Денис Яронгов
Глава Гос Аппарата

Работа в Министерстве – это мечта каждого гражданина нашей величественной Страны!

Ты оказался среди избранных, стажёр – твоя мечта воплотилась в жизнь! Теперь ты стоишь на самой низкой ступени карьерной лестницы, но это уже больше, чем ты мог бы достичь в обыденной жизни. Ты определился, кем станешь? Ответственным и исполнительным служащим, которого Мудрый Вождь наградит орденом за верность и преданность? Или, возможно, ты стремишься стать амбициозным карьеристом, готовым переступить через любого, кто посмеет встать на пути к Министерскому креслу? А может, у тебя совсем иные цели? Что если ты оказался здесь не по своей воле? Если так, то кто же послал тебя и зачем?

Несмотря на это, теперь ты – часть Министерства! Здесь, за этими стенами, не существует власти, способной управлять тобой. Ты обладаешь свободой выбирать свою дальнейшую судьбу! Но кем же ты станешь в этом обнадёживающем и одновременно пугающем мире?

Пролог:

«Назад пути нет. Некуда бежать. Пора встретиться лицом к лицу с последствиями своих действий». Мужчина лет сорока пяти в дорогом черном костюме, выбежав из метро, спешно оглянулся вокруг, захватив мрачные тени площади. Слабо освещенные фонарями, здания казались затянутыми в ночную пелену, готовой поглотить его с головой. «Как можно быть таким слепцом?! Неужели с самого начала не было понятно, что они всё исковеркают? Всё перевернут с ног на голову?! Любое начинание превратят в инструмент контроля, а из любого пряника слепят кнут…»

В страхе и ненависти он выдохнул, его взгляд упал на величественное здание, вырастающее перед ним и затмевающее остальной мир. Тридцати семиэтажное чудо, ставшее символом власти, зависти и стойкости тоталитарного режима. Оно олицетворяло всё, что он ненавидел и чему когда-то служил. «С самого начала это была ошибка», – промелькнуло у него в голове.

«Возможно, ещё не поздно что-то исправить! Нужно отключить всё, уничтожить все наработки!» Он задыхался, словно сердце разрывалось от напряжения, и, выходя на лестницу, его нога вместо уверенного шага снова скользнула. На мгновение, он остановился и взглянул на площадь, полную высоких вышек, которые, как стальные монстры, издавали монотонный гул. Стройные ряды людей неподвижно стояли, подобно мраморным статуям, их взгляды были пустыми, а души словно остались вне этого мира. «Эти пустые глаза… Эта молчаливая покорность… Это не то, что я хотел! Совсем не то!»

Скорость сердца учащалась от напора страха, гремевшего в его сознании, ударили молнии, разрывая небо. Дождь лил, как из ведра, и, казалось, гремящий звук шёл из самой тьмы. Он шагал к огромной двери, едва различимой за непривычным светом, а его страх становился огнём, переполняя каждую клеточку. «Не бывает великих дел без великих препятствий, но, Бог свидетель, мне страшно, как никогда в жизни! Уверен, они уже придумали, как втянуть во всё это Эвана. Я знаю только один способ защитить сына…»

Ручка двери, длинная и холодная, казалась тяжелой, как судьба, но он дёрнул её. В этот момент оглянулся назад, будто прощаясь с тёмными просторами, и шагнул в неизведанное. За дверью мир накрывала тьма, поглотившая последние искры надежды и веры.

Некоторое время спустя, на мокром граните, аккуратно выложенном на площади перед зданием, покоилась холодная фигура выпавшего из окна мужчины в черном костюме. Вдребезги разбитые очки валялись неподалеку, их осколки отражали тусклые блики фонарей, словно маленькие звёзды, затерянные в алом море. Кровавая лужа, смешанная с дождевой водой, растеклась по ступеням, окрасив входную часть парадной в зловещий алый цвет. Лицо погибшего размягчено от удара, но на нем располагалась легкая улыбка, как будто он наконец-то познал свободу.

Площадь, наполненная звуками дождя и стоном ветра, теряла интерес к исчезнувшему моменту. Куски стекла медленно тонули в луже, но никакого интереса уже не было к холодному телу, который, возможно, однажды нарисовал красками шедевр, но усомнился и утратил всё, отдав свою жизнь на алтарь борьбы.

Не бойтесь прыгать с утеса, а пока летите вниз, отращивайте крылья.

Рей Брэдбери

Часть I: Этаж 1.

Глава 1: Вступление в должность.

Хельмер, тысяча девятьсот восемьдесят пятый, шестое мая. Утро принимало свет в свои объятия, но моросящий дождь, словно скупая слеза, добавлял определенную печаль в свежесть этого дня. Из станции метро вышел невысокий мужчина лет тридцати, его фигура выглядела плотной, что было странно для обычного прохожего. Взгляд его лица напоминал портрет покойника, выпавшего из окна несколько дней назад, печать замирающей жизни застыла на его чертах. Смуглая кожа контрастировала с резкими линиями, словно жизнь вырезала их из мрамора, но они не были тривиальными. Темные волосы, зачесанные назад, создавали эффект строгого порядка, скрывающего душевные бури.

Легкая одежда не прятала сути его существования: не заправленные черные штаны и белая рубашка, капли дождя скользили по ткани, как мимолетные сожаления. Накинутый темный жилет добавлял ему некой серьезности, как будто он был лишь маской для неотразимо низкого содержания внутренней сути. Он остановился прямо у выхода из метро, сжимая в руках листок бумаги, белый и прямой, как его намерения.

Мокрые блики отражались от мраморных плит площади, а человек с листком на фоне серого утра казался частью неведомой картины, где его роль была невидима. Из легкого волнения его дыхание стало мерцать, но он сдерживался – именно так он создавал свой образ, за которым скрывал свои внутренние вздохи.

Каждая капля дождя придавала ему загадочности, вроде неустанно шепчущих секретов, которые не каждому были под силу понять. Он ещё раз взглянул на листок.

Перевод в Министерство одобрен. Нужно приступить к работе сразу после приезда в Хельмер.

Д. Каннингем

Быстро бросив взгляд на огромную площадь, Эван Редгрейв заметил сотню людей, тянущихся к тридцати семиэтажному зданию, возвышающемуся как стальной мутант среди серых облаков. Величие этого монументального сооружения, казалось, могло затмить даже его глубокомысленные размышления, но внезапно его внимание прервал мужчина, которому на вид было около тридцати пяти.

Мужчина в гладко выглаженном смокинге, с черным галстуком, как черная паутина, плотно обвивающей шею, выглядел нарочито заметным среди обыденности людей. Его квадратно-овальные очки сидели на его упитанном лице, отражая блики расплывшегося света, и, кажется, приковывали к себе внимание. Темные волосы были тщательно зачесаны назад, подчеркивая его уверенный, но немного неуклюжий шаг.

Элегантность его вида вызывала двойственные чувства: манера, с которой он приближался, выдавала нечто большее, чем просто желание произвести впечатление. Будто он пытался создать образ истинного аристократа, но что-то в его движениях подсказывало, что этот наряд не всегда ему был по душе. Эван почувствовал, как интерес и предостережение сплетаются в его душе, когда незнакомец, приближаясь, уже преградил путь.

– Привет! Видимо, тебя я и жду. Меня зовут Джордж Хемниц. – Произнес незнакомец, его голос, наполненный иронией, трепетал в воздухе, как лист, пойманный порывом неприятного ветра. Он протянул руку, а его улыбка сияла, но эта искренность выглядела размыто на фоне стремительного падения человечности вокруг. Редгрейв, ощущая внутреннюю настороженность, все же ответил взаимно и приветливо.

– Добрый день. Эван.

– Должно быть, ты важная персона, Эван. Я прав? – Спросил Хемниц, прищурив глаза, будто искал весомую причину для своих утверждений.

– С чего ты взял? – Ответил Редгрейв, его сознание возбужденно дрожало от неловкости, придавая всему этому разговору мрачную окраску.

– Я работаю в Министерстве уже 8 лет, 4 месяца и 12 дней. За это время я обработал 18342 обращения от граждан, выпил 1629 чашек кофе и стал свидетелем 284 случаев гражданского неповиновения. А теперь спроси, сколько раз меня отправляли встречать новичка на входе в его первый рабочий день.

– И сколько же? – Любопытство боролось с настороженностью, но голос Эвана был медленно завуалирован безразличием.

– Ноль, Эван. Ни разу за 3052 рабочих дня! Отсюда я делаю вывод, что ты – важная птица. Я прав? – Весело спросил Хемниц.

– Быть может, ты меня с кем-то путаешь? Я прибыл по назначению на должность простого клерка. Я Эван Редгрейв. – Произнес он, и его голос словно металлился, переходя в пространство между ними, срывая завесу и создавая трещины в привычной реальности.

– Редгрейв? В смысле, тот самый Редгрейв?! О Боже! Ведь твой отец… – Вдруг Хемниц замер, словно пойманный в ловушку своих собственных слов.

– Продолжай, Хемниц, что ты хотел сказать? – Спросил Эван, его голос стал неожиданно твердым, отрезая тишину, словно рубленый хлеб.

– Прими мои соболезнования. Наверное, тебе очень тяжело сейчас. – Произнес Хемниц, наполнив слова чуть невыносимым сочувствием. – Я виделся с ним за 58 часов и 23 минуты до его… до его кончины…

Эван почувствовал, как внутри него нарастает струя холодного гнева. Они не были близки, на самом деле, у них не было искренности, которая так необходима в подобные минуты.

– Мы с ним не были особо близки. Если быть честным, мы не общались уже 10 лет. Я даже не знал, что он тут работал, пока вчера мне не сказали… – Его голос едва дышал, как последний луч надежды, задуманной без посторонней помощи.

– Он не просто здесь работал. Твой отец был одним из самых уважаемых людей в Министерстве. – С гордостью произнес Хемниц. – Он руководил на самом верху. И что самое удивительное, он не смотрел на простых сотрудников сверху вниз, был открытым и честным человеком.

Редгрейв порывисто вспомнил о том, как его отец всегда возвращался домой с усталой, но мирной улыбкой. Он с трудом осознавал эту фигуру: был одним из тех, кто слишком быстро ушёл.

– Что произошло? Полиция уже что-то выяснила? – Вопрос вырвался с упреждающим трепетом, словно стебель, готовый сломаться под натиском ветра.

– Нам мало что говорят. – Вновь звучал голос Хемница, и Эван уже знал, что за его нарочитою осторожностью скрывается нечто большее. – Так что у меня есть только несколько фактов. Остальное – слухи и домыслы недалёких сотрудников.

– Какие факты? – Эван, не в силах подавить дрожь в голосе, прижал ладонь к лицу, как будто таким образом пытался спрятать истину от себя.

– 47 часов и 23 минуты назад твой отец выпал из окна на самом верхнем этаже Министерства. Пролетев 37 этажей, он упал на мостовую и умер мгновенно. Причины происшествия устанавливаются компетентными органами. – Произнес Хемниц, и его слова в воздухе звучали как приговор, уносящая с собой надежду. – По крайней мере, нам так говорят.

– Маловато фактов… – Проронённое Эваном было полным внутреннего усиления, словно он колебался на грани пропасти.

– Возможно, у меня есть для тебя важная информация, касающаяся смерти твоего отца. Но нам лучше поговорить об этом в тихом месте и после того, как я проведу инструктаж и покажу тебе рабочее место. Как говорится, первым делом – дело! Готов к своему первому дню в Министерстве?

– Готов. Веди. – Произнес Эван, его сердце колотилось, как заблудившаяся птица в клетке. Эта встреча стала началом чего-то больше, к чему он готовился всё это время. Он шел сюда, зная, что мир, построенный на тайнах, станет его новым домом. Развернувшись, Хемниц невольным движением своей руки, позвал Эвана следовать за ним.

– Здание Министерства По праву считается одним из самых красивых и функциональных строений страны. Посуди сам: 37 этажей, 226 метров в высоту, 12742 кабинета и более 352 тысяч посетителей в день! Иногда я пытаюсь посчитать, сколько единиц товаров народного потребления могли бы произвести все эти люди, если бы занимались чем-то, помимо стояния в очередях. Но обычно такие цифры у меня в голове не укладываются, и я сдаюсь.

Слегка улыбаясь, Хемниц поднимался по лестнице, его шаги резали тишину, наполняя её энергией. Он краем глаза наблюдал за Эваном, который хоть и двигался медленно, но каждая его деталь, каждый миг был пронизан вниманием, каким-то внутренним стремлением осознать окружающий мир. Они проходили мимо безмолвных душ, поглощенных своими заботами: кто-то дремал, кто-то спорил о чем-то важном, в то время как другие разразились громогласным смехом, словно глава из комедии, отображающей жизнь в её комичной, но, увы, печальной реальности. Город, казалось, жил по собственным законам; его сердце било так же сильно, как и страх перед Государством.

Когда они достигли центральной площади, их взору предстала статуя Мудрого Вождя – внушительный монумент, который возвышался как само Министерство, что провоцировал трепетный восторг. Хемниц остановился, и в его жесте вложен был символический смысл, словно он сам стал частью этого величия, частью системы, где высокие идеалы превращались в шутку, а страх обрушивался на простых людей, как холодный дождь.

– Обрати внимание на статую. – Произнес он, и его голос смешался с порывами ветра, словно пытался приоткрыть занавес над тайнами, заключенными в этом камне. – Для её создания использовали пять с половиной тысяч тонн бетона и две с половиной тысячи тонн металлических конструкций. Масса всего памятника превышает восемь тысяч тонн!

Хемниц с интересом наблюдал за реакцией Эвана, когда тот широко раскрыл глаза – они блестели от недоумения и восхищения, словно он впервые увидел мир, сверкающий новыми красками. Хемниц чувствовал, как его внутренний мир переполняется страхом: статуя, популярная среди многих, была одновременно символом треснувшей надежды, исполинами, на фоне мрачной рутины, среди которой они существовали.

Эван замер на месте: его взгляд бродил между деталями статуи, заполненными символикой, она была прочной, как убеждение, но в то же время мрачной, как сама жизнь. В его сознании заплелись мысли: что важнее – жизнь людей, у которых отнимаются мечты, или «близость» к идеям, олицетворяемым этим каменным гигантом?

– Для его сооружения пришлось отказаться от постройки восьми детских садов и одной больницы. – Добавил Хемниц, его голос слегка изменился, зазвучал более серьезно, и в нём пробивалась горечь, словно он вспоминал нечто большее, чем просто безжалостные цифры. Он знал, что Эван всё это запомнит. И это было важнее, чем даже память о строении.

Эван вдруг увеличил шаги, его ноги отрывались от земли, как будто жаждали ускользнуть от этого мрачного видения, которое тянуло его в бездну. Статуя, словно немой судья, предостерегала: каким путем они шли, и какой след оставляли на этих бездушных улицах.

– Твой отец закончил свой жизненный путь здесь, на холодной и бездушной мостовой. – Продолжил Хемниц, его голос стал чуть тише, как будто он мог бы обидеть память, нежно касаясь темных уголков прошлого. Он опять взглянул на толпу полицейских, оживленно обсуждающих что-то, не подозревая о мире, который пронесся мимо них, как облако под дождем. Его рука невольно коснулась пыли, скопившейся на гранитной плите, где лежал обрисованным мелом черта человека. Взгляд Хемница был полон тяжелого смысла, словно он сам несет глобальное откровение.

– Это теперь любимое место для обсуждений. – Прошептал он, указывая на толпу, где развертывались бурные сценки повседневной жизни: смех, споры, разногласия. Они казались химерами, поглощенными собственными иллюзиями. – Можешь попытаться послушать, о чем они говорят – но не надейся услышать что-нибудь полезное или приятное.

Эван разглядывал лица вокруг, пытаясь найти в них ответ на свой внутренний вопрос. Но лица были равнодушны, будто их каменные мускулы были выкованы из прежних идеалов. Похоже, в этой многоголосой симфонии шумов и мобильности не было места для конкретики, страсти или мечты. Хемниц почувствовал, как воздух вокруг них стал глухим, попирая даже мужество надеяться, на радость. Для них мир, созданный из стен и правил, был пределом их существования – мрачным, но знакомым и незаменимым.

Эван стоял, его мысли всплывали, как пыль в луче света. Он чувствовал, как невидимая тяжесть этой площади накрывает его, словно одеяло, собирающее все секреты и тайны, что творятся в неприметных уголках. Разумеется, ему не хотелось погружаться в их пословицы – не с их наслаждением, не с их несчастьем.

