Екатерина Путренок
Звездные инженеры. Начало

ПРОЛОГ

3185 год, где-то в межзвездном пространстве

И вот настал этот час. Юджин аккуратно подходит к контейнеру, где лежит она. Столько раз за эти 10 лет он представлял, как это будет происходить. И сейчас он еле сдерживает дрожь в коленях. Но надо взять себя в руки. Не отводя глаз от ее красивого лица, такого ровного и нежного в этом космическом сне, он нажимает кнопку. Тихое шипение подсказывает что процесс пробуждения начался. Как в сказке из далекого прошлого, рассказанной бабушкой. Как она там называлась? Спящая красавица, кажется?

Еще несколько минут шипения, которое постепенно усиливается, переходя в довольно громкий гул. Еще несколько минут. Процесс пробуждения совсем не быстрый, нужно чтобы все системы жизнеобеспечения камеры отключались только когда будет полная уверенность, что они уже не нужны. По телу, лежащему в контейнере проходит легкая дрожь. Она открывает глаза. Космическая капсула, где она провела во сне больше 10 лет, выпускает ее из своих объятий. В эти минуты человек почти беспомощен и рядом, как и положено оказывается робот-нянюшка, который аккуратно подхватывает свою воспитанницу, окутывает теплом и потихоньку покачивая в своем модифицированном теле, принявшем облик кресла, начинает на ухо нашептывать разные заранее заготовленные истории. Такая технология была давно продумана. Именно это помогает человеку после долгого сна в время межпланетных перелетов пробудиться без малейших потерь для здоровья. Вот только память приходит не сразу, а все подробности можно вспомнить только через пару недель.

А сейчас ей снятся сны.

Она там, где мириады звезд вносят ноту таинственности в сумрак ночи, она переступает границу земного бытия, устремляя взгляд в бесконечность пространства. Что испытывает ее сердце, проникаясь величием космоса, обозревая его издали, дыша прохладой земных ночей?

Сначала возникает глубокое удивление. Звезды своим сиянием напоминают ей о целых мирах, скрытых от нашего прямого взгляда, о неизведанных тайнах, ожидающих своего открытия. Они вызывают вопросы, на которые ее цивилизация пока не способна ответить: кто мы, кто будем, и что нам отводится в этой картина маслом диапазона столетий?

Потом возникает чувство глубокой связи. Ведь живое и неживое во Вселенной состоит из тех же элементов, что и мы сами, наши тела и умы. Так же, как звезды собираются в галактики, атомы объединяются в молекулы, а молекулы в клетки и тела. И все это – продукт великолепного симбиоза случайности и неизбежности, космического танца материи и энергии. Ощущение преходящего – ещё одно удивительное переживание при взгляде на звезды. Понимание того, что даже у звезд есть свой лик жизни: они рождаются, живут и умирают, оставляет человека в ошеломлении. Между нами и звездами – пространство и время, исчисляемое миллионами и миллиардами лет.

И наконец, чувство возможностей и надежды. Звезды вдохновляют человечество на поиски и исследования неведомого. Ведь кто знает, что скрывает в себе космический океан? Может, именно там, в глубинах черной бесконечности, находятся ответы на все вопросы. Смотря на звезды, мы переживаем очищение души и понимание своего места в Вселенной. И если с неразгаданными тайнами космоса мы еще долго будем жить бок о бок, то одно можно сказать с уверенностью: взгляд на звезды пробуждает в нас осознание величия и красоты Вселенной и нашей связи с ней.

Всего час звездных снов и вот она уже готова к работе. Отлично выспалась, и точно помнит, что ее основной задачей является помощь в запуске "Вселенской Искры", вокруг которой обязательно образуются пригодные для жизни человека планеты. Все остальное пока еще не полностью восстановилось в памяти после долгого сна. Давно известно, что на полные воспоминания нужно не меньше недели. Поэтому никакой тревоги. Впереди долгая, интересная работа.

В голове возникают чертежи из лаборатории отца, она умело, через нейроинтерфейс выводит их на внешний сенсорный экран – на стенах корабля сразу же возникает отклик. Некоторые элементы его стен превращаются в панели управления, полностью соответствующие воспроизведенным чертежам. Она умело пробегает пальцами по сенсорам меню, и вибрация межзвездного корабля подсказывает ей, что тот также начинает просыпаться после долгого полусна межзвездного перелета.

Во время межзвездного перелета основные системы не были задействованы, и почти все было отключено для экономии ресурсов.

Чертежи мелькают один за другим, Корабль подключает различные отсеки, стены которых начинают тускло светиться. Ему предстоит выполнить основную задачу, послужившей причиной его создания. Как и все современные межгалактические крейсера, он, обладая интеллектом, вполне понимает значимость своей миссии. И как будто радуется предстоящей работе.

Тем временем, девушка обнаруживает, что некоторые отсеки корабля не совсем соответствуют ее чертежам. Она начинает что-то высчитывать в уме, на боковых панелях мелькают формулы и вспыхивают еще какие-то расчеты.

Она настолько увлеклась работой, что совершенно не замечает юношу, стоящего немного в отдалении. Вместе с цифрами и формулами она не спеша двигается вдоль стен корабля, стараясь разобраться в недостающей информации. И тут какие-то всполохи перед глазами – заставляют ее отшатнуться, она почти теряет сознание. Юноша, который до сих пор боялся к ней приблизиться, чтоб не испугать, в один миг оказывается рядом. Подхватывает ее, зовет робота-нянюшку и аккуратно опускает в ее кресло. Девушка потихоньку приходит в себя.

– Похоже распаковка новых участков памяти всегда будет сопровождаться головной болью – слышится тихое ворчание робота.

– Да, нянюшка. – Немного хрипловатым голосом, произнесла девушка. – Но зато теперь я вспомнила и тебя, и дом, и родителей. А еще я теперь понимаю почему сразу не обнаружила всех чертежей. Ведь нас же должно быть двое. Ты не знаешь, где Юджин?

– Ну вот, Мира, хорошо, что ты сама обо мне вспомнила. – услышала она мужской голос из-за спинки кресла.

Юноша наконец подошел так, чтобы она могла его рассмотреть.

В ее голубых глазах он прочел недоумение и вроде даже промелькнул испуг.

– Ты кто? – Спросила Мираслава.

– Знаю, что я очень изменился. Но, поверь, это и правда я. На корабле произошла авария, и система разбудила меня на 10 лет раньше времени. – Немного дрожащим голосом произнес Юджин. – Как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше. Вполне могу встать и продолжить работу.

– Да, я все подробности расскажу тебе позже. Просто мы сейчас находимся в нужной точке. Еще пара часов нам нужна на подготовку оборудования. И надо выпускать "Искру".

– Да, я помню. Если не выпустить ее в нужной точке, придется использовать системы торможения и руления, а это дополнительная энергия.

– Вот и хорошо, Мира. Давай начнем.

Юджин подал руку Мире. Уперевшись на нее, девушка встала. Они приблизились к точке управления, откуда были хорошо видны активизированные участки Крейсера. Юджин отработанными движениями вывел на экран текстовые скрипты, заложенную в его память. В свое время именно это было залогом безопасности. Во избежание очередного взлома было принято решение именно такой совместной работы: отдельные блоки были реализованы как чертежи, отдельные текстовыми программными кодами. И только они двое – обладатели уникальной памяти – могли привести весь процесс в действие.

