# Три даоса и Валькирия. Философско-иронический роман

Юрий Васильев

Четыре героя этого романа, представляющие собой четыре архетипа, проследуют на его страницах путём самосовершенствования через занятие даосскими практиками и искусствами. В процессе его прохождения они шаг за шагом раскроют перед читательским взором секреты множества бесценнейших даосских техник. И данная книга, таким образом, является не только интересным философским изысканием, но и весьма полезным прикладным руководством для всех желающих посвятить себя физическому и духовному саморазвитию!

© Юрий Васильев, 2025


ISBN 978-5-0065-5453-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Предисловие

Приветствуем тебя, дорогой читатель! Если ты держишь в своих руках печатное издание по требованию, то честь тебе и хвала за щедрость. Но ежели на экране твоего компьютера, ноутбука или планшета открыта электронная книга, то прими наше искреннейшее одобрение за предусмотрительность. Дело ведь в том, что даже в уже опубликованную электронную книгу предусмотрено внесение и правок, и дополнений. Такая вот возможность предоставляется автору. По крайней мере, на платформе издательства «Ридеро». А для тебя же это значит, что оформив только один раз подписку на выбранную книгу, ты сможешь без ограничений скачивать и читать её новые версии.

Впрочем, одно другому ни в коей степени не помешает. И в любом случае, главная задача обеих версий – это доставление интеллектуального удовольствия тебе. Так что не будем зря терять время, и… приятного прочтения!

> Ю. А. Васильев,

> 8 октября 2025 года

## Три даоса и Валькирия. (4-ая публикация)

> Мудрец Чжуан сказал:

> «Слова существуют для того, чтобы выражать ими мысли. Постигший же мысли забывает о словах. Так как бы мне найти человека, забывшего о словах, и побеседовать с ним?»

> (Чжуан-цзы юэ:

> «Янь-чжэ со-и цзай-и. Дэ-и эр ван-янь. У ань-дэ фу ван-янь чжи жэнь эр юй-чжи янь цзай?»)


## Часть 1. Выковка кадров. (Дуань-лянь жэнь-цай)

### Глава 1. Промывание под дождём

Уже который день подряд Город дождей оправдывал своё название. Его славное низкое небо не уставало изливать из себя капли холодной влаги на головы хмурых прохожих. Однако же это никак не могло послужить причиной для кого-то из них перестать куда-то спешить и зачем-то суетиться. Закон муравейника суров и непреклонен. Сломить его лучше и не пытаться! Но зато можно попробовать перехитрить. Прикинуться, что ты такой же как все и тоже один из его винтиков, – деталька этого механизма по имени социум.

Вот так и у нашего героя никогда не получалось стать частью чего-то большего. Раствориться в дружном порыве созидании общего дела. Как бы он не старался. А единственно, что удавалось, так это мимикрировать кое-как под общую массу. Да и то далеко не всегда. И причина находилась, конечно же, в нём самом. В его ярко выраженной интроверсивности. Всё внешнее интересовало его лишь так, постольку-поскольку. Зато внутренний голод был неуёмен! И пусть это прозвучит пафосно, но заботы его простирались в область глобального. В чём смысл жизни, что есть смерть и как понимать бессмертие? – Вот то, что волновало его по-настоящему. Всю жизнь он искал ответы на эти вопросы. А поэтому и имя ему мы дадим – Искатель.

И сейчас он и направлялся туда, где надеялся эти ответы получить. Проводником же ему взялся стать человек, успевший забыть столько, сколько многим не под силу узнать и за всю их жизнь. А посему его мы назовём – Знатоком.

Искатель же прошёл через увлечения многими эзотерическими практиками. Но все они были какими-то неполными. Водили вокруг да около, не раскрывая сути. Или же, наоборот, оказывались прямой дорогою в никуда. И тут наконец-то пред его взором предстали китайские, а точнее даосские, практики. Китайский вариант индийской йоги, – поясняем по-быстрому для тех, кто слышит о данных практиках впервые. Ну а к Искателю пришла информация и о неком Учителе, сведующем в них. Судьба же свела и со Знатоком, согласившимся устроить с этим Учителем встречу.

И вот они шествовали под моросящим дождём и вели о предстоящем визите беседу. Зонт, кстати, Искатель с собою взял, но нёс его сейчас в руке сложенным. Дело в том, что Знатока, похоже, угроза слегка намокнуть особо не страшила. Он, по-видимому, вообще, был выше всяких там условностей. И Искатель посчитал своим долгом проявить к нему в этом солидарность. Беседу же их мы, дорогой читатель, перескажем тебе своими словами, и станем поступать так и в дальнейшем, приводя прямую речь.

«Не будет лишним, – сказал Знаток, – если я немного тебя подготовлю. Для начала, – продолжил он, – разберём хоть чуть-чуть сам феномен китайской цивилизации и постараемся привить тебе адекватное к нему отношение. Тут, знаешь ли, следует чураться крайних форм. Уж никак, например, нельзя не признавать древность этой цивилизации. Хотя, конечно же, и не настолько глубокую, насколько позиционируют её сами ханьцы. В изъявлении щедрости при отмере чего бы там ни было для собственного тщеславия им, лукавцам, никак не откажешь!»

Знаток начал входить в раж, как заправский лектор.

«Но и незачем также выставляться ″старшим братом″, как в те задорные времена, когда мы были с ними ″братьями навек″! С другой стороны, – разошёлся он, – опять же, глупо, позабыв о всякой критике, предаваться самозабвенному восхищению этой самой китайской цивилизацией. А таким пороком в наше время грешат многие! Еще же более неразумно – впадать в раболепное пред ней преклонение. Достаточно вспомнить различные не совсем лестные факты и не очень приглядные эпизоды из её истории, причём, относительно недавней, чтобы умерить тем самым свой пыл. В общем, как рекомендует Учитель, не принижая китайскую культуру, но и не превознося чрезмерно, надо брать из неё только всё нужное и полезное для собственного развития.

А от себя же добавлю, что в Китайской Народной Республике весьма приветствуются и пропаганда собственной культуры, и даже формальная передача традиции, но не слишком позитивно воспринимается распространение среди всяких там ″белых чертей″, – ″бай-гуев″, знаний, имеющих практическую пользу. И стало быть, всем рекомендую крепко призадуматься о целесообразности хожений через Реку чёрного дракона, – Хэй-лун цзян, то бишь через Амур, с целью получения на том берегу этих знаний!»

«Вот ты говоришь, что передача традиции китайцами для некитайцев формальна, – заметил Искатель, – но ведь Учитель не китаец, а насколько мне известно, все китайские учения, и даосизм из их числа, передаются исключительно по какой-либо традиции. Так к какой же тогда традиции относится Учитель?»

«Ни к какой! – ответил Знаток. Он их всех считает упадочными. У него нет никаких контактов с Китаем. Он даже не был там ни разу, в отличие от меня. И языком китайским не владеет. Знает лишь некоторые словосочетания, которые используются в даосских практиках, – дао-фа, как составляющие терминологической базы, и всё. Эти словосочетания устоявшиеся и произносятся так, как пишутся на современной палладице. Без всякого там тона, разумеется. Если же вдруг нужно что-то перевести, Учитель обращается ко мне».

Вот и мы, дорогой наш читатель, тоже переймём сею манеру. И вслед за Учителем и всеми остальными транскрипцируя китайские слова кириллицей, будем их лихо склонять по падежам. Дескать, они устоявшиеся, ну… или должны стать таковыми.

«Да Бог с ним, с ″великим и могучим″! – это всё продолжал недоумевать Искатель. Знания-то, знания, в таком случае, откуда к Учителю пришли и каким образом он их получил?»

«А очень просто, – воскликнул Знаток, – сверху! От так называемых небесных бессмертных, – тянь-сяней. Напрямую через разум. А для такой формы общения, кстати, никакого языкового барьера не существует!»

«Ух ты, – сверху, – усмехнулся Искатель, – как Елена Петровна Блаватская?! О, да это, поистине, – круто!»

«Понимаю твой сарказм, Искатель! – невозмутимо согласился Знаток. Подобную информацию трудно переварить быстро. Только вот на просторах эзотеризма и помимо мадам Блаватской, хватает родоначальников учений, получивших своё посвящение хоть и НА земле, но НЕ с земли. Сюда же надобно ещё добавить, что какими бы ни были наши наставники, – жэнь-ши, – небесными, – тянь-ши, или самыми что ни на есть земными, – ди-ши, мы тем не менее не освобождаемся от необходимости подвергать их указания собственному анализу. И для данного случая как нельзя лучше подходит пятнадцатый афоризм Конфуция из первой главы его ″Суждений и бесед″, – ″Лунь-юя″, под названием ″Учиться, но…″, – ″Сюэ эр…″. Он начинается фразой: ″Учиться, но не размышлять – бесполезно!″, – ″Сюэ эр бу-сы цзэ ван!″. Правда, концовка у него такова: ″Размышлять, но не учиться – губительно!″, – ″Сы эр бу-сюэ цзэ дай!″. А разве ж мы стремимся к гибели? – Конечно же, нет! И вот именно поэтому мы и направляемся к Учителю.

Обучение же его, как он сам говорит, рассчитано именно на тех, кто с одной стороны, уже успел попробовать вкус пути, – вэй-дао, то есть хоть насколько-то просёк тему нашей даосской субкультуры, но с другой, и не законсервирован в банке какой-то инертной традиции. Про мотивированность же упоминать вряд ли имеет смысл. Её наличие подразумевается по умолчанию!

А вообще же, я по своему личному горькому опыту превосходно знаю то, как тяжело бывает работать с людьми. Иногда вот просто из кожи вон вылезешь, дабы что-то объяснить человеку. И он вроде как даже всё поймёт. Но только за ночь у него как будто бы происходит полное ″обнуление файлов″. И на следующий день всё приходится повторять с самого начала. Так что, труден он и отнюдь не прост этот самый путь наставничества, – ши-дао!»

И они шли по улицам города, ловя на себе недоумённые взгляды проходящих мимо представителей окружающего социума, – минь-жэней. Да, в их глазах эти двое выглядели какими-то чудиками, хотя своим внешним видом, вроде бы, особо и не выделялись. Даосские халаты, – дао-пао, на них надеты не были, да и метёлками, – фу-чэнями, они тоже не размахивали. Но это и не важно, – их чуждость считывалась интуитивно. А они же во всех встречных,.. ну или почти во всех,.. узревали сплошных людей пути, – даосов, – дао-жэней. Да, ибо, воистину, каждый из нас в другом всегда подсознательно видит лишь некое подобие себя!

Знаток же, похоже, оказался неисправимым лектором.

«Наверное, всё-таки, скажу я тебе как даос даосу, – продолжил он, – ценность любого обучения заключается не столько в его традиционности, сколько в результативности. Главное ведь не то, У КОГО ты учился, а то, ЧЕМУ ты при этом смог научиться! Какой, к чёрту, толк в громкости имени мастера-наставника, – ши-фу, если всё, что он даст составят, как говорится, два притопа и три прихлопа?!

А кроме того, наставнику помимо обладания непосредственно самим мастерством, крайне немаловажно иметь ещё и достаточно развитые преподавательские навыки. Случается же, что и очень хороший специалист не отличается способностью к передачи своих умений.

Да, мастер одним только лёгким прикосновением может инициировать у ученика активацию жизненной энергии, – шэн-мин чжи ци. И ощущения от этого поначалу, конечно, будут весьма яркими. Однако же если вдобавок он не проведёт обучение его тому, как следует с ней работать, – гуну, то переданный таким образом импульс просто-напросто постепенно затухнет. А ценность же несёт в себе только усвоенная информация!

Насчёт мною сказанного, надеюсь, ты понял, что под жизненной энергией, – шэн-мин чжи ци, я имел в виду ту внутреннюю энергию, – нэй-ци, работа с которой, собственно, и называется – ″ци-гуном″ по-китайски и ″ки-ко″ по-японски?»

«Да, разумеется, – ответил на вопрос Знатока Искатель, – я, слава Богу, немного знаком с базовыми концепциями и категориями древнекитайской натурфилософии».

«Ну а тогда слушай дальше! – не унимался Знаток. В буддизме и других зародившихся в Индии религиях имеется один очень яркий прообраз: – это лотос, – ″падма″ на санскрите, ″лянь-хуа″ по-китайски и ″нелумбо″ по-латыни. Он растёт на болоте, но в силу своего биологического свойства, не намокает и не пачкается. Следовательно, пребывая в определённой среде, остаётся к ней непричастным. Учитель частенько приводит лотос как пример независимости ни от кого, включая даже его самого».

«Так что же, – удивился Искатель, – Учитель позиционирует себя как грязь?»

«Всё, что приходит в наш разум извне по сути своей – грязь! – изрёк Знаток. Всё, даже слова Учителя, необходимо анализировать, а не принимать безотчётно на веру. Об этом мы говорили уже чуть ранее. И так тебе нужно будет вести себя с ним до тех пор, пока ты не научишься понимать его напрямую, без использования слов».

«О, да я, получается, по жизни лотос!» – подумал Искатель. Слова же про «понимание без слов», прости читатель за каламбур, ему покамест было ещё не осилить.

«Ну а ещё, скажу я тебе, – всё выплёскивал из себя Знаток, – Учитель постоянно подчёркивает, что ошибочно считать, будто бы занятия даосскими практиками, – дао-фа, подходят только для восточного человека, и никак не годятся для западного. Психология у нас и у них, конечно же, имеет значительные отличия, но физиология тем не менее примерно одинаковая.

Не требует он от личности и подвергать существенному пересмотру собственные устоявшиеся этические воззрения, ибо современный даосизм, по его мнению, в своём нравственном формировании полностью нейтрален.

Однако же Учитель бескомпромиссен в вопросе о том, что проявление индивидуальной родовой программы, определяющейся в родологии негативной, а в даосизме трактующейся как состояние дисгармонии с путём, – ю дао бу хэ-се дэ чжуан-тай, пресекать следует без малейшего сожаления и незамедлительно!

Вот как-то так. Ну а мы же вроде как и прибыли».

Искатель вздохнул с облегчением. А они подошли к арке дома, перекрытой чугунными решётчатыми воротами. На их кодовом замке Знаток набрал нужную комбинацию цифр. Дверца на воротах открылась и даосы проникли во двор-колодец.

В углу на стене Искатель заметил написанный на латыни, по-видимому, кем-то из местных алхимиков их знаменитый девиз: – «Сольве эт Коагула», то есть «Растворяй и Сгущай!». Так и загрохотала в ушах тема «О, Фортуна!» из кантаты Карла Генриха Марии Орфа «Кармина Бурана». Да, что ни говори, а чем старше район города Святого Петра, тем явственней в нём проступает тень Бафомета. А метки же его повсюду. И каждая по-своему уникальна. Вот взять хотя бы это граффити: – одна его претензия на готический шрифт чего стоит. И разве ж под стать сему каллиграфическому изыску стиль тех обычных посланий, что в изобилии красовались бы на стенах домов культурной столицы, кабы не доблестный труд её дворников!

Ну а Знаток же, перешагивая через маленькие лужицы, подвёл Искателя к одной из парадных, на домофоне которой он нажал на номер квартиры. Дверь отворилась. Ступив внутрь, Искатель почувствовал столь родной и знакомый по детству запах кошачьей мочи. И вот началось долгое восхождение по изрядно крутой лестнице туда, где его непременно должны были ждать желанные заветные знания.

### Глава 2. Разъяснение сути даосизма. (Лин дао-цзяо цзин-суй)

Во внешности встретившего их Учителя Искатель не обнаружил ничего необычного. Конечно же, даосский халат, – дао-пао, выглядел бы в данном контексте несколько по-бутафорски. Но он был одет уж через чур затрапезно: в простые треники с довольно обвисшими коленками и выцветшую футболку.

А так же и вся квартира. Вот уж где со всею отчётливостью предстала гармония с путём, – ю дао хэ-се! Понятно, что это бывшая коммуналка. И никакой там особой китайской экзотики. Лишь кое-где висели ветряные колокольчики, – фэн-лины, и прочая атрибутика учения о ветре и воде, – фэн-шуй сюэ.

Зато кроме самого хозяина, там присутствовало ещё одно живое существо. Оно было женского пола, но имело столь суровый и грозный вид, что его мы, с твоего, дорогой читатель, позволения, наречём Валькирией.

После не чрезмерно затянувшегося знакомства и свершения гигиенических процедур, вся честна́я даосская компания была приглашена Учителем в импровизированную комнату для чайного действа, – ча-и ши. И там он рассадил её вокруг миниатюрного чайного столика, – ча-чжо, с лежащей на нём чайной дощечкой, – ча-баньчиком. Чайное действо, – ча-и, надо сказать, это то, что для европейского уха более привычно звучит как чайная церемония.

У стены на настольной электрической плите в металлическом ковшичке, – яо, нагревалась вода. Учитель, как ведущий чайного действа, – ча-и ши, следил за тем, что бы она не дошла до состояния полного кипения. Дело в том, что большинство сортов китайского чая, – чжун-го ча дэ пинь-чжунов, нельзя заваривать крутым кипятком. А по большому же счёту, нежелательно все!

И вот когда вода достигла нужной кондиции, Учитель залил её в чайник из исинской тёмно-красной глины, – и-син цзы-ша ча-ху. Как объяснилось им уже потом, чай, который находился в нём, он предварительно засыпал в фильтр-пакет. И стало быть, удалять первую заварку, – тоу-пао, с целью промывки чая, – си-ча, или некого «пробуждения чая», – «син-ча», было просто бессмысленно!

Видишь, читатель, как Учитель презирает всякие там условности. А Знаток, кстати, старается подражать ему даже в этом. Не всегда, правда, умело.

Но вернёмся к чаю. Дав ему как следует настояться, Учитель поднялся держа сам чайник, правой рукой за ручку, а левой придерживая его крышку. Наклонив носик чайника, он с высоты своего роста стал лить чай в специальную посудину-сливник, так называемое «море чая», – «ча-хай», или «чашу справедливости», – «гун-дао бэй». На добрую половину метра растянулась струя чая. Пропитавшийся же воздухом, он запенился в сливнике аки ядрёное пиво.

Разлив чай по чашкам, Учитель сделал первый глоток. А вслед за ним же отхлебнули и все остальные. И действо развернулось! Учитель только и успевал, что заваривать и потчевать себя и компанию этим напитком мудрецов, – чжи-хуэй жэнь дэ инь-ляо. И в итоге, к кому раньше, а к кому позже, но ко всем без исключения, после энцотой чашки пришло изменённое состояние сознания. Короче, всех накрыло! Не зря же ведь буддисты по сему поводу говорят что: «Чай и созерцание – одного вкуса!»; «ЧА-ЧАнь и-вэй!» – играют они словами.

