Роберт Сапольски
Всё решено: Жизнь без свободы воли

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Галина Бородина

Научный редактор: Василий Ключарёв, канд. биол. наук

Редактор: Ольга Нижельская

Издатель: Павел Подкосов

Руководитель проекта: Мария Ведюшкина

Арт-директор: Юрий Буга

Корректоры: Юлия Сысоева, Лариса Татнинова

Верстка: Андрей Фоминов

Дизайн обложки: Alexis Farabaugh

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Robert M. Sapolsky, 2023

All rights reserved

© Издание на русском языке, перевод, оформление.

ООО «Альпина нон-фикшн», 2025

⁂

Л., а также Б. и Р. —

благодаря им все это, кажется, имеет смысл,

они и есть смысл

1
Черепахи до самого низу

Когда я учился в колледже, у нас с другом был любимый анекдот, который мы пересказывали бесконечно; звучал он примерно так (повторяли мы его с такой ритуальной точностью, что и сейчас, 45 лет спустя, я как будто помню его дословно):

Однажды Уильям Джеймс читал лекцию о природе жизни и Вселенной. В конце к нему подошла пожилая женщина и сказала:

– Профессор Джеймс, вы не правы.

– Как так, мадам? – спросил Джеймс.

– Все совсем не так, как вы говорите, – отвечала она, – мир покоится на спине гигантской черепахи.

– Хм… – промолвил озадаченный Джеймс. – Может, оно и так, но на чем стоит эта черепаха?

– На спине другой черепахи.

– Но, мадам, – спросил снисходительно Джеймс, – на чем тогда стоит другая черепаха?

И тут старушка торжествующе произнесла:

– Бесполезно, профессор Джеймс! Там черепахи до самого низу![1]

Мы обожали эту историю и всегда рассказывали ее с одной и той же интонацией – считали, что от этого становимся остроумнее, интереснее.

Этот анекдот мы использовали как насмешку, уничижительную критику тех, кто упрямо цеплялся за нелогичность. Например, мы ошивались в студенческой столовой и кто-нибудь изрекал какую-то нелепость, а его реакция на возражения только ухудшала дело. И в итоге один из нас самодовольно цедил: «Бесполезно, профессор Джеймс!» – и, конечно же, человек, который сто раз слышал наш дурацкий анекдот, отвечал: «Да ну тебя, ты дослушай сначала! Это же ясно как день».

Собственно, вот вам вкратце суть этой книги: объяснять что бы то ни было, ссылаясь на бесконечное множество черепах, которым нет конца, кажется абсурдным и нелепым, но еще абсурднее и еще нелепее думать, будто где-то там, в самом низу, черепаха висит в воздухе. Наука о поведении человека гласит, что черепахи не летают; мы действительно здесь имеем дело с черепахами до самого низу.

Человек совершает какой-нибудь поступок. Возможно, прекрасный и вдохновляющий, а может, и скверный, или же – неоднозначный, или, в конце концов, заурядный. И мы снова и снова задаем себе один и тот же вопрос: почему он так поступил?

Если вы верите, что черепахи летают, ответ будет: просто так. У поступка нет другой причины, кроме той, что человек решает поступить именно так. Не так давно наука предложила нам ответ получше, и когда я говорю «не так давно», я имею в виду несколько последних столетий. Вот этот ответ: поведение возникло потому, что его вызвало нечто, ему предшествовавшее. Но откуда взялось это предшествовавшее обстоятельство? Его вызвало то, что предшествовало уже ему. Предшествующие причины до самого конца, и никакой парящей черепахи или необоснованной причины тут не отыскать. Как поет Мария в «Звуках музыки», «ничто не берется ниоткуда, так просто не бывает»[2].

Повторю: когда вы ведете себя определенным образом, а именно когда ваш мозг порождает определенное поведение, причина – в детерминированных событиях, имевших место до этого, причина которых – в детерминированных событиях до того, и до того, и так без конца. Задача этой книги – показать, как работает этот детерминизм, исследовать, как биология, которую вы не контролируете, взаимодействуя со средой, которую вы тоже не контролируете, делает вас вами. И когда люди утверждают, будто у человеческих поступков имеются необоснованные причины, которые они называют «свободой воли», они (а) не знают о детерминизме, подспудно таящемся, или не видят его, и/или (б) ошибочно полагают, будто какие-то уникальные элементы мироздания, работающие на основе неопределенности, способны объяснить ваш характер, моральные принципы и поведение.

Но, опираясь на понимание, что любой аспект поведения обусловлен предшествующими причинами, вы, наблюдая поведение, сможете сказать, почему оно возникло: потому что секундой ранее в той или иной части мозга возбудились нейроны[3]. А за несколько секунд или минут до этого нейроны отреагировали на мысль, воспоминание, чувство или сенсорный стимул. А за несколько часов или дней до интересующего нас поступка гормоны, циркулирующие в крови, вызвали эти мысли, воспоминания или эмоции и изменили чувствительность мозга к конкретным стимулам из окружающей среды. А за несколько месяцев или лет до этого опыт и окружающая среда изменили свойства этих нейронов, заставив одних прорастать новыми связями и повышать свою возбудимость, а других, наоборот, понижать.

Отсюда в поисках предшествующих причин мы устремляемся на десятилетия назад. Для объяснения причин поступка необходимо понять, как под влиянием социализации и аккультурации достраивалась в подростковом возрасте важнейшая область вашего мозга. Отсюда мы углубляемся в прошлое еще дальше, туда, где ваш мозг формировали детские впечатления, и еще дальше – туда, где на него действовала внутриутробная среда. Снова отступая назад во времени, мы обязаны принять во внимание гены, которые вы унаследовали, и их влияние на поведение.

Но и это еще не всё. Поскольку всё, что было в вашем детстве, начиная с первых минут после рождения, происходило в рамках определенной культуры, а значит – под воздействием многовековых факторов среды, повлиявших на то, какую культуру создали ваши предки, а также под эволюционным давлением, сформировавшим ваш биологический вид. Так почему же этот человек так поступил? Все дело во взаимодействии биологических факторов и факторов среды, и так до бесконечности[4].

В центре внимания моей книги – все эти переменные, которые вы никак или почти никак не можете контролировать. Вы не в состоянии выбрать по своему желанию все сенсорные стимулы окружающей среды, уровень гормонов в крови нынче утром, не способны оценить, случилось или нет с вами в прошлом травмирующее событие, не можете выбрать себе ни внутриутробную среду, ни социально-экономический статус родителей, не в состоянии решить, какими будут ваши гены и кем были ваши предки – скотоводами или земледельцами. Позвольте мне сформулировать эту мысль в самом общем виде, в настоящий момент, возможно, слишком общем для большинства читателей: в каждый конкретный момент времени мы не более и не менее чем случайная сумма биологических факторов и факторов среды, над которыми мы сами не властны. К тому моменту, как мы закончим, эта фраза будет у вас от зубов отскакивать, хоть посреди ночи разбуди.

У поведения есть масса особенностей, которые при всей своей реальности не имеют отношения к стоящей перед нами задаче. Например, тот факт, что преступное поведение может иногда вызываться психиатрическими или неврологическими проблемами. Что некоторые дети сталкиваются с «трудностями в обучении» из-за особенностей работы мозга, что кое-кто испытывает проблемы с самоконтролем, поскольку вырос без достойного примера для подражания или поскольку он все еще подросток с подростковым мозгом, или что люди могут ляпнуть нечто обидное просто потому, что устали и испытывают стресс или находятся под действием лекарств.

Во всех этих случаях мы признаем, что биология может порой влиять на наше поведение. Это по большому счету позитивная, гуманная повестка, подкрепляющая общепринятые представления о субъектности и личной ответственности, но напоминающая при этом о необходимости делать исключения для крайних случаев: судьи при вынесении приговора должны учитывать смягчающие обстоятельства детства преступников; несовершеннолетних убийц не следует казнить; учитель, раздающий звездочки детям, с успехом овладевающим чтением, должен как-то поощрить и ребенка с дислексией; приемные комиссии, решая вопрос о зачислении абитуриентов, которым пришлось преодолевать особые трудности, должны учитывать не только результаты тестирования.

Это хорошие, разумные идеи, которые следует претворять в жизнь, если мы считаем, что у некоторых людей самоконтроль гораздо слабее, а возможностей свободно выбирать поведение гораздо меньше, чем в среднем у остальных, и что временами у всех нас их тоже гораздо меньше, чем мы себе представляем.

С этим нетрудно согласиться; однако дальше мы ступаем на иной путь, который, как я подозреваю, вызовет возражения у большинства читателей и который приводит к заключению, что никакой свободы воли у нас вообще нет. Вот только некоторые логические следствия из этой посылки: такого понятия, как вина, не существует, а наказание с целью возмездия ничем не оправдано – да, не позволяйте опасным людям причинять вред другим, но делайте это так же бесстрастно и без осуждения, как если бы вы не выпускали на дорогу автомобиль без тормозов. Похвалу или благодарность можно применять в качестве мер психологического воздействия, чтобы повысить вероятность того, что люди и дальше будут вести себя надлежащим образом, или чтобы вдохновить окружающих, но вовсе не потому, что люди этого заслуживают. То же относится и к вам, ко всем вашим добрым, умным или ответственным поступкам. И уж раз мы об этом заговорили, то следует признать: чувство любви должно распространяться на все составляющие этого мира, от диких зверей до астероидов. Никто не заслуживает и не имеет права на то, чтобы к нему относились лучше или хуже, чем к кому-то другому. И ненавидеть кого-то так же бессмысленно, как ненавидеть торнадо, который может сравнять ваш дом с землей, или любить сирень за то, что она издает чудесный аромат.

Вот что значит прийти к выводу, что свободы воли не существует. Я к нему пришел уже очень, очень давно. Но даже я думаю, что принимать это всерьез кажется совершеннейшим безумием.

Более того, люди в большинстве своем согласны, что так оно и выглядит. Человеческие убеждения и ценности, их поступки, их ответы на вопросы анкет, их действия в качестве испытуемых в зарождающейся науке под названием «экспериментальная философия» показывают, что в тех случаях, когда это важно, люди в свободу воли верят – философы (около 90%), юристы, судьи, присяжные, учителя, родители, сапожники и портные. А когда вопрос ставится ребром, с ними соглашаются и ученые, и даже биологи, и даже многие нейробиологи. Работы психологов Элисон Гопник из Калифорнийского университета в Беркли и Тамар Кушнир из Корнеллского университета показывают, что уже дошкольники твердо верят в узнаваемую версию свободы воли. Эта вера широко распространена (хотя и не универсальна) в самых разных культурах. В представлении большинства мы не машины, и вот вам наглядный пример: когда одну и ту же ошибку совершает водитель и беспилотный автомобиль, человека винят сильнее{1}. Кроме того, мы не одиноки в нашей вере в свободу воли: исследование, с которым мы познакомимся в одной из следующих глав, позволяет предположить, что в нее верят и другие приматы{2}.

Эта книга преследует две цели. Первая – убедить вас, что свободы воли[5] не существует, ну или, по крайней мере, в тех случаях, когда это действительно имеет значение, свободы воли у нас гораздо меньше, чем принято считать. Для этого мы изучим аргументы, которые приводят в пользу свободы воли умные и тонкие мыслители, рассматривающие вопрос с точки зрения философии, теории права, психологии и нейронауки. Я постараюсь в меру своих возможностей изложить их взгляды, а затем объяснить, почему я считаю, что все они ошибочны. Некоторые из этих ошибок проистекают из близорукости (в описательном, не в оценочном смысле), заставляющей сосредоточить внимание на каком-то одном аспекте биологии поведения. Иногда хромает логика, как например, в рассуждении, что если мы не можем сказать, чем вызвано событие Х, то, может, оно ничем и не вызвано. Иногда ошибки – следствие незнания или неверного понимания наук, изучающих поведение. Но самыми интересными ошибками кажутся мне те, что возникают по эмоциональным причинам, а именно потому, что сама мысль об отсутствии свободы воли заставляет людей чувствовать себя чертовски неуютно; об этом мы поговорим в конце книги. Итак, первая из двух моих целей – объяснить, почему я так уверен, что все эти товарищи неправы, и насколько лучше станет наша жизнь, если люди больше не будут с ними соглашаться{3}.

Здесь вы можете меня спросить: а кто ты такой, чтобы мы тебя слушали? Как мы увидим далее, дебаты о свободе воли часто разворачиваются вокруг узких вопросов: «Действительно ли определенный гормон вызывает то или иное поведение или же повышает его вероятность?» или «Есть ли разница между желанием сделать что-то и желанием хотеть чего-то?» – которые обсуждаются представителями специализированных дисциплин. Так случилось, что по своему интеллектуальному складу я универсал. Я «нейробиолог» из лаборатории, где мы манипулируем с генами в мозге крыс, чтобы изменить их поведение. Наряду с этим я 30 лет ежегодно посвящал несколько месяцев изучению социального поведения и физиологии диких павианов в национальном парке Кении. Некоторые из моих исследований оказались полезны, чтобы понять, как на мозг взрослых влияет стресс, вызванный бедностью в детстве, в результате я провел немало времени среди социологов; еще одна сторона моей работы касалась аффективных расстройств, и так я связался с психиатрами. А последние десять лет у меня было хобби – сотрудничать с государственными защитниками на судебных процессах по обвинениям в убийстве и рассказывать присяжным о работе мозга. В итоге мне пришлось потрудиться во множестве областей, так или иначе имеющих отношение к поведению, что, как мне кажется, только укрепило мое представление о том, что свободы воли не существует.

Почему? Прежде всего надо принять во внимание следующее. Если сосредоточиться на какой-то одной области – нейробиологии, эндокринологии, поведенческой экономике, генетике, криминологии, экологии, детском развитии или эволюционной биологии, – у нас останется достаточное пространство для маневра, чтобы решить, что биология и свобода воли могут сосуществовать. По словам философа Мануэля Варгаса из Калифорнийского университета в Сан-Диего, «утверждение, будто какой-то научный результат доказывает ошибочность представления о "свободе воли"… это либо плохая наука, либо академическая спекуляция»{4}. И если признать очевидное, он прав. Как выяснится в следующей главе, большинство экспериментальных нейробиологических исследований, касающихся свободы воли, привязаны к результатам одного-единственного эксперимента, в котором изучались события, происходящие в мозге за несколько секунд до некоего действия. И Варгас правильно решил бы, что этот «научный результат» (плюс те ответвления, что отпочковались от него за последующие 40 лет) еще не доказывает, будто свободы воли не существует. С тем же успехом нельзя опровергнуть идею свободы воли с помощью «научного результата» из области генетики – гены в целом говорят не о неизбежности, а, скорее, об уязвимости и вероятности, и до сих пор не найден ни один ген, вариант гена или генная мутация, которые могли бы опровергнуть представление о свободе воли[6]; его невозможно опровергнуть, даже приняв во внимание суммарный эффект всех наших генов, вместе взятых. Свободу воли невозможно отрицать и с точки зрения психологии развития или социологии, упирая на научные данные о том, что детство, наполненное жестоким обращением, лишениями, отсутствием родительской заботы и психологическими травмами, астрономически увеличивает шансы на появление среди нас серьезно покалеченного – и готового калечить других – взрослого, поскольку для этого правила есть и исключения. Да, ни один результат или научная дисциплина по отдельности справиться с этой задачей не могут. Но – и это крайне важный момент – соберите воедино все научные результаты из всех соответствующих научных дисциплин, и для свободы воли просто не останется места[7].

Почему? Ответ лежит глубже, чем идея о том, что если вы изучите достаточно много различных дисциплин, одну «–логию» за другой, то в конце концов обязательно найдете ту, что окончательно закроет вопрос о существовании свободы воли. А также глубже представления о том, что даже если в каждой дисциплине есть дыра, не позволяющая ей отрицать свободу воли, то, по крайней мере, какая-то другая дисциплина эту дыру прикроет.

Нет, тут дело в том, что эти научные направления, взятые в совокупности, отрицают свободу воли, поскольку все они взаимосвязаны и составляют единый и неделимый массив знаний. Рассуждая, как влияют на поведение нейромедиаторы, вы в то же время неявно рассуждаете о генах, которые определяют строение этих химических мессенджеров, и об эволюции этих генов: области «нейрохимии», «генетики» и «эволюционной биологии» невозможно отделить друг от друга. Изучая влияние событий внутриутробного развития на поведение взрослого человека, вы автоматически учитываете такие вещи, как пожизненные изменения в паттернах секреции гормонов или в генной регуляции. Рассуждая о влиянии стиля материнского воспитания на поведение повзрослевшего ребенка, вы по определению рассуждаете и о характере культуры, которую мать своими действиями транслирует. Тут нет ни единого просвета, куда можно было бы впихнуть свободу воли.

Соответственно, первая половина книги посвящена биологическим основам отрицания свободы воли, которые, в свою очередь, служат мостиком ко второй половине книги. Как уже было сказано, я с отроческих лет не верю в свободу воли и всегда считал своим моральным долгом не судить людей и не думать, что кто-то из них заслуживает чего-то особенного; старался жить без ненависти к другим и без претензий на особое отношение к себе. Увы, это оказалось выше моих сил. Конечно, иногда у меня получалось, но редко бывало так, чтобы моя непосредственная реакция на события соответствовала подходу, который я считаю единственно приемлемым способом понять человеческое поведение; тут я обычно терплю неудачу.

Как я уже сказал, даже мне кажется безумием принимать всерьез все выводы об отсутствии свободы воли. И все-таки цель второй половины книги – сделать именно это как в представлении каждого из нас, так и на уровне всего общества. Какие-то главы посвящены научным соображениям о том, как мы можем обойтись без веры в свободу воли. Какие-то объясняют, почему некоторые последствия отрицания свободы воли не катастрофа, хотя на первый взгляд таковыми кажутся. В других рассматриваются исторические свидетельства, демонстрирующие нечто принципиально важное относительно тех радикальных изменений, которые нам придется произвести в нашем мышлении и восприятии: мы так уже делали раньше.

Намеренно двусмысленное название книги – отражение двух ее половин: она посвящена как науке о том, почему свободы воли не существует, так и науке о том, как нам лучше жить, если мы это признаем.

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ, С КОТОРЫМИ Я НЕ СОГЛАШУСЬ

Здесь я собираюсь обсудить кое-какие распространенные подходы, которых придерживаются авторы, пишущие о свободе воли. Они представлены в четырех различных комбинациях[8].

Мир детерминирован; свободы воли не существует. В рамках этого представления если верно первое, то должно быть верно и второе; детерминизм и свобода воли несовместимы. Я исхожу из этой перспективы, которую можно назвать «жестким инкомпатибилизмом»[9].

Мир детерминирован; свобода воли существует. Эти люди признают, что мир состоит из атомов, а жизнь, по изящному выражению психолога Роя Баумайстера (ныне работающего в Квинслендском университете в Австралии), «основана на неизменности и неумолимости законов природы»{5}. Никакого волшебства или сказочной пыли, никакого субстанциального дуализма, полагающего мозг и разум отдельными сущностями[10]. Вместо этого детерминированный мир рассматривается как совместимый со свободой воли. Этого подхода придерживаются примерно 90% философов и правоведов, и я в этой книге чаще всего буду дискутировать именно с такими «компатибилистами».

Мир не детерминирован; свободы воли не существует. Это эксцентричное представление, что все важное в мире происходит в результате случайности, которая и лежит в основе свободы воли. До него мы доберемся в главах 9 и 10.

Мир не детерминирован; свобода воли существует. Эти ребята, как и я, верят, что детерминированный мир несовместим со свободой воли, однако для них это не проблема, поскольку мир в их представлении не детерминирован, а следовательно, в нем есть место для веры в свободу воли. Такие «инкомпатибилисты-либертарианцы» встречаются редко, и я только изредка буду касаться их взглядов.

С этой четверкой связан квартет представлений о соотношении свободы воли и моральной ответственности. Последнее слово, очевидно, несет в себе большой смысл, и то, как оно используется людьми, обсуждающими свободу воли, обычно относится к концепции базовой справедливости, предполагающей, что человек может заслужить определенное к себе отношение, а мир – это приемлемое с точки зрения морали место, где один человек признается как достойный награды, а другой – наказания. Вот эти представления.

Свободы воли не существует, и поэтому возлагать на людей моральную ответственность за их действия неправильно. Я нахожусь здесь. (И как будет показано в главе 14, это совершенно не связано с вопросами наказания в целях сдерживания.)

Свободы воли не существует, но возлагать на людей моральную ответственность за их действия можно. Это еще одна разновидность компатибилизма: отсутствие свободы воли и моральная ответственность сосуществуют без необходимости обращаться к сверхъестественному.

Свобода воли существует, и люди должны нести моральную ответственность за свои действия. Это, пожалуй, самая распространенная позиция.

Свобода воли существует, но моральная ответственность неоправданна. Непопулярная точка зрения; обычно при ближайшем рассмотрении предполагаемая свобода воли существует в очень узком смысле, и на этом основании уж точно не стоит казнить людей.

Очевидно, что наложение этих классификаций на детерминизм, свободу воли и моральную ответственность – чудовищное упрощение. Ключевым упрощением здесь является представление о том, что у большинства людей есть однозначные ответы «да» или «нет» на вопрос о существовании этих состояний; отсутствие четких дихотомий приводит к появлению туманных философских концепций вроде частичной свободы воли, ситуативной свободы воли, свободы воли только у некоторых из нас, свободы воли только тогда, когда это имеет значение, или только тогда, когда это значения не имеет. В связи с этим возникает вопрос: рушится ли вера в свободу воли от одного вопиющего, очень важного исключения и, наоборот, терпит ли крах скептицизм в отношении свободы воли, когда происходит обратное? Обращать внимание на область перехода между «да» и «нет» очень важно, поскольку самые интересные вещи в биологии поведения часто располагаются между крайними точками по принципу континуума. Таким образом, моя достаточно абсолютистская позиция по этим вопросам в высшей степени эксцентрична. Повторюсь, моя цель не в том, чтобы убедить вас в отсутствии свободы воли; достаточно будет, если вы просто придете к выводу, что свободы воли у нас гораздо меньше, чем вы думали, – меньше настолько, что вам придется изменить свое представление о некоторых действительно важных вещах.

Несмотря на то что начал я с разграничения детерминизма / свободы воли и свободы воли / моральной ответственности, я придерживаюсь широко распространенной традиции объединять их в одно целое. Итак, вот моя позиция: поскольку мир детерминирован, свободы воли в нем быть не может, и посему возлагать на людей моральную ответственность за их поступки – неправильно (вывод, который один из крупных философов, чьи рассуждения мы будем подробно разбирать, назвал «удручающим»). Этот инкомпатибилизм чаще всего будет противопоставляться компатибилистскому представлению, что будь мир сколь угодно детерминирован, свобода воли в нем все равно есть, и поэтому возлагать на людей моральную ответственность за их деяния – справедливо.

Это течение компатибилизма произвело на свет массу философских и правоведческих работ, посвященных релевантности нейронауки в вопросе о свободе воли. Прочитав немалое их количество, я могу сказать, что обычно они сводятся к трем предложениям:

1. Ого, нейронаука совершила массу потрясающих открытий, и все они доказывают, что наш мир – детерминирован.

2. Некоторые из этих открытий так глубоко опровергают наши представления о субъектности, моральной ответственности и вознаграждении по заслугам, что можно даже подумать, будто свободы воли не существует.

3. Не-а, все равно она есть.

Собственно, значительную часть времени мы посвятим изучению вот этого вот «не-а», при этом я согласен принимать во внимание воззрения лишь некоторой части таких компатибилистов. Определить их можно с помощью мысленного эксперимента. В 1848 г. на строительной площадке в Вермонте произошел несчастный случай: при взрыве динамита металлический прут на большой скорости вошел в мозг рабочего по имени Финеас Гейдж и вышел с другой стороны. Прут разрушил немалую часть его лобной доли, области, ответственной за исполнительные функции, долгосрочное планирование и контроль побуждений. После этого, как сказал один из его друзей, «Гейдж больше не был Гейджем». Трезвенник, человек, на которого всегда можно было положиться, старший в своей бригаде, Гейдж совершенно переменился: он стал «вспыльчивым, непочтительным, временами допускавшим сквернословие (что прежде было ему не свойственно)… упрямым, и при этом капризным и неуверенным в себе» – так писал о нем лечащий врач. Финеас Гейдж – хрестоматийный пример, подтверждающий, что мы – конечный продукт нашего материального мозга. Теперь, 170 лет спустя, мы понимаем, что уникальные функции лобной доли мозга – результат работы генов, влияния пренатальной среды, детства и так далее (дождитесь главы 4).

