Антон Малютин
Последний

Трава такая мягкая, сочная, зелёная. А солнце ещё никогда не было таким ласковым. Его лучи греют кожу и пробиваются сквозь закрытые веки, погружая мир в розовый океан света. Лёгкий ветерок несмело колышет волосы и нашёптывает: «Сейчас лето, расслабься, просто лежи здесь, забудь обо всём, отдохни…».

– Тони!..

Тони открыл глаза и поднялся, помахал рукой.

– Я здесь!

Ника – лёгкая, упругая, почти в невесомом сарафане, загорелая и смеющаяся – присела рядом на мягкий ковёр из травы, отчего подол сарафана приподнялся немного выше положенного. Тут же прильнула к Тони и поцеловала в самые губы. Но поцелуй длился недолго.

– Ты прятался от меня?

– Нет…

Тони не нашёлся, что ответить. Он и сам не понимал, зачем сейчас сидит здесь – на опушке леса, под жарким солнцем и пронзительно-синим небом. И нет, он точно не хотел сбежать от Ники. Напротив – он искал её. Но она сама нашла его.

И снова поцелуй, от которого голову покинули все мысли.

Сладкие прикосновения губ и крепкие объятия длились целую вечность. Но этого было мало. Целой вечности мало, чтобы быть с Никой.

Что это?

Ника оторвалась от Тони, улыбнулась, но её лицо тут же будто заволокло туманом.

– Тони, прости.

Голос Ники доносился откуда-то издалека, хотя она была здесь, его руки лежали на её теле, его глаза пытались разглядеть её глаза через странную дымку.

Ника замахнулась, в её руке что-то блеснуло. И в ту же секунду в самое сердце Тони вонзилась острая игла.

– Прости…

Тони даже вскрикнуть не успел. Ника пронзила его. Её руки лежали на его груди, из-под них сочилась кровь. А её лицо превратилось в бесформенное облако серого тумана. Ни разглядеть, ни вспомнить, как оно выглядит. И боль. Острая, бесконечная боль растеклась от груди по всему телу, заполнила руки и ноги, проникла в голову, заставила мозг метаться, биться в конвульсиях о черепную коробку, кричать от ужаса и безысходности…

Протяжный стон, невыносимая боль во всём теле, нечем дышать, вокруг абсолютная тьма. Мысли спутаны, в голове обрывки сновидений и полная неразбериха. Язык прилип к нёбу, в нос ударил какой-то острый медицинский запах.

Тони попытался открыть глаза, и это удалось ему не с первого раза. Ещё несколько минут он мучительно приходил в себя, ощущая, как унимается боль и успокаивается сердце, как глаза привыкают к тусклому свету, как в голове возникают картины из прошлого и выстраивается ощущение реальности.

Хуже выхода из гибернации только падение в чёрную дыру…

Через полчаса камера, проведя все установленные регламентом реабилитационные мероприятия, выпустила Тони на волю. Он с трудом поднялся из ложемента и, покачиваясь, вышел в рубку. Корабль оживал вместе с его пилотом: уже заработал главный компьютер, повсюду зажглись экраны и индикаторы, загудели вентиляторы, что-то зашуршало, создавая привычную атмосферу.

Но Тони интересовало другое: как отработал полётный компьютер, который никогда не спит, а все годы ведёт корабль сквозь космическую пустоту. Ещё при прошлом перелёте система сообщила о наличии нескольких ошибок в одном из секторов, и, если ошибки будут накапливаться – придётся вводить в строй резервную систему. А хотелось бы поберечь её до лучших времён…

Тони взглянул на один из экранов. Почти двенадцать лет! Но почему такая задержка? Он же твёрдо помнит, что установил прыжок на десять лет и два месяца. Наверное, автоматика сочла нужным продлить полёт. А может с компьютером случилось именно то, чего так боится Тони?

Следующие сутки Тони приходил в себя, оценивал окружающую обстановку, вычислял параметры движения корабля и своё точное расположение. Всё верно, он прибыл в назначенную точку, но более чем на полтора года позже. А всё потому, что три года назад корабль столкнулся с непредвиденной гравитирующей массой и со слишком плотной средой, поэтому компьютер раньше приступил к торможению. Отсюда и задержка.

Оказывается, Тони был на волосок от гибели.

Ничего, бывает.

Если Тони не ошибается, у него в запасе ещё четыре портала. А там придётся запрашивать Землю и…

Тони отбросил эти мысли. Есть ещё четыре портала, это целая уйма времени – хватит чтобы состариться. Или, на крайний случай, провалиться в чёрную дыру из-за ошибки в расчётах очередного прыжка.