Ну а приход же особенно не по-детски коснулся двух новоиспечённых даосских адептов – Искателя и Валькирию. У обоих достигнув тонкого кишечника, выпитый чай стимулировал выработку пресловутого «гормона счастья» – серотонина. С прекрасной даосской адепткой случилось переживание «полёта бабочек в животе», о чём она радостно пропищала. А неугомонный Искатель узрел «небесный узор», – «тянь-вэнь», прямо в рисунке обоев, но он об этом скромно решил умолчать.

Для пущего, видимо, усугубления Учитель возжёг вставленную в подставку для благовоний, – сянь-цзя, ароматическую палочку, – сянь-сяну. И комната для чайного действа, – ча-и ши, стала постепенно наполняться терпким запахом сандала. Вкупе с действием чая от этого никому не показалось мало! Убедившись же, что все преисполнены вниманием и готовы слушать, Учитель завёл речь:

«Друзья мои! – торжественно обратился он. Наша сегодняшняя встреча не случайна. Это явная воля Неба, – Тянь-и. Сами небесные бессмертные, – тянь-сяни, желают, что бы мы в этот год Водного зайца, – Гуй-мао, и под этим северным небом создали свою независимую традицию. С древних времён в роли базовой концепции китайской натурфилософии рассматривается дуализм инь и ян, – инь-ян эр-юань лунь. Физическим проявлением категории инь, – инь-лэем, считается земля, – ди, а воплощением категории ян, – ян-лэем, значится небо, – тянь. У каждой из этой пары категорий, – лян-лэев, имеется свой путь. Есть путь земли, – ди-дао, и есть путь неба, – тянь-дао. А стало быть, для гармонии инь и ян, – инь-ян хэ-хэ, нам следует объединить оба этих пути. Итак, нашу традицию я предлагаю назвать ″Путём Земли и Неба″, – ″Ди-Тянь чжи Дао″, если перевести на китайский; кто за?»

«Да хоть ″Бандой четырёх″, – ″Сы-жэнь баном″, если перевести на китайский!» – подумал Искатель. И вслед за этой мыслью пред его внутренним взором, – нэй-гуанем, промелькнул образ лотоса, – того, что «нелумбо» по-латыни, «падма» на санскрите и «лянь-хуа» по-китайски.

Ну а банда же была «за» единодушно. К тому же испитие чая начало активно проявлять свой терапевтический эффект, заключающийся в естественном промывании мочевого пузыря. И первой на эту процедуру была отпущена Валькирия. А вслед за ней, в порядке очереди, обитель Пурпурной барышни, – Цзы-гу, посетили и все остальные.

Когда же наконец вакханалия справления естественных нужд утихла, Учитель вновь приступил к мозговой атаке:

«Ну что ж, – изрёк он, – давайте теперь порассуждаем о сходстве и различии между земным и небесным путями, – ди-дао и тянь-дао. Попробуем найти среднее арифметическое. Постижение пути, – дэ-дао, вообще характеризуется сравнениями и противопоставлениями. Скажу больше, только оперируя взаимодополняющими противоположностями, собственно, и возможно освоить путь, – претворить лянь-дао!»

Надеемся, дорогой читатель, ты помнишь, что прямую речь мы пересказываем своими словами? А коли не забыл, то внемли далее:

«Итак, основатель даосизма Старый мудрец, он же Старый младенец, – Лао-цзы, в первом же параграфе своего ″Трактата о пути и благой силе″, – ″Дао-дэ цзина″, постулировал, что путь, который может быть пройден полностью, не является постоянным путём, – чан-дао. И это, бесспорно, так! Постоянный путь, – чан-дао, должен быть безграничным. А попытки же добиться его завершения сродни стремлениям достичь края земли или перейти за линию горизонта.

Однако, будучи бескрайним как целое, постоянный путь, – чан-дао, разделён на вехи, имеющие как своё начало, так и свой конец, ориентируясь по которым, можно судить и о правильности его выбора, и о верности его выполнения, – следования по пути, – шунь-дао. Ввиду этого наличие определённых результатов на каждом из отдельных этапов пути устанавливает его в положении истинного пути, – чжэнь-дао. И земной, и небесный пути, – ди-дао и тянь-дао, – оба являются истинными, но только относящимися к разным уровням данной категории.

Условно, конечной целью осуществления пути, – дао-дао, следует назвать обретение бессмертия, – дэ-сянь. Однако же данное утверждение необходимо подкрепить разъяснением того, из-за чего во всех направлениях даосизма это самое пресловутое бессмертие значится столь важным и как оно в них позиционируется.

А дело обстоит так. Реальность в даосском учении, – дао-сюэ, представляется в виде лежащего на гончарном круге кома глины, из которого Великий гончар – Хун-тао, он же Великий плавильщик – Да-е, выступающий как персонифицированный образ, выражающий формирующую способность Пути, – Дао юй-чжи мао, его созидательную энергию, – хуа-юй чжи ци, постоянно вылепливает, или выплавляет, всё новые и новые формы вещей».

«Да, – подумал Искатель, таращась на глиняный чайник, – ша ча-ху, Учителя и вспоминая изливавшуюся из него тёмно-коричневую струю, – это уж точно работа рук Великого гончара, – Хун-тао. Иначе бы меня не торкнуло так круто!»

А сам же учитель самозабвенно продолжал:

«Впервые подобная персонификация Пути была аккредитована последователем основателя даосизма – начальником заставы Инь Си в его труде ″Истинный канон начала письмён высочайшего и чудесного Пути″, – ″У-шан мяо-Дао вэнь-ши чжэнь-цзине″, более известном просто как ″Мудрец Инь с заставы″, – ″Гуань Инь-цзы″. Да, друзья мои, Инь Си можно назвать лишь одним из последователей Старого мудреца-младенца, – Лао-цзы, а никак не его учеником. Хотя он и беседовал с ним лично. Как ни крути, но у основателя даосизма, в отличие от Конфуция и от Будды, непосредственных учеников не имелось!

Вернувшись же к каноническому памятнику Старого мудреца-младенца, – Лао-цзы цзин-дяню, мы обнаружим, что в его двадцать пятом параграфе о Пути говорится как о вещи, из хаоса возникшей, – ю-у хунь-чэн. Такая формулировка, обозначающая Путь как ″вещь″, может нас поначалу просто шокировать. Объясняется же она тем, что Путь в данном контексте представляет собой собственную созидательную энергию, – хуа-юй чжи ци, или Великую благую силу, – Да-дэ, появившуюся из Первозданного хаоса, – Хунь-дуня. И следовательно, должен быть условно определён по отношению к нему как первая и единственная вещь. Все остальные же являются ими уже относительно самого Пути. А он, в свою очередь, будучи прародителем всего сущего, буквально – ″матерью десяти тысяч вещей″, – ″вань-у чжи му″, в подобной ипостаси с их точки зрения, конечно же, никак не рассматривается.

″Десять тысяч″, – ″вань″, надо сказать, – есть имя числительное, означавшее в древнекитайском лексиконе бесконечное множество. И в древнерусском языке его аналогом допустимо посчитать слово ″тьма″.

А по сравнению с даосским учением, – дао-сюэ, есть ещё более древняя система знаний, которая называется учением о переменах, – и-сюэ, и базируется, соответственно, на ″Книге перемен″, – ″И-цзине″. Так вот, согласно ей, всё подчинено глобальному закону перемен, – и-ли. И при полном обзоре происходящего, включающем даже сами процессы рождения и смерти, пред нами раскрывается тотальная неизбежность проявления этого первопринципа. Такова суть бытия!

Путь не только мать десяти тысячи вещей, – вань-у чжи му, но и начало неба и земли, – тянь-ди чжи ши. А посему среди десяти тысячи вещей, – вань-у чжи чжун, находящихся между небом и землёй, – тянь-ди чжи цзянь, нет ни одной, не обладающей изменчивой природой. А выражаясь иначе, нет ни единой вещи из всех сущих в мире, каковая не была бы подвластна этому самому закону перемен, – и-ли.

Аналогичным образом, нет ничего неделимого и нет ничего несоединимого. Любая вещь может как распасться на части, становящимися самостоятельными вещами, так и самой слившись с другой вещью, стать её фрагментом. Такова природа вещей!

Добавлю также, что мягкость является для них благоприятным состоянием, а твёрдость, соответственно, – пагубным. Именно на это положение указывают слова Старого мудреца-младенца, – Лао-цзы юй-лу, о том, что: ″Если дерево крепкое, то ему суждено сломаться!″, – ″Му-цян цзэ-чжэ!″, из семьдесят шестого параграфа всё того же его канонического трактата. Зато прямое подтверждение жизнеспособности состояния мягкости перед агрессией внешней среды, представленной в данном случае ветром, можно найти даже в стихотворении Александра Андреевича Прокофьева – ″Люблю берёзку русскую″. Вот его заключительные строки: ″…Под ветром долу клонится / И гнётся, но не ломится!″.

Ну что, вдохновились немного лирикой? – Да? – Ну тогда – слушайте дальше!»

И все внимали Учителю, ибо других вариантов в общем-то и не наблюдалось. А он же вещал:

«Очевидно, что даосская доктрина стоит особняком как от анимизма, так и, конечно же, от сменившего его теизма. В ней нет и не может быть концепции о вечной и неделимой душе, представляющей собой некую единицу личности. И именно это обстоятельство, в общем-то, и задаёт обретению бессмертия, – дэ-сяню, значимость условно конечной цели истинного пути, – чжэнь-дао.

В подавляющем же большинстве религий как?.. – У индивида есть душа, которой в течении жизни он должен обеспечить посмертную путёвку в нужное место. И для этого ему нужно соблюсти кое-какие напрочь установленные правила игры. А вот создавать ничего не требуется, ибо всё уже и так создано!

Буддизм, правда, пошёл ещё дальше, сфабриковав доктрину отсутствия ″я″, – ″анатмаваду″ на санскрите и ″у-о лунь″ по-китайски. Она полностью перечёркивает право индивида вообще на какую бы то ни было там самоидентификацию. Впрочем, друзья, давайте ограничимся одним лишь упоминанием об этом инциденте, а сами же лучше продолжим вникать в собственные проблемы».

Протестующих не нашлось!

«И приведу-ка я вам маленькое дополнение, – произнёс тогда Учитель. Оно вроде бы даже противоречит всему преждесказанному. Однако же попробуем разобраться.

Итак, от древнекитайских адептов шаманизма, – у-ши, чьё мировосприятие имело ярко выраженный анимический характер, в даосизм перекочевала полианимическая доктрина о десяти неких человеческих и животных душах, – ши-гэ хунь-по.

Согласно ей, эти души, проявившись в организме уже с самого момента зачатия, надзирают за всеми происходящими в нём психофизиологическими процессами. Так три человеческие души, – сань-хуни, обитая в печени, – гани, следят за психическими процессами, а семь животных душ, – ци-по, резидируя в лёгких, – фэях, заведуют процессами физиологии.

Ну а с приходом же соматической смерти весь этот конгломерат распадается, – свершается хунь-по сяо-сань. Причём, человеческие души, – хуни, – янские, поднимаются на девятое небо, – ди-цзю тянь, где находится Нефритовый терем, – Юй-лоу, а животные души, – по, – иньские, спускаются в подземный мир, – ди-фу, разделённый на девять глубин, – цзю-ю, с протекающими по ним девятью Жёлтыми источниками, – цзю-гэ Хуан-цюанями. В случае же неприкаянности, человеческие души, – хуни, бродят по земле как призраки, – гуй-хуни.

А ещё вот в китайском искусстве магии, – чжун-го фан-шу, считается, что человеческие души, – хуни, умершего человека, пребывающие в верхнем мире, могут быть выхвачены оттуда и доставлены на землю адептом магии, – фан-ши. И это якобы осуществимо им посредством проведения ритуала вызывания человеческих душ, – чжао-хунь и-ши. Того, что совместно с гаданием на блюдце с песком, – фу-цзи, представляет из себя китайскую версию спиритического сеанса западного мистицизма.

Второй вариант, правда, несравнимо более цивилен. Он вполне пригоден для домашнего использования. И целью его служит не какая-то там ловля душ, а обращение за помощью к бессмертным, – цин-сянь.

Насчёт же миров, примечательно, что в даосской мифологии, в отличие от буддийской, ими обоими – и верхним, и нижним правят небесные божества, – тянь-шэни. Так властелином неба, – тянь-цзюнем, значится сам Верховный владыка Нефритовый император, – Юй-хуан Шан-ди, он же Великий владыка Нефритовый император, – Юй-хуан Да-ди, а подземным миром, – ди-фу, распоряжается его наместник – Небесный досточтимый Великого единого, – Тай-и Тянь-цзунь. Да и вообще, многочисленные хтонические божества, – мин-шэни, присутствующие в буддийском пантеоне, для даосского пантеона не свойственны.

В целом же из мною сказанного следует вывод, что весь перед этим описанный десяток так называемых душ являет собой индивидуальность как некую коллективную личность. И ввиду сего ни одна из них по отдельности не может определяться в роли единицы личности. А значит, и никакого противоречия здесь нет!

Но в то же время в даосской парадигме имеется представление о духе, – шэне. Он выступает как субстанция, которую для того, чтобы она стала себя проявлять необходимо сначала активировать, или, говоря другими словами, пробудить. Вот именно этот пробуждённый дух, – цзюэ-син чжи шэнь, как раз и способен выполнять роль единицы личности, установив гармоничный контроль над человеческими и животными душами, – хэ-чжи хунь-по.

Так что же сей дух, – шэнь, – будет ли он подвержен процессу перемен? – Да, вместе со всем, что есть во Вселенной! Однако ровному и постепенному, как течение тихой реки, на которое, как и на спокойный огонь, – вэнь-хо, можно смотреть бесконечно долго. К тому же указанный процесс станет характеризоваться исключительно как развитие, и ни в коем случае не определяться как деградация.

Ну а теперь, друзья мои, когда мы уже вплотную подошли к определению бессмертия, целью самосовершенствования, – цзы-сю, будем считать проявление в себе этой самой субстанции духа, – шэня. Она, данная цель, достигается ещё на земном пути, – ди-дао, но вот закрепляется уже лишь через следование путём небесным, – тянь-дао.

Хочется добавить, что и в западной теистической доктрине, где, естественно, существует концепция вечной и неделимой души, проведена тем не менее чёткая грань между нею и духом.

Чуть ранее мы с вами поговорили о соматической смерти, а теперь же скажем пару слов и о смерти физиологической. Итак, согласно древней точке зрения даосской медицины, – дао-и, она обусловлена внедрением в человека прямо с самого момента его рождения трёх энергетических паразитов, называемых тремя трупами, – сань-ши, или тремя червями, – сань-чунами. У них, кстати, имеются и собственные имена, это:

– Кровавая барышня, – Сюэ-гу;

– Белая барышня, – Бай-гу;

– А также Сине-зелёная барышня, – Цинь-гу.

Изгнание же этих подселившихся сущностей из организма преподносилось как произведение первого шага на пути к обретению бессмертия, – дэ-сянь чжи дао.

И если, посмотрев, ради интереса, с позиции даосизма на психиатрию, диссоциативное расстройство личности можно посчитать состоянием раздора, – бу-хэ, установившимся между тремя человеческими душами, – сань-хунями, то её расщепление, – шизофрению, резонно определить уже как результат вредоносного воздействия, – цзо-суя, непомерно экспансионистичной Сине-зелёной барышни, – Цинь-гу. Ну а вот то, почему именно её, вы, друзья, ещё узнаете из наших с вами дальнейших бесед.

Разумеется, к бессмертию относилось предотвращение не только естественной смерти, наступающей по вине старости, но также и неестественной, являющейся следствием патологического процесса. А к этому, конечно же, присовокуплялось ещё и обеспечение безопасности от так называемых пяти кончин, – у-цзюэ: смерти от падения, – де-сы, смерти от раздавливания, – я-сы, смерти от обморожения, – дун-сы, смерти от удушья, – и-сы, и смерти от утопления, – ни-сы, в общем, от случайную гибели. Во многих источниках, надо сказать, вместо одного из перечисленных пунктов зачастую приводится смерть от испуга, – цзин-сы, или даже смерть от кошмарного сна, – янь-сы.

Огромнейшую важность представляло собой и наличие такого свойства, как неуязвимость от, выражаясь переносно, пяти видов оружия, – у-чжун бин-ци: копья, – гэ, пики, – шу, алебарды, – цзи, секиры, – цю-мао и багра, – и-мао, а высказываясь конкретно, – от насильственной смерти.

Обладание подобным отличием пользовалось в Древнем Китае особым спросом вследствие того, что отдельная человеческая жизнь ценилась в нём как со стороны властей, так и с позиции социума, мягко говоря, не слишком высоко. Зато риск лишиться своей драгоценной жизни с чьей-нибудь ″доброй помощью″ был очень даже велик! От этого не имелось страховки ни у кого. Дамоклов меч висел над головой у каждого из представителей всех четырёх сословий, – сы-миней: чиновничьего сословия, – ши-миня, крестьянского сословия, – нун-миня, ремесленного сословия, – гун-миня, и купеческого сословия, – шан-миня.

Но вернёмся, друзья мои, из рандеву с Древнем Китаем в нашу реальность.

Только бессмертный, – сянь-жэнь, как тот, кто достиг полной реализации, уже не определяется в роли банального биологического объекта. А стало быть, он и не подчинён заурядным физическим законам. Напротив, следуя лишь высшему, – небесному, закону, – тянь-ли, такой истинный человек, – чжэнь-жэнь, находится уже по ту сторону от бытия и небытия, – ю-у. И во многом с ним, на мой взгляд, схож образ ницшеанского сверхчеловека.

Так же и к самому состоянию бессмертия не до́лжно подходить с обычными мерками. Здесь нет места стандартным концепциям, особенно связанным со взаимоотношениями внутри социума. Сравнить же подобную бессмысленность можно с таким гипотетическим примером, в котором приверженец религии авраамической традиции принялся бы со всею серьёзностью беспокоиться о проблеме перенаселённости рая. Подгонять состояние бессмертия под рамки некой нормы – занятие крайне неблагодарное. Бессмертие – это сверхнормальное состояние!

