Ник. Семенов
Майские звезды

Пролог

Началась эта история слякотной зимой 1991 года, в то время я еще верой и правдой служил несуществующему уж ныне государству, которому присягал не за живот , а за совесть нести службу в любой точке страны и за ее пределами. Звонок раздался абсолютно неожиданно от моего старого другана – Димки Сайдинова, с которым я познакомился в могучей кузнице кадров для практически всех отраслей нашего народного хозяйства, кроме своей целевой – в нашей родной керосинке. Связь наша прервалась, когда он по собственному желанию после окончания института пошел служить офицером-двухгодичником в нашу могучую и несокрушимую, а потом врал нам, что служил в Афгане, причем все мы понимали, что он врет, но поддакивали и просили вновь и вновь рассказать разные истории из его "боевой службы", а он рассказывал взахлеб, прерывая рассказ на то, чтобы выпить залпом стакан портвейна, и, по мере его действия, истории становились все трагичнее, трогательнее, прерывались иногда скупой мужской слезой на небритой щеке, но , как правило, действо это прерывал голос Ануфрия – Андрюхи Ануфриева, моего одногруппника, который после окончания все той же керосинки, естественно, пошел служить не на буровую, а в КГБ.

– Да не пи…ди, ты. Не был ты ни в каком Афгане!!!

Женщины наши, также всё знавшие и понимавшие, стыдливо отводили глаза, парни начинали увещевать Ануфрия :

– Андрей, ну зачем ты так? А может, он и правда там был? – хотя прекрасно знали, что его там и близко не было – служил он два года в Майкопской мотострелковой бригаде, а потом на учебной базе в Молькино.

Дима , прерванный на самом патетическом месте:

– … когда мы ехали на бронике по Кандагару, и раздались первые выстрелы по нам, то мой механик-водитель Ефим Марущак, в каком-то порыве, вначале закрыл бронещиток у меня , а потом уже у себя…

Вот на этом месте и раздалось саркастическое Андрюхино "не пи…ди". Когда я присутствовал при этой сцене впервые, был несказанно удивлен тем, что во-первых, если Димка врет, то зачем тридцатилетнему мужику это надо, и во-вторых, как спокойно к этому отнеслись все присутствующие. Оказалось в нашей компании, это стало уже традицией, я как-то это пропустил, видимо давно не встречались. Дальше я не переставал удивляться еще больше. Дима, резко прервав повествование, как будто тот самый Марущак не уберег-таки командира от душманской пули, смахнул слезу, встал на нетвердые ноги, скрипнул зубами и произнес, глядя исподлобья Андрею в глаза, словно через прицел автомата :

– Пойдем выйдем

– Пошли – совсем , как Верещагин в "Белом солнце пустыни" ответил тот и поднялся из-за стола.

Я попытался остановить их, лепеча, мол так нельзя, мы же все друзья и что-то еще подобное в том же духе. Как ни странно, остановила меня Лариска – Димкина жена:

– Да, ладно, Семен. Пусть идут, протрезвеют хоть.

Они ушли. Минут через пять, наши Пушкин с Дантесом вернулись. В отличие от знаменитых прототипов, оба живые, правда не совсем в том виде, в котором уходили на честный бой. Сели за стол, налили по стакану. Разговор продолжился, как ни в чем не бывало. Исподволь я рассматривал дуэлянтов, оценивая их потери. Дуэль закончилась явно не в пользу Димы. У него был разбит нос и под глазом явно обозначилась расплывающаяся краснота, обещающая превратиться к утру в полноценный фингал. Потери Ануфрия были таковы: физически он почти не пострадал – три неглубокие царапины от ногтей на левой щеке, но материальный урон Дима нанес ему несопоставимо серьезнее – разорванная рубашка и почти полностью оторванные пуговицы. Он выглядел, как неверный муж после разборок с женой, которая застала его за неприличным занятием со своей лучшей подругой. Я не преминул ехидно поинтересоваться у него – с какой это женщиной он сражался на лестничной клетке? В общем вечер продолжался, про инцидент никто не вспоминал, Андрей мирно беседовал Димой, обсуждая проблемы дошкольного образования детей в Москве. Позже мне объяснили, что это все стало уже в порядке вещей и даже получило в компании свое название : они выходили "биться". Вот такой человек был Димон.

Тем не менее, к моменту того телефонного звонка, мы с Димой умудрились провернуть пару дел и заработать кое-какие деньги – один раз продали армянам несколько армейских раций, украденных каким-то прапорщиком со своего склада и помогли арендовать складское помещение некоей фирме "Пансим". Вот эта-то фирма и стала одним из главных действующих персонажей описываемой мною истории.

Итак, звонок.

–Семен, заработать хочешь?

–Нет, бл…дь, не хочу. Что за вопрос?

–Я ща подъеду – не телефонный разговор, перетрём всё при встрече.

Через час мы уже сидели в нашем офисе – облупленной деревянной лавке в сквере между зданиями нашего военного института и Главным Управлением Кадров ВС СССР.

– Рассказывай.

– У Андрюхи Цесевича есть дядя.

– Радостно.

– Погоди щериться. Этот дядя командует российским фондом культуры. Название у него еще такое редкое – "Россия". А Цесевич у него в замах ходит.

– А чем они занимаются? Культуру в массы двигают? Цесевич? Да он же в матерном слове из трех букв четыре ошибки делает!

– Да на хер им эта культура сдалась, бабки они там пилят. Тема такая – надумали они организовать к майским праздникам концерт, такого формата, по которому люди за эту долбанную перестройку истосковались, как в старые добрые времена, чтобы первое отделение – классика, хор и прочее говно, а второе – звезды нашей эстрады!