Хемниц на мгновение замер, позволив Эвану осознать, каким образом окружающий их мир принимал чужую реальность и превращал её в шумные разговоры и ненавистные сплетни. Чувства разочарования и настороженности закрались в души обоих мужчин, словно шепоты из-за угла.

– Тем не менее, привыкай. – Произнёс Хемниц, окидывая взглядом площадь. – Специфика работы здесь такая: не важно, какая у тебя должность – нужно всё слушать, везде смотреть и потом докладывать наверх.

Эван стиснул зубы, испытывая гнетущее чувство безысходности. Он смотрел на статую, и внутренний голос шептал ему, что идеалы, которыми она была пронизана, давным-давно похоронены под слоями проходящих годов. Каждый узел в его душе заставлял его медлить, жадно впитывая краски этого мрачного мира.      На мгновение Хемниц остановился около двух мужчин и ненадолго прислушался вместе с Эваном.

– Что тут произошло? Я уже три дня в Министерстве Распределения отчёты ношу, всё пропустил.

– Говорят, Редгрейв вчера выпал из окна! Ты вообще представляешь, кем он был?

– Да как не знать! Он был большой начальник. Как такое могло случиться?

– Не знаю, лучше об этом не думать.

Неожиданно Хемниц отвлёк Эвана легоньким толчком в спину, и кивком головы позвал его пройти в огромные двери Гос Аппарата. Дёрнув за ручку, они оказались в громадном зале, первой обороны Министерства.

Это был зал досмотра, где каждого кто хотел пройти дальше, проверяли с ног до головы такие же огромные как сам этот зал охранники с чёрными как их души, дубинками. Тут находились четыре линии досмотра из очередей, где в конце каждого стоял металлоискатель и пару охранников. Но одна шеренга предоставлялось только для рабочих и сотрудников Министерства. Чтобы они часами не стояли с обычными посетителями.

Пристроившись к очереди, Хемниц продолжил вводить в курс дела Эвана.

– Безопасность в Министерстве – это отдельный повод для национальной гордости. Охранник здесь – это твой лучший друг. Особенно, если ты умеешь с ним договориться. С начала этого года благодаря охранному ведомству было предотвращено уже 985 попыток терактов. Это почти 4 зарегистрированных попытки в день! В общем, на всякий случай носи при себе наличность, не порти им статистику. Понимаешь, о чём я?

Эван молча кивнув головой Хемницу и благополучно миновал охранников и металлоискатель, как вдруг на соседней линии завизжала тревога и во всём зале начали мигать красные лампочки.

Обычного посетителя, из-за которого поднялась тревога, быстро положили на пол одним ударом дубинки и за доли секунды сковали в наручники. Избитый, с кровавым лицом, совершенно ничего не понимая, что только что с ним произошло, и даже не крича от боли ударов по его спине, просто с невинным выражением испарился вместе с сопровождением охранников, в глубине зала.

Эван стоял и смотрел, разинув рот на всё это мимолётное пришествие, но особенно его удивило отношение других людей. Они с восторгом хлопали охранникам за их оперативную работу.

Хемниц немного покачал головой, но ни слова не проронив, снова позвал Эвана пройти дальше. Сделав пару шагов за Хемницем в глубь Министерства, Эван заметил потрясающий красивый лифт. В общем, само здание как снаружи, так и внутри выглядело прекрасно настолько, что здесь было приятно находиться даже, не смотря на давящую атмосферу как гранитная плита.

– Как я уже говорил, в здании 37 этажей. И вдовое больше – подземных. По крайней мере, по официальным данным. – Останавливаясь у лифта, говорил Хемниц. – Чем выше этаж, тем престижнее работа. Если будешь стараться, то, быть может, тебе дадут допуск наверх. Но имей в виду, многие пытаются получить повышение, и конкуренция здесь очень жёсткая. На что только не идут люди, чтобы получить место получше. Кто-то подсиживает коллег, кто-то втирается в доверие к начальству. А некоторые сумасшедшие вообще пытаются подняться по карьерной лестнице честно. Странные люди ей-богу. Честным путём тут очень тяжело чего-то добиться, так уж всё устроено. – Ехидно улыбаясь, продолжил Хемниц. – Но, думаю, что у человека с твоей фамилией есть отличные шансы продвинутся по службе. Однажды тебя повысят, ты зайдёшь в этот лифт, а остальные будут тебе завидовать.

Эван немного удивлённо посмотрел на Хемница и на конец расписанного коридора, которая вела в общий холл. Всё более удивлённо озаряясь во все стороны, а особенно на пропускной вход позади себя. Эван в спешке проследовал за Хемницем.

После ещё одной огромной двери, на первый взгляд казавшей Эвану невозможно тяжёлым, но после толчка, на его удивление она оказалась довольно лёгкой, что он даже немного попятился назад, дёрнув его силой. Пропустив вперёд себя Хемница, они оказались в общем холле.

– Мы должны помнить о том, зачем мы здесь, и благодаря чему. А точнее, благодаря кому. Время от времени будет неплохо отдать должное человеку, который пожертвовал всем ради блага народа. Помни: Мудрый Вождь не дремлет и стоит на страже! Всё пройдёт: и печаль, и радость. Только враг не пройдёт нигде!

Гордо устремив взгляд на каменную статую Мудрого Вождя, Хемниц произнес слова, в которых лишний раз звучала уверенность, граничащая с обожествлением. Статуя, расположенная строго в левой стене от входа, излучала не столько спокойствие, сколько властное давление, словно её гранитные черты, грубовато искажённые временем, были предназначены для того, чтобы произнести вечную истину. Лицо человека, изображенного в камне, обрамляли насыщенные усы, образы которых могли бы вызвать трепет даже у самых стойких. Одна рука крепко сжимала лист бумаги, словно он был единственной опорой в этом мире, а другая украшала мощный кулак, напоминая о воле, безжалостной и безупречной.

Холодный взгляд Эвана, скользнувший мимо статуи, отдавал дань тем жестким принципам, которые правили в их обществе. Он, как всегда, остался безмолвным свидетелем. С поклоном, исполненным внутреннего напряжения, он пробрался за Хемницем в авангард зала, словно всевозможные перипетии человеческой судьбы увлекали его за собой.

Большой холл, размещенный высоко на бетонных сваях, напоминал открытое пространство, готовое сжать в своих объятиях подавляющую мощь, с которой оно было построено. По обеим сторонам стояли некие монументы, олицетворяющие наказания и общественные порицания. Эван не мог избавиться от чувства, что эти мрачные сооружения, призванные запугивать, больше напоминают о том, что их создатели сами забыли о своей человечности. На полу лежали зеленые кусты, выстриженные с неукротимой старательностью в форме значка Государственного Аппарата. Обратный треугольник с симметричными вырезами по бокам олицетворял собой нечто, что должно внушать гордость, но у Эвана это вызывало лишь отвращение.

«Как корона». Мелькнула мысль в его голове, когда он остановился возле огромного монитора, излучающего искры правды, искренности и ложных уверений.

– Здесь проходит общие собрания. Чаще всего это довольно обыденные мероприятия, где выносятся поощрения или выговоры отдельным личностям. Бывает, что тут публично осуждают действия соседних государств. Какой-то умник предлагал окрестить эти собрания Пятиминутками Ненависти, но, помнится, тут же схлопотал за это выговор, и больше уже никогда и ничего не мог предложить. А ещё иногда мы поём. Например, только в этом месяце я спел главный гимн страны 426 раз.

Эван лишь тихо улыбнулся, внутренне ощущая, как стереотипные фразы Хемница напоминают ему о зыбком равновесии между мнимой свободой и прямыми приказами. Он оглядел столько же людских фигур, кружившихся в зале, каждая из которых, казалось, была частью этой бесконечной фрески, рисующей мрачные перспективы. Шёпот разговоров гудел в воздухе, как струнный оркестр, воссоздающий неповторимую симфонию угнетения. Постепенно график жизни медленно шагал по колее между сознанием и полным отсутствием вопросов.

– Общая площадь первого этажа здания Министерства составляет 440 тысяч квадратных метров. Просто дух захватывает, правда? 440 тысяч квадратных метров бюрократического рая! – Произнес Хемниц с наигранной заразительностью, а его лицо при этом светилось, как будто он был священным хранителем.

Эван ответил беглым взглядом, на его губах трепетала тень удивления, но внутри все еще таился легкий дискомфорт. Он не хотел видеть то, что напоминало ему о рамках их угнетающей реальности; так же, как тот, кто наблюдает за светом в конце туннеля, порой предпочитает остаться в темноте.

Преодолев ещё одну дверь, они оказались в зале ожидания. Именно так её называли из-за сотни очередей, состоящих из тысячи людей. В противоположном конце зала, а именно в конце очереди, были расположены сотни кабинок, куда люди обращались либо за помощью, либо на кого-то донести. Чаще всего обращались в Министерство именно за вторым. Через каждые несколько десятков метров очереди, стоял охранник, каждый внушал страх одним лишь своим видом, а тем более, чёрной дубинкой на поясе. Они контролировали порядок в очередях, а также подслушивали разговоры граждан, выявляли инакомыслящих. Но по большой логике, инакомыслящий никогда бы не пришёл в сердце бюрократии, чтобы просто посплетничать.

– Видишь очереди? Каждый из этих людей пришёл сюда со своей проблемой. Настоящие это проблемы или надуманные – решать не нам. Наша задача – направить людей в нужные ведомства. Но важно слишком усердствовать. Чтобы у граждан не создавалось впечатления, что у Министерства нет других дел.

Хемниц продолжал вводить Эвана в курс, медленно пересекая зал. Пристально вглядываясь в каждое лицо, Эван всё больше удивлялся численности посетителей, как вдруг перед его глазами промелькнул падающий мужчина в причудливо круглых очках. Споткнувшись, он неуклюже грохнулся на чёрный мраморный пол обронив пачку документов, которые разлетелись по всему залу.

– Этот тип такой неуклюжий, постоянно что-то роняет. Всё время забываю, как его зовут. Можешь помочь ему, если хочешь. Но вообще в этих стенах помощь ближнему – занятие не особо популярное. С другой стороны, конечно, человек может тебя отблагодарить после. А с другой… Кто его знает, что у него на уме. Многие здесь не упустят случая поставить подножку или воткнуть нож в спину. И хотелось бы мне сказать, что я выражаюсь фигурально, но… В общем, как быть – решать тебе.

– Да, конечно, давайте пнём Морриса. Кто ещё не пинал Морриса сегодня? Кофе сегодня на голову мне уже выливали, острая булавка в сиденье стула была… Это же так весело! Толкнуть неуклюжего тюфяка Морриса и потешаться над тем, как он ползает и собирает бумаги… – Тихо бормотал себе под нос собирая документы.

– Давайте я помогу. – Мило улыбнувшись, Эван предложил свою помощь протягивая руки к разлетевшимся документам.

– Очень смешная шутка, молодой человек, ха-ха-ха…

– Я серьёзно. С удовольствием помогу вам всё собрать!

– С чего это вдруг? Вы не из нашего Министерства? Или новенький? – Очень удивлённо спросил Моррис, приподнявшись на колени.

– Сегодня мой первый рабочий день.

– Это многое объясняет. Интересно, сохраните вы такое отношение к людям дальше или станете, как остальные. В любом случае, большое вам спасибо, молодой человек. Неуклюжий Моррис – это, конечно, не тот человек, которого принято или выгодно иметь в друзьях, но… будьте уверены, я отблагодарю вас в меру своих скромных сил!

– Не стоит, это мелочи. – Отдав последний листок, Эван вернулся к немного удивлённому, но совершенно довольному Хемницу.

– Достойный выбор. Просто помни, что помочь всем ты не сможешь, как ни пытайся. Поверь мне, я пробывал. Иногда лучший выбор – это не вмешиваться вообще.

Легонько приобняв Эвана за плечи, Хемниц довёл его до бронированной двери, которая вела в главный зал всех сотрудников первого этажа. После прохождения идентификации выжигающим глаза лазером, перед ними открылась стальная дверь.

Поражаясь архитектурой зала, Эван на секунду застыл в дверях, что его даже чуть не расплющило. Прямиком у входа в углу, расположилась вся та же, но уже небольшая статуя Мудрого Вождя. А рядом со статуей стояла довольно зрелая и немного полноватая женина в белом фартуке и в козырьке, скрывая свои плохо прокрашенные седые волосы. Торгуя свежей выпечкой и сладким киселем, она немного странно посмотрела на мимо проходящего Эвана что у неё немного покосились её чёрные брови.

– А вот и зал общей работы. Здесь ты проведёшь довольно много времени, работая или общаясь с коллегами. – Раскинув руки и встав прямиком в центре зала, Хемниц улыбаясь указывал на стеклянные кабинки и на единственную которая была пустая. – Вот твоё рабочее место. Можешь пока осмотреться, как только будешь готов, я выдам твоё первое задание.

Эван довольно оптимистично кивнул головой Хемницу, который остался около пустой кабинки, и прошёл немного вперёд зала, где общались пару десятков сотрудников. Медленно шагая по кафельному полу, Эван всё более заинтересованно вглядывался в лица своих будущих коллег. Прошагав немного дальше, Эван увидел ещё две кабинки со стеклянными дверьми. В первой сидела молодая девушка с белоснежными как первый снег волосами и в чёрном обтягивающем платье. А во второй был высокий мужчина с растрёпанными волосами и мятой рубашкой.

Около каждой кабинки была тележка со стопками документов, а в углу располагался небольшой фонтан, заполняющий мраморную чашечку, стоящий на одной ножке.

Пройдя ещё дальше, Эван увидел чуть правее, бесконечный коридор и бесконечное численность кабинок, а левее огромную коричневую дверь. Остановившись перед дверью, Эван развернулся и направился уже к заскучавшему Хемницу.

– Осмотрелся? Я покажу тебе твоё рабочее место и объясню, что тут у нас происходит. – Хемниц ненадолго замолчал чтобы протереть свои очки, серым шёлковым платком. – Итак, мы с тобой находимся в зале общей работы. Люди в этих кабинках распределяют всех посетителей по Министерствам и кабинетам. Считай, что это первая линия нашей бюрократической обороны, за которую могут прорваться только избранные.

– Это ты про нас? – Удивлённо спросил Эван приподняв немного голову что даже его зачёсанная чёлка, немного колыхнулась.

– Чувствуешь себя избранным? Люди часто думают, что они особенные. Но по факту мы все одинаковые… 2 квадратных метра кожи, 206 костей, 5 литров крови, если, конечно, ты не почётный донор и хорошо питаешься. И все мы рано или поздно умрём. Ну, кроме Мудрого Вождя, понятное дело. Но перед смертью надо хорошенько поработать. – С ярой улыбкой сказал Хемниц. – К тебе будут приходить посетители. Тебе нужно будет выслушать их обращение, выбрать подходящий бланк, Министерство и открытый кабинет. Нажимаешь нужные кнопки в терминале, печатаешь и отдаёшь готовое направление посетителю.

– Что за бланки? – Эван решил всё досконально расспросить.

– Сейчас у нас в обороте четыре формы бланка: запрос, жалоба, донос и информация. Выбор зависит от того, что говорит посетитель. Если у тебя возникнут сложности с определением типа обращения, в терминале всегда можно посмотреть подсказку.

– Какие есть Министерства?

– На самом деле, ежедневно появляется и упраздняется столько Министерств, что мы не успеваем обновлять данные в общем реестре. Но, к счастью, Министерства Порядка, Патриотизма, Социальной заботы, Труда, Культуры и Спорта, Науки и Техники всегда стабильны и никуда не денутся. Так что тебе нужно только внимательно слушать посетителей и решать, куда их отправить.

– О каких кабинетах речь?

– За каждым Министерством закреплено несколько кабинетов. В рабочем терминале ты увидишь расписание их работ. Если доступного кабинета нет – отказывай.

– Теоретически всё понятно… – Почесав голову ответил Эван.

– Сейчас проверим, насколько теория отличается от практики. Итак, начнём с самого простого – бланка обращения. Твоё задание на сегодня – обслужить 5 посетителей. За выполнения плана ты будешь получать… – Хемниц вдруг замолчал, как будто резко забыл что хотел сказать. – Ну что нибудь получишь. Я уверен! – Усмехнулся Хемниц в ответ серьёзности Эвана.

– А кто все эти люди? – Спросил, указывая на матовое бронированное стекло в своей кабинке.