Не утихают споры о том, чем же значится даосизм в большей степени – философией или религией? – Ответ же по моему не обременённому знаниями, но зато свежему, суждению, чрезвычайно прост: даосизм – есть религия, построенная на философии. Значение некого сюжета, определяющего суть почти всех, включая даже буддизм, религий, в этой философской религии отсутствует. Учение Старого мудреца-младенца, – Лао-цзы цзяо-и, вообще, полностью бессюжетно. А тогда же, раз нет сюжета, то и не требуется никакой особой веры. Достаточно простого понимания!

Ну а на сегодня, друзья, с вашего позволения, о даосизме всё».

Тройной выдох сотряс комнату для чайного действа, – ча-и ши, и сидящие в ней чайные гости, – ча-кэ, дружно закивали головами в знак согласия.

«А сейчас, – открыл новую часть заседания Учитель, – давайте-ка немного разберёмся с хозяйственными делами. Номерами телефонов мы уже все между собой обменялись, – этот вопрос исчерпан. А вот относительно оплаты, расклад следующий: – никакой таксы нет. Каждый пусть сам перечисляет такую сумму, какую посчитает оправданной. Через интернет по номеру телефона, – используя систему быстрых платежей. Мой банк вам всем тоже уже известен. Только переводить желательно не с того номера, который знаю я, дабы всё было анонимно.

Не возбраняется также и подношение в ″общак″ ″чайной подати″, – ″ча-шуя″, ибо чай у нас с вами станет уходить только так! А как же нам без него-то?»

«А чайный шлак, – ча-чжа, – вставила Валькирия, – можно оставлять мне как ″гранд-мастеру садоводства″, – ″юань-и да-ши″. Весной разбросаю его по клумбам своего участка. Получится знатное удобрение для цветов!»

«Хорошо, учтём, – согласился Учитель, – безотходное производство ведь – это очень по-нашему – по-даосски! Актуальную информацию же я буду выкладывать на странице нашей группы во ″ВКонтакте″ – ″Даосские Практики и Искусства″. Кто ещё не вступил, – скорее вступайте! И если у кого-то вдруг возникнут неотложные вопросы, не мучайтесь, а излагайте их в её ″Обсуждениях″. Тему же можно или выбрать из уже имеющихся, или же предложить собственную новую.

Терминологической базой у нас заведует Знаток. А посему касаемо точных переводов, заглядывайте на его персональную страницу в Большом китайско-русском словаре. Интернет-адрес указан в ″Ссылках″ нашей группы.

Так как для каждого из вас мною подготовится своя программа, то и расписания занятий будут индивидуальными. Вот и сегодня, Знаток, тебя я попрошу задержаться. Ну а все вместе же давайте встретимся завтра в это же время».

Отметившись напоследок в кабинете у Пурпурной барышни, – Цзы-гу, Искатель с Валькирией начали собираться. Искатель подал своей соученице пальто и одевшись, и попрощавшись с остающимися, они покинули жилище Учителя.

### Глава 3. И осенью щебечут птицы…

Странно, но спуск вдвоём с Валькирией показался Искателю совсем не длинным. Напротив, высоких ступеней на пропахнувшей феромонами пушистых ловеласов крутой лестнице стало как будто бы даже меньше.

Выйдя же из парадной, наша даосская парочка обнаружила, что Крылатый дракон, – Ин-лун, за время их отсутствия совсем расшалился, и дождь уже начал не просто моросить, а конкретно литься. И как тут, дорогой читатель, не понять то, почему китайский город-побратим Петербурга это Шанхай. «Шан-хай» – «Верхнее море» в переводе. Балтийское-то море далековато – за Финским заливом, а верхнее вот оно – прямо над головой!

Ну а Искателю же как раз и пригодился захваченный с собою зонт. Раскрыв его, он прикрыл им свою спутницу. А она же была хоть и «грозной», но миниатюрной, вследствие чего, это не составило особой сложности. И ко всему прочему, стоит заметить, что на её фоне даже Искатель не выглядел таким уж чудиком. Так они и пошли по промозглому городу в сторону ближайшей станции метро.

«Ну что, – прощебетала Валькирия, – давай рассказывай, как ты докатился до такой жизни?»

«Да вот, – начал Искатель, – поначалу-то я много чем страдал, а к даосским же практикам, – дао-фа, пришёл перечитав почти всего Торчинова, – и исследования, и монографии, и переводы».

«Ай, молодец! – хихикнула Валькирия. Но дело в том, что Евгений Алексеевич – был востоковедом, китаеведом, даологом, буддологом, – в общем, кем угодно, но только не практиком!»

«Да, – согласился Искатель, – по большому счёту, даже его переводы канонических трактатов по даосской алхимии, – дао-даню, имеют лишь познавательное значение. Реальную же практику можно почерпнуть только из одного его перевода – это ″Даосская йога: Алхимия и бессмертие″ Лу Куань-юя».

«О да! – воскликнула Валькирия. С этой книгой у меня много чего связано!»

«И ты поведаешь, что именно?» – спросил Искатель свою собеседницу.

«Конечно, конечно, – ответила она, – но только сначала мне нужно кое-кого навестить. Опять позвали настойчиво. Всё, складывай зонт, хорош доминировать!»

И они зашли в ближайшее кафе, где Валькирия юркнула в заветную комнату, а Искатель, сев за столик, заказал две вазочки с мороженым. Есть мороженое в дождь – это ведь так по-питерски! Аромат же кофе был и приятен, и сладок. Но от подобного соблазна в данной ситуации разумнее было всё же отказаться. Иногда желаемое лучше так и оставлять лишь желаемым, – просто хотеть, но не исполнять. А то, как бы не пришлось потом срочно обращаться за помощью к бессмертным, – совершать цин-сянь!

«Так, а где мой кофе? – притворно нахмурила бровки вернувшаяся с важного задания Валькирия,.. – ладно, прощаю! Ну, про что ты там так мечтал услышать? – Про Лу Куань-юя с его ″Даосской йогой″? – Да, у этой книги весьма преинтереснейшая история! Что ж, слушай:

Чжао Би-чэнь, – один из основателей ″Школы Прежнего Неба″, – ″Сянь-Тянь пая″, написал в начале двадцатого века трактат ″Ясные указания на тайны практики природы и жизненности″, – ″Син-мин фа-цзюэ мин-чжи″. Учеником же Чжао Би-чэня – Лу Куань-юем он был переведён на английский язык, и в тысяча девятьсот семидесятом году выпущен в Лондоне через издательство ″Райдер энд Компани″ под названием ″Таоист Йога: Алкеми энд Имморталити″. А вот уже с английского языка в тысяча девятьсот девяносто первом году данную работу перевёл Торчинов. И в таком виде она и вышла в свет в нашем городе в тысяча девятьсот девяносто третьем году от издательства ″Орис″.

Лу Куань-юй, для справки, – это китаизированный псевдоним. А настоящее же имя ученика Чжао Би-чэня – Чарльз Люк. Он был известным в своё время популяризатором даосских и буддийских практик, – дао-фа и фо-фа. И следуя буддийской традиции, к собственному псевдониму часто прибавлял эпитет ″последователь″, – ″упасака″ на санскрите и ″цзюй-ши″ по-китайски.

Но самое любопытное впереди. ″Школа Прежнего Неба″, – ″Сянь-Тянь пай″, считает себя ответвлением от ″Школы У Чун-сюя и Лю Хуа-яна″, – ″У-Лю пая″. А она же отмежевалась в конце шестнадцатого и начале семнадцатого веков на рубеже эпох правления династий Мин и Цин от ″Школы Драконовых Врат″, – ″Лун-Мэнь пая″.

″Школа У Чун-сюя и Лю Хуа-яна″, – ″У-Лю пай″, как и положено северодаосской школе, очень сильно буддизирована. В её учении даже как некое отождествление фигурирует понятие ″бессмертные и будды″, – ″сянь-фо″. Хотя Торчинов, надо заметить, давал высокую оценку именно алхимической составляющей ″Школы У Чун-сюя и Лю Хуа-яна″, – ″У-Лю пая″. Но он-то, по правде говоря, и одиозную секту Ли Хун-чжи ″Работа с Колесом Закона″, – ″Фа-Лунь гун″, или ″Большая практика Колеса Закона″, – ″Фа-Лунь да-фа″, считал прямо-таки ярчайшим представителем из нынешних школ работы с энергией, – ци-гун лю-паев. Ну да и ладно, зато ″Школа У Чун-сюя и Лю Хуа-яна″, – ″У-Лю пай″, в сентябре две тысячи седьмого года открыло своё российское отделение с центром у нас в Петербурге».

Ты, дорогой читатель, наверняка, недоумеваешь от того, как это в милой головке Валькирии уместилось столько дат. Но позволь напомнить тебе, что ещё ранее диалоги мы взялись пересказывать по-своему.

По зальчику кафе тихо разливались чарующие звуки радио «Эрмитаж». И на них гармонично накладывался нежный, как переливы ветряного колокольчика, – се-люй фэн-лина, голосок Валькирии. А она же продолжала:

«Пообщалась я с адептами этого центра и слегка разочаровалась. Уж больно зависят они от своего мастера-наставника, – ши-фу. Шага без его одобрения ступить боятся. Прямо как дети великовозрастные, что уже лысеют, но всё ещё за материнский подол держатся. С мужиками-то понятно, – вы у нас в Питере все конкретно инфантильные. Вроде того, самого первого экземпляра вашего племени, что без толку прохлаждался в Эдеме. Но у них и девицы туда же! А какое же тут продвижение? И где хоть какой-то шанс для каждого проявить свои чудесные способности, – для гэ-сянь шэнь-туна? – Нет его! Да и расценки в этом центре слегка покусываются, не то, что у нашего Учителя.

В общем, такая вот занимательная история, косвенной причиной для изложения которой послужил Чарльз Люк с его ″Даосской йогой″».

«Да, книга эта, конечно же, мощная, – прокомментировал её рассказ Искатель. Но только всем ли она до конца понятна? – Это вопрос! – усомнился он затем.

А про ″традиционщиков″ же мне Знаток уже весь мозг успел вынести. Ну да Бог с ними. Пусть они и дальше упорно цепляются за свои костные устои, а мы же будет придерживаться собственного пути, – пути независимости, – ду-ли чжи дао!»

«Правильно! – согласилась Валькирия. И кстати, умение читать серьёзную литературу это тоже своего рода искусство. А им же сейчас, к сожалению, очень мало кто владеет. Большинство ведь как?.. – Натолкнуться на первую непонятку в тексте, и раз – сразу же всю книгу откладывают в сторону. И нет чтобы просто пропустить сложное место и вернуться к нему чуть позже, когда, возможно, туман в голове рассеется. Но отнюдь,.. не хотят ни в какую, и всё тут. Обидно!»

А уж сколь нам-то, дорогой читатель, обидно – не предать! Однако же ничего не поделаешь, приходится мириться.

Ну а наша даосская парочка, доев мороженое, покинула уютное кафе. Искатель раскрыл зонт, и подняв его правой рукой над головкой Валькирии, левой посчитал уместным нежно поддержать её за талию. И они снова направили свои стопы по направлению к ближайшей станции метро. А с тёмного неба их провожала заботливым взглядом пролетающая над вечерним городом по каким-то одной только ей ведомым делам Царица-мать Запада, – Си Ван-му.

В вестибюле метро лежала стопка «Петербургского дневника». «Путь открыт!» – бросился нашим адептам в глаза заголовок статьи на титульной странице верхнего из них. Ну разве ж это был не знак свыше? И как тут не поверить в провидение?! Но спустившись под землю, им всё же пришлось распрощаться, – ибо каждого из них ждал свой маршрут.

Придя домой, Искатель долго переваривал всю полученную за этот день информацию. А её же, надо сказать, для одного дня было многовато! Да вот ещё беда, философские постулаты в его голове упрямо перемешивались с фигуркою и голоском Валькирии.

Ну ладно, дорогой читатель, оставим пока Искателя обдумывать события дня минувшего и готовиться к встрече следующего. А сами же перенесёмся в пространстве и времени назад в квартиру Учителя, где посмотрим, какие-такие дела ему понадобилось решить со Знатоком.

### Глава 4. К свершениям грядущим!

«Ну вот, Учитель, – сказал Знаток, открывая планшет, – это, пожалуй, наиболее оптимальный вариант, из тех, что я нашёл в интернете».

И взору Учителя предстала группа из трёх рисунков, изображающих тело человека в полный рост спереди, сзади и сбоку. На нём, – на теле, со всех сторон были прочерчены продольные линии, отмеченные многочисленными пунктами, подписанными китайскими иероглифами и латинскими буквами с цифрами. На каждом из рисунков ещё рядом с отдельными частями тела размещалось по измерительной шкале с поперечными разделительными штрихами. А наверху красовалось единое для всех них название. И тоже, разумеется, по-китайски.

«Да, это именно то, что я имел в виду! – воскликнул Учитель. Ты – молодец! И даже про индексацию, гляди-ка, не позабыли. Международная – французская, прямо как доктор прописал. Моё-то поколение ведь исключительно на ней воспитывалось. А дай-ка попробую прочесть название: ″Чжэнь-цзю сюэ-вэй гуа-ту″, – ″Настенный атлас точек для иглоукалывания и прижигания″, – правильно?»

«Правильно-то – правильно, – ответил Знаток, – только вот тона никуда не годятся. А точнее, их вообще нет! Но, Учитель, разве сейчас это важно? Главное, что данный вариант подходит для дела! Полазаю теперь по интернету, поищу, где его можно купить. Посмотрю на маркетплейсах. Свяжусь с продавцами из ″Крупы″, которые занимаются там постерами. А в крайнем случае, закажу печать в типографии прямо с этого файла».

«Ну ты, прямо, герой без страха и упрёка! – восхитился Учитель. Я говорю тебе это совершенно искренне, без всякого там сарказма. И как хорошо, что ты во всём подобном разбираешься, не то, что я. А инвентарь же сей послужит для наглядного обучения нам всем. Так что давай, дерзай для общего блага!»

Такой вот примерно диалог состоялся между ними, а мы, дорогой читатель, пересказали его для тебя своими словами. «Крупа» же, если ты вдруг не в курсе, это обиходное название книжной ярмарки во дворце культуры имени Надежды Константиновны Крупской на проспекте Обуховской Обороны в Невском районе Санкт-Петербурга, – места паломничества для всех представителей исчезающего вида книголюбов.

Ну а Знаток же, получив напутствие и ценные указания, покинул обитель Учителя. И он шёл по совсем уже ночному городу, освещаемому фонарями и яркими огнями неоновых вывесок. Бледный блеск висящей над ним растущей Луны еле пробивался сквозь стену дождя. Но осадки, как ты, наверное, помнишь, читатель, были Знатоку нипочём. Сейчас же мы добавим, что для него вообще вряд ли могло найтись что-то пугающее на этом свете. Целеустремлённость у Знатока зашкаливала! А сила же психической вибрации, – синь-ли чжэнь-дуна, исходящей от намерения самосовершенствоваться, – «санкальпы» на санскрите и «цзы-сю чжи дэ» по-китайски, являлась столь мощной, что колебала собою все девять небес, – цзю-тяни, вынуждая их обитателей откликаться и идти на уступки.

И вот Знаток бодро перешагивал через лужи, спеша как истый служилый воин Японии эпохи Эдо, – самурай, исполнить приказ своего сюзерена, – дай-мё. И если он не замечал даже струй дождя, льющихся сверху, то где ж ему было разглядеть, как в лужах под его ногами отражался двойник Петербурга, – город-призрак,.. – Ленинград?!

### Глава 5. Маленький ночной вылет

Как в ту памятную ночь, так и поныне Лунный заяц, – Юэ-ту, усердно толчёт пестиком в ступке заветный порошок, – мин-чуан чэнь, предназначенный для изготовления пилюли бессмертия, – сянь-даня.

Но это там, на Луне. А здесь же, на Земле Учитель оставшись в одиночестве, походил немного по комнате для чайного действа, – ча-и ши, вращая в кисти баодинские железные шары здоровья, – бао-дин цзянь-шэнь те-цюи. Под их «пение феникса и рокот дракона», – «фэн-мин лун-инь», он, похоже, пытался открыть какую-то дверь в собственном сознании. Но дверь эта так и не соизволила отвориться. Видимо, к ней требовалось подобрать некий ключик.

И тогда Учитель возжёг ароматическую палочку, – сянь-сяну, а сам прошёл в другую комнату своей квартиры. Запах сандала, естественно, не преминул довольно быстро проникнуть и туда. А в той комнате, дорогой наш читатель, надобно упомянуть, весь пол был устлан бамбуковыми матами, – чжу-си, лежащими вплотную друг к другу. И задёрнув предварительно шторы на окнах, Учитель сел на один из них, скрестив под собою ноги. Кисти же рук он сложил особым образом у низа живота. Отдавшись безраздельно состоянию совершенного спокойствия, с тела ему удалось сбросить груз ненужного напряжения, а разум очистить от сора суетных мыслей, – ван-сяна.

Закрыв глаза, Учитель начал исподволь замедлять дыхание. И в итоге, он довёл его до такого состояния, когда и вдох, и выдох сделались практически незаметными. Всё вокруг стало казаться ему как бы грёзами наяву, или границею между сном и бодрствованием.

Своё сознание, – своё «я», Учитель также погрузил внутрь нижней части брюшной полости. И там он воспринял себя внутри себя как сгусток жара ярко красного цвета. Затем этот жар постепенно утончился, изменив цвет с красного на золотой. Став некой точкою золотого сияния, он опустился в промежность. А из неё же, войдя через копчик внутрь крестцового канала, поднялся сначала по нему, а затем по позвоночному каналу до большого затылочного отверстия, сквозь которое, проникнув в полость черепа, достиг изнутри макушки.

И наконец эта точка золотого сияния, проскользнув через сагиттальный шов, оказалась за пределами тела. На какой-то миг Учитель как бы увидел самого себя со стороны. Его внутренний слух, – нэй-цзай тин-цзюэ, наполнился очень мелодичным и приятным звоном. И тут же началось стремительное движение. Оно происходило не по одному из шести направлений, а в форме некого утоньшения частоты вибрации.

И вот Учитель как точка золотого сияния очутился в безбрежном океане этого золотого сияния. Он растворился в нём, целиком утратив дифференцированность восприятия реальности, разделяющую её на «я» и «не я».

Да и вся комната, кстати, тоже захлестнулась волной золотого сияния. Ох, до чего же не зря всё-таки Учитель загодя зашторил в ней окна. Ну разумеется, он никак не мог не предвидеть того, что произойдёт с ним. И если бы Искатель улицезрел его в данный час, то понял бы, сколь обманчивым может оказаться первое впечатление. Да, ведь на сей раз он уж точно заметил бы в нём нечто, мягко говоря, необычное. Но Искателя рядом не было. Как и никого другого. Зато сам Учитель присутствовал везде – и в комнате, и повсюду.