– Зашибись, а мы-то тут при чем? Ну могу я на баяне "Барыню" сыграть, а ты под нее попляшешь, как медведь, тебе только цепь в нос вставим – и на сцену. Псевдоним себе возьмем – "Братья Раковы!"

– Смешно. Цесевич клич кинул – ищите, мол други, денежки. Кто принесет в копилку бабосики на святое дело , тому премия – 10% от принесенной суммы.

– А ты думаешь, реально найти дебилов, которые на это денег отвалят?

– В том-то и дело, что нычка есть уже. Ты "Пансим" помнишь, которым мы склад сосватали? Кстати, с названием этим странным, они, похоже, не особо заморачивались – командиром там некто Панасенко, а зам. его – Симоненко. Был я там вчера, поговорил с Панасом, он, вроде бы, заинтересовался, правда Валюшка, зам его – слышал я что в старые времена работал он буфетчиком на круизном лайнере, помнишь, как в "Бриллиантовой руке" Михаил Светлов? Во, на таком же. Обрати внимание, у него и имя какое-то бабье, аккурат для буфетчицы, угадали родители с выбором, в самое яблочко попали, если не считать, что с сыночком облажались. А может, он там не только печеными пирожками приторговывал? – заржал Дима и продолжил

– Высококультурная личность, семечки, падло, постоянно с собой носит и лузгает, как торговка на Привозе. Так вот он , мягко говоря, не в восторге. Поэтому наша задача его нейтрализовать и Панаса дожать. Вот такая диспозиция.

– А че ты ему такого наплел, что он заинтересовался?

– Бля, ты бы слышал, как я ему пел – кот Баюн в своем кошачьем раю обрыдался. Про благородное дело продвижения культуры в массы говорить ему было бесполезно, все-равно что говно в ступе толочь – хер ему на всю культуру и благородство вместе взятые, я на его гнилое самолюбие надавил. Про него, мол, узнает вся страна, телевидение будет, прямая трансляция из Кремлевского Дворца съездов, охеренная рекламная компания с указанием спонсоров и прочую херню в этом смысле. У него аж глазки пеленой подернулись – любит себя, гад, уже видит мысленно рожу свою в телике!

– М-да, красиво ты спел. А будет все это?

– Ну, обещать не значит жениться, че ты из себя девятиклассницу корчишь?

– А сколько ты ему объявил?

– Сто косарей зеленью!

– С ума сошел? Реально? Он готов отвалить такие бабки за эту херню?

– Ну, вроде, да. Но, если даст, руки он нам с тобой за такую сумму до хруста выкрутит, попьет нашей дымной кровушки – мудак он редкостный.

– Имеет право. Когда поедем?

– Да, хоть ща, чё тянуть-то? Сорвется еще.

Через полчаса мы уже мчались на моей белой пятерке в сторону офиса славной компании "Пансим", который располагался в центре, на Солянке

Глава 1 Спонсор

Добирались мы недолго – в те времена по Москве еще даже днем можно было передвигаться на машине довольно свободно, и через полчаса мы уже входили в полуподвальное помещение двухэтажного старинного особнячка на Солянке. Слева от входа висела обшарпанная доска с еле читаемой надписью "Архитектурный памятник. Охраняется государством". Подумалось: «Да уж, охраннички, мать их. Наш мэр убережет! В отличие от своего преемника, который не только воровал, но и сделал много для Москвы, этот только воровал, при этом, думаю, отвечая на робкие попытки увещевания своих более совестливых коллег, наверняка отвечал им, как падишах в мультике нашего детства "Золотая антилопа": "Глупое животное, золота много не бывает!" В память о своем пребывании на этом посту он оставил городу лишь памятник Хо Ши Мину, бывшему командиру северного Вьетнама. Народ тут же окрестил этот памятник "Юбилейный рубль", т.к. выполнен он был в виде громадного диска наподобие монеты, стоявшей на ребре. За каким чертом его поставили на Академической, никто ни сейчас, ни тогда, сказать не мог. Но стоит, этот рубль, стоит немым узкоглазым Хошиминовским укором.

Мы вошли в полутемное помещение, обычные для того времени бандиты , или менты, что в принципе было одно и тоже, в предбаннике отсутствовали, это понравилось. Молодая смазливая девушка-секретарь, с которой из-за важности момента и значимости нашей миссии, мы даже не стали кокетничать, встала из-за стойки, прошла, явно оценивая, как она выглядит со стороны?

– Нормально, малыш – сказали ей наши взгляды.

Она заглянула в дверь кабинета и пропела;

– Виталий Николаевич, к Вам посетители. Из фонда культуры.

Надо сказать, что хотя я и принимал непосредственное участие в производственном процессе фирмы "Пансим", помогая арендовать им склад, познакомиться с их руководителем не довелось – общались мы с сошками помельче. Интересно было посмотреть и познакомиться с современным Саввой Мамонтовым, решившим так щедро поддержать возрождающуюся российскую культуру.

Вошли. Нам навстречу поднялся невысокий бесцветный мужичок лет сорока с круглым лицом и такими же, как он сам, бесцветными водянистыми серо-голубыми глазами, в сером костюме и с какими-то серыми коротко подстриженными волосами.

Определенно – или серый был его любимым цветом, или его готовили к работе нелегалом в качестве атташе по культуре в представительстве Аэрофлота в какой-нибудь недружественной нам стране.

– А, Дима, мля, привет. Как дела?

– Нормально, Виталий Николаевич, это мой коллега, тоже работник культуры, Николай. – Вспомнилась фраза героя Савелия Крамарова Феди из бессмертной комедии «Джентльмены удачи»: «Был у меня знакомый, тоже ученый. Три класса образования…» и от этого стало как-то легче на душе, внутреннее напряжение ослабло. – Виталий Николаевич Панасенко, президент компании «Пансим».

