, взору Кима открылась большая светлая комната, облицованная белым кафелем.

В комнате находились три человека. Первый, в форме капитана, сидел на стуле, закинув ногу на ногу. Второй, раздетый догола, был привязан к большому металлическому столу, крик этого человека и слышал Ким. Но примечательнее всех был третий…

Среднего роста, слегка лысоватый, в темном рабочем халате с закатанными рукавами и фартуке, он не спеша перебирал инструменты в низком металлическом лотке. Его серые глаза были затянуты туманной дымкой, в них не было никакого выражения. По крайней мере, именно так показалось Киму.

Судя по всему, это и был знаменитый Голан. Его длинные узловатые пальцы любовно касались полированной стали – казалось, тихий металлический лязг, издаваемый страшными орудиями пыток, доставлял ему удовольствие.

– Ну и как? – спросил Фельдман, подходя к офицеру. – Да, Ким, знакомься. – Он повернулся к Киму. – Это Терри, теперь мы будем работать вместе. А это Голан, наша знаменитость…

Терри, не вставая с места, пожал Киму руку. Что касается Голана, то тот просто взглянул на Кима, как бы приняв к сведению его появление, и снова углубился в работу.

– Ну и что он, молчит? – Фельдман снова взглянул на Терри.

– Пока упирается, но мы с ним только начали. А двое ничего, раскололись. Один, наверное, сдохнет, со вторым потом еще поработаем.

– В лазарет их отправил?

– Да, пусть оклемаются. А этот молчит, падаль… – Терри взглянул на часы. – Домой уже пора.

– Ну так оставь его до завтра, пусть подумает.

– Да я говорил, Голан не хочет.

Фельдман повернулся к Голану, тот в это время выбрал из своего инструментария длинную толстую иглу, примерился и стал медленно вводить ее в тело пленника.

Ким сглотнул подступивший к горлу комок. Хотел отвернуться – и не смог. С трепетом смотрел он за тем, как стальная игла медленно вползает под ключицу привязанного к столу человека.

Человек не кричал – стиснув зубы, терпел из последних сил. Его лицо покрылось потом, тело дрожало от невыносимой боли. Введя иглу, Голан с легкой улыбкой стал покачивать ее из стороны в сторону, пленник заскрипел зубами.

– Это только начало, – произнес Голан, нагнувшись к лежавшему перед ним человеку. – Тебе будет очень больно. То, что ты чувствуешь сейчас, ничто по сравнению с тем, что будет. Расскажи нам все, что ты знаешь, и я уйду. Пожалей своё тело.

Терри поднялся со стула и подошел к пленнику.

– Не упрямься, Виктор, – произнес он таким же проникновенным голосом. – Твои друзья и так уже все рассказали, с твоей стороны это не будет предательством. Нам просто нужно услышать все это еще раз от тебя. Потом я тебя отпущу, обещаю. Могу даже устроить тебе побег, никто ничего не узнает… Итак, Виктор, где находятся ваши базы? Когда и куда отправляется транспорт с оружием? Говори, Виктор…

Человек молчал. Улыбнувшись, Голан вынул иглу, затем положил на ранку смоченную голубоватой жидкостью ватку.

– Всё, Голан, хватит, – твердо сказал Фельдман. – Поздно уже. Завтра с утра и начнем. Терри, позови охрану, пусть его уведут.

– Как хочешь… – Голан пожал плечами и стал складывать свои инструменты.

Фельдман повернулся к Киму. – Пошли, завтра с ним разберемся. И не робей, скоро сам попрактикуешься. Это может даже понравиться. Особенно с девками приятно работать.

Ким молча кивнул, к горлу снова подкатил комок. Обратно он шел молча, думая о том, что завтра с утра обязательно встретится с Чалми. И если тот ему откажет, он его просто убьет.


* * *


К удивлению Кима, Чалми принял его почти сразу. Увидев вошедшего офицера, улыбнулся.

– Садись, Ким. Я ведь говорил, что мы еще обязательно увидимся. Только не думал, что так скоро.

Ким сел, на душе у него скребли кошки. Вряд ли Чалми выполнит его просьбу.

– Я хотел поговорить с вами, сэр. – Он взглянул на шефа.

– Я слушаю, Ким. – Чалми достал сигару, не спеша закурил. В его холодных глазах мелькнуло какое-то подобие удовольствия.

– Мне… Я хочу попросить вас о моей отставке.

– Ты хочешь уйти со службы? – Чалми в притворном удивлении вскинул брови.

– Да, сэр. И я прошу вас помочь мне с этим.

– Но ведь ты подписал контракт, Ким. На пять лет. Тебе служить еще почти два года.

– Я знаю, сэр. Поэтому и пришел к вам.

– Но Ким, ты же знаешь наши правила. Я не могу нарушить закон.

– Тогда переведите меня на другую службу, в любой другой отдел.

– Вакантных мест мало, Ким. Или ты хочешь назад, в Исполнители?

Ким ответил не сразу.

– Не хочу, сэр. Но согласен, если нет других вариантов.

– Тебе не понравилось в Отделе Дознаний? Тебя плохо приняли?

– Нет, сэр, не в этом дело… – Ким еще больше помрачнел. – Просто я никогда не смогу пытать людей. Не моё это.

– Ах, вот ты о чём… – Чалми улыбнулся. Глубоко затянувшись, выпустил к потолку облачко дыма. – Ты слишком серьезно все воспринимаешь.

– Да, сэр. Я не могу по-другому.

– Но ведь ты был Исполнителем, а это тоже что-то, да значит. Так в чем же дело, Ким?

– Там совсем другое. Хотя и там мне было трудно. Но пытать людей… Я не люблю крови.

Чалми хмыкнул. – Не любишь крови… Да ты знаешь, кто эти люди? Знаешь, чем они занимаются? Скольких наших они погубили? Это враги, Ким, а с врагами надо поступать соответствующим образом.

– Да, сэр. По закону. Насколько я знаю, в уставе ничего не сказано о пытках. Значит, это незаконно.

– Просто ты плохо разбираешься в ситуации, – медленно ответил Чалми. – В прошлом месяце эти люди убили генерал-губернатора Волкова. Подложили мину в его крейсер. Вместе с ним погибло около восьмисот солдат. А теперь представь, что пару месяцев назад ты бы взял человека, имевшего информацию о готовящемся взрыве. Ты считаешь, он бы тебе о нем рассказал?

Ким молчал.

– Не рассказал бы, – продолжил Чалми. – А вот в подвале у Голана он бы рассказал все. Да, под пытками. Потому что по-другому эти твари не понимают. И мы бы спасли Волкова и его людей. – Чалми внимательно смотрел на Кима.

– Да, сэр, я понимаю. – Ким едва заметно кивнул. – Но ведь есть какие-то другие методы. Ведь еще сотни лет назад применяли специальные препараты, человек сам говорил всю правду. Но там, в подвале… Это же какая-то дикость, там у них всё в крови.

– Голан – мастер своего дела, – произнес Чалми. – Его методы всегда дают результат. Еще не было случая, чтобы человек не рассказал ему правду. Все другие методы не дают гарантии.

– Но ведь вы сами говорили о гуманности. Разве это – гуманно?

– А ты спроси об этом жен и детей погибших солдат. Знаешь, что они тебе скажут? Пойми, Ким, нельзя сейчас по-другому. Вчера вы взяли четверых из банды повстанцев, это большая удача. И можешь ты поручиться за то, что они не знают об очередном теракте? Неужели ты не хочешь спасти тысячи жизней, Ким? Ведь все очень просто – или они, или мы. Забудь о том, что перед тобой люди. Идет война, Ким – война!

– Это все так, сэр, – согласился Ким. – И все же я прошу вас перевести меня на другую работу. Или вернуть назад, в Исполнители.

– Я бы рад, Ким, но не могу. Твое место в Отделе Исполнений уже занято. Кроме того, ты нужен мне там. Там, понимаешь? Я ведь говорил, что все это временно, помнишь? Пройди через это, преодолей в себе все это детство, всю эту глупую жалость и сострадание. И через год я возьму тебя в Особый Отдел. Вряд ли ты даже слышал о нем, Ким, в нем работает только элита. Даже Фельдмана я не пригласил – а тебя приглашу. Потому что ты другой, в тебе есть такие качества, о которых ты даже не догадываешься. Тебя многому научат, Ким, ты будешь работать в других мирах, облетишь все Внеземелье. Ты будешь планировать и проводить такие операции, о которых большинство офицеров может только мечтать. Не упусти свой шанс, Ким!

В голове у Кима всё перемешалось. Он не обратил внимания на слова об Особом Отделе, но упоминание о Внеземелье, о космических перелетах всколыхнуло в его душе давно позабытые чувства. Он будет летать. Он увидит другие миры…

Чалми едва заметно улыбался. Похоже, для него не были секретом бушевавшие в сознании Кима чувства.

– Ким, мальчик мой, – тихо произнес Чалми, эти слова пробудили в сознании Кима образ дяди. – Поверь, через это должны пройти все. Должны, понимаешь? Ты должен знать, как это делается, должен уметь, должен быть готов к этому. Тогда я буду знать, что на тебя можно положиться, что в трудную минуту ты нас не подведешь. Что сможешь вытянуть из попавшего в твои руки подонка нужные сведения и спасешь этим кучу людей. Это ведь тоже мораль, Ким, тоже своего рода гуманность. Спасти многих – ценой одного. Разве я не прав? Пойми, за нами всё человечество, а это десятки освоенных миров, сотни баз и поселений. Это наш долг, Ким, наша обязанность. Да, порой нам приходится заниматься очень грязной работой. Но ведь её тоже кто-то должен делать. И разве справедливо перекладывать её на чужие плечи?

– Да, сэр, я все понимаю. – Ким торопливо кивнул. – Просто очень трудно ко всему этому привыкнуть.

– Это моя ошибка, Ким. И ошибка Морриса. Тебе нужно было все объяснить, тебя нужно было ко всему подготовить. Ведь и Исполнителем ты стал не сразу. А Фельдман без подготовки потащил тебя в подвал. Мне жаль, что так получилось, Ким.

Ким не ответил. Просто не знал, что можно добавить к сказанному Чалми.

– Давай сделаем так. – Чалми устало вздохнул. – Сейчас ты можешь пойти домой, я даю тебе выходной. Отдохни, расслабься. Завтра с утра подойдешь к Моррису, он даст тебе книги, видеофильмы. Позанимаешься немного, а там будет видно. А теперь иди, Ким. И помни, мы в ответе за человечество…


Домой Ким прилетел лишь в начале второго часа дня. Мог и раньше, но специально погнал глайдер прочь от города, туда, где никого не было. Долго летал над лесом, затем опустил машину на поляну близ небольшой лесной речушки. Выбравшись из глайдера, продрался сквозь кусты к воде, не спеша умылся. Вода текла сквозь пальцы на китель, но сейчас ему это было глубоко безразлично.

Он долго сидел на берегу, глядя на медленно текущую воду. Речные струи шевелили поднимавшиеся со дня реки пряди водорослей, их ритмичное движение завораживало и успокаивало.

Чалми прав, – думал Ким. Прав, как всегда. Если не мы, то кто? Должен же кто-то делать и грязную работу. На что была неприятна ему работа Исполнителя – а ведь как без них? Ведь никак не обойдешься. Должен, должен кто-то этим заниматься…

В сознании всплыл образ Шейлы. Хорошая девушка. Красивая. Надо ей позвонить…

Ким против воли усмехнулся. Получается, что он звонит ей в основном тогда, когда ему плохо. Так нельзя. Это может ее обидеть.

Он снял с пояса линком, набрал номер.

– Шейла? Это я…


* * *


Шел седьмой час вечера. Чалми удобно устроился в своем любимом кресле, в зубах у него, как всегда, была сигара. Напротив сидел его заместитель генерал Моррис, верхняя пуговица его кителя была расстегнута, потная лысина блестела в свете скрытых светильников.

– У тебя здесь слишком жарко. – Моррис с досадой взглянул на Чалми. – Надо открыть окно.

– Я не люблю сквозняков, – отозвался Чалми. – И отопление здесь включили специально для меня.

– Я так и понял. – Моррис уныло кивнул, понимая, что спорить с шефом не приходится. – Но вернемся к нашему разговору. Я по-прежнему считаю, что он не подходит для этой работы. Слюнтяй и размазня. Как его вообще приняли…

– Да, он слюнтяй и размазня, – согласился Чалми. – Но в наших силах сделать из него человека.

– А смысл? – Моррис явно был не в духе. – Зачем возиться? Что, других офицеров мало?

– У него хорошая нейрограмма, к тому же он достаточно умен. Ты же знаешь, нам не хватает толковый людей.

– Знаю. – Моррис в упор взглянул на Чалми. – Но с ним у нас ничего не получится. Он слабак.

– Ты не прав. Это как с самоцветом – сначала это может быть бледный, грязный, вроде бы никуда не годный камень. Но если его как следует обработать… – Чалми стряхнул пепел с сигары и улыбнулся. – Немножко работы, и он засверкает всеми гранями. У Кима есть талант, и это главное. А недостатки можно исправить.

– Я смотрел его нейрограмму, – кивнул Моррис. – Ты забываешь о том, что люди этого типа склонны к суициду. Пока это не проявляется, из-за его слабости. Но в будущем могут быть проблемы.

– У него есть недостатки, как и у всех нас. – Чалми выпустил в сторону Морриса облачко дыма. Моррис не переносил сигар, и Чалми это хорошо знал. – Но в его случае они суть продолжение его достоинств. Если он не ценит свою жизнь, то чужие не ценит и подавно. Он ведь довольно легко стал Исполнителем. Что, к слову, лишь подтверждает его таланты.

– Ну не знаю… – Моррис еще больше нахмурился. – Боюсь, что с ним будет слишком много проблем.

– Вот тебе и придется проследить, чтобы этих проблем не было. Аккуратно, постепенно. Сначала книги, видео. Потом пусть Голан покажет ему свой инвентарь. Ведь все очень просто, не мне тебя учить.

– Я сделаю все, что нужно, – ответил Моррис. – Но все-таки мы делаем ошибку.

– А вот об этом, мой дорогой Себастьян, предоставьте судить мне. – Чалми вновь выпустил облачко дыма и улыбнулся.


* * *


Ему нравилась Шейла. Глядя на девушку, Ким никак не мог понять, почему она до сих пор его не бросила. Ведь стоит ей захотеть, и весь мир будет валяться у ее ног. Но вот она здесь, лежит рядом с ним, ничуть не стесняясь своей наготы. Разве он достоин её?

Ким медленно провел ладонью по девичьему бедру, Шейла мягко улыбнулась.

– До чего же ты странный, Ким, – тихо сказала она. – Не такой, как все.

– Да, – ответил Ким с невольной грустью. – Таких, как я, действительно очень мало.

– Таких плохих – или таких хороших?

Она чувствовала каждый нюанс, каждую нотку в его голосе. Ничто и никогда не ускользало от ее внимания.

– Не будем об этом, – попросил Ким и поцеловал девушку.

– Значит, не будем… – Шейла снова улыбнулась, потом запрокинула голову и закрыла глаза, когда руки Кима коснулись ее груди.


Утро выдалось пасмурным, моросил мелкий дождь. Включив для безопасности радар, Ким вел глайдер и думал о том, что на словах оно, конечно, все хорошо, но вот как всё будет обстоять на деле… Сама мысль о том, что ему придется изучать технологию пыток, казалась Киму кощунственной. Да, они в ответе за человечество, с этим никто не спорит. Но как совместить одно с другим, как убедить себя в том, что пытки людей, пусть даже самых отъявленных негодяев, могут пойти человечеству во благо? К тому же не берут ли они на себя слишком много, заявляя о своей ответственности за человечество?

Ким не знал ответа на эти вопросы. Чем больше он думал, тем больше запутывался и в итоге пришел к выводу, что надо просто верить Чалми. Это казалось самым простым и логичным.

Посадив глайдер на посадочную площадку, Ким спустился на десять этажей и направился в кабинет Морриса. Но увидеть своего начальника в этот день ему не пришлось – повернув в нужный коридор, он едва не столкнулся с Фельдманом.

– О, а я как раз к тебе собирался. – Рик сунул ему в руки стопку книг. – Это Моррис тебе передал. Иди в семьсот десятую, там для тебя все приготовлено. Вот ключ, у тебя на всё три дня. Прочтешь все от и до, видеозаписи тоже просмотри полностью, ничего не пропускай. Тебя могут проэкзаменовать, так что будь внимателен.

– Да, Рик, я понял. – Ким взял карточку ключа.

– Вот и умница. А сейчас извини, у меня дела…

– Постой… – Ким остановил готового было уйти напарника. – Я хотел спросить… Тот человек, который был в подвале. Он всё рассказал?

– А куда бы он делся, – усмехнулся Фельдман. – Правда, Голану пришлось потрудиться.

– Он жив?

– Сдох этой ночью. Исполнителям меньше работы будет. – Фельдман снова усмехнулся, затем похлопал Кима по плечу. – Не переживай, на наш век этого добра хватит. Всё, мне пора… – Рик повернулся и быстро пошел по коридору.

Ким задумчиво смотрел ему вслед, придерживая левой рукой книги, а в правой сжимая ключ. Когда Фельдман скрылся из глаз, Ким взглянул на карточку. Итак, семьсот десятый кабинет…

Нужный ему кабинет оказался в тихом полутемном коридоре. Разглядев номер кабинета, Ким провел карточкой по замку, открыл дверь и вошел внутрь.

Здесь было тихо и довольно уютно. Покрытый зеленым сукном стол, удобное кресло. Напротив стойка с видео. У самой стены примостился небольшой диванчик.

Ким положил книги на стол, здесь уже лежали три кристалла видео. Вместо надписей на кристаллах были лишь порядковые номера – очевидно, просматривать их тоже следовало по порядку. Ким представлял, что на них могло быть, поэтому начать решил с книг. Так ему будет проще.

Через минуту он понял, что книги тоже пронумерованы, поэтому нашел первую, сел за стол и углубился в чтение.

Эта книга не содержала в себе ничего особо страшного и носила скорее просветительский, общеобразовательный характер. В ней давались философские и моральные основы допроса с пристрастием, ясно и логично обосновывалась его необходимость в современном цивилизованном обществе. Рассуждения неизвестного автора сопровождались реальными примерами из жизни Отдела Дознаний, Ким с интересом читал подробные комментарии к происходившим когда-то событиям. И все больше убеждался в том, что Чалми был прав. Особенно ему понравился один довод автора книги, там говорилось о том, что преступнику совсем необязательно терпеть боль, ведь он в любой момент может рассказать правду и этим закончить допрос.

На эту книгу у Кима ушло почти два часа, за это время он устал от доводов и размышлений, а потому был рад, когда взял из стопки новый том.

В этой книге рассматривались вопросы физиологии и медицины, причем уже в сугубо практическом русле. Ким узнал, как надо вести допрос, чтобы пациент не потерял сознание от боли – оказалось, что для этого существовала не только специальная техника допроса, но и особые препараты, так называемые стабилизаторы. В обычных условиях человек способен переносить боль до определенного предела, затем сознание отключается, спасая человека от мук. Стабилизаторы позволяли держать пациента на гребне боли неограниченно долго, что весьма положительно сказывалось на результатах допроса.

Вторым важным типом препаратов являлись активаторы. Сюда входили вещества, активирующие жизненные функции организма, в результате даже после весьма интенсивного допроса, сопровождаемого большими потерями крови, травмами тела и внутренних органов, пациент сохранял жизнеспособность. А значит, появлялась возможность продолжать допрос до получения нужного результата.

Приводились и конкретные примеры такой выносливости – читая об этом, Ким снова ощутил у горла комок. Он и представить себе не мог, что с человеком можно сделать такое…

Собственно медицинские знания тоже не были обойдены стороной. Они были нужны в том плане, чтобы по возможности продлить пациенту жизнь. Ким узнал, как бороться с кровотечением, как правильно накладывать жгуты и зашивать раны. Здесь же была подробно описана техника ампутации, обычно она проводилась по суставу, спилу или излому кости. Вчитываясь в сухие строки, Ким приходил в ужас, понимая, что все эти знания добыты на практике, что книга, которую он держит в руках, оплачена муками сотен и сотен людей. В конце концов Ким не выдержал и отложил книгу в сторону. Уж слишком все это было страшно.

Он подошел к дивану, лег и закрыл глаза. Ким понимал, что надо успокоиться, что всё это в его же интересах. Ведь идет война, эти люди преступники – а значит, заслужили наказание. Нельзя сейчас быть мягким, нельзя. Или они, или мы. Другого не дано.

Не получилось… – Ким с грустью подумал о том, что не может убедить себя в правильности происходящего. Да, вроде бы все логично и складно. Но до чего омерзительно…

По коридору кто-то шел. Ким услышал шаги, вскочил и быстро сел за стол, рывком придвинул к себе книгу. Но человек прошел мимо, Киму стало стыдно. Господи, в кого он превратился…

Он снова вчитался в строки, стараясь вникнуть в таившийся за ними смысл, пытаясь заставить себя читать это. Не получилось – прочитав около страницы, Ким вдруг поймал себя на том, что глаза читают текст, а мысли заняты совсем другим.