Трудно сказать, сколько пробыл он в своём сидении в забытьи, – цзо-ване. И немудрено, ибо в этом блаженном состоянии слияния воедино со Вселенной, – юй Юй-чжоу хэ-и чжуан-тае, у него напрочь пропало чувство времени.

Однако наступил всё же тот момент, когда наполнявший его мелодичный и приятный внутренний звук начал вдруг становиться требовательным и настойчивым. И Учителя непреодолимо потянуло обратно в своё измерение и в собственное тело. Требования свыше всегда безапелляционны, и им, конечно же, приходится безропотно подчиняться.

Открыв глаза, Учитель посидел ещё какое-то время со скрещенными ногами. Затем он медленно поднялся и вышел из комнаты с бамбуковыми матами, – чжу-си. Сейчас Учитель чётко знал то, о чём и как ему надо будет вести свои беседы с сотоварищами на последующих с ними встречах. У него уже больше не осталось никаких сомнений. Все они сгорели дотла. И только в комнате для чайного действа, – ча-и ши, всё ещё испускала тонюсенькую струйку дыма сандала вставленная в подставку для благовоний, – сянь-цзя, ароматическая палочка, – сянь-сян.

### Глава 6. Два пути. (Лян-дао)

«Ну что ж, – промолвил Учитель, после всех проведённых мероприятий, – давайте вернёмся ко вчерашним сравнениям и противопоставлениям.

Итак, первой добродетелью, – дэ-сином, земного пути, – ди-дао, является недеяние, – у-вэй. Оно означает отсутствие произвольных действий, будущих к тому же ещё активными и целенаправленными. В чём же смысл сей добродетели, – дэ-сина? – В избегании зла, – би-э! Попробую аргументировать. Но сперва же обращу ваше внимание на двадцать пятый параграф ″Трактата о пути и благой силе″, – ″Дао-дэ цзина″, где говорится, что: ″Путь выражается самоестественностью!″, – ″Дао фа цзы-жань!″. Продолжив же развитие данной мысли через другой канонический даосский памятник – ″Канон тайной верительной бирки Жёлтого императора″, – ″Хуан-ди инь-фу цзин″, чаще называемый просто ″Каноном тайной верительной бирки″, – ″Инь-фу цзином″, и чьё появление относят к семьсот сорок третьему году нашей эры, а автором считают жившего в эпоху правления династии Тан даоса Ли Цюаня, определим все попытки изменить внешний мир через воздействие на него непосредственно, как представляющие собой противление Пути, – вэй-Дао. Мы с вами вправе судить столь строго ибо подобные потуги нарушают присущую ему, Пути, концепцию самоестественности, – цзы-жань гай-нянь. Опершись же на оба указанных памятника, сделаем вывод, что всё входящее в диссонанс с этой ключевой концепцией Пути, приводит в итоге к утрате пути, – ши-дао, и заведомо обречено на неудачу. Иначе же можно закончить формулировкой о том, что вслед за противлением Пути, – вэй-Дао, неминуемо грядёт и утрата пути, – ши-дао!

Ну а теперь поднимемся на уровень высшего пути, – чжи-дао, – приступим к рассмотрению пути небесного, – тянь-дао. Его же первой добродетелью, – дэ-сином, является внутреннее делание, – нэй-е. Противопоставляясь недеянию, – у-вэю, оно также служит и его необходимым дополнением. Если не будет внутреннего делания, – нэй-е, то недеяние, – у-вэй, очень быстро превратится в банальное ничегонеделание, – у-ши. Внутреннее же делание, – нэй-е, – есть самопреобразование, – цзы-хуа, через занятие теми самыми даосскими практиками, – дао-фа, к которым мы с вами, друзья, скоро и приступим. В результате такого внутреннего преобразования происходит накопление благой силы, – цзи-дэ. Затем уже эта благая сила, – дэ, распространяясь изнутри наружу, самоестественно преобразует окружающий мир. И центр реализации представленного самоестественного процесса обретает свойство центра силы, – ли-синя. Ну а процесс же как таковой, соответственно, получает характеристику распространения благой силы, – фа-дэ.

И опять повернёмся в сторону земному пути, – ди-дао. Избегая зла, – блюдя би-э, мы не наносим вред самим себе. Бережём, так сказать, собственное здоровье. Сохранением же здоровья обеспечиваем возможность дальнейшей работы с жизненностью, – мин-гуна, или совершенствования жизненности, – сю-мина, то есть увеличения личной жизненной силы, – шэн-мин чжи ли. Раздел западной медицины, называемый валеологией, рассматривает это самое здоровье в первую очередь как состояние отсутствия заболевания. Правда, присовокупляет к нему вдобавок ещё и разные бонусы, вроде социального благополучия. Однако же от состояния обычного здоровья можно проложить дорогу и далее за его грань к состоянию сверхздоровья. И продвижение по данному маршруту называется пестованием жизни, – ян-шэном. Ему суждено потеснить собой валеологию в шкале наших ценностей и, как следствие, освободить там её место для собственного учения, – учения о пестовании жизни, – ян-шэн сюэ. Итак, сверхздоровье – это высший предел земного пути, – ди-дао. А социальное же благополучие с ним, кстати, вполне совместимо!

Ну а сейчас, в завершение, снова обратимся к пути небесному, – тянь-дао. Накапливая благую силу, – свершая цзи-дэ, мы работаем с природой, – проводим син-гун, то есть совершенствуем природу, – реализуем сю-син. А как итог же работы по совершенствованию собственной природы, – сю-сину, – обретаем бессмертие, – претворяем дэ-сянь.

Давайте попробуем резюмировать:

Земной путь (Ди-дао):
Недеяние (У-вэй) —
Избегание зла (Би-э) —
Совершенствование жизненности (Сю-мин) —
Пестование жизни (Ян-шэн).

Небесный путь (Тянь-дао):
Внутреннее делание (Нэй-е) —
Накопление благой силы (Цзи-дэ) —
Совершенствование природы (Сю-син) —
Обретение бессмертия (Дэ-сянь).

Вот как-то так. И если бы мы вели с вами конспект, то я предложил бы вам составить в нём из сказанного некую сводной таблицу».

Милостиво дав своей аудитории немного передохнуть, Учитель сурово продолжил:

«В процессе следования по пути, – шунь-дао, необходимо помнить о том, что выбор небесного пути, – тянь-дао, не исключает учитывания принципов пути земного, – ди-дао. Он, земной путь, – ди-дао, является как бы предпосылкой для пути небесного, – тянь-дао.

Подобный подход, кстати, особенно актуален для работы с парой таких уже рассматриваемых нами только что базовых компонентов даосских практик, – дао-фа, каковыми являются природа и жизненность, – син-мин. Взаимосвязь в данной паре складывается как отношение количества, представляемого жизненностью, – мином, к качеству, чья роль отводится природе, – сину. И именно поэтому даосские адепты практикуют парное совершенствование природы и жизненности, – син-мин шуан-сю, квалифицируя его как бессмертное совершенствование, – сю-сянь.

В философских доктринах конфуцианства и китайской формы буддизма указанная пара также присутствует. Но в них, и даже в учении некоторых особо буддизированных северодаосских школ, термин ″мин″ трактуется, скорее, как ″судьба″. А из-за этого и вся корреляция в паре формируется по несколько иному виду.

Конфуцианцы, приверженцы китайской формы буддизма и адепты северодаосских школ первым делом старательно совершенствуют природу, – нарабатывают сю-син, и уже за счёт сего далее пытаются хоть как-то улучшить судьбу, – добиться гай-мина. Да, судьба, бесспорно, во многом определяется природой, – сином. И потому в наличии некоторой логики описанному методу отказать невозможно. Вот только без жизненности ни по какому из путей к обретению бессмертия, – дэ-сянь чжи дао, он точно не поведёт. Так что давайте, друзья, уж лучше останемся всё-таки на наших с вами ортодоксальных позициях даосизма южной культурной традиции, – нань-фан вэнь-хуа чуань-туна!

И задержимся-ка немного на рассмотрении природы, – сина. Сложность восприятия какой-либо идеи имеет две следующие градации: одна – это её понятность, а другая – её приемлемость. Приемлемость представляет собой понимание причины. Иногда понимание природы какого-то явления или предмета – не такая уж и чрезвычайная трудность, в отличие от принятия её причины. Вот возьмём, для примера, природу огня, – хо чжи син. То, что огонь горячий – понятно. Проблематичнее ответить на вопрос: – а почему он горячий? Можно, конечно, сослаться на экзотермическую реакцию, как на сопровождающую к процессу окисления. Однако же истинная причина заключается в самой его природе, – сине. Если бы огонь не был горячим, то он и не был бы огнём!

Возвратимся, впрочем, к китайской натурфилософии. В ней также с древних времён кроме учения об инь и ян, – инь-ян сюэ-шо, имеется ещё одна базовая концепция – учение о пяти стихиях, – у-син сюэ-шо. Это второе учение является, в общем-то, производным от первого, его усложнённым вариантом. Метафорично по данному поводу, немного перефразируя выражения из сорок второго параграфа ″Трактата о пути и благой силе″, – ″Дао-дэ цзина″, допустимо сказать, что: – ″Два рождают пять, – эр шэн у, а пять рождают всё сущее, – десять тысяч вещей, – у шэн вань-у″. Динамика этого процесса весьма наглядно отображается в схеме взаимопорождения и взаиморазрушения пяти стихий, – у-син сян-шэн сян-кэ ту. Подобно тому, кстати, как иллюстрацией к первому учению можно считать схему Великого предела, – Тай-цзи ту.

Однако сейчас в рассмотрении этой производной доктрины мы остановимся лишь на одной из пяти её фаз, относящихся к принципу взаимопорождения пяти стихий, – у-син сян-шэн юань-ли. Она представляет собой позицию, при которой земля порождает металл, – ту шэн цзинь. Физически это означает, что в течение четырёх тысяч трёхсот двадцати лет происходит вызревание металла в земле, – цзинь цзай ту шан чэн-шу. А завершается данный процесс тем, что металл достигает в недрах земли конечной стадии своего формирования, – становится жёлтым металлом, – хуан-цзинем, то есть золотом.

И стало быть, в соответствии с этой древнекитайской философской концепцией, любой металл, по сути своей, есть недозревшее золото, – вэй чэн-шу дэ хуан-цзинь, которое осталось таковым только потому, что было извлечено из земных недр раньше положенного ему срока.

Так, по схожему определению, и земной путь, – ди-дао, не перешедший в стадию пути небесного, – тянь-дао, является ничем иным, как преждевременно прерванным этим самым небесным путём, – тянь-дао.

Теперь же давайте поговорим о том, что рано или поздно перед занявшимся самосовершенствованием, – цзы-сю, даосским неофитом встанет вопрос о том, который из двух путей, – лян-дао, или какой образ жизни, представляется для него путём совершенного бытия, – сю-син чжи дао, – земной, допускающий житие в миру, или небесный, требующий становления отшельником?

Для наглядного примера вспомним, что такие авторитетнейшие даосские наставники как Гэ Хун и Чжан Бо-дуань принципиально не уходили из социума сами и не призывали к этому своих учеников и последователей. Но они-то, правда, принадлежали к южной культурной традиции, – нань-фан вэнь-хуа чуань-туну. Тогда как в северной, – бэй-фан вэнь-хуа чуань-туне, начиная с идеологии ″Школы Целостной Истины″, – ″Цюань-Чжэнь пая″, принятие монашества, – цзо сю-ши, ставилось чуть ли не во главу угла.

Гэ Хун же в семнадцатом свитке, имеющем название ″О восхождении в горы и переходе вброд рек″, – ″Дэн-шань шэ-шуй″, из внутренней эзотерической части своего трактата ″Мудрец, объемлющий Первозданную простоту″, – ″Бао-Пу цзы″, с триста семнадцатого по триста двадцатый годы нашей эры в эпоху правления династии Цзинь описал множество опасностей, подстерегавших неофита, решившегося уединиться в горах с целью поиска там бессмертия, – цю-сяня. В основном, конечно, эти опасности представляли собой всевозможную лесную, водную и горную нечисть, – чи-мэй ван-лян. Для защиты от неё он привёл даже две подробные инструкции по изготовлению различных амулетов, – фу-лу. Однако же эти угрозы могли быть и самыми что ни на есть посюсторонними, вроде тех же самых хищных зверей, от которых с помощью амулетов, – фу-лу, вряд ли бы удалось спастись.

Сам же Гэ Хун, между прочим, вообще, служил государственным чиновником, – гуань-хуанем. Правда, он вёл как бы двойную жизнь. И государственная служба была её внешней стороной. Тогда как внутреннюю сторону своей жизни он посвящал активному занятию поиском бессмертия, – цю-сянем.

Здесь мы наблюдаем яркий пример разделения собственного жизненного пути, – жэнь-шэн чжи дао, на внешний путь, – вай-дао, и внутренний путь, – нэй-дао. А говоря иными словами, дифференциацию действий личности на совершаемые в интересах социума и на те, в которых целью ставится самосовершенствование, – цзы-сю. Параллельное же следование по обоим этим путям одновременно – является по сути срединным путём, – чжун-дао, и предстаёт для нас, пожалуй, в качестве оптимального. Так давайте же отдавать социуму социумное, а путь самосовершенствования, – цзы-сю чжи дао, оставлять себе!

В китайской истории имели место попытки наделить даосизм положением государственной религии. И та же самая ″Школы Целостной Истины″, – ″Цюань-Чжэнь пай″, сумела в начале эпохи правления монгольской династии Юань выбить для себя кое-какие преференции. Однако ж затем её авторитет просто сошёл на нет, не выдержав конкуренции с буддизмом. Да и не могли подобные потуги увенчаться ожидаемым успехом, ибо философия даосизма не совсем совпадала с точкой зрения власть имущих на то, какие устремления должны царить в социуме. Напомню, что речь сейчас идёт о социальных взаимоотношениях Древнего Китая.

Для условий же современного социума будет особенно актуально отметить возможность пути самосовершенствования, – цзы-сю чжи дао, превосходно совмещаться в нём с путём коммерсанта, – шан-жэнь чжи дао. Главное, только при этом ни в коем случае не допустить у себя, говоря переносно, образования так называемого ″механического сердца″, – ″фа-тяо чжи синя″, что в прямом смысле означает позволить своей психике стать чёрствой.

Конечно же, трудясь с потом и кровью как ради собственного жизнеобеспечения, так и во благо общества, мы производим активные и целенаправленные действия. И дабы не диссонировать с ключевым понятием Пути, они должны быть не произвольными, а подчинёнными тому высшему доводу, – чжи-и, который Конфуций, определял как волю Неба, – Тянь-и. А из этого можно заключить, что подчинение Небу, – шунь-Тянь, – есть присущая конфуцианству добродетель, – дэ-син, занимающая в нём положение, схожее по значению с тем, какое в даосизме отводится недеянию, – у-вэю.

В данном случае мы сталкиваемся с одним из очень характерных образцов компромиссного сосуществования двух отнюдь не схожих между собой учений – даосизма и конфуцианства. В синкретическое же учение о сокровенном, – сюань-сюэ, углубляться пока не станем.

Как и во многих других философских системах, в даосизме параллельно с собственным философским направлением проявляет наличие ещё и альтернатива в виде народной формы. И такая народная форма даосизма имеет, конечно же, очень мало общего с его истинной сутью.

Никто не утверждает, друзья мои, что самосовершенствование, – цзы-сю, выглядит как простая задача. Особенно же сложно его начать. Как ни крути, а человеческая природа, – жэнь-син, – слаба и ленива! Её пугают предстоящие трудности. Ещё бы, ведь поток сведений, который хлынет на разум даосского неофита, сопоставим с той лавиной информации, что обрушится на голову смельчака, отважившегося встать на путь шашек, – ци-дао, то есть решившегося приступить к постижению премудростей игры в китайские облавные шашки, – вэй-ци, более известные по своему японскому названию – и-го.

О, это великая игра, скажу я вам! Её создание приписывается Императору высоченному, – Ди-яо, – четвёртому из легендарной пятёрки императоров, правящих Поднебесной, – у-ди гуань Тянь-ся. И если в шахматах присутствует только тактика, реализуя лишь путь военачальника, – бин-цзя чжи дао, то в облавных шашках, – вэй-ци, разворачивается уже вся стратегия, а значит, претворяется путь государя, – цзюнь-чжу чжи дао.

Я вот, к примеру, так и не продвинулся на этом пути выше уровня любителя. Зато Знаток наш – настоящий профи, – гао-шоу. Он, да будет вам всем известно, имеет высший – девятый ранг, – ку-дан, по японской рейтинговой системе ″Разряды и ранги″, – ″Кю-дан″. Надо бы как-нибудь раскрутить его на мастер-класс!

Есть ещё, кстати, сказание Жэнь Фана, – литератора, жившего в эпоху правления династии Лян с четыреста шестидесятого по пятьсот восьмой годы нашей эры. Оно включено в его сборник ″Записки с изложением странного″, – ″Шу-и цзи″, и называется ″Ван Чжи и сгнившее топорище″, – ″Ван Чжи лань-кэ″.

А говорится же в нём о том, как при династии Цзинь на горе Шиши, – Ши-ши шане, дровосек по имени Ван Чжи наткнулся на двух бессмертных отроков, – сянь-тунов, занятых игрою в облавные шашки, – вэй-ци. Он положил свой топор на землю и стал наблюдать за её ходом. Когда же бессмертные отроки, – сянь-туны, наконец-то закончили партию, Ван Чжи обнаружил, что времени прошло уже так много, что древко его топора успело сгнить.

Это, друзья, как я понимаю, было – самоестественное единение с Путём, – цзы-жань хэ-Дао. Да уж, подвезло дровосеку. Всех бы так не по-детски цепляло!

А новая информация,.. ну так она вдобавок окажется ещё и весьма абстрактной, а подчас и вовсе парадоксальной. Её экстравагантность станет способной разрушить устоявшуюся привычную картину мира. И даже сможет жестоко поглумиться над психикой бедного даосского неофита, вызвав в ней на некоторый срок состояние когнитивного диссонанса. Вот так вот, друзья мои, – ни много ни мало!

Всё это в полной мере пришлось испытать на себе и царю обезьян, – хоу-вану, – Осознавшему пустоту Суню, – Сунь У-куну, – самому, пожалуй, яркому персонажу из классического романа, писателя У Чэн-эня ″Записки о путешествии на Запад″, – ″Си-ю цзи″. Достаточно прочитать его вторую главу, повествующую об уроках в ″Гроте заходящей Луны и трёх звёзд″, – ″Се-Юэ сань-син дуне″, находившимся на ″Террасе горы Храма души″, – ″Лин-тай фан-цунь шане″, и те, кто не верил сумеют убедиться!