Совместная работа велась в абсолютной тишине, ведь она требовала полного сосредоточения. Каждый из них прекрасно знал, что он должен делать. Не зря Наставник заставлял их отрабатывать многими часами. Плавные движения, появление чертежа за чертежом, отклик необходимых отсеков корабля, которые в ответ начинали мягко светиться. Все это было похоже на сцены из древних сказок. Если бы здесь оказался кто-то из 19 века, он, не зная, как работают эти технологии, созданные человеком, вполне мог подумать, что это два колдуна стоят в темном погребе и вызывают своими магическими пассами тайные силы и энергии.

Два часа напряженной работы и вот перед ними бесшумно открываются врата. Всего шаг и они попадают в огромный отсек, который был самым тайным местом корабля. Сюда имели доступ только они двое и только им под силу осуществить запуск, поэтому все остальные Учителя еще спят. Зал залит мягким светом синего спектра, его стены мерцают, и от этого все помещение наполняется таинственной мощью вселенского рождества.

Это и было то место, где перевозилась "Искра".

Как только открылись двери, особый механизм, в виде мощного энергетического ствола, с обтекаемой формой приготовился выпустить ее в межпланетное пространство. Потрясающее зрелище: настоящая небесная артиллерия, стреляющая звёздами.

Этот механизм был заряжен необычной сферой, внутри которой извивались змееобразные потоки плазмы и губчатая субстанция, похожая на небесное облако. Она вмещала в себя маленький мир, предназначенный для развития новой звезды. Этот небольшой объект был окружен элегантными золотыми кольцами, которые медленно вращались, поддерживая гравитацию и внутреннюю стабильность.

Стены самого отсека были покрыты особыми панелями, которые переливались яркими цветами и сложными символами, отображая бесконечную ленту данных. С трепетом войдя внутрь, Мира и Юджин наблюдали за этим процессом с восторгом и страхом, ведь они творили историю, создавая новую планетарную систему. На их глазах рождалась Искра новой звезды.

За спинами были расположены другие специализированные отсеки, включая лаборатории сборки роботов для терраформирования, а также командная палуба и контейнеры, где спали учёные и учителя – будущие строители нового мира.

Весь этот отсек межпланетного корабля был сердцем и колыбелью новых цивилизаций.

– Смотри! Ты видишь это? – Немного хриплым голосом сказал Юджин.

– Конечно, вижу. Это действительно удивительно, что именно нам с тобой выпала честь осуществить запуск "Искры".

Они оба посмотрели на таймер обратного отсчета. 10 минут.

– Нам пора на пульт управления запуском. – Прошептала Мира. Она взяла Юджина за руку и повела его в лифт, который вознес их под самый купол в специальный блок. Там находились панели управления, которыми можно было управлять просто движениям глаз. И вместо одной стены открывался невероятный вид в огромное черное небо, усыпанное далекими чужими звездами.

– Я не могу поверить, что мы наблюдаем за этим столь важным моментом в жизни вселенной, находясь здесь, у иллюминатора. – сказал Юджин

– Звезды рождаются и умирают миллионы лет, но это не перестает вызывать восхищение. Этот процесс такой… мощный и завораживающий.

– Но сегодня мы с тобой должны дать жизнь новой звезде. Ты понимаешь, что через 5 минут мы исполним мечту твоих прадедушки и папы. Мечту, которой они смогли вдохновить на новые открытия сотни ученых. Помнишь? – Юджин повернулся к Мире.

– Да, даже не верится, что мы здесь, на краю Вселенной. Это почти волшебство… Мы вечно путешествуем, вечно ищем новое, и каждый раз космос нас удивляет своей величественностью.

– Это наша миссия – исследовать, учиться, развиваться. И вот настал тот миг, когда именно мы должны дать старт этой звездной пушке, и знаешь, давай для надежности переключим панель на сенсорное управление.

– Хорошо.

И они полностью сосредоточились на запуске. Пальцы отточенными движениями летали по панелям управления запуском "Искры", создавая новую мелодию – первую и единственную колыбельную для той самой звездочки, рядом с которой совсем скоро появится планета – их новый дом.

Глава 1. Конгресс

3130 год, околоземная орбита

Десятилетний мальчишка, сидя в своем летающем катере, с восторгом наблюдал как к огромной космической станции, находящейся на орбите Земли, подлетали разные космомобили.

Некоторые из них были очень узнаваемы. Вот, Серега узнал небольшой изящный серебристый космобиль, принадлежащий доктору биологии Андреа Хантингтон. Она известна своими сложными исследованиями по биологической адаптации человека к жизни на других планетах. Красивая 80-летняя длинноволосая брюнетка в разноцветных очках, весьма общительная и улыбчивая. Когда-то они с дедушкой очень дружили и работали вместе над парой разработок. Но потом что-то произошло и их пути разошлись. Подробности Сергею были совершенно неинтересны, но за ее новыми разработками он следил очень внимательно, Она умела о них рассказывать так, что и дети и взрослые ее понимали и слушали с открытым ртом.

Ее космобиль плавно подлетел к входу в зал, где вот-вот должен был начаться величайший конгресс нынешнего 31 века. Его подхватили манипуляторы, и аккуратно помогли пристыковать к шлюзу. Произошла стыковка и Сергей увидел, как по прозрачному коридору легкой походкой почти пробежала эта невероятная красавица. "Интересно" – подумал Сергей – "Воспользовалась ли она возможностью замены тел, как многие ее ровесницы, или нет?"

Не успев порассуждать на эту тему, он отвлекся на следующий знакомый мобиль. Это был скорее огромный космический звездолет, как его представляли в старых фантастических фильмах в далеком 20 веке. Сегодня технологии позволяют придавать космическим мобилям, летающим на орбиту Земли, абсолютно разные формы. И многие пользовались этим создавая зачастую совершенно непонятные и причудливые конструкции, не влияющие на его полетные качества. Это было проявлением индивидуальности и амбициозности владельца.

Сергей конечно же знал этого эпатажного человека, профессора Гарри Роузена. Уродливый, всегда активно обращающий внимание на то, что он никогда не будет использовать современные технологии для придания красоты своему телу, с достаточно мерзким характером. В свои неполные 50 лет (по меркам 31 века – это очень юный возраст для ученого) это был величайший эксперт по геологии и минералогии, занимающийся разработкой методов бурения на чужих планетах. Для привлечения внимания, он постоянно менял цвет окрашенных волос и носил яркую необычную одежду, которая иногда даже нарочито подчеркивала его горбатость и недоразвитую правую руку. Наверное, постоянная борьба с самим собой и общественным мнением сформировала его способность все разговоры начинать с нападок на оппонента. Дедушка очень не любил профессора Гарри, но всегда с большим вниманием относился к его публикациям, считая, что в уродливом теле, да еще и при мерзком характере его владельца живут величайшие мозги. "Неприглядный характер может охранять безграничные глубины интеллекта." – Часто приговаривал он, читая статьи Гарри.

Сергей понаблюдал, как этот невысокий человечек в ярко-оранжевом блестящем костюме с всклокоченными волосами такого же цвета похромал по прозрачному стыковочному коридору и пропал в недрах орбитальной станции.