– Посетители? Это просто… люди! Не такие, конечно, как ты и я, мы всё-таки работаем в Министерстве! Это обычные люди с обычными проблемами. Когда они не могут решить их сами, они приходят к нам. Мы – их последняя надежда, Эван, и если не поможем мы – им не поможет никто, помни об этом! Они будут плакать, ругаться, смеяться и даже угрожать тебе. Они могут быть неприятными, грубыми, подлыми и даже жестокими. Но ты должен помнить, что они пришли к тебе за помощью. И твоя работа…

– Я понимаю. Моя работа – помогать им.

– Неверно! – Немного повысив голос, ответил Хемниц. – Твоя работа – корректно обрабатывать их запросы. А помогать им или нет – это как получиться. Ведь не будешь же ты помогать в ущерб себе, верно? Это только я тут, как белая ворона, переживаю за незнакомых людей.

Закончив свой диалог, Хемниц вольным движением своей руки пригласил пройти Эвана в его кабинку. Эван с радостью прошёл в каморку оставив его за стеклянной дверью.

Усевшись на не совсем удобное кресло, прибитое намертво в пол, Эван предстал перед своим рабочим местом. В левой части деревянного стола, располагался довольно большой монитор как само железное окошечко для обращений. Прямо под окном стояла машинка, печатающая бланки для обратившихся граждан. А в самом столе был маленький ящик, но Эван не решился заглянуть в него оставив на потом.

Включив монитор, перед Эваном замигал значок Гос Аппарата, а после проявился ярко синий интерфейс и надпись: Приветствуем в терминале «Патриот». Так же в нижней части экрана высвечивалось знак письменного конверта, но пока что он был пуст.

Открыв железное окошечко, Эван увидел бесконечную очередь из людей, которые всё приходили и приходили в Министерство.

Первым клиентом Эвана стал мужчина средних лет в прекрасном смокинге и с чёрной бабочкой, а на голове красовался длинный цилиндр. Прогладив рукой свою великолепную ухоженную бороду, мужчина предъявил Эвану какой-то лист.

– Я принёс список служащих нашего завода, которые хотели бы записаться в добровольцы по охране порядка в городе согласно директиве №5873.

– Так много? – Удивился Эван, численности людей, которые были перечислены в списке.

– А чему вы удивляетесь? Как говорит Великий Вождь: «Быть добровольцем – святая обязанность!». И мы полностью его в этом поддерживаем!

Напечатав бланк, Эван передал его посетителю направив в нужный кабинет. Сразу после смокинга, к окну подошла немного полноватая женщина в тёплом кардигане. Протянув снова какой-то листок, она вежливо приветствовалась.

– Здравствуйте! Я принесла объяснительную записку по поводу длинны юбки моей дочери. Её арестовали на 30 суток, якобы она нарушила декрет о мини-юбках, но девочка просто очень быстро выросла! Я не успеваю покупать ей новые вещи! Куда я могу передать бумагу?

Удивлению Эвана не было предела, но он молча передал женщине бланк, который только что напечатал, указав ей нужное Министерство и кабинет.

После женщины в кардигане, Эвана ожидала молодая женщина в спортивном костюме и в синей кепке.

– Здравствуйте! Тренер по женской гимнастике, Энн Болтуэй, повесила в зале портрет чемпионки мира из Южной Бореи и заставляет всех девочек брать с неё пример!

– Положительный пример – хороший способ воспитания! – Мило улыбнулся Эван.

– Категорически не согласна! Девочки целыми днями занимаются, растягиваются, гнутся перед этим портретом, а разве для этого наша страна воевала чтобы наши девушки прогибались перед Южной Бореей? Эту Болтуэй необходимо изолировать от общества, чтобы она не прививала детям вредные идеи!

Эван с ещё большей удивительностью напечатал бланк для Доноса, и передал его недовольной женщине, которая вырвала банк из рук Эвана.

Выдав ещё два несуразных бланка, Эван захлопнул железный занавес своего окна и вышел из кабинки к терпеливо ожидающему, Хемницу.

– Я выполнил план. Что дальше? – Вежливо спросил Эван.

– Отлично, так держать! Собственно, мне больше нечего тебе рассказать о работе. Дальше – сам. Осваивайся, знакомься с коллегами, зарабатывай авторитет. Работая прилежно 8 часов в день, рано или поздно ты станешь начальником и будешь работать по 12 часов в день! Это ли не прелесть? – Мило улыбнувшись, ответил Хемниц.

– Я учту это. Спасибо, Джордж!

– Я запишу в журнал, что ты прошёл инструктаж. В тележке у стола лежат необходимые документы, возьми их и отнеси Магде Ракович, секретарше начальника. Я подожду тебя у статуи, нам ещё есть о чём поговорить.

Хемниц спешно удалился из зала, а Эван полез искать документы в тележку, которая стояла у его кабинки. В прочем, Эван не долго возился с поисками бумажек, так как на тележке лежала всего лишь одна немного потрёпанная оранжевая папка на котором была странная печать.

С гордой походкой, Эван мило улыбаясь смотрел на своих коллег проходя мимо них, как вдруг он оказался около огромной коричневой двери. Толкнув одну дверцу, Эван оказался в небольшом кабинете для ожидания, чаще всего ожидали лишь саму секретаршу так как начальник редко кого принимал.

В конце кабинета Эван увидел точно такую же дверь как при входе, но уже больше внушающая доверия, она казалась намного тяжелее. В левом углу от двери начальника сидела секретарша лет пятидесяти, пристально рассматривая некие бумажки и изредка взглядывая на монитор. За ней был огромный коричневый стеллаж, забитый маленькими ящичками до самого потолка.

Одетая в строгий костюм, который подчёркивал её чёрные как кипящая смола короткие волосы, а также густые и хмурые брови. Она резко посмотрела на Эвана прожигающим взглядом.

– Чего тебе надо? – Медленно проговорила секретарша бассовым и низким голосом.

– Привет! – Растерянно ответил Эван.

– Кто вас так научил обращаться к женщине, которая старше вас? – Ещё больше нахмурив брови сказала секретарша.

– Извините… Джордж Хемниц попросил меня передать вам документы.

– Надеюсь, вы в них не заглядывали?

– Мне это не интересно. -Еще больше растерялся Эван.

– Я не спрашиваю, интересно или нет. Ознакомление с документами на которых стоит вот такая печать, без допуска к секретным документам может стоить вам свободы и даже жизни. – Взяв у Эвана папку, сказала секретарша. – Я понятно изъясняюсь?

– Вполне. Но я предпочитаю не совать нос в чужие дела. -Ненавязчиво продолжал накалять обстановку Эван.

– Мне всё равно, что и куда вы суёте. Есть правила, регламенты и инструкции, которые необходимо соблюдать, если вы хотите задержаться в Министерстве больше чем на день. В случае ошибки вас не спасёт ничто, даже ваша фамилия.

– А что не так с моей фамилией? – Настороженно спросил Эван.

– Вы ещё здесь и продолжаете испытывать моё терпение?

– Извините, уже ухожу!

Быстро развернувшись, Эван в спешке покинул кабинет направляясь к выходу из зала, как вдруг Эвана остановила продавщица у белоснежной статуи Великого Вождя.

– Ты кто? Что-то я тебя не видела раньше? – Низким тембром спросила продавщица.

– Добрый день! Меня зовут Эван. Я тут новенький.

– Не такой уж и новенький, как я погляжу! А я – Серена Марвиц. И вот тебе мой совет, новенький: если рассудок и жизнь дороги тебе, держись подальше от торгового автомата!

Эван немного удивился, но поспешил удалиться быстро, выходя в холл. Пройдясь в центр зала, Эван услышал, как кто-то кричит в его сторону.

– Постойте! Это я, неуклюжий Моррис. Помните меня? Вы помогли мне собрать бумаги, когда все остальные игнорировали меня. Я обещал отблагодарить вас. Вот! Это немного, но всё, что могу… – Моррис вручил Эвану небольшую книгу в синей обложке. – Книга – лучший учитель, с её помощью вы сможете овладеть новыми навыками.

– Спасибо, Моррис! Я вам очень признателен. – Лёгким кивком головы, поблагодарил Эван.

– Это вам спасибо. За 15 лет, что я тут работаю, вы первый, кто не прошёл мимо.

Моррис радостно пожал руку Эвана и с неимоверным настроением ушёл в противоположную сторону пути Эвана.

Пройдя ещё раз через металлоискатель и выйдя на полную площадь людей, Эван в миг очутился у статуи Великого Вождя где его ожидал Джордж Хемниц.

– Эван, я хотел поговорить про твоего отца. То, что с ним произошло – ужасно, и я должен тебе кое-что рассказать.

– Я слушаю.

– То, что я тебе расскажу сейчас, знает не больше 20 человек в стране. И я сильно рискую, посвящая тебя хоть в какие-то детали, а потому очень прошу тебя: никому ни слова! Хорошо? – Настороженно спросил Хемниц.

– Выкладывай.

– Как ты знаешь, несколько лет назад меня назначили проверяющим по этажу. Но вместе с этим меня привлёк к работе Шестой Отдел.

– Шестой Отдел? – Удивлённо спросил Эван. – Это же сказка для обывателей, миф!

– Самая главная хитрость дьявола в попытке убедить людей, что его нет. Шестой Отдел считается вымыслом именно потому, что его руководитель так решил. Если быть точнее, так решил твой отец.

– Отец руководил Шестым Отделом?! И чем вы там занимались?

– Тогда был запущен секретный проект «Хеймдалль», которым руководил твой отец. Там мы и познакомились. Я всегда был очень хорош в цифрах, потому меня и привлекли… для оценки статистических погрешностей и возможных последствий… Он мало рассказывал о себе, но несколько раз упоминал о том, что у него есть сын. В эти мгновения у него так горели глаза! Он гордился тобой, поверь мне.

– «Хеймдалль»? Что это был за проект?

– Не здесь и не сейчас – это слишком опасно. Нужно выбрать тихое место и подходящее время. Как насчёт завтра? Я расскажу тебе всё, и ты сам решишь, что делать с этой информацией.

– Мы не общались последние 10 лет… – На лице Эвана проявилась тонкая нить грусти.

– Он упоминал, что вы не поддерживаете связь, но всегда надеялся, что когда-нибудь ты присоединишься к нему.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что за несколько дней до смерти он написал тебе письмо. Такое чувство, что он знал, что с ним что-то случиться!

– Письмо? Оно у тебя с собой?

– Нет, оно дома, я не ожидал, что ты объявишься так скоро. Я отдам тебе его завтра и расскажу обо всём, что знаю, в каком-нибудь тихом месте. И ещё биометрический сейф, уж не знаю, что внутри, наверняка что-то ценное.

– Спасибо, Джордж, я не знаю, как тебя отблагодарить…

– Не стоит, Эван. Твой отец был добр ко мне, это меньше, что я могу для тебя сделать.

– Спасибо, что рассказал про отца, Джордж.

– У нас ещё будет время поговорить. До завтра. – Пожав руку, Хемниц скрылся в толпе прохожих.

Эван поближе подошел к огромной статуи, его взгляд блуждал по лицам прохожих, он искали в них следы собственных размышлений. Чья-то радость заполонила площадь, и смех звучал яркой нотой в сером ритме города. Кто-то спешил в министерство, неся кучу бумаг – крик заботы о завтрашнем дне. А он, Эван, был словно камень, на который стекались потоки жизни, не трогая его, словно он был частью пейзажа, а не его свидетелем.

В ближний вечер, подавленный и уставший, он вернулся в свое новое пристанище, которое ему любезно организовали по приезду в Хельмер. Дверь, обшитая мягкой коричневой тканью, открылась с тихим вздохом, и Эван вошел в пустоту своего вечернего уединения. Квартира была скромна, лишена изысков, но в ней имелись вещи, необходимые для существования. В прихожей стоял телефон – единственный проводник в мир дел, а на маленьком столике беспорядочно лежали счета, которые каждый день будут напоминать ему о своих обязанностях.

Пройдя в общий зал, объединенный с кухней, Эван заметил обеденный стол, на который была уложена белая скатерть, как символ чистоты, за который он никогда не сидел. Пустая зеленая ваза в центре стола, свидетельство его одиночества, хранила молчание, не в силах заполнить пробелы, образовавшиеся между ним и окружающим миром. В углу стоял белый, но уже потемневший холодильник, скромный и грубоватый, как и сама жизнь, что он вел. Электрическая плита, выглядевшая почти так же устало, была его единственным спутником на ужины, состоящие из разреженных простых блюд и мыслей о том, как проходила его жизнь.

Спальня встретила его тишиной. В её углу стоял пустой книжный шкаф, в котором отражались не созданные истории и неизданные мечты. Воспоминания о книге, подаренной Моррисом, вдруг окликнули его из глубин сознания. Он положил её на первую полку шкафа, и в этот момент услышал стук в дверь.

Спешно пройдя в прихожую, Эван заглянул в глазок. Перед ним стояло широкое мужское лицо, явно привыкшее к жесткому свету жизни. Открыв дверь, он увидел высокого мужчину в строгом черном костюме – человек, который, кажется, оставил за своей спиной все свои переживания. Великолепие белой рубашки и галстука подчеркивало уверенность его образа, но его улыбка, пусть и грубоватая, раскрывала в нём человечность.

– Эван, я так рад тебя видеть! Ты меня помнишь? – Это был Джеймс Каннингем.

– Я не помню вас. – Вежливо, но очень удивлённо ответил Эван прищурив свои глаза.

– Я давний друг твоего отца, Эван. Мы с ним работали бок о бок и дружили на протяжении многих лет. Я часто бывал у вас дома, неужели не помнишь? Твоя мать пекла невероятно вкусные пироги с ревенем!

– Она умерла много лет назад. – Опустив свои грустные глаза, сказал Эван.

– Я знаю. Я был на её похоронах… а теперь и на похоронах твоего отца тоже.

– Почему мне не сообщили? Почему лишили возможности попрощаться с ним?

– Боюсь, со смертью твоего отца всё не так просто, а потому кто-то на самом верху решил поскорее закрыть дело. Именно поэтому я пришёл к тебе. Нам нужно обсудить твою работу. Как твой первый рабочий день?

– Всё слишком быстро изменилось. Ещё неделю назад я планировал приехать к отцу в гости. Познакомить его с семьёй. А опоздал даже на его похороны.

– Понимаю, Эван. Вы с ним так и не помирились?

– Не успели.

– Сожалею. Если бы я заранее знал, насколько всё серьёзно, то устроил бы это назначение гораздо раньше.

– Так это вы устроили этот перевод в Министерство?

– Именно так. Но как ты догадываешься, сделал я это не за твои красивые глаза. Ты один? Где твоя семья?

– Всё хорошо, они сейчас в Реддинге, у родителей Мириам.

– Реддинг? Не самое подходящее место для девушки с ребёнком, там же сплошные угольные шахты да агрессивные работяги.

– Я сам это понимаю, нужно поскорее подготовить квартиру для их приезда.

– Ладно, я готов ответить на все твои вопросы. – Вздохнув, сказал Каннингем.

– Джеймс, у вас есть хоть какая-нибудь информация по смерти отца?

– Почти ничего нет. В этом каким-то образом замешаны начальники этажей, это всё, что я знаю. И я не могу провести полноценное расследование.

– Но почему? Ведь расследование – это то, чем занимаетесь вы и выше ведомство!

– Эван, единственным миом человеком в Министерстве был твой отец. Видимо, он нашёл какую-то очень важную информацию, и они его убрали. Если мы зайдём через парадную дверь, они просто спрячут все улики. Так что расследование внутри Министерства и расследование смерти твоего отца – это одно и то же дело.

– Я хочу помочь вам!

– Рад это слышать. Ты найдёшь компромат на этих сволочей, выяснишь, кто виноват в смерти твоего отца, а я прослежу за тем, чтобы они понесли заслуженное наказание.

– С чего начать? Я не детектив, чтобы искать улики.

– Твоя главная задача – слушать, что они говорят, запивать всё, задавать нужные вопросы. Изучай профессию и коллег. Спешить тебе особо некуда, а потому вливайся в коллектив, узнавай, что им интересно. Говорят, сейчас все смотрят сериалы, так вот ты тоже начинай: будет, что обсудить с новыми друзьями. И кстати, вот тебе книга. Помимо общей информации об интерфейсах терминалов, там можно найти несколько способов взлома простых паролей. А ведь в терминалах коллег можно найти много полезного. Чтение, конечно, займёт время, но оно окупиться. – Каннингем передал Эвану книжку.

– Сегодня меня встретил коллега, Джордж Хемниц. Он рассказывал многое об отце. Насколько я понял, они были близко знакомы.