Жил же У Чэн-энь в эпоху правления династии Мин, в нашу эру с тысяча пятисотого по тысяча пятьсот восемьдесят второй годы, а свой роман сочинил где-то около тысяча пятьсот семидесятого года. Романом же, буквально – ″малой прозой″, – ″сяо-шо″, друзья, он и подобные ему произведения именуются отнюдь не из-за своих объёмов, которые-то как раз могут быть весьма внушительными, а вследствие того, что они изложены не на нормативном литературном языке, – вэнь-яне, а посредством обычного разговорного языка, – бай-хуа вэня.

Образ царя обезьян, – хоу-вана, в указанном памятнике весьма схож с типажом божественной обезьяны – Ханумана из древнеиндийского эпоса ″Деяния Рамы″, – ″Рамаяны″ на санскрите, чьим автором традиционно считается сказитель Вальмики. Ну а на сам же этот эпос как некая добродушная пародия воспринимается фантасмагория, буйствующая в романе У Чэн-эня.

Впрочем, вернёмся к страхам, связанным с надвигающимися тяготами. Решение у данной проблемы вполне банально. Не пытаясь с ходу объять необъятное, начинать следует с малого. А к трудностям же постараться отнестись с лёгкостью!

Как тут снова не вспомнить слова Старого мудреца-младенца, – Лао-цзы юй-лу, из последнего – шестьдесят четвёртого параграфа его ″Трактата о пути и благой силе″, – ″Дао-дэ цзина″, о том, что: ″Путешествие длиною в тысячу ли начинается из-под ног!″, – ″Цянь-ли чжи син ши-юй цзу-ся!″. Да, именно ″из-под ног″, – ″цзу-ся″, а не ″с первого шага″, как обычно переводят данную фразу. Это значит, что для его начинания не требуется предпринимать никаких особых действий. Оно и так уже лежит у нас прямо под ногами. Достаточно просто осознать то, что мы всегда как пребывали, так и пребываем в состоянии постоянной готовности к его осуществлению.

Вот только по завершении нашего духовного путешествия, – шэнь-сина, можно легко обнаружить, что то, к чему мы так долго в нём стремились, всегда находилось рядом с нами, не далее чем на расстоянии вытянутой руки. Но будучи расположенным слишком близко, просто выпадало из поля нашего зрения, и поэтому не могло быть нами освоено. Выходит, друзья мои, что для достижения своей цели мы всё-таки не напрасно будем преодолевать расстояние длиною в тысячу ли, – цянь-ли!

И на этой мажорной ноте давайте-ка на сегодня закончим».

### Глава 7. Обзор и анализ даосских дисциплин. (Дао-цзи дэ шэнь-ча хэ фэнь-си)

«В предстоящей беседе, друзья, – сказал Учитель, мы с вами попробуем разобраться в той мозаике, какую являют собой даосские дисциплины, – дао-цзи. И попытаемся также вдобавок ко всему прочему хоть как-то её систематизировать.

Итак, этими самыми даосскими дисциплинами, – дао-цзи, или даосскими направлениями, – дао-лю, в первую очередь следует обозначить даосские практики, – дао-фа, и даосские искусства, – дао-шу. К ним же допустимо присовокупить ещё даосскую медицину, – дао-и, и боевые искусства даосской школы, – дао-цзя цюань-шу, позиционируемые в равной мере боевыми искусствами внутренних школ, – нэй-цзя цюань-шу.

Основу даосских практик, дао-фа, называемых также даосской работой, – дао-гуном, составляют энергетические практики, – ци-фа, чаще упоминаемые как работа с энергией, – ци-гун.

Она же, эта работа, по своей целенаправленности разделяется на работу с энергией для здоровья, – цзянь-шэнь ци-гун, и на работу с энергией для воинского искусства, – у-шу ци-гун. Более изощрённый вариант работы с энергией, – ци-гуна, который надлежит скорее отнести к первой цели работы с ней, представляет работа с энергией для пестования жизни, – ян-шэн ци-гун.

По форме проявления в достижении этих целей работу с энергией, – ци-гун, мы разобьём на внешнюю работу с энергией, – вай ци-гун, и на внутреннюю работу с энергией, – нэй ци-гун.

Во внешней работе с энергией, – вай ци-гуне, распределение по методикам происходит следующим образом:

– Во-первых, на жёсткую работу с энергией, – ин ци-гун, и мягкую работу с энергией, – жуань ци-гун;

– А во-вторых на динамическую работу с энергией, – дун-тай ци-гун, и статическую работу с энергией, – цзин-тай ци-гун.

Внутренняя же работа с энергией, – нэй ци-гун, – есть не что иное, как медитативная работа с энергией, – мин-сян ци-гун. Она, надо заметить, пребывает в состоянии крайне тесной взаимосвязи с внешней работой с энергией, – вай ци-гуном. Скажу больше, медитативные техники, – мин-сян цзи-шу, не просто сопровождают собой все методики внешней работы с энергией, – вай ци-гуна, а приходятся для каждой из них базовой составляющей. Если же изъять эту медитативную составляющую из энергетических практик, – ци-фа, то вместо них в нашем распоряжении останется только лишь самая что ни на есть обычная физическая тренировка.

И наконец, обратившись к разбору пресловутой традиционности, укажу, что кроме работы с энергией даосской школы, – дао-цзя ци-гуна, существуют ещё работа с энергией буддийской школы, – фо-цзя ци-гун, и работа с энергией конфуцианской школы, – жу-цзя ци-гун.

Вслед же к этому нельзя не добавить, что на работу с энергией даосской школы, – дао-цзя ци-гун, значительное влияние оказывала работа с энергией буддийской школы, – фо-цзя ци-гун.

Наиболее ортодоксальные из даосских практик, – дао-фа, раскрывающие суть пути, – дао-шу, в полной мере, то есть определяющие его как поиск бессмертия, – цю-сянь, называются даосскими искусствами, – дао-шу. Они основываются на алхимических искусствах, – дань-шу, которые в свой черёд делятся на искусство внешней алхимии, – вай-дань шу, и на искусство внутренней алхимии, – нэй-дань шу.

Искусство внутренней алхимии, – нэй-дань шу, в более позднем понимании, стало включать в себя и искусство управления сексуальной энергией, именуемой также эссенциально-семенной энергией, – цзин-ци.

Рассмотрим работу с энергией, – ци-гун. Её первичной методикой выступает жёсткая работа с энергией, – ин ци-гун. Она базируется на двух методических руководствах буддийского патриарха, носившего монашеское имя Прозревший Закон, – ″Бодхидхарма″ на санскрите и ″Пу-ти Да-мо″ по-китайски. А написаны же они им были в монастыре ″Роща горы Шаоши″, – ″Шао-линь″ сы, в пору правления Лянского Воинственного императора, – Лян У-ди, совпадающей с началом шестого века нашей эры. И этими двумя руководствами являются ″Трактат об изменении мышц и сухожилий″, – ″И-цзинь цзин″, и ″Трактат о промывании костного и головного мозга″, – ″Си-суй цзин″.

Стоит отметить, что излагаемую во втором трактате работу по пестованию жизни, – ян-шэн гун, называемую промыванием костного и головного мозга, – си-суем, в её современном понимании заключающуюся в усилении процесса циркуляции спинномозговой жидкости и функции кроветворения, не следует путать с имеющим переносное значение выражением ″промывание мозга″, – ″си-нао″, несущим смысл манипулирования чужим мышлением.

Вся методика работы с энергией, – ци-гун фан-фа, по этим трактатам, надо сказать, предполагает использование вспомогательного инвентаря, – фу-чжу юн-цзюя, в таких присущих ей техниках как набивка, – цяо-цзи, и подвешивание, – чуй-дяо. И потому кардинальным минусом работы с энергией по традиции монастыря ″Роща горы Шаоши″, – ″Шао-линь″ ци-гуна, представляется высокий риск получения при её использовании травм и других нежелательных последствий.

Экстремальность природы техники подвешивания груза за корневую область полового члена, – гэнь-бу чуй-дяо чжун-у, понятна сама по себе. К тому же не стоит забывать, что данная методика разрабатывалась для подготовки так называемых святых дружинников, – шэн-бинов, то есть для воинов-монахов, – у-сэнов. Они ведь в силу своего монашеского обета безбрачия, – сэн-лу фа-ши ду-шэня, не вели половую жизнь и, следовательно, не имели возможности для реализации своей сексуальной энергии напрямую. Однако в отличие от собственно созерцающих монахов, – чань-сэнов, не обладали и достаточными духовными навыками, – шэнь-цзи, для её сублимации. Исходя же из всего этого, им было просто необходимо владеть неким альтернативным способом сублимации своей сексуальной энергии через специальную технику.

Ну а травмирующие факторы техники набивки, – цяо-цзи, друзья, мы рассмотрим с вами как-нибудь позже.

Существуют две древние даосские координирующие энергию практики, – син-ци фа: – это практика ведения и направления, – дао-инь фа, и практика удаления старого и вбирания нового, – ту-гу на-синь фа. На их базе, совмещённой с методиками двух указанных ранее трактатов, самосовершенствующимися даосскими монахами, – дао-цзяо сю-ши, впоследствии в даосских храмах в горах Удан, – У-дан шань дао-цзяо гун-гуанях, были созданы динамические техники, – дун-тай цзи-шу, обходящиеся без использования вспомогательного инвентаря, – фу-чжу юн-цзюя, и лёгшие в основу гимнастической работы с энергией, – ци-гун ти-цао.

Самым же популярным гимнастическим комплексом из уданской работы с энергией, – у-дан ци-гуна, следует назвать, пожалуй, ″Восемь кусков парчи″, – ″Ба-дуань-цзинь″. Имеются, правда, несколько версий его происхождения. Согласно наиболее расхожей, автором этого комплекса работы с энергией, – ци-гун кэ-чэна, нужно считать народного героя Китая – маршала Юэ Фэя, жившего в эпоху правления династии Сун с тысяча сто третьего по тысяча сто сорок первый годы нашей эры. Однако же нам всё-таки предпочтительней хранить верность даосским воззрениям и оставить право патернитета за горами Удан, – У-дан шанями. Их название, кстати, несёт в себе некий миротворческий подтекст, ибо оно означает удар воинского гонга, сигналящий о прекращении сражения. ″У″ – в данном случае это прилагательное ″воинский″, а ″дан″ – просто звукоподражание, – ономатопея.

Кругом, друзья мои, даосские корни! Да что говорить, коли даже этот буддийский монастырь, – фо-сы, – ″Роща горы Шаоши″, – ″Шао-линь″, был основан индийским монахом Благость Будды, – ″Буддхабхадрой″ на санскрите и ″Фо-то Ба-то Лу″ по-китайски, при Северовэйском Почтительном к родителям Просвещённом императоре, – Бэй-Вэй Сяо Вэнь-ди, в четыреста девяносто пятом году нашей эры ни где-нибудь, а именно там, на горе Шаоши, – Шао-ши шане, на месте, где ранее, ещё с самого начала пятого века нашей эры, уже стоял даосский монастырь, – дао-юань. И пример сей типичен и символичен, поскольку всё здание китайского буддизма возведено на фундаменте даосизма!

А в продолжение же к разбору практик добавлю также, что на принципе, взятом из практики изменения мышц и сухожилий, – и-цзинь фа, или работы по изменению мышц и сухожилий, – и-цзинь гуна, называемой ещё нарабатыванием внутренней мощи, – нэй-чжуан гуном, претворились такие техники боевой подготовки, – лянь-цюаня, в результате которых достигались определённые состояния человеческого тела: – состояние рубашки из железных пластин, – те-бу шань чжуан-тай, и его более изощрённый уровень – состояние металлического колокола, – цзинь чжун-чжао чжуан-тай.

В свою очередь, практика промывания костного и головного мозга, – си-суй фа, она же работа по промыванию костного и головного мозга, – си-суй гун, через собственно промывающую методику, а также присущую ей технику рафинирования эссенции-семени, – лянь-цзина, состыковалась с общей методикой рафинирования и преобразования, – лянь-хуа, даосских сексуальных практик, называемых искусством внутренних покоев, – фан-чжун чжи шу, или искусством инь и ян, – инь-ян чжи шу.

Для понимания же динамики работы с энергией, – ци-гун дун-цзо, совершим миниатюрный экскурс в историю тесно связанного с ней боевого искусства даосской школы, – дао-цзя цюань-шу, – ″Кулак Великого предела″, – ″Тай-цзи цюань″. Из его летописи мы выхватим только те фрагменты, что актуальны нам, как будущим адептам по работе с энергией, – ци-гун ши. Ну а если, друзья, среди вас имеются интересующиеся именно магистральным аспектом сего боевого искусства, – цюань-шу, то к вашим услугам имеется предостаточное количество информации за пределами нашей новоиспечённой традиции.

Итак, по легенде, оно было создано около тысяча сто первого года нашей эры в эпоху правления династии Сун мастером Чжан Цзюнь-бао, принявшим даосское имя – Трижды обильный Чжан, – Чжан Сань-фэн. Вдохновение же для своего созидания им якобы почерпнулось от наблюдения за схваткою змеи с журавлём, – шэ-хэ доу. Причём, главное впечатление на него оказало именно то, сколь виртуозно змея, – шэ, противопоставляла иньскую оборонительную тактику янской атакующей тактике, проводимой журавлём, – хэ. Школа же, развившаяся непосредственно из его детища, получила название ″Уданского кулака Великого предела″, – ″У-дан Тай-цзи цюаня″.

Изюминкой же этой школы, конечно, стоит обозначить знаменитое искусство меча, – цзянь-шу. Теперь уже применительно к ″Уданскому кулаку Великого предела″, – ″У-дан Тай-цзи цюаню″, из-за появления в нём оружия ближнего боя подойдут скорее не бойцовские, а воинские, дефинации: – воинское искусство даосской школы, – дао-цзя у-шу, и воинское искусство внутренней школы, – нэй-цзя у-шу. Более подробно концепцию воинского искусства, – у-шу гай-нянь, мы так же, друзья, исследуем с вами в другой раз. Сейчас же скажу я вам, что уданское искусство меча, – у-дан цзянь-шу, – есть весьма достойный ответ искусству фехтования шестом монастыря ″Роща горы Шаоши″, – ″Шао-линь″ ци-мэй гунь шу!

Далее, мы спустимся с гор и, да простят нас приверженцы ″Кулака Великого предела стиля Чэнь″, – ″Чэнь-ши Тай-цзи цюаня″, перенесёмся сразу же в девятнадцатый век. В его середине гранд-мастером ″Кулака Великого предела″, – ″Тай-цзи цюань″ да-ши, – Ян Фу-куем, учеником семьи Чэнь, – Чэнь-ши, вошедшим в историю под своим ученическим именем – Ян Лу-чань, для вельмож императорского двора династии Цин на базе боевого комплекса дорожек, – тао-лу, собственной школы был разработан гимнастический комплекс, ставший известным как ″Мудрость Великого предела″, – ″Тай-цзи чжи″. Так от боевого искусства ″Кулак Великого предела стиля Ян″, – ″Ян-ши Тай-цзи цюань″ произошло отмежевание его оздоровительного направления.

В ещё одном варианте оно было продолжено двумя гранд-мастерами маньчжурами: – учеником Ян Лу-чаня – У Цюань-ю и его сыном У Цзянь-цюанем в их ″Кулаке Великого предела семьи У″, – ″У-ши Тай-цзи цюане″.

Некоторые из увлечённых исключительно боевым аспектом ″Кулака Великого предела″, – ″Тай-цзи цюаня″, относятся к данному направлению с явным пренебрежением. Вот только немало и тех людей, кто готов примером свершившегося с ним благодаря ему оздоровительного действия заверить его право на существование. И число их лишь возрастает!

А нам же нужно проскочить ещё сотню лет в пятидесятые годы двадцатого века. Тогда все традиционные китайские боевые искусства, – чжун-го чуань-тун цюань-шу, как раз переживали далеко не лучшие времена. В самом Китае они не в первый случай за его историю стали постепенно подпадать под запрет. Зато под эгидой Государственного Комитета Китая по Физической Культуре и Спорту начали активно производиться на свет разнообразные упрощённые ″Кулаки Великого предела″, – цзянь-хуа ″Тай-цзи цюани″. И среди них в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году на основе всё того же ″Кулака Великого предела семьи Ян″, – ″Ян-ши Тай-цзи цюаня″, возникли ″Двадцать четыре формы упрощённого кулака Великого предела″, – ″Эр-ши сы ши цзянь-хуа Тай-цзи цюань″.

Затем, уже в семидесятых годах двадцатого века гранд-мастер по работе с энергией, – ци-гун да-ши, – Линь Хоу-шэн представил свой ещё более упрощённый гимнастический комплекс – ″Восемнадцать форм работы с энергией Великого предела″, – ″Тай-цзи ци-гун ши-ба ши″. И с тех пор появилось много различных комплексов такой работы с энергией Великого предела, – Тай-цзи ци-гуна. А с тысяча девятьсот девяносто пятого года подобный свод имеется и у гранд-мастера Се Мин-дэ, более известного как Мантэк Чиа. Он построен на ″Тринадцати формах кулака Великого предела семьи Ян″, – ″Ян-ши Тай-цзи цюань ши-сань ши″.

Ну а я же сейчас укажу на принципиальную разницу между работой с энергией Великого предела, – Тай-цзи ци-гуном, и просто динамической работой с энергией, – дун-тай ци-гуном. Работа с энергией Великого предела, – Тай-цзи ци-гун, совершается с передвижениями, – с так называемыми пятью шагами, – у-бу: с шагом вперёд, – цзинь-бу, и шагом назад, – туй-бу, с оглядкою влево, – цзо-гу, и взглядом вправо, – ю-панем, а также с центрированием, – чжун-дином. Обычная же динамическая работа с энергией, – дун-тай ци-гун, выполняется только с одним, принадлежащим к стихии земли, – ту-сину, ″шагом″, – центрированием, – чжун-дином, то есть стоя на одном месте. Вот, собственно, и всё, что требовалось растолковать!

Ещё же, друзья, я хочу объяснить вам то, почему я не в огромном восторге от ″Кулака Великого предела″, – ″Тай-цзи цюаня″, как от боевого искусства, – цюань-шу. В нём, на мой не очень компетентный взгляд, что называется, много званных, да мало избранных. Это связано с тем, что большинство неофитов занимаясь им уже достаточно долгий срок, так и не могут освоить его безразмерный комплекс дорожек, – тао-лу.

