О любви – не о любви
Татьяна Васса

© Татьяна Васса, 2025

ISBN 978-5-0065-5305-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Инопланетная история любви

1.Знакомство

Ветра не было. Осень вообще стояла какая-то странная. Вроде бы всё на месте – желтеющая листва, мелкий дождичек, холодные, рано темнеющие вечера… Но такая распространялась в воздухе подозрительная инакость, что сердце пребывало в тревожном состоянии, будто взведённый курок на охотничьем ружье.

– Да что же это такое? – думала Татьяна, тщетно пытаясь найти среди вороха листьев хоть какие-то грибы.

Видимо, чувствуя вокруг такую тревожную осень, грибы решили её пропустить. И если Бог даст, в следующем году, может быть, и выйдут на белый свет.

Отчаянно залаял пёс. И пустился за кем-то вдогонку. Татьяна всегда различала голос своей слепой собаки, до одурения любившей охоту. На человека и на зверя голос у Тумана всегда разнился. На человека он лаял звонче, а на зверя – ниже тоном. Несмотря на то, что он ослеп после того, как его сбила машина, своих охотничьих навыков пёс ничуть не потерял. Используя оставшийся нюх и слух, он безошибочно и издалека чуял любого зверя. И, куда бы ни заводил охотничий азарт, Туман неизменно и быстро возвращался домой.

– Наверное, кабаны, – подумала Татьяна. – Что-то их много этой осенью, и к жилью близко подошли. Если бы не Туман, не видать бы нам на огородах картошки.

Раздался выстрел, где-то совсем близко. Татьяна решила выйти на открытое место и остаться там, чтобы её случайно не подстрелили, приняв за зверя.

Вначале на поляну выскочил Туман и кинулся к ней, радостно скуля, потом снова рванул в лес в том же направлении, откуда появился. Вернулся он не один, следом за ним вышел незнакомый мужчина в камуфляже с ружьём за спиной.

– Не местный, – сразу определила Татьяна. Это было так необъяснимо видно, подобно тому, как наш человек безошибочно узнает на улице иностранца, даже если тот ещё и рта не успел открыть. А попробуй спросить, по каким признакам, так ни за что не ответит. Иностранец, и всё тут.

Мужчина, хоть и не местный, был из русских. Серые глаза, лёгкая седина из-под шапки, сухощавое телосложение – всё Татьяне сразу как-то понравилось, и она не испугалась незнакомца с ружьём.

– Ваша собака? – доброжелательно спросил незнакомец.

– Моя. Он совершенно слепой.

– Надо же, а ни за что не скажешь. Сейчас отогнал от меня огромного секача. Признаюсь честно, охотник из меня не очень. Жалко убивать зверьё наше меньшое.

Вдруг Туман встал в стойку и насторожился. Его морда, выражавшая высшую степень внимания, была обращена в ту сторону, откуда только что вышел мужчина. Шерсть на псе поднялась дыбом, и он глухо зарычал. Таким его Татьяна ещё не видела, и ей сообщилось то чувство крайней опасности, которое выражал всем своим видом оскалившийся пёс.

– Повернитесь и приготовьте ружьё, – громко сказала Татьяна. – Пёс чувствует что-то очень опасное.

Мужчина снял с плеча ружье, повернулся и взвёл курок. Туман продолжал глухо рычать в сторону ближайших кустов и даже задрожал всем телом.

Ветви ивняка были мертвенно неподвижны. Татьяна понимала, что оборачиваться к ним спиной и бросаться наутёк ни в коем случае нельзя. Похоже, что и мужчина думал так же. Прошла минута, другая, а ничего не менялось. Напряжение оставалось прежним.

Внезапно пёс перестал рычать, завилял хвостом и стал ластиться к хозяйке, как это обычно бывало после того, как он делал «что-то хорошее» и считал, что имеет право на поощрение. Всё вокруг, казалось, просветлело, расслабилось и умиротворилось.

– Интересно, что же это такое было, – задумчиво, обращаясь как бы к себе самому, произнёс незнакомец.

– Я и сама не знаю. Первый раз такое с собакой.

Не сговариваясь, как будто старые знакомые, они направились по тропинке, ведущей из леса. Казалось, что возможное, но не испытанное страшное приключение сделало их вмиг старинными знакомыми.

– Вы откуда сюда? – спросила Татьяна, ничуть не задумываясь о том, прилично или нет спрашивать об этом мужчину, которого увидела впервые всего несколько минут назад.

– Из Москвы. Вчера приехал. На кабана охотой заманили.

– А егерь-то где? – удивилась Татьяна, зная, что приезжих охотников без егерей обычно в лес не пускают. Здешняя тайга опасна. Сколько уж людей в ней пропало бесследно. Зайдёшь в пасмурный день – и пиши пропало. Редко кто сам выходил.

– Так я ведь из этих краёв родом-то. И здешние леса знакомы мне весьма хорошо.

От Татьяны не ускользнуло это изящное «весьма» и полное отсутствие следов местного говора.

– В этом Вашем «весьма» так много высшего образования, – улыбнулась Татьяна, как бы ненавязчиво приглашая его к более подробному рассказу о себе.

– А учёная степень в этом слове не начертана? – ответно улыбнулся незнакомец.

– Отчего же? Имеются кое-какие штрихи…

– Только штрихи?

– Ну ладно, не штрихи, а целые линии. И в каком же направлении, позвольте осведомиться?

– Позволяю. В авиационном, если можно так сказать.

– Ах, как это интересно! Я до сих пор удивляюсь, как все эти металлические бандуры держатся в воздухе и не падают.

– Честно сказать, я и сам этому до сих пор удивляюсь.

Тропинка вывела их к широкой грунтовке. Собака мирно бежала впереди, опустив привычно нос книзу, вынюхивая дорогу. У обочины был припаркован старый «ушастый» запорожец усталого голубого цвета. Туман немедленно подбежал к нему и, обнюхав вокруг, решительно «пометил» правое переднее колесо.

– А Вы опытный лесник, однако, – оценила Татьяна выбор машины для лесных дорог. – Такую малышку легко вытолкнет из грязи пара человек.

– Или переставят в сторону, если человек будет четверо, – улыбнулся незнакомец опыту Татьяны.

2. Предчувствие

– Вас подвезти?

– Нет, спасибо, мне недалеко, там за поворотом и вверх. К тому же у нас нет ещё двух человек, чтобы переставить Вашего симпатичного ушастика.

– Есть опасные места?

– А где их сейчас нет?