– Мне знакомо это имя. Кажется, они вместе работали. Этот Хемниц сообщил тебе что-то ценное?

– Сказал, что отец передал ему письмо для меня.

– Это очень интересно, Эван. Что за письмо? Покажи!

– Хемниц принесёт его завтра.

– Сообщи мне, когда получишь. Это важно! И постарайся узнать у него всё, что сможешь.

– Джеймс, а что это за жильё?

– Обычная министерская квартира среднего класса. Я организовал её для тебя.

– Эта квартира принадлежит мне?

– Нет, Эван, ты живёшь в ней, пока работаешь в Министерстве. Ты обязан оплачивать все счета, иначе тебя выкинут, как собаку из конуры. Учитывая, что ты законспирированный работник ОВР, придётся играть по правилам, чтобы не привлекать лишнего внимания. Сегодня я оплачу твои счета, но с завтрашнего дня тебе придётся следить за этим самому. Ты знаешь, какое суровое у нас Министерство Жилищного распределения. Даже маленький долг ведёт к аресту. Уважение у труда и коллективной собственности и всё такое. Кроме того, в очереди на эту квартиру стоит 603 человека. В обед проверял.

– А что с имуществом моего отца?

– Имущество твоего отца арестовано, пока идёт расследование, и, знаешь, я бы на него не рассчитывал, Эван.

– И та квартира, где мы жили, пока мама была жива?

– Да, боюсь, в неё уже заселились новые жильцы… Прости, что приходиться говорить об этом.

– Стервятники… Почему я должен тут работать? Зачем вы перевели меня сюда?

– Видишь ли, мне нужен в Министерстве свой человек.

– Зачем? Если вы так легко можете выбить назначение туда, то у вас вполне хватает там «своих людей». Мой отец разве не был «своим»?

– Во-вервых, направить тебя было как угодно, только не «легко». А во-вторых, мне нужен тот, кому я могу доверять.

– И для чего же?

– Я руковожу ведомством, которое занимается контролем органов власти. ОВР.

– Отдел внутренних расследований?

– Именно так. И моя главная цель – выяснить кто в верхних эшелонах власти служит на благо народа, а кто порочит имя Вождя. Получить эту информацию можно только путём внедрения туда своего человека. Поэтому мне нужен ты. Медленно и верно карабкаясь по служебной лестнице с самого низа ты выяснишь всю подноготную Министерства.

Каннингем, сдав ему крепкую, уверенную рукопожатие, произнес вежливое «доброго вечера» и исчез за дверью квартиры, оставив Эвана наедине со своими мыслями. Эван немного постоял, прислонившись к стене, прислушиваясь к глухим звукам вокруг – шагам на лестничной клетке, звонкому смеху приятно отдыхающих жизней за пределами его маленького мира. Он ещё раз переосмыслил сегодняшний день, будто перелистывая страницы книги, где каждая из них дышала желанием раскрыть свою правду.

В памяти всплывали лишь фрагменты: теплое приветствие Каннингема, его уверенность, смешанная с темной тайной. Каждый жест, каждая фраза, произнесённая именно сейчас, казались Эвану не случайными. У него возникло тревожное предчувствие, что за всем этим скрывается нечто большее, чем стандартизированная программа общественных мероприятий. Порой, один простой поступок достаточен, чтобы обнажить глубокие корни истории, затерянной во времени – тайны его отца.

Пока вечерний свет постепенно угасал за окнами, Эван ощутил, как в его душе просыпается решимость. Он решил, что больше не будет жить в тени неизвестного. Он должен выяснить, что произошло с его отцом, и кто на самом деле был тот человек, которого он знал – был ли вкус к достижению великого лишь маской, прикрывающей печаль. Это решение, как огонь, разгорелось внутри его, и Эван, озаряемый новым пониманием, повернулся к столу с пустой вазой – символу пустоты и незаполненных чувств.

В этот момент он понял, что мир вокруг него ждет, когда он начнет действовать. Эван вздохнул, почувствовав, как лёгкая тяжесть волнения будто отступила, готовясь к тому, что следующий шаг откроет двери, которые долго оставались закрытыми. Он был полон решимости, и ночь, спускавшаяся на город, стала его союзником, готовой защитить его тайны и мечты.

Глава 2: Наследие Редгрейва.

На следующее дождливое утро Эван, с легким хмурым выражением, но все же с какой-то искоркой надежды в душе, вышел из сырых тоннелей метро. Гулкие шаги мимо сонных прохожих создавали атмосферу, пропитанную унынием. Их лица не выражали радости, лишь тени тревоги и усталости. Каждое утро, этот монотонный ритуал, проходил по одной и той же линии, как шестеренка в безупречно отлаженном механизме.

Эван шагал по огромной площади, завуалированной серыми пугающими облаками и железными вышками. Его взгляд приковывали детали, каждая из которых пыталась напомнить о том, что за пределами всего этого существует жизнь. Статуя Великого Вождя, высокий и неподвижный, с правой рукой поднятой в жесте, призывающем к светлому будущему. Идя мимо, он чувствовал, как глухие взгляды стелятся вниз, отталкиваясь от каменных подмостей к каменным лицам. Сердце Эвана вновь сжалось, когда он взглянул на бетонную плиту под своими ногами на едва заметный человеческий контур, обведенный мелом. Этот мир уже не сможет избавиться от драматического чувства, что кусочек человечности, когда-то жившей здесь, уже стало частью этого холодного бездушного пейзажа. Со смесью страха и гнева, Эван ускорил шаги к входу в Министерство.

Пройдя за двери, Эван, осторожно кивнув сначала тонкому охраннику, затем толстому и прошел в просторный холл. Однако, гармония этого пространства была внезапно нарушена. Раздались пронзительные крики, и в воздухе повисла атмосфера гнева и недовольства. Он быстро направился к толпе, собирающейся у красного монумента. Там, на пьедестале, стоял Хемниц, человек в наручниках, окруженный полицейскими. Эван, не понимая всей истории, пытался уловить едва различимые слова.

Словно в ответ на нарастающее напряжение, над толпой разгорелся огромный экран. Лик Великого Вождя, сначала скрытый в серой пелене, моментально заполнил пространство. Толпа, как по команде, вспыхнула восторженным визгом, и каждая порция последующих душ присоединилась к этому поднимающемуся крику. Эван остался стоять в стороне, его глаза не отрываясь смотрели на экран, вслушиваясь в немой крик, рожденный этой абсурдной реальностью. Словно само присутствие Вождя могло оттолкнуть от людей настоящие мысли и эмоции, лишив их человечности.

На лицах людей играла безумная эйфория, но Эван продолжал ощущать тяжесть.

Вдруг, немое лицо с экрана проговорило:

Уважаемые сограждане! Дорогие друзья! Сегодня мы собрались все вместе, рука к руке, плечо к плечу, и всё – ради особого случая! Мы хотим наградить человека. У нас огромная уникальная и прекрасная страна! Нас объединяют общие заботы и общие радости, объединяет давняя добрая традиция награждать по заслугам в кругу друзей, с надеждой на самое лучшее. Речь о вашем коллеге, товарище Хемнице! Главное – мы верим в себя, в свои силы, в свою страну. Мы работаем успешно, и у нас многое получается. Хотелось бы искренне поблагодарить вас, дорогие друзья за победы и достижения, за понимание и доверие, за настоящую, сердечную заботу о нашем Великом Государстве! Сегодня каждый из нас может стать немного лучше! Для этого просто нужно с любовью и благодарностью относиться к родителям, окружать вниманием и заботой своих детей, свою семью, уважать коллег по работе, беречь дружбу, защищать правду и справедливость, быть милосердными, помогать тем, кто ждём поддержки. Но главное, никогда нельзя предавать дело нашей Великой Нации! Ведь каждого ждёт награда соответственно его деяниям!

Немного засмотревшись, Эван неожиданно оглянулся на Хемница который был уже повешен прямо над огромным холлом, а его ноги всё ещё немного машинально дёргались с стороны в сторону. На Эвана напал холодный и дикий страх. Всё произошло так неожиданно что он даже не смог сообразить, а главное спросить людей что же происходит. А голос с экрана всё продолжать голосить.

Слава нашему Великому Государству! Мира и процветания нашей общей великой Родине! Счастья вами здоровья, благополучия! Ура!

Экран погас, а ликующая толпа, скрестив руки на груди выбросила их на верх, тем самым отдавая честь Великому Вождю. Через некоторое мгновение толпа в миг разошлась по своим рабочим местам. А Эван всё стоял как вкопанный с ужасом наблюдая за повешенным Хемницем, болтающегося у самого потолка.

– Хемница повесили у меня на глазах! –Мутно проговорил у себя в голове Эван. –Нужно спросить у кого-нибудь, что тут происходит. Магда Ракович должная знать!

Встревоженно, Эван побежал через весь зал пролетев мимо коллег, моментально оказавшись у двери секретарши. Отдышавшись Эван сделал глубокий глоток душного воздуха, и толкнув тяжёлую дверь сделал пару шагов к довольно большой очереди. Эвана неожиданно остановил старик с белоснежной бородой.

– Молодой человек, тут очередь, встаньте в конец и ждите! -Глухо произнес он.

– Извините! Мне срочно! -Напугано ответил Эван, прошмыгнув дальше.

– Что ещё? – Немного грубовато спросила Ракович, но Эван уже начал к этому привыкать.

– Хемница казнили! -Произнёс Эван, словно сам в это не верил.

– И ты пришёл сюда только за тем, чтобы рассказать мне то, что все и так знают? – Немного приподняв глаза удивлённо ответила Ракович.

– Вы единственная, кого я знаю во всём Министерстве.

– Всё, что тебе нужно знать – это кто твои начальники и где твоё рабочее место. У меня от его смерти работы только прибавилось.

Эван ощутил, как его горло пересохло, а язык ослаб. Этот факт, казалось, парил в воздухе, окутывая их округа призрачным запахом страха, как напоминание о том, что они совершенно не защитимы

– А откуда столько работы? – Выдавил он, когда она продолжила объяснять причину своей загруженности.

– Хемниц мёртв, а значит, не может работать и должен быть уволен. Перед увольнением по инструкции он был должен: сдать гербовую печать, передать секретную документацию, расписаться в журнале о проведении инструктажа по технике безопасности, принести обходной лист с отметками из министерских библиотек о том, что он сдал все книги… Но самое главное – он не сдал свой пропуск. Все его вещи должны были остаться у Службы безопасности. Иди к охраннику на проходной, скажи, что тебя прислала я. Он даст тебе пропуск Хемница. Возьми карту Министерства. – Ракович передала Эвану пластиковую карту первого этажа. – Без неё ты не будешь шататься по залам до конца мира.

Эван взял пластиковую карту где было подробно показано какие коридоры ведут в тот или иной отдел. Немного успокоившийся Эван вышел в холл где до сих пор висело тело Хемница легонько покачиваясь от мелкого ветра. Эван с ещё боле жалостливостью посмотрел на тело как вдруг заметил тощего мужчину лет сорока в зелёном комбинезоне, который копался в кустах. На его худом лице красовались серые усы подчёркивая его странный нос. Напевая патриотическую мелодию, он что-то собирал с зелёных кустов в мешок. Эван решил немного отвлечься и спросить его, что же он делает.

– Я вас слушаю. – Неожиданно повернулся мужчина, как будто бы знал, что к нему подойдёт Эван.

– Меня зовут Эван Редгрейв. Я здесь работаю. – Мило улыбнулся Эван протянув ему руку.

– Я тоже здесь работаю. Слежу за растениями. – Взаимно улыбнулся, что даже его усы немного приподнялись.

– И вас зовут?

– И меня зовут, когда растения сохнут. – Рассмеялся, пожав Эвану руку. – У вас что-то ещё?

– Чем вы занимаетесь? Не думал, что растениям нужна такая забота!

– На растения напали чёртовы жуки, и если их не собрать сейчас, через пару дней кусты превратятся в палки, у нас конкурс на лучшие озеленение этажа! Два мешка уже набрал, а они всё не кончаются!

Работник резко отвернулся от Эвана к своим кустам и продолжил складывать жуков приговаривая, «попался». Эван с прискорбностью вышел из холла в зал досмотра где совершенно случайно услышал разговор двух мужчин у лифта.

– Видел, как тебя обыскивала охрана. Что хотели?

– Да кто их знает? Говорят, лысого ищут.

– Но у тебя же есть волосы!

– А под ними-то я лысый! Пока разобрались…

Эван не стал досушивать, а сразу направился к огромному охраннику.

– Что вы хотите? – Прозвучал резко сломанный голос раздаваясь эхом в ушах Эвана.

– Меня прислала Магда Ракович, я пришёл за вещами Хемница.

– Забирайте, что осталось.

– Что осталось? Уже кто-то приходил за его вещами?

– Коллега. Порылся, забрал какую-то коробку и ушёл.

– Какой коллега?

– Не моё дело.

Сложив руки у себя на груди проговорил охранник. Эван с удивлением полез на полку с железными ящиками где обнаружил пропуск Хемница и то самое письмо от отца.

– А вот и письмо! – Эван, радостно достал его из ящика. – Можно было бы вскрыть его аккуратно, но… К чёрту конверт, нужно скорее узнать, что он написал!

Эван мгновенно разорвал белый конверт на которой было написано, Эвану.

Здравствуй сын, если ты читаешь эти строки, я, скорее всего, уже мертв. Прости за то, что оттолкнул тебя, за то, что последние годы мы не были так близки, как раньше. Вероятнее всего, ты не поверишь, но таким странным образом я оберегал тебя. И даже моя смерть служит этой цели – защитить моего сына… Я не знаю, в чьих руках окажется это письмо, а потому не могу рисковать, рассказывая всё, как есть. Потому всё важное я оставил в специальных ящиках по всему Министерству. Никто, кроме тебя, не сможет их открыть: замки настроены только на твою биометрию. Надеюсь, у тебя получится сложить всю картину воедино и принять верное решение в конце.

Вместе с этим письмом тебе должны передать первый ящик, остальные ищи сам. И главное, Эван, не доверяй никому. Хотел бы я оставить тебе в наследство что-то менее ужасное… Удачи. И.… я люблю тебя, сын.

По белоснежной щеке Эвана проскользнула кристально чистая слеза. Его душа на мгновение сжалось и превратилась в маленький клубочек грусти. Но вдруг, рядом стоящий охранник неожиданно кашлянул и перебил Эвана от воспоминания и тоски. Эван резко очнулся и быстро свернул письмо в конверт при этом странно посмотрев на огромного охранника.

Взяв пропуск, Эван вернулся обратно к Магде Ракович по пути с ещё большим удивлением смотря на висевшее тело прямо над потолком, всё больше покачиваясь от попутного ветра.

– Я принёс пропуск Хемница. – Легонько проговорил Эван, немного побаиваясь Магду.

– Давай его сюда. – Всё так же хладнокровно и совершенно не поднимая глаза ответила Магда, протягивая свои гладкие руки. – Наконец можно будет его уволить. Хорошо, что он не был должен книги в библиотеку. У нас с этим очень серьёзно. Теперь его квота на повышение освободилась.

– Квота на повышение? – Удивлённо спросил Эван.

– Его должны были перевести на другой этаж, и теперь это место свободно. Каждая собака будет стараться занять его.       Теперь личное дело Хемница готово к передаче в архив. Только вот…

– Только что?

– Только курьер опять не всё сдал в архив. Ему-то всё равно, в нас потом за утрату документов, содержащих гос тайну, «наградят». – Ехидно улыбаясь проговорила Ракович. – Посмотри в тележках у рабочих мест. Если найдёшь – неси мне.

Эван вежливо кивнул ей головой и не проронив ни слова вышел из кабинета. Озаряя весь рабочий зал, Эван решил взглянуть на своих коллег и познакомиться поближе. Эван постучался к самой ближней к нему стеклянной кабинке которая по счёту была самой первой начиная от зала ожидания где сидела миссис Ракович. На стук Эвана откликнулся довольно высокий и худощавый мужчина с растрёпанными волосами и мятой рубашкой, которая немного отдавала железной. Огромные и густые чёрные брови сразу подчёркивали скверный характер и недружелюбие.

– Вы гляньте, кого это к нам занесло! – Радостно, но в тоже время горделиво поприветствовал незнакомец Эвана. – Никак новенький, которого покойный Хемниц вчера таскал за собой по всему офису! Глаза горят, грудь колесом! Знаешь ли ты, новенький, какой самый важный вопрос решается в первые дни твоей работы в офисе?