Теперь же рассмотрим алхимические искусства, – дань-шу. Первоначально по всем свойственным им параметрам их можно было смело причислить к магическим искусствам, – фан-шу. Это касается той поры, когда в даосизме ещё господствовало искусство внешней алхимии, – вай-дань шу. Хотя такое определение стало применяться к ней, естественно, только уже после появления алхимии внутренней, – нэй-даня. Искусство алхимии, – дань-шу, как и положено даосскому искусству, – дао-шу, раскрывало суть пути, – дао-шу, занимаясь поиском бессмертия, – цю-сянем. Здесь тоже не наблюдалось никакого фундаментального отличия между даосскими адептами, – дао-ши, и адептами магии, – фан-ши.

Итак, сначала брались алхимические ингредиенты, – хэ-дани. В их роли выступала пара серы, – лю, и ртути, – гуна. Сера, – лю, имеющая примеси, придающие ей красный цвет, относилась к категории инь, – инь-лэю, женскому началу, – нюй-цзы бэнь-сину, и в расплавленном состоянии как бы представляла собой менструальную кровь. Ртуть же, – гун, значившись противоположным алхимическим элементом, причислялась к категории ян, – ян-лэю, мужскому началу, – нань-цзы бэнь-сину, и будучи серебристо-белого цвета, символизировала таким образом семенную жидкость.

В результате же их сплавления получалась сернистая ртуть, – лю-хуа гун, то есть киноварь, – дань-ша. И это считалось выплавлением пилюли, – лянь-данем, подобно тому, как согласно древней точке зрения даосской медицины, – дао и-сюэ, процесс зачатия плода происходит вследствие соединения семенной жидкости с менструальной кровью.

Даосская медицина, – дао и-сюэ, является корнем традиционной китайской медицины, – чжун-го чуань-тун и-сюэ, и стоит заметить, что этот её архаичный постулат с точки зрения современной медицины, при всей своей некорректности не лишён определённой логики.

Как следствие же подобного символизма, процесс выплавления пилюли, – лянь-дань, именовался также соитием дракона и тигра, – лун-ху цзяо-гоу.

Далее проводилась девятикратная дистилляция пилюли, – цзю-чжуань хуань-дань. После этого она уже полностью приобретала характеристику пилюли бессмертия, – сянь-даня, или, как её ещё называли, – золотой пилюли, – цзинь-даня.

Обладанием этим вторым именем она наделялась из-за того, что золото, в силу своего химического свойства быть неподверженным процессу ржавления, в древнекитайской натурфилософии, равно как и во многих других культурах, служило символом и нетленности, и, конечно же, самого бессмертия.

В связи с представленным обстоятельством, киноварь, – дань-ша, после всех совершённых с ней действий, начинала позиционироваться уже ни много ни мало как красное золото, – хун-сэ хуан-цзинь. Она принималась малыми дозами внутрь по методике, схожей с бытовавшим в западной алхимической традиции правилом употребления так называемого питьевого золота, – ″аурум потабиле″ по-латыни, служащим для преобразования тела алхимика в совершенное алхимическое тело, – имевшим латинское название ″корпус алхемикум″.

Что же касается ртути, – гуна, то, будучи ядом для организма, она часто вызывала его отравления. И эти ртутные отравления, – меркуриализмы, сопровождались как тактильными галлюцинациями, вроде ощущения ползания мурашек, – и-цзоу гань-цзюэ, так и изменением состояния сознания, характеризующимся чувством эйфории. Ну а данные специфические ощущения и состояние эйфории наивно воспринимались древними даосскими адептами, – гу-дай дао-ши, как признаки обретения бессмертия, – дэ-сяня.

Насчёт же кратности дистилляции пилюли, – хуань-даня, следует заметить, что число девять является излюбленным числом в учении о значении чисел, – сян-шу чжи-сюэ, из китайской нумерологии, – чжун-го мин-ли сюэ.

В значении чисел учения о переменах, – сян-шу и-сюэ, оно трактуется как девятка, выражающая зрелый ян, – цзю вэй лао-ян. А её антагонистом по своему значению выступает шестёрка, выражающая зрелую инь, – лю вэй лао-инь.

В сакральной же геометрии, – шэнь-шэн цзи-хэ сюэ, данное число отображается схемой девяти дворцов, – цзю-гун ту. Иными словами, девятью секторами: четырьмя ортогональными, четырьмя диагональными и, соответственно, одним центральным.

В древнекитайской архитектуре считалось, что цветной барельеф девяти драконов, – цзю-лунов, оберегает строение от посягательства на него злых духов, – э-шэней. Примером тому служат Стены Девяти драконов, – Цзю-лун Би, имеющиеся как в самом Китае, так и за его пределами. Одна такая Стена, – Би, как мы с вами, друзья, знаем, есть и в нашем городе в Саду Дружбы, – Ю-и Юане, на Литейном проспекте. И это, кстати, репродукция её фрагмента с барельефом Водяного дракона, – Цзяо-луна, висит у меня на стене в должности стража от наводнений. Ну а сам же петербургский Сад Дружбы, – Ю-и Юань, для справки, являет собой миниатюрную копию одной из частей живописнейшей достопримечательности Шанхая – Сада Радости, – Юй-Юаня.

В общем, число девять в алхимических искусствах, – дань-шу, наделяется качествами полноты и завершённости. И именно поэтому ″Летучая девятка″, – ″Фэй-цзю″, – это ещё одно название пилюли бессмертия, – сянь-даня.

Со временем же совершенное деяние, – чжи-вэй, претерпело радикальное изменение. Химический процесс в нём постепенно заместился на виртуальный аналог, то есть на мысленный процесс. Так появилось искусство внутренней алхимии, – нэй-дань шу.

Теперь уже в роли пары алхимических ингредиентов, – хэ-даней, согласно сродству категорий, – тун-лэю, начала выступать пара свинца и ртути, – цянь-гун.

И тут следует во-первых пояснить, что сродство категорий, – тун-лэй, – это доктрина древнекитайской натурфилософии, заключающаяся в консолидировании по принципу взаимоподобия в единую общность целой группы определённых предметов или явлений. Разумеется, на учение об инь и ян, – инь-ян сюэ-шо, вместе с учением о пяти стихиях, – у-син сюэ-шо, нужно указать как на её базовые вводные.

Вот в данном случае и свинец, – цянь, и ртуть, – гун, имеют серебристо-белый цвет. И эдакое ″сродство″, – ″тун″, аттестовывало оба этих металла принадлежащими к мужскому началу, – нань-цзы бэнь-сину. А далее, соответственно, и к категории ян, – ян-лэю. Но… только касаемо каких-то других металлов! По отношению же друг к другу они всё равно не прекращали значиться как носители разнородных категорий, – бу-тун лэев.

А во-вторых, необходимо заметить, что адепты алхимии, – дань-ши, никогда не занимались сплавлением свинца и ртути, – цянь-гуна, в реальности. Эпоха котлов-треножников, – сань-цзу динов, осталась для них в более глубокой древности. К той же поре адепты алхимии, – дань-ши, уже успели значительно поумнеть. И за это спасибо Небу, спасибо Земле, ибо процесс синтезирования такого высокотоксичного соединения, как амальгама свинца, – цянь-гун хэ-цзинь, был бы для их здоровья просто губительным!

Впоследствии же, когда искусство приняло ещё более абстрактную форму, ингредиентами стала считаться взятая из ″Книги перемен″, – ″И-цзина″, антагонистическая пара посленебесной схемы восьми триграмм, – хоу-тянь ба-гуа ту. Эта схема есть расположение восьми триграмм, – ба-гуа фан-вэй, установленное Чжоуским Просвещённым царём, – Чжоу Вэнь-ваном, известная также как письмена из реки Ло, – Ло-шу. А данной парой являются триграмма ″Вода″, – ″Кань″ гуа, и триграмма ″Огонь″, – ″Ли″ гуа.

Триграмма ″Вода″, – ″Кань″ гуа, надо сказать, состоит из двух прерывистых черт, – инь-яо, сверху и снизу, и одной сплошной черты, – ян-яо, между ними. Следовательно, она представляет собой ян, содержащийся внутри инь, – инь-чжун чжи ян. Триграмма же ″Огонь″, – ″Ли″ гуа, сложена из двух сплошных черт, – ян-яо, снаружи и одной прерывистой черты, – инь-яо, внутри. И таким образом она демонстрирует инь, содержащуюся внутри ян, – ян-чжун чжи инь.

Ну а сам же процесс выплавления пилюли, – лянь-дань, получил в результате определение соития воды и огня, – кань-ли цзяо-гоу. То, насколько абстрактен процесс подобного ″соития″, – ″цзяо-гоу″, друзья, вряд ли имеет смысл подчёркивать!

Так искусство внешней алхимии, – вай-дань шу, в итоге полностью преобразовалось в искусство алхимии внутренней, – нэй-дань шу. Как даосская практика, – дао-фа, она продолжала пользоваться теми же техниками, которые были известны ещё задолго до её появления, но интерпретировать их образами и категориями алхимии внешней, – вай-даня. Эти же образы и категории затем вошли в употребление и в работе с энергией, – ци-гуне.

На самой же заключительной стадии развития искусства его сексуальная направленность стала превалировать, и внутренние покои, – фан-чжуны, взяв на себя роль алхимической лаборатории, – дань-фана, соединили искусство выплавления пилюли, – лянь-дань чжи шу, с искусством инь и ян, – инь-ян чжи шу. И в этом интегрированном искусстве значение алхимического совершенного деяния, – чжи-вэя, обрёл отныне половой акт, – коитус. А в качестве алхимических ингредиентов, – хэ-даней, в нём предстала уже знакомая нам пара природы и жизненности, – син-мин. Сам же процесс выплавления пилюли, – лянь-дань, начал характеризоваться, соответственно, как слияние воедино природы и жизненности, – син-мин хэ-и.

Каждая из даосских практик, – дао-фа, и каждое из даосских искусств, – дао-шу, является своего рода стимулом, – ганем, для организма. Стимул же, – гань, в свою очередь, предполагает на себя с его стороны определённую реакцию, – ин. И таким образом, реакция на стимул, – гань-ин, представляет собой тот базовый принцип, на котором должны зиждиться все даосские практики и искусства.

Хотя, на самом деле, концепция реакции на стимул, – гань-ина, гораздо глубже. Она происходит из древнекитайской магической формы мышления. И это своеобразная гомеопатическая магия, работающая со взаимовоздействием между собою предметов или явлений через их сродство категорий, – тун-лэй.

Вспомним-ка ненадолго учение о переменах, – и-сюэ. Традиционно ″Книга перемен″, – ″И-цзин″, вместе с ″Книгой песен″, – ″Ши-цзином″, – ″Книгою преданий″, – ″Шу-цзином″, ″Записками о церемониях″, – ″Ли-цзи″, и летописным трудом ″Вёсны и Осени″, – ″Чунь-Цю″, составляет корпус канонических книг конфуцианства ″Пятикнижие″, – ″У-цзин″. Однако же мы смеем придерживаться мнения о том, что доминантой в ней выступает всё-таки даосская составляющая.

Подтверждение сему можно узреть и в постулате от самого же Конфуция из части, именуемой ″Толкованием привязанных слов″, – ″Си-цы чжуанем″, или ″Большим толкованием″, – ″Да-чжуанем″, его ″Толкований перемен″, – ″И-чжуаня″. Этим постулатом декларируется полнейшая аналогия между переменами, – и, и путём, – дао. Закон перемен, – и-ли, подан им как последовательная череда категорий инь и ян – ″то инь, то ян″, – ″и-инь и-ян″. А в целом же он гласит следующее: ″То инь, то ян – это и есть путь!″, – ″И-инь и-ян чжи вэй-дао!″.

″Толкования перемен″, – ″И-чжуань″, друзья, если вдруг кто-то не в курсе, образуют корпус ″Десять крыльев″, – ″Ши-и″, входящий, в свой черёд, вкупе с ″Книгою перемен″, – ″И-цзином″, в состав канона ″Чжоуские перемены″, – ″Чжоу-и″.

Впрочем, и алхимическое искусство даосской школы, – дао-цзя дань-шу, также имеет своё место в учении о переменах, – и-сюэ. Недаром ведь трёхтомный труд знаменитейшего даосского адепта эпохи правления династии Хань – Вэй Бо-яна ″Согласованность единения триады″, – ″Цань-тун-ци″, созданный им в сто сорок втором году нашей эры, полностью называется ″Согласованностью единения триады в Чжоуских переменах″, – ″Чжоу-и цань-тун-ци″.

Ему же вторит и трактат ″Раскрытие истинности Чжоуских перемен″, – ″Чжоу-и чань-чжэнь›″, входящий в сборник ″Двенадцать видов даосских трактатов″, – ″Дао-шу ши-эр чжун″. Он написан Лю И-мином, – патриархом ″Школы Драконовых Врат″, – ″Лун-Мэнь пая″, жившим в эпоху правления династии Цин с тысяча семьсот тридцать четвёртого по тысяча восемьсот двадцать первый годы нашей эры».

«А! Эту школу тогда Валькирия вскользь затронула» – вспомнил Искатель. А Учитель же продолжал:

«Познание закона перемен, – и-ли, достигаемое через изучение канона ″Чжоуские перемены″, – ″Чжоу-и″, может претвориться даже в начатие пути прорицания, – чжань-бу чжи дао. Его я, друзья, искренне уважаю, но особо не касаюсь. К методике же иглоукалывания по закону перемен, – и-ли чжэнь-фа, отношусь весьма скептически, ибо считаю таковую крайне иррациональной. Гораздо предпочтительней, по моему скромному опыту, руководствоваться её полной противоположностью, – старой и доброй эмпирической акупунктурой, – ши-янь чжэнь-цы сюэ.

И наконец, друзья, изрёк Учитель, пришло время разобраться в разнице и во взаимосвязи между такими двумя наивысшими состояниями в даосизме как бессмертный, – сянь-жэнь, и совершенномудрый, – шэн-жэнь. Их отношения в своё время подробно рассматривал ещё наставник Гэ Хун в двенадцатом свитке под названием ″Дотошные вопросы″, – ″Бянь-вэнь″, из эзотерической, посвящённой искусству алхимии, – дань-шу, части своего трактата ″Мудрец, объемлющий Первозданную простоту″, – ″Бао-Пу цзы″.

Её, кстати, я дерзну определить как манифест сути искусства алхимии даосской школы, – дао-цзя дань-шу, заключающейся в обретении бессмертия, – дэ-сяне, через совершенное деяние, – чжи-вэй. Но только её – внутреннюю, ибо во второй – экзотерической Гэ Хун выступает уже не как даосский адепт и наставник, принадлежащий к южной культурной традиции, – нань-фан вэнь-хуа чуань-туну, а как самый что ни на есть респектабельный конфуцианец, – я-жу.

А ещё вот добавлю, что Первозданная простота, – Пу, – буквально – ″неотёсанный чурбан″, – есть один из эпитетов Пути, который характеризует его полную безыскусственность, – бу фу-хуа. И соответственно, понятие ″объять Первозданную простоту″, – ″бао-Пу″, означает проникнуться этим его свойством.

Однако же вернёмся к тому, с чего начали. Итак, совершенномудрым, – шэн-жэнем, зовётся человек, достигший мастерства в области, каковую допустимо определить или как высокое искусство, – ин гун-фу, или даже как совершенный путь, – шэн-дао. Классическими примерами такого высокого искусства, – ин гун-фу, и подобного совершенного пути, – шэн-дао, способны сослужить воинское искусство, – ″у-шу″ по-китайски и ″бу-дзюцу″ по-японски, и путь воина, – ″у-ши дао″ по-китайски и ″бу-си до″ по-японски. Хотя Конфуций, из всех воинских искусств, – у-шу, высокими, или достойными потомственного воина, – ши-цзу, считал только искусство стрельбы из лука и управления боевой колесницей, – шэ-цзянь юй-ма чжи шу. Дело, правда, было в шестом веке до нашей эры в период Сражающихся царств, – Чжань-го ши-ци.

Но в любом случае, даже положение великого мастера, – тай-ши, не наделяет своего обладателя состоянием бессмертия.

Так обстояло дело и с благородными воинами, – у-ся, чьи пути очень красочно описались в четырнадцатом веке нашей эры в эпоху правления династии Юань прозаиком Ши Най-анем в его романе, или малой прозе, о благородных воинах, – у-ся сяо-шо, названой им ″Повествованием о речных заводях″, – ″Шуй-ху чжуанем″.

Не избежал сей участи и величайший мастер меча, – ″цзянь-шэн″ по-китайски и ″кэн-сэй″ по-японски, – ронин Миямото Мусаси, родившийся в тысяча пятьсот восемьдесят четвёртом году, а умерший в тысяча шестьсот сорок пятом году нашей эры в эпоху Эдо. Он, между прочим, был ещё и автором одного из наиболее значимых трактатов о пути воина, – ″у-ши дао″ по-китайски и ″бу-си до″ по-японски, – ″Книги пяти колец″, – ″Го-рин но сё″ по-японски и ″У-лунь шу″ в переводе на китайский.

А японское слово ″ро-нин″, кстати, приходится калькою с китайского слова ″лан-жэнь″, – буквально – ″скиталец″. В феодальной Японии это служилый воин, – самурай, оставшийся без своего сюзерена, – дай-мё.

Но впрочем, довольно исторических примеров, ибо чаю, что в верности сказанного мною перед этим вы и без них не особо сомневаетесь. Да, согласно буддийским воззрениям, такое достижение как самореализация, – цзы-о ши-сянь, представляется вообще конечным смыслом жизни. Однако же, по мнению даосов, не ведя напрямую к бессмертию, осуществление даже полной самореализации, – вань-цюань цзы-о ши-сяня, является лишь малым путём, – сяо-дао, то есть путём совершенномудрых, – шэн-жэнь чжи дао.

А ещё же зачастую человек, следующий путём мастера, – ши-дао, не просто не обретает бессмертия, – не претворяет дэ-сянь, но ради обладания этим положением вдобавок ещё и наносит ущерб имеющемуся у него собственному запасу здоровья. Взять хотя бы профессиональный спорт. Он, в отличие от физической культуры, нацелен, прежде всего, на победу в спортивном соревновании, и лишь затем уже на повышение уровня здоровья. Но на деле же почти всегда выходит так, что ради первого в нём наносится ущерб второму.