Ему стало жарко. Ким расстегнул ворот, встал и распахнул настежь окно. В комнату тут же ворвался холодный ветер, зашуршали страницы книги. Сев за стол, Ким не стал искать прежнюю страницу – так было ближе к концу. В итоге он осилил и эту книгу, читая сначала через строчку, а в конце уже и вовсе через страницу. Почему-то был уверен, что все это ему не понадобится.

Осталось прочитать две книги. Вздохнув, Ким придвинул к себе очередной том.

После первых же страниц стало ясно, что на этот раз Ким добрался непосредственно до техники пыток. Начало было довольно спокойным, на цветном развороте приводились схемы человеческого тела, отдельно мужского и женского. Как оказалось, в пытках тех и других тоже была своя специфика.

Книга содержала около двадцати разделов, в каждом из них описывалась конкретная методика пыток с применением разного рода инструментов, от очень древних до современных, а так же с использованием огня, воды, звука, электричества, различных кислот и прочих химических препаратов. Эту книгу Ким читал очень подробно – не потому, что это было нужно, а в силу каких-то необъяснимых внутренних причин. Ему казалось, что он все глубже и глубже погружается в пучину зла, и не противился этому. Порой его захлестывал ужас, но Ким продолжал вчитываться в строки, чувствуя, что вот-вот ему откроется некая тайна, что миг откровения уже так близок. Наконец он понял, почему не отпускала его эта книга – вчитываясь в технологию пыток, он лучше понимал окружающий его мир. Мир Чалми, мир Морриса и Фельдмана. Мир, к которому принадлежал и он сам.

Последняя книга не содержала ничего принципиально нового, у Кима сложилось впечатление, что она просто была написана другим автором. Наскоро полистав страницы, Ким отбросил ее в сторону. Не было нужды читать эту мерзость дважды.

Только сейчас Ким ощутил холод – окно все еще было открыто. Глянув на улицу, осознал, что уже вечер. Он просидел здесь весь день…

Закрыв окно, Ким вышел из кабинета, запер за собой дверь. Коридоры были почти пустынны, сотрудники Отдела Дознаний свято берегли часы досуга. Это он, Ким, задержался почти на два часа. Было бы из-за чего…

Дома он без всякого аппетита поужинал, потом больше часа смотрел видео. В новостях смаковали сообщение о гибели очередного танкера, доставлявшего топливо на одну из внешних баз, затем было зачитано срочное обращение Императорского Совета. В нем говорилось о том, что в связи с произошедшими событиями вынуждено, с личного разрешения Императора, вводится режим чрезвычайного положения. А значит, запрещается то-то и то-то, специальным службам даются такие-то и такие-то полномочия. Граждане, что-либо знающие об обстоятельствах гибели корабля, могут позвонить по такому-то номеру, вознаграждение гарантируется…

Устав слушать эту муть, Ким пощелкал каналами, но так и не нашел ничего толкового. В конце концов он выключил видео, взял с полки одну из своих любимых книг и лег в постель. Но получить удовольствия от чтения не смог, в глазах все еще стояли те, другие, строки. Шуршание книжных страниц вызывало отвращение, Киму нестерпимо захотелось запустить книгой в стену. Однако он медленно и аккуратно закрыл ее, осторожно положил на край стола. Не виновата она в его бедах.


Новый день обещал быть теплым и солнечным. Ведя глайдер над городом, Ким с удовольствием смотрел на выползающий из-за горизонта оранжевый шар солнца. Вот ведь как – светит оно себе, светит. Несет тепло. Для всех одинаково, не разбирая правых и виноватых. И ничего не прося взамен…

Добравшись до своего корпуса, он торопливо прошел в семьсот десятую комнату – не хотел ни с кем встречаться. Закрыв дверь, облегченно вздохнул, затем с неприязнью взглянул на кристаллы видео. Сегодня их очередь…

Тем не менее, начинать не хотелось. Ким подошел к окну и несколько минут задумчиво смотрел на стены центрального корпуса, ничего другого отсюда видно не было. Даже солнца не было, все заслоняла эта мрачная серая коробка.

Наконец он отошел от окна, взял в руки кристаллы. Три штуки, на каждый входит до десяти часов записи. Оставалось надеяться, что они записаны не полностью.

Взяв первый кристалл, Ким вставил его в гнездо видео, затем сел в кресло и с затаенным страхом стал глядеть на экран.

Фильм был учебным, об этом ему сразу сообщила заставка. Предупредили Кима и о том, что фильм предназначен для служебного пользования, поэтому любая попытка несанкционированного копирования повлечет за собой суровое наказание.

Дальше на экране появился лысоватый пожилой человек, в котором Ким без труда узнал Голана. Не тратя времени на разговоры вокруг да около, тот сразу приступил к делу.

Пациентом был мужчина лет сорока. Его подвели к блистающей кафелем стене, раздели, затем приковали специальными наручниками, рядом поставили стойку с инструментами. Мужчина дрожал – то ли от холода, то ли от страха. Сухой и бесстрастный голос комментатора начал объяснять Киму, что происходит на экране.

Когда Ким читал книги, это было одно. То была теория, достаточно отвлеченные сведения о том, что и как надо делать, чтобы добиться такого-то результата. По крайней мере, Ким их старался воспринимать именно так. Но вот перед ним на экране живой человек. Живой и здоровый, наверняка на что-то рассчитывал, во что-то верил. Строил какие-то планы. И вот теперь он кричит от боли, рвется со своих цепей, затем бессильно виснет на них. Оператор дает крупный план, Киму хорошо видно искаженное болью лицо. В этот момент Голан трогает рычажок на пульте управления, цепи медленно ползут вверх, поднимая человека выше. Когда он едва дотягивается до пола кончиками пальцев, привод выключают.

Голан берет скальпель, делает на бедре пациента глубокий надрез, комментатор объясняет, зачем это нужно. Всё остальное напоминает Киму кошмарный сон. Невыносимо медленно тянутся минуты, так проходит час, другой, третий. От пациента ничего не хотят узнать – скорее, на нем просто демонстрируют основные приемы работы. Он еще жив, введенные в нужное время и в нужном количестве препараты делают свое дело. Тем не менее, это уже не человек. Нельзя назвать человеком то, что осталось от него после этих бесконечных часов.

Наконец запись кончилась, экран померк. Ким подождал несколько минут, но продолжения записи не было. Подойдя к стойке, он вынул кристалл, вставил новый, но включать запись сразу не стал и долго стоял у окна, думая о том, почему в этом мире столько жестокости. Затем, вздохнув, вернулся к стойке и включил запись.

Новый фильм, в качестве пациента средних лет женщина. Её раздевают, кладут на металлический стол – Ким уже видел такой, фиксируют зажимами руки и ноги. Камера на этот раз укреплена сверху. Голос оператора за кадром объясняет, что и как будет происходить.

На первом кристалле было пять часов записи. На втором всего три, но эти три привели Кима в еще больший ужас. Не укладывалось это в его голове, Ким не мог понять, как можно было сделать такое с женщиной – а главное, ради чего. Шел уже шестой час вечера, когда Ким взглянул на последний кристалл. Можно было оставить его на завтра, но слишком велик был соблазн досмотреть все сейчас, а последний день из отведенных ему трех провести подальше отсюда. Поэтому Ким сунул кристалл в гнездо видео и нажал кнопку.

Этот фильм был достаточно долгим, однако не вызвал у него таких чувств, как два предыдущих. Возможно, Ким уже просто привык к человеческим страданиям, привык к виду крови. А может, дело было в том, что здесь демонстрировались в действии разные технические приспособления, поэтому руки Голана не касались своих жертв непосредственно. Здесь было всё, начиная от банальных тисков до жуткого вида машины, ножи которой медленно, но неуклонно превращали человека в кровавое месиво. Все это работало, что Голану удалось весьма наглядно продемонстрировать. Когда арсенал технических средств был исчерпан, фильм закончился.

Шел десятый час. Еще раньше Ким предупредил дежурного, что задержится, поэтому его появление у выхода на стоянку не вызвало у охраны особого интереса. Забравшись в свой глайдер, Ким с места взял вверх, чувствуя радость от того, что улетает от этого мрачного уродливого здания. Если бы сюда никогда не возвращаться…

Ким летел над ночной Москвой, в сознании царил абсолютный покой. Не было мыслей, не было ничего – лишь безмолвная, ничем не нарушаемая, тишина. И ему это нравилось. Мысли несли боль, заставляли мучиться и переживать. Без них оказалось гораздо лучше.

Это не могло длиться долго, и вскоре Ким осознал, что думает о Шейле. Точнее, о том, что больше ей звонить не будет. Недостоин он ее. Кроме того, он представить не мог, как теперь сможет дотронуться до женского тела – после того, что видел на экране.

Коротко пискнула система навигации, напоминая о том, что пора снижаться, Ким сбросил газ и плавно отжал ручку управления. Заложив вираж, глайдер скользнул вниз, чтобы через минуту неподвижно застыть в гараже. Выбравшись из машины, Ким медленно провел рукой по полированному боку машины. Ему казалось, что бескрылый аппарат тоже рад возвращению, рад тому, что серые корпуса Департамента Наказаний остались далеко позади.

Пройдя в дом, Ким не торопясь разделся, затем, подумав, достал пакет с едой и поужинал. Поел просто так, без аппетита – просто надо было есть. Потом прошел в спальню, завалился на кровать и выключил свет. Снов в эту ночь у него не было, чему Ким был только рад.

#### Глава вторая

Фельдмана он встретил на посадочной площадке. Увидев Кима, тот махнул рукой в сторону большого штурмового глайдера.

– Ким, залазь. Есть работа… Сюда, на переднее сиденье…

Едва они забрались в глайдер, машина взмыла в воздух. Вел глайдер сурового вида пилот со шрамом на правой щеке, Фельдман сидел рядом. Ким устроился ближе к двери. Сзади, за отделяющей салон матовой переборкой, сидели бойцы штурмового батальона.

– Вычислили еще одну шайку. – Фельдман наклонился к Киму. – Попробуем взять, если еще не разбежались.

– А могут? – спросил Ким с затаенной надеждой. Просто хорошо понимал, что будет, если Фельдману удастся очередной захват.

– Вряд ли, – усмехнулся Рик. – Их уже караулят. Кстати, если что, старайся стрелять по ногам, мне они нужны живыми.

Ким молча кивнул. Еще бы, зачем им с Голаном мертвецы…

Минут через десять глайдер начал снижаться и вскоре опустился на крышу большого небоскреба.

– Здесь? – удивился Ким. Мысль о том, что преступники могут жить в таком доме – вероятно, очень дорогом и престижном, показалась ему нелепой.

– Это здание, – Фельдман с усмешкой взглянул на Кима, – лет десять назад выкупил по дешевке Генри Хорн, слыхал о таком? Перестроил его, понаделал клетушек, теперь здесь живут его рабочие.

О Хорне Ким слышал, и не раз. Негодяй из негодяев, невероятно богат. Вот с кем надо бы разобраться.

Пока Ким размышлял о миллиардере, четверо штурмовиков выбрались из глайдера. Их встретил внешне неприметный человек, он что-то сказал старшему этой группы, затем все они быстро скрылись в глубине входного портала. Глайдер качнулся и снова взмыл в воздух.

– А мы? – Ким взглянул на Фельдмана.

– Мы войдем с другой стороны… – Фельдман расстегнул кобуру и вынул пистолет, Ким последовал его примеру. – Опусти переборку!

Пилот кивнул, нажал клавишу на пульте. Матовая перегородка, отделяющая салон от пилотской кабины, плавно ушла вниз. Фельдман перебрался к оставшимся в машине штурмовикам, Ким полез следом.

– Войдешь после нас, – строго сказал ему Рик. – Сейчас просто смотри, как это делается. Ясно?

– Да, – тихо ответил Ким. Ему не хотелось отсиживаться, но время для спора с Риком было не слишком подходящим.

Глайдер поднялся над небоскребом, не торопясь описал плавную дугу. Фельдман взглянул на часы, затем тронул пилота за плечо.

– Пора…

Пилот все так же молча кивнул, глайдер накренился и ухнул вниз.

Похоже, пилот уже знал, куда именно надо лететь. Выровняв машину метрах в трехстах от земли, он аккуратно подвел ее боком к стене небоскреба. Штурмовики крепче сжали оружие, готовясь к решающему броску.

– Начали! – Голос Фельдмана дрожал от нетерпения.

Повинуясь команде, пилот рывком поднял машину выше, к интересующему их этажу. Тут же откинулась тяжелая боковая аппарель, выбив своей массой окно, в образовавшийся проем первым прыгнул Рик, за ним ринулись бойцы штурмового отряда. Ким выбрался из глайдера последним.

Когда он спрыгнул на пол, все уже было закончено. Два террориста были мертвы, еще двое лежали на полу, скованные наручниками. Рядом валялся пистолет. Дверь в комнату была открыта, Ким подошел и выглянул в коридор.

В окружении штурмовиков – тех, что сошли на крыше – на полу лежала девушка. Судя по всему, она успела выскочить из комнаты, где её и встретили люди Фельдмана.

– Трое… – Фельдман подошел к Киму, на его лице виднелась свежая ссадина. – Двоих всё же пришлось пристрелить. Лучше они, чем мы.

– Кто это тебя? – спросил Ким, взглянув на Рика.

– А, это? – Фельдман поморщился и потрогал ссадину. – Вон та сучка… – Рик с неприязнью взглянул на девушку. – Стулом запустила, гадина… Всё, в машину их! Уходим!

Повинуясь приказу, пленников быстро переправили в глайдер, все это время машина висела возле окна. Туда же затащили и тела погибших. Ким вскарабкался по аппарели в машину, последним на борт поднялся Фельдман.

– Отчаливай… – Рик махнул пилоту, глайдер плавно отошел в сторону от небоскреба, накренился и с разворотом стал набирать скорость, одновременно с этим закрылась аппарель.

Теперь в глайдере было тесновато, но никто не жаловался. Бойцы громко переговаривались, то и дело слышался смех. Все правильно – задание выполнено, обошлось без потерь. На базе им выдадут премиальные, обычно с этим никогда не затягивали, вечером все соберутся в каком-нибудь баре. Простая и хорошо понятная служба. И лишь его, Кима, ждали Голан с его мрачным подземельем, Чалми с неизменной сигарой во рту. И хуже всего то, что никуда от этого не спрячешься.


Пленных сдали в приемный изолятор, штурмовики отправились в свою контору за премиальными. Ким было подумал, что снова останется один, но этого не случилось.

– Пошли рапорт писать. – Фельдман хлопнул Кима по плечу. – Посмотришь, как это делается.

Кабинет Фельдмана располагался на престижном сотом этаже, к тому же был хорошо обставлен. На стенах висели фотографии – Фельдман в каске со штурмовой винтовкой в руках, Фельдман в окружении двух симпатичных блондинок, Фельдман получает орден от генерала Чалми… Фотографий было несколько десятков, все вместе они составляли своеобразную летопись короткой пока биографии Рика.

Сев за стол, Фельдман подтянул к себе клавиатуру терминала, почесал затылок.

– Итак, с чего начнем? – Он посмотрел на севшего рядом Кима и ухмыльнулся. – Главное в этом деле – подать все в выгодном для тебя свете. Если дело удалось, тяни одеяло на себя. А если провал, тогда ищи виноватого. Все очень просто.

Фельдман на секунду задумался, затем его пальцы коснулись клавиш. Писал он медленно, часто останавливаясь, чтобы исправить ошибки. Кима то и дело подмывало предложить свою помощь, но он всякий раз сдерживался – понимал, что Рик обидится. Уж чего-чего, а самолюбия этому парню было не занимать.

– Я один труп на тебя запишу, хорошо? – Рик взглянул на Кима. – Из тех двоих.

– Зачем? – удивился Ким.

– Дурак, – отозвался Фельдман. – Тебе за него триста монет отвалят. Половину вернешь мне, с тебя и ста пятидесяти хватит. – Рик взглянул на постное лицо Кима и тихо засмеялся.

– Знаешь, запиши их обоих на себя, хорошо? – предложил Ким. – Мне чужого не надо.

– Я бы так и сделал, но больше все равно не дадут. Хоть один, хоть десять, все равно триста монет. В общем, мы договорились? – Фельдман вскинул брови и взглянул на Кима.

Ким молча кивнул – Рик начальник, ему виднее. Вот только на душе почему-то стало еще гаже.

– Вот и славно… – Рик снова склонился над клавиатурой. – А то сам знаешь, деньги только шуршат. Надо крутиться…

Составив рапорт, Фельдман нажал клавишу печати, затем протянул Киму отпечатанный текст. – Распишись вот здесь…

Ким расписался, Фельдман поставил рядом свою закорючку и радостно усмехнулся.

– Ну вот. Сейчас отнесу это Моррису, потом спустимся к Голану и поболтаем с нашими подопечными. А там и отдохнуть можно. – Рик легонько ткнул Кима в бок и снова засмеялся. – Я тут одно местечко знаю, там такие девочки… – Он мечтательно закатил глаза, затем сладко потянулся. – Ну все, пошли. Подождешь меня внизу…


Ким шел по уже знакомому ему коридору и думал о том, что главное для него сейчас – выдержать. Ведь можно привыкнуть, можно. Стал же он Исполнителем, и ничего. Правда, там было совсем другое…

Голан сидел в кресле и читал книгу. Услышав приветствие Кима, едва заметно кивнул и снова углубился в чтение. Сейчас он казался самым обычным человеком, разве что не очень общительным, но Ким знал, как обманчиво это зрелище. Слишком хорошо отпечатались в его памяти кадры видеофильмов.

Не зная, чем занять себя, Ким медленно прошелся по комнате, рассматривая находящийся в ней пыточный арсенал, затем через короткий коридорчик попал в соседнее помещение.

Это был большой зал, в нем находилась наиболее громоздкая часть инвентаря. Многое из того, что здесь было, Ким узнал сразу. Тиски для рук и ног, узкий стальной обруч с воротом – это уже для головы. Маленькая компактная гильотина, настоящий раритет. Сразу видно, что за ней хорошо ухаживают – деревянные части в идеальном состоянии, металл лезвия отполирован до блеска. Не иначе, сам Голан постарался.

Стол для пыток электричеством выглядел тоже не слишком современно. Толстая пластиковая плита с ремнями для рук и ног, целый букет разнокалиберных проводов с разнообразными зажимами и присосками. Солидный пульт управления с допотопными стрелочными индикаторами и десятком реостатов. Осмотрев это сооружение, Ким пришел к выводу, что Голан его тоже смастерил сам, явно стараясь подражать старинным образцам.

А вот и гордость Голана, его знаменитая мясорубка – Ким видел, как она работает. И хотя смотрел он всего лишь видеофильм, зрелище было действительно жуткое. Особенно впечатлили Кима ножи, их серповидные режущие грани были сделаны из черного, вероятно, особо прочного, сплава. Внизу, за ножами, располагался приемный бак. В него попадали отходы, именно так выразился в фильме комментатор.

Здесь было еще много интересных образцов, но Киму не довелось насладиться видом этих шедевров человеческого гения. Где-то неподалеку послышались шаги, и он торопливо вернулся к Голану.

Это пришел Фельдман, он был в отличном настроении.

– Как по маслу, – произнес Рик в ответ на вопросительный взгляд Кима. – Завтра сможем забрать денежки.

– Работаем сегодня? – Голан оторвался от книги.

– Разумеется… – Рик усмехнулся. – Сегодня у нас три пациента.

Голан кивнул, в его тусклых глазах мелькнуло какое-то подобие жизни. Было ясно, что он доволен.

– Сейчас приведут первого, я распорядился, – продолжил Фельдман. – Баба, с ней больших проблем не будет.

Словно в подтверждение его слов послышалось гудение лифта, Ким повернулся к дверям. Это был большой грузовой лифт с зарешеченным смотровым окошком. Двери лифта распахнулись, оттуда вышла невысокая девушка лет двадцати в сопровождении двух конвоиров. Вряд ли ее можно было назвать красавицей, но и некрасивой она не была. Скорее, девушка производила впечатление неприметной серой мышки. У нее были светлые, коротко стриженные русые волосы, серые глаза, на левой скуле багровела ссадина. Ким сразу узнал пленницу, именно она ударила Рика стулом.

Фельдман расписался в бумагах, конвоиры отправились наверх. А девушка осталась. Ей было страшно, она кусала губы – и тем не менее, пыталась держать себя в руках.

– Диана Синицына, если не ошибаюсь? – Фельдман дружелюбно улыбнулся пациентке.

– Да, – тихо ответила девушка. – Вы не ошиблись.

– Это хорошо… Итак, Диана, скажу вам сразу – дела ваши дрянь. Вас взяли вместе с повстанцами, у нас есть неопровержимые данные о том, что вы помогали этим гадам. Тем не менее, у вас есть шанс благополучно выпутаться из этой истории. Учитывая, что вы не принимали непосредственного участия в подготовке и осуществлении террористических актов, правосудие может быть к вам снисходительно.

– А правосудие – это вы? – уточнила девушка, в ее глазах блеснула ненависть.