Итак, мысленный эксперимент: возьмите будущего философа-компатибилиста и с рождения растите его в запертой комнате, где он никогда не узнает ничего о мозге. Затем расскажите ему о Финеасе Гейдже и вкратце изложите современные представления о лобной доле головного мозга. Если он немедленно отреагирует словами: «Да какая разница, свобода воли все равно есть», его взгляды меня не интересуют. Компатибилист, с которым я готов дискутировать, задастся вопросом: «Боже мой, а что, если я ошибаюсь?» – затем на несколько часов или десятилетий погрузится в напряженные размышления, после чего придет к выводу, что свобода воли все равно существует, и вот почему, а значит, общество имеет право возлагать на людей моральную ответственность за их поступки. Если компатибилист не разобрался с вызовом, который бросают ему биологические знания о том, кто мы такие, то не стоит тратить время, чтобы опровергнуть его убеждения о свободе воли.

ОСНОВНЫЕ ПРАВИЛА И ОПРЕДЕЛЕНИЯ

Что такое свобода воли? Как ни крути, начинать придется отсюда, так что готовьтесь услышать нечто абсолютно предсказуемое, вроде: «Разные вещи для разного типа мыслителей, и это сбивает с толку». Скука смертная. Тем не менее нам придется начинать с этого, а затем давать определение детерминизму. Я постараюсь максимально сократить эту тягомотину.

Что я имею в виду под свободой воли?

Люди по-разному определяют свободу воли. Многие делают упор на субъектности, на том, может ли человек контролировать свои поступки, действовать намеренно. Другие определения касаются вопроса, знает ли человек, совершая тот или иной поступок, что мог поступить иначе. Третьих интересует только то, что вы делаете, а не как вам удается не делать того, что вы не хотите. И это как раз то, что думаю я.

Предположим, человек нажимает на спуск пистолета. Мышцы его указательного пальца сокращаются, поскольку их стимулирует нейрон, обладающий потенциалом действия (то есть находящийся в возбужденном состоянии). Этот нейрон в свою очередь обладает потенциалом действия, поскольку его стимулировал предыдущий в цепи нейрон, у которого был свой потенциал действия благодаря предыдущему нейрону, и так далее.

И вот задачка для тех, кто верит в свободу воли: покажите мне нейрон, который запустил этот процесс в мозге, нейрон, потенциал действия в котором возник без всякой причины, с которым не связывался непосредственно перед этим никакой другой нейрон. А потом докажите, что работа этого нейрона не зависела от того, был ли стрелявший уставшим, голодным, испытывал ли стресс или боль, что на нейрон не повлияли образы, звуки, запахи, которые человек ощущал за несколько минут до выстрела, уровень гормонов, мариновавших его мозг на протяжении предыдущих дней и часов, и тот факт, что он, допустим, пережил несколько месяцев или лет тому назад событие, изменившее его жизнь. И докажите мне, что на этот своевольный нейрон не повлияли ни гены стрелявшего, ни пожизненные изменения в регуляции этих генов, вызванные пережитым в детстве; не повлияли гормоны, действию которых он подвергался в материнской утробе, когда формировался его мозг. Не повлияли столетия исторических событий и экологических факторов, сформировавших культуру, в которой он вырос. Покажите мне нейрон, который был бы беспричинной причиной в полном смысле этого слова. Выдающийся философ-компатибилист Альфред Мили из Университета штата Флорида твердо убежден, что требовать от свободы воли чего-то в этом духе – значит задирать планку на «абсурдную высоту»{6}. Нет, планка эта не абсурдна и не высока. Покажите мне нейрон (или мозг), порождающий поведение независимо от суммы своего биологического прошлого, и в рамках этой книги вы продемонстрируете мне свободу воли. Задача первой половины книги – показать, что это невозможно.

Что я имею в виду под детерминизмом?

Этот абзац я буквально обязан начать с мертвого белого мужчины Пьера Симона Лапласа, французского полимата, жившего на рубеже XVIII и XIX вв. (также мы обязаны называть его полиматом, поскольку он внес вклад в математику, физику, инженерное дело, астрономию и философию). Лаплас сформулировал для детерминизма каноническое утверждение: если у вас есть сверхчеловек, который знает местоположение и скорость каждой частицы во Вселенной в данный момент, он сможет точно предсказать любой момент в будущем. Более того, если бы этот сверхчеловек (которого потом стали называть демоном Лапласа) смог воссоздать точное местоположение каждой частицы в любой момент прошлого, это привело бы к такому настоящему, которое было бы идентично нашему. Прошлое и будущее Вселенной предопределены.

Со времен Лапласа наука шагнула вперед и доказала, что он был не совсем прав (а сам Лаплас не был демоном Лапласа), но дух его демона жив до сих пор. Современные представления о детерминизме должны учитывать тот факт, что определенные виды предсказуемости оказываются невозможными (тема глав 5 и 6), а некоторые черты мироздания на самом деле недетерминированы (главы 9 и 10).

Более того, современные модели детерминизма должны учитывать и ту роль, которую играет сознание метауровня. Что имеется в виду? Рассмотрим классический психологический эксперимент, демонстрирующий, что люди располагают меньшей свободой выбора, чем они думают{7}. Попросите человека назвать любимый стиральный порошок, и, если перед этим вы незаметно подсказали ему слово «океан», он с большей вероятностью ответит: «Тайд»[11]. Чтобы лучше понять, как проявляется сознание метауровня, предположим, что человек понимает, что задумал исследователь, и, желая показать, что им нельзя манипулировать, решает: он ни за что не назовет «Тайд», даже если это и в самом деле его любимый порошок. В этом случае его свобода так же ограничена, и к этому мы не раз еще вернемся в следующих главах. Кстати, строите ли вы свою жизнь по родительскому образцу или же, наоборот, отстраиваетесь от него, вы все равно несвободны – в последнем случае тенденция перенимать поведение родителей, способность ее осознать, а также склад ума, позволяющий в ужасе отшатнуться и, следовательно, поступить наоборот, – все это проявления того, что пути, по которым вы становитесь самим собой, вне вашего контроля.

Наконец, любой современный взгляд на детерминизм должен учитывать крайне важный момент, которому посвящена вторая половина книги: мир детерминирован и, несмотря на это, изменчив. Мозг меняется, поведение меняется. Мы меняемся. Это не противоречит представлению о детерминированном мире, где отсутствует свобода воли. Напротив, «наука об изменениях» только подкрепляет наш вывод; об этом пойдет речь в главе 12.

Держа все это в уме, пришло время познакомиться с той версией детерминизма, на которой строится эта книга.

Представьте себе церемонию вручения дипломов в университете. Почти всегда очень волнующую, несмотря на всю ее банальность, шаблонность и китч. Счастье, гордость. Семьи, чьи жертвы, похоже, оправдались. Выпускники, которые первыми в своей семье получили высшее образование. Те, чьи родители-иммигранты светятся от радости, а их сари, дашики и саронги сообщают всему миру, что их гордость настоящим не умаляет гордости прошлым.

И тут вы кое-кого замечаете. По окончании церемонии, когда новоиспеченные выпускники в окружении семьи позируют для фотографии с бабушкой в инвалидной коляске, посреди взрывов смеха и объятий, вы видите на заднем плане человека из обслуживающего персонала, который выгребает мусор из контейнеров по периметру площадки.

Случайным образом выберите одного из выпускников. По какому-то волшебству устройте так, чтобы сборщик мусора вступил в жизнь с генами выпускника. Пусть он получит материнскую утробу, в которой тот провел девять месяцев и все эпигенетические последствия этого. Пусть он получит и детство выпускника – наполненное, скажем, уроками игры на пианино и уютными семейными вечерами, вместо, скажем, риска лечь спать без ужина, стать бездомным или депортированным из-за того, что документы не в порядке. Давайте сделаем так, чтобы не только мусорщик получил прошлое выпускника, но и выпускник получил бы прошлое мусорщика. Пусть они обменяются всеми факторами, которые они не контролировали, и теперь уже мусорщик окажется в мантии выпускника, а выпускник будет вычищать мусорные баки. Вот что я имею в виду под детерминизмом.

ПОЧЕМУ ЭТО ТАК ВАЖНО?

Потому что в глубине души все мы знаем, что выпускник и мусорщик поменялись бы местами. И потому что тем не менее мы редко размышляем о такого рода вещах; мы поздравляем выпускника с его достижениями и проходим мимо мусорщика, даже не взглянув на него.

2
Последние три минуты фильма

Ночь. Двое мужчин стоят у ангара на небольшом аэродроме. Один из них одет в полицейскую форму, другой в гражданском. Они возбужденно разговаривают, а на взлетно-посадочную полосу позади них выруливает компактный самолет. Вдруг подъезжает автомобиль, из которого выходит человек в военной форме. Теперь уже он вступает в перепалку с полицейским. Военный хватается за телефон, и в этот момент гражданский стреляет в него и убивает. Рядом вдруг резко тормозит машина, полная полиции. Человек в полицейской форме что-то говорит стражам порядка, они забирают тело и так же внезапно уезжают, не арестовав стрелявшего. Человек в полицейской форме и тот, что в гражданском, смотрят, как взлетает самолет, и вместе уходят[12].

Что происходит? Очевидно, совершено преступление – судя по тому, как точно мужчина прицелился, он намеревался стрелять на поражение. Ужасный поступок, усугубленный безжалостностью стрелявшего, – это было хладнокровное убийство, преступное пренебрежение человеческой жизнью. Вызывает, однако, недоумение тот факт, что полицейский не предпринял никаких попыток задержать стрелка. На ум приходят разные объяснения, одно другого хуже. Возможно, стрелявший шантажировал полицейского, чтобы тот закрыл глаза на преступление. Может быть, все полицейские, появившиеся на месте преступления, коррумпированы и куплены каким-нибудь наркокартелем. А может, полицейский на самом деле не полицейский, а самозванец. Точно сказать нельзя, но ясно, что перед нами сцена противозаконного насилия и сознательных, намеренных злоупотреблений, а полицейский и гражданский – примеры худшего в людях. Это уж наверняка.

Намерению уделяется масса внимания в дискуссиях о моральной ответственности: намеревался ли человек поступить так, как он поступил? Когда именно возникло это намерение? Знал ли он, что мог поступить иначе? Осознавал ли намерение как собственное? Для философов, правоведов, психологов и нейробиологов это вопросы основополагающие. И в самом деле, огромный процент исследований, посвященных свободе воли, вращается вокруг намерения и буквально под микроскопом рассматривает, какую роль оно играло в секунды, предшествовавшие поступку. Этим секундам посвящаются целые конференции, сборники научных трудов и карьеры ученых, и довольно часто такой фокус внимания питает аргументы в пользу компатибилизма: потому-то тщательные, тонкие, умные эксперименты в этой области даже в совокупности не смогли отказать свободе воли в существовании. Цель этой главы – пересмотреть результаты этих экспериментов и показать, что в конечном итоге они не имеют никакого отношения к вопросу о существовании свободы воли. Дело в том, что описанный выше подход упускает 99% сути, потому что не задается наиважнейшим вопросом: откуда вообще взялось намерение? А ведь это очень важно, поскольку, как мы увидим далее, даже если нам временами кажется, будто мы вольны поступать как намереваемся, мы вовсе не вольны намереваться, как намереваемся. Поддерживать веру в свободу воли, не ответив на этот вопрос, бессердечно и безнравственно, и так же недальновидно, как считать, что для того чтобы понять, о чем фильм, достаточно посмотреть только последние три минуты. Если мы упускаем эту широкую перспективу, понимание свойств и следствий намерения не имеет никакого смысла.

ТРИСТА МИЛЛИСЕКУНД

Начнем с Уильяма Генри Гаррисона, девятого президента Соединенных Штатов, запомнившегося лишь тем, что он по идиотизму своему упорствовал в желании произнести рекордно длинную двухчасовую инаугурационную речь в январе 1841 г. на морозе, без пальто и шляпы; Гаррисон подхватил пневмонию и умер месяц спустя, став первым президентом, скончавшимся на посту, и президентом с самым коротким президентским сроком[13]{8}.

Итак, подумайте об Уильяме Генри Гаррисоне. Но для начала мы прикрепим к вашей голове электроды для снятия электроэнцефалограммы (ЭЭГ), которая позволит нам наблюдать за волнами нейронального возбуждения, возникающими в коре головного мозга, когда вы думаете о нем.

Теперь не думайте о Гаррисоне – думайте о чем-нибудь другом, а мы продолжим записывать вашу ЭЭГ. Отлично. Теперь не думайте о Гаррисоне, но планируйте подумать о нем немного позже, когда захотите, и как только это произойдет, сразу же нажимайте на кнопку. Кроме того, следите за секундной стрелкой на часах и отметьте момент, когда вы решили подумать о Гаррисоне. А мы еще подключим к вашей руке регистрирующие электроды, чтобы точно определить тот миг, когда вы начнете нажимать на кнопку; тем временем ЭЭГ зарегистрирует момент, в который активируются нейроны, управляющие мышцами, нажимающими на кнопку. И вот что мы обнаружим: эти нейроны возбудились еще до того, как вы подумали, будто приняли решение нажать на кнопку.

Дизайн этого эксперимента неидеален из-за его неспецифичности – может, мы просто узнали, что происходит в вашем мозге, когда он вообще что-то делает, а не в тот момент, когда он выполняет эту конкретную задачу. Давайте лучше переключимся на ваш выбор между действием А и действием Б. Уильям Генри Гаррисон садится за стол, чтобы съесть зараженные тифом гамбургеры и картофель фри, и просит кетчуп. Если вы думаете, что он произнес бы «кечуп», немедленно нажмите на эту кнопку левой рукой; если думаете, что он сказал бы «кечап», нажмите на другую кнопку правой. Не думайте сейчас о том, как он произнес бы слово «кетчуп»; просто посмотрите на часы и скажите, в какой момент вы выбрали кнопку. И мы получим тот же результат: нейроны, отвечающие за то, какая рука нажимает на кнопку, возбуждаются еще до того, как вы осознанно сформируете свой выбор.

Давайте поставим перед собой задачу более амбициозную, чем наблюдение за мозговыми волнами, поскольку ЭЭГ регистрирует активность сотен миллионов нейронов одновременно и не помогает понять, что происходит в конкретных отделах мозга. Благодаря гранту Фонда Уильяма Генри Гаррисона мы приобрели систему нейровизуализации, и пока вы выполняете задание, будем делать вам функциональную магнитно-резонансную томографию (фМРТ) мозга – это позволит нам регистрировать активность в отдельных его областях. Результаты еще раз наглядно продемонстрируют, что соответствующие области мозга «решили», какую кнопку нажать, еще до того, как вы поверили, что сделали сознательный и свободный выбор. Фактически за 10 секунд до этого.

Так, забудьте о фМРТ и получаемых с ее помощью изображениях, где сигнал от одного пикселя отражает активность примерно полумиллиона нейронов. Лучше мы просверлим в вашей голове отверстия, воткнем в мозг электроды и будем следить за активностью отдельных нейронов; используя этот подход, мы снова сможем сказать, что вы выберете, «кечуп» или «кечап» – по активности нейронов еще до того, как вы подумаете, что приняли решение.

Таковы основные подходы и выводы в масштабной серии исследований, которые спровоцировали грандиозный скандал вокруг вопроса, доказывают ли они, что свобода воли – это миф. Результаты этих исследований всплывают практически в любых дебатах, где обсуждается все, что нейронаука может сообщить по этому вопросу. Но думаю, что по большому счету эти исследования совершенно к делу не относятся.

Все началось с Бенджамина Либета, нейробиолога из Калифорнийского университета в Сан-Франциско, который в 1983 г. провел настолько провокационное исследование, что по крайней мере один философ назвал его «печально известным», ему посвящают целые конференции, а про некоторых ученых говорят, что они проводят «исследования в стиле Либета»[14]{9}.

Экспериментальная установка нам известна. Вот кнопка. Нажимайте ее, когда захотите. Не думайте заранее; посмотрите на эти необычные часы, которые легко определяют доли секунды, и скажите нам, когда вы решили нажать на кнопку, в какой момент осознали, что сделали свободный выбор[15]. Мы же тем временем будем регистрировать данные ЭЭГ и отследим момент, когда ваш палец начнет двигаться.

Так были получены основные результаты: участники сообщали, что решили нажать на кнопку примерно за 200 миллисекунд – 0,2 секунды – до того, как их палец начинал двигаться. Кроме того, в мозге испытуемых регистрировался характерный паттерн ЭЭГ, называемый потенциалом готовности, в тот момент, когда они только готовились пошевелиться; он исходил из части мозга под названием «дополнительная моторная область» (ДМО), которая посылает проекции вниз по позвоночнику, стимулируя движения мышц. Но вот что удивительно: потенциал готовности – свидетельство того, что мозг решил нажать на кнопку, – возникал примерно за 300 миллисекунд до того мгновения, когда испытуемые осознавали, что решили на нее нажать. Ощущение свободы выбора – это всего лишь апостериорная иллюзия, ложное чувство контроля.

С этого наблюдения все и началось. Почитайте научные статьи по биологии и свободе воли, и в 99,9% из них будет фигурировать Либет, обычно не позже второго абзаца. То же самое касается публикаций в обычной прессе: «Ученые доказали, что свободы воли не существует; мозг принимает решение еще до того, как вы подумаете, что приняли его»[16]. Эксперимент Либета вдохновил массу последующих исследований и теоретических выкладок; ученые до сих пор проводят исследования на основе работы Либета, хотя с первой ее публикации в 1983 г. прошло уже почти 40 лет. Например, в 2020 г. вышла статья «Сообщения Либета о намерении неверны» (Libet's Intention Reports Are Invalid){10}. Если ваша работа настолько важна, что спустя десятилетия люди все еще ее ругают, – для ученого это почти бессмертие.

Главное открытие Либета, а именно тот факт, что вы обманываете себя, если думаете, что приняли решение в тот момент, когда вам кажется, что вы его приняли, воспроизводилось и в других исследованиях. Нейробиолог Патрик Хаггард из Университетского колледжа Лондона заставлял испытуемых выбирать между двумя кнопками – а точнее, выбирать между «сделать А» и «сделать Б», а не между «делать» или «не делать». В результате он пришел к тому же выводу: мозг, похоже, принимает решение еще до того, как вы подумаете, что приняли его{11}.

Эти открытия положили начало исследованию Либет 2.0: я имею в виду работу Джона-Дилана Хайнеса и его коллег из Университета Гумбольдта в Германии. Прошло 25 лет, появилась фМРТ; все остальное осталось без изменений. И снова ощущение осознанного выбора посещало испытуемых примерно за 200 миллисекунд до того, как палец начинал двигаться. Что самое главное, исследование подтвердило выводы, сделанные на основе работы Либета, и расширило их[17]. Благодаря фМРТ Хайнес смог обнаружить, что решение «какую кнопку нажать» принимается еще выше в цепи команд мозга, а именно в префронтальной коре (ПФК). Это похоже на правду, поскольку исполнительные решения принимаются именно в ПФК. (Если, как в случае Гейджа, ПФК вместе с остальной частью лобной коры разрушена, человек принимает ужасные, импульсивные решения.) Если немного упростить, ПФК, приняв решение, передает его в остальные области лобной коры, которая отправляет его в премоторную кору, затем в ДМО, а затем, еще через несколько шагов, к мышцам[18]. В подтверждение представления Хайнеса о том, что процесс принятия решений осуществляется выше по цепи, оказалось, что ПФК принимала решение за 10 секунд до того, как испытуемым казалось, что они делают сознательный выбор[19]{12}.

Затем, в исследовании Либет 3.0, свободу-воли-как-иллюзию проследили вплоть до активности отдельных нейронов. Нейробиолог Ицхак Фрид из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе работал с пациентами с инкурабельной эпилепсией, не поддающейся лечению противосудорожными препаратами. В качестве последнего средства нейрохирурги удаляли больным часть мозга, инициирующую припадки; у пациентов Фрида это была лобная кора. Естественно, в таких случаях хочется свести к минимуму объем удаляемой ткани, поэтому перед операцией в намеченную к удалению область вживляют электроды, отслеживающие ее активность. Это позволяет составить точную карту функций и определить, какие участки лучше не трогать, если есть такая возможность.

Итак, Фрид заставлял испытуемых выполнять задания в стиле Либета, а электроды в их лобной коре определяли, когда активируются отдельные нейроны. Результат тот же: некоторые нейроны возбуждались при подготовке к принятию решения о конкретном движении за несколько секунд до того, как испытуемые заявляли, что приняли это решение. В увлекательных смежных исследованиях Фрид показал, что нейроны гиппокампа, кодирующие определенное воспоминание, активируются за одну-две секунды до того, как человек почувствует, что вызывает это воспоминание по своей воле{13}.

Итак, три разных метода, отслеживающие активность сотен миллионов нервных клеток вплоть до отдельных нейронов, показывают: в тот момент, когда мы считаем, что сознательно и добровольно решили что-то сделать, нейробиологический жребий уже брошен. Чувство осознанного намерения – это просто запоздалая мысль, которая ни на что не влияет.

Этот вывод подкрепляется исследованиями, демонстрирующими, насколько податливо ощущение намерения и контроля. Вернемся к базовой парадигме Либета; на этот раз за нажатием кнопки следовал звонок, а исследователи варьировали длительность задержки в доли секунды между нажатием и звонком. Когда звонок задерживался, испытуемые сообщали о своем намерении нажать на кнопку чуть позже обычного, хотя ни потенциал готовности, ни время начала движения в действительности не менялось. Другое исследование показало, что, если вы чувствуете себя счастливым, ощущение сознательного выбора посещает вас быстрее, чем если вы расстроены, что только подчеркивает, каким субъективным и ненадежным оно бывает{14}.

В других исследованиях, где в качестве испытуемых выступали люди, подвергавшиеся нейрохирургическому вмешательству из-за инкурабельной эпилепсии, было показано, что ощущение намеренного движения и реальное движение можно отделить друг от друга. Стимулируйте дополнительную область мозга, связанную с принятием решений[20], и люди будут говорить, что они только что сделали движение по собственной воле, хотя сами при этом и пальцем не пошевельнули. Простимулируйте вместо этого пре-ДМО, и они-таки подвигают пальцем, но при этом будут клясться, что ничего подобного не совершали{15}.

Существует неврологическое расстройство, которое подтверждает эти выводы. Повреждение части ДМО в результате инсульта вызывает синдром анархической руки, при котором рука, контролируемая этой стороной ДМО[21], действует против воли человека (например, хватает еду с чужой тарелки); страдальцам приходится придерживать свою непослушную руку другой[22]. Это говорит о том, что ДМО фиксирует волю на задаче, связывая «намерение с действием», причем еще до того, как человек сочтет, что сформировал свое намерение{16}.

Психологические исследования показывают, что и чувство контроля может быть иллюзорным. В одном эксперименте сразу же после нажатия кнопки загорался свет… время от времени. Долю ситуаций, в которых свет загорался, варьировали; затем испытуемых спрашивали, насколько, по их ощущениям, они контролируют свет. Люди постоянно переоценивали надежность связки «нажатие – свет», и считали, что они ее контролируют[23]. В другом исследовании испытуемые думали, будто сами выбирают, какой рукой нажать на кнопку. Тайно от них выбор руки контролировали при помощи транскраниальной магнитной стимуляции[24] (ТМС) моторной коры головного мозга; испытуемые тем не менее считали, что сами контролируют свой выбор. В других же исследованиях использовались манипуляции прямиком из ассортимента фокусников и телепатов, но испытуемые утверждали, что контролируют события, которые в действительности были предрешены и неподвластны их контролю{17}.