А вот и сам дедушка. Классический космобиль, функциональный и абсолютно без излишеств, приглушенного серого цвета. Дедушка так старался не выделяться. Но на фоне остальных космических катеров, крейсеров, яхт и лайнеров всех возможных форм и расцветок именно его мобиль выглядел как что-то совершенно необычное, и даже почти неприемлемое в этом буйстве красок. Сергей с любовью наблюдал как по стыковочному коридору плавно и степенно двигается столетний ученый. Высокая статная фигура, белые волосы и такая же ухоженная не очень длинная борода. Мальчик знал, что дедушка всегда отказывался от вмешательства технологий в свое тело, считая, что он вполне может и без этого прожить до своих 150-170 лет. Для этого он всегда строго следил за питанием, делал особые комплексы упражнений. Да, он использовал специальные скафандры или костюмы из современной ткани, которые помогали всем системам организма работать в необходимом режиме. Но никаких искусственных органов в его теле не было.

С любовью и уважением Сергей наблюдал как дедушка вошел в двери конгресс-холла. И подумал, что вряд ли тот одобрит его присутствие здесь. Чтобы хоть издали посмотреть на это величайшее событие, мальчик решил прогулять свои занятия, а это ой как не приветствовалось в их семье.

А тем временем ученые продолжали прибывать на конгресс.

Был тут и доктор Константин Чернов – высокий и стройный, с чёрными волосами и умными голубыми глазами, специалист по сложным расчетам и оценке природных ресурсов на чужих планетах. Его огромный черный космобиль был очень известен. Все знали, что там на борту целая научная лаборатория и даже отсеки для отдыха и питания, ведь на Земле доктор бывать очень не любит. Он предпочитал всю свою работу выполнять прямо в космобиле, даже когда он не был в экспедициях на других планетах.

А вот и маленький белый орбитальный катерок профессора Эллы Кей. Это маленькая и хрупкая, 60-летняя кудрявая блондинка, но с крепким стержнем внутри, как говорит дедушка. Она эколог-химик. Разрабатывает методы преобразования атмосфер. И ее мнение очень ценят. Дедушке сегодня так важно, чтобы она поддержала его идею.

о… а вот и доктор Станислав Фомичев пожаловал. Здоровяк со светлыми волосами и выразительными глазами, специалист по обнаружению и эксплуатации воды на других планетах. Странно, но при его достаточно интересных разработках всемирно известен он только тем, что постоянно что-то меняет в своей внешности, добавляя все новые и новые механизмы, заменяет изношенные органы. Когда-то давно таких людей называли киборгами и почему-то очень боялись. Сегодня эти технологии фактически абсолютно доступны всем. Конечно, в его 120 лет, доктор прекрасно выглядит, да и соображает отлично, судя по новым и новым открытиям. Но все-таки многие, как дедушка, предпочитают другие способы поддержания себя в форме. "Странно" – подумал Сергей. "Почему при таких доступных технологиях все-таки не каждый человек мечтает о почти бессмертии с использованием новых искусственных органов. Ведь сегодня, в 31 веке доступно и выращивание новых органов для их трансплантации и их печать на современных принтерах. А как много механических механизмов, придуманных людьми для замены тех же конечностей. Ведь если ты можешь бегать быстрее и стать сильнее за счет нового сердца или механических ног, разве это не счастье этим воспользоваться?"

Хотя дедушка всегда говорил, что то, как мы стареем, наша способность отметить прошедшее время и выразить его через наши тела, разделить дни и годы по их исчислению – это важная часть того, что делает нас людьми.

– Старение – это процесс, более естественный и важный для нашего самосознания, чем можно представить. – Говорил дедушка. – Это очевидное напоминание о том, что время течет неизменно и необратимо, принося нашу жизнь к непреодолимому окончанию. Старение призывает нас ценить каждый мгновенный миг, осознавая, что жизнь – это не бесконечно размножающееся пространство, а прекрасный путь, отмеренный годами и днями.

– Да, – почему-то стал мысленно спорить с ним Сергей. – Разнообразие в отношении людей к старению объяснимо: то, что для одного – испытание, для другого становится благословением. Кто-то устремлен к бессмертию, а кто-то, наоборот, принимает свой земной срок. Старение и смерть вспоминают нам о бренности нашего существования, они напоминают нам о неисповедимых законах природы, которые мы призваны уважать и признавать.

– Технологические открытия могут предложить нам возможность уклониться от старости и отмирания, но они не смогут заменить мудрость и принятие, которые приходят с возрастом. – Любил повторять великий ученый. – Конечно, мы можем заменить изношенные органы, но мы не сможем заменить уроки, которые они преподнесли нам при своем износе.

В своих размышлениях мальчик так увлекся, что и не заметил прибытия еще с полсотни гостей. Когда он вернулся в реальность, по коридору резво бежала профессор Ху Чжи – стройная и элегантная, с короткой прической, эксперт по изучению форм жизни на чужих планетах. А за ней пытался угнаться Доктор Викрам Сингх – обычно спокойный и уравновешенный, с роскошными черными усами и глубоким богатым баритоном, специализирующимся на изучении высоких технологий. Насколько Серега помнил, Доктор Викрам никогда не спешил, но сейчас их разговор с Ху Чжи так его увлек, что он и сам не заметил, как изменил своим привычкам.

А вот и Профессор Грета Фриман. Ну как же. Космический слёт ученых и без нее? Крепкая женщина с седыми волосами и широкой улыбкой, эксперт по агрокультурам и биотехнологиям для создания пищи на других планетах. В свои сто лет, она, как и дедушка поражала весь мир изобретением прорывных технологий и очень рвалась к далеким планетам, чтобы их опробовать.

За ней следовал Доктор Эмилио Мартинес. Совсем молодой и энергичный учёный с кудрявыми волосами и бородой, известный работой над энергией и энергетическими системами, которые адаптированы к условиям на чужих планетах. Сергей так же узнал Профессора Жака Монте – высокий, тонкий, с бородой и усами, в характерных очках, закрывающих хитрые глазки. Он являлся авторитетом в области астронавтики и транспортных систем для глубоких космических полетов.

Далее степенно следовал Эдмонд Картевег, который, казалось, изысканно воплотил в себе мудрость и опыт долгого столетия. Он посвятил свою жизнь деликатному исследованию тонкостей межгенерационного и межцивилизационного взаимодействия. Затрагивая в своих трудах вопросы психологии и этики, Эдмонд стал светочем знания для новых миров, что охотно принимали уроки диалога с представителями различных рас.

Его возраст, переступив границы ста лет благодаря чудесам биотехнологий, никак не сказался на внешности. Кожа, упругая и изысканно ухоженная с помощью регенеративной терапии, лишь изредка выдает складки, напоминая о мудрости его прожитых лет. Волосы, словно вспышки мерцающего серебра, меняли оттенки в зависимости от его настроения и задачи, стоящей перед ним. Внешний вид его как обычно выдержан: он предпочитал носить одежду традиционного кроя, но выработанную из самовосстанавливающихся тканей, распознающих намерения своего носителя и адаптирующихся к условиям внутренней и внешней среды – будь то лаборатория или пустынная поверхность далекого мира.

Все новые и новые люди проходили по стыковочному коридору. Многих Сергей уже не узнавал. Да это ему не нужно было, ведь теперь надо и самому попасть в помещения орбитальной станции. Иначе он пропустит все, ради чего сегодня прогулял школу.

План его был довольно прост, ну по крайней мере так казалось, когда Сергей обдумывал его в своей комнате на Земле. Ведь не зря он придумал плащ-невидимку из определенных видов наночастиц, которые отражают свет в специфическом диапазоне, делая мальчика невидимым не только для глаз людей, но и для датчиков безопасности, развешанных по всей орбитальной станции. Если бы он попал в стыковочный коридор, то конечно все было бы легко. Но как туда попасть? Ведь все прибывающие космобили проходят проверку, после которой их подхватывает специальный манипулятор и подносит к стыковочному шлюзу. А как пристыковаться к станции, обходя его?