– В значительной степени, – улыбнулся Рик. – В данном случае вы находитесь на этапе предварительного следствия. Если вы осознаете всю тяжесть содеянного вами и поможете нам прояснить некоторые вопросы, я могу помочь вам выбраться отсюда. Ну, а если нет… – Фельдман сочувственно развел руками. – Если нет, то вы отсюда не выйдете. Мне даны широчайшие полномочия, я могу пристрелить вас прямо сейчас и даже получу за это вознаграждение. Но пока это не входит в мои планы. Одним словом, я предлагаю вам жизнь в обмен на сотрудничество. Других вариантов у вас нет.

Девушка не ответила. Взглянув на Фельдмана, она медленно покачала головой.

– Как знаете. – Рик пожал плечами и отвернулся. – На стол её…

Голан подошел к девушке и мягко взял её за руку. Ким хотел было помочь, чтобы не стоять без дела, но этого не потребовалось. Голан слегка выкрутил девушке кисть, Диана вскрикнула от боли и торопливо пошла в нужном направлении.

– Это только начало, – тихо сказал ей Голан. – Только начало…

Он подвёл её к столу и едва заметно усмехнулся.

– Раздевайся.

– Что? – не поняла девушка.

– Я сказал, раздевайся. Снимай с себя всё.

– Нет… – Диана отшатнулась, в глазах её появился ужас. – Вы не можете…

– Что ты с ней возишься… – Фельдман подошёл к пленнице и ударил её по лицу, затем одним рывком разодрал у неё на груди платье. – Раздевайся, тварь!

Девушка заплакала, затем стала торопливо расстегивать дрожащими пальцами оставшиеся на платье пуговицы.

– Быстрее! – рявкнул Фельдман. – Всё снимай, до последней тряпки!

Всё это время Ким стоял рядом, его заметно трясло. Он с ужасом думал о том, что будет дальше.

Наконец девушка разделась, Голан толкнул её на стол.

– Ложись…

Пленница покорно легла на стол, её глаза были полны слез. Фельдман быстро закрепил захваты, приковав девушку к столу.

– Даже жаль портить такое прекрасное тело… – Рик провел ладонью по груди пленницы, затем рука его скользнула ниже.

Девушка вскрикнула, лицо Фельдмана приобрело довольное выражение.

– Девочка, лучше расскажи всё сама. Подумай, неужели ты согласна пожертвовать таким красивым телом ради каких-то глупых тайн? После того, что с тобой сделает Голан, на тебя уже никогда не посмотрит ни один мужчина. Разве что с ужасом и отвращением… – Рик ухмыльнулся.

– Твари… – прошептала девушка. – Какие же вы твари…

Из глаз её текли слезы.

Голан любовно перебирал инструменты, с нежностью касаясь их узловатыми пальцами. Иногда он поглядывал на пленницу, при этом по губам его всякий раз скользила едва заметная улыбка.

– Значит, мы не договорились. – Фельдман пожал плечами и взглянул на Голана. – Начинай…

Кивнув, Голан подошел к столу и запустил руку девушке под мышку, его узловатые пальцы почти спрятались в её теле. Ким знал, что он делает, читал об этом в книге. Сейчас его пальцы нащупывают нервный узел. При желании можно доставить пациенту невыносимую боль, не калеча тело. Голан обычно начинал именно с этого, хотя бескровные методы его явно не прельщали. Скорее, это была просто разминка, проверка пациента на болевую чувствительность.

– Приготовься, милая… – Голан улыбнулся, девушка дернулась и вскрикнула, затем с её губ сорвался протяжный стон. Ей действительно было больно.

Тем не менее, она вытерпела. Стоявший по другую сторону стола Ким даже удивился этому – ему казалось, что девушка расскажет всё при одном только виде пыточного стола.

Судя по всему, удивился и Фельдман. А вот Голан, напротив, был доволен. Отступив на шаг от пациентки, он улыбнулся, затем снова шагнул к столу и взял девушку за палец. После чего медленно, с каким-то садистским наслаждением, сломал его.

Ким вздрогнул, услышав этот глухой хруст. Пленница закричала.

Фельдман склонился над ней с другой стороны стола. – Больно? – почти шепотом спросил он. – А ведь это только начало. Поверь, Голан вытянет из тебя все жилы… Итак, первый вопрос: для чего вы там собрались?

Девушка не ответила – сжав зубы, она отвернулась в сторону. Ким невольно увидел ее глаза и поспешно отвел взгляд. Он чувствовал стыд за то, что здесь происходило.

– Я переломаю тебе все кости, одну за другой, – произнес Голан со своей стороны стола. – Это будет очень больно. Потом я отрежу тебе грудь. Я буду резать очень медленно, по кусочку… – Он взял скальпель и провел тупой стороной по груди девушки, на коже сразу появилась багровая полоса. – Тебе лучше нам всё рассказать.

Пленница тихо всхлипывала – и всё равно молчала. Из прочитанных книг Ким знал: сложнее всего добиться показаний от того, кто молчит. Молчание – своеобразный барьер, который Голану предстояло сломать. Стоит проронить хоть слово, пусть даже это будут оскорбления в адрес дознавателя, и половина дела сделана. Дальше она будет говорить, говорить и говорить…

Покачав головой, Голан положил скальпель, затем взял в руки один из своих любимых инструментов – тонкую длинную иглу, на губах его появилась улыбка. Простые методы не подействовали – что ж, можно перейти к более действенным. Голана прельщала кровь, прельщал вид истерзанной человеческой плоти. Ким внутренне содрогнулся, он хорошо понимал, что ждет эту девушку. Да, она враг, но до чего же всё это мерзко…

Узловатые руки Голана коснулись груди девушки, нащупывая нужную точку, затем полированная сталь медленно погрузилась в живую плоть. Ким видел, как девушка вздрогнула, закричала, выгнулась на столе, пытаясь уйти от боли, потом вдруг разом обмякла.

– Вот дрянь… – сокрушенно пробормотал Голан, вынимая иглу. – Рановато…

Он взял шприц, набрал из небольшого флакончика синеватую жидкость. Затем аккуратно ввел препарат в вену безмолвно лежащей пациентке.

Подействовало это быстро. Пленница шевельнулась, открыла глаза. Голан улыбнулся.

– Я здесь, – сказал он, глядя на пациентку. – Продолжим?

Девушка застонала, затем всхлипнула. Её глаза были полны слез.

– Повторяю вопрос, – произнес Фельдман. – Для чего вы там собрались?

Пациентка молчала. Закусив губу, она с ужасом смотрела на иглу в руках Голана. Уловив её взгляд, Голан улыбнулся.

– Милая, это пока игрушки. Я ещё за тебя всерьез и не брался… – Он положил иглу, затем с тихим бряцаньем стал перебирать инструменты. Он специально бренчал ими в металлическом лотке, понимая, что эти звуки как нельзя лучше воздействуют на сознание жертвы.

Наконец он снова повернулся к девушке, в его руках появился тонкий узкий стилет, хищно поблескивающий в лучах яркого света. Словно примериваясь, Голан пару раз провел кончиком стилета по телу пленницы, прикосновение холодной стали каждый раз заставляло её вздрагивать. Его выбор вновь остановился на груди – похоже, её вид не мог оставить Голана равнодушным.

– Приготовься, милая… – сказал он и улыбнулся. – Сейчас тебе будет очень-очень больно.

Голан сжал правую грудь девушки – так, что та вскрикнула, затем медленно ввел в неё сбоку кончик стилета, девушка дернулась и стиснула зубы.

– Нравится? – осведомился Голан. – А будет ещё приятнее…

Сталь медленно вползала в тело пленницы, Голан слегка покачивал стилет, пытаясь добиться этим наилучших результатов. И девушка не выдержала, всё вокруг накрыл её полный боли крик.

Ким стоял у стены, его мутило от происходящего. Господи, зачем всё это…

– Зачем вы там собрались? – Фельдман нагнулся к самому уху пленницы. – Что обсуждали? Кто главный в вашей группе? Говори, ну же!

Девушка билась на столе, пальцы Голана окрасились кровью. Он вводил стилет всё глубже и глубже, Ким с ужасом увидел, как дрогнула кожа на груди пленницы, вытянулась тугим бугорком – и раздалась в стороны, выпуская жало стилета…

Ким всегда боготворил женщин, и не смог больше переносить происходящего. В глазах у него потемнело, рука сама потянулась к кобуре. Он медленно достал пистолет и сдвинул пуговку предохранителя.

– Голан… – тихо позвал Ким.

Первым на него взглянул Фельдман – и вздрогнул, его рука рванулась к пистолету.

Ким слегка повел стволом и выстрелил. Вскрикнув, Фельдман схватился за грудь и медленно осел на пол.

– Не надо, Ким… – Голан предупреждающе вытянул измазанную в крови руку. – Не дури. Ты не понимаешь, что делаешь…

– Может быть, – согласился Ким и выстрелил. Голан зашипел от боли и зажал рукой рану на плече.

– Отойди от стола.

Голан послушно отошел.

– Молодец… – Ким опустил ствол пистолета и снова выстрелил. Вскрикнув, Голан свалился на пол.

– Ты мне колено прострелил, – прошипел он, зажимая здоровой рукой рану, его губы тряслись от боли и страха.

– Знаю, – ответил Ким. – Теперь второе…

Голан снова взвыл от боли. И странное дело, Киму это нравилось.

– Терпи, Голан… – сказал он. – Это только начало.

Ким подошел к столу, всё это время девушка с искаженным от боли лицом наблюдала за происходящим.

От вида пронзившего грудь девушки стилета Киму стало нехорошо. Он с трудом заставил себя коснуться стали, осторожно вынул стилет. Девушка застонала.

Взяв со стола пакет с бинтом, Ким сорвал упаковку. Аккуратно стер потеки крови, потом сбрызнул сквозную рану аэрозолем из специального баллончика – это должно остановить кровотечение. Так положено было делать, Ким знал это из книг и видеофильмов. Если допустить чрезмерную потерю крови, пациент умрет слишком быстро и может не успеть дать показаний.

Затем Ким снял захваты с рук и ног пленницы, помог ей подняться.

– Одевайтесь, – тихо сказал он. Потом повернулся к Голану – тот уже почти успел доползти до дверей грузового лифта, за ним тянулся тонкий кровавый след.

Ким поднял пистолет, секунду подумал, потом опустил оружие. Не может он отпустить эту тварь просто так. Не имеет права. Поэтому и не убил сразу…

Голан почти не сопротивлялся, с этого человека разом слетела вся его спесь. Ким без особого труда дотащил его до соседнего зала, положить тяжелое тело на алтарь мясорубки оказалось чуть труднее, но Ким справился и с этим. Уложив Голана в сверкающий нержавеющей сталью лоток, опустил сверху специальную решетку – она не даст пациенту вывернуться.

– Не делай этого… Не делай! – Голан начал было отбиваться, но Ким ударил его рукояткой пистолета в лицо, затем быстро завел ему руки за голову и сковал специальным зажимом. Потом вернулся к столу, взял несколько ампул и шприц – Ким знал, что и как надо делать.

Он не сразу попал иглой в вену, но в конце концов ему удалось сделать инъекцию. Выждав несколько минут, сделал вторую. Теперь подождать еще немного, пока препараты начнут действовать. Этот человек не имеет права на снисхождение. Осталось снять с него башмаки…

– Отпусти меня… – Голан с мольбой в глазах смотрел на Кима. – Я тебе заплачу, у меня много денег. Очень много… Я помогу, тебе ничего не будет… Мы скажем, что Рика убила пациентка, что она ранила меня, а ты меня спас… Тебя повысят в звании, Ким!

Ким не ответил. Кинув на пол обувь Голана, он подошел к пульту, пытаясь понять, как запустить эту чертову машину. Похоже, все довольно просто…

Он нажал одну из кнопок, в недрах мясорубки загудел двигатель, острые стальные ножи начали вращаться.

Голан в ужасе поджал пятки. – Не делай этого, Ким! Тебя же убьют! Тебе не уйти живым!

– Я знаю, – ответил Ким и включил привод транспортера. Голан завизжал…

Ким стоял и смотрел. Когда ножи коснулись ступней Голана, всё накрыл его истошный крик, приемный бак обагрился первыми каплями крови. Медленно двигался транспортер, адская машина неторопливо пожирала своего создателя. Ее специально делали так, чтобы все происходило медленно, и теперь Голан в полной мере смог оценить ее великолепные эксплуатационные качества. Он кричал – кричал так, как никогда в жизни, он бился и корчился, пытаясь спастись от перемалывающих его заживо ножей.

Ким не стал ждать конца – ни к чему это. Убедившись, что Голану не выбраться из машины, – к этому времени адский механизм уже расправился с его коленями, – Ким повернулся и вышел из зала.

Девушка сидела на стуле, зажав руками уши. Даже здесь крики Голана казались невыносимо громкими.

– Пошли. – Ким взял пленницу за руку.

– Там… – Она встала со стула и кивком указала в сторону зала. – Зачем это?

– Он это заслужил, – ответил Ким. – Надо торопиться…

– Подождите… Со мной были еще двое. Где они?

– Они в камерах изолятора, там полно охраны. Им нельзя помочь. Быстрее… – Ким потянул девушку за собой.

Уже в лифте он заметил на ее платье кровавое пятнышко – раны всё еще кровоточили. Да и само платье было порвано на груди, всё это могло заинтересовать охрану, но Ким подумал об этом без всяких эмоций.

На посадочной площадке было весьма оживленно. Рабочий день близился к концу, один за другим в небо взмывали глайдеры. Ким полез в карман за брелком с ключами – и тут только заметил, что его руки тоже забрызганы кровью. Быстро достал платок…

Если он прошел нормально, то странный вид девушки не остался незамеченным, Ким уловил удивленный взгляд охранника. Ничего, главное не паниковать. Молча прошел к своему глайдеру, открыл двери. Помог сесть девушке. Запустил двигатель и поднял машину в воздух.

Ему не уйти – осознание этого неожиданно наполнило сердце Кима ужасом. Там, в подвале, он не задумывался о последствиях и просто сделал то, что должен был сделать. И лишь сейчас он в полной мере осознал весь ужас происшедшего. Это конец. Конец всему – карьере, благополучию. Конец самой жизни. У Кима не было ни малейших сомнений в том, что в ближайшие часы его начнут искать. И закончится всё в том же самом подвале. В лучшем случае – в Отделе Исполнений. Тоже в подвале, разве что пахнуть там будет опилками и антисептиком.

Девушка сидела рядом и молчала, её лицо было бледным и осунувшимся. Пятна крови на платье становились всё больше, сломанный палец на правой руке покраснел и распух.

Её надо где-нибудь высадить, – подумал Ким. Увидев далеко внизу оранжевый козырек остановки общественного транспорта, плавным разворотом сбросил излишек высоты.

Через минуту глайдер замер в сотне метров от остановки.

– Выходите… – Ким угрюмо взглянул на девушку. Ах, да, она не сможет уехать. У неё наверняка нет с собой денег.

– Подождите… – Он полез в карман. Достав пару банкнот, протянул их девушке.

– Возьмите. Бери, я сказал…

Девушка взяла деньги, медленно кивнула.

– Спасибо… А вы?

– Выходите… – Ким устало вздохнул. Господи, да когда же она уйдет…

– Я могу вам помочь… – начала было девушка, но замолчала, наткнувшись на холодный взгляд Кима. Потом открыла дверь.

– Стойте… – Ким повернулся назад, взял лежавший на заднем сиденье свитер – надевал его, когда было холодно. – Наденьте. Иначе вас задержит первый попавшийся патруль.

Девушка взяла свитер, с трудом надела его. Ким видел, как стиснула она зубы, превозмогая боль. Потом снова взглянула на Кима.

– Спасибо вам. И знайте: вы спасли не только меня.

Она вылезла из машины, повернулась и медленно пошла к остановке. Проводив девушку взглядом, Ким поднял глайдер в воздух.

Вот и всё. Час, от силы два – и его начнут искать. Если уже не ищут.

Неожиданно пришло понимание того, что домой ему лететь нельзя, именно там его будут искать в первую очередь. Тогда куда? Где можно укрыться от всевидящего ока Департамента Наказаний?

Чем больше Ким думал, тем лучше понимал, что шансов на спасение у него нет. Может, уже сейчас тело Рика и останки Голана найдены, уже сейчас его объявляют в розыск. Где бы он ни появился, его тут же схватят. Позвонить Шейле, спрятаться у нее? Тоже нельзя – во-первых, его все равно найдут, а во-вторых, он не имеет право подставлять девушку. Обратиться к дяде? Но родственников проверят в первую очередь.

С каждой секундой положение казалось Киму всё более безнадежным. Запищал зуммер системы навигации, напоминая о том, что пора снижаться. Ким коснулся кнопки, зуммер умолк. Нельзя ему домой…

Надо бежать. Бежать – куда угодно, в любой богом забытый угол. Мало ли их в освоенной части вселенной. Если поспешить, он ещё может успеть…

Ким вел машину на полной скорости. Быстро темнело, вскоре впереди показался залитый яркими огнями космодром.

Он посадил машину на одной из стоянок. Нащупав в кармане кредитную карточку, выбрался из глайдера и спокойным шагом прошел к дверям здания космопорта. Нельзя торопиться, излишняя суетливость может его выдать.

Прежде, чем идти к кассам, Ким направился к кабинке банкомата. Сейчас всё станет ясно – если его ищут, то счет окажется заблокирован.

Войдя в кабинку, прикрыл за собой дверь, с замиранием сердца вставил карточку в гнездо. И облегченно вздохнул, увидев привычное приглашение…

Он снял со счета тысячу восемьсот кредов – всё, что имел. Весьма небольшая сумма, но на билет должно хватить. О большем пока не стоило и думать.

Получив деньги, Ким направился к билетным кассам. Быстро просмотрел расписание – ему было всё равно, куда лететь, лишь бы быстрее.

Через восемь минут отправление рейса на Лотту. Это ближайший, следующий отправляется через сорок минут на Варгату. Надо спешить…

Стоя у окошка кассы, Ким со страхом ждал, что ему вот-вот объявят о завершении регистрации. Но и на этот раз ему повезло.

– Пожалуйста… – симпатичная кассирша протянула ему карточку билета. – И поторопитесь, посадка вот-вот закончится.

– Спасибо… – торопливо кивнув, Ким быстро зашагал к посадочному терминалу.

Он взошел на борт корабля последним. Прошел в свою каюту, но даже сейчас еще не чувствовал себя в безопасности. Рейс могли задержать в любую секунду.

Последние минуты показались Киму самыми долгими в жизни. Наконец по корпусу корабля прошла слабая дрожь, пейзаж за иллюминатором дрогнул и поплыл вниз.

– Взлетаем… – пробормотал Ким, ещё не веря в свое спасение. – Всё-таки взлетаем…

Он вспомнил дядю. Жаль, что приходится улетать вот так, не попрощавшись. Хлопнул себя по карману – и понял, что забыл линком в глайдере. А может, это и к лучшему. Если его уже начали искать, то пользоваться линкомом опасно. Отследят сигнал и прикажут кораблю садиться.

С другой стороны, им и так ничто не мешает проверить список пассажиров отбывающих кораблей. Всё зависит от того, начали они уже поиск или нет.

Киму казалось, что корабль набирает высоту невыносимо медленно. Лишь на двадцатой шестой минуте он наконец-то выполз на орбиту, затем столь же медленно развернулся в нужном направлении. Еще несколько секунд…

Пространство за бортом моргнуло и затянулось белесым туманом. Это означало одно: включены маршевые двигатели, корабль перестал принадлежать привычным пространствам. А значит, и связь с ним невозможна.

Итак, ему и в самом деле удалось ускользнуть. Он так хотел этого, так ждал. Так почему же в душе нет радости?

Ким устало вздохнул. Чему радоваться? Он теперь преступник. Пять, десять часов – и его будут разыскивать и на Лотте. Это лишь отсрочка, не больше. Можно было и не бежать.

Хорошо, что у него есть пистолет – ему, как офицеру Департамента, разрешено проносить на борт корабля оружие. Расстегнув кобуру, Ким достал пистолет, сдвинул пуговку предохранителя. В сущности, что ему терять? К тому же это разом решало все проблемы. Странно, что он не подумал об этом раньше. Больно не будет, уж ему ли этого не знать?

Ствол был холодным. Прижав его к виску, Ким закрыл глаза. Несколько мучительно долгих секунд держал палец на курке, потом медленно опустил оружие.

Нельзя так. Ведь тогда получится, что они всё-таки победили.

Спрятав оружие, Ким лег на кровать и еще долго лежал, глядя в потолок невидящим взглядом. Да, он действительно потерял всё. Потерял работу, потерял Шейлу. Потерял всякую надежду на будущее. И всё ради того, чтобы спасти ту женщину?

Глупости. Не её он спасал – себя, свою душу. Только не слишком ли поздно?


* * *


Моррис не знал, как ему вести себя в присутствии Чалми. Да, Ким сбежал и это его, Морриса, недоработка. А виноват во всем Фельдман – снова потащил Кима в подвал. Ведь говорили этому идиоту, говорили: не торопись, делай всё постепенно. Так нет же, всегда всё норовят по-своему сделать. И вот результат… – Моррис поморщился, вспомнив бак с кровавой кашей. Бедняга Голан…

С другой стороны, он ведь предупреждал Чалми, что на этого парня полагаться нельзя. Слабак он, такие со страху могут натворить что угодно. Предупреждал, но Чалми его не послушал. Хотя как раз об этом шефу напоминать не стоило.

