Тупик
Вячеслав Сергеевич Дергачев

© Вячеслав Сергеевич Дергачев, 2025

ISBN 978-5-0065-5437-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я шел один своим путем;
В метель застыл я льдяным комом…
И вот в сугробе ледяном
Они нашли меня под домом.
Им отдал все, что я принес: души расколотой сомненья,
Кристаллы дум, алмазы слез,
И жар любви, и песнопенья,
И утро жизненного дня.

Андрей Белый, «Совесть».

Пролог

В сознании каждого человека есть набор ценностей, на котором держится его мир. Если представить его в виде дома, то основа закладывается еще в детстве. Любовь родителей, дружба, первые успехи и поражения – все это становится фундаментом. Затем, шаг за шагом человек выстраивает несущие стены. У каждого они свои и зависят от того, что является наиболее ценным для него в жизни. Для кого-то это семья, для кого-то деньги, а для кого-то – внимание. Год за годом дом увеличивается, появляются окна, крышу покрывает черепица, комнаты заставляются мебелью. Жизнь выстраивается по выбранному вектору.

Но дом хрупок. Может треснуть фундамент, протечь крыша, лопнуть труба или разбиться окно. К сожалению, человек устроен так, что вместо ремонта он бросает все силы на то, чтобы найти виновных. Копается в прошлом, цепляясь за то, чего уже нет, и в конечном счете перестает замечать, как день за днем дом продолжает разрушаться. И вот, стоя на груде осколков, уже нет смысла искать виновных, злится и плакать. Нужно начать все сначала. Сгрести весь мусор бульдозером и строить новый дом. Но если вместо этого человек убеждает себя, что все еще можно исправить, достаточно лишь взять изоленту и побольше клея, то в этот момент его жизнь заходит в тупик.

Александр Эдуардович все никак не мог сосредоточиться на докладе, который читал анестезиолог. В последние несколько дней впервые за восемнадцать лет работа главврача отошла на второй план.

Вся клиника уже знала о случившемся. Медсестры ходили с опухшими от слез глазами, врачи тайком перешептывались в коридорах, не утихали разговоры в курилке, а Александр Эдуардович то и дело ловил на себе сочувствующие взгляды коллег. Для всех без исключения произошедшее стало настоящим шоком. Клиника пребывала в состоянии траурного молчания.

Главврач еще не догадывался, но сразу после доклада анестезиолог должен был вручить ему конверт с деньгами, собранными совместными усилиями всего персонала. Именно поэтому речь докладчика была невнятной и скомканной. Перед ним стояла непростая задача: первому публично заговорить о том, что случилось. Повторяя по несколько раз одно и то же, он все никак не мог найти в себе храбрость и старался как можно дольше оттянуть момент. Однако Александр Эдуардович ничего не замечал. Все его внимание было приковано к папке с документами, что лежала прямо перед ним на столе.

В тот момент, когда доклад почти подошел к концу, а докладчик уже потянулся в карман за конвертом, всеобщее внимание переключилось на шум, доносившийся из коридора.

– У него сейчас планерка! Сергей Александрович, вам туда нельзя!

– Плевать я хотел!

Дверь кабинета распахнулась. Еле держась на ногах, на пороге стоял его сын.

– Здравствуй, Сергей! – Александр Эдуардович встал из-за стола и рукой указал на стоящий у окна диван, предлагая присесть. – Еще пара минут, и мы закончим…

– Я был в морге! Ее там нет! – тяжело дыша, прокричал он.

– Что ж, господа! На сегодня это, видимо, все. Спасибо за доклад, Петр Семенович. Можете оставить его на столе, я обязательно с ним ознакомлюсь…

– ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ? ГДЕ ОНА?! ПЕРЕСТАНЬ ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО МЕНЯ НЕТ!

Коллеги стали в спешке покидать кабинет. Одним из последних шел невролог Алексей Степанович. Подойдя к лучшему другу, он взял его за руку и сказал:

– Хорош, Серый! Не дури. Ты пьян. Тебе надо проспаться…

– Отстань!

Сергей резким движением освободил свою руку и кривой походкой пошел на отца.

Перед тем, как закрыть дверь, Алексей посмотрел на главврача, который взглядом дал понять, что у него все под контролем.

Не дойдя несколько метров, Сергей пошатнулся и рухнул на стул. Красными глазами он старался поймать в фокус зрения отца, который уже стоял прямо перед ним со стаканом воды в руке.

– Послушал бы друга, Сережа. Тебе и правда надо бы проспаться. Взгляни на себя…

От резкого удара рукой стакан перелетел в другой конец комнаты и разбился.

– ГДЕ ОНА! ТЫ ЗАБРАЛ ЕЕ! Я ЗНАЮ! ЭТО БЫЛ ТЫ!

– Прошу тебя, незачем так кричать. – Александр Эдуардович посмотрел на осколки. Этот полный боли взгляд предназначался его сыну, но достался почему-то разбитому стакану.

– Ты прав! Это я забрал ее. Я подписал все документы. Сейчас она в похоронном бюро.

– Как ты посмел! Это должен был сделать я! Я должен был ее забрать!

Дрожащие руки схватили халат. От опухшего лица шел резкий запах алкоголя. Глядя в глаза сына, полные ненависти, он подумал о покойной жене. Она бы знала, как поступить в такой ситуации. Ей бы удалось подобрать слова. Успокоить, обнять и просто сказать, что все будет хорошо. Но Александр Эдуардович был другим. Может быть, где-то глубоко внутри и таились нужные слова, но, к сожалению, им так и не суждено было пробиться сквозь слои отрешенности, невозмутимости и безэмоциональности, за которыми, как за броней, было скрыто сердце главврача.

– Да! Должен был. Но где ты был?

– Я тебя ненавижу!

– Посмотри на себя. Тебе пора уже взять себя в руки! Пойди домой, проспись. Завтра после похорон мы все обсудим. Я передам тебе заключение о вскрытии и ее личные вещи. Договорились? Это будет завтра. А сейчас прошу… Вызови такси, поезжай домой или в отель и проспись. Ты не в состоянии…

Резкий удар в лицо прервал его речь. Вцепившись друг в друга, они с сыном повалились на пол.

– Я ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!

В кабинет ворвался Алексей и оттащил уже обессиленное тело друга.

– Все, все! Успокойся, Серый! Успокойся…

– Я… Я ненавижу его!

– Все хорошо.

Александр Эдуардович поднялся с пола. Поправив халат, он тыльной стороной ладони вытер кровь, сочившуюся из уголка его рта. Сейчас, как никогда в жизни, он жалел о том, что восемнадцать лет назад, в дождливый октябрьский день позволил жене сесть за руль вместо него. В тот день смерть должна была забрать его.

– Отвези его домой. Пусть проспится. Если завтра он будет такой…

– Понял. Я отвезу его к нам. Таня приглядит за ним.

– Как знаешь. И забери у него ключи от машины. Не хватало еще, чтобы он в таком состоянии за руль садился.

Алексей закинул друга на плечо и потащил к выходу.

– Ненавижу…

Глава 1

Гостиничные номера – самая бэушная вещь на свете. В любое время года, в любой стране мира, от захолустных до пятизвездочных, все номера объединяет один неоспоримый факт: совсем недавно тут жил другой человек. Он спал в этой же кровати, сидел на этом стуле, принимал душ в этой же ванной. Линия разграничения между старым и новым постояльцами лежит на хрупких плечах горничной. И от того, как хорошо она выполнит свою работу, будет зависеть, насколько близко вам предстоит соприкоснуться с частицами, оставленными незнакомым человеком.

Спустя четыре месяца пребывания в гостинице «Мечта» Сергей все никак не мог привыкнуть к своему номеру. Заходя в него после очередной уборки, он испытывал отвращение к запаху моющего средства, к аккуратно заправленному постельному белью и свежим накрахмаленным полотенцам. Ему хотелось вернуться в собственноручно оставленный беспорядок. Он даже старался договориться, чтобы его номер убирали хотя бы раз в неделю. Но у гостиницы были четкие правила.

«Уборка должна осуществляться раз в сутки. Никаких исключений».

Убранный номер обнулял чувство обжитого помещения. Каждый раз, стоило открыть дверь, приходило осознание того, что он тут временно. Проживи хоть год, хоть два, номер никогда не будет ему принадлежать. Рано или поздно все же придется покинуть это убежище.