Началась рутина, которая продлится четыре или пять месяцев. Сначала сбросить скорость – это месяца два. Потом подойти на удобное расстояние от местного солнца и пристроить портал. А затем снова два или три месяца на разгон, после чего можно снова со спокойной душой уйти в гибернацию. Чтобы опять очнуться лет через десять.

Кажется, совсем недавно Тони поставил свой первый портал, но прошло уже по меньшей мере две сотни лет, затерявшаяся в бесконечной череде гибернаций и болезненных пробуждений. Только вот раньше не было снов, а сейчас… И почему Ника стала приходить к нему именно сейчас?

Звезда – почти что наше Солнце. Может быть чуть ярче и чуть жарче. По первым наблюдениям – пять крупных планет, наверняка есть ещё, но аппаратура корабля не позволяет обнаружить сразу всё. И возможно, что среди этого вороха планет есть обитаемая. Хотя в зоне обитаемости никаких сколько-либо крупных тел не обнаружено. Да и не его это дело. Он – лишь Первый, лидер, тот, кто своим ходом добирается до далёкой звезды, ставит портал и летит дальше. А вот те, кто придёт сюда через портал, и пусть изучают эту систему, сводят в реестры все планеты и разбираются в наличии здесь жизни.

Только вот куда бы поставить портал? Всё-таки, придётся задержаться здесь подольше. Что-то Тони не нравится в наблюдениях. Будто бы всё в порядке, но есть признаки наличия сразу двух астероидных поясов или чего-то подобного. И нужно аккуратно выбрать орбиту для портала, чтобы первопроходцы, чего доброго, не убились о камни.

Тони не заметил, как пролетело семь недель. Каждый день заполнен расчётами, наблюдениями, корректировками траектории, новым расчётам и наблюдениями. Интервальный сон по полтора-два часа, иначе есть риск выпустить из рук нити управления сложным процессом, сбиться с пути и навечно остаться безымянной могилой у чужого солнца. Мозг сосредоточен на главном, не замечая второстепенного – тьмы и безмолвия космоса, неестественной тишины и бесконечного одиночества. И только в краткие минуты перед засыпанием Тони вспоминает о прошлом, испытывает какую-то безысходность и ощущает бессмысленность происходящего. Но мозг быстро впадает в сон, а после пробуждения от этих мыслей-ощущений не остаётся и следа.

На девятой неделе после пробуждения Тони вывел корабль на расчётную орбиту. Но скорость всё ещё оставалась гиперболической, поэтому выбросить портал нужно с поистине ювелирной точностью. Так, чтобы он как минимум ближайшую тысячу лет двигался по стабильной орбите. Это с запасом. Ведь портал сможет накопить энергию и заработать в полную силу уже через два-три года, а лет через десять сюда придут те, для кого он оставлен. И уже они в случае необходимости скорректируют орбиту портала, исправив допущенные Тони ошибки. Хотя Тони надеется, что ошибок он не допускает. Не зря же он все эти недели работал в таком напряжённом режиме!

Приближается окно сброса. Пять секунд. Тони по меньшей мере сто раз проверил состояние и положение портала, протестировал основные и дублирующие механизмы сброса. Отрепетировал все свои действия. Но он ещё раз вышел в транспортный отсек за десять минут до окна. Снова прошёлся вокруг портала, потрогал его металлическую обшивку, подёргал тросы. Поджал губы и отправился в рубку.

Окно сброса. Пять, четыре, три. Нажатие кнопки, красные индикаторы. Два, один. Система рапортует об успешном отделении портала. Едва ощутимая вибрация по кораблю от закрывшихся створок люка. Где-то позади вспыхнула и тут же погасла яркая звёздочка – последний привет передал портал, отразив свет звезды от своей гладкой обшивки.

Дело сделано. И дело начинается. Следующая цель уже выбрана, и выход на орбиту сброса рассчитан так, чтобы с неё сразу перейти на траекторию разгона к следующей звезде. А находится она чуть дальше, чем все предыдущие. На прыжок придётся потратить почти шестнадцать лет. Хотя для Тони это будет всего одно мгновение искусственного сна.

Тони даже поморщился от мысли о неприятной процедуре погружения в гибернацию и таком болезненном пробуждении. Но делать нечего. Он и представлять не хочет, что с человеком может случиться за годы и десятилетия, проведённые в одиночестве в этой железной банке…

Расчёты, разгон, подготовка к гибернации. Почти через десять недель корабль готов продолжить путь самостоятельно. Камера гибернации, одежда в утилизатор, удобный ложемент. Острые уколы катетеров, маска на лицо.