– И какой же? – Удивлённо спросил Эван.

– Кто ты приятель? Вомбат или бируанг?

– Какие вомбаты, какие бируанги? О чём ты?! – Недовольно спросил Эван совершенно ничего не понимая.

– Это же элементарный вопрос, приятель! Ты толстое и безобидное сумчатое, которое живёт в норе? Или опасный и агрессивный медведь, способный дать отпор даже тигру? Эх, ну и тёмный же вы народ, офисные чайники! Никто из вас не был в Астрании или Налайзии?

– А ты сам-то был? – Приподняв брови спросил Эван.

– Ну-у-у.… нет. Там часто бывал отец и многое мне рассказывал… Он обещал взять меня с собой как-нибудь, но… Короче, приятель! Ты травоядное или хищник?

– Ну, наверное, хищник. – Нехотя ответил Эван на этот дурацкий вопрос.

– Как и я! Молодец! Мы, небольшие, но очень опасные медведи – вымирающий вид в этом офисе, полном вомбатов! Хищники должны держаться вместе, я так считаю. Чтобы контролировать популяцию травоядных.

– Я Эван Редгрейв. – Неожиданно протянул руку незнакомцу, Эван.

– Марко Легран. – Взаимно пожал руку Эвана нахмурив свои густые брови. Что? Редгрейв? Так ты сын Калеба Редгрейва? Вот это поворот! Даже не знаю теперь, держаться к тебе поближе или, наоборот, послать тебя подальше.

– Это ещё почему?

– Приятель, тебе не кажется, что вокруг тебя слишком много мёртвых людей уже на второй день работы в Министерстве? – Немного посмеявшись улыбнулся Марко.

– Кстати о мёртвых. – Размыслил Эван. – Что случилось с Хемницем?

– Сам не видел? – Приподняв свои брови спросил Марко.

– Видел, но не совсем понимаю… – Отчаянно вздохнул, Эван.

– Да что тут понимать… Может, план не выполнил, а может, шефу чем-то не угодил. Главное, что был твой Хемниц, и нет его.

– Не видел сейф у него в руках?

– Когда Хемница уводили, он попросил меня забрать письмо и биометрический сейф из его вещей. Но про письмо я только что вспомнил. – Задумчиво почесал свою взъерошенную голову.

– Где он?

– Не так быстро, приятель! Я тебе не почтальон, посылки бесплатно таскать. Мне пришла отличная идея! Бедняга Питер Донг, смотрю, переживает из-за Хемница. Гляди, вот-вот заплачет. А мы ведь чуткие коллеги, правда? Мне кажется, надо поднять ему настроение. Давай мы его разыграем!

– Мы? – Удивлённо улыбнулся, Эван.

– Ну, ты разыграешь, а мы посмеёмся! Ты же хочешь получить биометрический сейф? Вот давай! Разыграешь Донга – и он твой! Всё по-честному!

Мне очень нужен этот сейф, подумал Эван тяжело вздыхая.

– Чувство юмора у меня не такое тонкое, как у тебя.

– Главное – это эмоции. Найди слабости Донга и воспользуйся ими.

Марко закрыл за собой стрелянную дверь и уселся обратно за рабочий стол отворив окошечко для посетителей. Эван попятился назад и вдруг восполнил о каком-то документе которая просила принести Ракович. Обыскав рядом стоящую тележку с бумажками и папками, Эван обнаружил тот самый документ, на котором огромными красными буквами было написано из архива. Взяв документ, Эван прямиком направился к Ракович.

– Я нашёл папку. – Осторожно и тихо проговорил Эван.

– Давай её сюда. Я разберусь с ней и с тем, кто виноват в утере. Он у меня в шахтах сгниёт, паршивец! – Немного повысив голос сказала Ракович. – И на будущее – если найдёте ещё что-то подобное, немедленно несите мне, никому, не показывая и не заглядывая в содержимое. Так будет безопаснее и вам, и мне.

– Я вас понял. Так и поступлю. Спасибо!

Эван быстро развернулся и поспешил удалиться из кабинета Ракович. Тихо закрыв за собой дверь, Эван был намерен продолжить знакомство с коллегами. Пройдясь немного дальше кабинки Марко, Эван постучался в соседнюю. На стук вышла довольна высокая девушка, лет двадцати восьми, с короткими и белоснежными волосами как первый снег. Взглянув на Эвана огромными как вселенная глазами, она вежливо улыбнулась.

– Добрый день. – Эван улыбнулся в ответ.

– Привет. Почему я тебя раньше не видела?

– Я недавно тут работаю. Меня зовут Эван.

– Эмма Харазер, очень приятно.

– Что случилось с Хемницем?

– Я не могу говорить об этом, извини. – Эмма неожиданно отвела свои прекрасные глаза и посмотрела на свои длинные ноги.

– Джордж мне помог в первый рабочий день. Я просто сильно удивился: он вроде славный малый был…

– Был… Был, да сплыл… – У Эммы неожиданно мелькнула слеза. – Хорошим парням в наше время везде тяжело, как Джордж, и подавно!

– Почему?

– Он был слишком правильный. Любил жену, детей, всем помогал. Мог денег занять до получки. Не лез в чужие дела, не строил козни. Умел слушать. С ним было спокойно, понимаешь?

– Не совсем… – Покачивая голову, ответил Эван.

– Ты мужчина, ты не поймёшь. А вот женщины это чувствуют. Он был просто хорошим… Не знаю, как это объяснить.

– У него были проблемы в Министерстве?

– Да какие проблемы? Он всегда был лучшим сотрудником, нам его в пример ставили!

– У него были враги на работе?

– Удивительно для нашего гадюшника, но нет. Джордж умудрялся со всеми дружить. Даже с Лерганом, хотя он тот ещё засранец!

– За что его наказали?

– Я не до конца понимаю. Вернее, я понимаю за что, ты и сам слышал. Но я не верю. Но ведь Министерство не ошибается… Выходит, я плохо разбираюсь в людях.

– Хорошего дня! – Эван ещё больше стал не понимать, что же тут происходит. Эмма с грустью вернулась за свой рабочий стол закрыв свою дверь. Эван развернулся и направился к своей кабинке как вдруг он заметил мужчину в департаментской форме с бляшкой на левой груди.

– Привет – Радостно поприветствовал Эван незнакомца в очках, который стоял около закрытой тележки. – Меня зовут Эван. Недавно тут работаю.

– Николос Пейдж. Курьер.

– Расскажи про работу курьером. – Заинтересованно спросил Эван.

– Так себе работёнка. Доступ к другим этажам есть, а толку от него – нет.

Николос неожиданно отвернулся и направился к выходу, резко оборвав нить разговора. Эван немного удивился этому повороту событий и почувствовав усталость, слегка облокотился на брошенную Николосом тележку. Разглядывая других коллег как, они суетливо носятся из кабинета в кабинет, таскают тяжеленые документы, без конца отвечают на одни и те же вопросы посетителей, как вдруг Эван увидел жизнерадостного Питера Донга. «Какой чудесный день, чтобы работать!», бормоча себе под нос, он шёл в сторону выхода как вдруг его перебил Эван.

– Привет! -Улыбнулся Эван.

– Ты ещё кто такой? – Вздрогнув прокричал Донг. – Я тебя тут раньше не видел! Охрана! Посторонний в зале! – Донг так сильно вскрикнул на весь зал, что все на него обернулись.

– Полегче, парень! Меня зовут Эван Редгрейв, недавно устроился. – Немного удивившись, Эван начал успокаивал возбуждённого Донга.

– А! Слышал, что к нам устроился новенький. Я Питер Донг. Что тебе от меня надо?

– Ничего, просто хотел познакомиться.

Донг, странно посмотрев на Эвана и подкашивая своими голубыми глазами, поспешил быстрее покинуть зал. Оставшись на едине с своими мыслями и анализируя это странное событие, Эван мгновенно нырнул в кабинку Донга. Медленно осматриваясь, его глаза блуждали по бесконечным стопкам документов, словно ищущие приют. Пыльная лампа над столом выхватывала из серых теней яркие следы отстраненности. Ни одна деталь, казалось, не принадлежала желанию или искренности.

Вдруг он поднял взгляд на экран компьютера, где вскоре обнаружил стихотворение, адресованная Эмме Хазер.

Скрипучий стул болезненно напоминал о его неуверенности, но он подвинулся ближе к экрану. Текст стихотворения выстроил перед ним ряд образов – метафоры, погружающие в тонкую завесу реальности.

«Мы проживаем день за днем,

как в бездонной яме.

Всматриваемся в отражения,

где ожидание и отчаяние,

делают нас, неприкаяннее»

Каждое слово, каждая фраза доносила до Эвана мрачный настрой системы, где надежда угасала, а страх становился её спутником. Он ощутил, как глухие механизмы Министерства закручивались в его голове, как будто он оказался внутри чугунного колеса, раскручивающего спирали взаимодействий, страха и света, когда они стремились к угасанию.

Секунды превращались в часы. Чувство безумного риска заполнило его, и он глубоко вдохнул. Шорохи вокруг продолжали ненавязчиво напоминать о присутствии риска быть замеченным: шаги, шуршание бумаги, тихие разговоры о рутинных делах – это создавало угнетающий кокон вокруг него. Эван знал, что время поджимает.

Сердце его забилось с удвоенной силой. Гнустная идея трепетно отзвучало в его голове. Эвана захлестнуло сомнение. Но ему нужно было идти вперед. Закрыв глаза, Эван разослал это письмо на каждый терминил работника Министерства. "Это все ради отца, прости Питер" – проговорив про себя, Эван так же незаметно вернулся в свою кабинку укутавшись в документы.

Через пять минут по всему Министерству объявили незапланированную пятиминутку в холле, где до сих пор колыхался труп Хемница. Прямо у центра сцены стояли два огромных охранника с дубинками, а между ними до смерти перепугавшийся Питер Донг. Все работники с ухмылкой посматривали на Донга переговариваясь между собой. Вдруг из огромного экрана раздался монотонный голос диктора.

Сегодняшний герой – Питер Донг! Этот товарищ уверен, что всему Министерству есть дело до его личной жизни! Ты что, возомнил себя великим поэтом? Могу сказать, что таланта у тебя нет. Такое даже умственно отсталый напишет! Каждый сотрудник должен думать только о работе! Мужчинам запрещено думать о женщинах, а женщинам о мужчинах! За массовую почтовую рассылку тебе назначается: наказание в виде выговора с занесением в личное дело, пятикратный штраф и общественные работы по отмыванию рисунков на стенах метро. Слава Вождю! Все, разойдитесь по рабочим местам!

После затихания монотонного голоса, Питера отпустили и сняли с его рук, наручники. Он, совершенно не понимая, как этот черновик отправился всему Министерству, с огромным стыдом побежал в свою кабинку скрывая слёзы.

Тем временем Эван уже стоял возле кабинки Марко с тяжёлым грузом на душе.

– Я отправил с терминала Донга рассылку с признанием в любви к Хазер!

– О, да! Это было круто! Питер чуть со стыда не сгорел, а я чуть живот не надорвал, так смеялся! – Улыбаясь во весь рот ухмылялся Марко. – А ты не так уж и плох. Но я всё равно лучше! Подходи завтра, я расскажу тебе, как надо шутить над Питером!

– Марко, мне нужен этот сейф! – С тяжким чувством вины перед Питером, Эван чувствовал себя немного не в духе.

– Лерган сказал – Лерган сделал! Держи! Заработал! – Марко передал Эвану тёмный квадратный пенал, на крышке которого виднелся сканер для большого пальца.

– Хорошего дня. – Кивнув головой, Эван направился на своё рабочее место.

– И тебе не хворать.

Пройдя в свою кабинку, Эван с настороженностью положил на сканер свой палец, и через секунду лёгким движением чёрный сейф приоткрылся. Внутри лежала оборванная страница из дневника. «Наверное, отец вёл дневник», подумал Эван и отчаянно погрузился в еле разборчивые строчки.

Это место способно изменить любого. С самого начала подняться наверх – было лишь первым шагом к тому, чтобы изменить всё к лучшему… Но где-то по пути я растерял самого себя, не полностью, но что-то важное, что-то основополагающее утекло, как песок сквозь пальцы. Быть может, человечность?

Оглядываясь назад, я часто задаюсь вопросом: а тот молодой и целеустремлённый я, который пришёл работать в Министерство с желанием помочь людям, он запустил бы «Хеймдалль»? Или ужаснулся от одной лишь мысли сотворить такое с живыми людьми?

Гореть нам всем в аду за это…

Аккуратно сложив листок в карман, Эван мучительно пытался вырвать свои мысли от чувства вины, проникшего в самую глубину души. Оно не отпускало его, как тень, которая незримо преследует своего хозяина в мрачное время. Он выпрямился, устав от сидения на жестком стуле, и решительно направился к кабинке Питера. Каждый шаг звучал в его ушах как холодный удар колокола, подзывающий к ответу.

Присмотревшись в стеклянную дверь, он разглядел Питера, лежащего на столе с опущенной головой и грустным выражением лица. Тот выглядел, как искалеченный цветок, который потерял последние лучи солнца. Эван тихо постучал. Хныкающий Донг, с трудом приподнявшись, неохотно открыл дверь.

– Питер, я бы хотел поговорить о вас с Хазер! – Произнес он с легким дрожанием в голосе, несмотря на всю решительность намерений, стоя в проходе.

– Нет никаких «нас» с Хазер! И вообще, не лезь в чужое дело! – Жестко отрезал Питер, его глаза блестели от слез, а слова пролетали, как стрелы, навевая ощущение обороны, окружавшего его.

– Питер, ты разослал всем любовное письмо. Теперь это общее дело! – Напомнил Эван, имевший отвагу в своих словах. Он уже понимал, что вовлеченность в чужие чувства может повернуть горькие стрелы, но осознание вины угнетало его.

– Но это не я! Хотя какая разница… Мамуля меня убьет… – Питер вдруг сбавил голос, словно печаль затопила его, и он закрыл глаза, впитывая собственные переживания, словно они рассекают его изнутри.

Эван шагнул вперед, уверенный, что доброта и человечность должны затмить любые страхи.

– В смысле? – Потребовал он, навигация по словам заключалась в его глухих тонах. Он с решимостью вошел в небольшую кабинку Донга, предвкушая невидимые границы их дружбы.

– Ты прав, Эван. Я ничтожество и жалкий ботаник… – В голосе его звучала страшная доля самобичевания. Питер обнял свои колени, стиснув их как единственное убежище.

– Я ничего такого не говорил! – Протестовал Эван, но чувствовал, что с каждой фразой эти слова звучали все менее убедительно.

– И не надо, я сам знаю! Я влюбился в Эмму в первую же секунду, как увидел, и с тех пор страдаю, как последний дурак. – Он произнес это с такой твердостью, что Эвану на миг показалось, что они оба являются лишь актерами в абсурдной трагедии, которую им написал безжалостный автор.

– Ты знаешь, у нас вообще страна располагает к страданиям… Тут нечего стесняться: она очень хорошая девушка. И я считаю, что вы были бы прекрасной парой! – Уверенно произнес Эван, ощущая, как недоумение его друга может быть преодолено.

Взгляд Питера словно воззрел на его слова, он посмотрел на Эвана со смешанным выражением надежды и страха.

– Ты правда так думаешь? – Вдруг тихо произнес он, вытирая слезы, скатывающиеся по гладкой коже, как остатки утренней росы.

– Конечно! – Эван улыбнулся, его выражение лица придавало сил, и в то же время оно была витающим в воздухе светом.

– Ты видел, какая она красивая! Как с обложки журнала «Молодые патриотки»! А я… Я… Как я могу п-п-п-подойти к такой… – Питер опять начал заикаться, его голос дрожал, осознавая, что вот-вот погаснет.

– Спорить не буду, Питер. На спортивного «плохого парня», каких любят девушки, ты не тянешь. Но есть множество других положительных качеств, которые ценят женщины. С тобой много чего связано, понимаешь? Нужно только сыграть на твоих сильных сторонах. – Говорил Эван, стараясь добиться искренности в голосе, словно эта искренность сама по себе способна навести порядок в душе.

– К-к-каких? – Заплетающимся языком выпалил Питер, его глаза вновь наполнились неуверенностью.

– Ты работящий, непьющий, у тебя есть перспектива. И ты совершенно не похож на человека, который способен сделать девушке больно. – Ответствовал Эван.

– И что мне делать? С чего н-н-н-начать? – Питер словно потерялся в темных лабиринтах безысходности.