– Ну, тут Вы правы, как в локальном, так и в глобальном масштабе.

– Как выражается! Видно, признал за свою, – подумала Татьяна, а сама ответила кратко: – Спасибо».

Незнакомец протянул руку для прощанья, на его руке блеснули странные часы. Но Татьяна не разбиралась в часах, особенно в редких, да даже если бы и разбиралась, это было бы не столь важно. Она уже привыкла и не удивлялась причудливым сочетаниям, таким, например, как поношенный спортивный костюм на миллиардере или дорогой внедорожник у нищего мошенника.

Что по-настоящему занимало её, начиная с самых юных лет, так это сам человек по своей сути, в самом своём изначальном внутреннем происхождении. И людей она оценивала именно по тому, сколько в нём человека. Она знала и уже столько раз наблюдала лично, что богатство, успех, благополучие – всё это может рухнуть в одночасье. Никому не удаётся избежать превратностей судьбы, будь ты даже самый умный-разумный, а человек в человеке всегда остаётся. И это – самое важное из всего, что только есть в этом мире.

– Эй, а собаку Вы мне подарили? – окликнул её незнакомец, видя, что Туман вовсе не собирается бежать за хозяйкой.

– Не волнуйтесь, как только он удостоверится, что Вы не намерены больше охотиться, то сразу вернётся обратно. Ах, да. Он ещё может проводить Вашу машину вон до той дальней развилки. Не смотрите, что он слепой, здесь ему всё известно.

– Ну, спасибо.

Татьяна кивнула в ответ и пошла домой знакомой дорогой, не обернувшись на шум заведённого двигателя и отъезжающей машины. Ей оставалось пройти совсем немного до знакомого поворота, когда она вновь почувствовала, что нечто живое наблюдает за ней из ивняка за придорожной канавой. Страх снова сжал сердце.

– Зря я всё же Тумана с собой не позвала, – подумала она и ускорила шаг, чтобы скорее пройти эти тревожные кусты и выйти на верхнюю дрогу, которая уже прямиком вела через открытые поля к деревне.

Она перешла почти на бег, как вдруг услышала за спиной шум машины. Оглянувшись, увидела всё тот же голубой запорожец, за которым мчался Туман. Машина резко затормозила рядом с ней.

– Знаете, мне что-то так стало страшно за Вас, что не выдержал и решил вернуться. Давайте я всё же подвезу до дома, тем более что нас с Туманом уже целых трое.

– Пожалуй, да. И почувствовали верно. Вон за теми кустами снова кто-то есть, – кивнула она в сторону кустов, туда, где снова замер пёс, так же глухо рыча, вздыбив шерсть на загривке.

– Туман! – окликнула она, открыв дверцу машины, чтобы сесть, но пёс оказался проворнее, влетев в открытую дверь быстрее неё и сразу же пролез к задним сиденьям.

– Шустрый он у Вас.

– Ничего? Можно, он там поедет?

– Конечно, можно.

– Тогда вон к тому повороту налево и вверх.

Доехав до деревни и нигде, к счастью, не застряв, она показала незнакомцу дом, у которого остановиться. Это был старинный пятистенок, вполне обычный и уже давно просивший ремонта. За сетчатым забором одиноко бродила белая коза, с любопытством разглядывая прибывших.

– Одна живёт, – подумал незнакомец. – Не видно мужской руки. Но совершенно не кокетничает, не пытается обольстить. Набиться что ли к ней на чай? Познакомиться поближе. Интересный экземпляр. Надо бы приглядеться».

– Спасибо, что подвезли, – сказала Татьяна, держа дверцу машины открытой для выбиравшегося с заднего сидения Тумана.

– И что, мне не полагается за это никакой награды? Даже в виде чашечки чая?

– Простите, но не полагается. Вы ещё просто не знаете, что я строгое и неблагодарное существо.

– А по Вам вовсе не скажешь.

– По мне многое чего не скажешь, честно говоря, – ответила Татьяна, совершенно искренне и по-доброму улыбаясь незнакомцу.

– Ну ладно, поехал я тогда…

– Счастливой дороги, и осторожнее с кустами, – ответила Татьяна и пошла к дому.

Почему она отказала незнакомцу в такой малости, как чашка чая, она и сама до конца не понимала. Что-то показалось ей в этом «набивании» нагловато-навязчивое, праздное, несвоевременное. А этого она терпеть не могла. Хотя сам незнакомец был ей глубоко симпатичен, и, казалось, вот эта его наглая навязчивость вовсе не вязались с его обликом и общим впечатлением.

Татьяна вздохнула и подумала о том, что такое бывает нередко, что человек нет-нет, да и выкинет что-нибудь, для себя вовсе не характерное, исключительное что ли. Почему и зачем это бывает, она себе ответить так и не смогла. Ведь такие выверты, причём, совершенно внезапные, водились время от времени и за ней.

– Да я и сама, бывает, как ляпну что-нибудь, так хоть святых выноси.

Тут она разулыбалась, вспомнив, как ни с того ни с сего на архиерейском приёме в присутствии важных гостей взяла да и рассказала неприличный анекдот от которого гости опустили глаза долу, а сам архиерей строго сказал, чтобы до конца вечера этой даме слова не давали. А ведь она и сама внутренне всегда смущалась этого скабрезного дурацкого анекдота, случайно услышанного и засевшего в памяти как крепко вбитый в стену гвоздь. Но какой волной её несло и почему она не могла совладать с этим безобразием? Бог весть…

3.Необычная находка

Однако Татьяна недолго предавалась воспоминаниям. Нужно было заняться неотложными делами, принести воды, скрыть протопленную печь. Пока была в лесу, уже подошла опара для теста на капустный пирог. Так у неё завелось, что по воскресеньям непременно что-нибудь пекла. К тому ей хотелось обстоятельно поразмыслить о том страхе, который случился с ней сегодня.

– Вряд ли это зверь. Пёс бы так не реагировал. Я бы, конечно, могла испугаться, но всё же это был какой-то другой страх, не объяснить толком, но другой. Не хватало мне ещё каждый раз бояться при мысли о том, что нечто неизвестное кроется неподалёку. Если не могу определить, откуда это всё, лучше совсем об этом не думать, зароюсь страусом головой в песок, а там прояснится.

Она и впрямь отогнала от себя эти мысли, тем более что пирог требовал творческого подхода – слишком много оказалось начинки. Оставив попытки всунуть её всю в будущее произведение пекарского искусства, она просто доела лишнюю капусту, заодно проверив её на вкус.