Я был искренне удивлен диминому искусству подхалимажа. «Президент» ни формально, ни фактически таковым не являлся, я это знал точно, так как оформлял документы на аренду склада и точно знал, что Виталий Николаевич Панасенко – директор Товарищества с ограниченной ответственностью «Пансим». Я понимаю, что потенциальному клиенту, да еще такому «вкусному», задницу целовать просто жизненно необходимо, но «президент» – зачем уж так взасос-то? В прочем – цель оправдывает средства.

Мы пожали руки. Как вы, наверное, уже догадались, рукопожатие у него было вялое, влажное, в общем, такое же, как он сам, серое. Краем глаза я заметил, что откуда-то сбоку поднялась рослая фигура, я обернулся. Это был высокий крепкий старик, который показался мне очень знакомым, но где я его мог видеть, я сразу не вспомнил.

– Вот, знакомьтесь, мля.

Я обратил внимание, что у мецената "мля" – любимое слово. Как только незнакомец произнес первую фразу, я сразу вспомнил и его самого, и его завораживающе торжественное: "Внимание! Работают все радиостанции Советского Союза!". У меня чуть было не вырвалось Панасенковское "мля! не может быть!" – тогда ещё я не был искушен знакомством и, тем более, живым общением со знаменитостями:

– Виктор Иванович Балашов. – представился мужчина.

Это был легендарный диктор центрального радио и телевидения, без голоса которого не обходилось сопровождение ни одного более-менее значимого государственного мероприятия или события громадной страны.

– Виктор Иванович курирует у нас вопросы культуры. – скромно, но явно красуясь, произнес Панас. – Я думаю, у вас сложатся хорошие деловые отношения.

Подумалось – за каким дьяволом в фирме, которая , судя по завезенному на склад товару, занималась перепродажей муки, круп, консервов и прочей долго хранимой снеди? Потом уже, обсуждая наш визит и присутствие в штате фирмы, мягко говоря, непрофильного сотрудника, мы пришли к выводу, что либо Панас уже решил ввязаться в нашу авантюру и пригласил в помощь Балашова, а перед нами кокетничал, мол, я еще точно ничего не решил – бил понты, как тогда говорили, либо он тешил свое самолюбие, наняв его, чтобы при случае, в компании коллег по цеху невзначай кинуть:

– Вы…бал сегодня Витю, совсем разленился старый пердун!

– Какого Витю?

– Да, Балашова, с Останкино, мля…

А скорее всего, могло быть и то, и другое одновременно.

Переговоры начались. Панас поломался минут 10 для вида, поспрашивал – что это будет, где, когда и т.д. Неожиданно достаточно активно в наш разговор вмешался старый диктор, и что было особенно приятно, горячо поддержал нас.

–Да, да. Это очень интересное, нужное и своевременное дело. Посмотрите, культура сейчас в упадке, кинематограф стоит, по телевидению одна реклама, да латиноамериканские сериалы, народ соскучился по старым, привычным концертам, будет аншлаг, я уверен.

Точку в предварительных переговорах поставил Дима. Негромким голосом кота Матроскина из Простоквашино, будто бы сообщал о какой-то банальной вещи, он даже не произнес, а пробормотал;

– Руководство ведет переговоры с аппаратом президента… предварительно получено одобрение… вероятно и САМ будет, по крайней мере в первый день. (Концерт предполагалось проводить два дня, как свадьбу – 1 и 2 мая)

Это решило все. По отсутствующему взгляду торговца снедью было понятно, что мысленно он уже не в солянковском полуподвале, херово охраняемом государством, а в правительственной ложей, под объективами телекамер поддерживает под локоток САМОГО и нашептывает ему на ухо.... не знаю что нашептывает, наверное, чтобы ему по дешевке из Госрезерва тысячу тонн просроченной муки отгрузили, или как другу, налоги уменьшили. Что-то, наверное, в этом духе. Ну что, в конце концов, президент не поможет коллеге?

Приступили к конкретике.

– Сто тыщ не дам, мля. – Были первые слова новоиспеченного друга президента.

– ?????

– До хера вам, мля. Восемьдесят дам.

Мы незаметно выдохнули. Погоди, обсос, ты только влезь к нам, нас тоже не у мусоропровода пальцем делали, забудешь, как маму родную звать. Но, сказали другое.

– Виталий Николаевич, восемьдесят – это , конечно, отлично, мы попытаемся, но, возможно от чего-то надо будет отказаться. – Это была мина с отложенным действием. Мы знали, что он будет выдвигать свои условия, наверняка, дурацкие, аппетит со временем будет расти, вот тогда и можно будет разыграть эту карту. Забегая вперед, скажу, что так, собственно, и получилось.

– Деньги я буду пересылать в три четыре этапа (модного ныне слова транш тогда еще не знали), вы мне будете приносить регулярно отчет о ходе подготовки, координировать работу будет Виктор Иванович, каждый следующий платеж буду производить только в том случае, если увижу, что вы все выполняете.

Подумалось:

– Грамотно излагает, сука, а по виду не скажешь.

Мы готовы были пообещать что угодно.

– Теперь, что я хочу, мля. Чтобы я был генеральным спонсором (это, видимо уже для разговора с президентом, о присутствии которого еще бабушка надвое сказала), реклама в метро, на радио, телевидении в течение месяца до концерта, рекламные перетяжки через Тверскую, Прямая трансляция концерта, бегущая строка с моей рекламой, стенд моей фирмы в холле КДС, интервью со мной в прямом эфире. Теперь по составу участников, мля. Список артистов буду утверждать я. У меня одно требование – участие в концерте Алены А-ной, она очень моей дочери нравится. И главное – поставите шестиметровый рекламный щит концерта с указанием генерального спонсора на.......... Красной площади, напротив мавзолея.