Если вы делаете А, а за ним следует Б, что увеличивает вероятность того, что вы поверите, будто сами вызвали Б? Психолог Дэниел Вегнер из Гарварда, внесший основной вклад в эту область исследований, выделил три логические переменные. Первая – приоритет: чем меньше временной промежуток между А и Б, тем охотнее мы испытываем иллюзорное ощущение воли. Есть еще постоянство и эксклюзивность – с каким постоянством происходит Б после того, как вы сделали А, и как часто Б случается в отсутствие А. Чем выше первое и ниже второе, тем прочнее иллюзия{18}.

Что в целом показывает вся эта либетовская литература, начиная с самого Либета? У нас может возникать иллюзорное ощущение контроля, а наше чувство свободного, сознательного выбора может быть оторвано от реальности[24]; нами можно манипулировать, изменяя время, когда мы впервые ощущаем сознательный контроль; и что самое главное, это чувство контроля посещает нас уже после того, как мозг принял решение. Свобода воли – миф{19}.

Вы удивитесь, но с тех самых пор ученые не перестают ругаться: инкомпатибилисты упорно цитируют Либета и его последователей, а компатибилисты презрительно подвергают сомнению всю их литературу. Для начала грандиозной свары много времени не потребовалось. Через два года после публикации своей эпохальной работы Либет поместил статью в комментируемом научном журнале (где ученые публикуют теоретические статьи на спорные темы и получают краткие комментарии от своих друзей и врагов); комментаторы, обрушившиеся на Либета, обвиняли его в «вопиющих ошибках», в упущениях по части «фундаментальных концепций измерения», в концептуальной наивности («Пардон, ваш дуализм говорит сам за себя», – обвинял его один из критиков) и в ненаучной вере в точность измерения времени (Либета саркастически обвиняли в том, что он практикует «хронотеологию»){20}.

Критика работ Либета, Хайнеса, Фрида, Вегнера со товарищи не утихает. Какая-то ее часть касается мелочей, таких как ограничения методов ЭЭГ, фМРТ и регистрации активности отдельных нейронов, или подводных камней, связанных с тем, что практически всю информацию испытуемые сообщают о себе сами. Но бо́льшая часть критических замечаний носит концептуальный характер и в целом показывает, что слухи о том, будто учение Либета убивает веру в свободу воли, преувеличены. На них стоит остановиться подробнее.

ВЫ ЧТО, ПРОВОЗГЛАШАЕТЕ КОНЕЦ СВОБОДЫ ВОЛИ ИСХОДЯ ИЗ СПОНТАННЫХ ДВИЖЕНИЙ ПАЛЬЦЕВ?

Либетовская литература построена вокруг того, что люди спонтанно решают произвести некое действие. По мнению Мануэля Варгаса, свобода воли связана с ориентацией на будущее, с готовностью понести сиюминутные убытки ради долгосрочной цели; но «эксперимент Либета требовал чисто сиюминутного, импульсивного действия – а это совершенно не то, для чего нужна свобода воли»{21}.

Более того, само это спонтанное решение сводилось к тому, нажимать ли на кнопку, что слабо связано с вопросом, обладаем ли мы свободой воли в отношении наших убеждений и ценностей или поступков, влекущих за собой серьезные последствия. По словам психолога Ури Маоза из Университета Чепмена, это разница между «выбором» и «перебором»: Либет – это перебирание коробок с кукурузными хлопьями на полке в супермаркете, а вовсе не какое-то жизненно важное решение. Философ Адина Роскис из Дартмутского колледжа, например, считает, что выбор в мире Либета – это карикатура на реальный выбор, которую может затмить даже непростой выбор между чаем и кофе[25]{22}.

Применимы ли выводы Либета к чему-то поинтереснее, чем нажатие кнопок? Фрид воспроизвел эффект Либета, заставив испытуемых в симуляторе вождения выбирать между поворотом налево и поворотом направо. В другом исследовании нейронауку удалось совместить с возможностью сбежать из лаборатории в солнечный денек: феномен Либета проверяли у испытуемых непосредственно перед прыжком с тарзанки. Неужели нейробиологи тоже прыгали, сжимая в руках свое оборудование? Нет, к головам прыгунов пристегивали беспроводное устройство ЭЭГ, что делало их похожими на марсиан, которых братва уговорила сигануть с тарзанки после игры в литрбол. Результаты? Те же, что и у Либета: потенциал готовности предшествовал тому моменту, в который испытуемым казалось, что они решились на прыжок{23}.

Компатибилисты отвечали: все это тоже совершенно неестественно – ни выбор момента прыжка в пропасть, ни выбор между поворотом налево и поворотом направо в симуляторе вождения ничего не говорит о том, обладаем ли мы свободой воли, когда, скажем, выбираем, кем стать: нудистом или буддистом, альгологом или аллергологом. Это критическое замечание удалось подкрепить результатами одного особенно изящного исследования. В первом его варианте испытуемым давали две кнопки и говорили, что каждая из них символизирует конкретную благотворительную организацию; нажмите одну из кнопок, и на счет этой организации поступит тысяча долларов. Второй вариант: две кнопки, две благотворительные организации, нажимайте какую хотите, и каждая получит по 500 долларов. В обоих сценариях мозг управлял одними и теми же действиями, но в первом случае выбор был значимым, а во втором – таким же случайным, как в эксперименте Либета. Скучный, случайный сценарий вызывал в мозге обычный потенциал готовности еще до появления чувства осознанного решения, а вот сценарий, чреватый последствиями, – нет. Другими словами, эксперимент Либета ничего нам не говорит о той свободе воли, которая нас интересует. По отменно язвительному замечанию одного из ведущих компатибилистов, главная мысль всей этой литературы такова: «Не играйте в камень-ножницы-бумага на деньги [с одним из этих исследователей, что не верят в свободу воли], засунув голову в аппарат фМРТ»{24}.

Но тут скептики свободы воли нанесли компатибилистам ответный удар. Группа Хайнеса визуализировала работу мозга испытуемых, выполнявших задание, не предполагавшее никаких движений: они выбирали между сложением и вычитанием. Исследователи идентифицировали нейронную сигнатуру решения, предшествующую сознательной осведомленности о нем, но исходила она не из ДМО, а из другой области мозга (которая называется корой задней части поясной извилины / предклиньем). Так что есть вероятность, что авторы эксперимента «выбери благотворительную организацию» просто искали не в той части мозга – простые области мозга принимают простые решения до того, как вы думаете, что осознанно их приняли, более сложные области – до того, как вы думаете, что сделали сложный выбор{25}.

Присяжные еще не определились, поскольку либетовская литература почти полностью посвящена спонтанным решениям относительно довольно простых вещей. Переходим к следующему общему критическому замечанию.

60%? ВЫ ШУТИТЕ

Что значит осознать осмысленно принятое решение? Что на самом деле означают слова «решение» и «намерение»? Опять семантика, которая не просто семантика. Философы здесь наворотили такого, что многие нейробиологи (я, например) задыхаются от бессильного трепета. Сколько требуется времени, чтобы сосредоточиться на секундной стрелке на часах? В своих работах Роскис подчеркивает разницу между сознательным намерением и осознанностью намерения. Альфред Мили полагает, что потенциал готовности – это время, когда вы, по сути, сделали реально свободный выбор, а затем вам требуется некоторое время, чтобы этот свой свободный выбор осознать. В качестве аргумента против этого рассуждения в одном из исследований было показано следующее: в момент появления потенциала готовности многие испытуемые вместо того, чтобы думать о том, что они собираются сделать, думали, например, об ужине{26}.

Можете ли вы решить принять решение? Намереваться и иметь намерение – это одно и то же или нет? Либет просил испытуемых отмечать время, когда они впервые осознали «субъективный опыт "желания" или намерения действовать», но разве «желание» и «намерение» – это одно и то же? Можно ли быть спонтанным, если вас просят быть спонтанным?

Раз уж мы об этом заговорили, то что же такое на самом деле потенциал готовности? (Примечательно, что почти через 40 лет после эксперимента Либета статье все еще можно дать название «Что такое потенциал готовности?».) Может быть, это решение-делать, фактическое «намерение», в то время как осознанное ощущение, что «решение» принято – это решение-делать-сейчас, «реализация намерения»? Может быть, потенциал готовности вообще ничего не значит – некоторые модели предполагают, что это просто точка, в которой случайная активность в ДМО преодолевает порог регистрации. Мили настойчиво утверждает, что потенциал готовности – это не решение, а побуждение, а физик Сьюзен Покетт и психолог Сьюзан Перди из Оклендского университета показали, что потенциал готовности короче и менее устойчив, если испытуемые хотят определить, когда они приняли решение, а не когда ощутили побуждение. Для других потенциал готовности – это процесс, ведущий к решению, а не само решение. Один хитрый эксперимент подтверждает эту интерпретацию. В нем испытуемым предъявляли четыре случайные буквы и просили мысленно выбрать одну из них; иногда им давали сигнал нажать на кнопку, соответствующую этой букве, иногда нет – таким образом, в обоих сценариях осуществлялся один и тот же процесс принятия решения, но к действию вел только один из них. В обоих случаях возникал одинаковый потенциал готовности, что, по словам нейробиолога-компатибилиста Майкла Газзанига, предполагает, что ДМО не принимает решение о совершении действия, но «разогревается для участия в динамических событиях»{27}.

Так что же такое потенциалы готовности и их предшественники – решения или побуждения? Решение – это решение, а побуждение – это всего лишь повышенная вероятность принятия решения. Бывает ли так, чтобы предсознательный сигнал вроде потенциала готовности возникал, но действие не совершалось? Бывает ли действие без предшествующего ему предсознательного сигнала? Объединим эти два вопроса: насколько точно эти предсознательные сигналы предсказывают реальное поведение? Точность, близкая к 100%, нанесла бы серьезный удар по вере в свободу воли. Напротив, чем ближе оказалась бы точность к случайности (например, 50%), тем ниже была бы вероятность, что мозг «решает» что-то до того, как нас посетит ощущение свершившегося выбора.

Как оказалось, предсказуемость не так уж велика. Первоначальное исследование Либета было проведено таким образом, что вывести численное значение этого показателя не представлялось возможным. Однако в исследованиях Хайнеса фМРТ-изображения предсказывали поведение лишь с 60%-ной точностью, почти на уровне случайности. По мнению Мили, «60%-ная точность предсказаний, какую кнопку нажмет участник, не представляет собой большой угрозы свободе воли». По словам Роскис, «это предполагает лишь, что существуют некие физические факторы, которые влияют на принятие решений». В исследованиях Фрида, где регистрировалась активность отдельных нейронов, точность предсказаний достигала 80%; это, конечно, лучше, чем случайность, но и из нее не смастеришь гвоздя в крышку гроба свободы воли{28}.

Далее – к следующему критическому замечанию.

ЧТО ТАКОЕ СОЗНАНИЕ?

Нелепый заголовок, который я дал этом разделу, говорит о том, что я не в восторге от необходимости его писать. Не понимаю, что такое сознание, и не могу дать ему определения. Я не в силах постичь того, что пишут о нем философы – или, если уж на то пошло, нейробиологи, если только это не «сознание» в скучном неврологическом смысле, когда речь идет о состоянии человека без сознания, например в коме[26]{29}.

Тем не менее сознание занимает центральное место в дебатах вокруг эксперимента Либета, которые ведутся порой в довольно жесткой форме. Взять, к примеру, Мили и его книгу, чье название трубит о том, что он не собирается смягчать удар, – «Почему наука не опровергла свободу воли» (Free: Why Science Hasn't Disproved Free Will). В первом же абзаце он пишет: «Сегодня есть два основных научных аргумента против существования свободы воли». Первый предлагают социальные психологи, доказывающие, что поведением можно манипулировать посредством факторов, о которых мы не осведомлены, – мы видели такие примеры. Второй принадлежит нейробиологам, и его «основной посыл состоит в том, что все наши решения принимаются бессознательно и, следовательно, не свободно» (курсив мой. – Р. С.). Другими словами, сознание – это всего лишь эпифеномен, иллюзорное ощущение контроля, не имеющее отношения к нашему реальному поведению. Мне кажется, что это чрезмерно догматичный способ представить лишь один из многих стилей осмысления этого вопроса нейронаукой.

Дразнилка «вы, нейробиологи, не только всем проели мозги, но еще и верите, что все наши решения бессознательны» важна потому, что людей нельзя винить за их бессознательное поведение (хотя нейробиолог Майкл Шадлен из Колумбийского университета, чьи замечательные исследования питают дискуссии о свободе воли вслед за Роскис, горячо доказывает, что мы несем моральную ответственность даже за свои бессознательные действия){30}.

Компатибилисты, пытающиеся отбиться от либетианцев, часто выбирают сознание последним рубежом обороны: хорошо, хорошо, предположим, что Либет, Хайнес, Фрид и все остальные действительно доказали, что мозг принимает решение еще до того, как нас посещает ощущение, что мы сделали это сознательно и свободно. Давайте здесь согласимся с инкомпатибилистами. Но нужно ли нам это сознательное чувство контроля, чтобы превратить предсознательное решение в реальное поведение? Потому что если нужно, если мы не вычеркиваем сознание как нечто несущественное, то и свободу воли исключить нельзя[27].

Как мы видели, знание того, каким было предсознательное решение мозга, позволяет с умеренной вероятностью предсказать, осуществится ли поведение в реальности. Но как связано предсознательное решение мозга и чувство сознательного контроля – бывает ли так, что за потенциалом готовности следует поведение, а чувства сознательного контроля в промежутке не появляется? Отличное исследование, проведенное нейробиологом из Дартмутского колледжа Талией Уитли с соавторами[28], подтверждает это предположение – испытуемых гипнотизировали и внушали им, что по выходе из гипноза они должны совершить некое спонтанное действие, подобное действиям в эксперименте Либета. И что же? Когда внушение срабатывало, возникал потенциал готовности, действие совершалось, а осознания в промежутке между ними не наступало. Сознание – это нечто несущественное{31}.

Да ладно, возражают компатибилисты, это же не значит, что намеренное поведение всегда идет в обход сознания – отвергать свободу воли на основании процессов в загипнотизированном мозге как-то неубедительно. Однако здесь имеется более высокий уровень осмысления, к которому апеллирует философ-инкомпатибилист Грегг Карузо из Государственного университета Нью-Йорка: предположим, вы играете в футбол, ведете мяч и сознательно решаете, что не будете пасовать, а попытаетесь обойти защитника. Но в процессе вы совершаете различные механические движения, которые не выбираете сознательно; что же тогда означает тот факт, что вы сделали осознанный выбор, но при этом позволили некоему безотчетному процессу перехватить управление? Споры продолжаются, и не только о том, требуется ли предсознанию сознание в качестве опосредующего фактора, но и о том, могут ли оба эти фактора одновременно обусловливать поведение{32}.

Из всех этих загадок самая важная – требуется ли предсознательному решению такой посредник, как сознание. Почему? Потому что только в тот момент, когда сознание осуществляет свои посреднические функции, у нас появляется возможность наложить вето на решение, не дав ему реализоваться. На этот крючок вполне можно повесить моральную ответственность{33}.

СВОБОДА ВЕТО: ВОЛЯ ОСТАНОВИТЬСЯ

Если у нас нет свободы воли, может, у нас есть хотя бы свобода вето, возможность нажать на тормоза между моментом осознания свободного выбора действия и самим действием? Вот к какому выводу пришел сам Либет в результате исследований: право вето у нас точно есть. В мелочах: вы тянетесь за очередным драже M&M's, но за мгновение останавливаетесь. В крупном: вы собираетесь ляпнуть нечто совершенно неуместное, но, хвала богу, останавливаете себя, когда ваш рот уже готовится подвести вас под монастырь.

Выводы Либета послужили толчком к проведению целого ряда исследований, посвященных поискам ответа на вопрос, где помещается свобода вето. Делать или не делать: есть ли у испытуемых возможность остановиться в тот момент, когда намерение осознается. Сделать сейчас или чуть позже: как только намерение осознается, нажать на кнопку немедленно или же сначала сосчитать до десяти. Наложить внешнее вето: в исследованиях с применением интерфейса «мозг – компьютер» исследователи использовали алгоритмы машинного обучения, которые отслеживали потенциал готовности испытуемого, предсказывая в реальном времени, когда он собирается пошевелиться; в некоторых случаях компьютер подавал испытуемому сигнал прекратить движение. Естественно, люди обычно могли остановиться вплоть до момента невозврата, который в целом соотносится с моментом, когда в работу включались нейроны, непосредственно посылающие команду мышцам. Сам по себе потенциал готовности не означает необратимого решения и обычно выглядит одинаково, независимо от того, собирается ли испытуемый в любом случае нажать на кнопку или же у него есть возможность наложить вето[29]{34}.

Как работает вето с точки зрения нейробиологии? При попытке нажать на тормоза активируются нейроны, расположенные непосредственно перед ДМО[30]. Возможно, Либет заметил это в ходе другого своего эксперимента, посвященного изучению свободы вето. Как только у испытуемых появлялось осознанное чувство намерения, они должны были запретить себе действие; в этот момент хвостовая часть потенциала готовности затухала и сглаживалась[31]{35}.

Тем временем в других исследованиях изучались интересные побочные эффекты свободы вето. Чем отличаются нейробиологические процессы в мозгу азартного игрока, которому после цепочки проигрышей удается остановиться, и у того, который этого не делает?[32] Что происходит со свободой вето, когда в игру вступает алкоголь? Есть ли разница между взрослыми и детьми? Оказалось, что детям нужно задействовать больше лобной коры, чем взрослым, чтобы с той же эффективностью подавить действие{36}.

Так что же все эти разновидности наложения вето на поведение за доли секунды до него говорят нам о свободе воли? Естественно, все зависит от того, у кого вы спрашиваете. Находки вроде этой лежат в основе двухуровневой модели, описывающей, как мы якобы управляем своей судьбой, в которую веруют буквально все, от Уильяма Джеймса до многих современных компатибилистов. Первая стадия – «свободная»: мозг, самопроизвольно выбирая среди альтернативных возможностей, решает создать предрасположенность к какому-то действию. Вторая стадия – «волевая»: вы сознательно рассматриваете эту предрасположенность и либо даете ей зеленый свет, либо накладываете на нее вето. Как пишет один из сторонников этой модели, «свобода возникает из творческой и недетерминированной генерации альтернативных возможностей, которые представляются воле для оценки и выбора». Или, по словам Мили, «даже если побуждения нажать [на кнопку] определяются бессознательной активностью мозга, от испытуемых может зависеть, будут они действовать согласно этим побуждениям или нет»{37}. Таким образом «наш мозг» выдвигает предложение, а «мы» его оцениваем; подобный дуализм отбрасывает нас на столетия назад.

Возможен и другой вывод: свобода вето выглядит так же подозрительно, как и свобода воли, и по тем же причинам. Ингибирование поведения по своим нейробиологическим характеристикам не сложнее его активации, и более того: система межнейронных связей мозга в обоих случаях использует одни и те же компоненты. Например, иногда мозг делает что-то, активируя нейрон X, а иногда – тормозя нейрон, который тормозит нейрон X. Называть первое «свободой воли», а второе – «свободой вето» одинаково неоправданно. Это напоминает задачку из главы 1 – отыскать нейрон, который инициировал бы некое действие, не подвергаясь влиянию других нейронов или каких-либо предшествующих биологических событий. Здесь же задача состоит в том, чтобы найти нейрон, который столь же самостоятельно предотвращал бы действие. Не существует нейронов ни со свободой воли, ни со свободой вето.

К какому выводу мы можем прийти, проанализировав эти дискуссии? Сторонники Либета убеждены: исследования показывают, что наш мозг решает совершить действие еще до того, как мы подумаем, что сделали это свободно и сознательно. Но, принимая во внимание высказанную критику, думаю, что единственный вывод, к которому можно здесь прийти, следующий: в некоторых весьма искусственных условиях определенные показатели работы мозга с умеренной вероятностью позволяют предсказать последующее поведение. Свобода воли, я полагаю, переживет учение Либета. Но я по-прежнему считаю, что вся эта дискуссия целиком не имеет к делу ни малейшего отношения.

НА СЛУЧАЙ, ЕСЛИ ВСЕ ЭТО КАЖЕТСЯ ВАМ СЛИШКОМ ЗАУМНЫМ

Споры вокруг экспериментов Либета и его последователей можно свести к вопросу о намерении: когда мы сознательно решаем, что намерены что-то сделать, начала ли уже нервная система действовать в соответствии с этим намерением, и если да, что это значит?

Похожий вопрос имеет огромное значение в одной из тех сфер, где дебаты вокруг свободы воли влекут за собой самые серьезные последствия – в зале суда. Был ли у правонарушителя умысел – то есть намерение – совершить преступное деяние?

Я здесь не фантазирую о судьях в париках, рассуждающих о потенциале готовности какого-нибудь маргинала. Напротив, вопросы, определяющие «умысел», сводятся к следующему: мог ли обвиняемый предвидеть без особых сомнений, какими будут последствия его действия или бездействия, и был ли он согласен с таким исходом. С этой точки зрения, если подобное намерение отсутствовало, человек не должен быть осужден за преступление.

Естественно, это ставит непростые вопросы. Если, например, подозреваемый намеревался выстрелить в кого-то, но промахнулся, стоит ли считать его преступление менее тяжким, чем если бы он попал точно в цель? Должно ли пьяное вождение считаться меньшим проступком, если вам повезло и вы не убили пешехода, чем если бы убили (этот вопрос оксфордский философ Нил Леви исследовал с помощью концепции «моральной удачи»)?{38}

Еще один нюанс: в юриспруденции различают общий и специальный умысел. В первом случае речь идет о намерении совершить преступление, а во втором – о намерении не только совершить преступление, но и добиться конкретных последствий; обвинение в последнем случае, безусловно, более серьезное, чем в первом.

Еще одна проблема, которая может встать перед присяжными, – решить, действовал ли человек умышленно из страха или из гнева, причем страх (особенно если он обоснован) считается смягчающим обстоятельством; поверьте мне, если бы присяжные набирались из нейробиологов, они бы спорили до бесконечности, какая эмоция имела место. А если кто-то задумал совершить одно преступление, но вместо этого случайно совершил какое-то другое?

Вопрос, важность которого очевидна: задолго ли до поступка сложилось намерение. Это вопрос предумышленности, разницы между, скажем, преступлением, совершенным в порыве страсти, где умысел отстоит от действия на какие-то миллисекунды, и давно спланированным действием. С юридической точки зрения, честно говоря, неясно, как долго нужно размышлять над задуманным поступком, чтобы он считался предумышленным. В качестве примера такой неясности можно рассказать, как я выступал в качестве эксперта на судебном процессе, где все вертелось вокруг вопроса, достаточно ли восьми секунд (зафиксированных камерой видеонаблюдения) для того, чтобы человек, находящийся в опасных для жизни обстоятельствах, мог замыслить убийство. (Мои две копейки заключались в том, что в таких условиях восьми секунд мозгу недостаточно не только для того, чтобы что-то замыслить, но и для того, чтобы в принципе осознать происходящее, а концепция свободы воли к делу не относится; присяжные с этим дружно не согласились.)

А есть еще вопросы, крайне важные для судов над военными преступниками. Какой должна быть угроза, чтобы злодеяние считалось совершенным по принуждению? А если человек соглашается совершить преступление, зная, что, если откажется, кто-то другой сделает это за него – в ту же минуту и с еще большей жестокостью? А если пойти еще дальше: как нужно поступить с человеком, который сознательно решил совершить преступление, зная, что, если он передумает, его все равно заставят это сделать?[33]{39}

На этот момент у нас, похоже, имеются два совершенно разных подхода к осмыслению субъектности и ответственности: подход ученых, спорящих о дополнительной моторной области мозга на конференциях по нейрофилософии, а также подход прокуроров и адвокатов, состязающихся в залах суда. И все же у них есть нечто общее, что потенциально может нанести удар по скептицизму в отношении свободы воли:

Предположим, что наше ощущение сознательного решения на самом деле не следует за потенциалом готовности, что активность в ДМО, префронтальной коре, теменной коре и так далее позволяет предсказать поведение лишь в некоторой степени и только в таких ситуациях, как нажатие на кнопку. На основании этого никак нельзя утверждать, что свобода воли умерла.