За четыре месяца в гостинице для персонала он уже стал «своим». Нелюдимый, одинокий мужчина среднего роста, носивший один и тот же темно-голубой костюм-тройку и серое пальто. У него всегда были аккуратно уложены волосы и чисто выбрито лицо. Его голубые глаза всегда были уставшими, а лицо – безэмоциональным. Практически каждый час его можно было встретить в курилке. Именно так бы его описывала бо́льшая часть персонала. Для них он не был странным. Всегда исправно платил за номер, на него ни разу не поступало жалоб, да и сам он никогда ни к чему не придирался. А еще у него всегда можно было стрельнуть сигарету. Можно сказать, идеальный постоялец.

В этот дождливый вечер в соседний номер заехала молодая пара с двумя детьми. Непогода явно расстроила их планы, и родителям приходилось становиться изобретательными, чтобы хоть как-то успокоить двух мальчиков, предположительно семи и пяти лет. Он не видел этих людей, но отчетливо представлял их в своем воображении. Высокого, уже лысеющего мужчину, что, ползая на четвереньках, катал на себе то одного, то другого сына, время от времени издавая звук, похожий на лошадиное ржание; кудрявую, рыжеволосую, полноватую мать, которая все пыталась дозвониться до ближайшего ресторана, чтобы узнать, есть ли у них детское меню; и двух мальчиков, что были так похожи на родителей. Все это было забавно: представлять себе незнакомых людей, слушать их истории, становиться незримой частью их жизни. И в любой другой день он с удовольствием просидел бы у стены, прячась за семейными играми чужих людей. Но сегодня перед ним стояла непростая задача.

Секундная стрелка на наручных часах отсчитала очередную минуту. Времени оставалось все меньше. Надо было срочно начинать. Но что-то мешало.

Открытый блокнот с дюжиной новых, еще не использованных ручек лежал на столе у окна. Белоснежные страницы, отражая холодный свет настольной лампы, чем-то напоминали снег.

Внутри все нарастала и нарастала злость. Он злился не на семью, что за стеной пытается занять детей игрой в прятки в крошечном номере, не на дождь, шумящий за окном, и не на этот номер, который никогда не станет ему домом. А на себя. Ему было тошно оттого, что он никак не может поднять ручку и исписать эти страницы своим неразборчивым врачебным почерком.

– К черту все это!

Рывком он пересек комнату и, схватив первую попавшуюся ручку, написал:

«Здравствуй!»

После этого простого приветствия слова сами полились рекой.

«Ты скажешь, что я совсем обезумел, но я вчера три с половиной часа выбирал блокнот и ручки. Облазил более семи канцелярских, перетрогал более сотни блокнотов. Как казалось, выбрал идеальный. А сейчас смотрю на него – обычный блокнот.

Начал курить. Но не беспокойся, это не какая-то вредная привычка, скорее моя новая шкала времени, чтобы хоть как-то ориентироваться. Захотел курить, значит, прошел где-то час. Это хорошо – заставлять себя выходить на улицу, пусть даже покурить. Да и бывает, что кто-нибудь подойдет стрельнуть сигарету. Вот и какое-никакое общение.

Время. Вся проблема в нем. Его стало очень много. Оно не движется, словно все остановилось. Я всеми силами стараюсь его убить. Каждую неделю хожу в парикмахерскую, могу бриться два раза в день. Как-то пробовал больше гулять, но даже эта пара часов в день ничего толком не меняет.

Может, это из-за того, что я бросил пить? Когда напивался, дни пролетали незаметно. Или это из-за бессонницы? Или из-за того, что меня отстранили от работы? Не знаю.

На терапии все твердят: «Нужна цель». Мне ее нашли. Восстановиться на работе. Снова начать практиковать. Наверное, это правильно. Для них, но не для меня.

Ничего не хочу. Я двигаюсь по инерции. Что скажут, то и выполняю. Не задумываюсь. Сказали: надо восстановиться на работе. Записался на терапию. Сказали: купи блокнот. Сделал. Сказали: пиши прощальное письмо. И вот оно.

Вот только ничего из этого мне не надо. Мне даже не хочется чего-то хотеть. Наверное, я слишком слаб или труслив, чтобы поступить так, как ты. Да и нужно ли? Станет ли легче? Надеюсь, тебе стало.

Доктор говорит, мне необходимо отпустить тебя. Попрощаться в письме. Вот только в моем понимании ты должен видеть того, с кем прощаешься. Пожать руку, обнять, поцеловать. Я не могу делать это в пустоту. И не буду».

Дверь соседнего номера хлопнула, и по коридору наперегонки побежали братья.

«Только не разбейтесь!» – вдогонку прокричала им мать.

Вряд ли они это услышали. Слишком увлеченные игрой, они ничего не замечали вокруг. Перед каждым их них была только одна цель: первому нажать на кнопку вызова лифта. И вряд ли кто-то из семейства мог подумать, что в соседнем номере мужчина яростно рвет блокнот и разбрасывает листы по всей комнате.

Глава 2

Бывают дни, когда все с самого утра идет наперекосяк. И что бы ты ни делал, становится только хуже. Наученные горьким опытом люди просто отпускают ситуацию и начинают плыть по течению, зная, что завтра наступит новый день. В такие дни остается только одно:

«Приду домой, закрою дверь.

И то, что было, – просто тень…

Залезу в ванную, и поверь.

Я просто смою этот день…»

Но есть и смельчаки. Даже безумцы. Которые раз за разом стараются переломить ситуацию. И бывает, их труды вознаграждаются, правда, так, как они меньше всего ожидают.

Каким-то непостижимым образом будильник не сработал. На выглаженную еще с вечера рубашку предательски капнул кофе. Еще как раз сегодня оказался тот самый день, когда он пообещал отвезти бабушку в бассейн. Последней же точкой в череде неудач стали городские пробки. Все будто было против него, но Сергей упорно шел напролом.

– Значит, отец попросил тебя заменить своего друга в университете?

– Не совсем так. Сначала друг попросил отца, а потом он…

– …нашел причину, чтобы перекинуть это дело на тебя?

– В общих чертах – да.

– Это в его репертуаре.

– Да, пожалуй, что так.

Навигатор показал, что до места назначения оставалось пятьсот метров. Правая нога безутешно отбивала нервный ритм под названием: «Лишь бы успеть!»

– Этому зазнайке всегда все сходит с рук! – не скрывая злобы, сказала Мария Александровна.

На прошлой неделе ей стукнуло уже семьдесят два года. Она была невысокой, слегка полноватой женщиной. Каждое ее утро начиналось с того, что она накручивала свои седые волосы на бигуди. Седины она никогда не стыдилась, считая, что это естественно, а вот от природы прямые волосы ей были ненавистны. Морщин на ее лице было немного, что должно бы ее молодить, но вот суровый учительский взгляд, наоборот, старил. Так что по итогу она выглядела как раз на свой возраст. Всю свою жизнь она проработала учителем математики в одной из школ в центре города. Вышла на пенсию совсем недавно, когда уже стало совсем тяжело. Ученики ее любили, хоть и побаивались. Она была экспрессивной и не боялась говорить то, что думала.

– Была бы жива твоя мать… – Голубые глаза бабушки всегда наполнялись злобой, когда заходили разговоры об отце.

– Ба, не начинай.

Раньше Мария Александровна терпеть не могла ни внука, ни тем более зятя. Считая, что ее дочь достойна лучшего, она объявила бойкот и свела к минимуму все общение со стороной жениха. Даже на свадьбу пришла только после долгих уговоров. К рождению внука отнеслась холодно, заранее решив, что он будет точной копией отца.

Но когда дочери не стало, внук и бабушка словно заново сдружились. Лишь спустя одиннадцать лет она смогла убедиться, что внук совсем не был похож на отца ни внешне, ни характером. Веселый, озорной и любознательный, он был весь в мать. Они и сами не заметили, как стали друг для друга опорой. Внук стал часто приезжать к бабушке, сначала по каким-то мелким просьбам, которые она сама придумывала, а потом и вовсе просто так. Спустя короткое время они стали не разлей вода. Бабушка проверяла его домашнее задание и помогала разобраться в сложных темах. Именно ей он рассказал об однокласснице, в которую влюбился. К ней домой его пьяного принесли после выпускного. И она была первой, кому он признался, что не хочет быть хирургом, как отец и дед.

– Я и не начинаю. Пф-ф-ф… Буду еще силы на него тратить. И так потратила уже. За все годы-то крови мне попил. А знаешь, что?!