Когда Сергей готовился к этой авантюре, он вспомнил чертежи станции, которые все школьники 31 века изучают на уроках космологии. И тогда появилась идея! У станции с внешней стороны есть специальный отсек, в который могут попасть только роботы. Там шлюз оборудован не так как для людей. Из уроков Сергей помнил, что шлюзы являются важными элементами, которые позволяют войти или выйти из станции для прогулок в открытом космосе или для стыковки космических кораблей.

Основные шлюзы для входа-выхода в открытый космос людей с орбитальной станции – это двойные двери, призванные обеспечить максимальную безопасность для человека. Если одна из дверей откроется случайно или будет повреждена, вторая дверь обеспечит сохранность давления внутри станции. Работа шлюза осуществляется по принципу "воздушной" или "космической" шлюзовой системы. Когда люди в специальных скафандрах входят в шлюз из станции, они сначала закрывают дверь за собой, и затем процесс депрессуризации откачивает воздух из шлюза. Когда давление в шлюзе достаточно низко, внешняя дверь открывается, и люди могут выйти в открытый космос или войти в стыкуемый космический корабль.

На обратном пути, когда возвращаются на станцию, они входят в шлюз, закрывают внешнюю дверь и процесс повторяется в обратном порядке: происходит регулирование давления и температуры, и воздух нагнетается обратно в шлюз до тех пор, пока он не соответствует давлению внутри станции, только тогда открывается внутренняя дверь шлюза.

Так вот для рабочих роботов существует отдельный отсек, в котором нет необходимости поддерживать нужную человеку температуру или давление. Они, сделав свое дело просто подплывают к станции, дверь их опознает, и робот попадает внутрь. Дверь шлюза за ним закрывается, но не происходит никакой компенсации давления или регулирования температуры, чтоб не тратить на это энергоресурсы станции. А если человеку для чего-то надо попасть в этот отсек – он туда заходит в особом скафандре.

Вот этим шлюзом и решил воспользоваться Сергей. У него в космобиле всегда хранился особый скафандр – не очень удачная курсовая работа его отца. В академии его забраковали и не взяли на выставку, иначе этот уникальный экспонат пылился бы в витрине студенческого музея и никак не мог бы находиться у них дома. Сергей втайне от родителей аккуратно дорабатывал скафандр. И сейчас тот вполне не только мог выдержать давление в отсеке для роботов, но и был оснащен специальным устройством, позволяющим свободно перемещаться в нужном направлении в космическом вакууме. Эта замечательная вещь, вкупе с плащом-невидимкой давали неплохой шанс на тайное проникновение на станцию.

Плащ-невидимка это было уже почти самостоятельное изобретение Сергея. Он нашел старые разработки ученых, которые посчитали неперспективным в свое время и так же, как и скафандр, сам внес нужные доработки. И получилась прекрасная вещь.

Эта прекрасная ткань обладала оптической маскировкой. Преломляя световые волны, проходящие через нее, она делала человека, невидимым для человеческого глаза и камер наблюдения. Эта особенность достигалась благодаря встроенным наночастицам, которые изменяли свою форму и расположение в зависимости от окружающей среды.

Плащ, сделанный из это ткани, был способен адаптировать свою теплопроводность, чтобы соответствовать температуре окружающей среды. Это предотвращало излучение тепла и делало его невидимым для инфракрасных сенсоров. Ткань поглощала звуковые волны, что позволяло ее обладателю двигаться абсолютно бесшумно. Это достигалось за счет особых микроскопических структур, которые рассеивали звуковые волны и предотвращали их отражение.

Плащ искажал электромагнитные сигналы, что делало его невидимым для систем радиолокации и других сенсорных устройств, использующих радиоволны. Для этого по все его поверхности распылялось специальное покрытие, которое рассеивает электромагнитные волны. Ткань обладала свойством самоочищения от загрязнений и могла восстанавливать свои свойства после механических повреждений благодаря встроенным нанороботам, которые поддерживали целостность материала.

Несмотря на свои сложные свойства, ткань очень легкая и прочная, что позволяла легко передвигаться и не сковывала движения. Но главным ее достоинством была возможность синхронизироваться с устройствами, которые носит человек позволяя ему управлять функциями маскировки, а также получать информацию о состоянии окружающей среды и сигналов тревоги.

Подлетев достаточно близко к Станции, Сергей включил на космобиле режим следования, как и все остальные гости и участники конгресса. В этой толпе точно никто не обратит внимание на еще один дрейфующий катерок. Взяв все необходимое, облачившись в скафандр, Сергей аккуратно покинул свой маленький островок безопасности, отправляясь навстречу большим приключениям.

***

Вдох…выдох… все уже позади. Пора успокоиться и найти местечко, откуда будет хорошо видно все что происходит в конгресс-холле. Продолжая кутаться в мантию, стараясь не вспоминать как его чуть не застали в отсеке для роботов, Сергей аккуратно продвигался по коридорам орбитальной станции.

Чудом он не попался работникам, обслуживающим станцию, и не отправился вместе с робо-мойщиком наружу в вихревом потоке, который образовался, когда робот выходил наружу.

А ведь он здорово доработал отцовский скафандр. Сергей гордился своим изобретением, которое только что спасло ему жизнь. Жаль, что его пришлось оставить около входа в отсек с роботами. Но иначе ему было сложно двигаться внутри станции. В этих отсеках ощущалась спокойная тишина, вселяющая почтение к огромному пространству вокруг. Это было удивительно, ведь где-то совсем рядом, шумели более сотни ученых со всего мира, основной задачей которых было решить: нужно ли вообще тратить ресурсы на преобразование какой-то иной планеты для жизни людей.

Ведь сейчас так удобно все устроено: жители Земли в любой момент могут построить космический корабль и отправиться жить в нем на орбиту почти любой планеты Солнечной системы. Эти космические лайнеры очень удобны для жизни. В них есть абсолютно все необходимое для нормального функционирования небольшой страны. Кто хочет – может летать между этими огромными космическими странами. Организуются путешествия, учеба, обмен технологиями. Но все равно время от времени кто-то начинает настаивать на терраформировании одной из ближайших планет. Но, как правило все эти разговоры сводятся к постройке еще одного, более комфортабельного, более пригодного для долгосрочной жизни лайнера.

И сегодня как раз такой день, когда в очередной раз собираются ученые для обсуждения этого вопроса. Если честно, Сергей ни за что не захотел бы присутствовать на этом обычно очень нудном мероприятии. Если бы не случайно подслушанный разговор, когда дедушка сказал своему сыну: "Я обязательно выступлю с этим на следующем конгрессе, и я точно знаю, что некоторые слушатели захотят меня уничтожить. Но точно найдутся и те, кто поддержит. И что бы ты не говорил, я не могу больше держать втайне наши с тобой наработки."

Любопытство сжигало Сергея изнутри, он не мог ни спать, ни есть, все думал: что же такое изобрели его папа и дедушка, что вызовет такой резонанс. И вот тогда он и придумал свой план, в результате которого он сейчас, обливаясь потом от страха и нетерпения под мантией-невидимкой двигался по пустым коридорам рабочих отсеков орбитальной станции. Его целью был маленький проход, который вёл на самый верх огромного зала. оттуда должно быть все хорошо видно и слышно. Аккуратно закрыв за собой дверь, мальчик обернулся и ахнул. Здесь он был впервые.