Теперь предположим, что обвиняемый говорит: «Это сделал я. Я знал, что мог бы поступить иначе, но замыслил поступить так, как поступил, и спланировал все заранее. Я не только знал, что в результате моих действий могло случиться Х, я хотел, чтобы это произошло». Попробуйте-ка теперь убедить кого-нибудь, что у обвиняемого нет свободы воли.

Однако смысл этой главы в том, что, даже если одна из этих выкладок или обе сразу верны, я все равно считаю: свободы воли не существует. Чтобы понять почему, пора провести мысленный эксперимент в стиле Либета.

КОНЕЦ СВОБОДЫ ВОЛИ В ТЕНИ НАМЕРЕНИЯ

Ваш друг пишет докторскую по нейрофилософии и просит вас стать участником эксперимента в его исследовании. Вы соглашаетесь. Он страшно рад, поскольку придумал, как получить дополнительные данные для работы и одновременно исполнить свое заветное желание – соединить, так сказать, приятное с полезным. Для снятия показаний он использует переносной ЭЭГ-регистратор, как в исследовании с прыжками с тарзанки. Вы вышли из лаборатории на улицу, на голове – шапочка с проводами, на руке – датчик для электромиографии, в поле зрения – часы.

Как и в классическом исследовании Либета, двигательное действие, которое от вас требуется, – движение указательного пальца. Но слушайте, разве подобный искусственный сценарий не устарел на несколько десятков лет? К счастью, план эксперимента, который старательно составил ваш товарищ, посложнее: движение-то вы совершаете простое, а вот последствия его отнюдь не так просты. Вам говорят не планировать свое движение заранее, пусть оно будет спонтанным. Кстати, отметьте на часах, когда вы впервые ощутите намерение согнуть палец. Все готово? Теперь, как только вы почувствуете, что тоже готовы, нажмите на спуск и убейте вот этого человека.

Может, он враг отечества, террорист, взрывающий мосты в одной из победоносно оккупированных колоний. А может, кассир из винного магазина, который вы хотите ограбить. Может, это ваш любимый человек, смертельно больной, страдающий от невыносимой боли и умоляющий положить конец его мукам. Может, это кто-то, кто собирается причинить вред ребенку; а может, это младенец Гитлер, лепечущий в колыбельке.

Вы можете не стрелять. Например, вы не испытываете иллюзий по поводу жестокости режима и отказываетесь; вы думаете, что убийство кассира сделает ставку слишком высокой, если вас поймают; и, как бы ни умолял вас близкий человек, вы просто не можете сделать того, о чем вас просят. А может быть, вы Хамфри Богарт, ваш друг – Клод Рейнс, вы путаете реальность с сюжетом и думаете, что, если позволите майору Штрассеру улизнуть, история не закончится и вы получите роль в продолжении «Касабланки»[34].

Но предположим, на спуск вам жать все-таки придется, иначе не удастся обнаружить потенциал готовности, и исследования вашего друга застопорятся. Тем не менее у вас всё еще есть варианты. Вы можете выстрелить в указанного человека. Можете выстрелить, но так, чтобы промахнуться. Вы можете застрелиться, но не подчиниться[35]. И вообще можете отказаться играть по правилам и застрелить своего друга.

Интуитивно кажется: для того чтобы понять, что вы в итоге делаете, когда нажимаете на спусковой крючок, нужно решить те же проблемы, что стояли перед Либетом. То есть изучить конкретные нейроны и конкретные миллисекунды, чтобы понять, в какой момент вы чувствуете, что решили что-то сделать, в какой момент ваш мозг решился на это действие, а также отличаются ли эти вещи друг от друга, или это одно и то же. Но вот почему эти либетовские дебаты, равно как и система уголовного правосудия, которую заботит исключительно вопрос умысла, не имеют никакого отношения к размышлениям о свободе воли? Как уже говорилось в начале этой главы, причина в том, что ни то ни другое не ставит главный вопрос, который поднимается на каждой странице этой книги: «Откуда взялось намерение?».

Если вы не задаете этот вопрос, вы ограничиваете себя промежутком в несколько секунд. Для многих и этого достаточно. Франкфурт пишет: «Вопросы о том, чем вызваны действия [человека] и его отождествление с их первоисточником, не имеют отношения к вопросам о том, совершил ли он эти действия свободно и несет ли моральную ответственность за их совершение». Или, как пишут Шадлен и Роскис, либетовская нейронаука «может обеспечить основание для возложения ответственности, сфокусированной на субъекте, а не на предшествующих причинах» (курсив мой. – Р. С.).

Откуда берется намерение? Да, из биологии, взаимодействующей с окружающей средой за секунду до того, как разогрелась ваша ДМО. А еще – за минуту до того, за час, за тысячелетие, и это лейтмотив данной книги. Дискуссия о свободе воли не может начинаться и заканчиваться с потенциалов готовности или с того, о чем думал человек, когда совершал преступление[36]. Почему же я трачу страницу за страницей, в мельчайших деталях разбирая дебаты о значении эксперимента Либета, прежде чем беспечно отмахнуться от них со словами «И все же я считаю, что это к делу не относится»? Потому что эксперимент Либета считается наиважнейшим исследованием, когда-либо проводившимся для изучения нейробиологией вопроса о свободе воли. Потому что практически в каждой научной работе, посвященной свободе воли, неизбежно фигурирует Либет. Потому что вы, может статься, родились в тот год, когда Либет опубликовал свое первое исследование, и теперь, спустя столько лет, вы уже достаточно взрослый, чтобы вашу любимую музыку называли «классическим» роком, да и сами уже, вставая со стула, покряхтываете, как это свойственно людям среднего возраста… а ученые все еще ломают копья, обсуждая эксперимент Либета. Но, как я уже говорил, это все равно что пытаться понять фильм, посмотрев только последние три минуты{40}.

Это обвинение в близорукости не должно звучать уничижительно. Близорукость – инструмент, с помощью которого мы, ученые, пытаемся отыскать что-то новое, узнавая все больше и больше о все меньшем и меньшем. Однажды я потратил девять лет на один эксперимент; он может стать центром очень маленькой научной вселенной. И я не обвиняю систему уголовного правосудия в том, что она близоруко фокусируется исключительно на наличии умысла – в конце концов, при вынесении приговора учитывается и то, откуда взялся умысел, и биография обвиняемого, и возможные смягчающие обстоятельства.

Где я намеренно пытаюсь звучать уничижительно и даже хуже, так это в тех случаях, когда такой внеисторический взгляд на поведение перерастает в морализаторство. Почему, анализируя чье-то поведение, вы игнорируете все, что происходило с этим человеком вплоть до настоящего момента? Да потому что вам попросту неинтересно, по каким таким причинам он от вас отличается.

В этой книге я нечасто сознательно перехожу на личности, но здесь как раз один из таких случаев – речь идет о рассуждениях Дэниела Деннета из Университета Тафтса. Деннет – один из самых известных и влиятельных философов, ведущий компатибилист, который излагает свои взгляды как в специальных трудах в своей области, так и в остроумных и увлекательных книгах для широкой публики.

Он безусловно принимает эту внеисторическую позицию и обосновывает ее с помощью метафоры, которая часто встречается в его трудах и дискуссиях с коллегами. Например, в книге «Пространство для маневра: виды свободы воли, которой стоит хотеть» (Elbow Room: The Varieties of Will Worth Wanting) он предлагает читателю представить себе забег, в котором один из бегунов стартует с отставанием от остальных. Будет ли это несправедливо? «Да, если речь о забеге на сто ярдов». Но если речь идет о марафоне, то никакой несправедливости Деннет не видит, ведь «в марафоне такое относительно небольшое изначальное преимущество не считается, поскольку можно с уверенностью ожидать, что другие случайные отрывы будут иметь больший эффект». Резюмируя свою точку зрения, он пишет: «В конце концов в долгосрочной перспективе удача усредняется»{41}.

Да нет же, не усредняется[37]. Предположим, вы родились у матери, злоупотреблявшей наркотиками во время беременности. И что, стремясь уравновесить это невезение, общество спешит обеспечить вам воспитание в относительном достатке и предоставляет всевозможное лечение, чтобы помочь преодолеть отставание в неврологическом развитии? Нет, в подавляющем большинстве случаев вы родитесь в бедности и в ней же и останетесь. Ну тогда, говорит общество, давайте хотя бы позаботимся о том, чтобы мать вас любила, была бы психически стабильна и располагала бы массой свободного времени, чтобы читать вам книги и водить по музеям. Да, конечно; насколько нам известно, мать ваша, скорее всего, захлебывается в ужасных последствиях своего жизненного невезения, и о вас, скорее всего, не будут заботиться, будут подвергать насилию и перекидывать из одной приемной семьи в другую. Но, может быть, общество хотя бы соберется с силами, чтобы уравновесить это дополнительное невезение, обеспечив вам жизнь в безопасном районе с отличными школами? Нет, вероятнее, в вашем районе орудуют банды, а школа не получает достаточного финансирования.

В нашем мире вы начинаете марафон, отстав на несколько шагов от остальных. И вопреки утверждению Деннета, примерно через полкилометра, поскольку вы все еще заметно отстаете, именно вас хватает за пятку какая-нибудь дикая гиена. На восьмикилометровой отметке, в палатке для восстановления водного баланса, почти закончилась вода, и вы можете сделать лишь несколько глотков подозрительно мутной жижи. На шестнадцати километрах у вас скручивает желудок. К тридцати двум километрам путь вам преграждают люди, которые считают, что гонка закончена, и уже подметают улицу. И все это время вы наблюдаете за удаляющимися спинами остальных бегунов, каждый из которых считает, что имеет право, что заслужил приличный шанс на победу. Удача не выравнивается со временем, и, по словам Леви, «мы не можем устранить последствия случая с помощью другого случая»; вместо этого наш мир практически гарантирует, что и везение, и невезение со временем только усугубляются.

В том же абзаце Деннет пишет, что «хорошему бегуну, стартующему позади группы, если он действительно настолько хорош, чтобы ЗАСЛУЖИТЬ победу, вероятно, выпадет достаточно шансов преодолеть первоначальное отставание» (выделено мной. – Р. С.). Это даже круче веры в то, что Бог придумал бедность, чтобы наказывать грешников.

Но и это еще не все! Послушайте, как Деннет подытоживает свою моральную позицию: переключаясь с легкоатлетических метафор на бейсбол и предполагая, что вы считаете, будто есть что-то несправедливое в том, как устроены хоум-раны, он пишет: «Если вам не нравится правило хоум-ранов, не играйте в бейсбол; играйте в какую-нибудь другую игру». Да, я хочу другую игру, говорит наше уже повзрослевшее дитя наркоманки из предыдущего абзаца. На этот раз я хочу родиться в обеспеченной, образованной семье трудяг из IT-сектора в Кремниевой долине, которые, как только я решу, что мне нравится, скажем, фигурное катание, оплатят занятия в спортивной секции и будут подбадривать меня с первых шатких шагов на льду. К черту эту жизнь, в которую меня бросили; я хочу сменить игру.

Считать, будто нам достаточно всего лишь знать о намерении в настоящем, – это не просто интеллектуальная слепота. Это даже хуже, чем верить, будто намерение – это самая первая черепаха, висящая в воздухе. В таком мире, как наш, это еще и серьезный этический изъян.

Пора посмотреть, откуда берется намерение и как удача и близко не выравнивает положения в долгосрочной перспективе{42}.

3
Откуда берется намерение?

Из-за того, что нам ужасно нравятся всякие либетовские штуки, мы усаживаем вас перед двумя кнопками; вы должны нажать одну из них. Но о том, что будет впоследствии, вы получаете самую общую информацию: говорят только, что в результате неправильного выбора погибнут тысячи. Теперь выбирайте.

Ни один скептик в отношении свободы воли не возьмется утверждать, будто бывает так, что вы формируете намерение и уже тянетесь, чтобы нажать соответствующую кнопку, но тут вдруг ни с того ни с сего молекулы, составляющие ваше тело, толкают вас под руку и вынуждают нажать другую.

Напротив, в предыдущей главе было показано, как в рамках либетовской парадигмы обсуждается, когда именно вы сформировали намерение, когда вы осознали, что сформировали его, активировались ли к этому моменту нейроны, отдающие команды мышцам, и в какой момент вы еще могли наложить вето на свое намерение. Плюс ведутся разговоры о ДМО, лобной коре, миндалевидном теле (или миндалине) и базальных ядрах – что́ им становится известно и когда. Тем временем в соседнем зале суда юристы спорят о природе вашего намерения.

Предыдущая глава заканчивается заявлением, что все эти миллисекунды не имеют ни малейшего отношения к вопросу о том, почему свободы воли не существует. Потому-то мы и не стали вставлять в ваш мозг электроды, прежде чем усадить перед двумя кнопками. Они нам не сообщили бы ничего существенного.

Все потому, что либетовские войны не ставят наиважнейший, фундаментальный вопрос: почему вы сформировали именно такое намерение?

В этой главе будет показано, что в конечном итоге вы не властны выбирать, какое намерение сформировать. Вы хотите что-то сделать, намереваетесь это сделать, а затем так и поступаете. Но как бы горячо и отчаянно вы того ни желали, у вас не получится заставить себя захотеть сформировать другое намерение. Вы не отыщете выход и уровнем выше – вы не можете успешно использовать инструменты (скажем, бо́льшую самодисциплину), которые помогут вам выбрать, чего желать. Никто из нас на такое не способен.

Вот почему нет никакого смысла вставлять электроды вам в голову, чтобы посмотреть, чем заняты нейроны в те миллисекунды, когда вы формируете намерение. Чтобы понять, откуда взялось намерение, нужно знать, что происходило с вами в те секунды или минуты, что предшествовали появлению намерения нажать на одну из двух кнопок. Еще следует знать, что происходило с вами на протяжении часов и дней, предшествовавших этому моменту. А также на протяжении лет и даже десятилетий до него. А еще – что с вами происходило в отрочестве, детстве и в утробе матери. И что случилось, когда сперматозоид и яйцеклетка, которым суждено было стать вами, слились воедино, сформировав ваш геном. И что происходило с вашими предками столетия назад, когда они создавали культуру, в которой вас воспитывали, и с вашим биологическим видом миллионы лет назад. Да-да, вот это все.

Все эти черепахи одна на другой показывают, что намерение, которое вы формируете, как и личность, есть результат всех предшествующих взаимодействий биологии и окружающей среды. От вас здесь ничего не зависит. Каждое влияние плавно вытекает из всех влияний, что предшествовали вашему намерению. В этой последовательности нет такой точки, куда можно было бы вставить свободу воли, которая находилась бы в этом биологическом мире и вместе с тем не принадлежала бы ему.

Давайте же посмотрим, каким образом то, кем мы являемся, есть результат предыдущих секунд, минут, десятилетий и геологических периодов, не подвластных нашему контролю. И почему везение и невезение никогда не уравновешивают друг друга.

ЗА СЕКУНДЫ И МИНУТЫ ДО…

Для начала вопрос о происхождении намерения мы поставим следующим образом: какая сенсорная информация, поступавшая в мозг в предыдущие секунды и минуты (в том числе неосознаваемая), помогла вам сформировать намерение?[38] Ответ может быть очевидным: «Я сформировал намерение нажать на кнопку, поскольку услышал жесткое требование сделать это и увидел пистолет, направленный мне в лицо».

Но все может быть не настолько очевидным. Вам на долю секунды предъявляют фотографию человека, который что-то держит в руках; вы должны решить, что это – мобильный телефон или пистолет. В эту секунду на ваше решение могут повлиять пол изображенного на фотографии человека, его раса, возраст и выражение лица. Нам хорошо известны жизненные версии этого эксперимента, в результате которого полицейский по ошибке стреляет в безоружного, а также влияние скрытых предубеждений, которые повышают шансы ошибиться{43}.

Некоторые примеры того, как влияют на намерение нерелевантные на первый взгляд стимулы, изучены особенно хорошо[39]. В их числе вопрос, как чувство отвращения влияет на поведение и отношение к людям и явлениям. В одном широко цитируемом исследовании испытуемые высказывали мнение по различным общественно-политическим вопросам (например, «Оцените, насколько вы согласны со следующим утверждением, по шкале от 1 до 10»). И если испытуемые сидели в комнате, где плохо пахло (по сравнению с нейтральным запахом), средний уровень доброжелательности к геям снижался как у консерваторов, так и у либералов. Ну конечно, подумаете вы, если вас блевать тянет, вы будете испытывать меньше теплых чувств ко всем без исключения. Однако этот эффект проявлялся только в отношении геев; уровень доброжелательности к лесбиянкам, старикам и афроамериканцам не менялся. Другое исследование показало, что отвратительные запахи снижают уровень одобрения однополых браков (и ухудшают отношение к другим политизированным аспектам сексуального поведения). Более того, одна только мысль о чем-нибудь отвратительном (поедании личинок) лишала консерваторов желания общаться с гомосексуальными мужчинами{44}.

А еще есть забавное исследование, где испытуемым либо причиняли дискомфорт (заставляя держать руку в ледяной воде), либо внушали отвращение (заставляя держать руку в тонкой перчатке в жидкости, имитирующей рвотные массы)[40]. Затем испытуемые должны были определить наказание нарушителю норм, связанных с чистотой (например, «Джон потер чужую зубную щетку о пол в общественной уборной» или в высшей степени выразительное «Джон толкнул человека в мусорный бак, кишащий тараканами»), или же норм, с чистотой не связанных (например, «Джон поцарапал ключом чужую машину»). Участники, которым внушали отвращение (но не те, что испытывали дискомфорт), строже наказывали за нарушение норм чистоты{45}.

Как отвратительный запах или тактильные ощущения могут изменить не имеющую к ним никакого касательства моральную оценку? Этот феномен связан с областью мозга под названием «островок» (или островковая доля). У млекопитающих она активируется запахом или вкусом испорченной пищи, заставляя рефлекторно ее выплевывать или вызывая рвоту. В общем, островок обрабатывает обонятельное и вкусовое отвращение и защищает от пищевых отравлений – эволюционно полезная вещь.

Но многофункциональный человеческий островок реагирует еще и на стимулы, которые кажутся нам отвратительными с моральной точки зрения. Функция островка млекопитающих «еда испортилась» оформилась, по всей видимости, примерно 100 млн лет тому назад. Гораздо позже, всего пару десятков тысячелетий назад, люди сконструировали такие понятия, как мораль и отвращение к нарушению моральных норм. По эволюционным меркам прошло слишком мало времени, чтобы в мозгу появилась новая область, которая обрабатывала бы моральное отвращение. Вместо этого его добавили в портфолио островка; как часто говорят, эволюция не изобретает, а латает и по мере сил импровизирует (элегантно или нет) с тем, что имеется под рукой. Нейроны островка не отличают отвратительных запахов от отвратительного поведения, что объясняет смысл метафор о моральном отвращении, от которого во рту возникает неприятный вкус, одолевают тошнота и рвотные позывы. Вы ощущаете что-то отвратительное, бе-е… и бессознательно вам приходит в голову, что если такие люди делают А, то это отвратительно и неправильно. Активируясь, островок передает сигнал в миндалину, область мозга, отвечающую за гнев и агрессию{46}.

Естественно, у феномена физического отвращения есть и обратная сторона: отведав сладких лакомств (в отличие от соленостей), испытуемые начинают считать себя людьми в высшей степени добрыми и отзывчивыми и присваивать высокие оценки по шкале привлекательности лицам других людей и произведениям искусства{47}.

Спросите испытуемого: послушайте, заполняя опросник на прошлой неделе, вы ничего не имели против поведения А, но теперь (в этой вонючей комнате) оно вам претит. Почему? Они не станут объяснять, как вонь сбила с толку их островок и снизила их моральный релятивизм. Они скажут, что некое недавнее озарение, наряду с фальшивой свободой воли и якобы сознательным намерением, заставило их решить, что все-таки поведение А ненормально.

Повлиять на намерение может не только физическое отвращение, но и красота. Тысячелетиями мудрецы провозглашали внешнюю красоту отражением внутренней добродетели. И хотя в открытую мы сегодня не осмелимся утверждать, что красота равна добродетели, на подсознательном уровне этот посыл до сих пор сохраняется; привлекательных людей считают более честными, умными и компетентными; их чаще избирают и нанимают, им больше платят; их реже осуждают за преступления, и тюремные сроки они получают меньшие. Да ладно, неужели мозг не способен отличить красоту от добродетели? Не особенно. В трех разных исследованиях испытуемые, помещенные в аппарат для сканирования мозга, попеременно оценивали красоту чего-либо (например, лица) и нравственность какого-либо поведения. И то и другое занятие активировало одну и ту же область мозга (орбитофронтальную кору, или ОФК): чем красивее или высоконравственнее было предъявленное, тем сильнее активировалась ОФК (и меньше островок). Это выглядит так, словно неуместные эмоции по поводу красоты мешают мысленному созерцанию весов справедливости. И это было показано в другом эксперименте: после того как у испытуемых на время отключили ту часть префронтальной коры, которая передает в лобную кору информацию об эмоциях, их моральные суждения перестали зависеть от эстетического впечатления[41]. «Интересно, – говорят испытуемым, – на прошлой неделе вы отправили человека в тюрьму на всю жизнь, а теперь вы смотрите на другого, совершившего точно такое же преступление, и готовы выдвинуть его в члены конгресса, как так?» Поверьте, ответа «Убийство – это плохо, но боже мой, вы только посмотрите в эти глаза, в эти глубокие прозрачные озера» вы не дождетесь. Откуда берется намерение, стоящее за такими решениями? Все дело в том, что мозг еще не успел сформировать отдельные нейронные контуры для оценки морали и эстетичности{48}.

Еще вопрос: хотите подтолкнуть кого-нибудь к мысли вымыть руки? Попросите его признаться в каком-нибудь плохом и неэтичном поступке. После этого он с большей вероятностью вымоет руки или воспользуется санитайзером, чем если бы рассказывал о каком-нибудь своем этически нейтральном действии. Испытуемые, которых просили солгать, проявляли больше интереса к моющим средствам (в отличие от других предметов), чем те, которых просили быть честными. Другое исследование продемонстрировало примечательную телесную специфичность: люди, солгавшие устно (в голосовых сообщениях), чаще выбирали ополаскиватель для рта, а письменная ложь (по электронной почте) повышала желание приобрести дезинфицирующее средство для рук. Одно нейровизуализационное исследование показало, что ложь посредством голосовых сообщений, усиливающая привлекательность ополаскивателя для рта, активирует одну часть сенсорной коры, а ложь по электронной почте, заставляющая тянуться за санитайзером, – другую. Нейроны считают, что ложь в буквальном смысле пачкает рот – или, соответственно, руки.

Следовательно, ощущение моральной нечистоты усиливает желание помыться. Я не верю в существование души, на которую ложится моральное пятно, но вот лобную кору оно отягощает точно; поведав о неэтичном поступке, испытуемые хуже справляются с когнитивными задачами, в исполнении которых участвует лобная кора… если только не помыли перед этим руки. Ученые, первыми сообщившие об этом феномене, поэтически окрестили его «эффектом Макбет», в честь леди Макбет, отмывавшей руки от воображаемого кровавого пятна[42]. Принимая этот эффект во внимание, внушите испытуемым отвращение, и если они после этого смогут помыть руки, то не так строго станут судить других за нарушение норм чистоты{49}.

Кроме того, наши суждения, решения и намерения формируются под влиянием сенсорной информации, поступающей от тела (то есть интероцептивных ощущений). В одном исследовании изучалось, как островок путает моральное отвращение с физическим. Если вам когда-нибудь случалось оказаться на корабле во время жестокой качки и перегнуться через леер, вы вряд ли избежали общения с каким-нибудь самодовольным господином, который подкрался к вам, чтобы сообщить, что сам-то он чувствует себя прекрасно, потому что съел немного имбиря, а он успокаивает желудок. В упомянутом исследовании испытуемые оценивали нарушение норм (например, работник морга трогает пальцем глаз трупа, пока никто не видел; кто-то пьет воду из нового унитаза); если перед этим участникам эксперимента давали имбирь, уровень осуждения оказывался ниже. Как это интерпретировать? После рассказа о возмутительном прикосновении к глазному яблоку мертвеца сначала ваш желудок выворачивается наизнанку, как при укачивании, – спасибо странному человеческому островку. Затем ваш мозг решает, как вы относитесь к такому поведению, основываясь отчасти на телесных ощущениях: если, благодаря имбирю, вас меньше укачивает, то и шалости похоронной службы не кажутся такими уж чудовищными[43]{50}.