Впрочем, шеф помнил всё и вся. И потому сам затронул явно неприятную для него тему.

– Вы были правы, Себастьян. – Чалми достал из ящичка очередную сигару, небрежно откусил кончик. – Ким оказался никуда не годным материалом. Я переоценил его.

– Мы тоже виноваты… – Моррис закашлялся, он не ожидал, что шеф признает свои ошибки. – Я вполне могу его понять. Видеть то, что делает Голан… Это зрелище не для слабонервных. Неудивительно, что он взбесился.

– Где он может быть? – Чалми закурил, взглянул на Морриса, огонек его сигары ярко вспыхнул.

– Три часа назад улетел на Лотту. Мы не успели задержать рейс.

– А женщина?

– Ищем. Пока впустую.

– Ну еще бы. – Чалми усмехнулся. – Ладно, Себастьян, продолжайте работать. Что касается Кима, то мне он больше не нужен. А учитывая его потенциальную опасность, – Чалми медленно, с особой тщательностью загасил только что раскуренную сигару, – отдайте приказ о его ликвидации.

#### Глава третья

Корабль приземлился ночью. Спускаясь по трапу, Ким размышлял о том, много ли у него времени. Очередной корабль с Земли приземлится здесь через шесть часов, на его борту уже наверняка будет запрос в местное управление Департамента Наказаний о его розыске и задержании. Шесть часов – не так уж и много. Но и немало, если с пользой потратить это время.

Лотта была очень богатым миром, планетарным аналогом земного Лас-Вегаса. Тысячи людей обрели здесь состояние, миллионы с ним расстались. Довольно удачный вариант, здесь легко затеряться. Даже не так. Затеряться не проблема, вопрос в том, что ему делать дальше, как жить. Снова не то. Не как жить – зачем…


Сила тяжести здесь была чуть меньше обычной, это сказывалось на походке. Киму казалось, что его ноги в массивных армейских башмаках совсем ничего не весят. Это все равно что долго носить тяжелые сапоги, а потом вдруг снять их и пойти босиком. Ощущения были очень похожими.

Впрочем, были и неудобства. Из-за меньшей силы тяжести воздух был слегка разреженным, первые часы на Лотте Ким дышал необычно часто и глубоко, и всё никак не мог надышаться. Он уже слышал об этом раньше, только не думал, что ощущения будут столь неприятными. Если бы не шанс разбогатеть, никто бы и никогда сюда не прилетал.

Он шел по ярко освещенным ночным улицам, разглядывая вывески многочисленных баров и казино. Шесть часов – ему надо торопиться…

Нужный ему магазин Ким отыскал не сразу. Зайдя внутрь, неприятно поразился уровню цен. Но выбирать не приходилось, поэтому Ким купил простую рубашку и столь же невзрачные брюки, затем, подумав, еще и легкую куртку. Это обошлось ему в триста семьдесят кредов – форменный грабеж. Заворачивая покупки, симпатичная продавщица натянуто улыбалась. Ну еще бы, станет она искренне улыбаться сотруднику Департамента.

Ботинки он оставил армейские. Сейчас это было модно, поэтому вряд ли вызовет у кого удивление. Выйдя из магазина, Ким зашел в платный туалет, – пришлось заплатить еще кред, – заперся в кабинке и быстро переоделся. Старую одежду отправил в хищную пасть утилизатора, туда же пришлось бросить и поясную кобуру. Карточку универсального ключа и жетон сотрудника Департамента спрятал в карман, потом, секунду подумав, положил в карман и документы – на ближайшие шесть часов, потом с ними придется расстаться. Пистолет сунул за пояс. Застегнув куртку, глянул на себя в зеркало. Ничего, вполне терпимо.

Выйдя из кабинки, Ким ненавязчиво огляделся – похоже, его превращения из офицера Департамента в скромного гражданина никто не заметил. Подойдя к умывальнику, умылся, причесался. Проверил, на месте ли деньги – точнее, жалкие полторы сотни кредов. И только после этого вышел на улицу.

Полторы сотни кредов, плюс кредов пять мелочью – по местным меркам совершенно ничтожная сумма. Хватит раза три перекусить, и то весьма легко. На большее рассчитывать не приходилось.

А есть хотелось – всю дорогу до Лотты Ким ничего не ел, понимая, что здесь ему понадобится каждый кред. Теперь, обзаведясь новой одеждой, можно было подумать и о еде.

Как назло, попадались только бары да дорогие рестораны, и ни одной скромной забегаловки, в которой можно было бы перекусить за приемлемую цену. Наконец, отчаявшись найти дешевую еду, Ким зашел в один из баров.

Вышел он оттуда минуты через две, его и без того узкое лицо вытянулось еще больше. Нет, он ожидал, что цены здесь большие. Но чтобы настолько…

Вытащив деньги, пересчитал – сто пятьдесят четыре креда. Катастрофически ничтожная сумма.

Он снова побрел по улице, думая о том, не лучше ли вернуться на космодром и попытаться улететь в другое место. Да нет, туда ему дорога закрыта. Во-первых, нет денег на билет, а во-вторых, это ничего не меняет…

Ким осознал, что стоит и смотрит на вывеску большого игорного дома. Зайти? А что он теряет? Всё равно это не деньги…

Прежде, чем зайти, он подошел к ближайшей урне. Сделав вид, что ему плохо, что его вот-вот вырвет, склонился над ней, затем незаметно сунул в глубину мусора пистолет. На входе наверняка детекторы, в такие места с оружием не пускают. Теперь можно и зайти…

Двери раскрылись автоматически и тут же захлопнулись за его спиной. Здесь было нечто вроде шлюза – перед Кимом открылись внутренние двери, в лицо пахнуло упругой струей воздуха. Давление здесь было равно земному. Стоило зайти хотя бы ради этого.

Очутившись внутри, Ким тут же ощутил себя ужасно маленьким. Сверкающие огни, музыка, на сцене красивые девушки в почти невидимых бикини. Карточные и бильярдные столы, десятки рулеток, сотни игровых автоматов. И люди – много людей. Изысканно одетых, богатых, респектабельных. Ким специально попытался найти кого-то равного себе – и не смог.

Ему стало жалко себя, затем душу захлестнула обида – не только за себя, но и за всех тех, кто не мог позволить себе такой жизни. Несправедливо это, очень несправедливо.

А ведь раньше он об этом не задумывался. Не то что бы не знал о существующей в мире несправедливости – скорее, просто не хотел всего этого замечать. Была работа, приличные деньги. Было ощущение того, что он принадлежит к элите, что он, несмотря на все недостатки и сложности, делает большое и важное дело. Но вот все рухнуло, как карточный домик, и он остался один. Чужая планета, чужая одежда. И никаких надежд.

Ким подошел к рулетке и долго наблюдал за игрой, размышляя о том, поставить ли все сразу или растянуть на две-три игры. Решил поставить сразу. Ему сейчас трудно, ему очень нужны деньги. Там, дома, он спас незнакомую ему девушку, поставив себя этим на край гибели. Спас её, вырвал из лап Голана – так неужели боги не видят этого? И неужели не помогут сейчас, когда ему так нужна их помощь? Ведь ему не нужно слишком много…

Он поставил все деньги на двадцать шесть, день своего рождения. Сто пятьдесят четыре креда. С замиранием сердца следил за тем, как вертится маленький красный шарик, как стремительно бегает он по кругу, сопровождаемый десятками жадных глаз.

Вот он замедлил свой бег, подпрыгнул, заскакал резвым зайцем над номерами. Наконец подпрыгнул последний раз и остановился.

– Восемнадцать, чёрное, – огласил крупье.

Ким стоял и с недоумением смотрел на обманувший его поганый шарик. Потом перевел взгляд на стол – как раз вовремя, чтобы в последний раз увидеть свои деньги.

Он не мог понять, как это произошло. А главное, почему. Ведь все шло к тому, чтобы он выиграл. Не мог он не выиграть, это противоречило всем его представлениям о справедливости. Должен был выиграть, обязан. И проиграл…

Повернувшись, Ким медленно отошел от стола, растерянно оглянулся. Посмотрел на пол в безумной надежде увидеть где-нибудь мятую затоптанную банкноту – ведь здесь так много людей, так много денег. Может же кто-нибудь обронить её – случайно, непреднамеренно. Лежит она сейчас, мятая и истоптанная. А он поднимет её, разгладит. Оботрет, если нужно.

Ему не удалось найти банкноты. Осознав, что все его надежды глупы, Ким быстро вышел на улицу – не мог он больше находиться в окружении сытых откормленных рож. И хотя снаружи воздух был пустым, Ким вдохнул его с невольным наслаждением. Подошел к урне, спокойно нагнулся и достал пистолет, сунул его под куртку. Его не волновало, что кто-то может это заметить. Потом неторопливо пошел по улице, думая о том, что у него, по крайней мере, ещё есть оружие. И странно, что он не подумал об этом раньше. Ведь пистолет – это тоже деньги. Оружие всегда в цене. И если его продать, денег может хватить на новые документы.


Он сидел в небольшом баре и жалел, что не зашел сюда сразу. Если бы у него были сейчас те полторы сотни кредов, он не сидел бы, как последний идиот, за пустым столиком и не смотрел бы, как пьют и едят другие.

Подошел бармен.

– Дружище, у нас не сидят просто так… – Он нагнулся к Киму. – Закажи что-нибудь.

– Я жду друзей, – ответил Ким, стараясь не смотреть бармену в глаза. – Они сейчас придут.

– Да мне плевать, кого ты ждешь. Или заказывай выпивку, или вали отсюда. Здесь бар, а не комната свиданий.

Ким сжал кулаки. Убить гада. Нет. Не сейчас. Не надо…

Он полез в карман, достал жетон Департамента Наказаний. Ненавязчиво показал его – так, чтобы не видели остальные.

– Может, ты к нам захотел? Я вполне могу тебе это обеспечить. – Ким посмотрел бармену в глаза и улыбнулся.

Бармен побледнел, тяжело сглотнул.

– Всё, сэр, я понял… Никаких проблем, сэр. Не беспокойтесь…

– Вот и хорошо. И будь добр, принеси-ка мне бутылочку пива.

– Конечно, сэр. Одну секунду… – Бармен отступил на пару шагов, затем повернулся и торопливо засеменил к себе за стойку.

Ким продолжал улыбаться. До чего странно – раньше, когда он действительно был офицером Департамента Наказаний, он никогда себе этого не позволял. А сейчас почему-то даже ощутил удовлетворение.

– Пожалуйста, сэр. – Бармен поставил перед ним запотевшую бутылку, ловко открыл. – Желаете ещё чего-нибудь?

– Пока нет, спасибо… – Ким лениво махнул рукой, бармен поспешил ретироваться.

Пиво было холодное и вкусное. Ким пил, ненавязчиво поглядывая на посетителей, пытаясь найти среди них потенциального покупателя. Таких было не так уж и много. Разве что вон тот, в черных зеркальных очках…

Ким встал и пошел к заинтересовавшему его столику, потягивая на ходу пиво. Да, пиво хорошее. Надо было раскрутить этого гада еще и на еду.

– Можно присесть? – Ким сел на свободный стул, не дожидаясь разрешения.

Сидевший за столиком мужчина быстро глянул на него поверх очков и молча кивнул. Это был человек лет сорока, коротко стриженный, с довольно жуликоватой физиономией. Только сейчас Ким заметил, что очки его прикрывают огромный багровый синяк. В другой обстановке Ким предпочел бы держаться подальше от этого типа, но сейчас выбирать не приходилось. Именно такие люди знают все ходы и выходы.

Ким отхлебнул из бутылки и придвинулся к незнакомцу.

– Не поможешь мне? Я тут совсем недавно и не имею нужных знакомств.

– Ну разумеется. – Незнакомец улыбнулся и с нескрываемым интересом взглянул на Кима. – Чем могу быть полезен?

– Нужно продать ствол.

– Модель?

– «Т – 18».

– Сколько?

– Один.

– Я спрашиваю, сколько ты за него хочешь… – Незнакомец глотнул пива и снова взглянул на Кима.

– Две тысячи.

– Штука. И ни кредом больше.

– Хорошо. Согласен. – Ким понимал, что это слишком дешево, но выбирать не приходилось.

– Приноси через час к «Святому Марку»… – Незнакомец поставил на стол пустую бутылку, рядом положил купюру. Встал и быстро вышел из бара.

Посидев еще пару минут, Ким последовал его примеру. Правда, купюру он оставить не мог. Именно поэтому, выходя из бара, спиной чувствовал ненавидящий взгляд бармена.


«Святым Марком» оказался старый грузовой звездолет, переделанный в третьесортное увеселительное заведение. Вряд ли полиция рисковала здесь появляться, именно это и привлекало сюда проходимцев всех мастей. Ким даже почувствовал себя слегка неуютно – не хватало еще, чтобы его обманули. А может, и того хуже…

Он остановился неподалеку от ярко освещенного главного входа, внимательно огляделся. Народу было довольно много, перед входом примостилось десятка два глайдеров. В основном это были старые потрепанные модели. Неподалеку, в тени опоры, кого-то били, до Кима доносились ругань и глухие звуки ударов. Впрочем, это никого не интересовало.

– Какой красивый мальчик! – к Киму вихляющей походкой подошла растрепанная девица, её окрашенные флуоресцентной краской волосы светились в темноте. – Порезвимся? – Она потянулась к нему, на лице ее играла улыбка. На Кима пахнуло перегаром.

– Как-нибудь в другой раз… – Ким аккуратно взял ее за талию и отстранил в сторону. Лучше бы он этого не делал.

– Ты чего наших девок лапаешь? – Ким почувствовал сильный толчок в спину, быстро обернулся.

Перед ним, покачиваясь на ослабевших от чрезмерной выпивки ногах, стоял высокий детина – лысый, в черной майке, два его напарника деловито обошли Кима сзади.

Ким растерялся. Там, в прошлой жизни, ему никогда не доводилось попадать в подобные передряги. Просто мало кто мог осмелиться поднять руку на офицера Департамента. Мелькнула мысль достать жетон, но Ким тут же от нее отказался. Вряд ли жетон напугает этих типов – а вот разозлить может.

– Я её не лапаю. Она сама подошла.

– Сама? – Верзила взглянул на своих коллег, те радостно заржали, предвкушая веселое зрелище. – Ты хочешь сказать, что я слепой?

Ким отступил на шаг, ему тут же преградили дорогу. Скверно.

– Я ничего не хочу сказать. Давай лучше разойдемся по-хорошему.

– Ты что, мне угрожаешь? – Верзила шагнул к Киму. – Ты, падаль, мне угрожаешь?! – быстро протянув руку, он сгреб Кима за ворот и слегка приподнял.

Так или иначе, все это кончится очень плохо – подумав об этом, Ким изо всех сил поддел верзилу коленом, благо это было весьма удобно. Охнув, тот разжал руки и согнулся, шипя от боли.

Ким рывком обернулся – как раз вовремя, чтобы предупредить нападение.

– Стоять… – произнес он тихим и злым голосом. Словно наткнувшись на стену, напарники верзилы остановились, благо ствол в руках Кима служил весьма неплохим аргументом.

– Да ладно, парень, ладно… – один из громил примирительно поднял руки. – Успокойся… Ты что, шуток не понимаешь? Пошутили мы…

Гнев медленно проходил. Ким подумал о том, что не стоит затягивать конфликт, вокруг и так уже стали собираться любопытные.

– Я так и понял… – Он вернул пуговку предохранителя на место и спрятал пистолет. Взглянул на верзилу – тот всё еще корчился от боли – и быстро пошел прочь.


Ему расхотелось продавать оружие. Пару раз оно его уже выручило, может выручить и в дальнейшем. С ним как-то спокойнее.

Ким сидел в темноте, прижавшись спиной к шершавому стволу. Он забрел в этот парк случайно, и неожиданно понял, что это совсем неплохое место. Здесь его никто не увидит, здесь можно посидеть и спокойно решить, как ему быть дальше.

Он – преступник. Его уже ищут дома, скоро будут искать и здесь. А может, уже ищут. И что ему терять? Одним преступлением больше, одним меньше. Ну, а что касается богов… – Ким устало вздохнул. Боги его предали. И он им больше ничего не должен.

Голод служит хорошим стимулом. Когда свербит в желудке, когда вид ресторанов и баров сводит с ума, понятия морали и нравственности быстро отходят на второй план. Прижавшись спиной к дереву, Ким думал о том, что потом сможет пойти в ресторан и поужинать. Или позавтракать, до рассвета осталось не так уж и много. Ну, а нравственность… Кто он такой, чтобы корчить из себя святошу? В жизни всё гораздо проще.

Он хорошо запомнил дорогу до игорного дома – того самого, где оставил последние деньги. Теперь он понимал, что по неведению забрел тогда в самую респектабельную часть города. Потому и видел там одну отъевшуюся сволоту. Те, кто зарабатывает деньги горбом, в такие места не ходят.

Добравшись до игорного дома, Ким стал ждать, устроившись в тени у стоянки глайдеров. Машины прилетали и улетали, но всё это было не то. Ким упорно ждал своего клиента – и дождался.

Роскошный бронированный глайдер цвета белой ночи опустился медленно и вальяжно. Откинулась дверь, из машины выбрался хорошо откормленный боров. Закрыв дверь, коснулся рукой костюма – проверил, на месте ли портмоне. После чего важно и неторопливо направился к дверям игорного дома.

– Только не задерживайся там… – пробормотал Ким. Оглянувшись – не видит ли его кто – вышел из своего укрытия и спокойно подошел к глайдеру, насвистывая веселую песенку. Достав универсальный ключ, такие выдавались всем сотрудникам Департамента, провел им по замку. И, хвала Всевышнему, тот открылся.

– Издержки унификации… – произнес Ким, садясь в машину. Всё это время он опасался, что здесь, на другой планете, ключ не сработает.

Как он и ожидал, в глайдере ничего ценного не оказалось. Кристаллы видео, проигрыватель. Упаковка каких-то таблеток. Ничего, он подождет – перебравшись на заднее сиденье, Ким стал ждать.

Ждать пришлось долго. Сменилась предрассветным сумраком ночь, потом стало совсем светло. Это плохо, клиент его наверняка разглядит. Ну и черт с ним…

Ким уже начал подумывать, не уйти ли ему, когда из дверей игорного дома наконец-то показался хозяин глайдера. Теперь, при свете дня, он показался Киму еще толще. И как только машина поднимает такого…

Подойдя к машине, толстяк открыл дверь, грузно уселся на сиденье. Опоры глайдера жалобно скрипнули. Громко икнув, хлопнул дверью, затем запустил двигатель.

Дождавшись, когда машина поднимется в воздух, Ким приподнялся и коснулся стволом пистолета затылка толстяка.

Реакция была довольно любопытной – толстяк вскрикнул, дернулся. И с шумом выпустил газы.

– Вонючка, мать твою… – Ким коснулся кнопки, открывая окно. – Жрать меньше надо. Веди машину!

Толстяк тяжело дышал, глайдер ощутимо покачивало.

– Вы… Вы меня убьёте? – спросил он участливым тоном.

– Возможно. – Ким усмехнулся. Как же они все дрожат за свою жизнь.

– Я не виноват. Спросите у Климова, я был против подписания контракта. Это всё Шульман придумал… Не стреляйте, прошу вас…

Ким на секунду задумался. Судя по всему, этот толстяк принял его за наемного убийцу. А если подыграть?

– Глупо бояться смерти. – Ким посильнее прижал кончик ствола к затылку толстяка. – К тому же это совсем не больно. Ты даже ничего не почувствуешь, это я могу обещать. Мозг не успеет среагировать на боль.

– Пожалуйста… – заскулил толстяк. – Не надо…

Как быстро они меняются, – думал Ким, с невольной ненавистью глядя на толстяка. Ведь только что шел от дверей игорного дома – сытый, довольный, уверенный в себе. Властелин жизни. И вот он уже молит о пощаде, по трясущимся щекам ползут слезы. А ведь что изменилось? Да ничего. Почти ничего…

– Я не люблю убивать, – тихо сказал Ким. – И с удовольствием бы тебя отпустил. Но понимаешь, мне платят за мою работу. Если я ее не сделаю, то останусь без денег. А у меня дети, и они плачут, когда хотят есть.

– Я… Я могу заплатить. Я заплачу. У меня есть деньги, только не стреляйте…

– Вот как? – Ким сделал вид, что размышляет. – И сколько ты можешь предложить за свою жалкую жизнь?

– Вот… – Толстяк торопливо полез в карман, выудил портмоне и протянул его Киму. – Здесь… двадцать семь тысяч. Или двадцать восемь, не помню. Я выиграл сегодня…

Всё правильно, – подумал Ким, беря портмоне. Везет именно таким типам. Деньги всегда идут к деньгам.

– Это меньше, чем мне обещали за тебя, – тихо сказал Ким. – Но я не люблю крови. Опусти машину.

– Где? – спросил толстяк с затаенной надеждой. Может, этот человек и в самом деле его отпустит?

– Опускай… – повторил Ким. – В любом месте.