– Что?

– Это все ты виноват! – с легкой издевкой сказала бабушка.

– Вот это новость! И в чем же?

– А в том, что ты полубунтарь!

– Что? Даже слова такого нет.

– А вот и есть! Не смейся. Кто тебе правду скажет, кроме бабки? Вот сам посуди, у тебя хватило смелости ошарашить отца, сказав, что ты не хочешь быть хирургом. Это смело.

– Спасибо!

– Но ты все равно стал врачом. И еще работаешь в его клинике. Неудивительно, что в конечном счете ты стал мальчиком на побегушках. Знаешь, как надо было поступить?

– Как? – Навигатор сообщил, что нужно перестраиваться в крайнюю правую полосу. – Ничего, если я тебя на остановке высажу?

– Ничего. Так вот. Надо было прийти к нему и заявить: «Буду учителем, как бабка!»

– Ну уж нет! А кто мне миллионы раз говорил, что профессия учителя – самая неблагодарная на свете? И если бы ты умела что-то другое, то никогда бы не пошла работать в школу.

– Так-то оно так. Но как бы мне хотелось посмотреть на рожу твоего отца, выпали ты ему такое. Небось, шары бы из орбит повылезали. Захлебнулся бы пеной изо рта. – Женщина весьма комично изобразила приступ удушья.

– Тебе в театральный надо было поступать с твоим талантом.

– Не подлизывайся, полубунтарь!

Машина медленно подъезжала к остановке.

– Вот скажи мне, ба, зачем в такую рань ехать в бассейн?

– Я тебе не говорила?! Я же собрала банду из таких же дряхлых бабусек, как и я. Вместо того чтобы дома киснуть, мы решили вместе выбираться куда-нибудь. На этой неделе выпал бассейн. Посмотрим, как пройдет. Если никто не утонет, то можно будет его посещать на постоянной основе.

Машина уже практически доехала до остановки, но в последний момент водитель впереди идущего автобуса заметил в зеркале заднего вида девушку, что бежала к остановке и громко кричала: «Стойте! Стойте!»

Суровое сердце шофера дрогнуло, и он решил немного задержаться. Но не получилось. Сзади его уже подпер Сергей, который громким гудком дал понять, что больше ждать не намерен.

– Вот ведь кретин!

– Грубовато для такого полубунтаря, как ты. – Бабушка поцеловала внука в щеку. – Спасибо, что подвез! Знаю, что ты и не думал предлагать, но домой я доберусь сама. Не волнуйся.

– Хорошо поплавать. Главное, держись за бортики.

Мария Александровна уже вышла из машины и собиралась язвительно парировать замечание внука, как вдруг увидела девушку, которая была явно раздосадована тем фактом, что в последний момент опоздала на автобус, отчего громко сокрушалась на остановке:

– Ну что за день такой! Черт! Черт!

В любой девушке и в любом юноше учительское сердце видит ученика, который нуждается в помощи. Удерживая пассажирскую дверь открытой, бабушка прокричала:

– Милая! Иди сюда скорее!

Девушка удивленно посмотрела на Марию Александровну.

– Ну чего зенками хлопаешь? Иди скорее сюда!

– Ба, ну зачем! Я и так опаздываю.

Девушка быстро подбежала к машине. На ней были легкое летнее платье в цветочек и туфли на каблуках, в которых она чувствовала себя не очень уверенно. Светлые волнистые волосы едва касались плеч. У нее был аккуратный, немного курносый нос, на котором заметно выступали веснушки. Тонковатые губы и зеленые выразительные глаза. Такой оказалась девушка, которая тоже куда-то опаздывала в это утро.

Она бросила обеспокоенный взгляд сначала на Марию Александровну, потом на Сергея.

– Как тебя зовут, милая?

Глядя на молоденькую девушку, бабушка почему-то решила, что та сейчас ответит детским голоском что-то в духе:

«Мне мама запрещает разговаривать с незнакомыми людьми на улице».

Однако ее голос прозвучал четко и уверенно:

– Я Нина.

– Очень приятно, Нина. Меня зовут Мария Александровна, а этот молодой человек – мой внук Сергей. Поздоровайся, Сережа.

– Ба, давай быстрее…

Сергей даже не старался скрыть свое раздражение. Уже обрисовав себе всю дальнейшую ситуацию, он мечтал лишь об одном: чтобы бабушка не затягивала этот разговор.

– Прости этого грубияна. Обычно он очень милый. Так ты куда-то опаздываешь?

– В университет. У меня скоро должен начаться экзамен.

– А в какой университет тебе нужно?

– В медицинский.

– Вот как? Сережа, ты слышал?

– Ба, пожалуйста…

– Ладно, ладно. Не волнуйся, милая, с ним ты точно не опоздаешь. – Бабушка подмигнула внуку. – Прыгай скорее! Как говорится, одному ехать – и дорога долга. Так ведь, Сережа?

– А знаешь, как еще говорят? Добро творить – себя веселить!

– Счастливого пути!

Мария Александровна незаметно перекрестила отъезжающий автомобиль и, дождавшись, пока тот потеряется в потоке машин, медленно побрела в сторону бассейна.

Первые десять минут ехали в тишине. Понимая, что водитель не особо обрадовался неожиданно свалившейся попутчице, девушка старалась помалкивать. В любой другой день она никогда бы не села в машину к незнакомцу. Но сегодня на кону стоял не просто экзамен, а нечто куда более важное. Поэтому ей пришлось пренебречь своими моральными устоями. Водитель же был полностью сосредоточен на дороге. Время от времени поглядывая в навигатор, он, казалось, совершенно забыл, что едет не один.

– Знаете, я могу выйти на ближайшей остановке. Мы уже обогнали нужный мне автобус, так что я могу его подождать. Не хочу, чтобы вы из-за меня…

– Не беспокойтесь, я еду в ту же сторону. – Красная линия на навигаторе стала плавно перетекать сначала в желтую, а затем и в зеленую. – Кажется, за перекрестком будет посвободнее. Так что, думаю, мы все-таки успеем.

– Здорово!

Порывшись в своей потрепанной сумке, девушка достала две купюры и протянула их водителю.

– Что это?

– Это за то, что согласились меня подвезти.

Стоя на светофоре, Сергей повернулся и смог как следует рассмотреть девушку. Ее зеленые глаза сурово смотрели прямо на него. В этот момент она показалась ему смешной с этими протянутыми деньгами, с ее строгим выражением лица. Глядя на нее, ему почему-то вспомнился один момент из детства: как после новогодней ночи он, маленький, проснулся раньше всех и тайком прокрался к елке, где уже лежали подарки. Можно было рассмотреть каждый, потрясти и пофантазировать, что спрятано за оберточной бумагой. Он не знал, почему именно сейчас это воспоминание всплыло у него в голове, но ощущения были приятные.

– Так у вас сегодня экзамен? – спросил он с легкой улыбкой.

– Да. – Девушка немного оторопела. Ее рука тихо опустилась на колени.

– А что за предмет?

– Патологическая анатомия.

– Звучит сложно. И как думаете, готовы?

– Наверное… Смотря какой билет попадется.

– Ну да. Случай в нашей жизни решает многое. – Сзади послышался гудок автомобиля, напоминающий, что, когда горит зеленый свет, необходимо ехать. – Деньги уберите, я их не возьму.

– Вот еще! Любая работа должна оплачиваться. Если вы их не возьмете, тогда я… – Девушка открыла пассажирский бардачок и положила купюры туда.

Хотелось возразить, но чувство внутри него подсказало, что сейчас не лучшее время, чтобы спорить. К тому же они уже подъехали к автобусной остановке «Медицинская академия».

– Спасибо вам большое, Сергей. Вы и ваша бабушка просто спасли мою жизнь!

– Любой с моей бабушкой поступил бы точно так же. Удачи на экзамене, Нина.

– Спасибо!

Девушка мило улыбнулась и быстрым шагом направилась в сторону академии. Немного подождав, Сергей завернул на парковку для преподавателей. К удивлению, ему сразу удалось найти свободное место.

«Ну вот, начинает везти!»

Из бардачка он достал деньги, оставленные девушкой, и положил их в карман. Еще раз проверил номер аудитории и поправил воротник рубашки. Уже выходя из машины, он увидел, как Нина босиком бежит по тропинке в сторону учебного корпуса. В одной руке она держала туфли, а в другой – сумочку. На лице ее была лучезарная улыбка.