Особенно интересные открытия по части интероцепции касаются голода. В одном широко цитируемом исследовании было высказано предположение, что голод делает нас менее снисходительными. В частности, после изучения более чем тысячи судебных решений оказалось, что чем дольше судей не кормили, тем реже они одобряли прошения об условно-досрочном освобождении. Другие исследования подтвердили, что голод изменяет просоциальное поведение. Что значит «изменяет» – уменьшает просоциальность, как в случае с судьями, или же увеличивает ее? Зависит от обстоятельств. Голод, по-видимому, по-разному влияет на то, насколько милосердными они собираются быть, и на их фактическое милосердие[44], а также по-разному действует в ситуациях, когда у испытуемых есть один либо несколько шансов проявить щедрость или прижимистость в экономической игре. Но что самое главное, люди не ссылаются на уровень глюкозы в крови, объясняя, почему, скажем, они решили расщедриться сейчас, а не раньше{51}.

Другими словами, пока мы здесь сидим, решая, какую кнопку нажать, руководствуясь своим якобы свободно избранным намерением, на нас влияет сенсорная среда – дурной запах, красивое лицо, рука в рвотных массах, урчащий желудок, участившийся пульс. Развенчивает ли это представление о свободе воли? Нет, все эти эффекты обычно незначительны и проявляются только у среднего испытуемого, и исключений полно. Это лишь первый шаг к пониманию, откуда берутся намерения{52}.

ЗА МИНУТЫ И ДНИ ДО…

На выбор, который вы якобы свободно делаете, нажимая на кнопку и решая вопрос жизни и смерти, не менее сильно могут повлиять события предыдущих минут и дней. В качестве одного из самых важных путей влияния следует рассмотреть огромное количество самых разных гормонов, циркулирующих в системе кровообращения, – все они выделяются с разной скоростью и на мозг разных людей влияют по-разному: мы этого не осознаем и не контролируем. Когда речь заходит о гормонах, регулирующих поведение, первый из подозреваемых – тестостерон. Давайте с него и начнем.

Как влияет уровень тестостерона (Т) в крови в предшествующие дни и минуты на решение убить человека? Ну, тестостерон провоцирует агрессию, поэтому чем выше уровень Т, тем выше вероятность, что в конфликтной ситуации вы поведете себя агрессивно[45]. Кажется, просто. Но вот вам и первая загвоздка: на самом деле тестостерон не провоцирует агрессию.

Начать с того, что Т редко порождает новые паттерны агрессии; наоборот, он повышает вероятность реализации паттернов, уже существовавших ранее. Поднимите уровень Т у обезьяны, и она будет проявлять больше агрессии к особям, чей ранг в иерархии подчинения уже был ниже, но не перестанет подхалимничать перед теми, кто стоит выше нее на социальной лестнице. Тестостерон повышает реактивность миндалины, но только если ее нейроны уже активировались видом, скажем, незнакомого лица. Более того, Т заметнее всего понижает порог агрессии у лиц, которые и раньше были к ней склонны{53}.

Этот гормон также искажает оценку, вынуждая чаще принимать нейтральное выражение лица за агрессивное. Если повысить уровень Т, вы станете излишне самоуверенно вести себя в экономических играх и реже идти на сотрудничество – зачем вам кто-то еще, если вы и сами прекрасно справляетесь?[46] Более того, Т склоняет вас к риску и импульсивности, усиливая способность миндалины напрямую активировать поведение (и ослабляя способность лобной коры придерживать лошадей – об этом в следующей главе)[47]. И наконец, Т делает вас менее щедрым и более эгоцентричным, например в экономических играх, а также заставляет меньше сочувствовать и меньше доверять незнакомцам{54}.

Неприятная картина. Но вернемся к нашим кнопкам и к вам, решающему, какую из них нажать. Если в этот момент Т оказывает особенно сильное воздействие на мозг, вы с большей вероятностью отреагируете на угрозу, реальную или воображаемую, вас меньше будет заботить чужая боль и вы будете активнее поддаваться агрессивным тенденциям, которые у вас уже имеются.

Какие факторы определяют, насколько сильно Т влияет на мозг? Время суток, поскольку в период суточного циркадного пика уровень Т почти в два раза выше, чем во время спада. Болезнь, травма, ссора или секс – все эти факторы влияют на секрецию Т. Средний уровень Т тоже имеет значение; уровень гормона может в пять раз отличаться у здоровых людей одного пола, а у подростков и того больше. Кроме того, чувствительность мозга к Т также неодинакова: количество Т-рецепторов в некоторых областях мозга у разных людей различается раз в десять. Но почему люди отличаются по количеству вырабатываемого Т и по числу рецепторов к нему в некоторых областях мозга? Здесь в игру вступают гены, внутриутробная и постнатальная среда. А почему люди различаются по степени предрасположенности к агрессии (например, почему отличаются их миндалины, лобная кора и так далее)? Прежде всего, потому, что одним больше, чем другим, жизнь внушает с юных лет, что мир – опасное место[48]{55}.

Тестостерон не единственный гормон, способный повлиять на ваше намерение нажать ту или иную кнопку. Есть еще окситоцин, известный своим просоциальным эффектом, который он оказывает на млекопитающих. Окситоцин укрепляет связь между матерью и младенцем (а также связь между собакой и ее хозяином). Родственный ему гормон вазопрессин заставляет самцов тех немногих видов, в которых самцы участвуют в выращивании потомства, проявлять свои лучшие отцовские качества. Эти же виды склонны образовывать моногамные пары; окситоцин и вазопрессин усиливают чувство привязанности у самок и самцов соответственно. Почему – с биологической точки зрения – самцы одних видов грызунов моногамны, а других – полигамны? Моногамные виды генетически предрасположены экспрессировать больше вазопрессиновых рецепторов в дофаминергической, «вознаграждающей» части мозга (прилежащее ядро – центр удовольствия). Во время секса выделяется гормон, благодаря повышенному числу рецепторов к нему секс с этой самкой кажется весьма и весьма приятным, и самец держится рядом. Удивительно, но если увеличить число вазопрессиновых рецепторов в соответствующей части мозга у самцов полигамного вида грызунов, они тоже становятся моногамными (трах-тибидох… ой, не знаю, что на меня нашло, но я собираюсь всю оставшуюся жизнь помогать этой самке растить наших детей){56}.

Действие окситоцина и вазопрессина прямо противоположно действию тестостерона. Эти гормоны снижают возбудимость миндалины, делают грызунов миролюбивее, а людей спокойнее. Увеличьте в ходе эксперимента уровень окситоцина, и вот вы уже демонстрируете больше щедрости и доверия в соревновательной игре. Это в полном смысле слова эндокринология социальности: вы не отреагируете на окситоцин, если будете думать, что играете против компьютера{57}.

И еще одно, особенно интересное замечание: окситоцин не делает нас белыми, пушистыми и просоциальными по отношению ко всем подряд. Только к членам своей группы – к людям, которых мы называем «мы». В одном исследовании, проведенном в Нидерландах, испытуемые должны были решить, можно ли убить одного человека, чтобы спасти пятерых; окситоцин не оказывал никакого влияния, если потенциальная жертва носила голландское имя, но заставлял испытуемых с большей вероятностью жертвовать человеком с немецким или ближневосточным именем (две социальные группы, вызывающие у голландцев негативные ассоциации) и усиливал неявное предубеждение против этих групп. В другом исследовании окситоцин, как и ожидалось, повысил желание членов команды сотрудничать друг с другом в соревновательной игре, но одновременно повысил и уровень агрессии к соперникам. Этот гормон даже усиливает злорадство при виде неудач, выпадающих на долю чужаков{58}.

В общем, окситоцин делает нас добрее, щедрее, сострадательнее, доверчивее и любвеобильнее… к тем людям, которых мы называем «мы». Но что касается «их», то есть тех, кто говорит, ест, молится и любит не так, как мы, то погодите радоваться, все будет совсем иначе[49].

Поговорим об индивидуальных различиях в секреции окситоцина. Уровень гормона у разных людей может различаться в разы, как и количество окситоциновых рецепторов в мозге. Различия обусловлены влиянием самых разных факторов – начиная от генов и пренатальной среды и заканчивая сегодняшним утром, когда вы проснулись рядом с человеком, который дарит вам ощущение любви и защищенности. Более того, рецепторы окситоцина и рецепторы вазопрессина у разных людей представлены в разных вариантах. От того, какой был передан вам в момент зачатия, зависят ваш стиль воспитания детей, стабильность романтических отношений, агрессивность, чувствительность к угрозе и щедрость{59}.

Таким образом, решения, которые вы якобы свободно принимаете в моменты, когда проверяется ваш характер – великодушие, сострадание, честность, – зависят от уровня этих гормонов в крови, а также от количества и вариантов их рецепторов в вашем мозге.

И последний класс гормонов. Когда организм, будь то млекопитающее, рыба, птица, рептилия или амфибия, испытывает стресс, он выделяет из надпочечников гормоны, называемые глюкокортикоидами, которые во всех этих случаях производят на организм один и тот же эффект[50]. Они извлекают энергию оттуда, где она в организме хранится, например из клеток печени или из жировых клеток, и питают ею работающие мышцы – это очень удобно, если причина стресса, скажем, лев, который пытается вас съесть, или если вы – лев, который будет голодать, если не будет хищником. Следуя той же логике, глюкокортикоиды повышают кровяное давление и частоту сердечных сокращений, в ускоренном темпе доставляя кислород и энергию к мышцам, спасающим вашу жизнь. Они подавляют репродуктивную физиологию – не стоит тратить силы, скажем, на овуляцию, если вы спасаетесь бегством{60}.

Как и следовало ожидать, во время стресса глюкокортикоиды изменяют работу мозга. Нейроны миндалины возбуждаются сильнее, мощнее активируют базальные ядра и мешают работе лобной коры – все ради быстрых, стереотипных реакций с низкой точностью оценки происходящего. Одновременно, как мы увидим в следующей главе, возбудимость нейронов лобной коры понижается, что ограничивает их способность подталкивать миндалину к осмысленным действиям{61}.

Учитывая такое специфическое воздействие на мозг, влияние глюкокортикоидов на поведение во время стресса вполне предсказуемо. Суждения становятся импульсивнее. Если вы агрессивны, вы становитесь еще агрессивнее, если тревожны – испытываете еще больше тревоги; то же самое, если вы в депрессии. Принимая решения морального характера, вы проявляете меньше эмпатии, зато больше эгоизма и себялюбия{62}.

На работе каждого винтика этой эндокринной системы будет отражаться стресс, какой вы недавно испытали, будь то действия злобного начальника, выматывающая дорога до офиса или нападение врагов на вашу деревню. Унаследованные вами варианты генов будут влиять на выработку и разрушение глюкокортикоидов, а также на количество и работу глюкокортикоидных рецепторов в разных отделах мозга. А в процессе формирования этой системы, когда закладывались все ее особенности, на нее влияли такие факторы, как объем воспалений, которым вы подвергались в материнской утробе, социально-экономический статус родителей и стиль воспитания, которого придерживалась ваша мать[51].

Таким образом, три различных класса гормонов, выделяющихся на отрезке от нескольких минут до нескольких часов, влияют на принимаемые вами решения. И это мы лишь поскребли по поверхности: поищите в интернете «список человеческих гормонов» и обнаружите, что их больше 75, причем практически все влияют на поведение. Все они куролесят внутри, влияя на мозг без вашего ведома. Опровергают ли эти эндокринные эффекты длительностью от нескольких минут до нескольких часов свободу воли? Сами по себе, конечно, нет, потому что они, как правило, меняют вероятность определенного поведения, но не вызывают его. Переходим к нашей следующей черепахе{63}.

ЗА НЕДЕЛИ И ГОДЫ ДО…

Итак, гормоны изменяют мозг, действуя на него в промежутке от нескольких минут до нескольких часов. И когда я говорю «изменяют мозг» – это не какая-то абстракция. В результате действия гормонов нейроны могут выделять пакеты нейромедиаторов, тогда как в противном случае они бы этого не делали; могут открывать или закрывать какие-то ионные каналы; в каких-то отделах мозга может изменяться количество рецепторов к определенному химическому мессенджеру. Мозг структурно и функционально пластичен, и сейчас, когда вы рассматриваете те самые две кнопки, ваш мозг уже изменился под действием гормонов, выделившихся нынче утром.

Суть этого раздела в следующем: подобная «нейропластичность» – это еще цветочки по сравнению с тем, как может меняться мозг в ответ на опыт, получаемый на протяжении длительных промежутков времени. Возбудимость синапсов может повыситься необратимо, что увеличивает вероятность передачи сигнала от нейрона к нейрону. Пары нейронов могут образовывать совершенно новые синапсы или отключать существующие. Ветвистость дендритов и аксонов может расти или понижаться. Одни нейроны могут умирать, а другие – рождаться[52]. Отделы мозга могут увеличиваться или атрофироваться так сильно, что изменения будут заметны даже на томограмме{64}.

Некоторые стороны этой нейропластичности просто восхитительны, хотя и не имеют отношения к вопросу о свободе воли. Если ослепший учится читать по Брайлю, его мозг перестраивается – а конкретнее, в определенных отделах мозга изменяется распределение и возбудимость синапсов. Каков результат? Чтение шрифта Брайля кончиками пальцев – тактильный опыт – стимулирует нейроны зрительной коры, как если бы человек читал печатный текст. Заставьте добровольца неделю прожить с повязкой на глазах, и проекции нейронов слуховой коры начнут заселять дремлющую зрительную кору, совершенствуя слух. Научитесь играть на музыкальном инструменте, и слуховая кора перестроится, выделив больше места для обработки звучания инструмента. Убедите заинтересованных добровольцев в течение нескольких недель по два часа в день самозабвенно упражняться в игре на фортепиано пятью пальцами, и их моторная кора перестроится, выделив больше места для управления движениями пальцев этой руки; заметьте – то же самое произойдет, если доброволец потратит это же время, просто представляя выполнение этих упражнений{65}.

Однако существует и нейропластичность, имеющая непосредственное отношение к свободе воли. Посттравматическое стрессовое расстройство преображает миндалину. Количество синапсов увеличивается, растет протяженность нервных сетей, посредством которых миндалина влияет на остальной мозг. Общий размер миндалины увеличивается, ее возбудимость растет, а порог срабатывания страха, тревоги и агрессии понижается{66}.

А еще есть гиппокамп – область мозга, играющая центральную роль в обучении и запоминании. Если в течение десятилетий страдать от глубокой депрессии, гиппокамп съеживается, что нарушает процесс обучения и запоминания. И наоборот, если в течение двух недель у вас повышен уровень эстрогена (то есть вы находитесь в фолликулярной стадии овуляторного цикла), гиппокамп увеличивается. То же самое происходит, если вы регулярно занимаетесь спортом или вас стимулирует богатая окружающая среда{67}.

Более того, опыт меняет не только мозг. Хронический стресс подстегивает надпочечники, которые вырабатывают больше глюкокортикоидов, даже если вы уже не испытываете стресса. У молодых отцов падает уровень тестостерона; и чем больше внимания они уделяют ребенку, тем значительнее это падение{68}.

Влияние тайных биологических сил на поведение на отрезке от нескольких недель до месяцев может принимать крайне странный вид: человеческий кишечник заполнен бактериями, основная масса которых участвует в переваривании пищи. «Заполнен» – это еще слабо сказано: в вашем кишечнике больше бактерий, чем клеток в теле[53], сотни различных типов, которые в совокупности весят больше, чем мозг. Это новая, активно развивающаяся область исследований; состав микрофлоры кишечника на протяжении пары недель может влиять на аппетит и тягу к еде, степень экспрессии генов в нейронах, склонность к тревожности и скорость распространения неврологических заболеваний в мозге. Очистите кишечник млекопитающего от бактерий (с помощью антибиотиков) и перенесите бактерии от другой особи – и вы в результате передадите ему все поведенческие эффекты. В основном они, конечно, слабые, но кто бы мог подумать, что кишечные бактерии влияют на процессы, которые вы принимаете за свою свободу воли?

Выводы из этих открытий очевидны. Как будет работать ваш мозг, пока вы будете размышлять над двумя кнопками? Отчасти это зависит от событий, имевших место в предыдущие недели и годы. Вам едва удавалось вовремя платить за квартиру? Может, вы пережили эмоциональный подъем, поскольку нашли свою любовь или у вас родился ребенок? Страдали от беспросветной депрессии? Добились успеха на любимой работе? Восстанавливаетесь после боевой травмы или изнасилования? Резко сменили диету? Все это изменит ваш мозг и поведение, причем так, что вы этого не будете ни контролировать, ни зачастую даже осознавать. Более того, у этих индивидуальных различий есть еще и метауровень, который тоже от вас не зависит: унаследованные вами гены и опыт детства определяют, насколько легко ваш мозг меняется в ответ на конкретный опыт взрослой жизни – существует гибкость и в отношении того, насколько и какой нейропластичностью управляет мозг каждого из нас{69}.

Свидетельствует ли нейропластичность о том, что свобода воли – это миф? Сама по себе – нет. Следующая черепаха!{70}

НАЗАД В ОТРОЧЕСТВО

Как, без сомнения, известно любому читателю, который был, есть или будет подростком, это очень сложный жизненный этап. Эмоциональные бури, опрометчивая склонность к риску и поиск острых ощущений, пиковое время крайностей как про–, так и антисоциального поведения, желание выделиться и в то же время не отличаться от сверстников; поведенчески отрочество чудовищно само по себе.

Нейробиологически – тоже. В исследованиях, посвященных отрочеству, по большей части изучается, почему подростки ведут себя как подростки; наша же цель – понять, как особенности подросткового мозга помогают объяснить намерение нажимать на кнопки во взрослой жизни. Как удобно, что одна и та же чрезвычайно интересная область нейробиологии актуальна и в первом, и во втором случае. К началу подросткового возраста мозг довольно близок к своей зрелой версии, со взрослой плотностью нейронов и синапсов; процесс миелинизации уже завершен. За одним исключением: в мозге есть область, которая, как ни удивительно, будет созревать еще десяток лет. Что это за область? Конечно же, лобная кора. Она «взрослеет» значительно медленнее остальной коры – это свойственно всем млекопитающим, но особенно заметно у приматов{71}

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

У анекдота про черепах есть вариации, где в роли обескураженного профессора выступает не Уильям Джеймс, а какой-нибудь другой мыслитель. Мы придерживались своей версии потому, что нам нравилась борода Джеймса, а в университетском кампусе имелось здание, названное в его честь. Отсылку к фразе «Черепахи до самого низу» можно встретить в самых разных контекстах: так, например, называется отличная книга, которую написал Джон Грин (Dutton Books, 2017). (Русский перевод: Грин Дж. Черепахи – и нет им конца. – М.: АСТ, 2018. – Прим. ред.) Но во всех вариациях заслуженному философу мужского пола бросает вызов вздорная пожилая леди, что сегодня отдает сексизмом и эйджизмом. Однако нам, детям своего времени, это не особенно бросалось в глаза. – Здесь и далее примечания автора, если не указано иное.

Вернуться

2

Моя жена – режиссер музыкального театра, а я ее неважнецкий пианист-аккомпаниатор / мальчик на побегушках; вот почему эта книга изобилует аллюзиями на мюзиклы. Если бы тому студенту, каким я был когда-то, в зазнайстве своем ссылающемуся на Уильяма Джеймса, сказали, что в будущем мы с семьей станем спорить, кто величайшая Эльфаба всех времен и народов (Идина Мензел, однозначно), я бы удивился: «Мюзиклы? Бродвейские мюзиклы?! Вы серьезно? А как же атональность?» Я о таком не просил, уж будьте уверены, но иногда жизнь готовит нам сюрпризы.

Вернуться

3

В приложении, помещенном в конце книги, содержится введение в нейронауку для читателей, не знакомых с этой областью знаний. Кроме того, все, кто прочел мою мучительно длинную книгу (Сапольски Р. Биология добра и зла: Как наука объясняет наши поступки. – М.: Альпина нон-фикшн, 2018. – Прим. ред.), в следующих нескольких абзацах узнают ее сокращенную версию: почему возникло такое поведение. Из-за событий, имевших место мгновение назад, минуту… столетие… сто миллионов лет назад.

Вернуться

4

Под «взаимодействием» подразумевается, что биологические факторы бессмысленны вне социального контекста (равно как и наоборот). Эти факторы неразрывны. Так сложилось, что я настроен скорее биологически, и анализ неразрывности факторов влияния с точки зрения биологии мне представляется наиболее вразумительным. Однако в некоторых случаях попытка рассмотреть эту неразрывность с точки зрения биологических, а не социальных наук выглядит неуклюже; этого я в меру своих биологических способностей старался избегать.

Вернуться

5

К числу самых ярых приверженцев тезиса «свободы воли не существует» можно отнести таких философов, как Грег Карузо, Дерк Перебум, Нил Леви и Гален Стросон; я буду часто обсуждать их идеи на страницах этой книги. Важный момент: несмотря на то что все они отвергают свободу воли в том обыденном смысле, в котором мы ее понимаем, когда обосновываем награду или наказание, их отрицание свободы воли лишь косвенно связано с биологическими причинами. В том, что касается почти полного неприятия свободы воли на биологических основаниях, мои взгляды ближе всего к взглядам Сэма Харриса, который, кстати, не только философ, но и нейробиолог.

Вернуться

6

Существует несколько редких заболеваний, при которых поведение действительно изменяется по причине мутации в одном-единственном гене (например, болезни Тея – Сакса, Хантингтона и Гоше). Тем не менее это не имеет ни малейшего отношения к вопросам нашего обыденного представления о свободе воли, поскольку эти заболевания вызывают обширные повреждения в головном мозге.

Вернуться

7

Хочется кое-что отметить, чтобы подготовить вас к тому, что в первой половине книги я неоднократно буду повторять «Все они ошибаются» в адрес многих ученых, размышляющих на эту тему. Я могу очень эмоционально относиться к идеям, одни из которых вызывают у меня чувство, близкое к религиозному благоговению, а другие кажутся настолько ужасающе ошибочными, что я могу быть резким, язвительным, высокомерным, осуждающим, враждебным и несправедливым в своей критике. Но я при этом терпеть не могу межличностных конфликтов. Иными словами, за некоторыми очевидными исключениями, ни одно из моих критических замечаний не носит личного характера. А в качестве клише «у меня даже есть такие друзья» скажу, что мне нравится проводить время в компании людей, придерживающихся определенной веры в свободу воли, поскольку они, как правило, более приятные люди, чем те, кто на «моей стороне», и поскольку мне хотелось бы перенять их миролюбие. В общем, надеюсь, я не буду временами казаться придурком: мне этого так не хочется.

Вернуться

8

Отмечу: я не буду касаться каких-либо теологически обоснованных иудео-христианских взглядов на эти вопросы, выходящих за рамки данного общего обзора. Насколько могу судить, большинство теологических дискуссий сосредоточено вокруг всеведения: если всезнание Бога включает в себя знание будущего, как мы можем свободно, добровольно выбирать между какими бы то ни было альтернативами (не говоря уже о том, чтобы нести наказание за этот выбор)? Среди множества вариантов ответа на этот вопрос есть и такой: Бог существует вне времени, поэтому прошлое, настоящее и будущее – бессмысленные понятия (это означает, в частности, что Господь не может расслабиться, сходив в кино и приятно удивившись повороту сюжета, – Он всегда знает, что дворецкий этого не делал). Другой ответ – идея ограниченности Бога, которую рассматривал еще Фома Аквинский: Бог не может согрешить, не может создать камень настолько тяжелый, что сам же не сможет его поднять, не может сотворить квадратный круг (или вот вам еще один пример, который я удивительно часто встречал у богословов-мужчин, но не встречал у женщин: даже Бог не может сотворить женатого холостяка). Другими словами, Бог не всемогущ, Он может делать лишь то, что возможно, и предугадать, выберет ли кто-то добро или зло, невозможно даже для Него. В связи с этим Сэм Харрис язвительно замечает, что даже если у каждого из нас есть душа, то мы точно ее не выбирали.