Глайдер начал снижаться, через пару минут его опоры коснулись посадочной площадки у большого торгового центра. Очень хорошо.

– Теперь слушай. – Ким постучал кончиком ствола по затылку толстяка, тот снова съежился. – Я тебя отпущу, но ты будешь на контроле. Если кому-то скажешь обо мне, тебе конец. Если до тебя не смогу добраться я, доберутся другие. Это я тебе обещаю. Ты понял меня?

– Да, конечно. Я всё понял…

– Вот и хорошо. Просто помни об этом… – Ким открыл дверь и вылез из глайдера. Ненавязчиво оглянувшись, спокойно вышел со стоянки.


Ему хотелось петь и смеяться – Господи, до чего все просто! Теперь у него есть деньги – не то что бы очень большие, но вполне приличные. – Ким коснулся кармана, ощущая приятную тяжесть портмоне. Здесь было всё – еда, одежда, документы. Пропуск в новую жизнь.

Зайдя в уборную, он заперся в кабинке. Достав портмоне, не спеша пересчитал деньги. Двадцать шесть с копейками.

– Сучонок… – беззлобно пробормотал Ким. – Обманул все-таки.

Сунув портмоне в пасть утилизатора, он рассовал деньги по карманам, потом, подумав, выбросил и документы. Прошло больше шести часов, а значит, сведения о его преступлениях уже наверняка стали достоянием местной полиции. Жетон сотрудника Департамента и универсальный ключ Ким оставил, они еще могли пригодиться. Глянул на себя в зеркало – зрелище всё ещё было довольно унылым. Дешевая одежда, усталый вид. К тому же одежду снова надо менять. Кто его знает, вдруг этот тип всё же заявит в полицию?

Когда есть деньги, большинство проблем решаются сами собой. В отделе одежды – Ким зашел в большой респектабельный магазин – его встретили поначалу довольно прохладно, но шелест сотенных купюр быстро разрядил атмосферу. Улыбчивые продавцы едва ли не порхали вокруг него, Ким тоже натянуто улыбался, думая о том, что ничего ведь, в принципе, не изменилось. И он, Ким, был всё тем же Кимом. Может, даже стал хуже. Так нет же – вот они, порхают вокруг него. Лепечут, расхваливают на все лады свои поганые тряпки. А что изменилось? Чем он стал лучше? Тем, что у него теперь есть деньги? Выходит, именно деньги являются мерилом человеческих отношений, человеческой ценности, если вообще можно говорить о цене применительно к человеку. Но ведь не должно так быть. Ненормально это…

Несмотря на явное желание продавцов всучить ему массу дорогих вещей, Ким ограничился хорошими брюками, легкой темной рубашкой и столь же легкой и удобной курткой. Дополнили его гардероб кожаные ботинки, темные очки – на Лотте очень яркое солнце, и широкий кожаный ремень из шкуры песчаного дракона ‒ (так уверяли продавцы).

На этот раз, оглядев себя в зеркале, Ким остался вполне доволен увиденным. Теперь бы поесть, помыться – и хорошо выспаться…

Завтракал он в небольшом уютном ресторанчике. И хотя цены здесь тоже кусались, Ким старался об этом не думать. Плотно поев, он вышел на улицу и стал думать о том, где можно вздремнуть, когда увидел неторопливо прогуливающихся копов. Вид полисменов сразу заставил Кима вспомнить о своем статусе. Да, сейчас он сыт и чисто одет, но все это может измениться в любую секунду. Человек без документов – никто. А значит, о сне пока придется забыть.

К уже знакомому ему «Святому Марку» он добрался на такси. Расплатившись, прошел в заведение, думая о том, что вряд ли здесь стоят детекторы оружия. Так оно и оказалось. Заказав выпивку, сел за столик и стал внимательно приглядываться к посетителям.

– Нехорошо обманывать… – послышался у него за спиной тихий голос, показавшийся Киму знакомым. Ким обернулся – рядом с ним стоял вчерашний незнакомец. Отодвинув стул, незнакомец сел и взглянул на Кима.

– Извини, – сказал Ким. – Просто у меня вчера изменились обстоятельства.

– Я видел. – Незнакомец тихо засмеялся, его смех был удивительно неприятным. – Крошка Дик очень обиделся. Итак, как насчет ствола?

– Всё отменяется. Но есть другая проблема: мне нужны документы.

– Это сложно. Но можно. Кстати, я Рой. – Незнакомец протянул руку, Ким без особого энтузиазма пожал её.

– Рад познакомиться. Я Ник.

– Пусть будет так. – Рой снова усмехнулся. Сейчас он был без очков и уже не выглядел столь мрачным, синяк под глазом был аккуратно замазан тональным кремом. – Когда нужны документы?

– Чем быстрее, тем лучше. Но хорошие, чтобы я мог пройти посадочный контроль.

– Само собой, – кивнул Рой. – Всё это удовольствие обойдется тебе в полторы тысячи кредов. Согласен?

– Да.

– Тысячу вперед.

– Нет. – Ким улыбнулся. Похоже, его опять хотят надуть. – Договоримся так: я дам тебе две тысячи, если в шесть вечера ты принесешь сюда документы.

Рой снова засмеялся. – А ты парень не промах… Какое имя должно быть в документах?

– Любое приличное и не слишком приметное.

– Хорошо, но мне нужно твое личико. Вон там есть кабинка, сделай фото. Я подожду.

– Договорились… – Ким встал и пошел к примостившейся в углу зала красной кабинке.


Весь остаток дня Ким предпочел провести в уже знакомом ему парке, своими огромными размерами он скорее напоминал лес. Бродить по улицам без документов было опасно – чудо, что его ещё не сцапал патруль. Ему повезло, что с утра он обзавелся хорошей одеждой, смог умыться и причесаться. Приличный внешний вид помог избежать неприятностей.

Ближе к шести вечера Ким еще раз пересчитал деньги, отложил две тысячи на документы. Сунув ствол за пояс, застегнул куртку и отправился к «Святому Марку».

Рой уже ждал его, сидя за столиком. Увидев Кима, кивком указал на соседний стул.

– Итак? – Ким сел и взглянул на Роя.

– Документы готовы. – Рой натянуто улыбнулся. – Но возникли небольшие осложнения.

– И какие же? – Ким едва заметно вздохнул.

– Они обошлись мне чуть дороже.

– А именно?

– Три тысячи кредов. Это мои затраты. Плюс мой процент, итого четыре. Извини, все дорожает.

– Это в два раза дороже, – холодно произнес Ким.

– Иначе не выходит. Ты берешь?

Поганый народ, – подумал Ким. Все так и думают, как бы обобрать друг друга.

– Беру, – ответил он, глядя Рою в глаза. Этот тип тоже оказался не так уж прост.

– Деньги. – Рой постучал по столу монеткой.

– Сначала документы. Я должен видеть, что покупаю.

Рой поджал губы, затем нехотя полез за пазуху. Достав документы, бросил их на стол.

Ким взял карточку, внимательно рассмотрел. Бланк настоящий, это он определил сразу – их когда-то этому учили. Фотография его. Печати и подписи тоже вроде настоящие. По крайней мере, сделаны очень хорошо. Итак, теперь он Эдуард Свиглер, двадцать четыре года, подданный Империи. Неплохо. Разве что слишком дорого.

Но выбирать не приходилось. В конце концов, жизнь стоит дороже.

– Хорошо, – сунув документы в карман, Ким достал деньги. – Здесь две тысячи. – Он протянул деньги Рою. Потом полез во внутренний карман, достал тонкую стопку тысячных купюр и отсчитал еще две. Протянув их Рою, успел заметить, как загорелись его глаза. Плохо, что пришлось показать ему деньги. Но по-другому не получалось.

– В расчете? – Ким взглянул на собеседника.

– Да… – собрав деньги, Рой спрятал их в карман. – Может, еще что надо?

– В другой раз… – Ким встал и быстро вышел из зала.


Впервые за последние дни он смог по-человечески выспаться. И хотя номер был достаточно скромным – приходилось экономить – Ким был рад и этому. Сняв номер, он этим впервые проверил документы. Всё прошло нормально.

Тем не менее, особой радости на душе почему-то не было, да и сон не шел. Лежа в темноте, Ким задумчиво смотрел в потолок. Да, он ушел от Чалми, распрощался со своей прошлой жизнью. Нет больше Кима Ремезова, теперь он Эдуард Свиглер. Непривычное имя, чужое. Но привыкнуть можно ко всему. Или почти ко всему.

Вопрос в том, что ему делать дальше. Как жить, чем заниматься. Грабить богатых идиотов? Увольте, с него и одного раза хватит. Не мог он тогда поступить по-другому.

Путь в армию заказан, при поступлении обязательно снимут отпечатки пальцев. Сравнят с картотекой, и ему конец. Другими словами, любая государственная служба ему противопоказана.

Плохо. Очень плохо. И хуже всего то, что нет желания бороться. Да, он спасал свою жизнь. И сейчас, выбравшись из всех передряг, было бы глупо сдаться просто так. Но что делать, если в душе пустота? Зачем жить, к чему стремиться? Раньше было проще – была работа, были какие-то идеалы. Верил в то, что делает нужное дело. А теперь? Если Рик оказался сволочью, если сволочью оказался Чалми? Кому верить, к чему стремиться? Ведь не может человек жить просто так, как растение – без дум, без мыслей.

Плохой мир. Жестокий. Человек человеку – волк. И дружбы не существует. И любви. Всё продается, все покупается. Вопрос лишь в цене.

Но ведь не должно так быть. Не должно. И ведь не все с этим согласны. Ведь сам не раз видел таких людей. Видел – там, в той последней камере. Где пахло опилками и антисептиком. Сколько их на его счету? Десятки, сотни? Как он мог…

Как он мог… – осознание того, какой чудовищной была его работа, захлестнуло Кима. Да, вроде бы что-то ее оправдывало. Были какие-то слова о гуманности, о милосердии. Но какая же это была чушь… Глупо говорить о милосердии, стреляя человеку в затылок.

Но почему так получилось? Кто виноват в этом? Чалми? Может быть. Говорят, он третий человек в Империи – после Императора и наследного принца. А может, и второй. То есть виновата система? Виновата Империя, подмявшая под себя почти два десятка миров?

Седрик. Принц Седрик, это имя всплыло в сознании Кима совершенно неожиданно. Что он о нем слышал? Глава повстанцев, единственный, кто по-настоящему противостоит Императору. Седрик объединил четыре планеты, теперь это так называемые Свободные миры. У него есть свой флот, хотя и не слишком большой, своя армия. И вот уже восемь лет Империя ничего не может с ним сделать. Пробовали, но захлебнулись кровью и отступили.

Выходит, Седрик борется против Империи, против Императора. Так может, перебраться к Седрику? Его опыт, его знания наверняка там пригодятся.

Какой опыт, какие знания? – Ким попытался задавить эту мысль, но она все равно нашла себе дорогу.

Все правильно. Что он может им предложить, кроме своей верности? Умение стрелять в затылок?

Но ведь верность – это тоже не так уж мало. Неужели они не оценят этого?

Ким лежал и смотрел в потолок. В принципе, всё оказалось на редкость просто. Ему надо всего лишь добраться до Седрика. Там он будет среди своих…

Когда он проснулся, на улице было уже светло. Взглянул на большие настенные часы – местное время половина девятого. Вероятнее всего, его уже ищут… – подняв руку, Ким повел кистью, тут же зажглась панель видео. Чуткая система среагировала на определенное положение руки. Шевельнул пальцем, настраиваясь на криминальный канал.

Шли сводки местных происшествий. За сутки в целом по планете зарегистрировано триста шестьдесят два убийства, Ким подумал о том, что это гораздо меньше, чем на Земле. Задержаны четыре особо опасных преступника. Шестеро объявлены в межпланетный розыск. Среди разыскиваемых была и его фотография…

Одно дело знать, что тебя покажут по видео. И совсем другое увидеть себя там. Кима неприятно удивило, насколько плохо он выглядел на экране. Лицо какое-то длинное, узкое, зловещая улыбка. Один глаз почему-то прищурен. Где они раскопали эту фотографию?

Тем временем голос диктора стал повествовать о его преступлениях. Здесь было всё, начиная с государственной измены и убийств до покушения на членов Императорского Совета и заговора против самого Императора. Ким даже оторопел от того, какую кучу дерьма на него вылили. Всего он насчитал восемь обвинений, и каждое из них предусматривало смертную казнь. Не многовато ли для одного человека?

А вот награду за его поимку назначили сравнительно невысокую, всего пятьдесят тысяч кредов. Ким ожидал большего и был даже слегка уязвлен тем, как низко его оценили. Раздраженно щелкнул пальцами, выключая видео.

Итак, его ищут. Ким знал, что так будет, и все-таки ему было немного не по себе. Особенно неприятным было то, что Шейла тоже теперь будет считать его преступником. Или не будет?

Поднявшись с кровати, Ким быстро умылся, затем оделся и спустился вниз. Позавтракав в небольшом ресторанчике, отправился на космодром, при этом ему казалось, что все люди смотрят на него – и узнают.

Он взял билет до Агры на два часа дня. Агра была нейтральной зоной – война войной, но товарооборот между планетами Империи и Свободными мирами был нужен обеим сторонам. Благодаря этому конфликту Агра процветала, став единственным мостиком между враждующими мирами. Оттуда он сможет попасть на Горгату, резиденцию принца Седрика.

А вот с пистолетом ему придется расстаться. Ким подумал об этом с грустью, понимая, что не сможет теперь пронести его на корабль. Слишком уж надежная там система безопасности.

Пистолет он решил спрятать в парке, выкинуть оружие не поднялась рука. Закопав его под уже знакомым деревом, облегченно вздохнул – так будет спокойнее. Теперь он честный законопослушный гражданин…

Ким почти выбрался из парка, когда услышал тихий треск хрустнувшей ветки. И едва успел увернуться от выстрела.

Стреляли почти в упор из лучевого пистолета, Кима спасла лишь неосторожность стрелявшего, наступившего на сухую ветку. Откатившись в сторону, он вскочил на ноги и бросился бежать, пригнувшись и прячась за деревьями. Еще четыре выстрела отметили его путь, и снова Киму повезло – дважды луч прошел совсем рядом. Укрывшись за большим деревом, он наконец-то смог перевести дух.

– Ким, друг мой, это глупо! – раздавшийся неподалеку голос Роя заставил его вздрогнуть. – Тебе не уйти от нас.

Рой… К тому же не один. И они знают его настоящее имя. Всё правильно, у них была его фотография плюс отпечатки пальцев на ней. Остальное уже дело техники. А может, просто увидели его в криминальных сводках и теперь совсем не прочь получить свои законные пятьдесят тысяч. Плюс наличность из его карманов.

– Сволочь ты, Рой! – откликнулся Ким. – Последняя сволочь!

Ответом ему был дружный смех и несколько выстрелов. Стреляли из двух пистолетов – это плохо. Уйти от них будет очень трудно.

– Только не убивай его сразу, – донесся до Кима тихий хриплый голос. – Мне надо с ним поквитаться…

Голос был знакомый, Ким сразу вспомнил верзилу и сопровождавших его громил. Выходит, вся компания в сборе.

Ким снова побежал, пытаясь добраться до пистолета. Его преследователи, видимо, осознали, что оружия у него нет. Теперь они не прятались и пытались взять его в кольцо.

Пробежав еще сотню метров, Ким с ужасом понял, что заблудился. Лихорадочно огляделся – и понял, что не сможет отыскать пистолет.

Новые выстрелы, Ким метнулся в сторону и по широкой дуге попытался уйти вправо. На секунду остановившись, схватил валявшуюся гнилушку и швырнул её в сторону от себя, пытаясь сбить преследователей со следа. И ему это удалось – отбежав еще на десяток метров, Ким присел в тени большого ствола и затаился.

– Где он? – донесся до него тихий голос. – Ушел?

– Затаился… Да куда он денется…

Они были правы. Только сейчас Ким осознал, что бежать ему действительно некуда. Да, они его потеряли и он может выбраться из леса. Но что это даст? Они будут караулить его на космодроме, в крайнем случае просто заявят в полицию. Ему не уйти от них…

Снова послышался треск ветвей, Ким сумел различить в полусотне метров от себя две фигуры и мысленно выругался – ну почему ему так не везет?

Рука наткнулась на что-то твердое, это оказался тяжелый обломанный сук. Сжав в руках импровизированное оружие, Ким скинул башмаки и стал обходить Роя и его людей с тыла.

Они шли широкой цепью, то и дело переговариваясь. Один чуть поотстал, и Ким без колебаний выбрал его в качестве первой жертвы. Нет у него иного выхода…

Это оказался один из напарников верзилы. Из оружия у него был только длинный изогнутый нож, он держал его перед собой, глаза жадно шарили по зарослям, выискивая жертву.

Ким шел совершенно бесшумно, и даже удивлялся, что у него это получается. Возможно, помогало то, что он был босиком, это позволяло хорошо чувствовать землю и избегать сухих веток. Он уже слышал тихое дыхание врага и боялся только одного – что тот его заметит.

Этого не произошло. Настигнув противника сзади, Ким размахнулся и с хриплым выдохом опустил дубину на его затылок. Потом подхватил выпавший из ослабевших рук нож и двумя ударами закончил дело.

Его трясло. Ким подумал о том, что это, наверное, судьба – всюду его сопровождают кровь и смерть. И ничего не изменишь…

Следующим оказался тот самый верзила. Он шел уверенно и смело, двумя руками держа пистолет – похоже, чувствовал себя настоящим героем. Но умер просто и буднично – получив удар ножом в правую почку, охнул и осел на землю. Забрав у него оружие, Ким молча выстрелил ему в затылок.

С третьим вышла промашка: увидев-таки Кима, он закричал и бросился бежать. Убежать не смог – получив плевок луча в спину, упал, затем попытался отползти в сторону. Очередной выстрел в затылок оборвал его мучения.

Таиться дальше не имело смысла.

– Тебе конец, Рой! – крикнул Ким. Ответом ему был выстрел, затем еще один. Именно этого Ким и ждал, теперь он знал, где находится его противник. И хотя стрелял Ким, по меркам Департамента, не слишком хорошо, соперничать с ним Рою оказалось не по силам.

Выстрел прошил ему грудь. Упав и выронив пистолет, Рой мелко и хрипло дышал, на губах у него пузырилась кровь. Увидев подошедшего Кима, попытался дотянуться до оружия. Ким ногой отшвырнул пистолет, затем присел на корточки перед умирающим. Внимательно посмотрел ему в глаза.

– Скажи мне, Рой, – голос Кима был тихим и задумчивым. – Почему вы никогда не можете играть честно? Почему вам обязательно нужно обмануть, убить, обокрасть? Почему, Рой?

– Ты… убьешь… меня? – в груди у Роя булькало, ему было тяжело говорить.

– Разве я не был с тобой честен? Разве я не заплатил тебе, даже когда ты обманул меня?

– Прости… я… не хотел. Так… получилось…

– Да, Рой. Прости и ты меня. Я тоже не хочу. Так получилось… – встав, Ким ногой перевернул Роя и выстрелил ему в затылок.

…Сначала он отыскал свою обувь, потом спрятал трофейные пистолеты и нож – не стоит разбрасываться оружием. Внимательно осмотрел свою одежду – ничего, терпимо. И только после этого поспешил к космодрому – не хватало еще опоздать на корабль.

Он шел спокойно, ни на кого не обращая внимания. Даже полицейские патрули уже не внушали ему ужаса. Не потому, что в кармане были документы, просто сейчас ему было на все наплевать. Или не на всё – шагая к космодрому, Ким пытался высчитать, сколько человеческих жизней на его совести. Знал, что не сможет сосчитать точно, поэтому пытался оценить хотя бы приблизительно. Пересчитывал раза три, и все равно каждый раз переваливало за сотню. Сегодня к этому списку добавились еще четверо. Да, негодяи. Но ведь все равно люди.

#### Глава четвертая

Принц Седрик не любил дождь. Именно поэтому он с тоской смотрел на льющие за окном струи, думая о том, что эта планета ему уже опротивела. Всё правильно, Империя прибрала к рукам лучшие миры, заставив его перебраться сюда – в место, где появление солнца всегда считалось праздником.

И ничего не изменишь. В других мирах полно шпионов и наемных убийц, лишь здесь он может чувствовать себя относительно спокойно. Если бы не женщины, – принц Седрик устало вздохнул, – здесь было бы совсем плохо.

Он любил женщин. А женщины любили его. Седрика не интересовало, чем именно он их привлекает – деньгами ли, саном. Какая разница? Любая сочтет за честь провести с ним ночь. Пусть даже не любая, все равно ни одна из них не сможет противиться его воле. На что строптива была Эльвира, да и муженек ее слегка артачился. И где они сейчас? Кости мужа гниют в одном из болот – уж чего-чего, а этого добра здесь хватает. Милашка Эльвира пошла по рукам – после него, разумеется. Это был хороший урок, и двор его запомнил.

Седрик отошел от окна, взглянул на часы – скоро явится с докладом Фирс. Глупый идеалист, с такими легко работать. Но скоро придется расстаться и с ним, в последнее время его патриотизм заметно пошатнулся. Ничего, идеалистов в этом мире много. Впрочем, как и болот.