– Пригласи её на свидание, но не в ресторан или клуб, а в театр или на выставку. Это покажет, что у тебя серьезные намерения. – Сложно было поверить, что слова могли бы стать поэзией среди уже написанного утешения, но в этом моменте Эван надеялся на перемены.

– С-с-с-свидание? – От шока Питер вздрогнул, его голос покатился, как камень, спускающийся по склону. – Т-т-т-ты с ума сошёл? Она же п-п-просто п-п-посмеётся надо мной, и всё!

Эван сгладил напряжение, напоминая себе, что слова, произнесенные с чистым намерением, могут порой зажигать огни надежды.

– Тогда начни с цветов! Ты знаешь, какие цветы ей нравятся? – Спросил он.

– Я недавно совершенно случайно нашёл страницу из журнала с цветами в её мусорной корзине. На странице были нарисованы красные и белые розы, фиолетовые фиалки, красные маки, жёлтые тюльпаны и белый ковыль. – С гордостью произнес Питер, как человек, покоряющий очередные высоты.

– Вот это память! – На лице Эвана появилась тонкая улыбка, призывавшая мотивировать.

– Ещё бы! Мамуля говорит, феноменальная! Я знаю наизусть все речи Вождя! – Гордо ответил Питер.

– Лучше бы ты знал, какие цветы нравятся твоей любимой девушке! – Усмехнулся Эван, понимая, что, оставаясь внутри структуры, они оба могут потерять всё, что могли бы иметь. – Ладно, я попробую это выяснить сам.

– О, Эван, это было бы великолепно! – Ожидание, сквозившее в его голосе, становилось усиленной надеждой, которая, как неумолимый прилив, могла бы смыть страхи и сомнения. В этот момент дружба обретала другой смысл, где надежда на завтра могла бы прикрыть их раны, хотя бы на время, хотя бы в малой части. Похлопав Питера по плечу, Эван тихо вышел за стеклянную дверь и прямиком направился к кабинке Эммы. Легонько постучав по двери, Эван непроизвольно попятился назад. На стук вышла Эмма, поправляя свои короткие волосы.

– Что случилось? – Как будто бы с небес, раздался ангельский голос Эммы.

– Какой у тебя любимый цвет? – Застенчиво спросил Эван, что у него даже покраснели щёки.

– Красный, конечно. Все любят красный. Такой же яркий, как на стягах у Министерства.

– А цветы?

– Все. Кроме маков. У меня на них аллергия. – Тихо засмеялась вежливо, прикрыв рот рукой.

Эван застенчиво улыбнулся Эмме как маленький ребёнок, и быстрыми шашками направился обратно к Питеру. Молниеносность заскочив за прозрачную дверь, Эвана начал допрашивать влюблённый Питер.

– Ты узнал, какие цветы нравятся Эмме?

– Думаю, красные розы будут в самый раз.

– Спасибо, Эван. Надеюсь у меня всё получится.

Питер протянул руку Эвану и счастливо направился к выходу из зала, попутно собрав свой коричневый и старый дипломат. Дело близилось к вечеру и к пяти часам в рабочем зале уже никого не было.

Эван, казалось, мчался к выходу, словно спасаясь от невидимой угрозы, когда вдруг его внимание привлек торговый автомат, сверкающий в зале ожидания. Он остановился, изучая его блестящий корпус, на котором ярко сверкали надписи с заманчивыми предложениями. Пончики и пирожки выглядели куда более аппетитно, чем те, что предлагала безликая продавщица за углом. Но еще больше, чем безразмерная заманчивость угощений, его восхитило объявление на панели: «Оставить отзыв на работу автомата».

С любопытством, словно ребенок, наткнувшийся на новый игрушечный механизм, Эван нажал на клавишу. Странный и синтетический голос раздался из динамиков, нарушая тишину вокруг:

– Автомат обеспечения ПБЖМ-42 приветствует вас. Вы нажали «Оставить отзыв». Выберите тип отзыва.

Эван с интересом заметил, что для него воцарились две кнопки: положительный и отрицательный отзыв. Внутри него зажглась искра любопытства, и он, не раздумывая, выбрал отрицательный.

– Вы уверены, что хотите оставить отрицательный отзыв? – Вновь послышался голос автомата, на этот раз чуть более настойчивый.

– Да. – Подтвердил Эван, сжимая кнопку.

– Вы нажали «Оставить положительный отзыв». Спасибо за ваш отзыв. Департамент научных изысканий любит вас!

Это заявление вызвало у Эвана неподдельный шок.

– Но я нажал на отрицательный отзыв! – Возмутился он, нарастая на эмоциональном фоне.

– Нет, не нажимали.

– Нет, нажимал! – Настойчиво возразил он.

– Нет. Не нажимали. – Хладнокровно и бездушно парировал автомат, будто повторяя пустые мантры.

– Я нажал «оставить отрицательный отзыв». – Нарастало в Эване отчаяние.

– Вы нажали на положительный отзыв. Автомат не может ошибаться. Я – автомат. Спасибо за ваш отзыв. Департамент научных изысканий любит вас.

В полной растерянности и нежелании дальше спорить с автоматом, Эван вышел в холл где колыхался труп Хемница от мельчайшего сквозняка. Эван, вдруг почувствовал набегающий холод и паническую атаку сопровождающее резким удушением, как будто Хемниц приобнял его мёртвым холодом. Но Эвана всё равно не отпускала та мысль и резкое отчаяние, как же так произошло мгновенно и быстро, прямо на его глазах. Единственный человек, который мог бы помочь, единственный кто не озирался и не желал ему пулю, в этом Министерстве.

Ускоряя шаг, Эван быстрее хотел удалиться из холла. Выйдя в зал для досмотра и пройдясь через металлоискатель, Эван с улыбкой подошёл к охраннику, который стоял как каменный.

– Вы отвечаете за Бюро находок? – Вежливо спросил Эван.

– Ага. – Прохрипел охранник своим грубым и монотонный голосом.

– А откуда берутся вещи в коробке? Люди приносят?

– В основном – патологоанатом.

– Какой он сознательный.

– У него приказ. Если кто-то умрёт с секретными документами – они окажутся здесь.

– В чём заключается ваша работа? – Всё заинтересовывался Эван.

– Прихожу вовремя. Выписываю штрафы. Ухожу домой.

– И всё?

– Ещё кости ломаю.

– По описанию – прямо работа мечты!

– Угу.

– Вы целый день стоите на посту, наверное, и перекусить некогда?

– С едой проблема.

– И как вы выкручиваетесь?

– Не ем.

– Совсем?

– Иногда штрафую тётку Марвиц. На пирожки. Иногда конфискую.

– Не боитесь отравиться?

– Я ничего не боюсь.

– Как вам удаётся сохранять такую великолепную физическую форму?

– Регулярные занятия с резиновой дубинкой на свежем воздухе.

– И всё?

– Угу.

– У вас есть семья?

– Нет.

– И никогда не было?

– Была.

– А сейчас?

– А сейчас – нет.

– Честно говоря, я просто так спросил… – Немного прикусив губу проговорил, Эван.

– Да мне всё равно! – С чистой хладнокровностью ответил охранник.

– До свидания.

С ещё большей странностью, Эван вдруг подумал, что беседа с автоматом была намного содержательнее чем с охранником. С вежливостью, Эван кивнул головой охраннику и вышел на площадь полною людей. Летний ветер нежно пригладил волосы Эвана озаряя его теплом и обогнув проплыл дальше. Набрав полные лёгкие свежего воздуха, Эван с чистой головой спустился на площадь оглядываясь на статую Великого Вождя и на усталых людей, которые вышли прогуляться после тяжёлого рабочего дня. Солнце ещё не зашло за закат, а только начало наливать небо ярко оранжевым оттенком. Просунув руки в штаны, Эван опустив глаза прямиком спустился в метро.

По прибытию домой, Эван услышал трезвонящий звонок телефона, это был Каннингем.

– Здравствуй, Эван. Выяснил что-то интересное? Встречался с этим Хемницем?

– Не успел. Джеймс, сегодня на планёрке его повесили! Вот так запросто! Это просто какой-то чудовищный кошмар! Все аплодировали! Как такое может быть?!

– Эван, это нормально. При направлении на работу в Министерство наказания прописываются в параграфе номер 12. «Ответственная должность подразумевает повышенную ответственность» или что-то вроде того. Это очень подозрительно! Кто-нибудь слышал ваш разговор?

– Нет, он не захотел разговаривать в Министерстве, мы говорили у статуи Вождя. Я до сих пор не могу поверить!

– А ты думал, твоё задание будет похоже на лёгкую прогулку, а парке? Это осиное гнездо, Эван. И чтобы продвинуться по службе, ты должен стать гребаным осиным королём! Чёрт с ним, с этим Хемницем. Продолжай работу! Для начала возьмёмся за твоего непосредственного начальника, Пита Фергюсона. Он жалкий тип, который любит только деньги, скоро убедишься в этом сам. Что бы раскрутить его, ты должен втереться к нему в доверие. Собери о нём информацию – вытяни из него, поговори с коллегами, выполни несколько его просьб… если совесть позволит, конечно… Нам нужен компромат на этого зажравшегося сукина сына. Но не забывай, что Фергюсон – это лишь первый шаг, он не настолько важен. Главное для тебя – подняться выше. Сейчас ты работаешь на первом этаже и должен пробиться наверх. Так что или копи авторитет, или сливай своего босса, или убирай конкурентов внутри своей рабочей группы. Коллеги – твои конкуренты. Заставь их не быть ими.

– Мне что, обязательно нужно подсиживать коллег, стучать на них, подставлять, шантажировать, доводить до самоубийства? На войне все средства хороши? Неужели нет других способов?

– Если найдёшь другой способ – воспользуйся им. Попроси их снять свою кандидатуру, устрой перевод в другое ведомство или растопчи их. Мне нет никакой разницы, меня интересует только результат, только победа!

– А меня интересует, останусь ли я собой после это «победы».

– Выбор, Эван. Он есть всегда.

– А как получить повышение?

– Это стандартная процедура. Повышение происходит, если тебя заметят или ты победишь в программе "Конкурентная среда". Через служебный телефон в Министерстве, ты узнаешь все что тебе нужно. С этим я тебе помочь не смогу: работай, увеличивай силу Министерства и славу Вождя, убирай коллег с пути или дружи с ними.

Положив трубку телефона, Эван с неясностью в голове еле перебирая ногами до спальни, свалился на кровать и уснул в беспамятстве.

Глава 3: Любовный трафик.

После бессонной ночи, выжитый как сок Эван уже как по привычке оказался у входа в метро и на главной площади. Неохотно перебирая ногами к Министерству и совсем не обращая внимания на таких же как сам Эван уже усталые с самого утра людей, как вдруг Эвана остановил высокий мужчина в черной шляпе.

– Извините, можно к вам обратиться? –Вежливо проговорил незнакомец.

– Слушаю вас. –Немного улыбаясь ответил Эван.

– Вы работник Министерства, я правильно понимаю?

– Да всё верно, но как вы догадались? –Удивлённо спросил Эван.

– Профессиональная наблюдательность, ничего особенного. Вы ведь работаете с Марко Лерганом, так? Передайте ему конверт, это очень важно.

– Да, конечно! Буду рад помочь! В конверте ведь нет ничего запрещённого?

– Нет, нет, что вы! Это просто записка. Дружеская болтовня! Ничего запрещённого!

Незнакомец в шляпе передал конверт Эвану и быстрыми короткими шагами удалился ко входу в метро. Эван проводил его взглядом и немного усомнился в его словах.

– Какой подозрительный тип… Что мне делать с конвертом? Лерган меня живьём съест, если я его вскрою. Но работать курьером я тоже не нанимался, тем более, когда меня используют вот так, вслепую… Я нем могу рисковать. Нужно посмотреть, что там.

Немного помяв потрёпанный и желтоватый конверт, Эван убедился, что там только какая та бумага. Оборвав конверт Эван увидел записку в которой было написано следующее:

Марко, у нас проблема! Наш канал перекрыли, того придурка, что проносил товар в Министерство в своей заднице, поймали. Думай, как нам проносить таблетки в обход охраны. Думай быстрее.

Эван не на шутку испугался, оказывается Марко был замешан в наркотическом трафике в Министерстве. Немного поразмыслив, у Эвана родилась замечательная, но одновременно подлая идея. Разузнать по подробнее что за тёмные дела ведёт Марко, а после донести на него тем самым избавится от одного конкурента на повышение.

Пройдя через охранный пост, холл, Эван прибыл на своё рабочее место. Как увидел Питера Донга, покупающего пирожки у Серены. Эван с приветствием подошёл к Питеру.

– Как твой букет для Эммы? Произвёл впечатление?

– Наверное. –С отчаянием ответил Питер.

– Ей понравились цветы?

– Мне кажется, что это провал… – Вздохнул Притер.

– Но ты же подарил их? –Настырно спрашивал Эван.

– Да, как и договаривались, положил утром на стол. Но что с того? Она лишь посмеялась…

– Посмеялась или улыбнулась?

– Улыбнулась, но какая разница? Всё кончено!

– Питер, ты… уникальный человек! Улыбнулась-это значит, что ей понравилось! Теперь приглашай её на свидание!

– Ты с-с-с-с ума с-с-с-сошёл? Мне н-н-н-никогда не хватит на это смелости!

– Давай я попробую найти что-нибудь, что придаст тебе решимости. –Улыбнулся Эван.

– Что найти? – Удивлённо спросил Питер.

– Не знаю пока. Нужно попробовать найти какую-то инструкцию для тебя или поспрашивать у коллег. Может кто-то подскажет, как раскрепостить тебя.

Эван похлопал по плечу Питера и направился к кабинке Марко как вдруг заметил у телефона Эмму Хазер. Когда она увидела Эвана то сразу спросила.

– Эван, ты смотрел вчерашнюю серию?

– Да, у меня возник вопрос. Как может Брэд любить Катрин больше, чем свою родину?

– Это было в недавней серии. Оказывается, Брэд – шпион Вальверде, и прибыл в страну, чтобы убить Вождя, но встретил Катрин и забыл про свою миссию!

– А, ясно! Жаль, что я не видел прошлых серий.

– Ничего страшного, раз в год они показывают сокращённый пересказ предыдущих серий. Представляешь! 24 часа без перерыва! –Восторженного говорила Эмма.

Эван улыбнулся ей в ответ и вспомнил о Питере.

– Эмма, как ты относишься к Питеру Донгу?

– Недавно мне кто-то подарил цветы. Я уверена, что это был он. Красные розы – мои любимые.

Эван ещё раз улыбнулся и пожелал ей хорошего дня. Направившись к кабинке Марко, Эван неохотно, но одновременно с большим интересом хотел выяснить все делишки Марко Лергана. Подойдя к стеклянной двери, Эван увидел в кабинке, высокою и скрючившее тело которое лениво обрабатывало бланки. Эван легонько постучал по стеклу, Марко обернулся и открыл дверь со словами.

– Чего тебе? –С грубым тоном спросил Лерган.

– Марко, тут тебе конверт просили передать, вот он. –Эван протянул порванный конверт в худощавые руки Марко.

– Ты его вскрыл? Значит, ты в курсе моих дела. –Злобно спросил Марко. –Хочешь, поработаем вместе? –С ухмылкой на лице спросил Марко.

– Рассказывай!

– В общем так, старик! Есть такие вещества, которые снимают усталость и делают людей бодрыми. Не совсем легальные, конечно, зато весьма эффективные. У нас тут полно потребителей – видишь, как люди пашут? Мой продавец – на улице, мои покупатели здесь. А на входе стоит охрана. Улавливаешь связь? –С паузой Марко посмотрел на удивлённого Эвана. – Нет? Пронеси стимуляторы в Министерство.

– Но как я это сделаю?

– Подумай! Договорись с кем-нибудь, или сам попробуй, если не трусишь. Деньги заплачу хорошие, не обижу!

Марко захлопнул стеклянную дверь перед Эваном оставив ему пищу для размышления. Эван недолго думав сразу направился к Серене Марвиц которая торгует выпечкой около входа. Ведь она единственная кто сможет ему помочь.

– Кофе пирогами! Кофе с пирогами!

– Не знаете, какая температура на улице? –Вежливо спросил Эван заходя с далека.

– Я тебе термометр, что ли? –Грубо и одновременно удивлённо ответила Серена. –Что тебе интересно?

Эван недолго думая сразу спросил напрямую. –Слышали новость? В Министерстве кто-то торгует наркотиками!