Вернуться

9

Что я рассматриваю как синоним «жесткого детерминизма»; впрочем, философы всех мастей проводят между ними тонкие различия.

Вернуться

10

Компатибилисты ясно дают это понять. Например, одна из работ в этой области называется «Свобода воли и субстанциальный дуализм: Реальная научная угроза свободе воле?» (Free Will and Substance Dualism: The Real Scientific Threat to Free Will?). По мнению автора, никакой угрозы свободе воли на самом деле нет; есть угроза в виде раздражительных ученых, считающих, что они победили компатибилистов, навесив на них ярлык субстанциальных дуалистов. Ведь, перефразируя ряд философов-компатибилистов, сказать, что свободы воли не существует, потому что субстанциальный дуализм – это миф, все равно что сказать «любви не существует», поскольку Купидон – мифическое существо.

Вернуться

11

Tide (англ.) – «прилив». – Прим. пер.

Вернуться

12

Описаны последние три минуты культового фильма «Касабланка» (1942). – Прим. пер.

Вернуться

13

Есть мнение, что пневмонию он подхватил не во время инаугурации, а несколько недель спустя, когда, опять же без пальто, отправился покупать корову. Но существует еще более радикальное мнение, согласно которому он умер вовсе не от пневмонии, а от брюшного тифа, подхватив его через мерзкую, загрязненную воду, которой снабжался Белый дом. К такому выводу пришли писательница Джейн Макхью и врач Филипп Маковяк, основываясь на симптомах, подробно описанных врачом Гаррисона, и на том факте, что водозабор Белого дома во времена Гаррисона находился ниже по течению от места сброса нечистот. В то время Вашингтон был малярийным болотом, и за его выбор в качестве столицы выступали влиятельные виргинцы, которые хотели, чтобы столица находилась поближе к дому; вопрос был решен в ходе закулисных переговоров между Александром Гамильтоном и виргинцами Томасом Джефферсоном и Джеймсом Мэдисоном. «Никто толком не знает, как играют в эту игру, как ведется торг, и из чего делается колбаса», – пишет известный историк Лин-Мануэль Миранда, описывая эти тайные переговоры. (Ирония заключается в том, что Лин-Мануэль Миранда – автор мюзиклов. – Прим. пер.)

Вернуться

14

Когда я говорю «работа, выполненная Джоном / Джейн Доу», это означает, что она была выполнена ведущим ученым вместе с группой соавторов, и это касается любого научного открытия, которое будет упомянуто в книге. Не менее важный момент (я его еще не раз повторю, потому что сколько ни повторяй, этого недостаточно): когда я говорю: «Ученые показали – когда они делали то-то и то-то, люди делали Х», я имею в виду, что люди в среднем реагировали именно так. Всегда есть исключения, которые часто и представляют наибольший интерес.

Вернуться

15

В либетовской литературе этот момент, когда люди думают, что приняли решение, то есть момент, когда они впервые осознанно хотят что-то сделать, стали называть «W». (От англ. want – «хотеть». – Прим. пер.) Я стараюсь избегать этого термина, чтобы свести к минимуму профессиональный сленг.

Вернуться

16

В одной статье анализируются сообщения об исследовании Либета в неспециализированной прессе. О том, что существование свободы воли опровергнуто, говорят 11% заголовков; 11% сообщают об обратном; во многих статьях допускаются грубые ошибки в описании эксперимента (утверждалось, например, что на кнопку нажимал исследователь). К слову, есть даже музыкальное произведение под названием «Задержка Либета». Музыка такая меланхоличная и однообразная, что меня охватило осознанное желание закричать; единственное, что приходит в голову, – ее сочинил искусственный интеллект в глубокой депрессии.

Вернуться

17

Я пишу «выводы, сделанные на основе работы Либета», а не «выводы Либета», поскольку последнее предполагает, что и сам Либет был с этими выводами согласен. Мы еще разберемся, что он на самом деле думал.

Вернуться

18

Один нейробиолог метко окрестил ДМО «портом», через который ПФК связывается с мышцами.

Вернуться

19

За прошедшее с тех пор время Хайнес и его коллеги определили точную область ПФК, вовлеченную в процесс. Они также указали на еще одну область мозга, которая участвует в процессе принятия решений, – теменную кору.

Вернуться

20

Теменную кору, упомянутую в одной из предыдущих сносок.

Вернуться

21

Техническая деталь, не имеющая никакого отношения к обсуждаемой теме: правое полушарие мозга контролирует движения левой половины тела, а левое полушарие отвечает за его правую половину.

Вернуться

22

Синдром анархической руки, а также тесно связанный с ним синдром чужой руки иногда называют синдромом доктора Стрейнджлава – по имени заглавного персонажа фильма Стэнли Кубрика, вышедшего на экраны в 1964 г. Прототипом Стрейнджлава стал ракетный конструктор Вернер фон Браун, который во время Второй мировой войны преданно служил нацистским хозяевам, а после нее – американским; оказалось, что он все это время был патриотом Америки, а нацизм – всего лишь недоразумение. У Стрейнджлава, прикованного после инсульта к инвалидному креслу, синдром анархической руки: рука постоянно пытается отдать нацистский салют его американским хозяевам. Прославленный режиссер Стэнли Кубрик заодно наделил своего персонажа чертами Джона фон Неймана, Германа Кана и Эдварда Теллера (но, вопреки городским легендам, не Генри Киссинджера).

Вернуться

23

Интересно, что людям в депрессии сложнее внушить это ощущение «иллюзорной воли». К этому мы вернемся в последней главе.

При ТМС электромагнитная катушка помещается на кожу головы и используется для активации или инактивации участка коры головного мозга, расположенного прямо под ней (однажды мне делали такую процедуру, и коллега заставлял меня против воли сгибать указательный палец; ощущения были просто жуткие). Как вам такое открытие, следствия которого перекликаются с выводами этой книги (при помощи ТМС можно изменять суждения людей о нравственности или безнравственности того или иного поведения)?

Вернуться

24

Хотя в ответ на это философ Питер Цзе из Дартмутского колледжа пишет: «Точно так же, как существование зрительных иллюзий не доказывает, что все зрение иллюзорно, существование иллюзий контроля не доказывает, что сознательные операции не могут в определенных случаях выступать причиной действий».

Вернуться

25

Роскис обычно называют философом, но она всех нас заткнет за пояс, поскольку вдобавок к докторской степени по философии у нее есть еще одна – по нейробиологии.

Вернуться

26

Естественно, оказывается, что неврологическое различие между пребыванием в сознании и без него не такое уж скучное, простое или дихотомическое, но это уже другая тема.

Вернуться

27

Заметим, что, хотя это и связано, но все-таки существенно отличается от вопроса о том, всегда ли чувство сознательного принятия решения возникает с одинаковым временным лагом после появления потенциала готовности; как мы видели, временем возникновения этого чувства контроля можно манипулировать под влиянием других факторов.

Вернуться

28

В исследовании участвовали не только философы и нейробиологи, но и люди с явно инкомпатибилистской позицией (Уитли) наряду с известными компатибилистами Роскис, Цзе и философом из Университета Дьюка Уолтером Синнотт-Армстронгом. Это процесс поиска знания в его максимально объективном виде.

Вернуться

29

В ходе этих исследований обнаружилось нечто удивительное: неспособность вовремя остановиться активирует переднюю поясную кору – область мозга, связанную с субъективным ощущением боли; другими словами, нескольких десятков миллисекунд достаточно, чтобы вы почувствовали себя неудачником, потому что компьютер вас опередил.

Вернуться

30

В зависимости от исследования – пре-ДМО, передняя фронтомедиальная кора и/или правая нижняя лобная извилина. Обратите внимание, что последние две области по логике подразумевают участие лобной коры в наложении вето.

Вернуться

31

В оригинальной публикации Либета ничего не говорилось о сглаживании; только в более позднем обзоре автор решил, что оно имеет место. И если уж совсем придираться, то, просмотрев первоначальную работу, в которой было всего четверо испытуемых, я не вижу никакого сглаживания в кривых потенциалов готовности; к тому же, учитывая представленные в работе данные, нет никакой возможности тщательно проанализировать форму каждой кривой; исследование проводилось в бесхитростные времена, когда к данным предъявлялось меньше требований.

Вернуться

32

Продолжение игры возбуждало зоны мозга, связанные с поощрением и вознаграждением; прекращение, напротив, активировало области, связанные с субъективной болью, тревогой и внутренним конфликтом. Это удивительно: продолжение игры с возможностью проигрыша вызывает меньше неприятных ощущений, чем выход из игры и мысль, что если бы вы не остановились, то могли бы выиграть. Как вид мы безнадежны.

Вернуться

33

Интуитивно кажется, что человека следует наказать, если он думает, что добровольно решил сделать что-то незаконное, не зная, что выбора у него на самом деле не было. Покойный философ Принстонского университета Гарри Франкфурт развил выводы из этого интуитивного представления в особо компатибилистском направлении. Шаг 1: инкомпатибилисты утверждают, что если мир детерминирован, то моральной ответственности быть не должно. Шаг 2: представьте, что кто-то решает сделать что-то, не зная, что если бы он этого не сделал, его бы принудили. Шаг 3: это будет детерминированный мир, поскольку у человека фактически не было возможности поступить иначе… однако мы интуитивно возлагаем на него моральную ответственность и наделяем свободой воли. Ура, мы только что доказали, что свобода воли и моральная ответственность совместимы с детерминизмом. Мне неловко говорить это, поскольку Франкфурт на фото такой милашка, но все это кажется не более чем софистикой и уж точно не возвещает Кончину Инкомпатибилизма. Более того, благодаря хорошо осведомленным друзьям у меня сложилось впечатление, что, хотя Франкфурт и пользуется огромным влиянием в некоторых областях философии права, об этих «франкфуртских контрпримерах» отродясь не вспоминали в реальных залах суда; вряд ли там встречаются сценарии, в которых «подсудимый решил отвесить оплеуху ведущему церемонии "Оскар", не зная, что, если бы он решил этого не делать, его бы все равно заставили».

Вернуться

34

Ага!

Вернуться

35

Далай-ламу однажды спросили, как бы он решил проблему вагонетки (вагонетка с отказавшими тормозами летит по рельсам вниз по склону и вот-вот прикончит пятерых человек; можно ли специально толкнуть под колеса случайного прохожего, убив одного и предотвратив гибель пятерых?); он ответил, что лучше бы сам прыгнул под колеса.

Вернуться

36

Этот контраст между проксимальными и дистальными объяснениями поведения (то есть причинами, находящимися в непосредственной близости к поведению, и причинами, находящимися на удалении от него) прекрасно уловил нейрохирург Рикард Сьёберг из шведского Университета Умео. Он представляет, как идет по коридору своей больницы и его спрашивают, почему он только что поставил левую ногу перед правой. Да, один из вариантов ответа погружает нас в мир потенциалов готовности и миллисекунд. Но не менее правильными ответами будут «Потому что, проснувшись сегодня утром, я решил, что не стану звонить на работу и сказываться больным» или «Потому что я решил поступить в нейрохирургическую ординатуру, несмотря на то что знал, что это подразумевает долгие дежурства». Сьёберг проделал важную работу, изучая вопрос, что будет, если исключить ДМО из дискуссий о воле, и в своем чрезвычайно взвешенном обзоре пришел к выводу, что каким бы ни было решение вопроса о свободе воли, в миллисекундах активности ДМО его не отыскать.

Вернуться

37

Эту точку зрения изящно аргументировал философ Грегг Карузо в ходе захватывающих дебатов с Деннетом.

Вернуться

38

Если вы читали мою книжку «Биология добра и зла», вы поймете, что эта глава – краткое изложение ее первых 400 или около того страниц. Удачи…

Вернуться

39

Я стараюсь быть тактичным. Многие читатели знают о «кризисе воспроизводимости» в психологии и о том, какую тревожно высокую долю опубликованных результатов, даже тех, о которых пишут в учебниках, оказывается трудно или даже невозможно воспроизвести (включая некоторые данные, которые, как я с сожалением признаю, приводились в моей книге «Биология добра и зла»; мне следовало быть разборчивее). Поэтому в этом разделе принимаются во внимание только те результаты, общие выводы которых были воспроизведены в независимых исследованиях.

Вернуться

40

Для умельцев в статье приводится рецепт имитации рвоты: грибной суп-пюре, куриный суп-пюре, черная фасоль, кусочки жареной клейковины; количества не указывались – видимо, ингредиенты можно отмерять на глазок – горсть того, щепотка этого. В исследовании также отмечается, что этот рецепт частично основывался на рецепте из предыдущего исследования – вот так смелые инновации двигают вперед науку имитации рвотных масс.

Вернуться

41

Как показала транскраниальная магнитная стимуляция, это была дорсомедиальная ПФК. В контрольном исследовании при торможении более «рассудительной» дорсолатеральной ПФК никакого эффекта не наблюдалось. Подробнее об этих зонах мозга – в следующей главе.

Вернуться

42

И не забудем о Понтии Пилате, якобы сказавшем, что он «умывает руки», когда решался вопрос о том самом распятии.

Вернуться

43

Интересующиеся психологией поймут, что это исследование подтверждает теорию эмоций Джеймса – Ланге (того самого Уильяма Джеймса!). В современном представлении она гласит, что наш мозг «решает», насколько сильные чувства мы испытываем, в том числе собирая интероцептивную информацию от тела; например, если сердце учащенно бьется (из-за того, что вам тайно скормили адреналиноподобный препарат), собственные чувства покажутся вам более интенсивными.

Вернуться

44

В названии по крайней мере одной из работ все же присутствует ссылка на «Голодные игры». Кстати, в главе 11 мы рассмотрим одно очень важное обстоятельство, при котором возникает значительное расхождение между тем, что люди думают о своей щедрости, и тем, насколько они щедры на самом деле.

Вернуться

45

Безотносительно пола, поскольку Т выделяется и у мужчин, и у женщин (хотя и в разных количествах), в мозге и у тех и у других имеются рецепторы к нему. В целом гормон оказывает почти один и тот же эффект на оба пола, но обычно сильнее влияет на мужчин.

Вернуться

46

Почти всегда это двойные слепые исследования, в которых половина испытуемых получают гормон, а остальные – физраствор, и ни испытуемые, ни исследователи не знают, кто что получил.

Вернуться

47

Что я имею в виду, говоря, что Т «усиливает» сигнал от миндалины к другой части мозга (в данном случае к базальным ядрам)? Миндалина особенно чувствительна к Т и снабжена большим количеством рецепторов к нему; Т снижает порог возникновения потенциалов действия у нейронов миндалины, делая более вероятной – «усиливая» – передачу сигнала от одного нейрона к другому. В то же время T оказывает противоположный эффект, когда «ослабляет» сигнал. Расставим точки над i – технически рецепторы к Т называются андрогенными рецепторами, потому что «андрогенных» гормонов несколько, просто Т из них самый мощный. Но ради всеобщего спокойствия мы будем это игнорировать.

Вернуться

48

Еще одно важное уточнение: тестостерон может делать людей более просоциальными в обстоятельствах, когда это повышает их статус (например, в экономической игре, где статус приобретается за счет щедрых предложений). Другими словами, тестостерон связан с агрессией только в тех обстоятельствах, когда правильный тип агрессии обеспечивает повышение статуса.

Вернуться

49

Вспомните, как тестостерон может оказывать противоположное воздействие на нейроны в двух разных частях мозга. Так же и окситоцин оказывает противоположное влияние на поведение в разных социальных контекстах.

Вернуться

50

Незначительная деталь: глюкокортикоиды, вырабатываемые надпочечниками во время стресса, отличаются от адреналина, также вырабатываемого надпочечниками во время стресса. Разные классы гормонов, но в целом схожие эффекты. Главный глюкокортикоид у человека и других приматов – кортизол, он же гидрокортизон.

Вернуться

51

Чтобы проиллюстрировать, насколько узким может быть фокус науки, скажу, что я провел более трех десятилетий своей жизни, будучи одержим вопросами, которые обсуждаются в последних четырех абзацах.

Вернуться

52

Здесь мы ступаем на минное поле. С тех пор как люди научились добывать огонь, на вводных курсах по нейробиологии учили, что во взрослом мозге новые нейроны не образуются. Затем, начиная с 1960-х гг., смелые первооткрыватели стали находить признаки того, что «нейрогенез у взрослых» все-таки существует. Их игнорировали десятилетиями, пока доказательства не стали неопровержимыми, и нейрогенез у взрослых превратился в самую модную и революционную тему в нейронауке. Были получены многочисленные данные о том, как/когда/почему он происходит у животных, какие факторы способствуют его развитию (например, занятия спортом, эстроген, богатая окружающая среда) и что его тормозит (например, стресс, воспаление). Чем полезны новые нейроны? Различные исследования на грызунах показывают, что они повышают устойчивость к стрессу, подстегивают предвкушение вознаграждения и так называемое разделение паттернов (когда вы в общих чертах познакомились с каким-нибудь явлением, новые нейроны помогают понять, чем различаются его разные образцы). Например, когда вы научились узнавать мюзикл Next to Normal, разделение паттернов в гиппокампе поможет вам отличить бродвейскую постановку от школьной самодеятельности (если последней занимался превосходный режиссер, разница может быть минимальной).

По мере того как складывался корпус литературы по нейрогенезу, появлялись доказательства, что мозг взрослого человека тоже может производить новые нейроны. Затем в чрезвычайно обстоятельной статье 2018 г. в журнале Nature на основе анализа максимального на сегодняшний день числа примеров человеческого мозга было высказано предположение, что нейрогенез в мозге взрослого человека, может быть, вообще не происходит (притом что у других видов он встречается часто). Вспыхнули споры, которые бушуют до сих пор. Я считаю это исследование убедительным (но, честно говоря, я не совсем объективен, поскольку ведущий автор статьи, Шон Сорреллс, ныне сотрудник Питтсбургского университета, был одним из моих лучших аспирантов).

Вернуться

53

Среди прочего это означает, что если бы какие-то ученые усадили вас на центрифугу, а затем взяли образцы ДНК, они по неосторожности изучали бы в основном ДНК ваших кишечных бактерий.

Вернуться

Вернуться

Comments

1

Общий обзор тем экспериментальной философии, см.: J. Knobe et al., "Experimental Philosophy," Annual Review of Psychology 63 (2012): 81. Также см.: David Bourget & David Chalmers, eds., "The 2020 PhilPapers Survey," 2020, survey2020.philpeople.org/survey/results/all.

Вера в свободу в у детей, принадлежащих к разным культурам: работа Гопник и Кушнир: T. Kushnir et al., "Developing Intuitions about Free Will between Ages Four and Six," Cognition 138 (2015): 79; N. Chernyak, C. Kang, & T. Kushnir, "The Cultural Roots of Free Will Beliefs: How Singaporean and U.S. Children Judge and Explain Possibilities for Action in Interpersonal Contexts," Developmental Psychology 55 (2019): 866; N. Chernyak et al., "A Comparison of American and Nepalese Children's Concepts of Freedom of Choice and Social Constrain," Cognitive Science 37 (2013): 1343; A. Wente et al., "How Universal Are Free Will Beliefs? Cultural Differences in Chinese and U.S. 4– and 6–Year-Olds", Child Development 87 (2016): 666.

Вера в свободу воли широко распространена в разных культурах, но не универсальна: D. Wisniewski, R. Deutschland, & J.-D. Haynes, "Free Will Beliefs Are Better Predicted by Dualism Than Determinism Beliefs across Different Cultures," PLoS One 14 (2019): e0221617; R. Berniunasa et al., "The Weirdness of Belief in Free Will," Consciousness and Cognition 87 (2021): 103054; H. Sarkissian et al., "Is Belief in Free Will a Cultural Universal?", Mind and Language 25 (2021): 346.

Исследование, касающееся вождения: E. Awad et al., "Drivers Are Blame More Than Their Automated Cars When Both Make Mistakes", Nature Human Behaviour, 4 (2020): 134.

Вернуться

2

L. Egan, P. Bloom & L. Santos, "Choice-Induced Preferences in the Absence of Choice: Evidence from a Blind Two Choice Paradigm with Young Children and Capuchin Monkeys," Journal of Experimental and Social Psychology 46 (2010): 204.

Вернуться

3

К сноске: Обзор перечисленных концепций см.: G. Strawson, "The Impossibility of Moral Responsibility," Philosophical Studies 75 (1994): 5; D. Pereboom, Living without Free Will (Cambridge University Press, 2001); G. Caruso, Rejecting Retributivism: Free Will, Punishment, and Criminal Justice (Cambridge University Press, 2021); N. Levy, Hard Luck: How Luck Undermines Free Will and Moral Responsibility (Oxford University Press, 2011); S. Harris, Free Will (Simon & Schuster, 2012).

Несколько иного подхода, но в схожем духе, придерживается Б. Уоллер (B. Waller, Against Moral Responsibility, MIT Press, 2011).

Похожее общее отрицание свободы воли содержится в работах эволюционного биолога Джерри Койна из Университета Чикаго, психологов/нейробиологов Джонатана Коэна из Принстонского университета, Джоша Грина из Гарвардского университета и Пола Глимчера из Нью-Йоркского университета, а также в трудах легенды молекулярной биологии покойного Фрэнсиса Крика.

Немногочисленные специалисты в области права, такие как Пит Алсес из William & Mary Law School, расходятся с общепринятыми в их области положениями и тоже отвергают существование свободы воли.

Вернуться

4

M. Vargas, "Reconsidering Scientific Threats to Free Will," in Moral Psychology, vol. 4, Free Will and Moral Responsibility, ed. W. Sinnott-Armstrong (MIT Press, 2014).

Вернуться

5

R. Baumeister, "Constructing a Scientific Theory of Free Will," Moral Psychology, vol. 4, Free Will and Moral Responsibility, ed. W. Sinnott-Armstrong (MIT Press, 2014).

Вернуться

6

A. Mele, "Free Will and Substance Dualism: The Real Scientific Threat to Free Will?," Moral Psychology, vol. 4, Free Will and Moral Responsibility, ed. W. Sinnott-Armstrong.

Вернуться

7

R. Nisbett & T. Wilson, "Telling More Than We Can Know: Verbal Reports on Mental Processes," Psychological Review 84 (1977): 231.

Вернуться

8

К сноске: J. McHugh and P. Mackowiak, "Death in the White House: President William Henry Harrison's Atypical Pneumonia," Clinical Infectious Diseases 59 (2014): 990. Врач Гаррисона лечил его множеством лекарств, которые, вероятно, ускорили его смерть. Он давал ему опиум, который, как известно опиумным наркоманам, вызывает сильные запоры, позволяя тифозным бактериям задерживаться в организме и активно размножаться. Ему также давали углекислую щелочь, которая, вероятно, ослабляла способность желудочных кислот убивать бактерии. И просто так, без видимой причины, ему в больших количествах давали ртуть, которая, как известно, нейротоксична. Макхью и Маковяк убедительно доказывают, что кишечное расстройство, вызванное загрязненной водой, серьезно повредило здоровью президента Джеймса Полка и убило президента Закари Тейлора во время пребывания в должности.

Вернуться

9

Первая публикация данных Либета: "Time of Conscious Intention to Act in Relation to Onset of Cerebral Activity (Readiness-Potential): The Unconscious Initiation of a Freely Voluntary Act," Brain: A Journal of Neurology 106 (1983): 623; «Печально известное»: E. Nahmias, "Intuitions about Free Will, Determinism, and Bypassing," The Oxford Handbook of Free Will, 2nd ed., ed. R. Kane (Oxford University Press, 2011).

Вернуться

10

P. Sanford et al., "Libet's Intention Reports Are Invalid: A Replication of Dominik et al. (2017)," Consciousness and Cognition 77 (2020): 102836. Эта статья стала ответом на более раннюю: T. Dominik et al., "Libet's Experiment: Questioning the Validity of Measuring the Urge to Move," Consciousness and Cognition 49 (2017): 255. СМИ об эксперименте Либета: E. Racine et al., "Media Portrayal of a Landmark Neuroscience Experiment on Free Will," Science Engineering Ethics 23 (2007): 989.