Глава 3

Ледяной ветер бил прямо в лицо. От него невозможно было ни спрятаться, ни скрыться. Ни зонт, ни дождевик, ни что бы то ни было не спасли бы в такую погоду. Единственным правильным решением было остаться дома, отложив все дела на потом. Улицы города были пусты. Лишь светофоры, невзирая ни на что, исправно выполняли свою работу, регулируя движение, которого не было.

Привычный маршрут, еще вчера казавшийся коротким, сейчас выглядел как гонка на выносливость: два перекрестка, три остановки, небольшой сквер и узкая дорожка при дворовой территории. Финиш находился на пятом этаже в старом офисном здании, которое уже два года как было признано аварийным и стояло в очереди на снос. Протекающая крыша, выцветшие обои, торчащая из стен проводка, вздутый ламинат и шатающиеся стулья – вот что ожидало каждого, кто намеренно или по незнанию решит посетить центр групповой психотерапии «Мы живы!».

Это был не единственный центр в городе. Почему же тогда Сергей выбрал столь непримечательное место? Самый важный критерий крылся в том, что в центре «Мы живы!» его никто не знал. Ни один его знакомый врач, даже отец с его безграничными связями не смог бы его найти в этом месте. Тут он был невидимкой, таким же, как и любой случайно зашедший обыватель.

Терапией руководил Ростислав Михайлович. Весьма занимательная личность, как сумел убедиться Сергей. Может быть, последний настоящий альтруист на земле. Не имея ничего, кроме диплома психолога, он сумел организовать центр помощи, существовавший исключительно за счет добровольных пожертвований и средств, что удавалось выискивать доктору лично. Проводил занятия он всегда с полной самоотдачей. Излишне углубляясь в проблемы своих подопечных, он совершенно забывал о своей жизни, поэтому к сорока годам не имел ни семьи, ни детей. Он мог часами задерживаться после собрания, выслушивая тех, кто хотел пообщаться с глазу на глаз. В любое время суток его телефон был доступен всем и каждому. Тысячи номеров были в его телефонной книге. Он пропустил через себя боль стольких людей, и лишь единицы удосужились спросить:

«Как вы сами-то, доктор, себя чувствуете?»

С каждым шагом находилось все больше и больше причин, чтобы не идти сегодня на собрание. Прощальное письмо, как и блокнот, было разорвано в клочья и покоилось на дне мусорного ведра.

«Какой смысл идти? Что я ему покажу?»

У Ростислава Михайловича был бланк с посещениями, в котором необходимо было ставить отметки. Когда подопечный участвовал в занятиях, делился своими переживаниями и выполнял «домашние задания», он получал «плюс». Всего десять таких «плюсов» – и можно было отнести бланк в отдел кадров, тем самым подтвердив, что курс психотерапии успешно пройден и можно спокойно возвращаться к работе.

На бумаге все было предельно просто, но на деле все оказалось куда сложнее. Сегодня уже было десятое занятие Сергея, а в бланке все еще стоял только один «плюс», и тот давался за первое посещение.

«Еще этот чертов ливень! Сколько сегодня будет народу? Два, три человека? Опять будет меня пытать все два часа!»

Посещение действительно было пыткой. Как ни старался, он никак не мог заставить себя открыться не то что коллегам по терапии, но и даже доктору. Со стороны могло показаться, что ему просто нравилось ходить и слушать истории скорбящих людей.

Перед входом в здание Сергей укрылся от дождя под козырьком подъезда в надежде успеть выкурить сигарету перед началом занятия. Вынув руку из кармана, он достал мокрый комок из бумаги и табака. Остатки последнего, что могло хоть как-то придать сил, скрылись в урне. Озлобленный на весь мир, он стал подниматься на пятый этаж.

На входе в кабинет его руку крепко сжал Ростислав Михайлович. Доктор был озабочен тем, что Сергей насквозь мокрый, и заверил его, что впредь для таких случаев будет держать под рукой пару полотенец. Расспросив о самочувствии, как физическом, так и духовном, Ростислав заботливо налил горячий кофе в одноразовый стакан, при этом сто раз извинившись за отсутствие сахара, и отправил его занимать свободное место.

В центре комнаты находилось десять стульев. За редким исключением их всегда хватало. Сегодня было всего пять человек, двое из которых уже ранее посещали занятия.

По правую руку от места, что обычно занимал доктор, сидел завсегдатай группы, коренастый мужичок Степан Ильич. Так сложилось, что он стал заместителем Ростислава Михайловича. В сложную минуту, когда доктор сам не выдерживал и заливался слезами вместе с рассказчиком, Степан Ильич перехватывал инициативу и начинал говорить о том, что «смерть неизбежна… все мы там будем рано или поздно… наша группа – это семья, где все поддерживают друг друга…» и все в таком роде. Легким кивком головы он поприветствовал новоприбывшего, а затем снова склонился над стаканом с горячим чаем, который сжимал двумя руками, стараясь скорее согреться.

Вторым знакомым лицом была женщина средних лет. Имя ее Сергей даже не старался запомнить. На прошлом занятии она рассказала, что недавно похоронила мужа и сейчас боится оставаться дома одна. У нее не осталось никого, к кому можно было бы обратиться за помощью, поэтому она была вынуждена прийти сюда. Надо сказать, что после предыдущей встречи она выглядела заметно лучше. Волосы на ее голове были мокрые, под глазами – следы потекшей туши, но сама она приветливо улыбалась.

Третья посетительница была куда интереснее. Прямо напротив места, которое обычно занимает Ростислав Михайлович, едва касаясь пола носочками туфель, сидела женщина невысокого роста. Привлекла она внимание тем, что с ног до головы была одета во все сплошь черное. Кожаные перчатки, рубашка, пиджак и брюки, даже маленькая дамская сумка – все было подобрано в один цвет. Ее голова была скрыта под непроглядной черной вуалью, сквозь которую с трудом просматривались глаза. Постараться определить ее возраст даже приблизительно было невозможно. На ее одежде не было ни единого намека на то, что она добиралась сюда в такую же непогоду, как и все.

Сев на свое привычное место и попивая горячий кофе, Сергей пытался унять дрожь в промокшем теле, изредка бросая взгляд на женщину в черном, которая сидела настолько неподвижно, что казалось, будто она сделана из воска.

Выждав чуть дольше обычного, Ростислав Михайлович смирился с тем, что уже больше никто не придет. Налив себе изрядную порцию крепкого кофе, он занял свое почетное место и, как всегда, начал занятие с приветственной речи.

– Я рад приветствовать всех и лично каждого! Спасибо вам, что даже в такой ливень вы все пришли. Честно сказать, я думал, что сегодня буду совсем один. То, что мы все сейчас вместе, придает мне силы. Я понимаю, что все не зря и каждый из нас служит опорой для другого. От всего сердца спасибо вам! – На его глазах выступили слезы. – Иногда малое количество людей даже хорошо. Это позволяет лучше проработать некоторые щепетильные моменты. Может быть, кому-то сегодня будет проще? Кто-то сможет лучше раскрыться? Как считаете? – В этот момент его взгляд остановился на Сергее, который в ответ едва заметно отрицательно покачал головой.

Доктор издал глубокий вздох, полный негодования. Он еще никогда не встречал никого, кто был настолько зажат. Каждое занятие он старался аккуратно вовлечь Сергея в разговор, при этом не перегибая палку, боясь совсем оттолкнуть его от себя. Спустя вот уже десять занятий подход так и не был найден. Однако Ростислав Михайлович никогда так просто не сдавался. Он дал себе обещание обязательно найти заветный ключ.

– Хорошо… На прошлом занятии мы услышали историю Ольги Алексеевны. Как вы сегодня себя чувствуете? Произошли какие-то изменения?

И Ольга Алексеевна начала рассказывать, как легко ей стало после прошлой встречи.

«Словно камень упал с души».

На протяжении десяти минут она не переставала благодарить всех за то, что выслушали ее и поддержали. Уверяла, что смогла побороть в себе страх и теперь сама готова служить опорой и утешением для тех, кому это необходимо.

– Спасибо! Спасибо вам большое, Ольга Алексеевна. Вы большая молодец. Так как сегодня нас мало, то давайте познакомимся с нашими новыми участниками. Думаю, сегодня им будет попроще, чем обычно. Кто готов начать?