– Разрешите, Ваше Высочество? – в проеме двери показалась голова Фирса. Всегда постная физиономия его помощника на этот раз была более веселой. Не иначе, хорошие вести.

– Заходи… – Седрик прошел к роскошному дивану и лег на груду подушек. Доклады подчиненных он всегда предпочитал выслушивать лежа. – Что у тебя?

– Шпиона поймали, – заявил Фирс. – Матёрого.

Разве это новость? – подумал Седрик. Шпионом больше, шпионом меньше. Вот если бы он сказал, что дождь кончается…

– Ну так расстреляйте его. – Седрик зевнул. – При чем тут я?

– Я думал, вам будет интересно на него взглянуть. Он из Департамента Наказаний.

– Даже так? – Седрик вытянул губы и задумался. – Крупная птица… И где вы его взяли?

– Сам пришел. – Фирс засмеялся.

– С каких это пор шпионы приходят сами… – Седрик недоверчиво покачал головой. – Ладно, приведи его…


* * *


Это оказалось на удивление просто – на Агре ему без всяких вопросов продали билет до Горгаты, Киму даже не пришлось покидать здание космопорта. Правда, кассир смотрела на него с явным удивлением. Когда маленький грузопассажирский корабль взял курс на Горгату, Ким даже удивился тому, как удачно все получилось.

До Горгаты было чуть больше стандартных суток пути. Отоспавшись за дорогу до Агры, Ким просто валялся в постели и смотрел видео. В пути корабль не мог принимать сообщений, поэтому новости шли в записи. Здесь уже не было никакой лояльности Империи, зато вовсю превозносились заслуги Седрика. Нельзя сказать, что Киму понравилась эта пропаганда, но он понимал, что иначе нельзя.

Правда, в душе у него все же возникли первые сомнения. О принце Седрике ходили самые разные слухи. Говорили, что однажды он взорвал целый город, чтобы уничтожить своего врага. Что в детстве убил старшего брата, дабы обеспечить себе права на престол, именно за это его впоследствии и изгнали. Или он бежал сам, подробностей Ким не знал. Впрочем, Ким отдавал себе отчет в том, что Империя сделает все, чтобы очернить Седрика в глазах простых граждан. Пропаганде нельзя верить – что-что, а уж это Ким знал точно.

Горгата встретила Кима сильным ливнем. Всё правильно, сейчас здесь сезон дождей, так было сказано в купленном на Агре путеводителе. Довольно унылое место… – глядя в иллюминатор на залитый водой мир, Ким ощутил грусть.

В здании космопорта шла проверка документов у прибывших пассажиров – довольно обычная формальность. Дождавшись своей очереди, Ким протянул документы, думая о том, что постарается связать свою дальнейшую жизнь с астронавтикой. Ведь военные нужны и там…

– Визу, пожалуйста… – взглянув на его документы, сидевший за стойкой офицер протянул руку.

– Визу? – растерялся Ким. – У меня нет визы.

– Вы являетесь подданным Империи и нашим потенциальным врагом. Ваше пребывание здесь без визы является нарушением закона.

– Но мне никто не сказал… – начал было Ким, но офицер оборвал его.

– Вы должны были позаботиться об этом сами, на Агре есть наше посольство… – Офицер нажал кнопку, тут же появились два дюжих сержанта и взяли Кима под руки.

Ким расслабился. В конце концов, он собирался прийти к ним сам.

– Я бы хотел поговорить с вашим начальником. – Ким взглянул на офицера, но тот даже не стал его слушать.

– Уведите его, – скомандовал офицер, передав одному из сержантов документы, Кима довольно бесцеремонно повели в сторону тяжелой металлической двери. Ким невольно покачал головой – он уже не раз видел такие.

За дверью оказался большой коридор, по бокам находились многочисленные камеры. Ким подумал было, что его посадят в одну из них, но ошибся.

Его привели в небольшую комнатку с зарешеченными окнами. За большим массивным столом играли в карты два офицера, майор и капитан. Увидев Кима, капитан отложил карты в сторону.

– И кто это тут у нас? – Он встал из-за стола и подошел к Киму, радостно потирая руки. – Обыщите его…

Один из сержантов быстро обыскал Кима, выложив на стол деньги, расческу, путеводитель и прочее содержимое его карманов. И если вид тысячных купюр офицеров явно заинтересовал, то появление жетона офицера Департамента и универсального ключа вызвало на их лицах настоящее ликование.

– Мама родная, да кто ж это к нам пожаловал? – Капитан не скрывал своей радости. – И как это тебя угораздило, родной ты наш? – Он засмеялся.

– Я могу всё объяснить… – начал было Ким и тут же получил удар в живот.

– Объяснишь. Обязательно объяснишь, – отойдя от согнувшегося Кима, капитан взял со стола его документы.

– Эдуард Свиглер, – прочитал он и протянул документы майору. – Что скажешь?

Взяв документы, майор внимательно рассмотрел их, затем сунул в щель небольшого аппарата. Замигала красная лампочка, майор улыбнулся.

– Липа. Что, у вас в Департаменте разучились документы делать?

Ким восстановил дыхание и теперь тяжело дышал. Приняли его не слишком приветливо. Оно и понятно.

– Документы фальшивые, я купил их на Лотте, – сказал он. – Мое настоящее имя Ким Ремезов. Я убил двух офицеров Департамента, меня разыскивают.

– Вот как? – усмехнулся майор. – Это легко проверить. Сходи, просмотри их сводки… – Он взглянул на капитана, тот с готовностью вышел из комнаты.

– Беглец, значит? – Майор взял со стола деньги и пересчитал. – Почти двадцать тысяч. Их ты, конечно, нашел на дороге?

– Я выиграл их в рулетку. – Киму не хотелось говорить, каким именно способом он добыл эти деньги.

– А, ну конечно. Можно и так… – Офицер кивнул, открыл ящик стола и бросил в него деньги.

Вошел капитан, держа в руках листок бумаги.

– Есть такой, – сказал он, протянув листок майору. – Поступило с последней сводкой. Ким Ремезов, двадцать два года, разыскивается за убийство, нарушение присяги и так далее. Всего восемь статей.

– В самом деле? – Майор взял листок, с интересом просмотрел его. Затем вновь взглянул на Кима. – Такой молодой, и уже преступник. – Он тихо засмеялся. Засмеялся и капитан. Стоявшие у дверей сержанты улыбались, не зная, как именно им себя вести.

– И вы там, у себя в Департаменте, считаете, что мы клюнем на такую туфту? – Майор потряс листком в воздухе, затем бросил его на стол. – Совсем нас за идиотов держите?!

– Я ничего не считаю, – ответил Ким. – Мне просто было некуда идти. И я пришел к вам.

– Положим, ты пришел не сам, а тебя задержали, – уточнил майор. – И лучшее, что ты можешь сделать – это рассказать, какое именно задание тебе дали. Для тебя это единственный шанс сохранить жизнь.

– Да нет у меня задания! – Ким начал злиться. – Я шел к вам, шел к принцу Седрику. Мне некуда больше идти!

– О! – Майор поднял палец. – Это уже кое-что. Итак, ты шел к принцу Седрику. С какой целью?

– Я офицер Департамента, – сказал Ким. – Бывший офицер. Я считал, что могу быть вам полезен. Вы воюете с Империей, Империя является и моим врагом. Так что же здесь непонятного?!

– Здесь много чего непонятного. – Майор с улыбкой смотрел на Кима. – И со всем этим нам теперь предстоит разобраться. Будет лучше, если ты перестанешь лгать и честно ответишь на все вопросы следствия. В камеру его…

Киму грубо заломили руки за спину и вывели из комнаты. Когда захлопнулась дверь, майор открыл ящик стола и достал изъятые деньги.

– Думаю, не стоит приобщать их к материалам дела? – Он протянул капитану часть тысячных купюр.

– Разумеется, – капитан кивнул и взял деньги. – Кстати, сегодня у Клариссы намечается вечеринка. Ты пойдешь?

– Ну разумеется… – Майор спрятал деньги в карман, устало зевнул. – Кларисса удивительно мила.


* * *


Шпион оказался не столь представителен, как ожидал Седрик. К тому же над ним основательно поработали – лицо пленника распухло от побоев, левый глаз совсем заплыл. Правой рукой он поддерживал левую, его слегка покачивало.

– Это и есть твой шпион? – Седрик не смог скрыть разочарования. – Измельчал нынче шпион, измельчал… И в чем его обвиняют?

– Шпионаж, Ваше Высочество, – отозвался Фирс. – Шпионаж и покушение на царствующую особу. На вас, то есть.

– В самом деле? – Седрик вскинул брови. – Приятно знать, что о тебе не забывают.

Пленник молчал. Молчал и Седрик, задумчиво разглядывая стоящего перед ним человека. Потом протянул руку к столу, взял бокал с апельсиновым соком – в этих местах сок был редкостью. Отхлебнув пару глотков, сладко причмокнул. Удивительный вкус.

– Итак, что ты можешь сказать в свое оправдание? – Седрик снова взглянул на шпиона.

– Мне не в чем оправдываться, – ответил шпион. – Я действительно бывший офицер Департамента, но к вам я пришел сам. Хотел помочь, хотел быть вместе с вами.

– Я был о Департаменте лучшего мнения. – Принц снова отхлебнул из стакана. – Слишком грубая работа.

– Неужели вы не можете допустить, что я говорю правду? – Шпион пошатнулся, но удержался на ногах. – Неужели нельзя просто поверить? Как человек человеку?

– Ну почему же… – Седрик пожал плечами. – Я могу допустить, что вы говорите правду. Может быть, вы действительно честный человек и настоящий патриот. Могу допустить это, но поверить вам я просто не имею права. Вдруг вы и в самом деле шпион, а я склоняюсь именно к этому? Речь идет о государственных интересах, и я не могу рисковать.

– Не хотите рисковать, – поправил его шпион.

– Пусть будет так. – Седрик благосклонно кивнул. Его забавляла эта беседа. Интересно поговорить с человеком, который скоро умрет. И вполне можно простить ему некоторые вольности. – Да, я не хочу рисковать. У нас полно патриотов, в честности и преданности которых я абсолютно уверен. Так зачем мне нужен перебежчик? Тот, кто предал один раз, вполне может сделать это снова. Я вам поверю, а вы при первой возможности воткнете мне нож в спину?

– Вы могли бы проверить меня. Ведь это не так сложно. Я не прошу доверять мне секреты, не прошу места рядом с вами. Отправьте меня на любой рубеж, подальше от вас, и вы убедитесь в моей преданности.

– Да, это можно… – Принц задумчиво почесал затылок. – Но все равно хлопотно. Кто-то должен за вами наблюдать, докладывать… К тому же я хорошо знаю Департамент – там ничего не пожалеют, лишь бы добраться до меня. Они легко пожертвуют несколькими жизнями, чтобы вы продемонстрировали свою преданность. Вы всегда будете представлять потенциальную опасность. А мне не нужны неприятности.

– Вы ставите возможные неприятности выше человеческой жизни? – голос шпиона стал громче. – Вам проще убить человека, чем попытаться поверить в его честность?

– Что-то в этом роде, – кивнул Седрик. – Ваше начальство ошиблось, направив вас сюда. И вы тоже ошиблись.

– Да, – произнес шпион. – Я действительно ошибся.

– Рад, что вы это понимаете. – Седрик допил сок и отставил пустой стакан. – Уведите его…

Два конвоира подошли к шпиону, взяли его за руки.

– Мне жаль вас, Седрик, – произнес шпион, прежде чем его вывели за дверь. – Но ещё больше мне жалко тех, кто пошел за вами. До встречи в аду, Ваше Высочество…

Седрик сжал зубы – он хорошо разглядел презрительный взгляд этого человека. Червяк, ничтожество. Он еще смеет над ним издеваться!

– Прикажете расстрелять, Ваше Высочество? – Фирс участливо заглянул в глаза повелителя.

– Да, – процедил Седрик сквозь зубы. – И немедленно…


* * *


Шел дождь. Кима вели два конвоира, уже другие. На обоих были непромокаемые плащи, один из конвоиров, что постарше, даже ухитрялся курить, пряча сигарету в широком рукаве плаща.

По лицу текли струйки воды, Ким слизывал их языком с разбитых губ. Было странно понимать, что эти капли для него – последние.

Тропинка вела к лесу, если можно было назвать лесом гнилые покосившиеся стволы. Под его босыми ногами чавкала вода, водой было пропитано всё вокруг. Бережно поддерживая сломанную руку – насколько позволяли наручники – Ким медленно шел, удивляясь тому, что не думает о побеге. Да и куда бежать, а главное, зачем? Он действительно ошибся, прилетев сюда. Седрик оказался ничем не лучше Чалми.

Конвоиры не торопили его, и Ким был им за это благодарен. В сущности, что он мог поставить им в вину? То, что они работают на Седрика? Они просто делают свою работу – так же, как он когда-то делал свою. Чуть позже один из них выстрелит ему в затылок. Потом они пойдут назад. Когда кончится рабочий день, вернутся к женам и детям. Всё просто и буднично.

Сюда его привезли на глайдере. Обычная полицейская модель, когда-то Ким сам не раз возил на таких преступников. Странно, что его куда-то ведут, могли бы просто выкинуть из глайдера над болотом и подождать, пока его засосет. Впрочем, им дан приказ расстрелять его. А приказ есть приказ, всё должно быть строго по уставу. Начни он сейчас тонуть, и они вытащат его. Чтобы потом расстрелять.

Вода уже залила щиколотки, Ким подумал о том, что дальше идти нет смысла – слева и справа от тропинки простиралось болото. Словно соглашаясь с ним, раздался голос старшего охранника.

– Стой…

Ким остановился. Вот оно…

Младший конвоир снял с него наручники. Это Киму тоже было понятно – упади он в болото, и казенная собственность будет потеряна.

Он поднял голову – и вспомнил одного осужденного. Того, что хотел умереть стоя. Тогда, в камере, осужденный смотрел на лампочку. Она напоминала ему о солнце.

Здесь солнца не было. Одно лишь хмурое небо – Ким вгляделся в свинцовую пелену облаков. Капли больно хлестали по лицу, но Ким был даже рад этому. В конце концов, это последняя боль в его жизни. Сейчас все кончится…

Он услышал тихий щелчок выстрела, но боли не ощутил. И тут же подумал о том, что так и должно быть. Только почему он не падает?

Ким медленно оглянулся. Старший конвоир держал в руках пистолет, капли с шипением падали на горячий ствол. Промахнулся?

Вряд ли. Конвоир аккуратно спрятал оружие в кобуру, потом взглянул на Кима.

– Пойдешь прямо по тропинке. Никуда не сворачивай, а то утонешь. Где-то через километр увидишь справа на ветке пивную бутылку. Свернешь в этом месте направо, там еще километра три. Далеко, но надо дойти. Там тебя встретят. Если увидишь глайдер, прячься, наши здесь не летают, – повернувшись, конвоир медленно пошел обратно, его молодой напарник двинулся следом.

– Стой! – Ким не мог понять происшедшего. – Подожди!

Конвоир остановился и снова взглянул на Кима.

– Чего тебе?

– Почему?

Вопрос прозвучал тихо – и неожиданно весомо. Несколько секунд конвоир хмуро смотрел на Кима.

– Потому что мы тоже люди… – Он повернулся и, уже не останавливаясь, пошел по тропинке.

Ким стоял и смотрел им вслед, пока конвоиров не скрыла пелена дождя. Потом повернулся, снова взглянул на небо. И засмеялся…

Он смеялся, запрокинув голову, подставив лицо дождевым струям. Это было больно, но боль радовала. Жив, всё-таки жив… От смеха еще сильнее заныла рука, но Ким всё не мог остановиться. Потом смех сам собой перешел в плач, Ким опустился на колени, в мутную болотную жижу. Его трясло, он всхлипывал, прижимая к груди больную руку.

Наконец он успокоился, снова взглянул на небо. Стер ладонью перемешанные с дождем слезы. С трудом поднялся на ноги и медленно побрел по тропинке, стараясь не сойти с вымощенной ветками гати.

У него не было мыслей, не было чувств. Он просто шел, зная, что надо идти. Где-то там должна быть пивная бутылка. Выходит, здесь тоже пьют пиво…

Бутылку он заметил случайно – и подумал о том, что вполне мог пройти мимо. Не прошел: приглядевшись, различил уходящую вправо едва заметную тропу. Три километра – очень много в его состоянии…

Здесь было гораздо глубже, временами Ким брел по колено в болотной жиже и думал о том, что о спасении пока говорить рано. Потом вдруг осознал, что думает, что царившее в сознании ледяное безмолвие куда-то ушло. Это хорошо, что он думает. Если думает – значит, жив.

Потом уровень воды спал, но не потому, что ее стало мало. Просто теперь Ким шел по колеблющемуся под ногами травяному ковру, удивляясь тому, что не проваливается. Путь ему указывали вехи, в этом месте их было особенно много.

Наконец кончился и травяной ковер, ноги Кима снова коснулись дна. Вернее, мощеной гати. Сколько он уже прошел? Неужели меньше трех километров?

Болото кончилось. Ким понял это, осознав, что идет по нормальной земле, разве что раскисшей от грязи. Затем стало совсем хорошо – начали встречаться деревья, потом пошел почти нормальный лес. И даже тропинка стала лучше, израненные ноги перестали скользить в грязи.

Он вышел на большую поляну и остановился, не зная, куда идти дальше. Огляделся, трясясь от холода и прижимая к груди левую руку. И вздрогнул от раздавшегося совсем рядом голоса.

– Наконец-то… Я уже устала тебя ждать.

Голос был женским, довольно мелодичным. Ким обернулся.

Рядом с ним стояла невысокая девушка. Ким не смог как следует разглядеть ее лица, скрываемого капюшоном плаща.

– Держи. – Девушка протянула ему такой же плащ. Затем, взглянув на его руку, сама накинула на него плащ и помогла завязать ремешок.

– Пошли. – Незнакомка аккуратно потянула его за собой, Ким заметил, что она слегка прихрамывала. – Здесь недалеко уже.


* * *


Он сидел в небольшом бревенчатом доме и пил чай из большой металлической кружки. Здесь было тепло и уютно – потрескивали дрова в печи, в воздухе стоял аромат трав. Трав было много, они пучками висели по стенам, свешивались с протянутых через комнату веревок.

Его рука была аккуратно забинтована, мучившая Кима последние дни боль почти исчезла. Теперь на нем была сухая одежда, на ногах толстые носки и мягкие теплые тапочки. Отхлебывая из кружки, Ким с удивлением и благодарностью смотрел на свою спасительницу.

Ей было лет двадцать – его ровесница. Выглядела девушка на удивление хорошо. Ее длинные русые волосы были заплетены в косу, большие внимательные глаза лучились теплом и непонятным Киму спокойствием. На девушке был зеленый сарафан, перетянутый на талии тонким ремешком, на ногах мягкие кожаные сапожки. Вся она дышала каким-то неземным очарованием, и Ким невольно смущался, глядя на неё.

– Ты врач? – тихо спросил он, отхлебнув из кружки.

– Нет. – Девушка покачала головой. Всё это время она сидела за столом и с любопытством смотрела на Кима. – Мой дед занимается травами. Ну и меня чуть-чуть научил.

– А это? – Ким пошевелил перевязанной рукой. – Тоже дедушка?

– Нет, – улыбнулась девушка. – Просто я в больнице работала. Заживет, это всего лишь трещина и сильный ушиб.

– Понятно. – Ким понимающе кивнул. – Спасибо тебе. Кстати, я до сих пор не знаю твоего имени.

– Полина. А ты Ким, я знаю.

– Откуда?

– Так… – Девушка неопределенно пожала плечами. – Сказали…

Так оно и должно быть, подумал Ким. Они знали, кто он – когда спасали. У них там есть свои люди. А Седрику наверняка доложат, что его расстреляли. Труп утонул в болоте. Поди докажи, что это не так. Если только его не схватят во второй раз.

– Ты одна здесь живешь? – Ким отставил пустую кружку и посмотрел на девушку.

– Нет, вместе с дедом. Он скоро придет.

– Ясно… Кстати, зачем вы забрались в такое болото?

– А где ты видишь болото? – не согласилась Полина. – Болото там, где ты шел. А отсюда и дальше сплошной лес. Кончится дождь, здесь совсем хорошо будет.

– Тогда зачем та тропинка? Вы ходите по ней?

– Очень редко. Обычно по ней ходят такие, как ты… – Глаза девушки мягко блеснули. А сейчас лучше поспи, тебе надо отдохнуть. Ложись вон туда, к печке.

Ким не стал возражать, благо глаза и так уже слипались. Перебравшись на лежанку, укрылся тонким одеялом и провалился в бездонную пучину сна.


Проснулся он от какого-то громкого стука – похоже, что-то уронили. Тут же послышался незнакомый ему тихий мужской голос.

– Корова… Разбудишь же…

– Я не нарочно… – это уже Полина, ее голос Ким узнал сразу.

– Я не сплю, – сказал Ким и медленно сел на кровати. – Здравствуйте…

– И тебе здоровья…

Это был высокий, по-настоящему могучий человек. Ему явно перевалило за семьдесят, но говорить о какой-то старческой немощи в его случае не приходилось. Большая окладистая борода, мясистый нос, внимательный взгляд с примесью какой-то чертовщинки. Незнакомец был весьма колоритен и производил неизгладимое впечатление.