За окном раздался шум мотора и залаял Туман. Она выглянула и увидела снова этот же запорожец.

– Ты посмотри, какой настойчивый. Или что-то случилось.

Предчувствия её не обманули. Из машины и впрямь вышел её знакомый незнакомец, которому Туман уже вовсю махал приветливо хвостом.

– Что-то случилось? – с тревогой спросила Татьяна.

– Случилось. Вы должны на это посмотреть.

Разрываясь между посадкой пирога в печь и настойчивым зовом незнакомца немедленно ехать, Татьяна всё же махнула на пирог рукой и, надев сапоги и накинув куртку, пошла к машине, где на заднем сиденье уже ждал, поскуливая, Туман.

Подъехав к тем самым кустам, мужчина спустился к канаве, где лежало раненое нечто… зверь не зверь, человек не человек – было трудно понять. Глаза и стоны были точно человеческие, а тело… Оно напоминало очень отдалённо странное кенгуру, и всё было покрыто редкой серой шерстью. Передние конечности были несуразно малы, и существо прижимало их куда-то сбоку под рёбра, откуда медленно текла тёмно-синяя кровь.

– Есть брезент или что-то в этом роде? – быстро спросила Татьяна.

– Есть.

– Несите быстрее.

Туман бегал вокруг этого существа, надрывно скуля и повизгивая, не зная, что ему делать в этой ситуации. Существо смотрело прямо на Татьяну такими глазами, что у неё сердце заходилось от жалости.

Пока незнакомец стелил рядом брезент, она зашла со стороны головы и, приговаривая: «Не бойся, бедненький, не бойся хороший мой, сейчас мы тебя погрузим, сейчас привезём, вылечим. Ты только потерпи…», помогала мужчине завернуть его в брезент.

Существо, казалось, понимало, что ничего плохого, по крайней мере, сейчас с ним делать не будут, или просто от бессилия доверилось человеческим рукам, но сопротивления, когда Татьяна подхватила его под передние лапы, а мужчина под задние, не оказывало.

Стараясь быть, как можно аккуратнее, они погрузили его на заднее сиденье, куда завистливо и безнадёжно устремил свою морду Туман.

– Домой! – скомандовала Татьяна Туману, который тут же побежал в сторону деревни.

Дома они вынесли существо в хлев на сеновал, благо, свежего сена было вдоволь. Мужчина остался с существом, а Татьяна быстро сбегала в дом за перекисью водорода и бинтами. Рана оказалась сквозной, пуля прошла по касательной, задев только мягкие ткани. Существо стонало, как человек, но дало себя перевязать. Потом Татьяна принесла ведро чистой воды и поставила его рядом с существом, если оно вдруг захочет попить. На этом они решили оставить существо в покое, закрыв его в хлеву.

– Ничего, здесь хватает света из окна, просторно и прохладно, пусть побудет пока тут. А Вы пойдёмте со мной, всё расскажете, – сказала Татьяна незнакомцу.

В печи уже не было прежнего жара, но Татьяна всё равно поставила в неё пирог на «а вдруг», и поставила греться воду в чайнике. Показав незнакомцу, где умывальник и подав чистое полотенце, сказала: «Умойтесь и идите за стол. Будем пить чай».

4. Козя

– Понимаете, – возбужденно сказал незнакомец, – я, как только от Вас отъехал, почему-то остановился у тех самых кустов. Почему остановился, объяснить и сам сейчас не могу. Заглушил двигатель, вышел из машины. И тут в кустах шевеление, я вскинул машинально ружье. И тут выскакивает это оно. Как нажал на курок – не помню, но оно закричало человеческим голосом и упало в канаву. Я за руль и к Вам.

– Да… Что же нам сейчас делать с этим существом?

– Может, ученым передать, чтобы они его изучили?

– Учёным? Вы глаза её видели? Это же человеческие глаза и крик, как говорите, был как человеческий. А ученые ради науки бывают беспощадны, будут препарировать…

– Ну, что же Вы так об ученых-то? Тоже ведь люди, понимают.

– Понимать-то понимают, да понималка у всех разная. Сейчас чай допьём и пойдём навестить нашего питомца, как он там?

Нужно сказать, что у Татьяны от рождения было не раз выручавшее её качество: в экстремальных ситуациях на неё нападал рассудительный покой. И потом, когда всё улаживалось и становилось безопасным, вот тут-то и настигал её стресс по полной программе, или не по полной. Одним словом, боялась и расстраивалась она уже потом.

Минут через десять они уже осторожно, чтобы не спугнуть вынужденного жильца, открывали двери хлева. В сумерках на них смотрели выразительные, практически человеческие карие глаза. Существо сидело в углу на сене, опираясь на задние лапы, как кенгуру, и сложив крест-накрест передние лапы к груди.

– Господи, ты хоть скажи нам как-нибудь, что и кто ты такое? Что делать-то нам с тобой?

И вдруг Татьяна услышала внутри себя, нет, не голос, а чувство, которое она потом сама облекла в слова: «Отпустите меня. Очень прошу, отпустите меня». Это чувство внутри было так несомненно, что она тут же сказала: «Его нужно отпустить!»

– Как отпустить? Да Вы что?

– Говорю же, что обязательно нужно отпустить, может быть, у неё там дети или ещё что. Я чувствую внутри, что просит отпустить.

И тут Татьяна внезапно ясно поняла, что это существо безошибочно читает все её чувства и эмоции. И тогда она постаралась передать ему чувство сострадания и понимания. И ей сразу же стало ясно, что её сигнал дошёл, и существо всё поняло.

– Нужно дать ему какое-нибудь название, – сказала она.

– Да какое тут дашь название, это просто кракозябра какая-то. Посмотрите, до чего несуразное.

– А давайте назовём «Козя». Вроде бы и мальчика и девочку так можно назвать.

– Ну, пусть будет «Козя».

– Давайте, подгоняйте своего ушастика, будем грузить и привезём снова к тем кустам. А я пока Козе этой телепатировать начну, чтобы не боялась.

Незнакомец подогнал свой Запорожец и открыл двери для того, чтобы Козя могло пролезть в двери на заднее сиденье. Они отошли от машины и смотрели, что будет дальше.

Понемногу Козя, переступая задними лапами, будто фавн, аккуратно, чтобы не беспокоила рана, и впрямь «подошло» к машине и ловким прыжком оказалось на заднем сиденье.

– Ну, вообще! – изумился незнакомец. – А если она нас оттуда, сзади, загрызет?

– Не бойтесь, не загрызет, – сказала Татьяна и уверенно села на переднее сиденье.