– Б…я-я-я-я-я-я-дь! – рыдали мы в душе. Надо сказать, что по мере приближения даты концерта , пожелания его, несмотря на наши усилия по сдерживанию, росли, как на дрожжах.

Но, главное было сделано. Панас попросил нас подготовить Договор, мы пожали руки и выдвинулись в сторону фонда культуры "Россия" на Петровку.

Глава 2. Фонд культуры

Учитывая наш душевный подъем, дорога до фонда показалась очень короткой, практически мгновенной. По пути мы взахлеб делились впечатлениями от встречи, Дима ощущал себя (и надо признать, заслуженно) героем, я все еще не мог поверить в реальность происходящего, сравнивая размер моей зарплаты (денежного довольствия), в то время в пересчете на твердоконвертируемую валюту, полтора доллара США в месяц, и выделяемые нам суммы. Кстати, по сегодняшним ценам та сотка потянула бы сейчас где-то в районе миллиона, может немного меньше. В то время за сто тысяч долларос можно было купить трехкомнатную квартиру где-то на Ленинском проспекте в районе Октябрьской площади. Это я к тому, что мы еще до конца не понимали, что за эти деньги с нас же и спросят, и это были далеко не игрушки.

Российский фонд культуры «Россия» занимал два этажа в особняке, расположенном в конце улицы Петровка , по диагонали от Петровского пассажа – не баран начихал, фонд культуры «Россия»! Руководил им, как уже упоминалось дядька нашего приятеля Андрюхи Цесевича. Строго говоря, приятелем он был для меня, а Димон дружил с ним еще с детского сада, как он говорил «с горшка». Почему именно фонд культуры? Черт его знает – ни дядя, Ершов Алексей Владимирович – естественно, в наших разговорах – Ерш, ни тем более Андрей, никогда никакого отношения к культуре не имели, правда, если считать, что ни Андрей, ни Ерш не были замечены в сморкании «о земь» и сытом отрыгивании за столом, как проявление культуры, то , конечно, имели. Скорее всего, какой-то знакомый Ерша поимел возможность украсть из минкульта какие-то бабки, и под эту авантюру они и организовали фонд, но уверенности ни у меня , ни у Димона не было.

Если я к тому времени еще не сталкивался с фондом, то Дима уже был с ним хорошо знаком. Дело в том , что при непосредственном финансовом участии Фонда, была издана Димина книжка, ну, как книжка – книжечка, типа этих писуль, чтением коих Вы сейчас и заняты. Форматом эта книга была с половину двухкопеечной школьной тетради, разрезанной поперек пополам. Дима в то время очень был увлечен творчеством братьев Стругацких, прочел все их сочинения, многое знал наизусть, цитировал, пользуясь нашей безграмотностью, естественно, выдавая эти цитаты за свои изречения. Он написал эту книжку в стиле постапокалипсиса с очень запутанным сюжетом, в хитросплетениях которого я так и не смог до конца разобраться. Это отнюдь не критика сноба и завистника, это всего лишь мои реальные впечатления. Помню, я честно пытался вникнуть в суть приключений главного героя и его сложных отношениях с супругой, но потом плюнул и оставил это бесполезное занятие. Иллюстрации к книге рисовал сам автор, не стану их комментировать, редактировала и печатала текст Галка Ануфриева, жена Андрея, с которым Дима регулярно выходил на честную битву к мусоропроводу. Книга была издана тиражом, по-моему экземпляров 500 или около того. Я потому так подробно рассказываю об этой книге, что она еще появится в моем повествовании и сыграет значительную роль в нашей истории.

Мы поднялись на второй этаж. Андрея в его кабинете не было, он был на совещании у Ерша, закурили (тогда еще можно было курить, где хочешь, даже в самолетах), стали ждать. Подошел бандит Леха – Леший, это был представитель «крыши», об этих «крышах» разговор уже шел. Лешего побаивались, и небезосновательно. Про него полушепотом рассказывались какие-то байки, страшные истории и в его обществе было как то не уютно.

– Слышь, закурить есть? – вежливо обратился он ко мне.

Я достал пачку «Столичных» в жесткой коробке за сорок копеек – советский признак благосостояния. Леший все так же вежливо отказался:

– Не, я такое говно не курю.

Вот так, полуграмотные бандиты, в отличие от офицера Генштаба, в то время могли позволить себе курить «Мальборо», а мы – только «Столичные». Зато в твердой пачке! О времена, о нравы!

Глава 3. Цесевич

Пока мы ждем Цесевича, расскажу немного о нем. Андрей закончил экономический факультет МГУ, а познакомился я с ним в 1981 году в интернациональном стройотряде нашей керосинки, в который его затащил Дима. Работали мы на строительстве автобазы Усть-Илимской ГЭС, под этим самым Усть-Илимом, в настоящей глухой сибирской тайге. Пробыли мы там два месяца. За эти два месяца, кроме работы до зеленых мух в глазах, довелось мне постоять под августовским снегопадом и понаблюдать знаменитое солнечное затмение, которое случается раз в сто лет, что ли. Оказывается, в тех местах его было видно особенно хорошо, ходили байки, что даже японцы приезжали в Илим посмотреть на него. Событий и приключений за это время произошло там, хоть отбавляй, но это уже совсем другая история.