– Вот молодец какой! Сама хотела заняться, да не разбираюсь в этом ни черта!

– А хотели бы разобраться? – С ухмылкой спросил Эван.

– Ой, не искушай меня! Только-только с ополаскивателем для рта завязала!

– Но у меня есть идея, которая вам может понравиться.

– Говори?

– Мне нужно пронести кое-что мимо охраны. Вы мне поможете, я-вам…

– Так вот кто у нас такой шустрый! Не успел появиться, а уже дело мутишь! Далеко пойдёшь!

– Если вы мне поможете – возможно. Ну так как?

– Пройти мимо охраны – дело нехитрое. Но тут такое дело – на одних пончиках далеко не уедешь. В торговом автомате продаются батончики и портят мне весь бизнес. Вот бы он сломался так, чтобы починить нельзя было… Намёк понял? –Прищурив один глаз сказала Серена.

– Более чем! Посмотрю, что смогу сделать!

– Ну вот и замечательно. Я слышала, что единственная часть автомата, которую нельзя заменить – это реактор. Принеси его мне, и мы с тобой поладим. И кстати, советую кисель из клюквы, хорошо бродит и немного расслабляет.

Эван сразу вспомнил Питера, которому нужно немного расслабиться. –Можно одну бутылочку.

– Всегда пожалуйста за ваши деньги. –Мило улыбаясь, Серена отдала бутылочку забродившего киселя Эвану.

Эван прямиком направился ко своей кабинке чтобы взять инструменты чтобы вскрыть торговый автомат.

– Кто тут их оставил –Подумал Эван прихватив собой универсальную отвёртку.

Пройдя в зал с бесконечными очередями, Эван подошёл к автомату с батончиками и притворившись что он его чинит, залез в самый его низ. Эван заметил крышку энергоблока на нижнем корпусе, который крепился на четырёх винтах. Приложив немного усилия Эван быстро разобрался с заржавевшими винтами и с лёгкость снял крышку. Перед Эван открылась вся инженерная гениальность и одновременно наплевательская сборка этого автомата. Эван снял какой-то чип, так как он в жизни не видел, как выглядит этот самый реактор, но со спокойной душой вернулся к Серене.

– Холодные пирожки покупайте! Всего три дня лежат. –Странным образом Серена заманивала покупателей, наверное, она тоже ничего не смыслила в бизнесе, как и в незаконных делах.

– Как идёт торговля? –В шуточной форме Эван обратился к Серене.

– Это ты мне скажи, как она должна идти, если торговый автомат до сих пор работает! Ты будешь с ним что-то делать, или мне посмелее кого найти?

– Не надо никого искать. Вот ваш реактор. –Радостно, Эван протянул зеленоватую микросхему Серене.

– Да ты же мой марципановый! Век тебя не забуду! Нужно будет что-то пронести – обращайся! –Улыбаясь смотрела Серена на Эвана, одновременно торгуя пирожками. –Готовьте мелочь, молодой человек!

После взаимной улыбки, Эван прямиком направился к Марко который распивал горький кофе как сама его душа.

Ну что, договорился с кем-то? Или, может, решил сам рискнуть? –Марко первым обратился к Эвану своим хриплым и басистым голосом.

– Я договорился с Сереной Марвиц, лоточницей. Она пронесёт то, что нам нужно, между булок. –С презрением, но с одолённой шуткой ответил Эван.

– Между своих или между тех черствых, которые у неё под юбкой? Ах-ха-ха! Впрочем, без разницы – лишь бы дело было сделано. Подойди завтра, обсудим, как всё пройдёт.

Марко с довольным выражением лица направился в сторону своей кабинки оставив Эвана одного у небольшого пьедестала Великого Вождя, который был изготовлен из белого мрамора. Иногда казалось, что выделяют денежных средств на эти статуи больше чем на поддержание малоимущих, хотя если ты малоимущий, то в чём виноват Гос Аппарат?

Дело близилось к обеду и Эван вспомнил про Питера, которому он обещал помочь его раскрепостить,. Пройдясь по коридору рабочего холла, Эван заметил тележку с разными брошюрами и книгами, который стоял около главного телефона. Порывшись в старых и пыльных книгах, которые наверняка были для утилизации, Эван обнаружил интересный экземпляр, который прекрасно подходил для Питера. Сдув с него пыль, он увидел название небольшой книги, «30 способов разговаривать». Аккуратно положив к себе в карман и по пути прихватив забродивший кисель, Эван прямиком направился к Питеру. Легонько постучав по толстой стеклянной двери Питера, Эван радостно помахал отчаянному клерку в очках.

– Ну, чего тебе? –Без всякого энтузиазма ещё раз Питер поприветствовал Эвана. –Что ты мне принёс?

– Вот тебе брошюра «30 способов разговаривать». В неё куча способов начать разговор с кем угодно. Это должно помочь. –Эван протянул книженку Питеру.

– Обожаю читать! –Радостно воскликнул Питер, в его сияющих как бесконечная вселенная глазах, просматривалась огромная благодарность Эвану, так как он единственный которому не безразлично на его бессмысленную жизнь. –Но какая польза от этой брошюры, если я два слова выдавить из себя не могу?

– Я нашёл лучшее средство для придания храбрости. –Эван вынул из внутреннего кармана жилета небольшую бутылочку забродившего киселя, и отдал её Питеру.

– Думаю подойдёт. –Неуверенно ответил Питер. –Но я никогда не пил…

– Всё когда-то бывает впервые! Главное, закусывай побольше! –Улыбчиво сказал Эван.

– А сколько пить?

– Пару глотков будет достаточно.

– Чего не сделаешь ради любви? Так и сделаю, когда прочитаю брошюру.

Эван вернулся в свою кабинку а Питер полотно закрыв за собою прозрачную как невинная слеза дверь, и принялся постигать просторы изучения разговора.

Усевшись поудобнее на старом и потрёпанном кресле клерка, Эван открыл на экране заявки на обращения. Первым на сегодняшний день клиентом Эвана стала молодая женщина лет двадцати пяти, с короткими, как чёрный уголь волосами.

– Здравствуйте! У меня есть кошечка, её зовут Агата. Вчера я отпустила её погулять на улицу, а кто-то привязал ей хвосту консервную банку! Бедняжка так намучилась, что разбила витрину магазина, еле-еле её поймала! До сих пор не может успокоиться! Я прошу найти хулигана и покарать его по всей строгости военного времени!

Эван, обработав несколько таких же заявок и доносов, кое их было до кучи, и выполнив дневной план. Он вышел в коридор под конец рабочего дня, где как раз Питер закусывал пирожками у Серены. Эван подошёл к Питеру.

– Ну как, готов? -Осторожно спросил Эван.

– Не совсем. -Чувствуя волнение в животе и на душе, проглатывая последний кусок ответил Питер.

– Я в тебя верю!

Эван, пожелав удачи Питеру, которого уже немного преобразило, и вежливо кивнув головой Серене, прямиком направился к выходу из Министерства. Проходя мимо огромной статуи Великого Вождя, Эван ненароком взглянул на уставших людей, которые были измотаны от этой тяжёлой, но всё-таки счастливой жизни. Быстро завернув в метро дабы не промокнуть от назойливого дождя, Эван без какого ли бы настроения, вернулся в тесном и в душном метро, домой.

Пройдя в прихожую, Эван заметил на полу счета, который вежливо оставил почтальон. Неохотно подняв бумажки с грязного кафельного пола, Эван с ужасом взгляну на содержимое жёлтых потрёпанных бумажек. В них была половинная суммы от недельного оклада Эвана, которые нужно было оплатить в ближайшие дни, иначе из-за малейшей просрочки могли запросто выкинуть на улицу.

В последние часы вечера Эван был занят какой-то книгой, которую он нашёл на пыльной книжной полке. Ближе к девяти часам ночи, он даже сам не заметил, как уснул на старом и грязном от кофейных пятен кресле.

На следующее утро в полных силах и в хорошем настроении, Эван уже раньше всех в Министерстве обрабатывал заявки посетителей, которые по мере обработки наоборот увеличивались в геометрической прогрессии. Иногда ему казалось, что он обрабатывает и направляет одни и те же заявки, одних и тех людей с одинаковыми доносами, заявками и предложениями.

После продолжительной работы, Эван вышел в коридор где встретил Питера Донга, который нёс какие-то документы. Эван с улыбкой на лице остановил Питера.

– Пригласил Эмму на свидание? –Вежливо спросил Эван.

– У меня так ничего и не вышло… – С отчаянием проговорил Питер, положив документы на ближайший стеклянный письменный столик.

– Но почему? –С удивлением ответил Эван.

– Когда я пытаюсь с ней разговаривать, я полностью теряюсь. Не могу выдавать из себя и слова! Как только я вижу её прекрасную улыбку, её очаровательные глаза, её. –Питер ненадолго замолчал и опустил свои грустные глаза.

– Питер?

– Я? Ах, да… В общем, когда я её вижу – у меня словно белая пелена в мозгах, ни одного слова на ум не приходит!

– И что? Ты будешь и дальше молча пожирать её глазами и страдать?

– У меня есть план. Но мне потребуется твоя помощь. –Радостно воскликнул Питер.

– У тебя есть план? Питер, ты делаешь успехи!

– Я хочу, чтобы ты подсказал мне, что говорить.

– Отличный план… -Эван на секунду впал в ступор. – Что? То есть я буду стоять рядом и подсказывать? Не думаю, что после такого представления Эмма пойдёт с тобой на свидание.

– Я всё продумал. Я давно влез в систему безопасности и слегка подправил свои права доступа. Когда Эмма пойдёт домой, я «случайно» встречу её в приёмной. –Улыбнулся Питер. – Там куча экранов. Можно будет подключиться к одному и выводить на него слова, которые мне нужно будет говорить.

– Ты влез в систему безопасности? Зачем? -Шепотом проговрил Эван.

– Эм… Сейчас это не важно. Подключайся с своего терминала к камерам экранам, я выдам тебе доступ.

– Ты уверен, что подсказки помогут тебе?

– Если и это не сработает…

Питер немного усомнился в своём плане, но Эван его поддержал сказав, что он его не бросить в трудную минуту. Пожав руки, Эван направился к своей кабинке чтобы вернуться к нудным обработкам заявок как вдруг его остановил Марко Лерган.

– Ты что-то хотел? – Спросил Эван.

– Как насчёт того, чтобы немного поправить своё финансовое положение? -Ухмыльнулся Марко.

– О чём ты? – Эван сразу заподозрил что-то неладное.

– Тебе нужны деньги или нет? Есть непыльная работка даже из Министерства выходить не нужно.

Эван вдруг вспомнил о вчерашних счетах, которые нужно было оплатить в кротчайшие сроки, и заинтересовался в предложении Марко.

– Что надо сделать? – Осторожно спросил Эван.

– Слушай сюда. Наши дорогие коллеги – люди хорошие, но с точки зрения бизнеса – полный крах! Ведут правильный образ жизни, не пьют, не курят, Вождя любят.

– Я тоже люблю Вождя. – Немного солгав ответил Эван. Так как он относился скептически ко всему этому, а тем более к большой любви к Великому Вождю, который уже преобразовался в религиозную неразбериху.

– Да все любят Вождя! Но у меня зависла целая партия веществ, которые не должны здесь храниться долго, понимаешь? –Странно подмигивая левым глазом проговорил Марко.

– И в чём проблема? -Эван тоже подмигнул ему в ответ, на что Марко косо посмотрел на него, но продолжил в том же духе.

– В том, что наши трудоголики боятся их пробовать. Мне нужно, чтобы ты рассказал им, как волшебно изменится мир, если употребить хотя бы одну дозу.

– Мне что, развесить рекламу?

– Почти. Как ты знаешь, мой папаша – большая шишка в угольном бизнесе, и работаю я тут по его протекции, поэтому нахожусь под большим присмотром. Ты – другое дело. Тебя никто особо не знает, лицо у тебя располагающее, взгляд честный. Хоть сейчас на плакат «Вождь-отец зовёт!». Поговори с коллегами, расскажи пару историй о том, как витамины помогают улучшать работоспособность и размер груди…

– Витамины?

– Да хоть мармеладные мишки! Лепи им всё, что угодно! Мне нужен рынок сбыта, и я надеюсь, что ты мне его обеспечишь, старик. Если кто-то заинтересуется – продай им, а потом отправляй к садовнику. Деньги оставь себе. Всё, дальше – сам.

Марко передал Эвану три штуки разноцветных таблеток, которые были запечатаны в прозрачные пакетики и быстро направился к своей кабинке. Эван с недопониманием взял эти пакетики, но он знал, что он идёт на это ради одной цели, выяснить что же произошло с его отцом, и так же что бы оплатить счета. Эван быстро положил их в себе карман, и так же быстро вернулся в свою кабинку чтобы выполнить дневную норму по обработке заявок.

Провозившийся почти целый день Эван с разной макулатурой и нескончаемыми обращениями граждан, за час до окончания рабочего дня он наконец-то выполнил дневную норму и даже немного с превышением.

Что-бы немного подзаработать, Эван вышел в коридор с мыслью как бы быстрее продать эти таблетки и так же быстро избавиться от Марко путём на него донесения. Первых клиентов Эван обнаружил сразу около входной двери к начальству, где стояли двое мужчин. Один с овальными очагами и в странной чёрной шляпе, другой с густой как чёрный кофе бородой и в цилиндре. Эван с неимоверной улыбкой поприветствовал их.

– Добрый день!

– Дурацкая работа! За день устаю так, будто вагоны с углём разгружаю! –Проговорил первый незнакомец в овальных очках.

– Да уж! Ещё и нагрузка растёт с каждым кварталом. Я даже начал настойку на желудях пить, на вкус – гадость редка, но говорят, что помогает лучше соображать. –Ответил второй незнакомец с бородой.

– Мне доктор вообще антидепрессанты прописал, да где ж их найдёшь! В наших аптеках пластыри – и те по талонам!

– А я тут слышал о новом препарате… Секретном, сами понимаете! В общем как-то так действует на мозг, что ты начинаешь соображать, как будто ты чёртов гений! –Проговорил Эван. –Никаких противопоказаний, никаких побочных эффектов – чистый стимулятор для мозга! Говорят, что его уже тестируют на добровольцах.

– Вот бы попасть их число! –Удивленно ответил незнакомец в очках.

– А ты сам-то откуда знаешь про препарат? Он же секретны? –Настороженно спросил незнакомец с бородой.

– Троюродная сестра моей первой жены работала на заводе, где эти таблетки делают. Она с конвейера одну штучку умыкнула и проглотила тут же, так за полдня месячную норму выполнила! –Эван лихо выкрутился из неудобного вопроса. –Их потому и не дают всем подряд, чтобы премий за хорошую работу много не платить.

– Ничего себе! А она одну таблетку может умыкнуть? Я бы купил, а то у меня отчет стоит на месте, а я просто зашиваюсь! –Пришёптывая спросил незнакомец в очках.

– Надеюсь, ты понимаешь, что это не так просто, и, как бы это сказать… совсем небезопасно? Мне вовсе не улыбается из-за вас шею подставлять…

– Да я – могила! – Ответил незнакомец в очках.

– Я – тоже! – Приложив руку к груди проговорил незнакомец с бородой. –Клянусь Вождём!

– Ты бы ещё на уголовном кодекс поклялся, дебил!

– А почему это я дебил? Ты сам дебил!

– Вы специально так орёте, чтобы нас охрана услышала? -Нахмурился Эван. – Если хотите получить таблетки, держите язык за зубами и готовьте деньги. Одна таблетка будет стоить как один рабочий день простого клерка.

– Ничего себе!

– А ты как думал?! Надеюсь, мне не нужно вас предупреждать, что если об этом узнает полиция – на рудники мы поедем все вместе? Я вас выгораживать не собираюсь! –Немного шёпотом сказал Эван передавая им все три таблетки.

– Я – могила! –Ответил незнакомец в очках кладя в руки Эвану пачку банкнот с иллюстрацией Великого Вождя.

– Я – тоже! Клянусь…

– Я это уже слышал. Всё, разбежались…

Незнакомцы немедленно испарились из коридора, а Эван подчитывая бумажки спокойно, но одновременно с тревогой прошёл мимо кабинки Марко направляясь к главному телефону. Подойдя к трубке, Эван немного задумался о правильности этого поступка, который он сейчас совершил и совершит. Но сопоставив всё за и против, Эван снял трубку телефона и набрал номер службы доверия.

– Анонимная служба доверия приветствует вас. –Прозвучал тонкий и одновременно звонкий, женский голос.