Плавным движением рука в черной кожаной перчатке потянулась вверх, как у школьника, готового дать верный ответ.

– Отлично! – Глаза нашли нужное имя в списке участников. – Тамара Иосифовна? Верно?

– Да, все верно. – Хриплый пожилой голос звучал словно нараспев, намеренно удлиняя окончания слов.

Пробежавшая по телу дрожь не была вызвана холодом. Это было словно предостережение. Что-то было в этом голосе такое, что Сергей сам не мог себе объяснить. Парадоксально, но возникло чувство, будто он уже слышал ее голос, но не в прошлом. Это было эхо из будущего. Мозг стал подавать странные сигналы:

«Ты должен уйти! Скорее! Уходи!»

Захотелось прижать руки ушами, чтобы хоть как-то унять внутренний голос.

– Что ж, вы можете начинать, Тамара Иосифовна. Мы все вас внимательно слушаем.

Женщина почему-то встала, продолжая держать прямо перед собой сумочку.

– Я благодарна вам за то, что вы решили меня выслушать. Вы не представляете, как давно я жду момента, чтобы высказать всю ту боль, что ношу в себе…

Ее слова оборвал сильнейший приступ кашля. Из ее горла вырывались страшные хрипы, больше похожие на бульканье воды. Тело так сильно сотрясалось, что, казалось, она вот-вот упадет.

Ростислав Михайлович быстро принес женщине стакан воды. Уняв кашель, она отодвинула протянутый стакан и прошептала:

– Воды уже достаточно.

– Вы можете продолжать? – обеспокоенно спросил доктор.

– У меня нет выбора. – Белый платок едва коснулся рта. – Простите, со мной такое бывает. Прошу, не беспокойтесь. Единственное, чем вы можете мне помочь, так это выслушать.

Поняв, что уговоры бесполезны, доктор занял свое привычное место.

– Может, вас это удивит, а может, даже шокирует, но история, что я хочу вам поведать, произошла тридцать восемь лет назад. Она произошла со мной. Многие годы я не находила в себе силы рассказать о ней, но сегодня пришел срок.

Раньше я работала в школе, преподавала русский и литературу в старших классах. Знаете, все, и ученики, и учителя, всегда с нетерпением ждут начала каникул. Никогда этого не понимала. Я всегда любила рабочую рутину. Дни складывались в недели, недели – в месяцы, все протекало незаметно. Никогда не любила спонтанность. Наверное, просто не знала, чем себя занять в свободное время, ведь, кроме работы, у меня ничего не было.

Пока не появилась она. Я родила ее поздно, даже по сегодняшним меркам. Мне было уже тридцать два. О ее отце и говорить не хочу. Он не был ни порядочным, ни работящим. Никаким. Я до сих пор уверена: лучшее, что он сделал в жизни, – это наша дочь. Да, впрочем, я и сама ничего лучше так и не сделала.

Растила ее я одна. Не скажу, что было легко, да и время было непростое. Но с ней стало на удивление легче. Казалось бы, ребенок – это плюс тысяча забот и проблем. А мне, наоборот, стало проще. Нашлось для чего жить. Я люблю ее так, словно и не было у меня никакой жизни до нее. И не стало после.

Приступ кашля вновь перебил женщину, но она быстро взяла над ним верх.

– Это случилось двадцать первого мая. В то утро у нее не было первых двух уроков. Она не захотела поспать лишний часок, а встала со мной и приготовила завтрак. Яичница с бутербродами и чай. За завтраком мы рассматривали брошюру, что мне дали в школе. В тот год мне можно было взять путевку. Все утро спорили, куда лучше поехать. Мне всегда хотелось посмотреть какие-нибудь достопримечательности, побродить по выщербленным улочкам, восхищаясь архитектурой старых домов. А ее больше тянуло валяться на пляже и купаться в море. В конце концов мы все же сошлись во мнении и выбрали Крым. Когда я уже выходила, она без конца повторяла, что в ближайшие выходные мы обязательно пойдем в универмаг и купим самые модные купальники.

Было слышно, как голос дрожит от подступающих слез. Понадобилась пауза, чтобы их унять.

– Вот такой и я запомнила мою Аню. С растрепанными волосами. В белой ночнушке, пританцовывающей от радости, что наконец-то поедем на море.

Говорят, что сердце матери способно чувствовать, когда с ребенком что-то не так. Знаете, я ничего не почувствовала.

У меня было несколько уроков подряд плюс факультатив после обеда. В пятнадцать тридцать шесть ко мне в кабинет зашла моя подруга… Простите, уже не помню, как ее… Рассказала мне какой-то смешной случай, произошедший с трудовиком, и мимоходом обмолвилась: «А что, Аня приболела?» Я ответила, что нет. С чего она взяла? «Так ее не было сегодня на уроках». Я быстро расспросила еще пару учителей. Никто ее сегодня не видел.

Побежала домой. Помню, как стояла перед дверью, боясь повернуть ключ. Но вошла. Бросила сумки и сразу позвала ее по имени. Никто не ответил. Я быстро направилась в ее комнату, представляя, как увижу ее спящую, потреплю по плечу и спрошу, что случилось. Неважно, что бы она ответила. Болит голова, не хотела сегодня идти или еще что-то. Все бы простила.

И я увидела ее в комнате. Только не спящей. Она висела, подвешенная на люстре. Вокруг шеи была обмотана простыня. В той же ночнушке, с такими же растрепанными волосами. Я бросилась к ней, схватила за ноги и потянула вверх. Но она была уже ледяной. Я стала кричать. Кричала и кричала. Соседям пришлось с силой оттаскивать меня от ее тела.

Следующее, что я помню, – это участкового, который старается взять показания, пока тело мой дочери уносят санитары. Потом скажут, что смерть от асфиксии наступила примерно в начале восьмого. В то время, когда я еще только шла в школу. Ни записки, ни хоть какого-то объяснения. Опрашивали всех ее одноклассников и друзей. Никто ничего не знает.

В тот день моя жизнь закончилась. Я просто существую. Без цели. Просто жду конца…

Молчание длилось дольше пяти минут. Даже Ростислав Михайлович, обычно знавший, что сказать, молчал. Сергей же больше не боролся с дрожью в теле. Закрыв глаза руками, он старался думать о чем угодно, лишь бы не о ней.

– Тамара Иосифовна, мне так жаль… – начал было доктор.

– А я не прошу, чтобы меня жалели, – со злостью проговорила женщина. – Я знаю, вы сейчас скажете, что каждый сидящий в этой комнате пережил то же самое. А вот и нет! Люди умирают – это верно. Вот только их смерть можно объяснить. Остановка сердца – виновато здоровье. Сбила машина – виноват пьяный водитель. Смерть от рака – сигареты или экология. А как вы можете объяснить самоубийство молодой, жизнерадостной пятнадцатилетней девушки? Вот в чем разница между просто смертью и самоубийством. Вам есть кого винить! А мне осталось одно: до конца жизни искать ответ, но так и не найти его. Каждый день по миллиону раз возвращаться в тот день и пытаться найти какие-то подсказки, которые могли бы дать ответы. Я проклинаю себя каждый божий день! Так что повторюсь: мне не нужны твои жалость и поддержка. Я просто хочу, чтобы вы поняли, с чем мне приходится жить!

Убрав ладони с лица, Сергей обнаружил, что глаза женщины устремлены прямо на него. Ему даже показалось, что через вуаль видно, как на ее лице появилась легкая улыбка.

В этот раз приступ кашля заставил ее сесть. Ростислав Михайлович сразу оказался рядом с женщиной и теперь держал ее за руку. Сквозь приступ она просила прощения за то, что наговорила лишнего.

– Ничего, ничего. Попейте воды. – Но она все так же отказывалась.

После произошедшего терапия закончилась. Каждый сидел с неприятным чувством внутри, желая поскорее уйти. Доктор старался спасти занятие своей речью, но она была бессвязна и обрывочна, больше напоминала бред душевнобольного.

Сергей был первым, кто встал после окончания занятия. Взяв стул, он по обыкновению понес его в дальний конец комнаты. Бросив взгляд в окно, он заметил знакомый силуэт автомобиля.

«Ждет».

Обернувшись, он увидел, что рядом с ним стоит женщина в черном.

– Ты так похож на меня.

– Почему?

– Я тоже не могла смириться, что ее больше нет. Жила, словно больше ничего не имеет смысла. Каждый день, засыпая, мечтала, что утром не проснусь. Без нее я просто лишняя деталь. Шестеренка без зубьев. Ну как? Знакомые ощущения?