Внутри конгресс-холла создавалось впечатление, что открытые пространства стирают границы между будущим, настоящим и прошлым. Многомерные экраны мультиреальностей, расположенные вокруг центральной капсулы, позволяли участникам просматривать и анализировать все аспекты времени и вселенной, раскрывая миллиарды потенциальных путей развития человечества. Стены этого гигантского зала покрыты наночастицами, способными мгновенно воспроизводить идеи и концепции в трехмерной форме, превращая пространство в динамическую среду, где мысли материализуются, как по волшебству.

Сидения для гостей представляли собой легкие, но удивительно удобные структуры, созданные из материалов, имеющих память и адаптивной антигравитационной технологии. Их можно было перестраивать по желанию, либо оставлять плавающими в пространстве для более свободного обмена идеями.

В центре находилась многофункциональная платформа, способная трансформироваться под любые нужды – от появления голографического ведущего до формирования моделей галактик. Освещение зала обеспечивалось миллионами мульти реальностей организмов, формирующих световые потоки, которые могут красиво танцевать или плавно рассеиваться в зависимости от общей атмосферы происходящего события.

***

Сергей даже не догадывался, что совсем недалеко от него, в таком же небольшом отсеке находился некто совсем с иными мыслями. Наблюдая то безумие, которое в очередной раз охватило человечество, эту ненасытную жажду заселять новые планеты, его сердце было охвачено скепсисом и обидой.

– Зачем им это? – задумчиво прошептал он. – Города сегодня устилают Землю, словно паутина во всей своей безумной красе. Мы с ними везде, и вот теперь они хотят захватить остальные планеты этой Вселенной. Они только будут мусорить, губить новые миры, и все это ради своего эгоистичного величия.

Он вспоминал, как тысячу лет назад, когда люди еще не заполонили каждый уголок планеты, мир еще был зеленым и чистым. Воскрешал в памяти те прекрасные природные пейзажи, которые давным-давно переполняли души их предков восторгом.

– А сейчас? – буркнул он с грустью в голосе. – Повсюду бетон и стекло, выхолощенные леса и исковерканные реки. Они научились делать огромные межпланетные лайнеры, готовые лететь в любую точку солнечной системы. Ну ведь могут же они просто стать на орбиту любой планеты, зачем спускаться туда? Они снова хотят преобразовать другие планеты в угоду себе. Зачем? Что они намерены там делать? Мусорить? Отравлять? Уничтожать?

Ему было трудно поверить, что люди могут найти счастье на других планетах, когда они даже не могут сохранить и заботиться о своей собственной земле. Он сетовал на поколение своих соратников, которые закупорили все клочки природы, затоптали все частицы непорочности своими корпоративными сделками.

– Мы сами творим свое несчастье, – проговорил, возвращаясь в свою унылую реальность. – Пока мы не вылечим нашу собственную планету, мы не вправе оставить следы своего разума и эгоизма на других. Люди должны понять, что природа – это наш дом, и мы должны заботиться о нем даже больше, чем о нас самих.

Он повернулся к далеким звездам, улыбаясь своим скорбным размышлениям. Может быть, он был старомодным скептиком, но просыпающиеся эмоции заставляли его верить в обратимость этого рокового пути.

***

Со всеми своими приключениями, мальчик пропустил начало. По сонным лицам ученых он догадался, что все стандартные приветствия уже сказаны и парочка выступающих уже рассказали о каких-то изобретениях, но фурора ни одно из них не произвело на ученых должного впечатления.

Следующим выступающим был тот самый хромой. Его выступление отражало мысли большинства людей. Сергей слышал это уже много раз. Поэтому он не особо вслушивался в этот голос. Достаточно глубокий, осыпанный горьким презрением, каждое слово пронизано язвительным сарказмом. Звучание этой речи вызывало у мальчика ощущение неприятного трения, как будто красной шерсткой по стеклу.

– Ах, как же странно в очередной раз слышать людей, мыслящих о заселении новых планет. Я, человек 31 века, понять этого категорически не могу. Ведь в мире нас должны перестать привлекать чужие и неизведанные планеты. Межпланетные лайнеры, больше похожие на огромные космические города, вот настоящее наше жилище.

Голос словно нес в себе звонкую ноту разочарования, огорчения, но никакой слабости. Он был наполнен силой, как у человека, знающего неприятную правду и не боящегося ее высказать. Было в этом голосе что-то навязчивое, подталкивающее к размышлениям, поднимающее вопросы и вызывающее сомнения.

– Вы все знаете: каждый межпланетный лайнер предлагает миллиарды квадратных метров жизненного пространства, созданного и поддерживаемого в точном соответствии с нашими потребностями. Они гордо плывут в мареве звезд, невидимые нити притяжения от одного тела подводят к другому, как бесконечный вальс в космическом балете.

– Нам не нужно искусственно создавать атмосферу или бороться с враждебной природой новой планеты. – продолжал он. – Наш мир – это комфорт для человека, проявленный в каждом атоме. Почему мы должны покинуть его ради безжизненного камня, пылающего под чужим солнцем? Галактика не обещает нам ничего, кроме одиночества и тяжелого труда, в попытках адаптироваться к чужому миру.

Даже через намек на иронию в этих словах проскакивали мелкозернистые отголоски резкого скептицизма.

– Нам лишь надо поддерживать свои корабли, каравеллы времени и пространства, которые плавают в безбрежности. Это наши поселения, наши дома, наши миры. Огромные многоэтажные леса, идиллические озера, искусственные реки винтовых коридоров, бесконечные поля и грядки с овощами и фруктами – все это уже создано на наших лайнерах. Вместо дождя здесь аэрозоли и туманы, подхватывающие влагу и распыляющие ее по всему кораблю.

– Да, я отрицаю заселение далеких планет. Зачем нам они, если в звездных просторах космоса у нас есть все? Конечно, людей сейчас так много, и они так долго живут, что маленькая Земля их всех не может обеспечить ресурсами для жизни. Но мы же нашли прекрасный выход. Вместо отчизны – корабль, вместо неба – купол с искусственными звездами, вместо солнца – светящийся биолюминесцентный купол, а вместо моря – культурный аквариум. И живем мы вполне счастливо, слава всем богам космоса!

Тишина в зале показала, что эта тема уже давно обсуждается. В этом споре стороны ломали копья последние лет сто семьдесят, и даже в школах дети отрабатывали свои навыки ораторского мастерства, участвуя в игровых дебатах, типа "За и против заселения планет". Слишком стандартной была эта речь. Она не вызвала никаких эмоций у присутствующих здесь ученых. Они уже начали оглядываться по сторонам, рассчитывая, что это заседание скоро окончится

И вот одно из кресел присутствующих задвигалось. Стены отреагировали на движение, спроецировав как оно двигается к середине зала. Когда движение прекратилось, все увидели, что на сцене стоит красивый статный старик в серебристом комбинезоне. Его голубые глаза сияли. И вот он заговорил.

С каждым словом ученого в зале магически замирает дыхание. Он начинает свою речь, и каждое его слово наполнено таким великолепием и важностью, которое позволяет всем присутствующим мгновенно окунуться в мир будущего, где вселенная становится не просто объектом исследования, но и творчества человека.