Вслед за ней сел и незнакомец и, стараясь выезжать осторожно, чтобы существо не трясло на ухабах, поехал по дороге вниз к кустам. У кустов машина остановилась, они раскрыли дверцы, и Козя уверенно выскочило на дорогу и, став на задние ноги, пошло к канаве. Потом, ловким прыжком преодолев канаву, скрылось в кустах.

Татьяна внутри себя почувствовала глубокое чувство благодарности и послала чувство симпатии и доброты в ответ.

– Неужели мы теперь вот так вот здесь навсегда расстанемся и больше никогда друг друга не увидим? – немного погодя грустно сказал ей знакомый незнакомец.

– Вы правы, пережив такое, очень глупо расставаться. Кстати, так и не познакомившись. Итак, как же Вас зовут?

– Меня – Сергей. А Вас?

– Татьяна. А сейчас поедемте снова ко мне. Покормлю. У меня ещё вчерашний борщ остался. Ничего не имеете против вчерашнего борща?

– Совсем ничего не имею. Честно сказать, я со всеми этими волнениями жутко проголодался.

5.Любопытная соседка

Когда голубой запорожец очередной раз затормозил у дома Татьяны, соседка из дома напротив просто прилила к окну. Мало того, что эта пуританка уже третий раз приезжает к дому с незнакомым мужиком, так они ещё что-то выносили в хлев, а потом, наверное, что-то оттуда увозили.

Любопытство Галину Ивановну разбирало до такой степени, что у неё не было сил соблюдать приличия. Та хоть и относилась к Татьяне по-доброму, но о её личной жизни знала очень мало. Татьяна была скупа на рассказы о себе, и это разжигало любопытство соседки ещё больше.

В русских деревнях вообще издавна принято не только быть в курсе личной жизни живущих рядом и не совсем, но и принимать в ней активное участие. Слишком «скрытные», как Татьяна, считались странными и подозрительными. Хоть тебя и осуждают, и точат о тебя языки, это – дело второе, будь добра, терпи, но о себе рассказывай всё без утайки.

В каждой уважающей себя деревне обычно водился свой «дежурный по окну», да ещё и не один. Он или она всегда были в курсе, кто когда утром встал, куда поехал, что купил в магазине, когда копал картошку и сколько накопал. Одним словом, такой «дежурный» был незаменим для осуществления и поддержания информационного пространства в отдельно взятом населенном пункте.

Если Татьяна встречалась с Галиной Ивановной на улице или заходила за чем-нибудь к ней домой, то та подробно всё рассказывала, кто к кому и зачем приходил в отсутствие хозяйки, и даже когда придут снова. Все прогнозы насчет личной жизни сельчан были подробны и большей частью сбывались.

На сей раз Галина Ивановна твердо для себя решила, что, как только этот мужик уедет, она немедленно сходит к соседке и толком у неё разузнает, что это за мужик, откуда и что это они делали в хлеву.

Под нескрываемым прицелом соседских глаз Татьяна пригласила Сергея в дом. Мельком она успела заметить, что когда Сергей разувался в прихожей, то у него были надеты не шерстяные носки, как обычно, а очень умело повязаны серые байковые портянки.

– Да он не штабист какой-нибудь, а точно военный, да ещё и опытный в походе.

Она знала, что такая портянка, умело обмотанная вокруг ступни, куда лучше любого шерстяного носка. Однако портянки и его часы так не вязались друг с другом, всё равно как фрак с кедами. Эта «шероховатость стиля» занимала её, но недолго. Она даже и не подумала расспросить о портянке и часах, что непременно и сразу же сделала бы Галина Ивановна. Татьяна считала, что если нужно, человек расскажет сам, и задавала вопросы только в крайнем случае, когда это было непременно важно и, более того, уместно.

Сергея тоже очень удивила сервировка стола. В простой крестьянской избе со старинными кроватями, столом и лавками, вдруг появилась фарфоровая супница, изящные тарелки и серебряные столовые приборы. Хлеб был нарезан, как в ресторане, и рядом с приборами лежала накрахмаленная салфетка. Соль и перец умещались в изящном хрустале.

Горячий борщ из супницы источал такой аромат, что Сергей уже третий раз за короткое время сглатывал слюну и совсем уже пришел в крайнее нетерпение, когда Татьяна принесла такую же изящную хрустальную штучку с горчицей и маленькой серебряной ложечкой. За ней на столе оказалась сметана в белоснежном соуснике.

– Давайте есть, а то остынет, – и Татьяна зачерпнула из супницы полный половник красного наваристого борща и ловко налила его в тарелку, недолго подумав, сразу налила и второй, поставив перед своим гостем это кулинарное чудо, что безошибочно определил по запаху Сергей.

– Ну, у Вас и сервировка!

– Не скрою, имею слабость к красивой посуде, – улыбнулась в ответ Татьяна, наливая борщ и себе.

Красота сервировки непостижимым образом превратила обед в какую-то приятно сакральную церемонию. Татьяна с улыбкой внутри наблюдала, как Сергей аристократично погружал ложку в пахучее пространство жестом от себя, подносил ко рту и поглощал без единого звука, уверенно откусывая от треугольника ржаного хлеба.

Без церемоний Татьяна налила своему гостю и себе добавку. И, к её радости, борщ был съеден весь без остатка.

– Уж простите, второго не готовила сегодня. Так что перейдём сразу к чаю.

– Какое второе? Такой борщ заменит всё на свете! Поразительной вкусноты и красоты борщ!

Тут раздался стук в дверь. На пороге стояла Галина Ивановна. Не в силах дождаться отъезда незнакомца, она под благовидным предлогом одолжить хлеба решила присмотреться к незнакомцу лично.

– Добрый день, приятного вам аппетита! Соседушка, у тебя хлебца чуток не найдется, а то, вишь, обед, а у меня-то весь хлебец вышел. Сама знаешь, в магазине нынче нет, вчера раскупили. Не рассчитала я, – тут Галина Ивановна нарочито виновато вздохнула.

– О чем речь, конечно, одолжу. Четвертинки хватит? А то пожалуйте с нами чай пить. Борща, извините, нет уже, весь съели.

– Чайку? А пожалуй, что и выпью. Любо дело – кишочки-то прополоскать, – игриво заявила Галина Ивановна и быстрым шагом просеменила к столу.

Татьяна быстро убрала со стола тарелки и принесла три пары фарфоровых чашек и за ними из того же сервиза большой фарфоровый чайник.