– Хочу сдать нарушителя. –Оборачиваясь по сторонам сказал Эван.

– Назовите нарушителя.

– Марко Лерган, клерк, работник первого этажа кабинки девяносто девять, ведёт себя непатриотично и нарушает директивы государства! А точнее торгует наркотиками.

– Ваш рапорт принят, спасибо за бдительность!

Эван положил трубку телефона, и через несколько минут в зал обработки заявок ворвались полицейские с каучуковыми дубинками и с собакой. Они моментально вытащили Марко за шиворот и выкинули его в коридор на глазах у всех рабочих, попутно начиная рыскать в его кабинке. После недолгой возни, огромный охранник вышел из стеклянной двери с вещественными доказательствами, полицейские начали поочерёдно избивать уже окровавленную физиономию Марко. Последовательные удары каучуковой дубинкой по голове и животу, вырубили Марко. После избиения, полицейские приподняли кровавое тело и потащили его в зал с огромным монитором для исполнения приговора. После пяти минут тишины и шока, произошло всеобщее собрание. Марко заковали в наручники и держали его над красными пьедесталом приклонив его голову на алтарь. Недовольная толпа фыркала и выкрикивала. "Казнить! Казнить!"

Вдруг загорелся огромный экран, и как всегда высветилось огромное как монолит, лицо. Лицо Великого Вождя. Толпа рабочих увидев Вождя, сразу начала хлопать, визжать и выражать радостные эмоции находясь будто под гипнозом.

Лицо с экрана ожило и проговорило монотонным голосом:

Дорогие друзья! Когда мы смотрим вперёд, перед нами открывается невероятное будущее нашей страны! Фантастические картины прекрасного, великого мира, в котором мы с вами будем жить, сможем увидеть каждый кто честно работает на своём месте и любит свою страну. Именно поэтому мы должны калёным железом выжечь тех, кто хочет отвлечь вас от этой мечты, кто подменяет грезы о будущем грезами наяву, кто отвлекает сограждан от нашего великого дела! Среди нас нет места наивным мечтателям и их пособникам! Только тяжёлый самоотверженный труд на благо Родины приведёт нас труда, куда смотрим! Слава нашему Великому Государству! Мира и процветания нашей общей великой Родине! Счастья вам, здоровья и благополучия! Ура!

Толпа радостно подняла руки наверх с криками ура, как вдруг из-за спин полицейских вышел палач с острой и блестящей секирой. Приподняв секиру, палач ловко махнул рукой по шее Марко. Заточенный топор, разрезая молекулы воздуха и набирая неимоверную скорость за мгновение отделил голову Марко от его туловища. Голова Марко покатилась на середину зала оставляя за собой кровавый след, который олицетворял непоколебимость Государственного Аппарата перед не законниками. Такая демонстрация была вынужденно необходимая, так как нужен был живой пример того, что будет если мешать светлому пути к великому будущему.

Эван стоял словно каменный смотря как уносят отрубленную голову, так как он совсем не хотел причинять Марко большого зла, а тем более лишать его жизни. Он думал, что Марко отправят всего лишь на исправительные работы или что-то в этом духе, но получилось другое.

Немного осмыслив всё происходящее и заткнув свою вину перед Марко тем, что он делает это всё ради своего отца, пусть и прокладывая свою лестницу наверх и находя истину через кровавый путь.

Рабочие начали расходиться, а Эван всё ещё стоял перед окровавленным пьедесталом, у которого уже убирались уборщики, как вдруг Эвана потревожил Питер что пора осуществлять план, который он задумал. Эван неожиданно проснулся от глубокого штурма своих мыслей и кивнув головой Питеру направился к своей кабинке.

Войдя в кабину Эван обнаружил на своём терминале новую функцию, камеры. Войдя в программу Эван увидел, как Питер и Эмма уже встретились в зале ожидания около сломанного торгового автомата, где почти на каждом углу стояли экраны с Государственной рекламой. Камера была расположена прямо на Питера и Эмму и было отлично слышно, что они там говорили.

– Эмма… – Осторожно начал разговор Питер с Эммой.

– Да? –Мило улыбаясь спросила Эмма.

Питер посмотрел на соседний экран и увидел подсказку от Эвана. "Будь вежливым, спроси, как дела".

– Рад тебя видеть, Эмма. Как у тебя дела? -Немного стесняясь проговорил Питер.

– Нормально! Работы, как обычно, много, а ещё девочка из соседнего отдела в декрет ушла, пришлось ей помочь и взять работу на себя…

Питер ещё раз кинул косой взгляд на экран и прочитал: "Скажи, что она молодец."

– Побольше бы таких людей как ты, и мир станет лучше! -Улыбнулся Питер, почувствовав как его сердце начинает бится быстрее.

– Ой, да брось ты! Я обычная девушка! Работа, дом – ничего интересного!

– А чем ты любишь заниматься в свободное время? –Питер самостоятельно проявил инициативу, что даже немного удивило Эвана.

– Если бы оно было! Но если выдаётся – смотрю сериалы, хожу в парк или библиотеку. А ты?

Питер снова бросил взгляд на экран и прочитал, что ему нужно соврать что он смотрит сериал «Страсти по Вождю».

– Мне нравится сериал «Страсти по Вождю». Ещё люблю гулять и читать книги.

– Это же мой любимый сериал! Как бы я хотела иметь такую же крепкую семью, чтобы рядом бегала куча детей! Ну, хотя бы двое… Мальчики. У одного родинка – вот, тут, но её можно свести. –Показывая на нижний левый край губы, улыбнулась Эмма.

– Я обожаю детей. Правда, пока не нашёл ту единственную, с кем хотел бы их завести…

– Серьёзно? Невероятное совпадение! Дети такие милые, такие чудестные! Но ты прав, найти достойного человека очень сложно!

Питер ещё раз посмотрел на ближайший экран ивидев подсказку от Эвана: "Вежливо пригласи её на свидание."

– Ты не против встретиться ещё раз? Может быть, сходим куда-нибудь?

– Я не против! Мне понравилось с тобой болтать! –Мило улыбаясь согласил Эмма.

– Мне тоже! Ты удивительная девушка! -Радостно воскликнуд Питер, приглашая проводить её до выхода.

– Ну-ну-ну… Побереги комплименты для свидания! Сообщи, как всё организуешь. Всё, сне пора бежать!

– До свидания!

– До свидания ещё нужно дожить! Ха ха-ха… Пока, Питер! И убери эту счастливую улыбку с лица, пока слюна не потекла!

– Да-да, конечно…

Питер проводил Эмму до выхода из Министерства и вернулся к Эвану в невероятно счастливом настроении. Эвану на мгновение показалось, что он никогда не видел такого счастливого человека.

– Как поговорили?

– Эван, спасибо тебе ещё раз! –Питер обнял Эвана и начал его сильно сжимать. –Мы с Эммой так счастливы, этого не передать словами! Она – восхитительная! Она – чудо! Я готов жизнь отдать за неё! Я просто вне себя от счастья! Даже заикаться стал реже! Даже с цветами угадал, благодаря тебе, конечно же. Я твой должник, Эван. Без шуток! Если я могу тебе чем-то помочь, ты только скажи!

«Должник значит», подумал Эван.

– Мне неловко просить об этом, но речь о карьерном росте…

– Мы как раз с Эммой обсуждали. -Питер перебил Эванан. – Когда я её провожал до выхода, что эта гонка за повышением ни к чему хорошему не приведёт. Работать на разных этажах, быть вдалеке друг от друга. В общем, Эван, если для тебя это важно, мы не будем соперничать с тобой за место наверху!

– Спасибо, Питер.

Питер ещё раз обнял Эвана, и взяв свой чемодан, прошёл к выходу из Министерства, оставив Эвана в зале совершенно одного. Вспомнив сегодняшний день и ещё раз его переосмыслив, Эван не задерживаясь в этом одиночном коридоре тоже прошёл к выходу.

Пройдя охранный пост и толкнув тяжёлую дверь, Эван увидел на улице прекрасную вечернюю погоду, которую не встретишь каждый день. Ярко оранжевое солнце почти скрылось за высокими этажами доходных домов и странных металлических вышек. Все люди вокруг почти были счастливы, неспешно гуляли по площади в эту прекрасную тёплую погоду. Дети бегали вокруг огромной статуи вождя, пускали бумажные кораблики на центральном фонтане, и просто наслаждались детству, не замечая взрослых проблем, которым им вскоре придётся принят.

Глубоко вдохнув полной грудью и ощутив свежий воздух, Эван начал спускаться к фонтану, ветер легонько обнимал его волосы, а тёплая вода фонтана омыла его лицо, как вдруг Эван услышал странный разговоров двух очаровательных девушек.

– А я ему говорю: «С таким авторитетом, как у тебя, я лучше с курьером встречается буду!».

– А он что?

– Пошёл зарабатывать! В карательную команду записался, этих, как их… в общем, шпионов ловить.

– Ну ты стерва!

– Я себе цену знаю!

Ещё раз умыв лицо из фонтана, Эван незамедлительно направился к входу в метро. Через несколько мгновений Эван очутился дома и сразу оплатил счета у управляющего дома. Поднявшись на свой этаж, Эван вставил ключ в дверной замок и сделав несколько поворотов, с спокойно душой прошёл домой. К ближе ночи, плотно поужинав и с огромными планами на завтра, Эван отравился спать.

Глава 4: Пир на весь мир.

Когда свежее серебро рассвета только-только отразилось на грязных стеклах ведомственного здания, Эван Редгрейв, как тень неутомимого мотылька, вновь пришел на работу первым. В его руках хрустели полуистёртые бумажные кучи: нескончаемный поток заявок, тревожных отчётов, кляксы чужых работ и обращения граждан.

Он пробирался сквозь этот бумажный хаос, когда вдруг его имя огласилось на рабочий зал, глася что его ожидает начальник этажа.

Подойдя к секретарше начальника, стараясь быть галанстным, Эван с улыбкой на лице сделал Магде Ракович комплимент.

– Магда, вы очаровательно выглядите!

– Приберегите комплименты для дурочек вроде Эммы Хазер. На меня они не действуют. –Бросила ледяной осколок, не поднимая глаза от документов.

– Я не имел в виду ничего плохого! -Эвану вдруг стало неловко.

– Но и ничего хорошего из этого не выйдет!

Прижав плечи, Эван бесшумно поплёлся к массивной двери, излучающий энергетику власти, как громкий голос Магды пронзительно прервал его движения.

– Вас что, стучаться не учили?!

Запоздало, будто догоняя ветер, Эван отчаянно постучал в тяжеловестную дверь начальника, как тут же услышал гневный и монотонный голос. «Да кто ещё там!». Шагнув в кабинет, Эван входил будто бы в неизведанное ледяное озеро – осторожно, почти не дыша. В центре среди мраморных колонн и плит, мрачных шкафов и темных стен, восседал жирный начальник, Пит.

– Эх, Редгрейв… Вот ты думаешь нам, начальникам, легко? Ничего подобного! Мещанские домыслы! -Бросил он,голосом раската грозы над серым городом.

Эван лишь мотнул головой и сдержал дыхание, не рискуя проронить лишнее слово.

– Да-да, не надо корчить такую рожу! Мы тоже люди! Получше, чем вы, конечно, но люди!

Пауза вытекла между ними густым туманом.

В глубине души Эван гадал, к чему клонит начальник, но вслух, как и прежде, он просто помалкивал.

– И знаешь, как душа просит праздника! Чтобы без пафоса, простенько: селёдочка там, бутерброды с колбаской, самогон из опилок, или из чего там нынче гонят… -Пит протёр слюни, словно голодный зверь. – Хорошей выпивки у меня хватает. Всё Министерство напоить хватит. А вот чего-то простого, народного, не хватает…

Снова тишина, ломкая, как лёд.

Эван, уже измотанный этим вербальным танцем, не мог разглядеть, к чему весь этот монолог.

И тут взгляд Фергюсона, острый как штык, впился ему прямо в грудь

– Ну что ты на меня смотришь, как школьница на Вождя? Чего непонятного? Твой начальник хочет отдохнуть! Организуй!

– Я вас понял, товарищ Фергюсон! Будет сделано! -Коротко и холодно выдохнул Эван голосом, выбитым из гранита.

– То-то же! А то стоит тут, выпендривается! Уйди с глаз моих!

Чуть не споткнувшись, Эван вылетел из кабинета, словно растеряв все мысли на бегу.

Он уже тянулся вернуться за свой рабочий стол, когда взгляд зацепился за новую фигуру на месте погибшего Марко – там теперь сидел другой служащий. Любопытство, точно шершень, подтолкнуло его к стеклянной двери.

Внутри оказался круглолицый мужчина, складность его формы была слишком проста, белая рубашка без узла галстука, прямо как костюм теневого клерка из сна.

Тот едва взглянул, распахнул стеклянную дверйу и, будто робот на стальных рельсах, сообщил:

– Сотрудник 962, имя Карл. Извините, я должен вернуться к работе согласно служебной инструкции.

Карл 962 мнгновенно закрыл стеклянную дверь перед Эваном и вернулся к своей работе. Удивлённый Эван пожал плечами как вдруг его перехватил Питер.

– Представляешь, работаю как всегда, ответственно. Принимаю заявку у гражданина, а он мне вместо «Спасибо» бутылки настойки в окошко сунул и ушёл. Что с ними делать – ума не приложу. Я ведь не пью, мама не разрешает! Может, товарищу Фергюсону отдать? Всё равно ведь найдут… -Шутливо пожаловался Питер, теребя руками воздух.

Эван покрутил в мыслях этот неожиданный подарок от судьбы, и согласился помочь Питу: что бутылки возьмёт он сам и отнесёт Фергюсону.

– Спасибо, Эван, ты меня выручил! Я его побаиваюсь, честно говоря… -Доверительно шепнул Питер, и, облегчённо вздохнув, передал кейс Эвану и исчез в своей кабинке.

Держа в руках чемодан с стеклотарой, Эван воцарился на краткий миг посреди коридора, мысленно радуясь: «Какой сегодня счастливый день, проблемы решаются почти сами собой. Так пол дела сделана, остались лишь закуски!». Крепко схватив чемодан, Эван направился к Серене, чей прилавок был фортификацией уныния и голода.

– Деньги не меняю! Тут вам не там! –Гремела Серена какого-то странного мужчину.

– Здравствуйте, Серена! У вас есть какие-нибудь закуски? -Приятно улыбнулся Эван.

– А зачем? Я не закусываю! -Подмигнула Серена.

– Я имел в виду, на продажу! Мы с коллегами хотим устроить небольшую вечеринку.

– Это всегда пожалуйста! Есть бутерброды с красной рыбой, с колбасой и с сыром. Тебе каких?

– Давайте всё что есть. -Не стал мелочиться Эван, всё равно всё шло для благого дела, думал он.

– Приятно погулять! Только если кого будет тошнить – сначала на беременность проверьте, чтобы ко мне претензий не было! -Хохотнула и вручила ему здоровую тарелку бутербродов, туго перетянутых прозрачной плёнкой.

Притиснув кейсом поднос, Эван с решимостью капитана корабля вновь двинулся к двери начальника, теперь стуча с твёрдой уверенностью, как если бы за этой дверью его ждал не скучный приказ, а собственная победа.

– Чего пришёл? –Всё так же грозно спросил Пит, не поднимая глаза на Эвана. – Редгрейв! –Наконец приподняв один глаз, Фергюсон заметил Эвана. –Где тебя носит, чёрт возьми? Ты выполнил моё поручение?

– Так точно, товарищ Фергюсон! –Аккуратно, ставив поднос и кейс на стол начальника, словно выполняя ритуал. –Всё готово, самое лучшее, свежее и без пафоса, как заказывали!

– Отлично! И это… найди ещё пару девиц, что ли… Посговорчивей.

– В смысле?

– В коромысле! Праздник должен быть не только для души, но и для тела! В общем, давай так: тащи одну блондинку, настоящую такую, с ногами от ушей, типа тех моделек из Дома патриотической моды.А вторую, наоборот, помясистее, чтоб было, за что ухватиться.

– Так точно, я понял. -Эван только хотел развернуться, но в его голове родилась некая мысль: втереться в доверие ещё больше. – Товарищ Фергюсон расскажите, пожалуйста, про этот этаж.

– Мне что, больше заняться нечем? -Грозно хмыкнул начальник и тут же косо посмотрел на Эвана.

– Как первому этажу удается выполнять все планы? Они ведь постоянно растут, а число работников не меняется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.