Так вот, у Цесевича были две особенности – первая – он очень хотел стать партийным функционером и совершал для этого неимоверные усилия, одно время даже работал то ли инструктором, то ли помощником инструктора райкома комсомола какого-то района Москвы, но это оказался потолок его партийной карьеры. Мы подозревали, что и женился он на дочке какого-то космонавта, не из самых известных, не по любви, а с расчетом на помощь тестя, но это были лишь наши домыслы, вернее даже не наши, а наших жен. Если это было так, то он жестоко просчитался – с тестем у него отношений не сложилось, да и супружеские достаточно быстро сошли на нет. В своей страсти к продвижению по партийной лестнице, он, видимо решил, что для успешного решения этой задачи необходимо в первую очередь подготовить свой менталитет. Это выражалось, например, в том, что когда мы ехали куда-нибудь на гулянку и он ловил машину, всем жигулям , москвичам, не говоря уж о запорожцах, пытавшихся нырнуть к нему на обочину из потока машин, он с негодованием и презрением махал руками, чтобы они не останавливались. Нужна была только «Волга». Лучше, конечно, черная, но если останавливалась другого цвета, он , скрепя сердце, залезал в нее. Естественно, на заднее сидение – партийный этикет, как-никак! Эта особенность испарилась вместе со страной и всеми ее культовыми организациями, призванными решать задачи, которые до них без малого тысячу лет достаточно успешно решала церковь. Ни хрена хорошего из этой замены, как теперь известно, не вышло.

Вторая особенность, или если хотите цель, была более прозаичной и достижимой. Цесевич достиг ее к своим неполным тридцати годам. Собственно, ее нельзя было назвать целью, так, именно особенность, так сказать – изюминка. Он был алкоголиком. Запойным. Как-то раз мы весело проводили время на даче моих родителей под Наро-Фоминском. Компания была хорошей, мы отлично проводили время. До тех пор, пока ко мне не подошел бледный Дима:

– Семен, пошли, там это… у Цесевича… белка!

– Врешь!

– Бл…дь буду !

До этого я только слышал о белой горячке, но никогда не приходилось наблюдать это воочию. Я и не представлял себе – как это – белая горячка. Это представлялось смешным эпизодом, как в комедии «Кавказская пленница». Куда там. Это гораздо страшнее и совсем невесело.

Интересно, что при этом человек выглядит абсолютно трезвым – у него не заплетается язык, он не шатается, если ходит, внешне он выглядит абсолютно трезвым и нормальным. По крайней мере, так выглядел тогда Цесевич. И это было страшнее всего.

Мы подошли к нему, он сидел на траве, взглянул на нас безумными глазами и обратился ко мне абсолютно серьезно:

– Семен, ты че тут тараканов развел?

– Андрюх, ты че, ебн…лся, какие тараканы?

– Молчи, бл…дь – зашептал мне на ухо Дима, с ним ща нельзя спорить – он видел это уже не первый раз.

Цесевич продолжил, причем, строгим тоном, которым обычно жесткие руководители разговаривают с нерадивыми подчиненными.

– Дима, ну хер ли ты зенки вывалил? Иди сюда! Садись! Давай руку!

Учитывая, что Цесевич обладал густым низким баритоном, это выглядело очень убедительно, мы даже вздрогнули и подтянулись, как новобранцы перед прапорщиком. Дима осторожно присел рядом с ним. Рассказывал потом:

– Конечно, бздел. А х…й его, дурака, знает? Укусит, бл…дь, делай потом уколы в живот!

– Мудак, в живот – это от бешенства, а наш водяры перепил, он же ща практически стерильный – проспиртован весь.

Цесевич деловито руководил Димой – как и где ему держать руку. Дима с серьезным видом сложил левую ладошку лодочкой и теперь держал ее на уровне груди Цесевича. Тот собирал вокруг себя видимых только ему насекомых, складывал их в потную ладошку Сайдинова и , время от времени, строго покрикивал, заставляя сжимать ее;

– Ты мудак, Дима? Че рот раскрыл? Разбегутся же!

Со стороны это выглядело так, как будто дети играют в песочнице, только дети были уж больно большие, нетрезвые и мизансцена к умилению не располагала.

Это действо продолжалось минут пять, пока не прибежала девушка Цесевича –Марина, по прозвищу Хрустальная Сова, фамилии ее я уже не помню. Свое прозвище она получила из-за ее когда-то участия в известной телепередаче «Что? Где? Когда?». Она привычно уже что-то заговорила ему на ухо, помогла подняться и увела в дом, где и уложила его спать. Сейчас мне это кажется очень удивительным, потому что, как я потом узнал, успокоить человека в таком состоянии – очень трудно. Сове это удалось, и слава Богу! В то время, как она уводила Цесевича, я взглянул на Диму. Он, незаметно осмотревшись, перевернул левую ладонь, как будто что-то выбрасывая, а потом еще и вытер руку о штаны. Подмигнув ему, я поинтересовался:

– Ну, чё, Дим? Выпустил? Молодец! Иди, маленький, ручки вымой!

– Ага, хер его знает, даже не могу объяснить, что за чувство. Умный ты, Семен, задним-то умом – сам бы ладошки подставлял, попробовал бы, как оно!

Вот такой был Андрей Цесевич – неудавшийся партработник, алкоголик, ныне заместитель руководителя фонда культуры «Россия».

В дверном проеме кабинета появился, наконец, деловой до невозможности Цесевич…

Глава 4. Федя Полянин

Он уселся за стол – реальное воплощение его юношеских мечтаний – конечно, в этих мечтах он видел себя совсем за другим столом, но, за неимением гербовой… Это был классический стол начальника среднего уровня советских времен. Упоительной буквой «Т». За короткой поперечиной буквы в старом кресле с чужого плеча, нет, наверное, правильнее будет сказать «жопы», восседал Андрюха, за приставленной к ней перпендикулярно столешницей, друг напротив друга сидели мы, изображая испуганных подчиненных, с тем выражением лиц, с которым нерадивые подчиненные ожидают разноса строгого начальника. Разговора, по законам высокой дипломатии, ни одна сторона не начинала. Мы старательно выдерживали мхатовскую паузу, понимая, какие козыри у нас на руках и что Цесевич ждет от нас информации, желательно приятной. Сидим, молчим, курим. Цесевич, смачно затянувшись так, что огонек сигареты быстро побежал к фильтру, издавая характерное потрескивание, вкусно выдохнул облако дыма, аккуратно загасил окурок в хрустальной нечистой, полной окурков пепельнице и начал издалека.