Вернуться

11

P. Haggard, "Decision Time for Free Will," Neuron 69 (2011): 404; P. Haggard & M. Eimer, "On the Relation between Brain Potentials and the Awareness of Voluntary Movements," Experimental Brain Research 126 (1999): 128.

Вернуться

12

J.-D. Haynes, "The Neural Code for Intentions in the Human Brain," Bioprediction, Biomarkers, and Bad Behavior, ed. I. Singh & W. Sinnott-Armstrong (Oxford University Press, 2013); S. Bode & J. Haynes, "Decoding Sequential Stages of Task Preparation in the Human Brain," Neuroimage 45 (2009): 606; S. Bode et al., "Tracking the Unconscious Generation of Free Decisions Using Ultra-high Field fMRI," PLoS One 6, № 6 (2011): e21612; C. Soon et al., "Unconscious Determinants of Free Decisions in the Human Brain," Nature Neuroscience 11 (2008): 543.

К сноске: ДМО как «порт»: R. Sjöberg, "Free Will and Neurosurgical Resections of the Supplementary Motor Area: A Critical Review," Acta Neurochirgica 163 (2021): 1229.

Вернуться

13

I. Fried, R. Mukamel, & G. Kreiman, "Internally Generated Preactivation of Single Neurons in Human Medial Frontal Cortex Predicts Volition," Neuron 69 (2011): 548; I. Fried, "Neurons as Will and Representation," Nature Reviews Neuroscience 23 (2022): 104; H. Gelbard-Sagiv et al., "Internally Generated Reactivation of Single Neurons in Human Hippocampus during Free Recall," Science 322 (2008): 96.

Вернуться

14

Задержка звонка: W. Banks & E. Isham, "We Infer Rather Than Perceive the Moment We Decided to Act," Psychological Science 20 (2009): 17. Как ощущение счастья влияет на потенциал готовности: D. Rigoni, J. Demanet, & G. Sartori, "Happiness in Action: The Impact of Positive Affect on the Time of the Conscious Intention to Act," Frontiers in Psychology 6 (2015): 1307. См. также H. Lau et al., "Attention to Intention," Science 303 (2004): 1208.

Вернуться

15

M. Desmurget et al., "Movement Intention after Parietal Cortex Stimulation in Humans," Science 324 (2009): 811.

Вернуться

16

Синдром анархической руки: C. Marchetti & S. Della Sala, "Disentangling the Alien and Anarchic Hand," Cognitive Neuropsychiatry 3 (1998): 191; S. Della Sala, C. Marchetti, & H. Spinnler, "Right-Sided Anarchic (Alien) Hand: A Longitudinal Study," Neuropsychologia 29 (1991): 1113.

Вернуться

17

Транскраниальная магнитная стимуляция: J. Brasil-Neto et al., "Focal Transcranial Magnetic Stimulation and Response Bias in a Forced-Choice Task," Journal of Neurology, Neurosurgery and Psychiatry 55 (1992): 964. Фокусники: A. Pailhes & G. Kuhn, "Mind Control Tricks: Magicians' Forcing and Free Will," Trends in Cognitive Sciences 25 (2021): 338; H. Kelley, "Magic Tricks: The Management of Causal Attributions," Perspectives on Attribution Research and Theory: The Bielefeld Symposium, ed. D. Gorlitz (Ballinger, 1980).

К сноске: D. Knoch et al., "Diminishing Reciprocal Fairness by Disrupting the Right Prefrontal Cortex," Science 314 (2006): 829.

Вернуться

18

D. Wegner, The Illusion of Conscious Will (MIT Press, 2002).

Вернуться

19

К сноске: P. Tse, "Two Types of Libertarian Free Will Are Realized in the Human Brain," Neuroexistentialism, ed. G. Caruso (Oxford University Press, 2017).

Вернуться

20

Статья Либета: B. Libet, "Unconscious Cerebral Initiative and the Role of Conscious Will in Voluntary Action," Behavioral and Brain Sciences 8 (1985): 529. Критика Либета: R. Doty, "The Time Course of Conscious Processing: Vetoes by the Uninformed?," Behavioral and Brain Sciences 8 (1985): 541; C. Wood, "Pardon, Your Dualism Is Showing," Behavioral and Brain Sciences 8 (1985): 557; G. Wasserman, "Neural/Mental Chronometry and Chronotheology," Behavioral and Brain Sciences 8 (1985): 556.

Вернуться

21

M. Vargas, "Reconsidering Scientific Threats to Free Will," Moral Psychology, vol. 4, Free Will and Moral Responsibility, ed. W. Sinnott-Armstrong (MIT Press, 2014).

Вернуться

22

Обе позиции представлены здесь: K. Smith, "Taking Aim at Free Will," Nature 477 (2011): 23.

Вернуться

23

О симуляторе вождения: O. Perez et al., "Preconscious Prediction of a Driver's Decision Using Intracranial Recordings," Journal of Cognitive Neuroscience 27 (2015): 1492. Bungee jumping: Nann et al., "To Jump or Not to Jump – the Bereitschaftspotential Required to Jump into 192–Meter Abyss," Science Reports 9 (2019): 2243.

Вернуться

24

U. Maoz et al., "Neural Precursors of Decisions That Matter – an ERP Study of Deliberate and Arbitrary Choice," eLife 8 (2019): e39787. Цитату см.: Daniel Dennett, "Is Free Will an Illusion? What Can Cognitive Science Tell Us?," Santa Fe Institute, May 14, 2014, YouTube video, 1:21:19, youtube.com/watch?v=wGPIzSe5cAU&t=3890s, около 41:00.

Вернуться

25

Это исследование и смежные с ним обсуждаются в статье Haynes, "Neural Code for Intentions."

Вернуться

26

O. Bai et al., "Prediction of Human Voluntary Movement Before It Occurs," Clinical Neurophysiology 122 (2011): 364.

Вернуться

27

Почти через 40 лет после Либета: A. Schurger et al., "What Is the Readiness Potential?," Trends in Cognitive Science 25 (2010): 558. Побуждение или решение: S. Pockett & S. Purdy, "Are Voluntary Movements Initiated Preconsciously? The Relationships between Readiness Potentials, Urges and Decisions," Conscious Will and Responsibility: A Tribute to Benjamin Libet, ed. W. Sinnott-Armstrong & L. Nadel (Oxford University Press, 2020). Цитата Газзанига: M. Gazzaniga, "On Determinism and Human Responsibility," Neuroexistentialism, ed. G. Caruso (Oxford University Press, 2017).

Вернуться

28

Цитата Мили: A. Mele, Free: Why Science Hasn't Disproved Free Will (Oxford University Press, 2014), 32. Цитата Роскис: K. Smith, "Taking Aim at Free Will," Nature 477 (2011): 2, р. 24.

Вернуться

29

К сноске: Новые открытия, касающиеся комы: A. Owen et al., "Detecting Awareness in the Vegetative State," Science 313 (2006): 1402; M. Monti et al., "Willful Modulation of Brain Activity in Disorders of Consciousness," New England Journal of Medicine 362 (2010): 579.

Вернуться

30

M. Shadlen & A. Roskies, "The Neurobiology of Decision-Making and Responsibility: Reconciling Mechanism and Mindedness," Frontiers in Neuroscience 6 (2012), doi.org/10.3389/fnins.2012.00056.

Вернуться

31

A. Schlegel et al., "Hypnotizing Libet: Readiness Potentials with Non-conscious Volition," Consciousness and Cognition 33 (2015): 196.

Вернуться

32

Карузо исследует эту идею в ряде публикаций, последняя из которых – превосходный труд Rejecting Retributivism: Free Will, Punishment, and Criminal Justice (Cambridge University Press, 2021). Мне же представляется, что вопрос о том, могут ли предсознание и сознание существовать одновременно, уводит нас в философские дебри. Истинные ценители припомнят туманные, но важные идеи философа Джегвона Кима из Университета Брауна. Если я правильно понимаю: (а) предполагается, что сознательные ментальные состояния, будучи порождением лежащих в их основе физических параметров (то есть таких штуковин, как молекулы и нейроны), им не равны; (б) такая вещь, как поведение, не может быть вызвана как ментальным состоянием, так и лежащими в его основе физическими параметрами одновременно (это стало называться принципом казуального исключения Кима); (в) физические действия (например, нажатие кнопки или движение языка и гортани при отдаче генералам приказа начать войну) вызываются предшествующими физическими событиями. Таким образом, ментальные состояния не порождают поведения. Полагаю, это довольно интересно. Хотя, может быть, и нет, поскольку, с моей точки зрения, ментальные состояния и их физические/нейробиологические основания невозможно отделить друг от друга – это просто две разные концептуальные точки входа в рассмотрение одних и тех же процессов. Подробнее об этом в следующих главах. Некоторые из работ Кима: J. Kim, "Concepts of Supervenience," Philosophy and Phenomenological Research 45 (1984): 153; J. Kim, "Making Sense of Emergence," Philosophical Studies 95 (1995): 3.

Вернуться

33

E. Nahmias, "Intuitions about Free Will, Determinism, and Bypassing," The Oxford Handbook of Free Will, 2nd ed., ed. R. Kane (New York: Oxford University Press, 2011).

Вернуться

34

Остановиться или не остановиться: E. Filevich, S. Kuhn & P. Haggard, "There Is No Free Won't: Antecedent Brain Activity Predicts Decisions to Inhibit," PLoS One 8, no. 2 (2013): e53053. Интерфейс «мозг – компьютер»: M. Schultze-Kraft et al., "The Point of No Return in Vetoing Self-Initiated Movements," Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America 113 (2016): 1080.

Вернуться

35

К сноске: Первый отчет Либета о результатах: Libet et al., "Time of Conscious Intention to Act." Его рассуждения по этому поводу (1985) см.: Libet, "Unconscious Cerebral Initiative."

Вернуться

36

Азартные игры: D. Campbell-Meiklejohn et al., "Knowing When to Stop: The Brain Mechanisms of Chasing Losses," Biological Psychiatry 63 (2008): 293. Алкоголь: Y. Liu et al., "'Free Won't' after a Beer or Two: Chronic and Acute Effects of Alcohol on Neural and Behavioral Indices of Intentional Inhibition," BMC Psychology 8 (2020): 2. Дети и взрослые: M. Schel, K. Ridderinkhof & E. Crone, "Choosing Not to Act: Neural Bases of the Development of Intentional Inhibition," Developmental Cognitive Neuroscience 10 (2014): 93.

Вернуться

37

«Свобода возникает из»: B. Brembs, "Towards a Scientific Concept of Free Will as a Biological Trait: Spontaneous Actions and Decision-Making in Invertebrates," Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences 278 (2011): 930; в этой статье вопрос рассматривается под очень необычным (и интересным) углом при изучении процесса принятия решений у насекомых. Цит. по: Mele, Free, 32.

Вернуться

38

N. Levy, Hard Luck: How Luck Undermines Free Will and Moral Responsibility (Oxford University Press, 2011).

Вернуться

39

К сноске: H. Frankfurt, "Alternate Possibilities and Moral Responsibility," Journal of Philosophy 66 (1969): 829.

Вернуться

40

H. Frankfurt, "Three Concepts of Free Action," Aristotelian Society Proceedings, Supplementary Volumes 49 (1975): 113, цитата со с. 122; M. Shadlen and A. Roskies, "The Neurobiology of Decision-making and Responsibility: Reconciling Mechanism and Mindedness," Frontiers in Neuroscience 23 April (2012): 1, цитата со с. 10.

К сноске: Sjöberg, "Free Will and Neurosurgical Resections."

Вернуться

41

D. Dennett, Freedom Evolves (Penguin, 2004); цитата взята со с. 276. Те же идеи Деннет выражает и в других своих книгах, например: D. Dennett, Elbow Room: The Varieties of Free Will Worth Wanting (MIT Press, 1984); D. Dennett, Freedom Evolves (Viking, 2003); в лекциях, например: Dennett, "Is Free Will an Illusion?"; и научных дискуссиях, например: D. Dennett & G. Caruso, Just Deserts: Debating Free Will (Polity, 2021).

Вернуться

42

N. Levy, "Luck and History-Sensitive Compatibilism", Philosophical Quarterly 59 (2009): 237, цитата взята со с. 244; D. Dennett, "Review of 'Against Moral Responsibility,'" Naturalism, https://www.naturalism.org/resources/book-reviews/dennett-review-of-against-moral-responsibility.

Что касается темы этой главы, то люди уже 40 лет спорят о проблемах, поднятых исследованием Либета, и приведенные ссылки только поверхностно касаются действительно интересных взглядов на эти вопросы. Перечислю другие: G. Gomes, "The Timing of Conscious Experience: A Critical Review and Reinterpretation of Libet's Research," Consciousness and Cognition 7 (1998): 559; A. Batthyany, "Mental Causation and Free Will after Libet and Soon: Reclaiming Conscious Agency," Irreducibly Conscious: Selected Papers on Consciousness, ed. A. Batthyany & A. Elitzur (Universitäts-Verlag Winter, 2009); A. Lavazza, "Free Will and Neuroscience: From Explaining Freedom Away to New Ways of Operationalizing and Measuring It," Frontiers in Human Neuroscience 10 (2016): 262; C. Frith, S. Blakemore & D. Wolpert, "Abnormalities in the Awareness and Control of Action," Philosophical Transactions of the Royal Society B: Biological Sciences 355 (2000): 1404; A. Guggisberg & A. Mottaz, "Timing and Awareness of Movement Decisions: Does Consciousness Really Come Too Late?," Frontiers of Human Neuroscience 7 (2013), doi.org/10.3389/fnhum.2013.00385; T. Bayne, "Neural Decoding and Human Freedom," in Moral Psychology vol. 4, Free Will and Moral Responsibility, ed. W. Sinnott-Armstrong (MIT Press, 2014).

Вернуться

43

Скрытая предвзятость и решение выстрелить: J. Correll et al., "Across the Thin Blue Line: Police Officers and Racial Bias in the Decision to Shoot," Journal of Personality and Social Psychology 92 (2007): 1006; J. Correll et al., "The Police Officer's Dilemma: Using Ethnicity to Disambiguate Potentially Threatening Individuals," Journal of Personality and Social Psychology 83 (2002): 1314. Прекрасный обзор всей области исследований: J. Eberhardt, Biased: Uncovering the Hidden Prejudice That Shapes What We See, Think, and Do (Viking, 2019).

Вернуться

44

Скрытое влияние отвращения: D. Pizarro, Y. Inbar & C. Helion, "On Disgust and Moral Judgment," Emotion Review 3 (2011): 267; T. Adams, P. Stewart & J. Blanchard, "Disgust and the Politics of Sex: Exposure to a Disgusting Odorant Increases Politically Conservative Views on Sex and Decreases Support for Gay Marriage," PLoS One 9 (2014): e95572; Y. Inbar, D. Pizarro & P. Bloom, "Disgusting Smells Cause Decreased Liking of Gay Men," Emotion 12 (2012): 23; J. Terrizzi, N. Shook & W. Ventis, "Disgust: A Predictor of Social Conservatism and Prejudicial Attitudes Toward Homosexuals," Personality and Individual Differences 49 (2010): 587.

Вернуться

45

Отвращение: S. Tsao & D. McKay, "Behavioral Avoidance Tests and Disgust in Contamination Fears: Distinctions from Trait Anxiety," Behavioral Research Therapeutics 42 (2004): 207; B. Olatunji, B. Puncochar & R. Cox, "Effects of Experienced Disgust on Morally-Relevant Judgments," PLoS One 11 (2016): e0160357.

Вернуться

46

И еще больше отвращения: H. Chapman & A. Anderson, "Things Rank and Gross in Nature: A Review and Synthesis of Moral Disgust," Psychological Bulletin 139 (2013): 300; P. Rozin et al., "The CAD Triad Hypothesis: A Mapping between Three Moral Emotions (Contempt, Anger, Disgust) and Three Moral Codes (Community, Autonomy, Divinity)," Journal of Personality and Social Psychology 76 (1999): 574. Островок, активируясь под воздействием эмоциональных состояний отвращения, связывается с миндалиной: D. Gehrlach et al., "Aversive State Processing in the Posterior Insular Cortex," Nature Neuroscience 22 (2019): 1424.

Вернуться

47

Скрытое влияние сладкого вкуса: M. Schaefer et al., "Sweet Taste Experience Improves Prosocial Intentions and Attractiveness Ratings," Psychological Research 85 (2021): 1724; B. Meier et al., "Sweet Taste Preferences and Experiences Predict Prosocial Inferences, Personalities, and Behaviors," Psychological Sciences 102 (2012): 163.

Вернуться

48

Путаница между красотой и нравственной добродетелью: Q. Cheng et al., "Neural Correlates of Moral Goodness and Moral Beauty Judgments," Brain Research 1726 (2020): 146534; T. Tsukiura & R. Cabeza, "Shared Brain Activity for Aesthetic and Moral Judgments: Implications for the Beauty-Is-Good Stereotype," Social Cognitive and Affective Neuroscience 6 (2011): 138; X. Cui et al., "Different Influences of Facial Attractiveness on Judgments of Moral Beauty and Moral Goodness," Science Reports 9 (2019): 12152; T. Wang et al., "Is Moral Beauty Different from Facial Beauty? Evidence from an fMRI Study," Social Cognitive and Affective Neuroscience 10 (2015): 814; Q. Luo et al., "The Neural Correlates of Integrated Aesthetics between Moral and Facial Beauty," Science Reports 9 (2019): 1980; C. Ferrari et al., "The Dorsomedial Prefrontal Cortex Mediates the Interaction between Moral and Aesthetic Valuation: A TMS Study on the Beauty-Is-Good Stereotype," Social Cognitive and Affective Neuroscience 12 (2017): 707.

Есть совершенно прекрасное исследование, показавшее, что ботаники предпочитают посвящать карьеру изучению красивых цветов (например, синего цвета или с длинными стеблями): M. Adamo et al., "Plant Scientists' Research Attention Is Skewed towards Colourful, Conspicuous and Broadly Distributed Flowers," Nature Plants 7 (2021): 574. Но вот я, положа руку на сердце, не сказал бы, что посвятил 33 года изучению диких павианов потому, что считал их неотразимыми красавчиками.

Вернуться

49

Первое исследование, где было использовано понятие «эффект Макбет»: C. Zhong & K. Lijenquist, "Washing Away Your Sins: Threatened Morality and Physical Cleansing," Science 313 (2006): 1454.

Дальнейшие исследования поведения касательно «эффекта Макбет»: S.W. Lee & N. Schwarz, "Dirty Hands and Dirty Mouths: Embodiment of the Moral-Purity Metaphor Is Specific to the Motor Modality Involved in Moral Transgression," Psychological Sciences 21 (2010): 1423; E. Kalanthroff, C. Aslan & R. Dar, "Washing Away Your Sins Will Set Your Mind Free: Physical Cleansing Modulates the Effect of Threatened Morality on Executive Control," Cognition and Emotion 31 (2017): 185; S. Schnall, J. Benton & S. Harvey, "With a Clean Conscience: Cleanliness Reduces the Severity of Moral Judgments," Psychological Sciences 19 (2008): 1219; K. Kaspar, V. Krapp & P. Konig, "Hand Washing Induces a Clean Slate Effect in Moral Judgments: A Pupillometry and Eye-Tracking Study," Scientific Reports 5 (2015): 10471.

Нейровизуализационные исследования «эффекта Макбет»: C. Denke et al., "Lying and the Subsequent Desire for Toothpaste: Activity in the Somatosensory Cortex Predicts Embodiment of the Moral-Purity Metaphor," Cerebral Cortex 26 (2016): 477; M. Schaefer et al., "Dirty Deeds and Dirty Bodies: Embodiment of the Macbeth Effect Is Mapped Topographically onto the Somatosensory Cortex," Scientific Reports 6 (2015): 18051.

Исследование, в котором было показано, что связь может быть не универсальной: E. Gamez, J.M. Dнaz & H. Marrero, "The Uncertain Universality of the Macbeth Effect with a Spanish Sample," Spanish Journal of Psychology 14 (2011): 156.

Наконец, в одном из исследований показано, что среди учащихся университетов студенты, обучающиеся социальным наукам, сильнее подвержены эффекту Макбет, чем студенты инженерных специальностей: M. Schaefer, "Morality and Soap in Engineers and Social Scientists: The Macbeth Effect Interacts with Professions," Psychological Research 83 (2019): 1304.

Вернуться

50

Имбирь и моральное отвращение: J. Tracy, C. Steckler & G. Heltzel, "The Physiological Basis of Psychological Disgust and Moral Judgments," Journal of Personality and Social Psychology: Attitudes and Social Cognition 116 (2019): 15. Интересная работа, показывающая, что отвращение меньше влияет на моральные суждения, касающиеся отдаленных событий, и что это, вероятно, опосредовано психологической установкой, в которой прямо взаимодействовать с отвратительным стимулом придется кому-то другому, а не вам лично: M. van Dijke et al., "So Gross and Yet So Far Away: Psychological Distance Moderates the Effect of Disgust on Moral Judgment," Social Psychological and Personality Science 9 (2018): 689.

Вернуться

51

Оригинальное исследование, посвященное судьям: S. Danziger, J. Levav & L. Avnaim-Pesso, "Extraneous Factors in Judicial Decisions," Proceedings of the National Academy of Science of the United States of America 108 (2011): 6889. Исследование было оспорено другими учеными, которые предположили, что полученный результат является следствием плохого планирования исследования; на мой взгляд, авторы оригинального исследования убедительно опровергли эти обвинения. Подробнее об этом см. примечания 28 и 29 к главе 4.

Еще по той же теме: L. Aaroe & M. Petersen, "Hunger Games: Fluctuations in Blood Glucose Levels Influence Support for Social Welfare," Psychological Sciences 24 (2013): 2550.

Связь между физическим голодом и жаждой денег: B. Briers et al., "Hungry for Money: The Desire for Caloric Resources Increases the Desire for Financial Resources and Vice Versa," Psychological Sciences 17 (2006): 939.

Некоторые обстоятельства, когда связь очевидна только в отдельных областях: J. Hausser et al., "Acute Hunger Does Not Always Undermine Prosociality," Nature Communications 10 (2019): 4733; S. Fraser & D. Nettle, "Hunger Affects Social Decisions in a Multiround Public Goods Game but Not a Single-Shot Ultimatum Game," Adaptive Human Behavior 6 (2020): 334; I. Harel & T. Kogut, "Visceral Needs and Donation Decisions: Do People Identify with Suffering or with Relief?," Journal of Experimental and Social Psychology 56 (2015): 24.

Предположение, что, как это часто бывает, на феномен влияет культура: E. Rantapuska et al., "Does Short-Term Hunger Increase Trust and Trustworthiness in a High Trust Society?," Frontiers of Psychology 8 (2017): 1944.

Вернуться

52

Подробнее см. главу 3 в: Сапольски Р. Биология добра и зла: Как наука объясняет наши поступки. – М.: Альпина нон-фикшн, 2019.

Вернуться

53

Классическое исследование, демонстрирующее, что тестостерон не порождает агрессию с нуля, а, напротив, усиливает уже существующую социально усвоенную склонность к агрессивному поведению: A. Dixson & J. Herbert, "Testosterone, Aggressive Behavior and Dominance Rank in Captive Adult Male Talapoin Monkeys (Miopithecus talapoin)," Physiology and Behavior 18 (1977): 539.

Как некоторые поведенческие эффекты тестостерона обусловлены его воздействием на мозг: K. Kendrick & R. Drewett, "Testosterone Reduces Refractory Period of Stria Terminalis Neurons in the Rat Brain," Science 204 (1979): 877; K. Kendrick, "Inputs to Testosterone-Sensitive Stria Terminalis Neurones in the Rat Brain and the Effects of Castration," Journal of Physiology 323 (1982): 437; K. Kendrick, "The Effect of Castration on Stria Terminalis Neurone Absolute Refractory Periods Using Different Antidromic Stimulation Loci," Brain Research 248 (1982): 174; K. Kendrick, "Electrophysiological Effects of Testosterone on the Medial Preoptic-Anterior Hypothalamus of the Rat," Journal of Endocrinology 96 (1983): 35; E. Hermans, N. Ramsey & J. van Honk, "Exogenous Testosterone Enhances Responsiveness to Social Threat in the Neural Circuitry of Social Aggression in Humans," Biological Psychiatry 63 (2008): 263.