Восточные единоборства, друзья, ну прямо-таки перенасыщены элементами, чьё выполнение можно охарактеризовать как самотравмирующее действие. Не исключение и традиционные китайские боевые искусства, – чжун-го чуань-тун цюань-шу. Причём, не только боевые искусства внешних школ, – вай-цзя цюань-шу, но даже и боевые искусства внутренних школ, – нэй-цзя цюань-шу.

Да, грешит сим пороком и ″Кулак Великого предела″, – ″Тай-цзи цюань″. В качестве же примера, не требующего далёкого поиска, укажу, что уже во второй форме, – ши, именуемой ″Богатырь толчёт в ступе″, – ″Цзинь-ган дао-дуй″, комплекса дорожек, – тао-лу, ″Кулака Великого предела семьи Чэнь″, – ″Чэнь-ши Тай-цзи цюаня″, присутствует такое движение, как топчущий удар ногою, – до-цзяо. И если у человека, его проводящего, ещё не достаточно хорошо подготовлены мышцы и сухожилия, то у него, друзья, страдают и коленный сустав, и позвоночник. А это, соответственно, есть прямая дорога к получению им артроза и остеохондроза.

Эва до чего доводят необдуманные амбиции, – только держись! Ну а наша же задача, как говаривал Мудрец Чжуан, – Чжуан-цзы, заключается в том, чтобы не жертвовать собой, а совершенствовать себя, – у-сюнь эр-чэн! И вот, кстати, почему я, ваш посредственный вожатый, не столько чту ″Кулак Великого предела″, – ″Тай-цзи цюань″, как боевое искусство, – цюань-шу, сколько ценю в нём роль лечебной гимнастики.

Надеюсь, друзья, мы разобрались с вами более-менее в том, что представляет собой совершенномудрый, – шэн-жэнь. А касаемо же бессмертного, – сянь-жэня, что тут ещё добавишь к тому, что уже рассматривалось нами подробно ранее на самой первой нашей встрече? – Ну разве только то, что он, подобно ницшеанскому юберменшу, ни с кем не связан, ни от кого не зависит и никому ничего не должен!

В даосских дисциплинах, – дао-цзи, к совершенномудрости ведут энергетические практики, – ци-фа, а к бессмертию – алхимические искусства, – дань-шу. Но тем не менее работа с энергией, – ци-гун, является для адепта алхимии, – дань-ши, крайне желательной и даже необходимой практикой, предваряющей его занятие этими искусствами. По отношению к искусству алхимии, – дань-шу, энергетические практики, – ци-фа, выступают как сто дней закладывания фундамента, – бай-жи чжу-цзи. И таким образом, и работа с энергией, – ци-гун, относится к большому пути, – да-дао, а иначе говоря, к пути бессмертных, – сянь-жэнь чжи дао.

Иногда, друзья, можно столкнуться с неким пренебрежительным мнением касательно значения теоретических знаний, как составляющих всего пути самосовершенствования, – цзы-сю чжи дао. Некоторые адепты считают их вторичными по отношению к практическим навыкам. Подобный подход, между тем, отнюдь не является правильным! Да, те же самые китайцы, в отличие, к примеру, от индусов, мыслят сугубо прагматично. Всё, что не имеет для них практической пользы, ими попросту отбрасывается. Однако же здесь мы имеем дело с принципиально иным раскладом. Теория и практика, как мне мыслится, образуют между собой взаимозависимость, схожую с сопоставлением предмета и действия. Следовательно, если первое без второго – бессмысленно, то второе без первого – невозможно! Так вот потому, друзья мои, и не обессудьте, что я так долго насилую ваши мозги. А постарайтесь лучше взамен набраться чуточку терпения. Хотя сейчас вам оно уже не понадобится, ибо я, ваш недалёкий вожатый, на сегодня исчерпался!»

### Глава 8. Хранение одного. (Шоу-и)

«Начну с того, друзья мои, – произнёс Учитель, – что оба вида медицины – и даосская медицина, – дао и-сюэ, и традиционная китайская медицина, – чжун-го чуань-тун и-сюэ, чьи тезисы признаются и в даосских практиках и искусствах, рассматривают функционирование человеческого организма как циркуляцию энергии, – ци-цзи.

В даосской медицине, – дао и-сюэ, представлена наиболее полная и изощрённая модель этой энергетической анатомии и физиологии человека. И базовой системой в ней, которую следует изучить в первую очередь, является система так называемых трёх киноварных полей, – сань дань-тяней. Она характеризуется как находящаяся внутри тела структура из трёх, обладающих сферической формой, энергетических субстанций, – ци-ши. Не будучи в полном смысле слова материальными, данные энергетические субстанции, – ци-ши, не регистрируются ни одним из современных измерительных приборов. Наличие же их и функциональность определяются опосредованно.

В позитивной психологии, друзья, они могли бы выступить даже как локации витального, эмоционального и ментального уровней человеческого бытия. Но в психологию покамест мы углубляться не станем!

Ну а эти же три энергетические субстанции, – ци-ши, исходя из своего местоположения в организме, имеют следующие названия:

– Нижнее киноварное поле, – ся дань-тянь;

– Среднее киноварное поле, – чжун дань-тянь;

– И верхнее киноварное поле, – шан дань-тянь.

В процессе описания их размещения в теле указываются лишь внешние анатомические ориентиры. Однако ж при этом следует чётко понимать, что находятся они, собственно, внутри организма и только проецируются на его внешнюю поверхность.

Для справки, кстати, отмечу, что, согласно очень древним воззрениям даосской медицины, – дао и-сюэ, именно в трёх киноварных полях, – сань дань-тянях, человека, подселившись с самого момента его рождения, паразитируют энергетические сущности, называемые тремя трупами, – сань-ши, или тремя червями, – сань-чунами:

– В нижнем киноварном поле, – ся дань-тяне, – Кровавая барышня, – Сюэ-гу;

– В среднем киноварном поле, – чжун дань-тяне, – Белая барышня, – Бай-гу;

– А в верхнем киноварном поле, – шан дань-тяне, – Сине-зелёная барышня, – Цинь-гу.

И к этой милой компании, друзья, мы с вами ещё вернёмся. Ну а пока же, продолжим разбор данной системы. Так вот, наиболее значимым элементом в ней считается нижнее киноварное поле, – ся дань-тянь, вследствие чего часто упоминаемое просто как киноварное поле, – дань-тянь. Оно располагается внутри нижней части брюшной полости и имеет проекцию на поверхность тела, которую мы с вами сейчас и изучим. Вот тут Знаток, скажем ему дружно: ″Данке шён!″, раздобыл по моей просьбе учебный инвентарь – три постера настенного атласа точек для иглоукалывания и прижигания, – чжэнь-цзю сюэ-вэй гуа-ту. Правда, на стену их вешать мы сейчас не станем, а расстелем лучше на полу. Сначала первый – вид спереди.

Итак, смотрите:

– Верхней границей киноварного поля, – дань-тяня, является пупочная линия, то есть горизонтальная линия, проходящая через пупок, в центре которого залегает акупунктурная точка ″Дворец духа″, – ″Шэнь-цюэ″.

– Вот она!

– Нижней же границей служит подвздошная линия, то есть горизонтальная линия, соединяющая между собой передние верхние гребни подвздошной кости, прозванные в шутку ″смешливыми косточками″.

– Взгляните, провожу по ней линейкой.

– В середине же этой линии, на вертикальном уровне центра пупка располагается акупунктурная точка ″Преграждённый источник″, – ″Гуань-юань″.

– Правильно, вот и она!

– А на середине расстояния между двумя данными акупунктурными точками находится акупунктурная точка ″Море энергии″, – ″Ци-хай″.

– Да, это она, её трудно не заметить!

– Таким образом, круг с центром в акупунктурной точке ″Море энергии″, – ″Ци-хай″, и диаметром между акупунктурными точками ″Дворец духа″, – ″Шэнь-цюэ″, и ″Преграждённый источник″, – ″Гуань-юань″, – и есть проекция нижнего киноварного поля, – ся дань-тяня.

– И её окружность я обвожу линейкой.

Ещё раз напомню и подчеркну, что это только проекция нижнего киноварного поля, – ся дань-тяня, на переднюю поверхность тела, тогда как само оно находится внутри нижней части брюшной полости, ближе к передней стенке живота.

Располагаясь там, оно может перемещаться к его задней стенке, то есть к пояснице. И происходит это тогда, когда от вбирания энергии, – шоу-ци, а, говоря по-другому, от стягивания энергии, – цзюй-ци, нужно перейти или к простому выпусканию энергии, – фа-ци, или же к выпусканию энергии, – фа-ци, сопровождающему выброс усилия, – фа-цзинь. Передняя стенка живота, принадлежа к категории инь, – инь-лэю, служит для вбирания энергии, – шоу-ци, а задняя, она же поясница, относясь к категории ян, – ян-лэю, предназначается, соответственно, для её выпускания, – фа-ци, а также для выброса усилия, – фа-цзиня.

В даосской и традиционной китайской медицинах имеется методика пропорциональных анатомических отрезков, – тун-шэнь-цунь фан-фа, с помощью которой осуществляется измерение человеческого тела. Её индивидуальной мерой длины являются пропорциональный анатомический отрезок большого пальца, – му-чжи тун-шэнь-цунь, и, что то же самое, пропорциональный анатомический отрезок среднего пальца, – чжун-чжи тун-шэнь-цунь.

Данная методика, друзья, также подробно изложена в теоретических вступлениях справочников по иглоукалыванию и прижиганию, – чжэнь-цзю ляо-фа, и по точечному и линейному массажу, – цзин-ло сюэ-вэй ань-мо ляо-фа. На нашем же настенном атласе, – гуа-ту, она представлена боковыми штрихами-делениями.

Но вернёмся к нижнему киноварному полю, – ся дань-тяню. И теперь, друзья, давайте расстелем второй постер – вид сзади. Здесь надобно упомянуть, что при перемещении по направлению назад киноварное поле, – дань-тянь, поднимается на один отрезок, – цунь, вверх. Соответственно, происходит и смещение его проекции на задней поверхности тела вверх на один межостистый промежуток. Вследствие этого, она становится представляющей собой круг с диаметром между акупунктурной точкой ″Врата жизненности″, – ″Мин-мэнь″, расположенной в промежутке между остистыми отростками второго и третьего поясничных позвонков, и акупунктурной точкой ″Низ семнадцатого позвонка″, – ″Ши-ци чжуй ся″, лежащей под остистым отростком пятого поясничного позвонка, в пояснично-крестцовом сочленении. Вот я показываю вам указкой эти акупунктурные точки и обвожу данную окружность проекции.

Итак, друзья мои, мы с вами определившись с местоположением нижнего киноварного поля, – ся дань-тяня, можем приступить теперь и к нашей первой работе. Какой же должна быть её методика? – Конечно же, регулирующей сознание, – тяо-синьской, – первой методикой из трёх регулирований, – сань-тяо! Данное утверждение исходит не от меня, а из того обстоятельства, что роль сознания на пути самосовершенствования, – цзы-сю чжи дао, первична. А стало быть, такой базовой работой представляется техника сосредоточения сознания на киноварном поле, – дань-тянь гу-шоу, более известная как хранение одного, – шоу-и. Её можно назвать ключевой техникой ко всем остальным направлениям даосских практик и искусств, а также началом следования по пути, – шунь-дао, и началом хранения пути, – шоу-дао.

По свойственной ему природе, – сину, нижнее киноварное поле, – ся дань-тянь, делится на ложное нижнее киноварное поле, – цзя ся дань-тянь, и истинное нижнее киноварное поле, – чжэнь ся дань-тянь. Это значит, что оно имеет двойственную природу, – эр-сян син: ложную, – цзя, которую можно интерпретировать как профаническую, и истинную, – чжэнь.

Следуя своей ложной, то есть профанической, природе, – цзя-сину, нижнее киноварное поле, – ся дань-тянь, обеспечивает циркуляцию энергии, – ци-цзи, внутри организма.

Реализуя же собственную истинную природу, – чжэнь-син, оно служит для вбирания и концентрации энергии, – для шоу-ци и цзи-ци.

Практикуя хранение одного, – шоу-и, мы стараемся вызвать в нижнем киноварном поле, – ся дань-тяне, определённые внутренние ощущения, – нэй-цзай гань-цзюэ.

Внутреннее ощущение, – нэй-цзай гань-цзюэ, состояния упругости характеризует нижнее киноварное поле, – ся дань-тянь, как своеобразный энергетический насос, обеспечивающий циркуляцию энергии, – ци-цзи, внутри организма, и имеет принадлежность к его ложной, профанической, природе, – цзя-сину.

В свою очередь, внутреннее ощущение, – нэй-цзай гань-цзюэ, состояния наполненности определяет нижнее киноварное поле, – ся дань-тянь, как энергетический резервуар, предназначающийся для вбирания и концентрации энергии, – шоу-ци и цзи-ци, и относится к его истинной природе, – чжэнь-сину.

И если адептам боевых искусств, – цюань-шу чжи ши, вполне хватает владения одной только ложной, профанической, природой, – цзя-сином, собственного нижнего киноварного поля, – ся дань-тяня, то уже адептам алхимических искусств, – дань-шу чжи ши, никак не обойтись без обладания его истинной природой, – чжэнь-сином.

Среди наиболее пытливых даосских адептов бытует тенденция рассматривать ″Трактат о пути и благой силе″, – ″Дао-дэ цзин″, как самый первый трактат по алхимии, – дань-цзин. Так переосмыслив в русле своих практик и искусств слова из его третьего параграфа об опустошении сердца и наполнении живота, – сюй-синь ши-фу, они интерпретировали их как описание техники по регулированию сознание, – тяо-синь цзи-шу. Она, в данном контексте, заключается в успокоении разума, – чжэнь-цзин синь-тяне, и в сосредоточении внимания, – цзи-чжун чжу и-ли, на внутреннем ощущении, – нэй-цзай гань-цзюэ, наполненности нижнего киноварного поля, – ся дань-тяня. С точки зрения же трансперсональной психологии, такая техника вызывает изменённое состояние сознания, погружая его в первую из четырёх базовых перинатальных матриц».

«Ой, у меня тогда вопрос, – пропищала Валькирия: – а почему киноварные поля, – дань-тяни, позиционируемые даосской и традиционной китайской медицинами в качестве базовой системы человеческого организма, почти не упоминаются тем не менее как в справочниках по иглоукалыванию и прижиганию, – чжэнь-цзю ляо-фа, так и в пособиях по точечному и линейному массажу, – цзин-ло сюэ-вэй ань-мо ляо-фа?»

«Что ж, это хороший вопрос! – заметил Учитель. Но ответ на него банален: – оба этих направления китайской медицины, – чжун-го и-сюэ, как и любые другие дисциплины, рассматривают в своих руководствах в первую очередь те системы, с которыми работают сами. Киноварные же поля, – дань-тяни, в силу своей недоступности для непосредственного воздействия, из сферы их интересов просто выпадают. Вот и всё!

А ещё же, друзья, нельзя не согласиться с тем условием, что гораздо легче настроить и блюсти сосредоточение внимания, – цзи-чжун чжу и-ли, на верхних частях собственного тела, как это делается в индийских практиках. Особенно же для данного дела доступны части лица, учитывая то, какое обширное представительство они имеют в головном мозге. Весьма удобно, к примеру, мысленно сконцентрироваться на кончике носа и находящейся в его центре акупунктурной точке ″Основная скважина″, – ″Су-ляо″. Совсем не сложно! Да, и таким образом мы вполне добьёмся регуляции сознания, – тяо-синя. Только вот в плане дальнейшего регулирования представленный вариант является тупиковым. Дело в том, что внешние поверхности тела не предназначены для концентрации на себе энергии, – цзи-ци. Попытки же реализовать сие намерение закончатся просто рассеивающей работой, – сань-гуном, означающей рассеивание энергии, – сань-ци. А поэтому давайте подобное удержание разума, – ″нин-нянь″ по-китайски и ″дхарану″ на санскрите, и оставим для индийских практик!

Впрочем, закончим мы и наше обучение на сегодня. Вы получили первую предпосылку для самостоятельной работы. Но это лишь самое начало. Впереди же, друзья, нас будут ждать ещё знакомства с остальными двумя регулированиями».

### Глава 9. Введение в базу работы с энергией. (Ци-гун цзи-чу жу-мэнь)

«Сегодняшнюю беседу, – весело объявил Учитель, – я проведу так, как если бы готовил из вас инструкторов по оздоровительной работе с энергией, – цзянь-шэнь ци-гун цзяо-лянь юаней. Информации ведь как и денег много не бывает! – Согласны? – Вот по глазам вижу, что да! А посему сделайте лица поспокойнее и слушайте.

Итак, среди даосских дисциплин, – дао-цзи, роль энергетических практик, – ци-фа, первична. Искусству алхимии, – дань-шу, они служат как бы фундаментом. Для даосской же медицины, – дао и-сюэ, наличие непосредственной работы с энергией, – ци-гуна, определяет её принципиальное отличие от традиционной китайской медицины, – чжун-го чуань-тун и-сюэ. В боевых же искусствах внутренних школ, – нэй-цзя цюань-шу, она является не просто неотъемлемой составляющей, а представляет собой их основу. Самым ярким примером, пожалуй, следует указать ″Искусство нажатия на полости″, – ″Дянь-сюэ шу″, более известное как ″Искусство нажатия на сосуды″, – ″Дянь-май шу″ на общенародном языке и ″Дим-мак сеот″ на гуанчжоуском наречии. Это искусство точечного удара в своём понимании особенностей циркуляции энергии в человеческом теле, – жэнь-ти чжи ци-цзи, полностью солидарно с точечным массажем, – сюэ-вэй ань-я ляо-фа, но только имеет, соответственно, диаметрально противоположную ему цель.

Здесь надо напомнить, что как нами было установлено ещё на прошлой беседе, в обоих видах медицины – и в даосской медицине, – дао и-сюэ, и в традиционной китайской медицине, – чжун-го чуань-тун и-сюэ, функционирование человеческого организм представлено как циркуляция энергии, – ци-цзи. И этой же концепцией будем руководствоваться и мы в наших практиках. А с ней, друзья, вы можете ознакомиться и самостоятельно в теоретических вступлениях справочников по иглоукалыванию и прижиганию, – чжэнь-цзю ляо-фа, или по точечному и линейному массажу, – цзин-ло сюэ-вэй ань-мо ляо-фа. В электронном виде некоторые из числа таких справочников имеются и в разделе ″Файлы″ нашей группы во ″ВКонтакте″».

«Ой, в них всё представлено как данность, – вставила своё слово Валькирия, – но стоит лишь чуть-чуть подразобраться, и так и начинают всплывать противоречия!»