– Ща на совещании у Ерша был, директор концерта утвержден.

– Кто?

– Федя Полянин. Из Одесской филармонии. Днями приедет. Что у вас? Какие новости?

– Директор. Это хорошо. – сказал Дима. И по-еврейски, вопросом на вопрос ответил – Директор – это замечательно, а деньги-то вы нашли? Не рано бабушку из деревни выписали?

– Ну, это не проблема – судя по тому, как поехали глаза Цесевича куда-то вправо, было понятно, что это-то как раз проблема и есть, большая проблема. Собственно, это было понятно и без его глаз. Тем не менее все тем же бодрым тоном он продолжил– Ерш написал письма в Росконцерт, Минкульт, друганам своим разным серьезным. Так что это дело времени, через пару дней деньги пойдут. Забегая вперед, скажу, что ни хрена они не пошли. Ни через пару дней, ни через пару недель и вообще никогда. Денег им никто так и не дал.

– А что у вас? Срастается что-то? – не выдержал, наконец, Цесевич.

– Кое-что надыбали – Дима приподнялся со стула и передал Цесевичу через стол список пожеланий новоиспеченного Генерального спонсора. – Деньги дать готовы. Вот их требования.

Цесевич пробежал лист глазами, поднял глаза.

– Они не охерели? Вы им сказку про золотую рыбку не пробовали рассказать?

– Да не вопрос. Дай телефон, пожалуйста, я позвоню, дам отбой.

– Ладно, погоди, че ты сразу? Просто че-то до х…я они просят.

– Андрюша, ты обороты-то поубавь, спроси, хоть, за какие деньги они свои эти сексуальные изыски купить хотят?

– ???

– 80 тыщ косарей!

Взгляд Цесевича моментально смягчился. Он явно не ожидал услышать такую фантастическую сумму.

– Но, все равно, до хера он хочет – в Цесевиче над нормальным человеком взял верх бывший комсомольский работник. – Давайте по списку пробежим.

По тому, как ерзала задница Цесевича по потрепанной коже кресла, было видно, что больше всего на свете ему сейчас хотелось не «бегать по списку», а свиной рысью нестись по коридору в сторону кабинета Ерша, доложить о своих грандиозных успехах. Но, надо было «держать лицо». Минут пять он молча вертел бумажку в руках – работал с документом. Наконец, решив, что должная пауза выдержана, он произнес:

– Не, мужики, я че ща подумал? Че мы будем с вами по списку бегать, все равно Ерш решать будет. Я ему пойду, доложу все, покажу ему писулю вашу, посмотрим, что он скажет.

Молодец, нашелся. Возразить на это было нечего. Мы опять остались в кабинете Цесевича ждать его возвращения.

Минут через десять-пятнадцать он вернулся , и по его сияющей роже было понятно – погладили по голове и удостоили светлейшего благословения. Как уж он в высоком кабинете представил распределение ролей в добывании денег, не известно, но похоже, себя он не забыл. Да, и хрен с ним.

– Ну, че. Всё зашибись. Вовремя денежки пришли. (Ага, пришли, сами бл…дь!). Очень вовремя. Через пару дней, я уж говорил, Полянин прибывает. Первым делом надо КДС арендовать и с артистами договориться, а то разъедутся, бляди, на праздники по своим корпоративам, придется нам самим на сцене чечетку бить.

Поговорили еще немного о предстоящем концерте, который из расплывчатого нечто постепенно стал приобретать реальные контуры. Но, так как что-то более менее конкретное обсуждать пока мы не могли, то просто потрепались, рассказали друг другу несколько свежих анекдотов, договорились что за сегодня-завтра сотрудники фонда подготовят спонсорский договор, на том и простились, договорившись созвониться.

Следующие три дня прошли во взаимном согласовании договора, которое прошло на удивление легко, и ожидания перевода первой части денег от «Пансим». Деньги так же поступили без особой задержки – за каких-то три дня. Все складывалось хорошо, подозрительно хорошо…

Глава 5. Кремлевский дворец

Прибыл директор-администратор концерта. Им оказался маленький круглый человечек, с быстрыми хитрыми глазками и зычным голосом. Он стремительно носился по коридорам фонда, забегая в разные кабинеты, и оттуда тотчас доносился его пронзительный голос.

Познакомившись с ним, мы уединились в пустой комнате для обсуждения плана действий по подготовке концерта. А сделать предстояло действительно много. Прежде всего необходимо было арендовать концертный зал КДС. Перед нами встала первая задача – как к этому подступиться? Это сейчас нет ничего проще – взял телефон, зашел в поисковик и хочешь голосом, хочешь пальчиками вводи интересующий тебя вопрос и через секунду получишь исчерпывающий ответ. Даже на запрос «зачем аборигены съели Кука?» после пары ссылок на нетленку Владимира Семеновича, гугл выдает ссылки на сайты, где вполне серьезно обсуждается эта проблема. А тогда заполучить необходимый номер телефона или адрес организации было так же сложно, как герою артиста Кадочникова, добывающему секретные документы из сейфа фашистского генерала в фильме «Подвиг разведчика».