– Вы не знаете меня.

– А мне и знать не надо! У тебя все на лице написано. Скажи, ты уже думал закончить так же?

– Нет.

– Врешь. Просто знаешь, что духу не хватит.

– К чему все это?

Тонкие пальцы в кожаных перчатках нырнули в сумочку и достали фотографию. На ней была семья: муж, жена и маленькая девочка около двух лет.

– Вот моя Аня! А это – моя внучка Кристина.

– Это ваша дочь? Вы же сказали, что она умерла.

– Да, она! Моя Аня… Сейчас она живет в Германии. Старая фотокарточка. Внучке уже почти десять лет. Дочь про меня совсем забыла. Вычеркнула из своей жизни.

– Я не понимаю, что вы хотите…

Женщина схватила его за руки и подошла настолько близко, насколько это было возможно.

– Думаешь, я сбрендила? Ну-ну… А ты-то точно здоров?

– Женщина, я…

– Вернула я ее! С того света! Ты же тоже этого хочешь?!

– Чего хочу?

– Вернуть ее. Нину, жену свою. – Ее холодные пальцы с силой сжали его ладонь, от чего появилась жгучая боль. – Ты же знаешь, гореть ей в аду теперь за то, что сделала. Не видать ей покоя. Но ты, если хочешь, можешь ей помочь. Можешь вернуть ее, как я вернула свою Аню…

– Как? – прошептал Сергей.

– Надо лишь попросить… Но помни! Она даст, что ты попросишь. Но цена… Цена слишком высока. Она все знает. Все! Как облупленного тебя знает! Будет играть с тобой! Играть… Но что обещает, сделает!

– Кто сделает?

– Она… Нет нам, окаянным, покоя, а она этим и пользуется. Прости меня, Сережа… Прости.

Женщина оттолкнула его и побежала прочь. Он посмотрел на свою руку. Внутри кулака была жгучая боль. Хотелось разжать пальцы, но было слишком страшно. Схватив пальто, он кинулся на лестничную клетку, пытаясь догнать женщину. Этаж за этажом он отчетливо слышал, как где-то впереди по ступенькам цокают ее туфли. Наконец, выбежав из здания, он посмотрел в обе стороны, но никого не увидел. Ледяной дождь лил стеной. Руку что-то жгло. Он еще раз посмотрел на свой кулак. С парковки машина мигнула фарами. Засунув руку в карман пальто, он тихо пошел в сторону машины, то и дело оглядываясь по сторонам.

Глава 4

«Не везет так не везет!»

На парте лежал билет номер двенадцать. Тот самый, который Нина больше всего боялась вытянуть. Вопросы были не то чтобы сложные, но почему-то именно их было невозможно запомнить. Быть может, девушка смогла бы как-то наскрести на более-менее вразумительный ответ, если бы все время не отвлекалась на подменного преподавателя.

Когда она прибежала, перед аудиторией уже собралась почти вся группа, но, к счастью, преподавателя еще не было. Стоя плотным кольцом, одногруппники о чем-то громко спорили.

– Так Петр Семенович задерживается или его вообще не будет?

– Да кто бы знал!

Одна из девушек посмотрела на платье Нины и сделала надменное лицо, словно говоря:

«Боже мой! Что только не напялят на себя некоторые ради хорошей оценки!»

– А я слышал, что его сегодня вообще не будет.

– Тогда бы и нам экзамен перенесли, умник!

– Может, кто-то его заменит?

– Вы угадали! – Вся группа синхронно обернулась на голос, что раздался у них за спинами.

Увидев своего водителя, Нина инстинктивно стала продвигаться внутрь группы, стараясь спрятаться, сама не понимая почему. Все студенты с интересом смотрели на голубоглазого молодого человека, одетого в коричневые туфли, темные, слегка укороченные брюки и легкую бежевую рубашку. Модно и в то же время официально. Удивление было настолько сильным, что все студенты разом замолчали, поскольку стоящий перед ними больше напоминал старшекурсника, но никак не замену преподавателю.

– Понимаю ваше удивление. Я – не то, что вы ожидали увидеть. – Веселая улыбка сгладила неловкое молчание. – Меня зовут Сергей Александрович. Я практикующий терапевт. Петр Семенович сегодня отсутствует. По каким причинам, я, к сожалению, не знаю. Так что не стоит меня расспрашивать. Если он сочтет нужным, то сам вам расскажет, когда вернется. Хорошо?

Студенты стали переглядываться между собой. Потихоньку до каждого стало доходить, что один из сложнейших экзаменов на третьем курсе им придется сдавать не самому строгому преподавателю на кафедре, а стоящему прямо перед ними молодому человеку.

– Так, мне нужен список всех студентов вашей группы. Староста поможет мне в этом?

– Да, да. Вот, возьмите.

– Отлично. – Глаза быстро пробежали по списку. – Поступим следующим образом. Заходить будете группами по четыре человека. Тянете билет и рассаживаетесь с первой парты и до последней. И так ряд за рядом. После того как сядете, у вас будет ровно час на ответ. Если вдруг кто-то решит отвечать заранее, может поднять руку, и мы это как-нибудь решим. Всем понятно?

– Да, да!

– Еще один момент. Прежде чем тянуть билет, вы должны будете оставить свой мобильный телефон на столе…

– Ну вот! Как так! – Возмущение потянулось со всех сторон.

– Послушайте, еще совсем недавно я сам был студентом, поэтому все это проходил…

– Так если вы недавно были студентом, вы должны нас понять! Дайте нам шанс!

– Послушайте, не хочу делать громких заявлений, но я и сам своего рода «шанс». – Студенты весело заулыбались. – Не мне вам говорить, что Петр Семенович – один из самых строгих преподавателей в академии. В моей группе всего процентов десять сдавали ему с первого раза. Так что давайте пойдем друг другу навстречу. Никаких телефонов. Если вдруг кого-то замечу за списыванием, сразу без разговоров удаляю. Если же вам все-таки удастся списать, то, пожалуйста, будьте готовы хотя бы внятно ответить. Оценки я выставлю на вот этом списке, что дал мне ваш староста. Потом передам Петру Семеновичу. Если у него возникнут сомнения, то отдуваться придется уже вам. Всем все понятно?

– Да, Сергей Александрович!

– Вот и отлично. Всем желаю удачи! Через пять минут первая группа может заходить.

Нина оказалась в третьей группе. Тянула билет как всегда: сначала перекрестилась, потом, закрыв глаза, выбрала наугад.

– Какой номер?

– Номер двенадцать. – Выдох разочарования так и вырвался из груди.

– Хорошо. Можете занимать место и приступать к ответу. У вас ровно час.

И вот спустя пятьдесят пять минут на листе была лишь половина ответа, которая в лучшем случае тянула на «удовлетворительно», а в худшем – на пересдачу.

«Была не была!»

Стук каблуков эхом разносился по аудитории. Нина никогда не любила привлекать внимание, считая себя не то чтобы некрасивой, а скорее той, которая вряд ли может понравиться. Легкое платье, которое так идеально на ней сидело, было сшито уже давно и все пылилось на вешалке. Это мама настояла на том, чтобы дочь надела его именно сегодня.

«Оно обязательно принесет тебе удачу!»

И если бы в тот момент, когда Нина шла отвечать, вся ее голова не была забита терминами, то она с интересом обнаружила бы, что все одногруппники отвлеклись от написания ответов и с удивлением смотрят на нее. Юноши не понимали, как ей раньше удавалось скрывать такую красоту. Девушки же почувствовали ревность, поскольку никогда не видели в ней соперницу.

– Ну что, готовы отвечать?

– Да, Сергей Александрович.

– Отлично! – Он взял ее листы для ознакомления с ответами. – Что ж, с которого вопроса хотели бы начать, Нина Викторовна?

– С первого.

– Что ж, прошу. Я весь внимание.

Девушка глубоко вздохнула и начала говорить спокойным и уверенным тоном, глядя преподавателю прямо в глаза. Первый ответ она знала хорошо, поэтому рассказала все довольно быстро.

– Блестяще! Даже нечего добавить.

– Спасибо!

– Второй вопрос?

– Я постараюсь, но не совсем… полностью его помню.

– Вы начните, а там посмотрим.

Опять глубокий вздох. Начало было уже не такое уверенное. Она рассказала все, что знала, но этого точно было недостаточно.