Дело сделано, можно спать…

– Ника, ты здесь?

Нет ответа. Только оглушающая тишина, будто ватой заложены уши, а сердце бьётся так медленно, что его стук кажется звуком неспешно набегающего прибоя. Или здесь и правда море?

Тони открыл глаза и оглянулся: вокруг простирался бесконечный пляж, усыпанный золотым песком, обогретый ярко-жёлтым полуденным солнцем, неподвижно висящим на голубом небе. И море, уходящее за выгнутый горизонт.

Всё-таки, это прибой.

Тони поднялся, окинул взглядом пляж и море, отряхнул с себя налипшие песчинки.

– Ника?

А почему он решил, что Ника сейчас здесь? Может быть он один в этом мире, на этом бесконечном пляже, под этим желтоватым солнцем. А может и вовсе не под Солнцем, а под другой – далёкой, чужой и неизвестной звездой.

Лёгкий шорох песка за спиной, нежное прикосновение к спине, негромкий бархатистый голос.

– Ты всё-таки нашёл меня.

Да, Ника здесь, он не ошибся. И она не могла быть нигде, кроме как в этом месте – в таком же тёплом, беззаботном и тихом, как тогда… Когда они были с ней вдвоём. Очень давно.

– Да, но я уже почти отчаялся…

Прикосновение мягких губ заставило Тони замолчать и раствориться в этом поцелуе. Он обнимал Нику, проводил ладонями по спине, едва касаясь девушку, чувствуя шелковистость её кожи, дрожь её тонкого изящного тела, её длинные волосы, её всю.

– Я не сомневалась, что у тебя получится. Ты шёл к этому так долго, и теперь достоен награды. И я тебя ждала все эти столетия.

Они оторвались друг от друга, Тони заглянул в глаза Ники, и долго наслаждался искорками, плясавшими где-то в глубине чёрных зрачков. Он не мог поверить, что это она. Что она здесь и сейчас с ним, что она с ним разговаривает, что она держит его за руки, что просто смотрит на него и молчит.

Но вдруг до боли знакомая тень пробежала по её лицу, и оно в какой-то краткий миг потеряло резкость, будто покрылось искажающим реальность, непроницаемым туманом. Тони отпрянул, ещё не до конца понимая, но уже краем сознания понимая, что происходит.

– Ника!..

Страшное предчувствие пронзило его разум, с каждым мгновением оно нарастало, крепло. Будто бы всё это он уже проходил десятки раз, будто каждый раз Ника появлялась, но снова предавала его, как тогда, в самый первый раз. Но с каждым новым визитом Ники ему казалось, что она снова с ним, что она раскаялась, что готова отдаться ему и раствориться в нём. Но, кажется, этому не суждено сбыться. Никогда.

– Ника?

В необъяснимо краткий миг в правой руке Ники возникла длинная и острая игла. Быстрый взмах, яркий желтоватый отблеск на острие, почти безболезненный укол.

– Тони, прости…

Ника тут же отпрянула от него, легко толкнув руками. И тони начал медленно падать. Это падение длилось целую вечность. Сердце, насквозь пронзённая жутко острой иглой, замерло, в груди образовалась пустота, смешанная с чувством обречённости, безвыходности и бесконечного одиночества. В глазах темнело, а Ника всё удалялась от него, но лицо её стало неожиданно ясным, неправдоподобно резким. И по одной её щеке катилась крупная слеза.

– Прости…

Наконец, Тони больно упал на песок, и в то же мгновение его сердце пронзила острая боль, которая перекинулась на левую руку, левую часть шеи, в левое бедро, и за краткие секунды охватила всё тело. От этой невыносимой боли Тони хотел кричать, но челюсти его будто парализовало, а гортань свело судорогой. И вместо громкого, оглушающего крика до его ушей долетел лишь тихий, жалкий, хрипловатый стон…

Протяжный стон, лёгкие сдавлены, они судорожно пытаются заполниться воздухом, нестерпимая боль во всём теле, яркие круги в глазах, обрывки снов и размытый образ лица Ники. Окружающего мира ещё не существует, но он уже начинает формироваться, заполняя оглушительной тишиной уши, пронзая нос какими-то медицинскими запахами, вызывая дрожь и судороги мышц, готовых в любом мгновение сломать кости.

Нет ничего хуже выхода из гибернации.

Разве только падение в чёрную дыру. Хотя откуда ему знать, он никогда не сталкивался с чёрными дырами…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.