Как узнать номер телефона приемной директора Кремлевского Дворца Съездов, практически режимного объекта, охраняемого так, как иной войсковой склад не охраняют? Раньше на улицах Москвы тут и там стояли такие круглые будочки с надписью «Справка». Крошечные окошечки, в которые следовало подавать свою челобитную были расположены в них с таким коварным расчетом и на такой высоте, что, еще не сказав ни слова, вы вынуждены были склоняться в неестественно унизительном полупоклоне, а ноги ваши при этом складывались в некое подобие книксена. Впрочем, подобные окошки были во всех заведениях, куда приходилось обращаться гражданам по тому или иному, интересующему их вопросу, да и сейчас, по-моему, эта добрая традиция унижения сограждан не изжила себя. Поэтому, протягивая бумажку с начертанными на ней данными лица, телефон и адрес которого тебя интересовал, ты уже каким-то извиняющимся тоном не просил, а умолял об услуге. Тетка проверяла написанное, и чаще всего в прошении отказывала, так как указывать там, необходимо было еще кучу данных, за которыми надо было бы, опять-таки, обращаться к ней – замкнутый круг. Но, если царица справки вдруг нежданно принимала заказ, то готов он бывал, как правило, чрезвычайно «быстро» – от нескольких часов, до нескольких дней. М-да. Но даже этих будочек во времена описываемых событий уже не было, а толстенных кирпичей справочника «Желтые страницы Москвы» еще не было. На помощь пришел маэстро Полянин. Он вытащил на свет потрепанную записную книжечку, которую нам приходилось потом видеть ее еще не раз, и выдал нам прямой! (не секретаря!) номер рабочего телефона директора КДС.

Я позвонил по полученному номеру и, представившись и объяснив вкратце цель моего звонка, попросил аудиенции. Мы договорились о дате и времени нашего визита и секретарь, на которого был переведен наш разговор, попросила сообщить ей наши паспортные данные для оформления пропусков на территорию Кремля.

С некоторым запасом до назначенного времени мы прибыли на станцию метро «Библиотека им. В.И.Ленина» и вышли в сторону Александровского сада, там прямо у выхода из метро находились кассы и окно бюро пропусков в Кремль. Привычно согнувшись, мы подали наши паспорта, и через несколько минут уже поднимались по каменной лестнице к Кутафьей башне, под сводами которой находился вход в Кремль. Вдоль тротуара, в огороженном металлическими барьерами проходе толпилось достаточно много москвичей и гостей столицы с билетами в руках, жаждущих осмотреть достопримечательности Московского Кремля. Мы зашли с противоположной стороны очереди, прошли сквозь узкий проход, специально оставленный в металлических загородках для особых посетителей, предъявили свои паспорта с вложенными в них пропусками, и, гордо взглянув на переминающихся в очереди туристов, направились в сторону КДС.

Пройдя через холл дворца и, поинтересовавшись у служителя, где находится кабинет директора, мы на лифте поднялись на третий (или четвертый этаж, сейчас уже точно не помню), прошли по коридору, застеленному традиционной ковровой дорожкой и вошли в приемную директора. Эта приемная кардинально отличалась от тех приемных, в которых нам приходилось бывать в последнее время – всех этих новоиспеченных ТОО, ЗАО и фондов. Несмотря на царящий в стране бардак и разруху, все здесь дышало солидностью и покоем. Секретарь – не молодая мисс чего-то там, обычно одетая в юбку и блузу, призванные не скрывать прелести их хозяйки, а напротив, настойчиво призывающие обратить на них внимание посетителя, а спокойная миловидная женщина средних лет в строгом деловом костюме и аккуратной гладкой прической. Мы представились. Она скрылась за тяжелыми дубовыми дверьми и через несколько секунд пригласила нас войти.

Кабинет не поражал какой-либо роскошью, призванной с первых секунд оглушить посетителя, показать, кто здесь главный – не было ни резной мебели, ни купеческой позолоты, ни тяжелых бархатных штор. Нет. Это был просторный кабинет, обставленный добротной мебелью из натурального дерева. Все просто, добротно и по-деловому.

Хозяином кабинета оказался мужчина лет пятидесяти с умным лицом и усталыми глазами. Он предложил нам сесть, попросил конкретнее рассказать о цели нашего визита, предложил чаю. От чая мы отказались и объяснили, что нас привело сюда, а конкретно, что наш фонд хотел бы арендовать концертный зал КДС на два дня – первое и второе мая для проведения праздничного концерта. Он понимающе кивнул, достал из стола большую тетрадь и раскрыл ее на нужной странице.

– Ну, что я вам скажу ребята. Аренда в принципе возможна. Расценки вы знаете?

Мы отрицательно покачали головами.

– Аренда сцены с залом, гримуборными, организация фуршета на козырьке над холлом и ужина в ресторане на верхнем этаже в зависимости от количества человек, приглашаемых на фуршет и ужин и меню, которое вы позже обсудите с нашим заведующим производством, будет стоить от четырех до пяти тысячи долларов.

В то время, вследствие бешеной инфляции и постоянного падения курса рубля, более-менее серьезные сделки совершать в долларах. Но вы только представьте себе за пять тысяч долларов – два дня аренды КДС, да еще и фуршет с ресторанным ужином!

– Типовой договор вам даст секретарь, изучите его, но, боюсь, каких-либо изменений в него внести не получится – либо мы его подписываем, либо нет.

– Ясно.

– Одна только неприятность. Первого числа зал уже занят.

– Как?!?

– Да, сольный концерт Валерия Л. Мы подписали договор с его продюсером несколько дней назад.

Многим может показаться странным – как это концертные площадки для выступлений арендуются так поздно, они же сейчас бронируются гораздо раньше, за много месяцев до начала концертов? Тогда же, времена общего спада, снижения зрительского интереса, даже такие залы, как зал КДС можно было реально забронировать всего лишь за два-три месяца. Но мы опоздали. Известный неформал того времени встал у нас на пути. Толерантность тогда была еще не в моде, мы вообще не знали такого слова, поэтому вы можете себе представить, какими эпитетами мы награждали знаменитого исполнителя шлягеров, бегающего по сцене в женских трусах и рыбацкой сети, на обратном пути из КДС.