– Вот это все…

– Все? – Сергей удивленно пожал плечами.

– Да.

– Подождите, я что-то не пойму. Взгляните. – Он протянул ей обратно листки с ответом. – Здесь у вас все так прекрасно написано. Вы, наверное, немного перенервничали?

Девушка взяла листки в руки. В них совершенно незнакомым ей почерком были расписаны ответы на второй и третий вопросы. Причем не книжным, сухим и малопонятным языком, которым так любил разъясняться Петр Семенович, а простым, разговорным, можно сказать, даже житейским. Стоило пробежать один раз текст глазами, как ответ полностью отпечатался у нее в голове.

Не скрывая удивления, она посмотрела на экзаменатора.

– Так что, готовы дополнить свой ответ?

Она лишь кивнула. Ответы на второй и третий вопросы были даны безукоризненно. На два дополнительных вопроса она, к сожалению, не ответила.

– Ну что ж, вы молодец! Из вас выйдет прекрасный врач. Вы, кстати, уже выбрали дальнейшую специальность?

– Да, невролог.

– Прекрасно. Хороший выбор. Так, подытожим. Вы хорошо отвечали, немного переволновались, но со мной такое тоже бывало. На дополнительные вопросы вы не ответили. Так что, думаю, оценка «хорошо» будет объективной и заслуженной. Согласны?

Это как раз то, чего она и хотела. Но особой радости не испытала. В глубине души она почувствовала нарастающие угрызения совести, считая, что не заслуживает эту оценку. Хотелось даже возразить, но про стипендию тогда можно точно забыть.

– Согласна! – На чаше весов чувство справедливости проиграло любви к матери.

– Отлично. Не смею вас больше задерживать, Нина Викторовна. Успехов в учебе!

Сергей протянул свою правую руку. Девушка крепко ее пожала, а когда отпустила, то почувствовала, что в ладони что-то лежит.

– До свидания… – едва слышно проронила она.

Выйдя из аудитории, она быстро отделалась от назойливых одногруппников, которые обсыпали ее тонной вопросов, и поспешила на выход из здания. Сев на скамейку возле академии, она несколько раз обернулась, боясь, что ее могут увидеть. Аккуратно разжав ладонь, она обнаружила в ней деньги, которые утром оставила в бардачке машины.

Глава 5

– Ну и погода… По радио говорят, это просто какая-то аномалия. В это время уже должен снег лежать, а тут дождь! Если температура опустится ниже нуля, то на улицах будет сплошной каток! А на следующую неделю уже передают…

Голос друга едва доходил до его ушей. Сев в машину, Сергей засунул правую руку в карман пальто и не вынимал.

– …промок, наверное, до самых трусов. Сейчас я печку прибавлю. – Алексей повернул тумблер на приборной панели, и горячий воздух стал наполнять машину. – Ну что, так лучше?

– Нормально, – невнятно ответил Сергей. – Хотел спросить: ты сейчас не видел женщину, выходящую из здания?

– Женщину? Какую женщину?

– Невысокого роста, одетую во все черное.

– Во все черное? Нет, я никого не видел. Ты первый, кто вылетел из подъезда. А что с этой женщиной? Кто она?

– Да так, никто. – В центре правой руки ощущалось легкое покалывание. Хотелось бы начать думать о чем-то другом, но все никак не выходило.

– Так нам что, подождать, пока выйдет эта женщина?

– Нет, не надо. Поехали.

– Как скажешь, шеф.

Как обычно, Алексей не поехал по кратчайшему маршруту до гостиницы. Машина медленно катилась по пустым улицам. Сергей все старался унять боль в руке. Надо было хоть немного расслабить мышцы, сжимающие кулак, но не получалось. Казалось, пальцы стали каменными.

– …у меня не было выбора! Так что скажешь? Поедем?

– Что? Куда? Прости, я что-то сам не свой…

– Я говорю, Таня уже в который раз приглашает тебя на ужин. Сегодня она приготовила тефтели по особому рецепту. Говорит, что должна получиться «бомба», но я бы не был так уверен. Ну и ты знаешь ее кулинарные способности…

– Прости…

– И еще Виталька меня уже достал, каждый день: «Когда приедет крестный! Когда приедет крестный!» Я уже не знаю, что ему говорить.

– Лех, я…

– Серый, послушай! – непривычно серьезным тоном сказал Алексей. – Я знаю, как тебе тяжело, через что тебе пришлось пройти за эти четыре месяца. Я понимаю, что не могу в полной мере осознать всю твою боль. Но я готов хоть немного, хоть чуть-чуть попытаться разделить ее с тобой. Ты отвернулся от всех. Так же нельзя! Друзья нужны не только в хорошие времена, но и в плохие. Честно скажу, мне больно видеть тебя таким! – Он выключил жужжащее на фоне радио.

– Хорош уже, Серый! Ты всеми силами пытаешься делать вид, что остался совсем один. Закрылся от всех в этом отеле, на звонки не отвечаешь. Но ты не одинок! Меня каждый день по сто раз на работе спрашивают, когда ты вернешься. И это не просто любезности. Люди беспокоятся о тебе. Ждут тебя! Таня каждый день спрашивает о тебе. Ты для нас не просто друг, ты – член нашей семьи! Вспомни, сколько раз ты был у нас? Сколько раз мы встречали праздники вместе? Неужели для тебя все это – просто ерунда?

– Нет, конечно…

– Ну так докажи! Поехали к нам! Поедим, поболтаем. Если хочешь, можем просто молча поесть. Главное – поехали. К черту этот отель и всю эту терапию! Мы тебе такую терапию устроим! Поехали?! Пожалуйста…

«Ведь будь он на моем месте, я бы тоже его не бросил. Я бы боролся. А может, и правда хватит? Может, я смогу существовать таким? Хотя бы ради других».

В этот момент Сергей вспомнил детство. Как они с Алексеем, тогда еще «Булочником», воровали клубнику у соседей по даче, как вместе играли в футбол, как мечтали стать моряками, как после выпускного друг тащил его пьяного к бабушке, как радовались, когда оба поступили в медицинский, и как он был свидетелем на их свадьбе.

«Все это и правда было!»

И вдруг, всего на мгновение, ему захотелось поехать. Посидеть в теплом семейном кругу, поесть вкусной еды и забыться. В голове рисовалась красивая картинка, за которую хотелось ухватиться. Но правая рука горела огнем, и с этим нужно было разобраться.

Они стояли на перекрестке. Уже несколько раз сменились сигналы светофора, но машина никуда не торопилась.

– Я дам тебе обещание. – Сергей положил свободную руку другу на плечо. – Завтра я пойду и куплю себе новую одежду. И обязательно куплю какой-нибудь подарок своему крестнику. Что он, кстати, сейчас любит?

– Сейчас он фанат Хаги Ваги.

– Без понятия, что это, но я найду и куплю ему это. А еще возьму бутылочку вина. Таня все так же предпочитает красное сухое?

– Да. – Алексей смотрел на друга смешной, можно сказать, детской улыбкой, полной неподдельного счастья.

– Отлично! Завтра после работы ты заедешь за мной, и мы поедем к тебе. К черту эту терапию!

– Туда ее! Пусть горит в аду!

Заходя в отель, он и не заметил, что впервые идет с поднятой головой и улыбается. Даже кивнул парню на стойке регистрации, который неуверенно, но тоже кивнул в ответ. Подойдя к номеру, он стал искать ключ-карту, который находился на дне правого кармана. Медленно, словно боясь, что она может взорваться, Сергей достал правую руку из кармана. Вытянув ее в сторону, открыл дверь левой рукой и зашел в номер.

Не раздеваясь, сразу нырнул в ванную, включил свет и закрыл за собой дверь. Сидя на унитазе, он пристально смотрел на правый кулак. Костяшки побелели, кожу пробирало легкое покалывание, а пальцы изнывали от боли. Сделав усилие, он все же смог разжать кулак. На ладони были словно вытатуированы координаты. Широта и долгота.

Глава 6

Экзамен растянулся на четыре с половиной часа. Сергей никогда не представлял себя преподавателем, но первый опыт стал для него удачным. Он объективно оценивал ответы студентов, отмечая их сильные и слабые стороны, так что никто не стал оспаривать выставленные оценки, даже те, кто получил «неудовлетворительно». В целом все прошло намного лучше, чем он ожидал.