– Наверное, вы дедушка Полины. Я прав? – Ким с интересом смотрел на сидевшего за столом человека.

– Точно, – кивнул незнакомец. – Семёном кличут. Садись, ужинать будем… – Дед кивком указал на стул.

– Спасибо… – Ким только сейчас осознал, насколько он голоден. То, чем его потчевали в гостеприимных подвалах принца Седрика, назвать едой можно было лишь с большой натяжкой.

Полина быстро накрыла стол, это получилось у нее на удивление ловко. В центре стола она поставила большую кастрюлю, полную каких-то клубней, их запах напомнил Киму земной картофель. На большом блюде дымилось вареное мясо. Ким невольно сглотнул, настолько приятным показался ему исходивший от мяса аромат. Наконец, еще в нескольких чашках были различные соленья. Судя по виду и запаху, это тоже было очень вкусно.

Последней на столе появилась небольшая бутыль зеленого стекла. Открыв пробку, дед быстро наполнил два маленьких стакана.

– Даме не предлагаю. – Дед взглянул на внучку и усмехнулся, затем протянул один стакан Киму. – Держи.

– Спасибо. – Ким принял стакан, думая о том, что нет такого мира, где бы не пили. Жидкость в стакане была коричневой – заметив настороженный взгляд Кима, дед усмехнулся.

– Не бойся, не отравишься. На травах настояно, тебе полезно будет. Закуси вот этим… – Он придвинул ближе к Киму одну из тарелок с соленьями. – Тоже сам собирал и солил. Ешь, не стесняйся. У нас здесь всё по-простому. Твоё здоровье!

Выпивка оказалась весьма крепкой. Влив в себя огненную жидкость, Ким торопливо подцепил вилкой из чашки с соленьями пахнущий специями кусочек.

Это было изумительно. Разжевав его, Ким пришел к неоспоримому выводу, что современная цивилизация – та, с которой он был знаком – многое утеряла.

– Отличная штука… – произнес он, деду его похвала явно понравилась.

– Это же своё, без всякой химии.

Столь же вкусным оказалось и мясо, а желтоватые клубни, – с них сначала приходилось снимать несколько слоев мягкой после варки кожуры, – и в самом деле напоминали картофель.

– Ещё по чуть-чуть, и всё… – Дед снова взял в руки бутыль и наполнил стаканы. Отказываться Ким не стал.

Он ел, чувствуя, как разливается по избитому телу приятное тепло. И как-то совершенно расхотелось задавать вопросы, хотя у Кима их накопилось множество. Да и дед явно не отличался разговорчивостью – а может, просто не любил говорить во время еды. Поэтому Ким молча ел, чувствуя, что своим хорошим аппетитом доставляет хозяевам удовольствие. Как-никак, гость из другого мира – и ест, не брезгует непривычной пищей.

Потом Кима снова начало клонить в сон. Дед лишь посмеивался, глядя на него – до чего хилая молодежь пошла. Пара стопок, и его уже разморило…

Поужинав, дед вытер полотенцем руки и встал из-за стола.

– Спасибо, Полина. Уложишь гостя спать, а я ещё к Игорьку схожу. Надо обсудить кое-что… – Он снял с вешалки плащ и вышел из дома.

Поблагодарив Полину за ужин, Ким снова забрался на кровать, думая о том, что Полина на редкость красивая и милая девушка. И даже то, что она прихрамывает на правую ногу, ее ничуть не портит. Потом вспомнил Шейлу – как-то она сейчас там? До чего же всё изменилось.

Он лежал и смотрел на бревенчатую стену дома. Интересные люди. Добрые. И явно небогатые. Да и о каком богатстве можно говорить в этом лесу? Но ведь живут, и не скажешь по ним, что недовольны своей жизнью. Примитивно живут? Может быть. Но неужели хуже, чем в его богом проклятом мегаполисе?


Проснулся он ещё затемно – может быть, потому, что лег очень рано. Хозяева спали, Ким слышал похрапывание деда и тихое, едва заметное дыхание Полины. Не желая будить хозяев, просто лежал, глядя в темный потолок, потом незаметно для себя снова уснул.

Открыв глаза во второй раз, понял, что уже утро. В доме никого не было, рядом на стуле лежала его одежда, тщательно выстиранная и зачиненная. Рядом стояли кожаные башмаки – явно для него. Ким оделся, обул башмаки, они были смазаны для непромокаемости каким-то жиром. Обувь пришлась почти впору. Завязав допотопные шнурки, Ким вышел во двор.

Дождь кончился, но было очень сыро. Полины он не увидел, зато дед сидел на скамейке под навесом и неторопливо потягивал трубку. Увидев Кима, вынул трубку изо рта.

– Проснулся? Садись, поболтаем… – Дед хлопнул ладонью по скамейке.

– Спасибо… – Ким сел. – Я хотел поблагодарить вас. Вы спасли мне жизнь.

– Об этом не думай… – Дед махнул рукой. – Не ты первый, не ты последний. Вопрос в том, что тебе делать дальше.

– Не знаю, – ответил Ким. – Домой мне нельзя, там меня ищут. За убийство, – последние слова он добавил нехотя. Но понимал, что не имеет права ничего скрывать от этих людей. – А здесь меня приняли за шпиона и обвинили в организации покушения на Седрика.

– Я знаю, – кивнул дед. – Мне рассказывали о тебе.

– Вы не можете знать всего, – возразил Ким. – И не знаете, кто я, кем я был и чем занимался.

– Ты был Исполнителем, потом тебя перевели в Отдел Дознаний, откуда ты и сбежал.

Ким молчал. Итак, они и в самом деле всё знают. Не ясно, откуда, но знают. Ему стало стыдно, он подумал о том, что не имеет права даже сидеть рядом с этими людьми.

– Но если вы всё обо мне знаете, – тихо произнес он, – то почему спасли? Я не заслужил этого.

– Может быть. Но ты хотя бы осознал свои ошибки. Многим не дано и этого.

– И что мне теперь делать? – спросил Ким.

– Это решать тебе.

Ким задумался, потом взглянул на деда. – Я могу остаться здесь? В смысле, не у вас, а вообще на Горгате?

– Нет, – покачал головой дед. – Если Седрик о тебе узнает, пострадают наши люди.

– Да, я понял. – Ким уныло кивнул. – Я не подумал об этом. Тогда помогите мне уехать.

– Куда?

– Не знаю. Домой.

– Но ведь тебя там ищут. И найдут, это лишь вопрос времени.

– Но что мне ещё остается? – Ким пожал плечами. – Мне действительно негде спрятаться.

– Да, но почему ты решил прятаться? Ты больше не хочешь бороться за свою жизнь?

– У меня это не слишком получается.

– Но ты до сих пор жив.

– Я не это имел в виду. – Ким устало вздохнул. – Там, где я, всегда кто-то гибнет. Я устал от смерти.

Дед не ответил, он молча курил, поглядывая на лес. Молчал и Ким.

– Я так и не спросил у вас, кто вы, – нарушил затянувшееся молчание Ким. – Не знаю, за кого вы – за Императора, за Седрика?

– А что, надо обязательно быть за кого-то? – усмехнулся дед.

– Не знаю. – Ким пожал плечами. – Но обычно приходится делать выбор.

– А за кого сейчас ты? – дед посмотрел на Кима.

– Сейчас? Даже не знаю. Ни за кого.

– Вот так и мы. Живем, растим детей. Всё очень просто.

Ким задумался. То, что можно просто жить, как-то не укладывалось у него в голове.

– Разве это возможно? – спросил он. – Нельзя уйти от того, что тебя окружает, нельзя не замечать этого.

– И это так, – согласился дед. – Просто можно жить по тем правилам, что тебе устанавливают другие – скажем, Седрик или Империя. А можно жить по своим правилам, так, как считаешь нужным ты сам. Никто не вправе распоряжаться твоей жизнью.

– Это слова, – возразил Ким. – На деле ты всегда от кого-то зависишь.

– Просто ты привык от кого-то зависеть, – не согласился дед. – У тебя всегда был начальник, тебе всегда говорили, что и как нужно делать. Но попробуй почувствовать себя свободным, и все изменится.

– Как же я могу чувствовать себя свободным, когда меня ищут? – невесело усмехнулся Ким. – Если меня чуть не убили вчера, если я не могу никуда поехать, не опасаясь, что меня схватят?

– Ты путаешь понятия, – возразил дед. – Свобода – это состояние души. Можно сидеть в тюрьме – и, тем не менее, быть свободным. А можно свободно ходить по улицам и быть рабом.

Ким не ответил. Всё, что говорил дед, представлялось ему слишком заумным. Можно считать себя Императором, но ведь это будет обманом. Так и со свободой. О какой свободе может идти речь, если он вынужден прятаться в этом насквозь промокшем лесу?

Дед молчал, потягивая трубку, предоставив Киму возможность самому разбираться со своими чувствами.

– Помогите мне уехать, – попросил Ким, снова взглянув на деда.

– Куда?

– Не знаю. Куда-нибудь.

– И что ты будешь делать? – Дед выпустил облачко дыма, Ким поморщился. Он не любил табака.

– Не знаю. – Ким пожал плечами. – Буду просто жить, как вы и говорите. Подальше от Императора и Седрика.

– Да, это можно, – согласился дед. – Но ведь ты сам сказал, что нельзя уйти от того, что тебя окружает?

Ким быстро взглянул на деда. Он никак не мог понять, чего от него хочет этот странный старик.

– Вы хотите, чтобы я воевал с Империей?

– Нет, – покачал головой дед. – Я просто хочу научить тебя новому отношению к жизни. Есть Император и есть Седрик, они представляют две противоборствующие стороны. Помогать кому-то из них глупо, воевать с ними бессмысленно, они слишком сильны. Но можно жить вне их глупостей – так, как хочешь ты сам. Надо просто найти свою нишу, найти в этой жизни свое место. Живи с богом в душе, занимайся любимым делом, помогай тем, кому можешь помочь. В этом мире много хороших людей, они могут сделать очень многое, если объединятся, если будут помогать друг другу. А Седрик с Императором пусть воюют, это их личное дело.

Наверное, в чем-то этот старик был прав. Ким подумал о том, что в этом мире и в самом деле есть хорошие люди. Мало их, конечно, но они есть, – он снова вспомнил Шейлу. Как-то она сейчас там? У нее из-за него могут быть неприятности.

– Я могу вернуться на Землю? – спросил он.

– Можешь, конечно, – согласился старик. – Но ты ведь сам сказал, что там тебя сейчас ищут. Никогда не стоит недооценивать опасность. Ты вернешься домой, но пока ты еще не готов к этому. Давай сделаем так: я помогу тебе улететь на Леандру, дам один адресок. Тебе помогут устроиться, поживешь там какое-то время, осмотришься. А потом уже решишь, как тебе быть дальше.

– Леандра? – переспросил Ким. – Я там никогда не был.

– Вот и побываешь.

Послышался тихий свист, Ким вскинул голову.

– Не бойся, это Игорь… – Старик поднялся со скамейки. – Он отвезет тебя в город, поможет сделать документы.

Ким встал, взглянул на показавшийся из-за леса глайдер. Сделав плавный вираж, довольно потрепанная машина мягко опустилась на лужайку перед домом. Открылась дверь, из кабины вылез безусый паренек в явно великоватой для него кожаной пилотской куртке.

– Ну, кому тут в город? – важно спросил он.

– Ему. – Старик кивком указал на Кима.

– Ну так садись, чего время терять. – Паренек повернулся и опять полез в кабину.

Ким слегка нахмурился. Не говоря уже о том, что машина была форменной развалюхой, – того и гляди, в болото плюхнется, – ему внушала опасения и личность пилота.

– Не бойся, Ким, – с усмешкой сказал дед, правильно истолковав его заминку. – Игорек свое дело знает.

– Надеюсь… – пробормотал Ким и со вздохом полез в кабину.

#### Глава пятая

Нельзя сказать, что дорога до Леандры была плохой – Ким отсыпался, впервые за последнее время чувствуя себя в безопасности. Тем не менее, на душе у него было тревожно, и это портило всё впечатление от полета. Да, его вроде бы не должны узнать, друзья деда сделали ему на редкость хорошие документы. Теперь он Михаил Жаров, двадцати трех лет от роду, подданный Империи. Можно жить и радоваться, благо в кармане, кроме продиктованного дедом адреса, лежат и кое-какие деньжата. Ким не хотел брать деньги, но дед и Полина настояли на этом. В итоге Ким деньги взял, пообещав их при случае вернуть, благо дед и Полина через пару месяцев тоже собирались съездить на Леандру.

И вот теперь он летел на новую для него планету и думал о том, что обязан этим людям чем-то большим, чем жизнью. Дед был прав – он постоянно чего-то боялся, всю жизнь им кто-то командовал. Странно, но это всегда казалось Киму само собой разумеющимся, он и подумать не мог, что может быть как-то иначе. Но ведь может, оказывается. Да, люди отличаются друг от друга. Одни более богаты и влиятельны, другие, напротив, бедны и бесправны. Но разве это повод для вознесения одних и унижения других? Ведь не делают власть и богатство людей лучше. И уж тем более не делают их бессмертными – Ким вспомнил откормленного борова, у которого он забрал деньги. Ведь важный был, уверенный в себе. Но почувствовал у затылка ствол пистолета, и куда же делась вся его важность? Ушла, испарилась, осталась куча дрожащего и на редкость вонючего мяса. Ладно, что вспоминать этого слизня, есть куда более примечательные персоны. Взять хотя бы Чалми – у кого-кого, а у него хватает и денег, и власти. Но ведь всё равно он при этом остается человеком – если не в моральном, то хотя бы в физиологическом смысле. И как всякий человек, ходит на тот же унитаз. Сидит там, наверное, кряхтит, выдавливает из себя что-то. Хотя и так ясно, что. Выходит, даже в таком важном человеке, как Чалми, внутри обыкновенное дерьмо.

Так чем же Чалми лучше него, Кима? Почему Чалми решал его судьбу, почему Чалми определял, как ему, Киму, жить – кем быть, что делать? В кого стрелять? Почему, по какому праву? Ищут вот его сейчас, преступником называют. А почему – потому что он убил не тех, кого следовало? Не тех, кого приказали? Выходит, пока он послушно стрелял людям в затылок, он был для них хорошим. А отказался – и сразу стал плохим. Разве это справедливо? Да, он убийца, и с этим уже ничего не поделаешь. Но он, по крайней мере, может сам выбирать для себя затылки.


Сила тяжести на Леандре была примерно на треть выше обычной, это оказалось для Кима очень неприятным открытием. Когда смолкли двигатели корабля, Ким не сразу сообразил, что навалившаяся на него тяжесть не является посадочной перегрузкой. Медленно встал с кровати, проверил свои ощущения. Мерзко, нечто подобное он испытывал, когда носил на себе тяжелый армейский рюкзак.

Из вещей у него с собой был лишь небольшой кейс, почти пустой, в нем лежали два журнала и чистая рубашка. Правда, теперь кейс ощутимо прибавил в весе. Покачав головой, Ким переложил его в правую руку и вышел из каюты.

Местное солнце имело заметный красноватый оттенок, отчего все вокруг было окрашено в багровые тона. Даже облака были красноватыми, именно это показалось Киму самым необычным. Сойдя с корабля, он в потоке других пассажиров побрел к зданию космодрома, думая о том, что аборигены явно не обременяют себя излишним гостеприимством. Могли бы, в конце концов, подать автобус…

Автобус так и не появился, поэтому к зданию вокзала Ким добрался заметно уставшим – и как они живут при такой тяжести? Достав платок, вытер вспотевший лоб, с невольной радостью думая о том, что у него нет с собой багажа. Не то что у тех бедолаг… – он взглянул на всё еще тащившуюся к вокзалу цепочку пассажиров. Итак, куда ему теперь?

Начал он с того, что прошел в бар, благо он находился здесь же, в здании вокзала. Взяв бутылку пива, с удовольствием сел в мягкое кресло, отхлебнул янтарной жидкости – что ни говори, а счастье в жизни все-таки есть. Если бы еще не эта проклятая тяжесть…

Запустив руку в карман куртки, Ким достал листок с адресом – судя по всему, это где-то в другом городе. Да, старик сказал, что всё будет нормально, что Ким смело может идти по указанному адресу. Это так, но ведь все равно его там не ждут. Да и что он будет здесь делать – отсиживаться? Кроме того, здесь совершенно невозможно жить… – Ким расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, все движения давались с трудом. Похоже, это не самая богатая планета, об этом можно было судить даже по обветшавшему зданию космопорта. Здесь и в самом деле нет ничего хорошего. Зато есть полиция… – Ким ненавязчиво проследил за сурового вида полисменом, вошедшим в бар. Ага, взял коктейль, о чем-то болтает с барменом. Выпил, поставил пустой бокал на стойку. Уходит…

Полисмен вышел из бара, так и не расплатившись за коктейль. Впрочем, чему тут удивляться. Они никогда ни за что не платят…

Ким снова вчитался в адрес. Поехать? Но уж очень не хочется, да и что он будет здесь делать? Конечно, спасибо деду и Полине, но дальше он попробует жить сам. Так, как он этого хочет…

Впрочем, листок он все же сунул в карман – мало ли что. Допив пиво, поставил пустую бутылку на столик, тяжело поднялся и медленно направился в сторону билетных касс. Он уже знал, куда будет брать билет, благо денег хватало. И когда через сорок минут на него вновь навалилась тяжесть взлетных перегрузок, Ким лишь поудобнее устроился на кровати и блаженно улыбнулся. Он летит домой – а что там и как будет, уже неважно.


Корабль приземлился на космодроме в Австралии близ Аделаиды. Ким без проблем прошел таможенный контроль, затем на эскалаторе перебрался в соседнее здание, там находились кассы местных авиалиний. Взяв билет, взглянул на часы – его рейс через тридцать две минуты. Времени было мало, поэтому осмотреть местные достопримечательности не получилось. Побродив четверть часа близ космодрома, Ким отправился к своей посадочной площадке. Ровно в одиннадцать десять утра, точно по расписанию, изящный стратосферный лайнер плавно оторвался от посадочной полосы космодрома.

Ким сидел у большого иллюминатора и улыбался. Да и было от чего – во-первых, он летел домой. А во-вторых, он никогда не летал на таком лайнере, поэтому живо интересовался всем происходящим.

Лайнер стремительно набирал высоту. Вот он развернулся, пронзил облака, в иллюминатор брызнули солнечные лучи. Свет не был слишком ярким – Ким знал, что в стекло иллюминатора встроен специальный солнцезащитный слой, корректирующий поток падающего света. Облака остались внизу, по мере набора высоты небо быстро темнело. Не пройдет и двух часов, как он будет дома…

Сначала Ким смотрел вниз без особого интереса, землю скрывала густая пелена облаков. Но где-то через час облака рассеялись, Ким приник к иллюминатору, с интересом вглядываясь вниз. Стекло было слегка теплым – было странно сознавать, что снаружи оно раскалилось до нескольких сот градусов. Тоже ведь интересная штука – летят они на такой скорости, даже звук остается далеко позади, а от смерти их отделяет тонкое хрупкое стекло. Ну, пусть не совсем стекло, и не такое уж тонкое и хрупкое. Но все равно интересно осознавать, сколь тонка грань, отделяющая жизнь от смерти.

Вскоре мелодичный голос стюардессы объявил о том, что лайнер заходит на посадку. Это тоже было интересно – небесная машина гасила скорость, Ким ощутил легкую дрожь корпуса. Жаль, что с его места не видны тормозные щитки. Сейчас они наверняка раскалились докрасна.

Затем с легким хлопком в салон ворвался звук. Двигатели работали довольно тихо, но после мертвой тишины стратосферного полета этот звук показался Киму оглушительным. Приникнув к иллюминатору, он вгляделся вниз, под ним раскинулась панорама ночной Москвы. Правда, света было не так уж много – это раньше, говорят, города сияли во тьме, их было видно за десятки километров. Потом экологи провели в парламенте закон о световом загрязнении, уровень освещения пришлось заметно уменьшить. А потом наступил энергетический кризис, и без того слабое освещение убавили еще сильнее. Именно поэтому родной мегаполис светился довольно слабо, на общем тусклом фоне выделялся лишь центр города, где располагались Дворец Императора и основные административные здания. Оно и понятно, власть имущие никогда и ни в чем себе не отказывают. Где-то там, внизу, и его родной Департамент…

Когда лайнер коснулся посадочной полосы, Ким устало вздохнул – вот он и дома. Из салона он вышел одним из последних, благо торопиться ему было некуда.

На улице было темно, часы на здании вокзала показывали пятый час утра. Но скоро рассвет вновь отвоюет свои права, небо на востоке уже начинало светлеть. Переведя свои часы на местное время, Ким не спеша прошел в здание вокзала, сел в мягкое кресло, удовлетворенно вздохнул. Вот он и дома. Вопрос в том, что ему теперь делать…

Там, в пути, он предпочитал об этом не думать. Да, его ищут – ну и что? Времена, когда он беспокоился о своей жизни, прошли. Жизнь, смерть, какая разница? Может быть, он будет даже рад…

Он сидел до тех пор, пока совсем не рассвело. Потом встал, подхватил кейс и вышел на прилегающую к вокзалу площадь.