– Я могу вам дать один совет. Весьма сомневаюсь, что он вам сможет помочь, но попробовать стоит. Продюсирует Л. фирма АДС, руководит которой Игорь К. Пока еще время позволяет – афиши еще не печатали и, насколько мне известно, рекламу они еще не давали. Попробуйте поговорить с Игорем, может быть для них не принципиально, и они согласятся на пару дней передвинуть свой концерт. Третье пока свободно.

– Спасибо огромное, мы так и сделаем. На всякий случай забронируйте за нами второе и третье мая, мы в ближайшее время сообщим Вам, что у нас получилось.

– Договорились. Пару дней попридержу, но не больше. Вот вам телефон Игоря, созвонитесь с ним, сошлитесь на меня, поговорите – он нормальный мужик. Желаю удачи.

Мы поблагодарили еще раз, простились и покинули кабинет. Секретарь по нашей просьбе дала нам типовой договор аренды зала КДС.

Кремль мы покидали далеко не в самом лучшем расположении духа. Нам-то, конечно, было все равно – первого или второго числа состоится премьера, но как к этому отнесутся Ерш, на возможные переживания которого нам было, в общем-то, глубоко плевать – маловероятно, что он, упершись все отменит, а вот реакция Панасенко была для нас гораздо важнее и абсолютно небезразлична. Черт его знает, как он, человек, воспитанный в советское время и привыкший, что все в нашей стране делалось не «для», а «к» – к Дню октябрьской революции, Дню рождения Ленина, к дню открытия съезда и другим значительным и не очень датам.

А как, интересно знать, к этому отнесется Генеральный спонсор? Ведь дата – Первое мая – была обозначена в нашем Договоре, как дата первого концерта. Аванс спонсор перевел, а мы, едва начав работать, не по своей воле правда, но уже нарушаем условия соглашения… Это была первая, но далеко не последняя трудность на пути к нашей цели – Майским звездам.

Глава 6. Кирилл, Мефодий и чебуреки

– Ну, че, Дим, что делать будем?

– Дык, выбор-то у нас невелик – либо пробуем к К. сунуться, либо сразу идем Панасу сдаваться. Но, если он закатится, как крайняя плоть, и станет деньги взад требовать, то мало нам не покажется – Ерш ничего уже назад не отдаст.

– Ну правильно. Не укусит же нас Игорь. Тебя же Андрюша не укусил, когда ты его тараканов выпустил, а уж К. , поди, и подавно не станет. Пошли ему звонить. Остановились у будки телефона-автомата, я бросил в щель монетку, набрал номер, полученный нами в Кремле (звучит-то как! в Кремле!!!). Я ожидал услышать женский голос секретаря, но после нескольких длинных гудков в трубке раздался спокойный мужской голос:

– Слушаю Вас.

Я понял, что директор КДС так же, как Федя, дал нам прямой номер, а не секретаря.

– Игорь, здравствуйте. Меня зовут Николай, я представляю Фонд культуры «Россия». Ваш телефон мне дал директор Кремлевского Дворца Съездов, посоветовав переговорить с Вами по поводу концерта Вашего коллеги, Валерия Л., первого мая в КДС.

– А в чем дело? Какие-то проблемы?

– Нет, никаких проблем. Если Вы не возражаете, мы бы подъехали к Вам в удобное для Вас время, обсудить некоторые детали. Это не займет много времени.

– Ну, хорошо. Сейчас у меня встреча, подъезжайте ко мне часам к пяти – поговорим.

– Отлично. Тогда – до встречи.

Я повесил трубку.

– Слушай, Дим, а мне казалось, что с такими людьми вообще надо как-то по-другому разговаривать. Что они совсем другие, как инопланетяне. Вот что телевидение делает – если в ящике, значит, как минимум, полубог!

– Угу, я представляю, как ты охренеешь, когда еще узнаешь, что они тоже писают и какают.

– Правда?

– Что, правда? Что охренеешь? Или что писают?

– Что писают.

– Не уверен, но думаю, да.

Времени до встречи с К. у нас было предостаточно, и мы решили перекусить. В Москве у нас было несколько любимых мест, куда мы с удовольствием время от времени захаживали. Мы не были требовательны к выбору пищи, не обладали тонким изысканным вкусом и знали несколько заведений, где всегда можно было вкусно, недорого и быстро утолить голод. Как правило, в таких местах обедали таксисты, ведь еще с советских времен было известно: в городе – лучшие места для еды там, где едят таксисты, на трассе – где дальнобойщики.

В тот раз мы решили посетить одно из таких наших любимых мест – чебуречную рядом с офисом «Пансим». Располагалась она в Солянском проезде, если идти от церкви Всех святых на Кулишках в сторону Солянки. Это было крохотное помещение – метров 20-25, внутри стояло несколько круглых пластиковых столов на одной высокой ножке, стульев не было. Пищу принимали там, как тогда говорили, «встояка». Посетители там также были разночинные – таксисты, студенты, какие-то мужички в помятых шляпах и кепках, в нечищеных ботинках и несвежих рубашках. Они втихаря наливали из кармана спиртное в помятые бумажные стаканчики и закусывали эту бодрящую влагу чебуреками. Господи, что это были за чебуреки! До сих пор вспоминается этот фантастический аромат. Даже если вы не были голодны, ощутив этот запах, не могли устоять перед искушением и не отведать хотя бы один из этих пышущих жаром, солнечно-золотых шедевров кулинарии, на какой бы строгой диете вы не находились. Вероятно, секрет был тривиально прост – хозяин не экономил на масле и свежих продуктах, как делали многие другие, абсолютно верно рассудив, что понесенные им на стадии приготовления расходы с лихвой окупятся очередью благодарных посетителей, которая была там постоянно, а сарафанное радио сработает лучше любой рекламы. И он оказался прав.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.