– Я-то ей говорю, что ты всё церемонии разводишь? Такой-то посуде только в буфете стоять, а она на каждый день пользует! Хотя какой у неё буфет… – и Галина Ивановна кивнула головой на старинный ободранный буфет, в незапамятные времена выструганный крепкими крестьянскими руками и покрашенный неопределённого цвета краской.

– Лучше бы она себе буфет купила, а не какую-то там мультиварку, ведь правда? – и она устремила пронзительный взгляд на Сергея, который, аккуратно сложив руки на груди, почти не слушал словоохотливую соседку, а наслаждался приятным теплом после трапезы.

– А часики-то у Вас какие! Удивительные часики! Можно ли мне рассмотреть?

– А зачем это Вам? – очень спокойно и серьёзно ответил вопросом на вопрос Сергей, да так, что у Галины Ивановны напрочь пропало желание обсудить ещё и портянки гостя. Тем не менее она упрямо решила не уходить, несмотря на не очень-то любезный ответ.

6.Сергей

Галина Ивановна, как ни в чём не бывало, продолжала трещать про погоду, про то, что у Митька украли плуг к трактору. Наверняка Лёнька сдал в металлолом, паршивец. И зачем этот металлолом только принимают, и вообще, всех пьяниц пора гнать из села поганой метлой.

Нужно сказать, что как для Татьяны, так и для Сергея вся эта информация проплывала мимо, как говорящий туман. Они пили чай с вишневым вареньем и думали каждый о своём.

Татьяну занимали мысли об этом странном существе, которое, как она чувствовала, пока не ушло совсем из её жизни. Уж очень поразили её не только человеческие глаза, но и та телепатия, которую оно проявляло. Огромная загадка лежала за всем этим, гораздо больше, чем просто новый биологический вид.

Сергея же очень интересовала сама хозяйка, не столько противоречивость её обстановки, сколько её внутренняя загадка и глубина. Как женщина она не представляла ничего особенного, вполне стандартная славянская внешность для её возраста. Кстати, о возрасте: наверное, не больше сорока пяти лет. Хотя… Кто их знает, этих женщин, сейчас они поголовно выглядят моложе своих лет, и не подкопаешься. Нет, не внешность, занимала его в хозяйке дома, а её поведение, реакции, выражение лица. Если выбирать какое-нибудь слово для ключевого обозначения Татьяны, то он, пожалуй, выбрал бы такое обозначение: «Весёлый покой».

Наконец, чай был допит. И Галина Ивановна, с трудом влив в себя уже третью чашку, лишь бы только подольше задержаться и что-нибудь вынюхать, в конце концов, всё же поняла, что ничего существенного при ней не скажут, и встала из-за стола.

– Ну, спасибо, хозяюшка, за приют, за ласку, – со скрытой обидой произнесла незваная гостья и, забыв одолженную четвертинку хлеба, потянулась к выходу и громче обычного с досадой хлопнула дверью.

Татьяна в окно проследила, пошла ли Галина Ивановна к себе домой, и, собирая чашки со стола, первая нарушила молчание: «Мы правильно сделали, что его отпустили. Оно обладает телепатическими способностями передачи чувств. Я первый раз с этим встречаюсь».

– А мне оно почему ничего не передало?

– Ну, думаю, что оно может таким образом «разговаривать» только с одним человеком, а не сразу с несколькими. А во-вторых, Вы же знаете, насколько чувства у женщин ближе к поверхности, если можно так сказать. Знаете, я почему-то даже думаю, что могу таким образом Козю эту позвать, если сконцентрируюсь и пошлю чувство, что желаю её видеть.

– Как Вы думаете, это – он или она?

– Даже пока не знаю. А вдруг они вообще бесполые?

– Знаете, а давайте ещё разок съездим к этим кустам? Может быть, оно ещё там и удастся узнать побольше?

– Давайте!

Татьяна унесла посуду со стола на деревянном, инкрустированном серебром подносе. Но Сергей уже перестал удивляться этим внезапным появлениям необычных вещей. Он, одевшись в прихожей, поджидал хозяйку.

Татьяна быстро надела сапоги, накинула куртку и была так мгновенно готова, что Сергей только одобрительно крякнул. Бывшая супруга часами изводила его вопросами «что одеть» и не менее длительными верчениями перед зеркалом. При этом она была свято убеждена, что только вот эта «чистка перышек» и делает из женщины настоящую женщину. Повсюду в квартире лежали глянцевые журналы, пахло парфюмерией, шкафы ломились от обилия платьев и обуви. Благо, денежное довольствие Сергея позволяло Людмиле не очень-то экономить. Не сказать, что супруга была глупа или распущенна. Вовсе нет. Но она была так стандартно предсказуема, а со временем у неё и вовсе не стало своего лица, оно всё утонуло в макияжах глянцевых журналов. Это, к сожалению, касалось и её отношения к жизни. Однако хозяйкой она была хорошей, старалась держать дом в чистоте и готовила очень хорошо. Всё это устраивало Сергея до поры, пока у него не наступил очень опасный для мужчин возраст – возраст пересмотра собственного бытия.

На службе у него всё складывалось хорошо. Он занимался любимым делом – конструированием военных самолётов, часто уезжал на полигоны испытывать новую технику. Военные аэродромы были разбросаны по всей стране, и условия нередко там бывали не очень-то комфортными.

Портянки были из этой же кочевой серии. Сергей вообще старался перенимать от других всё самое лучшее, а на недостатки смотрел снисходительно до той поры, пока человеческое не начинало вредить делу. Тут он поджимал губы, что для подчиненных уже с самого начала не сулило ничего хорошего, и ледяным тоном сообщал бедняге такое, что тот готов был многократно провалиться сквозь землю. Сергей умудрялся находить такие выражения, характеризующие личность провинившегося, вернее, даже не находить, они сами собой появлялись у него в голове, а он просто транслировал это в пространство посредством своего речевого аппарата. Всё это проделывалось без единого непечатного слова.

Сергей, будучи из семьи потомственных интеллигентов, вообще не допускал крепких выражений. Он считал, что такого рода брань унижает в первую очередь самого человека, и находил эту привычку низкой. За это Сергея считали странноватым, но уважали и побаивались. Побаивались, в основном, из-за этих интеллигентных разносов и ещё за то, что у него был цепкий взгляд на всякую халтуру. Ошибки Сергей на первый раз великодушно прощал, но, когда видел намеренную нерадивость, его холодному гневу не было предела.