– Дамы и господа, накануне нового века исследований, мы стоим перед новым порогом открытий. Вместо того, чтобы направить все наши усилия на то, чтобы ломать копья по-обычному за последние сто лет вопросу: "Как добраться до ближайших экзопланет и как их превратить в пригодные для человека, и стоит ли это делать?" Почему бы нам не стать истинными властителями космоса, способными не просто путешествовать между звездами, но и создавать их?

– Мы не просто ученые, мы – творцы. – Продолжал он и его голос гремел в ушах каждого. – Почему бы нам не поставить эксперимент, который для всего человечества станет новой эпохой? Давайте оставим свое имя в истории вселенной, создав звезду, для которой мы сами выберем все необходимые параметры?

Тревожный шепот, прокатившийся по рядам, показал, что зал точно проснулся, прислушался и просто ошарашен таким невероятным странным и нелепым предложением.

Тем временем старик на останавливался:

– Наши теоретические модели позволяют нам предсказывать все этапы жизни звезды от ее создания до возможного конца. Я уверен, что пришло время нам превратиться из теоретиков в практиков. Забытые звезды, поглощенные черными дырами, могут стать источником материала для нашего нового создания.

– Мы – творцы звездной пыли и зарождающихся миров. Фантастическая теория, скажете вы? Возможно. Но разве не фантазия является началом любого открытия?

– Если наш эксперимент удастся, мы откроем эру потенциально бесконечного количества новых планет, предназначенных именно для нас, где мы сможем не просто приспосабливаться к условиям нового мира, но и предопределить условия его существования.

– Впереди нас ждут огромные возможности. Я призываю вас обрести новый вид смелости – смелость быть творцами, а не просто исследователями. Пора оставить наш след во Вселенной – смелый и грандиозный!

Из зала послышался хохот и громкий голос спросил:

– И как вы предлагаете это делать?

Стены отразили хохочущего огромного великана – молодого профессора космологии Микко Юхани. Достаточно талантливый ученый, который занимался технологиями разработки новых видов топлива.

Но это совершенно не сбило с мысли опытного оратора. Своим спокойным голосом, многократно усиленным стенами помещения, он продолжал:

– Для начала, нам придется выбрать подходящую локацию в космическом пространстве, где наше детище, новая звезда, не будет угрожать существующим звездам и планетным системам. Нужно тщательно продумать методику сжатия и нагнетания материи – то есть исключить возможность образования черной дыры, вместо звезды. Затем, нам придется решить проблему доставки необходимых материалов… Возможно, воспользоваться идеей использования астероидов или того же забытого космического мусора.

Ученый продолжает обсуждать сложности, которые встают на пути к реализации этой идеи, и, тем не менее, каждая проблема не представляется непреодолимой. Каждая из них – лишь новый вызов, новое возможное открытие или достижение.

– Да, предполагаемых трудностей несметное количество, и прежде, чем превратить эту фантастическую идею в реальность, потребуется масса времени и усилий. Но ведь именно такие амбициозные замыслы позволяют нас двигаться вперед, закончить эпоху исследований и начать эпоху создания. Пора стать теми, кто вовсю использует предоставленные нам вселенной ресурсы и возможности.

Он завершает свою речь на высокой ноте. В зале воцаряется восхищенная тишина, слегка нарушаемая только тонким компьютерным гудением, исходящим от аппаратуры. Ученые, находясь под впечатлением, буквально парят в этой невесомости тишины. Мгновение показалось Сергею вечностью, он не мог понять почему все молчат. Ведь то, что только что предложил его Дедушка это потрясающая идея.

Но тут зал буквально разорвали громкие аплодисменты. Подбадривающие крики позволяли ощутить объединяющую энергию, которая идеально подходит для начала столь масштабного проекта. Глаза присутствующих с восхищением смотрят на седого оратора, они горят не только от открытых возможностей и вызовов, но и от веры в то, что человечество в состоянии обратить эти фантастические мечты в реальность.

Копна серебристых волос ученого слегка покачивалась от этой реакции, улыбка озарила его лицо. Он делает глубокий вдох, то ли собираясь сказать еще что-то, то ли вслушиваясь в поддерживающие возгласы коллег. Его глаза, пронизывающие веки вечной мудрости и умудренные бесчисленными звездами, встречаются со взглядами друзей. Он стоит на подиуме как колосс, огромная фигура, высеченная в карьере Вечности.

В это время, в другом углу зала, человек в черном постепенно перестраивает свою аппаратуру, настраивая ее по частоте биения сердца ученого. Он фиксирует диоды и измерительные приборы, окутанные зеленым светом, на человеке, стоящем на сцене. Всего несколько нажатий, и… Шок от гармонического резонанса в миг проходит через тело ученого. На его лице появляется переполняющее удивление, глаза расширяются. Он начинает качаться, потом рушится, словно старое дерево, срубленное под ногами временем. Второй раз за вечер, зал окутывает мертвая тишина, только на этот раз она пронизана страхом… потом его взорвали возгласы ужаса.

Глава 2. Работа над изобретением

3140 год. Где-то в земной лаборатории.

В бесконечных глубинах 31 века, где тьма небес расползается на фонарях сверкающих звезд, зондирует наука пути в неведомое, разработка межзвездного корабля идет полным ходом, протягивая свои невидимые щупальца к тайнам космоса. Из стеклянных стен лаборатории в отраженной свете видно огни стройной турбины, которая, как гигантский металлический цветок, готова раскрыться и открыть новую эру космических перелетов.

Здесь, среди мерцания экранов и плавных углов высокотехнологичной архитектуры, седой ученый обращает свои мудрые глаза к наблюдателям из разных уголков вселенной. Обсуждение идет, и каждое его слово погружает слушателей в восхищенное молчание.

– Одна из главных сложностей, – говорил седой ученый собравшимся вокруг него коллегам, – это накопление достаточного количества материалов, необходимых для создания звезды. Нам придется использовать целую гамму космического мусора, астероидов и других объектов, передвигая их на огромные расстояния с помощью сил гравитации или физической силы. Но это может привести к космическим катастрофам, если не рассчитать все аккуратно.

Он остановился, сделал глоток воды, обвел всех присутствующих ясным взглядом.

– Далее, мы сталкиваемся со сложностями сжатия этих материалов до точки, когда начнет происходить ядерный синтез – истинное рождение звезды. И здесь возникает еще ряд вопросов с доставкой туда нашего оборудования. Но с новыми прорывами в технологии ионных двигателей и подобных им средств, такие проблемы сложны, но вполне решаемы.

– А вы учли, – послышался голос из зала, – что при создании новой звезды всегда есть риск создания нечто большего и опасного, например, черной дыры.

– Да. – Ответил лектор. – Но с каждым десятилетием мы все лучше понимаем физику этих объектов, и уверен, что сможем найти способы его предотвращения. На самом деле, это может даже раскрыть новые возможности в области космической физики.

– Ну ладно, предположим, у нас получится решить этот вопрос и даже создать этот "зародыш звезды". А как вы вообще планируете доставлять его и эту, как вы ее называете "пушку", чтоб выкинуть его в межзвездное пространство?

В этот момент в лабораторию постучали, двери заскользили в стороны, и появился внук лектора. Молодой ученый, улыбчивый, как новая звезда, сияющая ярче всех остальных на небесном полотне. Он вошел с необыкновенной живостью, как будто была задействована дополнительная энергия его белого комбинезона, заставляющая углы комнаты отсвечивать ярким светом.