Отчитавшись наконец перед деканатом, он чувствовал себя уставшим, но довольным. На часах было начало первого. Впереди ждал долгий день в клинике. Несколько десятков пациентов пришлось сдвинуть на послеобеденное время, так что работать предстояло до самого вечера.

«Ни обеда, ни ужина сегодня не видать».

По пути к машине он пытался найти ближайшие точки с фастфудом, все еще не теряя надежды хоть немного успеть перекусить.

– Еще раз здравствуйте, Сергей Александрович!

Оторвавшись от телефона, он с удовольствием посмотрел в уже знакомые зеленые глаза.

– Здравствуйте, Нина Викторовна. Или уже можно просто Нина? Экзамен ведь прошел.

– Можно.

– Тогда и я уже просто Сергей.

– Хорошо.

Чувство злости охватило ее, когда она обнаружила деньги у себя в ладони.

«Да он просто издевается!»

Было желание прямо сейчас вернуться в кабинет и при всех студентах кинуть деньги прямо перед ним на стол, требуя обжаловать поставленную оценку. Но эта идея показалась чересчур детской.

«Кому от этого станет легче? Плевать!»

Положив деньги обратно в кошелек, она направилась в сторону остановки. Пропустив два или три автобуса, идущих в нужную сторону, она все же решила, что не уйдет, пока не выскажет все недовольство ему прямо в лицо.

Оставшееся время ушло на подготовку обвинительной речи. В ней бы Сергей предстал человеком слабохарактерным, который ни в коем случае не должен был помогать ей на экзамене и поставить ту оценку, какую она заслужила.

«… и мне не нужны подачки! Чтобы вы знали, я намерена пойти к Петру Семеновичу и заявить, что моя оценка незаслуженная и я пойду на пересдачу. Так-то!»

В ее голове речь звучала очень убедительно. Перекладывая деньги из одной руки в другую, девушка ходила туда-сюда по парковке.

«…я не принимаю милостыню! Я привыкла за все платить, а не жить за чужой счет!»

Все было отрепетировано «от» и «до». И в тот самый момент, когда нужно было произнести речь, глядя в глаза, она стушевалась. Язык прилип к небу, и девушка не могла выдавить ни единого звука.

– Ты что-то собиралась мне сказать?

«Собиралась! И скажу! И вообще, что вы мне тут „тыкаете“! Хотя мы же только что решили, что перешли на „ты“. Как же глупо все выходит…»

– Да, собиралась…

– Так, полагаю, ты не согласна с оценкой, которую я тебе поставил? Находишь ее незаслуженной?

– Вот именно, что незаслуженной! Я считаю, что…

– Прости, что перебиваю. – Его голос был предельно спокойным, отчего становилось тяжело находить в себе злость, что давала силы для обвинительной речи. – Когда мы с утра ехали, ты обмолвилась, что для тебя этот экзамен очень важен. Наверное, это связано со стипендией, или, может, ты претендуешь на красный диплом. Но в любом случае меня это не касается. Я поставил тебе не завышенную оценку, а ту, на которую ты бы ответила, попадись тебе любой другой билет. Ведь так?

– Возможно…

– К тому же, прочитав мой небольшой конспект, ты сама мне все прекрасно объяснила. Значит, у тебя сложилось правильное понимание по этому вопросу. И даже в случае, если у Петра Семеновича вдруг возникнут какие-то сомнения, ты сможешь еще раз все рассказать. Верно?

– Верно, но…

– Я понимаю. – Было чувство, словно адвокат знал, что его подзащитный виновен, но для того, чтобы оправдать его перед присяжными, его самого следовало убедить в обратном. – Я поступил не совсем честно. Но кому от этого стало хуже? Ты получила то, что заслужила. Я рад, что смог помочь тебе. Не терзай себя. У тебя впереди еще будет уйма времени, чтобы доказать Петру Семеновичу, что твоя оценка заслужена.

Непонятно как, но все, что он говорил, казалось Нине обоснованным и правильным.

– Спасибо, Сергей. Я просто не хочу быть перед тобой в долгу. Уже дважды.

– Дважды?

– Вы… То есть ты вернул мне деньги за то, что подвез меня.

– Нина, ты же понимаешь, что я ехал в ту же сторону. И то, что моя бабушка тебя посадила в машину, – это лишь счастливое стечение обстоятельств. – Девушка лишь пожала плечами. – К тому же, если я сейчас возьму деньги, кто-то может решить, что это взятка за экзамен, и меня могут посадить в тюрьму.

Очаровательная улыбка озарила ее лицо. При взгляде на нее ему захотелось шутить и шутить, чтобы как можно чаще видеть эту улыбку. Сергей еще не осознавал, но, общаясь с Ниной, он совершенно забыл о том, что впереди ждал длинный и тяжелый день и что этот разговор отнял единственную возможность успеть перекусить. Ему сейчас было приятно смотреть и говорить с ней. И вечером, когда он без сил повалится на кровать, первым, о чем подумает, будет этот разговор, как самое прекрасное, что случалось с ним за очень долгое время.

– Да. Не хотелось бы, чтобы ты из-за меня попал в тюрьму. – Деньги исчезли в сумочке. – Я тогда еще раз скажу тебе спасибо.

– Еще раз скажу – не за что.

– Я тогда пойду.

– А я тогда поеду.

Девушка повернулась и пошла в сторону остановки. Легкий ветер развевал ее волосы, оголяя светлые плечи, от которых так красиво отражалось июньское солнце.

– Нина! – сам не зная почему, выкрикнул он.

– Да!

Хотя теперь, похоже, знал. Ради этой улыбки.

– Почему именно невролог?

В этот момент улыбка девушки исчезла. Ее взгляд стал пустым, она, казалось, всего на мгновение куда-то улетела. Она пристально посмотрела на Сергея, будто на что-то решаясь. Но затем снова улыбнулась, немного мрачнее, чем раньше, словно через силу, и сказала:

– Не знаю.

Глава 7

Алексей прождал около часа. После нескольких безуспешных звонков он решил зайти в отель. На стойке регистрации ему сказали, что Сергей отсутствует уже пару часов. Как он сумел убедиться позже, на терапии в тот вечер его тоже не было. Уставшим и обеспокоенным было вдвойне обидно возвращаться домой, ведь там ждал праздничный ужин, на который жена потратила уйму времени. Именно он настоял на том, что завтра Сергей обязательно появится и необходимо подготовиться как следует. И жена ему поверила. Снова. Невозможно было описать ее лицо, когда она увидела его одного. Она не стала скандалить, не стала расспрашивать и понапрасну беспокоиться. Последняя капля надежды покинула ее. Молча уйдя смотреть телевизор, она оставила отца наедине с плачущим сыном, который все никак не мог понять, где же его крестный.

На следующий день Алексей отпросился с работы пораньше. Во что бы то ни стало он решил найти друга и высказать ему все, глядя в глаза.

«Как ты мог нарушить слово! Ты же обещал! Мы тебя все так ждали, а ты…»

Прямым ходом он направился в гостиницу. Потратив около пятнадцати минут и пригрозив крупными проблемами, он все же смог узнать нужный номер.

Стучал минут десять. Несколько раз звонил на телефон, мелодия которого доносилась из-за двери. Потихоньку злость сменилась паникой. Чем сильнее кулаки били о дверь, тем все более страшные картины рисовало воображение. Алексей был уверен, что за дверью его ждет нечто ужасное и любая минута промедления может стоить Сергею жизни.

В коридоре показался работник отеля, которому уже позвонили, жалуясь на шум в коридоре.

– Что тут происходит? – как можно спокойнее спросил портье.

– Что происходит?! Это я у вас хочу спросить! Мой друг заперся в номере и не открывает дверь!

– Может, он просто не хочет вас видеть? Давайте пройдем на стойку регистрации и тихо и мирно решим этот вопрос.

– Что?! Никуда я не пойду! Открывай мне дверь!

– Я не могу…

– Прямо сейчас! Открывай! Может, с ним что-то случилось! Пока ты тут стоишь, уходит время!

– Но у меня нет ключа.

– Тогда отойди! Мне и ключа не надо! Я сейчас к черту снесу эту дверь!

– Не смейте портить имущество отеля!

Алексей уже не слушал.

Отойдя на несколько шагов, он размял шею и потер правое плечо, как бы настраивая себя на то, что сейчас предстоит проломить дверь собственным телом. Однако этого не потребовалось. Дверь открылась, а за ней стоял Сергей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.