Однажды, когда он вернулся из недельной командировки, то обнаружил так банально и так глупо в спальне жены своего старинного знакомого, генерала, его непосредственного начальника. Не сказав ни слова, он собрал чемодан и уехал жить на квартиру к своему давнему другу и сослуживцу. Они были дружны ещё со студенческой скамьи, понимали друг друга с полуслова, поэтому, когда Сергей с чемоданом в одной руке и бутылкой коньяка в другой, появился у него на пороге, тот понял, что сейчас лучше ничего не говорить и ни о чём не расспрашивать, раз друг даже не мог предварительно позвонить, что приедет.

Где-то с неделю у Сергея жгло внутри, коньяк этому делу совершенно не помог, поэтому никакого запоя не получилось. На следующий день он поехал в штаб и подал рапорт с просьбой о переводе, но, вместо этого, как ни странно, перевели самого генерала. Видно, постарался его друг, озвучив ещё более вышестоящему начальству причину рапорта.

С супругой встреч и объяснений Сергей избегал, никакой семьи он сохранять не собирался, понимая, что всё равно это невозможно. Детей у них не было, супруга берегла фигуру, а он как-то не настаивал. Но Людмиле он исправно высылал солидное денежное вспоможение после того, как этот жар обиды и гнева оставил его.

Вскоре пришёл большой заказ на новое оборудование для истребителей, и Сергей так погрузился в работу, что было некогда из неё вынырнуть, а не то, что подумать о других женщинах. Так продолжалось почти два года и вот, наконец, ему удалось вырваться в небольшой отпуск, который он решил провести у себя на родине, благо, был охотничий сезон и хорошая осень.

Всё это неожиданно для себя он поведал Татьяне, пока они ехали до тех странных кустов. Спроси у него, почему он делится тем, что и лучшему другу не всегда расскажешь, он ни за что бы не ответил. Татьяна вызывала у него тёплое чувство родственного доверия, если можно так сказать.

Она слушала и ничего не говорила. Только в конце спросила: «А сейчас-то как?»

– Да ничего вроде, – ответил Сергей, совершенно успокоившись от реанимированных воспоминаний и не обнаруживая у себя в душе ни капли горечи от своей болезненной житейской истории.

– Ну и хорошо, – одобрительно заключила Татьяна и вышла из машины.

От кустов не исходило никакого страха, как было в первый раз, можно сказать, что они были пусты. Странное существо, видимо, покинуло их.

Татьяна спустилась к ним через канаву, при этом чуть придержалась за ветку ивняка, чтобы не упасть, и тут же почувствовала оставленное для неё «послание» Кози. Козя сообщала, что она ушла, чтобы за неё не волновались, потому что чувствует себя достаточно способной для жизни. И при этом в послании ощущалось такое чувство благодарности и любви, что у Татьяны выступили слёзы на глазах.

– Она ушла. И оставила послание. Она каким-то образом может оставлять послания на живом.

Сергей тоже попробовал взяться за эту ветку, но ничего не почувствовал.

– Вы не почувствуете. Я его уже прочла. Видимо, его можно прочесть только один раз. Попробуйте другие ветки, может быть, на них тоже что-нибудь есть.

Сергей коснулся ветки на другой стороне ивового куста и вдруг замер. Козя сообщала ему, чтобы он не винил себя, что она на него вовсе не сердится, что поделать, всякое бывает. Он же не хотел причинить ей боль.

У Сергея защемило сердце, и он испытал такое чувство благодарности к этому неведомому существу, что даже физически почувствовал, что оно сообщилось ветке, как бы влилось в неё. И тут он понял, что случайно сам оставил для Кози ответное послание. Осторожно отняв руку от ветки, он ещё с полминуты стоял неподвижно, чтобы послание «закрепилось». Откуда он понимал, что делать нужно именно так, Сергей и сам не знал.

– Знаете, похоже, я оставил ей ответ.

– Понимаю, я сейчас тоже попробую.

И Татьяна, коснувшись своей ветки, всем сердцем сообщила Козе, что хотела бы с ней увидеться вновь. Когда она почувствовала, что послание «закрепилось», осторожно отпустила ветку и немного постояла рядом, чтобы оно «прижилось».

– Что же это с нами делается такое… – вслух произнёс Сергей то, о чём подумал.

– Да я и сама не знаю. Приходите ко мне завтра, когда Вам будет удобно. А сейчас я пойду домой, мне нужно пройтись и спокойно обо всём этом подумать.

– Согласен. Мне тоже.

Они пожали друг другу руки, как старые друзья. Сергей сел в машину, но, прежде чем уехать, убедился, что Татьяна спокойно пошла по дороге к дому. У него вообще было сильное желание проследить за тем, чтобы она благополучно дошла, и чтобы с ней ничего не случилось.

Такой силы защитительной ответственности он не испытывал ни к одной женщине в мире. Это было такое чувство, которое подтверждает в мужчине настоящего мужчину и даёт ему невероятные силы и достоинство.

«Как хорошо! Как всё-таки хорошо, что всё это случилось», – подумал Сергей и заставил себя уехать, уже заранее радостно предвкушая завтрашнюю встречу.

Он чувствовал, что в его жизни наступает самое главное – то, ради чего, собственно, он и пришёл в этот мир.

7.Возвращение Кози

В ту ночь Татьяна видела странный сон. Будто к её дому подошёл белый телёнок и на её глазах вырос в большого белого быка. Она и боялась его и любовалась им, а он ходил вокруг дома и не желал уходить.

Утром она проснулась от чувства крайней тревоги. У хлева вовсю лаял Туман, как обычно лает на незнакомых. Быстро одевшись, Татьяна поспешила к хлеву, уже предчувствуя, что это – Козя и что с нею беда. Так оно и было. На сене, забившись в угол, сидела Козя, а на её задней лапе висел большой охотничий капкан.

– Боже мой! Да что же это такое, все несчастья на тебя. Туман, фу! Перестань лаять! – и Татьяна осторожно осмотрела механизм. Она никогда не имела дела с капканами, телефона Сергея у неё не было. Напрягая все силы, она осторожно разжала створки, высвободив повреждённую лапу, и отбросила в сторону. Капкан громко клацнул.

– Ну, Козя, посиди пока здесь, сейчас я принесу все необходимое и помогу тебе.

Существо так понимающе на неё посмотрело и вздохнуло. Татьяна совершенно не ожидала от него такого человеческого вздоха, но, как Скарлетт, сказав себе: «Я подумаю об этом завтра», побежала скорее в дом.