Небо пестрело от потоков глайдеров – был час пик. Ким подошел к стоянке, размышляя о том, стоит ли здесь еще его глайдер – он оставил его, когда убегал. Увы, глайдера не было. Всё правильно, полиция забрала его. Да и будь он здесь, все равно Ким в него бы не сел.

В кармане было около пятисот кредов, их хватит примерно на неделю, не больше. Впрочем, этого более чем достаточно – вряд ли он столько проживет. Сев в такси, Ким попросил отвезти его в район Арсенала, там была одна из самых дешевых в Москве гостиниц. Номера сдавались на любой срок, от часа и выше, гостиница была в особом почете у местных проституток.

В гостинице Ким снял номер на двое суток. Пока этого хватит, а там будет видно. С удовольствием выкупался, потом позавтракал в местном ресторанчике. Еда была непритязательной, но дешевой, поэтому посетителей хватало. Здесь могли быть те, кто его знал, но Кима это не беспокоило. Ким и сам удивлялся своему нынешнему состоянию – казалось, он смотрел на мир другими глазами. Да так оно и было – Ким уже давно распрощался с жизнью и то, что пока он был жив и свободен, являлось всего лишь странной прихотью судьбы.

Выйдя из ресторанчика, он купил дешевый линком, оплатил на неделю вперед услуги связи. Потом прошел в ближайший сквер, сел на скамейку и задумался. Итак, кому позвонить сначала? Дяде – или Шейле?

Подумав, он с улыбкой набрал дядин номер. Ему ничего не было от него нужно – тем не менее, было интересно узнать, как отнесется дядя к его возвращению. Ведь именно в таких ситуациях проверятся, кто есть кто.

– Гарольд Петерсон, к вашим услугам… – отозвалась трубка линкома, голос дяди был все таким же хриплым.

– Дядя? Это Ким…

– Ким… – в трубке послышалось тяжелое сопение – видимо, дядя соображал, как ему поступить. – Ты где?

– Здесь, в городе, прилетел сегодня утром. – Ким с любопытством проводил глазами прошелестевший в небе полицейский глайдер. – Дядя, мне нужна ваша помочь. Мне бы немного денег…

– Да как ты смеешь просить меня об этом?! – Голос оборвавшего его дяди был низким и злым. – Ты опозорил меня, ты опозорил всю нашу семью, весь наш род. Ведь всё для тебя сделали, всё! А ты…

– Дядя Гарольд, я не мог поступить иначе, – сказал Ким, размышляя о том, во что еще выльется дядин гнев. – У меня не было выбора.

– Я не желаю больше о тебе слышать. Уйди из моей жизни. И не звони мне больше…

Гудок отбоя – дядя бросил трубку. Улыбнувшись, Ким отключил линком, посмотрел на небо – какое оно все-таки голубое. Что касается дяди… Что ж, он и не рассчитывал на что-то другое. Просто хотелось во всем убедиться, чтобы не тешить себя иллюзиями. Нет у него друзей в этом городе. Или все-таки есть?

Ким задумчиво взглянул на линком. Позвонить? Скорее всего, она тоже пошлет его к черту. Зато не будет неясностей – включив линком, Ким медленно набрал знакомый номер.

– Я слушаю, – отозвался аппарат голосом Шейлы, Ким улыбнулся. – Кто это?

Ким молчал, все еще раздумывая, говорить с Шейлой или нет. У нее ведь могут быть неприятности. Впрочем, он скоро уедет…

– Это я, Шейла, – тихо произнес Ким. – Здравствуй.

– Ким… – Шейла неожиданно замолчала.

– Ты не рада мне?

– Что ты наделал, Ким… – в голосе Шейлы Ким ощутил боль. – Что же ты наделал…

– Не думай об этом. И не бойся, тебя все это не коснется. Я скоро уезжаю. Просто мне хотелось услышать твой голос.

Шейла молчала, Ким снова печально улыбнулся. Ну вот, сейчас и она скажет ему «прощай».

– Приезжай ко мне, – прошептала Шейла, Ким даже вздрогнул от неожиданности – он ожидал услышать совсем другое. – Ты мне нужен, Ким. Мне плохо без тебя.

– Ты сейчас дома?

– Да. Я буду ждать тебя. И пожалуйста, будь осторожен, многие захотят получить за тебя деньги. Никому не доверяй. Никому, понял?

– А тебе? Тебе доверять можно?

Шейла вздохнула. – Да, Ким. Разумеется. Мы же всегда понимали друг друга.

– Хорошо, Шейла. Я сейчас приеду.

– Я жду тебя. И будь осторожен…

Гудок отбоя. Ким выключил линком, спрятал его в карман. Снова взглянул на небо.

Вот так вот. Выходит, Шейла его не забыла. Не ожидал он от нее этого. Приятно, когда люди оказываются лучше, чем ты о них думаешь.

Он просидел на скамейке еще минут десять, размышляя о том, ехать ему к Шейле или нет – это может быть для нее опасно. С другой стороны, он не задержится у нее слишком долго. Уже к вечеру он уйдет, и больше она его никогда не увидит.

Так он и сделает. Вдохновленный этой мыслью, Ким поднялся со скамейки и пошел к выходу из сквера.


К дому Шейлы он добрался на такси. Расплатившись с водителем, выбрался из машины, взглянул на красивый двухэтажный особняк. Когда он был здесь последний раз? Не так уж давно. А кажется, прошла целая вечность.

Шейла открыла дверь сразу же, после первого звонка. Взглянув на девушку, Ким улыбнулся – и почему-то не уловил ответной радости в ее взгляде. Может, он действительно зря сюда пришел?

– Вот и я. – Ким продолжал глядеть на Шейлу. – Или я не вовремя?

– Проходи… – не ответив на его вопрос, девушка отошла в сторону, пропуская Кима в дом. Он вошел, за его спиной тихо клацнул замок.

– Иди в зал, я переоденусь. – Шейла посмотрела на Кима, ее взгляд был необычно пустым.

– Да, Шейла. Конечно… – Ким прошел через холл к залу. Раздвинул декоративный занавес – и вздрогнул, увидев сидевшего в кресле Чалми. Тут же кто-то подтолкнул его в спину, Ким против воли шагнул вперед.

Чалми был один, если не считать втолкнувшего его в зал человека. Сначала Ким решил, что его подтолкнула Шейла, но, оглянувшись, понял, что ошибся. За спиной у него стоял средних лет человек – черноволосый, тщательно выбритый, одетый в дорогой серый костюм. Ким узнал его – это был Артур, телохранитель сэра Чалми. Артур едва заметно улыбался, только глаза его почему-то были очень холодными. Ким сразу вспомнил Голана – эти двое были чем-то очень похожи.

– Ну здравствуй, Ким, – сказал Чалми, задумчиво глядя на Кима. – Я знал, что мы еще встретимся.

Ким молчал, позади него в комнату тихо вошла Шейла. Пройдя к Чалми, она остановилась рядом с ним, взглянула на Кима.

– А я тебе верил. – Ким посмотрел девушке в глаза.

– Я знаю, Ким, – ответила Шейла. – Но каждый в этой жизни занимается своим делом. Прости.

Чалми усмехнулся. – Я знал, что она тебе понравится. Потому и подослал к тебе именно ее. Малышка прекрасно справилась с заданием.

Ким смотрел на девушку – и не мог поверить. Выходит, она с самого начала его обманывала. Но как она могла?..

В его душе медленно нарастала злость, Ким подумал о том, что сейчас он убьет их всех. Сначала Чалми, потом Шейлу. Ах, да, еще этого… – Ким ощутил на плече руку стоявшего позади него телохранителя.

Он схватил охранника за ладонь, одновременно ударив его локтем назад. Хотел ударить, но охнул и осел на колени, получив сильнейший удар по левой почке. Это было очень больно – Ким застонал, потом с трудом встал на ноги, повернулся к противнику. Тот улыбался, глядя на Кима и ожидая новой атаки.

Кима не надо было упрашивать – худо-бедно, но чему-то его в Департаменте научили. Шагнув к противнику, слегка дернул правой рукой, отвлекая внимание, сделал короткий шаг влево. Охранник даже не шелохнулся – не иначе, действительно хорошо тренирован. Что ж, ему же хуже, Ким уже без всяких обманов ударил охранника правой рукой в переносицу.

Такой удар убивает на месте. Если, конечно, доходит до цели. Ким даже не сразу понял, что произошло – охранник слегка качнулся в сторону, пропуская удар, и тут же коротко ткнул его пальцами в грудь.

Удар был поистине страшен. В глазах у Кима потемнело, он почувствовал, как затрепетало сердце, по груди разлилась боль. Силясь вздохнуть, Ким рухнул на колени, не удержался и завалился на бок.

– Браво, Арчи. Великолепно исполнено… – Чалми улыбнулся и демонстративно похлопал в ладоши.

Противник Кима улыбнулся, слегка наклонил голову.

– Спасибо, сэр.

Лежа на полу, Ким с трудом хватал ртом воздух, перед глазами все еще плавало туманное марево. Ни с чем подобным Киму еще сталкиваться не приходилось.

– Как тебе это понравилось? – спросил Чалми, глядя на Кима. – Неплохо, правда? Ты бы мог научиться этому и многому другому. Ты мог войти в состав элиты, Ким, мог стать богом, я говорю об этом без всякого преувеличения. Я верил в тебя, я надеялся на тебя. А ты всё испортил…

Ким слышал все, что говорил Чалми. Но странное дело, слова этого человека уже не оказывали на него былого воздействия. Более того, Киму было глубоко наплевать на всё, что тот говорил. Лежа на полу, он задумчиво смотрел на Чалми, жалея о том, что не может до него добраться. Ему бы даже пистолет не понадобился – зубами перегрыз бы этому гаду глотку.

– Ты слышишь меня, Ким?

– Слышу, – тихо ответил он. – Жаль, что я не убил тебя раньше – пока мог.

Чалми улыбнулся. – Ты изменился, Ким. Ты стал сильнее. Я всегда говорил Моррису, что из тебя вышел бы толк. Увы, не всё в этом мире получается так, как мы хотим. – Чалми медленно поднялся с кресла. – Прощай, Ким. Ты упустил свой шанс…

Чалми вышел из зала, следом вышел и охранник. Шейла подошла к Киму, присела на корточки. И странное дело, в глазах ее стояли слезы.

– Прости меня, Ким, – очень тихо сказала она. – Я не могла поступить иначе. Я думала, ты всё поймешь и не придешь сюда… – Шейла встала и быстро вышла из комнаты.

Впрочем, в зал тут же зашли несколько человек в форме Департамента. Кима подняли на ноги и поволокли к выходу, снаружи у входа уже стоял полицейский глайдер. Ким знал, куда его повезут. И ничего не имел против этого.


* * *


Больше всего Ким боялся пыток. Ему было стыдно за свой страх, но ничего поделать с этим он не мог. И когда глайдер приземлился на посадочную площадку главного корпуса Департамента Наказаний, Ким испытал невольное облегчение. Значит, его не отдадут дознавателям. Что касается смерти, то ее Ким не боялся. Он даже хотел, чтобы все побыстрее закончилось.

Его поместили в одну из камер, это тоже было понятно – на то, чтобы вынести приговор, требуется время. День, от силы два.

Это было странное время. Лежа на жесткой полке, Ким смотрел в потолок и думал о том, что с ним произошло. Он никого не винил в своих бедах, даже Шейлу. Да, она предала его. И то, что он считал с ее стороны привязанностью – Ким избегал употреблять слово «любовь» – оказалось всего-навсего искусно разыгранным представлением. Наверное, он и в самом деле был нужен Чалми, если тот приставил к нему для слежки Шейлу.

Глупо всё получилось, – думал Ким, наслаждаясь тишиной и покоем тюремной камеры. Зря он сюда приехал, надо было остаться на Леандре. Благо, хоть листок с адресом уничтожил, никто не пострадает от его глупости. Ну, а он…

А с ним всё. За ним могут прийти сегодня, могут завтра. Суть в том, что они все равно придут. Жаль, что ему так и не удалось сделать всего, что он хотел. Он ошибся, и началось все с того, что он поступил на службу в Департамент. С этого момента его жизнь пошла наперекосяк. Сам виноват, поддался на уговоры дяди. Нельзя никому позволять за себя принимать решения. Впрочем, к нему все эти прозрения уже не имеют никакого отношения.

Кормили Кима неплохо, но удивляло его другое – то, что он не вздрагивал при звуках открываемого замка. Ведь каждое из таких посещений могло оказаться для него последним.

Он провел в тюремной камере целых пять дней, слишком долго для Департамента. Впрочем, и этому было объяснение – он же не простой террорист, а бывший офицер. Возможно, для его казни потребовалось больше согласований. О том, что смертный приговор могут заменить на что-то другое, Ким даже не думал, уж слишком это было нереально. Да, формально всё решает суд, но судья знает, какого приговора от него ждут, и не захочет ссориться с Чалми. Всё уже давно решено…

Было утро, когда за дверью снова раздались шаги. Ким не спал, и когда шаги стихли у двери, понял – это за ним. Клацнул замок, дверь отворилась, в камеру вошли три конвоира и государственный обвинитель, сухонький человек в старомодных очках и с папкой в руках.

– Встаньте, – холодно сказал обвинитель, вытягивая из папки лист бумаги. Ким подумал, вставать или нет, но все-таки встал. Всё равно его поднимут и доводить дело до мордобоя совершенно необязательно. Не стоит затягивать время – чем быстрее всё это кончится, тем лучше.

– Ким Ремезов, двадцати двух лет, лейтенант Департамента Наказаний, – начал зачитывать приговор обвинитель, – за совершенные преступления, согласно статьям двенадцатой, сто сорок второй и сто шестьдесят четвертой, приговаривается к исключительной мере наказания – расстрелу. Постановление суда за номером восемьсот двадцать девять от шестнадцатого шестого пятьдесят третьего… – Обвинитель снова вложил листок в папку, давая этим понять, что необходимые формальности исполнены.

Охранники тут же завели Киму руки за спину, надели наручники, Ким с грустью подумал о том, что снимут их уже с трупа. Потом пожалел о том, что не успел попить воды – выходит, теперь ему уже не суждено этого сделать. Попросить напиться? Они позволят. Только не будет он их ни о чем просить…

Его вывели из камеры, провели по коридору к лифту. Короткий подъем, снова коридор, а вот и уже знакомые ему места. Сейчас направо, восемь шагов прямо, потом налево. Теперь спуститься по старой каменной лестнице со стертыми ступенями, охранник открывает решетчатую дверь, стараясь не смотреть Киму в глаза. Еще бы, его здесь все знают. Интересно, кто сегодня дежурит?

Вот и до боли знакомая дверь, все такая же ржавая и облупленная. Выходит, ее так и не удосужились покрасить. Впрочем, он отсутствовал не слишком долго.

Сегодня была смена Ральфа. Увидев этого невысокого коренастого человека, Ким улыбнулся. Хорошо, что это именно Ральф. Он всё сделает чисто.

Медик тоже был здесь, это опять оказался Ларсен. Было видно, что Стив чувствует себя очень неловко – быстро взглянув на Кима, он тут же отвел взгляд.

Ким продолжал улыбаться. Что ни говори, а к нему отнеслись с должным почтением. Три охранника вместо двух, да и государственный обвинитель здесь – обычно они не утруждают себя наблюдением за исполнением приговора. Кстати, что-то они не торопятся…

Похоже, ждали кого-то ещё. Стоя у двери, Ким разглядывал образованные облупившейся краской узоры и гадал, кто еще должен сюда прийти.

Время шло, Ларсен начал нервничать.

– А что, без него нельзя? – Стив взглянул на государственного обвинителя.

– Приказано ждать. – Обвинитель неприязненно поджал губы.

– И кто он?

– Понятия не имею. Наверное, какая-то шишка…

Ким тихо вздохнул – вот так всегда. Даже расстрелять по-человечески не могут. И все-таки, кого они ждут? Уж не Чалми ли?

Он ошибся. Прошло еще несколько минут, и в коридоре послышались шаги, затем из-за поворота показался плечистый человек в строгом деловом костюме. Ким не знал его, к тому же ему было наплевать, кто этот человек, но по осанке незнакомца сделал вывод, что это все-таки военный.

– Идёт… – сказал обвинитель и взглянул на Ральфа, тот кивнул и молча открыл дверь. Тихонько вздохнув, Ким без приглашения вошел внутрь, в нос ударил знакомый запах опилок и антисептика. Взглянул на Ральфа.

– Я буду стоять, хорошо? – спросил он. Ральф торопливо кивнул.

– Да, Ким. Конечно. Извини меня…

– Я все понимаю… – Ким отвернулся и посмотрел на лампочку, за его спиной послышался характерный звук открываемой кобуры.

Он стоял и смотрел на лампочку – а выстрела все не было.

– Ну же! – сказал Ким, уже не в силах ждать. Потом медленно обернулся, услышав шорох бумаги.

Рядом с Ральфом стоял тот самый человек в штатском, сам исполнитель внимательно читал какой-то документ. Прочитав, взглянул на незнакомца.

– А это законно?

– Абсолютно. Этот экземпляр вам, второй у меня. Я забираю его… – Незнакомец тронул Кима за рукав. – Пошли…

– Куда? – не понял Ким.

– Увидишь. Живее…

Ким медленно вышел из камеры – не иначе, что-то изменилось. Вопрос в том, в какую сторону. Уж не к дознавателям ли его ведут?

У лифта их ждали еще два человека в штатском, однако Ким сразу понял, что это тоже военные. Один из них, что пониже, жестом велел снять с Кима наручники, конвоиры тут же выполнили приказ. Впрочем, второй военный тут же снова нацепил на Кима наручники, уже свои. Ким вскрикнул от боли – внутренняя часть наручников оказалась покрыта острыми зубцами.

– И не вздумай дергаться, – сказал надевший на Кима наручники военный, вталкивая его в лифт. – Зубы вышибу.

Конвоиры в лифт не вошли – судя по всему, Кима теперь опекали только эти типы. От попыток бежать Ким сразу отказался, благо сопровождавшие его ребята производили впечатление на редкость серьезных людей.

Как и ожидал Ким, его вывели на посадочную площадку. Окинув ее взглядом, он сразу выделил глайдер его новых провожатых – широкий и приземистый, выкрашенный в защитный цвет. Десантная модель, такие обычно используются на военных кораблях. Похоже, его везут все-таки не к дознавателям.

Пилот уже ждал в кабине, при их приближении тяжелая бронированная дверь плавно ушла вверх.

– Лезь… – получив толчок в затылок, Ким торопливо нырнул в машину. Два боевика залезли следом и расположились рядом с ним, начальник сел рядом с пилотом. Не мешкая, тот сразу поднял глайдер в воздух, это получилось у него довольно лихо.

Не иначе, в его судьбе и в самом деле наметился какой-то поворот. Вроде бы надо петь от счастья – сейчас бы он уже был мертв – но особой радости Ким почему-то не ощущал. Более того, его страшила неизвестность, и то, как обращались с ним эти люди, наводило на грустные размышления. Он ещё может пожалеть о том, что не умер.


Они летели больше двух часов. Ким не мог понять, куда они летят, пока не увидел большой город с протянувшейся к небесам ажурной башней. Это был Париж, а башня была увеличенной копией знаменитой некогда Эйфелевой башни, погибшей от взрыва заложенной террористами бомбы.

Глайдер пошел на снижение, демонстративно нарушая множество правил. Несомненно, пилот был очень опытным, но подобная развязанность Киму всегда претила. К тому же нарушать правила не было никакой необходимости.

Окончательная цель их путешествия определилась в тот момент, когда глайдер подлетел к находившемуся на окраине Парижа ремонтному заводу, здесь обычно латали армейские корабли. Ким увидел огромный военный крейсер, спустя десяток секунд пилот лихо загнал глайдер в открытые створки грузового ангара.

Глянув в окно, Ким различил грубые стальные конструкции, затем ощутил мягкий толчок – пилот посадил машину. Дверь открылась, сидевший справа от Кима боец толчком в бок дал понять, что пора выходить.

Ким выбрался из машины, огляделся. Рядом стояло еще несколько десантных глайдеров, один из них как раз ремонтировался – из-под брюха машины торчали ноги в грубых десантных башмаках, слышалось шипение, по металлическому настилу прыгали искры. Не иначе, заваривают пробоину, – подумал Ким, однако толчок в спину прервал его размышления.

– Шагай за ним…

Протестовать не приходилось, Ким послушно пошел за идущим впереди боевиком. Второй шел сзади, Ким слышал гулкий цокот его подкованных башмаков. Что касается шефа, то его Ким сразу потерял из виду – кажется, он свернул в какой-то боковой коридор.

Дорога оказалась не слишком длинной, но познавательной, благо раньше Киму не доводилось бывать в подробных местах. В сопровождении опекавших его бойцов Ким спустился по узкому металлическому трапу на нижний уровень, миновал мощную броневую дверь, охраняемую свирепого вида бойцом в камуфляжной форме. Еще одна дверь, на этот раз решетчатая, Ким различил за ней бритого наголо темнокожего бойца.