В 1990 г. этолог Джон Уингфилд с коллегами из Калифорнийского университета в Дэвисе опубликовал чрезвычайно важную работу о влиянии тестостерона на агрессию. Их «гипотеза вызова» утверждает, что тестостерон не только не вызывает агрессию, но и не усиливает уже существующие социальные тенденции к агрессии. Напротив, в те моменты, когда организму бросают вызов в борьбе за социальный статус, тестостерон усиливает любые формы поведения, необходимые для поддержания статуса. Что ж, это можно понять – если вы самец павиана, чье положение оспаривается, то агрессия – именно то, что вам нужно для поддержания статуса. Но когда речь заходит о людях, то здесь нюансов еще больше, поскольку статус можно поддерживать разными способами. Например, в экономической игре, где статус приобретается за счет щедрых экономических предложений, тестостерон повышает такую щедрость. См.: J. Wingfield et al., "The 'Challenge Hypothesis': Theoretical Implications for Patterns of Testosterone Secretion, Mating Systems, and Breeding Strategies," American Naturalist 136 (1990): 829. Гипотеза помогает объяснить широкий спектр тестостеронозависимого поведения: J. Wingfield "The Challenge Hypothesis: Where It Began and Relevance to Humans," Hormones and Behavior 92 (2017): 9. См. также: J. Archer, "Testosterone and Human Aggression: An Evaluation of the Challenge Hypothesis," Neuroscience and Biobehavioral Reviews 30 (2006): 319.

Вернуться

54

Статьи о поведенческой и нейробиологической подоплеке способности тестостерона провоцировать реакцию на угрозу: E. Hermans, N. Ramsey & J. van Honk, "Exogenous Testosterone Enhances Responsiveness to Social Threat in the Neural Circuitry of Social Aggression in Humans," Biological Psychiatry 63 (2008): 263; J. van Honk et al., "A Single Administration of Testosterone Induces Cardiac Accelerative Responses to Angry Faces in Healthy Young Women," Behavioral Neuroscience 115 (2001): 238; N. Wright et al., "Testosterone Disrupts Human Collaboration by Increasing Egocentric Choices," Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences 279 (2012): 2275; P. Mehta & J. Beer, "Neural Mechanisms of the Testosterone-Aggression Relation: The Role of Orbitofrontal Cortex," Journal of Cognitive Neuroscience 22 (2010): 2357; G. van Wingen et al., "Testosterone Reduces Amygdala-Orbitofrontal Cortex Coupling," Psychoneuroendocrinology 35 (2010): 105; P. Bos et al., "The Neural Mechanisms by Which Testosterone Acts on Interpersonal Trust," Neuroimage 2 (2012): 730.

Вернуться

55

Некоторые исследования, изучающие причины индивидуальных различий в работе тестикулярной системы: C. Laube, R. Lorenz & L. van den Bos, "Pubertal Testosterone Correlates with Adolescent Impatience and Dorsal Striatal Activity," Development and Cognitive Neuroscience 42 (2020): 100749; B. Mohr et al., "Normal, Bound and Nonbound Testosterone Levels in Normally Ageing Men: Results from the Massachusetts Male Ageing Study," Clinical Endocrinology 62 (2005): 64; W. Bremner, M. Vitiello & P. Prinz, "Loss of Circadian Rhythmicity in Blood Testosterone Levels with Aging in Normal Men," Journal of Clinical Endocrinology and Metabolism 56 (1983): 1278; S. Beyenburg et al., "Androgen Receptor mRNA Expression in the Human Hippocampus," Neuroscience Letters 294 (2000): 25.

Вернуться

56

Несколько качественных общих обзоров: R. Feldman, "Oxytocin and Social Affiliation in Humans," Hormones and Behavior 61 (2012): 380; Z. Donaldson & L. Young, "Oxytocin, Vasopressin, and the Neurogenetics of Sociality," Science 322 (2008): 900; P. S. Churchland & P. Winkielman, "Modulating Social Behavior with Oxytocin: How Does It Work? What Does It Mean?," Hormones and Behavior 61 (2012): 392.

Статьи, посвященные различиям в окситоциновой системе у моногамных и полигамных грызунов: L. Young et al., "Increased Affiliative Response to Vasopressin in Mice Expressing the V1a Receptor from a Monogamous Vole," Nature 400 (1999): 766; M. Lim et al., "Enhanced Partner Preference in a Promiscuous Species by Manipulating the Expression of a Single Gene," Nature 429 (2004): 754.

Статьи, посвященные различиям в окситоциновой системе у моногамных и полигамных нечеловекообразных приматов: A. Smith et al., "Manipulation of the Oxytocin System Alters Social Behavior and Attraction in Pair-Bonding Primates, Callithrix penicillata," Hormones and Behavior 57 (2010): 255; M. Jarcho et al., "Intranasal VP Affects Pair Bonding and Peripheral Gene Expression in Male Callicebus cupreus," Genes, Brain and Behavior 10 (2011): 375; C. Snowdon et al., "Variation in Oxytocin Is Related to Variation in Affiliative Behavior in Monogamous, Pairbonded Tamarins," Hormones and Behavior 58 (2010): 614.

Нейробиологические основы эффектов окситоцина: гипоталамический путь, который различается в зависимости от пола: N. Scott et al., "A Sexually Dimorphic Hypothalamic Circuit Controls Maternal Care and Oxytocin Secretion," Nature 525 (2016): 519. Пример работы окситоцина в островковой коре головного мозга при изменении социальных взаимодействий см.: M. Carter-Rogers et al., "Insular Cortex Mediates Approach and Avoidance Response to Social Affective Stimuli," Nature Neuroscience 21 (2018): 404. Пример влияния окситоцина на миндалину: Y. Liu et al., "Oxytocin Modulates Social Value Representations in the Amygdala," Nature Neuroscience 22 (2019): 633; J. Wahis et al., "Astrocytes Mediate the Effect of Oxytocin in the Central Amygdala on Neuronal Activity and Affective States in Rodents," Nature Neuroscience 24 (2021): 529.

Окситоцин и родительство, в том числе отцовское поведение: O. Bosch & I. Neumann, "Both Oxytocin and Vasopressin Are Mediators of Maternal Care and Aggression in Rodents: From Central Release to Sites of Action," Hormones and Behavior 61 (2012): 293; Y. Kozorovitskiy et al., "Fatherhood Affects Dendritic Spines and Vasopressin V1a Receptors in the Primate Prefrontal Cortex," Nature Neuroscience 9 (2006): 1094; Z. Wang, C. Ferris & G. De Vries "Role of Septal Vasopressin Innervation in Paternal Behavior in Prairie Voles," Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America 91 (1994): 400.

Генетические и эпигенетические факторы, опосредующие индивидуальные различия в чувствительности к окситоцину: Marsh et al., "The Influence of Oxytocin Administration on Responses to Infants and Potential Moderation by OXTR Genotype," Psychopharmacology (Berlin) 224 (2012): 469; M. J. Bakermans-Kranenburg & M. H. van Ijzendoorn, "Oxytocin Receptor (OXTR) and Serotonin Transporter (5–HTT) Genes Associated with Observed Parenting," Social Cognitive and Affective Neuroscience 3 (2008): 128; E. Hammock & L. Young, "Microsatellite Instability Generates Diversity in Brain and Sociobehavioral Traits," Science 308 (2005): 1630.

Анналы совершенно неотразимых находок: M. Nagasawa et al., "Oxytocin-Gaze Positive Loop and the Coevolution of Human-Dog Bonds," Science 348 (2015): 333. Когда собака и человек смотрят друг другу в глаза, у обоих выделяется окситоцин; если ввести окситоцин одному из них, он будет смотреть дольше, усиливая секрецию окситоцина у другого. Другими словами, гормональная система, играющая центральную роль в родительском поведении и привязанности в паре, то есть система, возраст которой насчитывает не менее 100 млн лет, за последние 30 000 лет была приспособлена создавать привязанность между человеком и волком.

Вернуться

57

Влияние окситоцина на страх и тревожность: M. Yoshida et al., "Evidence That Oxytocin Exerts Anxiolytic Effects via Oxytocin Receptor Expressed in Serotonergic Neurons in Mice," Journal of Neuroscience 29 (2009): 2259. Действие, оказываемое окситоцином на миндалину: D. Viviani et al., "Oxytocin Selectively Gates Fear Responses through Distinct Outputs from the Central Nucleus," Science 333 (2011): 104; H. Knobloch et al., "Evoked Axonal Oxytocin Release in the Central Amygdala Attenuates Fear Response," Neuron 73 (2012): 553; "Oxytocin Attenuates Amygdala Responses to Emotional Faces Regardless of Valence," Biological Psychiatry 62 (2007): 1187; P. Kirsch et al., "Oxytocin Modulates Neural Circuitry for Social Cognition and Fear in Humans," Journal of Neuroscience 25 (2005): 11489; I. Labuschagne et al., "Oxytocin Attenuates Amygdala Reactivity to Fear in Generalized Social Anxiety Disorder," Neuropsychopharmacology 35 (2010): 2403.

Окситоцин притупляет реакцию на стресс: M. Heinrichs et al., "Social Support and Oxytocin Interact to Suppress Cortisol and Subjective Responses to Psychosocial Stress," Biological Psychiatry 54 (2003): 1389.

Влияние окситоцина на эмпатию, доверие и сотрудничество: S. Rodrigues et al., "Oxytocin Receptor Genetic Variation Relates to Empathy and Stress Reactivity in Humans," Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America 106 (2009): 21437; M. Kosfeld et al., "Oxytocin Increases Trust in Humans," Nature 435 (2005): 673; A. Damasio, "Brain Trust," Nature 435 (2005): 571; S. Israel et al., "The Oxytocin Receptor (OXTR) Contributes to Prosocial Fund Allocations in the Dictator Game and the Social Value Orientations Task," Public Library of Science One 4 (2009): e5535; P. Zak, R. Kurzban & W. Matzner, "Oxytocin Is Associated with Human Trustworthiness," Hormones and Behavior 48 (2005): 522; T. Baumgartner et al., "Oxytocin Shapes the Neural Circuitry of Trust and Trust Adaptation in Humans," Neuron 58 (2008): 639; J. Filling et al., "Effects of Intranasal Oxytocin and Vasopressin on Cooperative Behavior and Associated Brain Activity in Men," Psychoneuroendocrinology 37 (2012): 447; A. Theodoridou et al., "Oxytocin and Social Perception: Oxytocin Increases Perceived Facial Trustworthiness and Attractiveness," Hormones and Behavior 56 (2009): 128. Не удалось воспроизвести: C. Apicella et al., "No Association between Oxytocin Receptor (OXTR) Gene Polymorphisms and Experimentally Elicited Social Preferences," Public Library of Science One 5 (2010): e11153.

Влияние окситоцина на агрессивность: M. Dhakar et al., "Heightened Aggressive Behavior in Mice with Lifelong versus Postweaning Knockout of the Oxytocin Receptor," Hormones and Behavior 62 (2012): 86; J. Winslow et al., "Infant Vocalization, Adult Aggression, and Fear Behavior of an Oxytocin Null Mutant Mouse," Hormones and Behavior 37 (2005): 145.

Вернуться

58

C. De Dreu, "Oxytocin Modulates Cooperation within and Competition between Groups: An Integrative Review and Research Agenda," Hormones and Behavior 61 (2012): 419; C. De Dreu et al., "The Neuropeptide Oxytocin Regulates Parochial Altruism in Intergroup Conflict among Humans," Science 328 (2011): 1408; C. De Dreu et al., "Oxytocin Promotes Human Ethnocentrism," Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America 108 (2011): 1262.

Вернуться

59

K. Parker et al., "Preliminary Evidence That Plasma Oxytocin Levels Are Elevated in Major Depression," Psychiatry Research 178 (2010): 359; S. Freeman et al., "Effect of Age and Autism Spectrum Disorder on Oxytocin Receptor Density in the Human Basal Forebrain and Midbrain," Translational Psychiatry 8 (2018): 257.

Вернуться

60

R. Sapolsky, "Stress and the Brain: Individual Variability and the Inverted-U," Nature Neuroscience 25 (2015): 1344.

Вернуться

61

Влияние стресса и гормонов стресса на миндалину: J. Rosenkranz, E. Venheim & M. Padival, "Chronic Stress Causes Amygdala Hyperexcitability in Rodents," Biological Psychiatry 67 (2010): 1128; S. Duvarci & D. Pare, "Glucocorticoids Enhance the Excitability of Principal Basolateral Amygdala Neurons," Journal of Neuroscience 27 (2007) 4482; A. Kavushansky & G. Richter-Levin, "Effects of Stress and Corticosterone on Activity and Plasticity in the Amygdala," Journal of Neuroscience Research 84 (2006): 1580; P. Rodriguez Manzanares et al., "Previous Stress Facilitates Fear Memory, Attenuates GABAergic Inhibition, and Increases Synaptic Plasticity in the Rat Basolateral Amygdala," Journal of Neuroscience 25 (2005): 8725.

Влияние стресса и гормонов стресса на взаимодействие между миндалиной и гиппокампом: A. Kavushansky et al., "Activity and Plasticity in the CA1, the Dentate Gyrus, and the Amygdala Following Controllable Versus Uncontrollable Water Stress," Hippocampus 16 (2006): 35; H. Lakshminarasimhan & S. Chattarji, "Stress Leads to Contrasting Effects on the Levels of Brain Derived Neurotrophic Factor in the Hippocampus and Amygdala," Public Library of Science One 7 (2012): e30481; S. Ghosh, T. Laxmi & S. Chattarji, "Functional Connectivity from the Amygdala to the Hippocampus Grows Stronger after Stress," Journal of Neuroscience 33 (2013): 7234.

Вернуться

62

Влияние стресса и гормонов стресса на поведение: S. Preston et al., "Effects of Anticipatory Stress on Decision-Making in a Gambling Task," Behavioral Neuroscience 121 (2007): 257; P. Putman et al., "Exogenous Cortisol Acutely Influences Motivated Decision Making in Healthy Young Men," Psychopharmacology 208 (2010): 257; P. Putman, E. Hermans & J. van Honk, "Cortisol Administration Acutely Reduces Threat-Selective Spatial Attention in Healthy Young Men," Physiology and Behavior 99 (2010): 294; K. Starcke et al., "Anticipatory Stress Influences Decision Making under Explicit Risk Conditions," Behavioral Neuroscience 122 (2008): 1352.

Половые различия и эффекты стресса/гормонов стресса: R. van den Bos, M. Harteveld & H. Stoop, "Stress and Decision-Making in Humans: Performance Is Related to Cortisol Reactivity, Albeit Differently in Men and Women," Psychoneuroendocrinology 34 (2009): 1449; N. Lighthall, M. Mather & M. Gorlick, "Acute Stress Increases Sex Differences in Risk Seeking in the Balloon Analogue Risk Task," Public Library of Science One 4 (2009): e6002; N. Lighthall et al., "Gender Differences in Reward-Related Decision Processing under Stress," Social Cognitive and Affective Neuroscience 7 (2012): 476.

Влияние стресса и гормонов стресса на агрессию: D. Hayden-Hixson & C. Ferris, "Steroid-Specific Regulation of Agonistic Responding in the Anterior Hypothalamus of Male Hamsters," Physiology and Behavior 50 (1991): 793; A. Poole & P. Brain, "Effects of Adrenalectomy and Treatments with ACTH and Glucocorticoids on Isolation-Induced Aggressive Behavior in Male Albino Mice," Progress in Brain Research 41 (1974): 465; E. Mikics, B. Barsy & J. Haller, "The Effect of Glucocorticoids on Aggressiveness in Established Colonies of Rats," Psychoneuroendocrinology 32 (2007): 160; R. Böhnke et al., "Exogenous Cortisol Enhances Aggressive Behavior in Females, but Not in Males," Psychoneuroendocrinology 35 (2010): 1034; K. Bertsch et al., "Exogenous Cortisol Facilitates Responses to Social Threat under High Provocation," Hormones and Behavior 59 (2011): 428.

Влияние стресса и гормонов стресса на принятие решений морального характера: K. Starcke, C. Polzer & O. Wolf, "Does Everyday Stress Alter Moral Decision-Making?," Psychoneuroendocrinology 36 (2011): 210; F. Youssef, K. Dookeeram & V. Basdeo, "Stress Alters Personal Moral Decision Making," Psychoneuroendocrinology 37 (2012): 491.

Вернуться

63

Больше по этой теме в книге Р. Сапольски «Биология добра и зла», в главе 4.

Вернуться

64

К сноске: Большая история (повторного) открытия нейрогенеза у взрослых, см.: M. Specter, "How the Songs of Canaries Upset a Fundamental Principle of Science," New Yorker, July 23, 2001.

Поведенческие следствия нейрогенеза у взрослых: G. Kempermann, "What Is Adult Hippocampal Neurogenesis Good For?," Frontiers of Neuroscience 16 (2022), doi.org/10.3389/fnins.2022.852680; Y. Li, Y. Luo & Z. Chen, "Hypothalamic Modulation of Adult Hippocampal Neurogenesis in Mice Confers Activity-Dependent Regulation of Memory and Anxiety-Like Behavior," Nature Neuroscience 25 (2022): 630; D. Seib et al., "Hippocampal Neurogenesis Promotes Preference for Future Rewards," Molecular Psychiatry 26 (2021): 6317; C. Anacker et al., "Hippocampal Neurogenesis Confers Stress Resilience by Inhibiting the Ventral Dentate Gyrus," Nature 559 (2018): 98.

Кроме всего прочего, опыт влияет еще и на рождение тех самых, менее бросающихся в глаза, глиальных клеток в мозге взрослых людей: A. Delgado et al., "Release of Stem Cells from Quiescence Reveals Gliogenic Domains in the Adult Mouse Brain," Science 372 (2021): 1205.

Дискуссия о том, в какой степени происходит нейрогенез у взрослых людей: S. Sorrells et al., "Human Hippocampal Neurogenesis Drops Sharply in Children to Undetectable Levels in Adults," Nature 555 (2018): 377. Противоположное мнение: M. Baldrini et al., "Human Hippocampal Neurogenesis Persists throughout Aging," Cell Stem Cell 22 (2018): 589. Статья с аналогичной точкой зрения: G. Kempermann, F. Gage & L. Aigner, "Human Neurogenesis: Evidence and Remaining Questions," Cell Stem Cell 23 (2018): 25. Голос в пользу революционеров: S. Ranade, "Single-Nucleus Sequencing Finds No Adult Hippocampal Neurogenesis in Humans," Nature Neuroscience 25 (2022): 2.

Вернуться

65

R. Hamilton et al., "Alexia for Braille Following Filateral Occipital Stroke in an Early Blind Woman," Neuroreport 11 (2000): 237; E. Striem-Amit et al., "Reading with Sounds: Sensory Substitution Selectively Activates the Visual Word Form Area in the Blind," Neuron 76 (2012): 640; A. Pascual-Leone, "Reorganization of Cortical Motor Outputs in the Acquisition of New Motor Skills," in Recent Advances in Clinical Neurophysiology, ed. J. Kinura & H. Shibasaki (Elsevier Science, 1996), pp. 304–8.

Вернуться

66

S. Rodrigues, J. LeDoux & R. Sapolsky, "The Influence of Stress Hormones on Fear Circuitry," Annual Review of Neuroscience 32 (2009): 289.

Вернуться

67

Общий обзор см.: B. Leuner and E. Gould, "Structural Plasticity and Hippocampal Function," Annual Review of Psychology 61 (2010): 111.

Влияние стресса на структуру гиппокампа: A. Magarinos & B. McEwen, "Stress-Induced Atrophy of Apical Dendrites of Hippocampal CA3c Neurons: Involvement of Glucocorticoid Secretion and Excitatory Amino Acid Receptors," Neuroscience 69 (1995): 89; A. Magarinos et al., "Chronic Psychosocial Stress Causes Apical Dendritic Atrophy of Hippocampal CA3 Pyramidal Neurons in Subordinate Tree Shrews," Journal of Neuroscience 16 (1996): 3534; B. Eadie, V. Redila & B. Christie, "Voluntary Exercise Alters the Cytoarchitecture of the Adult Dentate Gyrus by Increasing Cellular Proliferation, Dendritic Complexity, and Spine Density," Journal of Comparative Neurology 486 (2005): 39; A. Vyas et al., "Chronic Stress Induces Contrasting Patterns of Dendritic Remodeling in Hippocampal and Amygdaloid Neurons," Journal of Neuroscience 22 (2002): 6810.

Нейропластичность, имеющая отношение к депрессии: P. Videbach & B. Revnkilde, "Hippocampal Volume and Depression: A Meta-analysis of MRI Studies," American Journal of Psychiatry 161 (2004): 1957; L. Gerritsen et al., "Childhood Maltreatment Modifies the Relationship of Depression with Hippocampal Volume," Psychological Medicine 45 (2015): 3517.

Влияние физической активности и сенсорной стимуляции на нейропластичность: J. Firth et al., "Effect of Aerobic Exercise on Hippocampal Volume in Humans: A Systematic Review and Meta-analysis," Neuroimage 166 (2018): 230; G. Clemenson, W. Deng & F. Gage, "Environmental Enrichment and Neurogenesis: From Mice to Humans," Current Opinion in Behavioral Sciences 4 (2015): 56.

Эстроген и нейропластичность: B. McEwen, "Estrogen Actions throughout the Brain," Recent Progress in Hormone Research 57 (2002): 357; N. Lisofsky et al., "Hippocampal Volume and Functional Connectivity Changes during the Female Menstrual Cycle," Neuroimage 118 (2015): 154; K. Albert et al., "Estrogen Enhances Hippocampal Gray-Matter Volume in Young and Older Postmenopausal Women: A Prospective Dose-Response Study," Neurobiology of Aging 56 (2017): 1.

Вернуться

68

N. Brebe et al., "Pair-Bonding, Fatherhood, and the Role of Testosterone: A Meta-analytic Review," Neuroscience & Biobehavioral Reviews 98 (2019): 221; Y. Ulrich-Lai et al., "Chronic Stress Induces Adrenal Hyperplasia and Hypertrophy in a Subregion-Specific Manner," American Journal of Physiology: Endocrinology and Metabolism 291 (2006): E965.

Вернуться

69

J. Foster, "Modulating Brain Function with Microbiota," Science 376 (2022): 936; J. Cryan & S. Mazmanian, "Microbiota-Brain Axis: Context and Causality," Science 376 (2022): 938. Также см.: C. Chu et al., "The Microbiota Regulate Neuronal Function and Fear Extinction Learning," Nature 574 (2019): 543. Отличный пример того, как события предыдущих недель или месяцев безотчетно меняют поведение, см.: S. Mousa, "Building Social Cohesion between Christians and Muslims through Soccer in Post-ISIS Iraq," Science 369 (2020): 866. В целях эксперимента футбольные команды одной из лиг были составлены либо исключительно из игроков-христиан, либо из игроков двух разных религий (при этом сами игроки не знали, что так было задумано в рамках исследования). Проведя игровой сезон в компании мусульман, игроки-христиане проявляли гораздо больше симпатии к своим мусульманским товарищам по команде, не меняя при этом явно выраженного отношения к мусульманам.

Вернуться

70

Больше по этой теме в книге Р. Сапольски «Биология добра и зла», в главе 5.

Вернуться

71

A. Caballero, R. Granbeerg & K. Tseng, "Mechanisms Contributing to Prefrontal Cortex Maturation during Adolescence," Neuroscience & Biobehavioral Reviews 70 (2016): 4; K. Delevich et al., "Coming of Age in the Frontal Cortex: The Role of Puberty in Cortical Maturation," Seminars in Cell & Developmental Biology 118 (2021): 64. Хроническое нарушение сна у мышей-подростков изменяет работу дофаминовой системы вознаграждения во взрослой жизни, и не в лучшую сторону; другими словами, наши мамы были правы, когда призывали нас не поддаваться подростковой тяге не спать по ночам: W. Bian et al., "Adolescent Sleep Shapes Social Novelty Preference in Mice," Nature Neuroscience 25 (2022): 912.

Вернуться

Вернуться