Уже после того, как рана была обработана и перевязана, Татьяна села возле Кози и задумалась о том, как быть дальше.

Вдруг поток её мыслей неожиданно прервался и перед глазами возник редкий лес, поляна с необычными цветами. Там были Козя и другие такие же существа. Одновременно с этим видением возникло такое чувство тоски…

Потом Татьяна увидела странных «людей», которые с помощью пульта накрывают Козю сетью, «люди» относят пойманную Козю в странный летательный аппарат. Эта картинка сменилась видом Земли из космоса, потом раздался взрыв, темнота, и через короткое время перед глазами открылся местный лес, затем клюквенное болото, и, наконец, те самые кусты ивняка и Сергей, стреляющий из ружья.

– Бедная, так ты сюда попала с другой планеты…

Татьяна обняла Козю и заплакала. Козя часто засопела носом. Шерсть у Кози была мягкая, и сама она была такая гибко-подвижная, что, казалось, скелет её состоит из одних только гибких хрящиков.

«Гибче кошки», – подумала Татьяна, не переставая всей душой жалеть бедную скиталицу.

– Зачем они её поймали и привезли сюда? – тут Татьяну озарила мысль: – Да она же – переводчик! Чувства… Они не нуждаются в языке. Чувствуют всё без слов, это уже потом каждый переводит в мысли на том языке, которым владеет. Козя – передатчик чувств и информации от живого к живому! Они вовсе не хотели её мучить, они её взяли для налаживания контакта!

– Козанька, поживи пока у меня, мы постараемся что-нибудь придумать, – сказала Татьяна, посылая этому несчастному существу чувство жалости и душевного тепла. Получив в ответ благодарность, она пошла в дом, раздумывая над тем, чем же её кормить и какие продукты предложить, чтобы Козя, чего доброго, не умерла от голода и жажды.

Дома она растопила печь, приготовила завтрак и решила вначале предложить Козе хлеба и сырых овощей. Она сложила всё это в глубокую миску и снова отправилась в хлев. Там она застала Козю, пьющую воду из забытого ведра.

– Уф, уже хорошо. Хотя бы воду пьёт, – подумала она и поставила перед Козей миску с хлебом и овощами.

Козя ловко схватила лапами кусок хлеба, понюхала его, глубоко втянув в себя воздух, высунула язык, лизнула, потом чуть надкусила, разжевала и проглотила. Подождав задумчиво полминуты, откусила уже кусочек побольше.

– Вот, умница! Кушай, кушай… – и Татьяна решила сходить ещё и за гречневой кашей.

К полудню она обнаружила, что Козя всеядна и обладает изрядным аппетитом. По крайней мере, ест как здоровый мужик. А испражняться существо похромало за хлев, откуда раздались такие звуки…

– Может быть у неё понос, и вся эта еда ей не впрок?

Но, увидев довольную Козю, снова с аппетитом налёгшую на гречневую кашу, она поняла, что Козя просто наголодалась.

Раздался знакомый шум мотора, Татьяна увидела, что к дому подъезжает Сергей на своём голубоватом запорожце.

8.Перемещение Кози

Сергей, попивая чай с мятой из тончайшего фарфора, слушал взволнованный рассказ Татьяны о внеземном происхождении Кози, и верил, и не верил. Интуиция подсказывала ему, что именно так всё и было, но мужская логика противилась.

– А пойдёмте, Козя сейчас сама Вам всё расскажет, – запальчиво сказала Татьяна, заметив недоверие на его лице.

– Ну, пойдёмте.

Когда они вошли в сарай, сытая и явно шедшая на поправку не по дням, а по часам Козя встретила их весёлым взглядом и, казалось, даже хихикнула.

– Ну, возьмите, возьмите её за лапу, сами увидите!

Сергей осторожно потянул к Козе ладонь, та с проворностью обезьяны схватила её обеими лапами и сразу обнюхала.

– А она не кусается?

– Я не знаю, меня ещё не кусала.

И тут Сергей увидел прекрасную поляну, на ней веселились такие же «кози», большие и маленькие. Ощущение радостного детства окутало его.

– Козя, ты ему про путешествие-то расскажи, про то, как тебя поймали, – попросила Татьяна, наблюдая блаженное выражение лица Сергея и понимая, что там ни про какую поимку, ни про какой взрыв и речи нет.

Козя бросила на Татьяну недовольный взгляд, но просьбу почувствовала. Выражение лица Сергея сменилось на огорченное, а потом на суровое. Затем Козя сердито отдёрнула свои лапы, прижала их к груди и тяжело засопела.

– Прости, Козанька, что попросила тебя вновь пережить, – Татьяна погладила существо по голове и тихо прижала к себе, желая утешить.

– Да… Дела… Ну не могли же они бесследно пропасть. Искать нужно эту «тарелку» или что там у них. Не могло же Козю эту так далеко отбросить. И почему никто не видел ничего?

– Может быть, мы Козю попросим привести нас к этому месту? Вдруг там в живых ещё кто-нибудь остался?

– А что? Очень даже может быть.

– Предлагаю поехать прямо сейчас!

– Согласен. Только это… Вы её сами попросите, как там у вас, из женской солидарности…

Татьяна осторожно взяла Козю за лапку и о чём-то молча попросила, Козя вся затряслась, но Татьяна продолжала уговаривать её уже вслух:

– Не бойся, ведь ты туда пойдёшь не одна, мы поедем с тобой, повезём тебя, чтобы тебе не было больно…

Понемногу Козя успокоилась.

– Поедет, согласна.

– Ну, вот и хорошо.

Сергей с Татьяной перенесли Козю в машину и укрыли её Татьяниным байковым одеяльцем. И вовремя, потому что от своего дома уже спешила быстрым шагом к машине вездесущая Галина Ивановна. Сергей быстро накрыл Козю с головой, а Татьяна выдвинулась вперёд на перехват любопытной соседки.

– Здравствуйте, Галина Ивановна! Простите, но совершенно некогда поговорить. Потом, приеду, зайду.

– Ну, ладно, обещались, – недовольно ответила соседка и уныло поплелась восвояси.

Татьяна быстро села в машину на заднее сиденье с Козей и сказала: – Поехали.

Доехав до первого нижнего поворота, Татьяна взяла Козю за лапку:

– Куда теперь, Козя?

Вдруг перед Татьяной открылись большие клюквенные болота у озера.

– Знаю, куда! Нам нужен вездеход. На охотбазе есть болотоход. Сможете взять?

– За деньги запросто, – ответил Сергей и свернул к охотничьей базе.