– Вы знаете, – начал он, едва скрывая улыбку, еще стоя в дверях и оглядывая группу людей, давно знакомых ему, – А что, если моя лабораторная крыса может научиться управлять миниатюрным межзвездным кораблем? Многие из нас могут потерять работу.

Зал наполнился смехом. Он продолжил, его глаза блестели, как звезды.

– А теперь серьезно. Вы уже рассмотрели использование кварковой турбулентности для стабилизации его в корабле? Это могло бы облегчить его массу и увеличить скорость. Именно эти характеристики позволят нам отправить в межзвездное пространство значительный груз.

Внезапная тишина спустилась на аудиторию. Почти все эти ученые были тогда на конгрессе, когда его дедушка чуть не умер. Они уважали его за тот поступок и за его дальнейшие открытия и достижения. Поэтому понимали, что его слова достойны внимания. Но то, что он предлагал сейчас звучало очень странно.

И тут разразился межгалактический шторм.

– Вы уверены, что стоит реально обращать внимание на это заявление неоперившегося юнца? – прогремел бас доктора Станислава Фомичева. Он наблюдал за внуком старого ученого с открыто сомневающимся выражением лица. – Я, конечно, специализируюсь на вопросах обнаружения, очистки и эксплуатации воды на других планетах, но и в межпланетных перелетах что-то соображаю. Допустим, существует вероятность усиления скорости, но нужны ли нам кварковые бури в межзвездном пространстве во время каждого второго перелета?

– Это как пытаться раскрутить червоточину в блендере. Что будет, когда матрица стабилизации перегреется? – Раздался голос из зала.

Сергей в ответ проговорил сквозь смех:

– Беспокоиться о перегреве в безграничной холодной вселенной? Это как всерьез готовиться к партии в шахматы против черепахи!

Зал оживился, снова многие засмеялись.

– Так, а собственно, в чем веселье? – вмешался Доктор Эмилио Мартинес. – Этот молодой человек еще не опытен в наших галактических миссиях.

– К тому же если твоя крыса поведет его, хоть немного ошибившись в расчетах… – Почесал в затылке доктор Станислав Фомичев. – То корабль превратится в огромную пивную бочку.

Смех усилился, и даже всегда строгий дедушка скрывал свою улыбку в бороде.

Послышался голос профессора Эллы Кей. Она разрабатывает методы преобразования атмосфер, но ее приглашали на все совещания. Ее авторитетному мнению очень доверял Главный Конструктор:

– Мы никогда не обсуждали это ранее, но возможно при правильной калибровке турбулентности можно минимизировать риск. Конечно, потребуются расчеты и дополнительные исследования, но если мы не рискнем использовать это предложение, то мы никогда не доберемся до межзвездного пространства. А это значит, мы никогда не доставим туда материал для создания новой звезды!

Профессор Жак Монте – авторитет в области астронавтики и транспортных систем для глубоких космических полетов постарался ее поддержать:

– Представьте, что это предположение верно. Это откроет новые горизонты для наших межзвездных перелетов, для будущего, для жизни на новой планете!

– Но что, если кварки изменятся в процессе? Они же непредсказуемы, это может привести к катастрофе, – встрял в разговор Доктор Эмилио Мартинес, компетенцией которого были энергетические системы, адаптируемые к условиям на чужих планетах.

– К тому же, – дополнил Фомичев, даже если мы каким-то образом сможем держать кварки под контролем, такая стабилизация может потребовать огромное количество энергии. Мы сможем ли получить больше, чем потратим?

На мгновение в комнате повисло напряжение, и пространство само как будто держало дыхание, ожидая ответов.

Кто-то с энтузиазмом заявил:

– А если это сработает, то мы будем жить в мире, где межзвездные путешествия будут такими же обыденными, как поездки за галактическим мороженым, пока же мы можем летать только между планетами Солнечной системы! Я бы рискнул!

Молодой ученый, получивший поддержку, улыбнулся и сказал:

– У кварков есть уникальное свойство – цветовое зарядовое связывание. Если мы изучим его и выясним, как использовать это для стабилизации емкости корабля, мы можем снизить плотность и тем самым улучшить его производительность.

Все в комнате на мгновение замолчали, прежде чем Жак Монте поднял кружку с космическим кафе, и произнес, улыбаясь:

– А давайте проведем необходимые расчеты и … Вдруг это окажется вполне реализуемым?

Сияющий Сергей оглянулся назад. Дедушка улыбался. Это была триумфальная улыбка учителя, который очень рад наблюдать, как его ученики простотой и уникальностью своих идей засовывают за пояс великие умы тысячелетия.

Сергей с любовью смотрел на великого ученого – такого любимого дедушку. И тут всплыли воспоминания о том самом конгрессе, когда десять лет назад он чуть не лишился самого родного в мире человека.

***

3130 год. Зал конгресса

В тот миг, когда дедушка упал на сцене после своей знаменитой речи, перевернувшей взгляд на освоение других планет, 10ти летний мальчишка забыл о том, что он нелегально находится в секторе орбитальной станции, и его тайну скрывает тонкий плащ-невидимка, практически выпрыгнул из окошка своего тайного убежища, отдавая свое маленькое тело во власть силовых полей, пронизывающих весь зал. Эти силовые поля удерживали и перемещали кресла участников конгресса, они же и не позволили ему камнем свалиться на сцену, придержав его во время полета. Его крик "ДЕДУШКА!!!!" сразу же привлек внимание всех, находящихся в зале.

Оказавшись рядом с бездыханным телом дедушки он закричал:

– Позовите ОЭР (служба орбитального экстренного реагирования)!

Все словно очнулись, кто-то по Квантомному Интерфейсу вызвал службу ОЭР. Кто-то подбежал и начал пытаться оказывать первую помощь. Сотрудники ОЭР прибыли ровно через 3 минуты, поместили тело на левитирующие носилки. Сергей сквозь слезы смог сказать, что он внук и его без вопросов поместили рядом с дедушкой в ОЭР космобиль. И отправились на Землю.

За полчаса полета с орбитальной станции до Земли, Сергей смог связаться с родителями, мама уже мчалась в указанную сотрудниками службы ОЭР больницу. Отца пока нигде не могли найти.

Больница была похожа на гроздь сверкающих кристаллов, возвышающиеся над городским пейзажем. Ее окружали зеленые сады и парки, созданными для восстановления пациентов.

Каждый пациент обеспечивался индивидуальным помещением, которое можно было настроить согласно его предпочтениям – от уровня освещения до температуры. Использование нанотехнологии позволяло создать "умные" стены, которые оказывали целительное воздействие, настраиваясь под нужды каждого пациента.

Наряду с докторами-людьми, в лечении активно были задействованы автономные роботы – диагностические машины, оборудованные инструментами будущего. Они проводили обследование, присматривали за состоянием пациента, предупреждая о любых изменениях в его здоровье.

Операции проводились без кровопотерь и скальпелей. Роботы-хирурги использовали силу телепортации на микроуровне, что позволяло удалять болезненные формирования из организма без посягательства на целостность тканей.

Даже фармацевтика была не такой, как мы её знаем. Пациенты получали персонализированные лекарства, созданные на основе генетического анализа их собственных клеток для максимальной эффективности и минимальных побочных эффектов.

По возвращению к здоровой жизни, пациентам предлагалось заняться реабилитацией в виртуальной реальности, что помогало легче и оперативнее возвращаться к нормальному ритму жизни.