«Да кто бы спорил, скрупулёзная ты наша! – ответил Учитель. Всё, что связано с китайской медициной, – чжун-го и-сюэ, – сплошная условность. В ней может говориться о ″белом круге″, но на поверку, в большинстве случаев, он оказывается чёрным и квадратным. Что ж, привыкай!

Ну а работа с энергией, – ци-гун, превосходно совмещается со многими оздоровительными практиками, с закаливанием, с физической культурой и со всеми видами спорта. Значится также неплохим подспорьем в бодибилдинге. Хотя от занятия непосредственно только ею одной, несмотря на очевидное повышение кондиционных способностей, а сейчас я подразумеваю увеличение силы и выносливости, радикального наращивания мышечной массы ожидать, понятное дело, не приходится!

Отдельно давайте остановимся на методиках гипо и гипер вентиляции лёгких. Их применение как дыхательных гимнастик может неплохо послужить для конкретных целей.

Так, например, гиповентиляция лёгких подходит для противодействия проявлениям вазомоторного и аллергического ринита. Ох, как нам, петербуржцам, это бывает нужно!

Гипервентиляция же лёгких способна блокируя выработку гормонов надпочечной железы, выступить в роли мероприятия, нацеленного на подавление панического приступа. Подходящими для этой задачи выглядят и некоторые техники, применяемые в индийской практике энергетического дыхания, – ″пранаямы″ на санскрите и ″нэн-лян ху-си фа″ по-китайски.

Вспомнив же о трансперсональной психологии, замечу, что невзирая на всё безмерное уважение к идеям Стани́слава Грофа, я тем не менее разработанную им практику холотропного дыхания вынужден определить для нас с вами, друзья, как неприемлемую. Да, ибо экстремальность её природы в специальном разъяснении не нуждается!

Впрочем, в любом случае, для сравнительно длительного использования ничего из перечисленного для нас не годится, так как полностью противоречит всем характеристикам тех образцов дыхания, что я опишу далее. Чужда нам, в связи с таким обстоятельством, и методика гиповентиляции лёгких, требующая постоянного соблюдения техники поверхностного дыхания. Я намекаю на метод волевой ликвидации глубокого дыхания Константина Павловича Бутейко.

В отличие от сексуальных практик, возрастных ограничений нет. Напомню, что речь у нас сейчас идёт об оздоровительной работе с энергией, – цзянь-шэнь ци-гуне.

Конечно, занятие энергетическими практиками, – ци-фа, не стоит совмещать с занятием другими эзотерическими практиками, так как их концепции могут не только кардинально отличаться от даосской, но даже полностью ей противоречить.

Безусловным противопоказанием является прежде всего любое острое заболевание. А также тяжёлая форма всех неврологических заболеваний, особенно сопровождающихся приступами различных типов. И вместе с ними, конечно же, и психические заболевания, вне зависимости от их этиологии. На все эти психоневрологические заболевания непременно стоит обращать своё самое пристальное внимание. Ведь даже когда они находятся в стадии устойчивой ремиссии, следует помнить о том, что занятия энергетическими практиками, – ци-фа, могут спровоцировать их резкое обострение.

К условным же противопоказаниям имеет смысл отнести физическое и психическое переутомление. Также занятие вряд ли удастся провести эффективно, находясь в состоянии стресса. Причём в обеих его формах, – как эустресса, так и тем более – дистресса.

Но если же дистресс успел переразвиться в невроз, то он уже становится причиной рассеивания защитной энергии, – вэй-ци сань-цзе. А эта проблема в отличие от того, что в эзотеризме называется пробоем биополя, несёт собой тотальный характер. И её необходимо в срочном порядке решить посредством прохождения курса интенсивной психотерапии.

У прекрасных даосских адепток к условным противопоказаниям можно добавить ещё и ″критические дни″. Их количественные показатели во время занятия станут, разумеется, более обильными. Но в то же время пресловутый предменструальный синдром определяется скорее как безусловное противопоказание.

Беременные женщины обычно сами превосходно чувствуют, что для них показано, а что нет. Однако уж точно будущим мамам следует избегать всех действий, которые вызывают усиленное давление внутри брюшной полости. И стало быть, им подойдут только самые что ни на есть мягкие техники, – жуань цзи-шу. А для этого же сгодятся как плавные движения, сопровождаемые элементами медитации, в динамической работе с энергией, – дун-тай ци-гуне, или в работе с энергией Великого предела, – Тай-цзи ци-гуне, так и самостоятельные медитативные техники, – мин-сян цзи-шу, статической работы с энергией, – цзин-тай ци-гуна. Хотя, бесспорно, последнее слово здесь всё-таки остаётся за курирующим их врачом-перинатологом!

Отдельно стоит расставить всё по местам в отношении онкологии. Занятия энергетическими практиками, – ци-фа, ни с какой стороны не могут явиться причиной появления онкозаболевания. Но способны стать толчком к развитию новообразования уже имеющегося в скрытой форме. Причём такого, о котором неофит мог даже и не подозревать. По различным косвенным признакам резонно судить только о предрасположенности к онкозаболеванию. Для выявления же его наличия требуется серьёзное обследование. А проведением столь глубокой ревизии своего организма, конечно, никто и никогда не будет заниматься без веской на то причины. Так в низкой вероятности обнаружить новообразование на ранней стадии его развития кроется, пожалуй, самое главное коварство онкологии!

Следует помнить ещё и о том, что на активную перестройку своего состояния, организм может отреагировать резким обострением хронических заболеваний. Разумеется, в случае присутствия таковых предварительно. На сей раз мною имеются в виду, конечно же, не психические, а соматические, заболевания.

Однако же это не всегда должно послужить поводом для прекращения занятий. Необходимо понимать, что когда мы хотим действительно вылечить болезнь, а не просто заглушить, то вынуждены пройти через стадию доведения её до крайней формы. Аллегорически подобную ситуацию можно представить следующим образом. Чтобы изгнать болезнь из тела, её сначала нужно вытащить наружу. Заглушая же болезнь, мы наоборот только загоняем её вглубь своего организма. Таков парадокс пути лечения, – чжи-ляо чжи дао!

Но в то же время неофитам, находящимся со своею хронической болезнью под врачебным наблюдением, а тем более состоящим на учёте в диспансере, ни в коем случае нельзя пренебрегать консультациями у лечащего врача, к которому они прикреплены. Зачем же лишать его получения столь изысканного удовольствия от общения с собой?

Благоприятным днём, – цзи-жи, для включения в работу с энергией, – ци-гун, стоит определить первый день месяца по лунному календарю, – инь-ли, проще говоря, новолуние. Дело в том, что согласно воззрениям древнекитайской натурфилософии на лунные ритмы, в данной точке цикла движения Луны природа вступает в свою фазу роста энергии, – и-ци.

Увлекающиеся ароматерапией могут воскурить благовония в виде ароматических палочек, – сянь-сянэй, или ароматических свечей, – сян-чжу, а также в виде ароматического эфирного масла, – сян-цзин ю. Курильницы, – сян-лу, между прочим, представляют собой очень важный атрибут в даосских храмах, – дао-цзяо гун-гуанях. Без них не обходится ни один даосский ритуал, – дао-цзяо и-ши.

Те, кто уже преуспел в продвижении по пути аромата, – ″сян-дао″ по-китайски и ″ко-до″ по-японски, то есть в искусстве составления благовоний, – чжи-сян и-шу, конечно, знают, какой именно ароматический запах, – сян-ци, подходит лично им для нужного настроя. Начинающим же имеет смысл попробовать воскурить благовоние, изготовленное из ароматического сандалового дерева, – ″санталума″ по-латыни, ″чанданы″ на санскрите и ″тань-сян шу″ по-китайски.

Аромат сандала в эзотерических практиках считается душевным ароматом, – лин-сяном, а также способствующим сосредоточению внимания, – цзи-чжун чжу и-ли. В связи с этим, друзья, я и воскуриваю его каждый раз на наших с вами беседах. А пользуюсь же, как вы, наверное, заметили, ароматическими палочками, – сянь-сянами, потому, что их действие просто легче дозировать. Но не стоит, однако, забывать о том, что и у ароматерапии имеются свои противопоказания!

Касательно же всего отношения к практике, необходимо подчеркнуть полную ненадобность уподобления тому горе-монаху, – хуай сэн-жэню, который возжигая благовония, опрокинул статуэтку Будды, – шао-сян да-дао Фо. Воистину, бездумная ретивость никого до добра не доводит!

В качестве же музыкального сопровождения наилучшим образом подойдут специальные медитативные композиции. Но за неимением таковых, приемлются и вообще любые спокойные с ритмическим рисунком без акцентуации. Предпочтительней, если они будут исполняемыми или полностью без слов, или хотя бы на незнакомом, а в крайнем случае просто на непонятном для занимающихся, языке. В общем, музыка должна звучать как фон, настраивающий психику на рабочий режим и не привлекающий к себе чрезмерного внимания.

Желательно также, чтобы после приёма пищи прошло не менее одного большого часа, – ши-чэня, то есть двух обычных часов. Это нужно для того, чтобы дать организму время для её усвоения. И лучше всего в такой ситуации проявит себя поза со скрещенными ногами, – ″сукхасана″ на санскрите и ″пань-си цзо″ по-китайски. Да, именно она, – самая простая из всех сидячих поз, а никакая там не поза лотоса, – ″падмасана″ на санскрите и ″лянь-хуа цзо″ по-китайски! А для дополнительного же удобства не возбраняется ещё и воспользоваться ковриком или подушечкой для медитации.

Согласно воззрениям даосской и традиционной китайской медицин, левая сторона тела относится к категории ян, – ян-лэю, а правая, соответственно, – к категории инь – инь-лэю. То, что гранд-мастер Мантэк Чиа декларирует по данному поводу противоположное мнение, мы с вами, друзья, давайте просто проигнорируем!

И стало быть, у мужчин левая нога, в силу своей принадлежности к янской категории, – ян-лэю, должна лежать под правой ногой, что означает для неё нахождение как бы снаружи. А у женщин же как раз левая нога занимает внутреннюю позицию относительно правой, накрывая её сверху.

Аналогичным образом рядом с нижним киноварным полем, – ся дань-тянем, складывается и связующий жест, – ″шоу-инь″ по-китайски и ″кэцу-ин″ по-японски. На уровне акупунктурной точки ″Преграждённый источник″, – ″Гуань-юань″, у мужчин ладонная поверхность кисти левой руки помещается под тыльную поверхность кисти правой руки, а у женщин наоборот правая кисть прижимается своей ладонной поверхностью снизу к тыльной поверхности левой. На уровне же акупунктурной точки ″Дворец духа″, – ″Шэнь-цюэ″, то есть центра пупка, и у мужчин, и у женщин между собой соединяются подушечки больших пальцев. Такое окаймляющее проекцию нижнего киноварного поля, – ся дань-тяня, положение кистей в работе с энергией по традиции монастыря ″Роща горы Шаоши″ от Прозревшего Закон, – ″Шао-линь″ Да-мо ци-гуне, считается жестом созерцания, – ″дхьяна-мудрой″ на санскрите и ″чань-дин инем″ по-китайски.

И следовательно, вся поза со скрещенными ногами, – пань-си цзо, наилучшим образом подходит для пребывания в состоянии этого самого созерцания, – ″дхьяны″ на санскрите и ″чань-дина″ по-китайски. В нашем случае стоит особо подчеркнуть наибольшую актуальность сосредоточения сознания на киноварном поле, – дань-тянь гу-шоу. Ну а то же, что приемлемо для созерцания, – чань-дина, и сосредоточения сознания, – и-шоу, наверное, сгодится как-нибудь и для процесса пищеварения!

Каких-то особых рекомендаций, касающихся питания нет. Всё довольно банально. В рационе должен выдерживаться баланс между инь и ян, – инь-ян тяо-хэ. Иначе говоря, сбалансированное сочетание в нём относящихся к двум противоположным категориям продуктов: пищи растительного происхождения, – иньской, и пищи животного происхождения, – янской. Понятно, что их процентное соотношение для мужчин и для женщин разнится. Питание же с соблюдением в своём рационе баланса пяти вкусов, – тяо-хэ у-вэя, то есть: кислого вкуса, – суань-вэя, горького вкуса, – ку-вэя, именуемого ещё огненным вкусом, – хо-вэем, сладкого вкуса, – гань-вэя, а также острого вкуса, – синь-вэя, и солёного вкуса, – сянь-вэя, можно уверенно определить как путь гурмана, – мэй-ши чжи дао, предназначенный исключительно для совершенномудрых даосских адептов, – шэн чжи дао-ши.

Не представляя собой по определённым параметрам физическую нагрузку, энергетические практики, – ци-фа, стало быть, и не требуют от занимающегося придерживания в своём рационе высококалорийной диеты.

Если же по медицинским показаниям существуют какие-либо предписания или ограничения, связанные с употреблением некоторых продуктов питания, с их количеством, а также с пищевым режимом, то они, безусловно, соблюдаются.

Подобный подход в равной степени справедлив и по отношению к различным философско-религиозным гастрономическим запретам. Таким, например, как пресловутое вегетарианство, вместе с его крайне радикальной формой – веганством.

В целом же, что касается диеты, построенной на соответствии определённым этическим воззрениям, то энергетические практики, – ци-фа, воспринимают её с полной нейтральностью. Свобода выбора остаётся за адептом. Его никто не заставляет безапелляционно следовать каким-то ранее навязанным предписаниям. Но и к бесповоротному отрешению от них также не призывает, ибо резкая смена своей пищевой стратегии может оказаться вредной для организма уже с медицинской точки зрения.

Так называемый отказ от злаков, – би-гу, то есть, выражаясь современным языком, – лечебное голодание, как оздоровительная практика, с энергетическими практиками, – ци-фа, вполне совместимо. К тому же именно посредством него наиболее эффективно происходит удаление из организма трёх энергетических паразитов, зовущихся тремя трупами, – сань-ши, или тремя червями, – сань-чунами.

Результат адепт прочувствует как небывалый прилив оптимизма и бодрости. И подобный эффект закономерен, ведь зачастую именно угнетающее воздействие энергетических паразитов приводит психику и к навязчивым состояниям, и к депрессии.

Впрочем, со временем требование к количеству потребляемой пищи, скорее всего, само постепенно снизится до минимума. Совершенномудрые даосские адепты, – шэн чжи дао-ши, вообще, стремятся развить в себе способность полностью замещать материальное питание на питание энергией, – ши-ци.

Такая методика именуется отказом от злаков и питанием энергией, – би-гу ши-ци. О ней существует и мавандуйский текст, озаглавленный как ″Глава об отвороте от злаков и о питании энергией″, – ″Цюэ-гу ши-ци пянь″. Правда, он, к сожалению, очень сильно повреждён, и вследствие чего, мало изучен.

Об отказе от злаков, – би-гу, писал и знаменитейший даосский наставник Гэ Хун, имевший второе имя Чжи Чуань, на страницах эзотерической алхимической части своего трактата ″Мудрец, объемлющий Первозданную простоту″, – ″Бао-Пу цзы″, в его пятнадцатом свитке под названием ″Разносторонние ответы″, – ″Цза-ин″. Однако же он и особо подчёркивал там полную невозможность добиться посредством этой, пусть и совершенномудрой, методики ни удлинения жизни, – янь-мина, ни тем более обретения бессмертия, – дэ-сяня!

Взглянув на биологически активные пищевые добавки в свете даосской и традиционной китайской медицин, замечу, что китайская традиционная фармакология, – чжун-го чуань-тун яо-сюэ, по своему объёму определяется темой для отдельного курса обучения. Мы же с вами, пожалуй, остановимся только на её заимствованной из даосской медицины, – дао и-сюэ, и из учения о пестовании жизни, – ян-шэн сюэ, методике трёхступенчатого воздействия. Она представляет собой очищение, регулирование и аккумулирование, – цин-тяо-бу.

Понятно, что таким образом выражается её принципиальное отличие от методики симптоматической терапии, свойственной работе с пятью стихиями, – у-син гуну. Конечно же, и китайская народная форма фармакологии, – чжун-го минь-цзянь яо-сюэ, как часть китайской народной формы медицины, – чжун-го минь-цзянь и-сюэ, хоть и является симптоматической, но также не обязана быть жёстко привязанной к данному правилу.

Китайская народная форма медицины, – чжун-го минь-цзянь и-сюэ, надо сказать, вообще, до относительно недавнего времени опиралась не столько на фармацевтические средства, из-за их дороговизны и труднодоступности, сколько на амулеты, – фу-лу, и заклинания, – чжоу-юи. Знахарь, – у-и, мог, например, ″диагностировать″ у пациента раздор между человеческими и животными душами, – хунь-по бу-хэ. И тогда он проводил с ним обряд заклятия человеческих и животных душ, – хунь-по чжоу-юй цзюэ, обращаясь к каждой из десяти его душ по имени.

А вот, кстати, как они, собственно, и зовутся. Итак, три человеческие души, – сань-хуни, это:

– Сияние плода, – Тай-гуан;

– Светлая душа, – Шуан-лин;

– И Сокровенная эссенция-семя, – Ю-цзин.

Имена же семи животных душ, – ци-по, прямо-таки ласкают слух:

– Труп собаки, – Ши-гоу;

– Обранённый кал, – Фу-ши;

– Птичья вагина, – Цюэ-инь;

– Подавление врагов, – Тунь-цзэй;

– Незаслуженное наказание, – Фэй-ду;

– Очищение от скверны, – Чу-хуэй;

– И Дурные помыслы, – Чоу-фэй.

Ну что, друзья мои, правда же, контраст между тем, как величаются души в одной и другой группе весьма разителен? – Да уж, бесспорно! Но и немудрено, – ибо принадлежат-то они ведь к противоположным мирам.

Впрочем, давайте-ка всё же вернёмся к собственным проблемам, связанным с методикой трёхступенчатого воздействия, взятой из даосской медицины, – дао и-сюэ, и из учения о пестовании жизни, – ян-шэн сюэ. Вспомним о такой злополучной для нашего организма напасти как зашлакованность. Воистину, – это бич нынешнего времени. И он абсолютно реален, а вовсе не миф, как считают некоторые! Первейшей же причиной его образования стоит назвать, с полной уверенностью, непроходимость кала в кишечнике, – илеус. Её же саму, равным образом, наиболее часто вызывает малоподвижный образ жизни, – гиподинамия, вкупе с дисбалансированным питанием, характеризующимся переизбытком ян и недостаточностью инь, – ян-шэн инь-сюем.