На все формальности ушло около получаса, и Сергей на новеньком болотоходе подъехал к предусмотрительно оставленному на подъезде голубому запорожцу с пассажирами. Перегрузив туда Козю, они отправились к обширным болотам, которые располагались километрах в тридцати от места, где жила Татьяна. Правда, болота простирались на сотни километров, и вся надежда была только на Козю.

9.Болото

– Эх, нужно было Тумана взять, – сказала Татьяна.

– Да вон он, сзади бежит.

– Так тормозите!

Не успела Татьяна приподнять тент кузова, как Туман впрыгнул и, принюхавшись к Козе, затих себе в углу.

– Ну, вот, теперь команда в сборе, – весело сказал Сергей и нажал на газ.

Дорога к болотам была сплошь в рытвинах. Никакая рессорная система не помогала. Козя вцепилась в рукав Татьяны мертвой хваткой и, несмотря на все успокаивания, была крайне встревожена. Тумана укачало, он то и дело высовывал морду из-под тента «подышать».

Наконец, тревога Кози достигла какой-то крайней точки, и Татьяна попросила Сергея притормозить. Все выгрузились из машины, Козя выпрыгнула на одну ногу. По обе стороны дороги простирались бескрайние клюквенные болота.

– Да, так она далеко не допрыгает, придётся её Сергею нести, – посмотрела Татьяна на Козю с состраданием, пока та не отводила напряженного взгляда от чего-то там на востоке. Туда же смотрел и активно втягивал воздух Туман.

Сергей сел в болотоход и через канаву аккуратно вывел его на болото. Но разрекламированная машина категорически отказывалась продвигаться, увязая всеми своими гусеницами в торфе и выгребая на поверхность кучи мха. Сергей выскочил из кабины.

– Что и следовало ожидать, – саркастически подытожил он.

– Жаль. Вам ведь придется Козю нести. Ей после капкана дорогу не осилить.

– Так тому и быть.

Сергей быстро смастерил что-то из брезентовых ремней. Это была обвязка для Кози, чтобы удобнее было нести. Татьяна помогла надеть на Козю это сооружение, и Сергей, всунув, руки в лямки, взвалил Козю себе за спину, словно рюкзак.

Они двинулись на восток. Впереди бежал Туман, часто поднимая нос вверх, держа направление.

Они аккуратно ступали между усыпанных клюквой кочек, обходя наиболее топкие места, и уже подумывали о привале, даже Козя, которой было неудобно сидеть за спиной в одном и том же положении, когда вдруг среди болота что-то блеснуло.

– Это оно, – уловил Сергей телепатический Козин сигнал.– Вроде бы недалеко, – сказал он Татьяне, кивнув в направлении блестящего предмета.

Туман молча рванул вперёд. Татьяне стало страшно.

– И зачем мы только одни сюда пошли? Ещё неизвестно, что мы там увидим. Вдруг там враждебные существа? Да ещё радиация какая-нибудь, или инопланетные бактерии, против которых нет никакого иммунитета. Ну, ладно Сергей, он – мужчина, ему полагается быть храбрым, а я-то? Вот, дура, – думала Татьяна, коря себя за преждевременный добрый порыв.

Так часто бывало в её жизни. Татьянино сердце бежало впереди разума и порой заводило в такие дебри, из которых она едва выбиралась. Но, оглядываясь назад, видела, что эти «дебри» давали необходимый опыт. Сожаление уступало место благодарности, и Татьяна жила дальше, не досадуя ни на Бога, устраивающего её судьбу, ни на собственное сердце.

Вспомнив об этом, Татьяна отогнала сомнения, как назойливых мух, и устремилась следом за собакой. Сзади, ускоряясь, хлюпал болотными сапогами Сергей с Козей за спиной.

То, что они увидели, очень их расстроило. Блестел опрокинутый большой сферический зеркальный колпак, изготовленный из какого-то тонкого, но очень прочного материала. Было видно, что корпус летательного аппарата почти полностью всосало болото. Торчала часть какой-то стойки, соединённая неизвестно с чем тонкой блестящей, похожей на металлическую, трубкой.

Однако Туман побежал куда-то дальше за клюквенные кочки и редкие ели, неизвестно как выросшие на этом топком месте.

– Стойте здесь с Козей, а я посмотрю, что там.

Метрах в ста Туман остановился, глухо рыча и подняв шерсть дыбом.

– Фу, Туман, фу! – запыхавшись, Татьяна увидела, что на кочке неподвижно лежит ещё одна «козя», только поменьше. Наклонившись к несчастному существу, она обнаружила слабое дыхание. Очень аккуратно, стараясь не причинить вреда, она подняла бедолагу на руки и осторожно понесла её к разбившемуся летательному аппарату, где её ждали Сергей и Козя, уже расположившаяся внутри этого странного колпака.

Когда Татьяна положила найденыша в этот колпак рядом с Козей, та сразу обхватила существо передними лапами и прижалась к нему всем телом.

И Сергей, и Татьяна чувствовали, что сейчас лучше ни во что не вмешиваться и подождать. Они сняли свои куртки и укрыли бедных прижавшихся существ, а сами, отыскав поваленную ёлку, приспособили её между кочек, чтобы отдохнуть. Туман расположился рядом с Татьяной и, поскуливая, положил морду ей на колени. А Сергей, набрав спелой крупной клюквы, угостил Татьяну и сам ел, утоляя жажду.

– Думаете, она сможет чем-нибудь помочь той, другой?

– Наверняка, – ответила Татьяна, внутри себя непрерывно очень сильно желая выздоровления другому живому существу и направляя это желание к Богу: «Господи, знаю, что не знаю, чего прошу, но пусть оно, второе, не умрёт!»

Прошло, может быть, минут десять, как вдруг из колпака раздался тонкий свистящий звук.

Татьяна с Сергеем кинулись к колпаку, приподняли куртки и увидели, что второе существо открыло глаза и стонет, присвистывая. При этом было ясно, бодрая до этого Козя чувствует себя гораздо хуже.

– Так, срочно нужно этих голубушек доставить к транспорту! – скомандовал Сергей. Увидев загнутый выступ на колпаке, он распутал обвязку и, привязав к нему брезентовый ремень, попробовал тащить по болоту.

Колпак подался, отполированная поверхность удобно скользила по мокрому мху. Татьяна «впряглась» рядом, и они оба, стараясь не делать рывков, потащили своих инопланетянок к болотоходу. Следом за ними, поскуливая и «прикрывая тыл», лавировал между клюквенных кочек, Туман.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.