Обследование дедушки показало, что произошел "Гармонический Резонанс": используя новейшие технологии, преступники создали индивидуальный гармонический маяк, который вызвал сердечный приступ у старика-ученого на расстоянии. Деда могла спасти только пересадка искусственного сердца.

Конечно, в 31 веке не было проблем напечатать сердце для дедушки. Многомерные технологии печати из живых клеток прекрасно решали эту задачу. Но было два очень серьезных препятствия. Во-первых, и это самое грустное все прекрасно знали, что он был ярым противником вмешательства технологий в свое тело. Во-вторых, даже если бы пренебречь его принципами, биологических клеток самого дедушки не хватало на срочную распечатку. Если бы было больше времени. Хотя бы еще два дня. Тогда даже из одной-двух клеток можно было бы вырастить их необходимое количество. Но! у них не было этих двух дней!

Наконец, в больнице появился и отец Сергея. Он медленно шел по коридору, вид у него был немного ошарашенный.

Принимать решение необходимо было быстро: счет шел на минуты, а новое сердце еще нужно было напечатать. Врачи оставили семью наедине.

– Нам нужно принять непростое решение. – Начала мама, слова ей давались трудом,

Папа посмотрел на свою жену с скрытой болью в глазах.

– Он был всегда ярым противником искусственного вмешательства в свое тело. Даже в 31 веке, будучи великим ученым, открывающим новые и новые пути к звездам, в этом отношении он остается очень старомодным и принципиальным.

Рыдающий Сергей проговорил:

– Но ведь мы можем изготовить ему новое сердце. Человечество обладает нужной технологией, врачи же уже давно умеют печатать необходимые органы. Мы можем сохранить его жизнь.

– Но нарушим его принципы, – оборвала его мама, опустив глаза.

– Да, этого он может не простить. Да и времени на выращивание клеток катастрофически не хватает.

Папа устало опустил руку на плечо сына. Сергей захлебывался слезами.

Всем ясно, что речь идет о сохранении не только великого ученого, от которого во многом зависит прогресс человечества, но и любимого дедушки и папы. Неужели и правда можно выбирать между жизнью, пусть и таким способом, который дедушка не одобряет, и смертью, которая оставит боль в их душах, но гарантирует, что он уйдет, соблюдая условиям?

Счет шел на минуты. Долгая тишина повисла в комнате, прерываемая только далекими эхом звуков больницы. Неважно, что они решат, время было врагом. Спор продолжался. Они пытались найти компромисс между тем, что могло быть правильно, и тем, что могло быть необходимо.

– Мы это сделаем. – Услышали родители сквозь всхлипы сына. – Искусственно выращенное или данное ему при рождении, это все равно его сердце.

– Мы для основы используем его собственные клетки, для печати, недостающие материалы можно взять у меня. – продолжил он. – Это не инородный объект. Это будет… обновление.

Слова его придали какое-то новое значение происходящему. Папа поднял голову, в его глазах читалось недовольство, которое сын не мог понять. Но не придал значение. Мама улыбнулась, ее глаза просто сияли от надежды.

– Он же всегда говорил, что наука – это продолжение человеческой эволюции, – сказала мам, более уверенным голосом.

– Да, – воскликнул сын, вытирая слезы. – Дедушка учил меня, что наша жизнь – это нечто большее, чем просто физическое присутствие. Это о том, кто мы есть… и как мы двигаемся вперед.

Итак, решение было принято. Они будут бороться за жизнь, даже если это означало нарушить его принципы. Выбежав из кабинета, Сергей закричал: "СПАСАЕМ ДЕДУШКУ!!!", В то время как мама и папа оставались вместе, утешая друг друга перед неизбежным ожиданием, полные надежды на успешное спасение.

Бледное освещение светодиодных лабораторных ламп делало обстановку еще более мрачной. В группе врачей ажиотаж, они окружают высокого профессора, ведущего специалиста. Результаты исследований биоматериала дедушки и его родственников появляются на голографическом экране.

Профессор в специальных очках, которые помогают ему проанализировать все результаты выводя их на спец экран, сидя на стуле, стирая пот со лба, потрясает головой. Он очень расстроен. Ни один из взрослых родственников не подходит в качестве донора клеток для печати сердца пожилого ученого. И только небольшая вероятность того, что могут подойти клетки внука. Но можно ли рисковать 10-ти летним мальчиком, если вероятность счастливого исхода для дедушки всего около 20%?

Конечно, технологии 31 века сделали операции по замене сердца на напечатанное из биоматериала самого человека очень безопасными, но здесь идет речь об очень высоком риске, ведь совершенно нет времени на полноценное выращивание нужного количества клеток самого дедушки, а использование клеток детей еще никогда не использовалось в такой ситуации.

Обстановка напряжена: на одной стороне весы – жизнь дедушки, на другой – риски для его 10-летнего внука, которые недостаточно изучены и непредсказуемы.

Профессор знает, что в соседней лаборатории трое ожидают его вердикта. Вдали находится палата с дедушкой, открытая дверь позволяет увидеть его тело, обвешанное трубками, поддерживающими угасающую жизнь. Его лицо скрыто за маской для кислорода, и это напоминает о серьезности ситуации и о постоянно утекающем времени.

Как им сказать, что ни один из вариантов не дает 100% гарантии?

Вокруг все замерли в ожидании именно его слов, каждый вовлечен в этот процесс, каждый готовиться встретить то, как разрешится эта непредсказуемая дилемма жизни и смерти.

Профессор берет себя в руки и выходит навстречу неизбежности.

– Гм… я должен сказать. Результаты анализов не очень утешительные. В сложившейся ситуации в качестве донора может выступить только Сергей. Но… – он замолчал. – мы еще никогда не делали таких операций. Никто не может сказать, чем это все закончится. Есть вероятность, что мы потеряем обоих.

Он посмотрел на семью. Глубина горя читалась в каждой линии их уставших лиц. Они стоят в тишине, онемевшие и недвижимые, страдая от боли этого жестокого выбора, который от них требуется. Их сердца бьются во власти двух потенциальных потерь, которые кажутся слишком огромными, чтобы пережить. Пустота в глазах мамы говорит больше, чем могут выразить слова. Ее руки непроизвольно дрожат, когда она гладит волосы сына, пытаясь замаскировать свой страх под слоем материнской заботы. Отец молчит, его глаза затуманены.

И только мальчик, кажется, нисколько не испугался.

– Я себе никогда не прощу, если не дам дедушке даже шанса выжить. Вы же не знаете точно, что со мной произойдет что-то плохое, если я дам биоматериал для того, чтобы напечатать сердце для дедушки? – резко повернулся он к профессору.

– Нет, но и в том, что все пройдет гладко уверенности никакой нет. Повторяю: мы никогда не брали биоматериал для операций на сердце у 10ти летних детей.

– Вот и все. – Уверенно заявил Сергей. Я точно знаю, что все будет хорошо.

Он обнял родителей.

– Не переживайте. Наша медицина сейчас на таком уровне, что мы точно справимся.

Походкой принявшего решение взрослого человека он двинулся к операционной. За ним следовал восхищенный профессор. Двери закрылись, оставляя за собой двух людей. Их объятия напоминали переплетенные кроны раненых молнией близко растущих деревьев, которые цепляются друг за друга, спасая тем самым себя и не давая упасть своему самому близкому существу.

Врачи дали команду медицинским ботам приступить к процессу создания нового сердца – из биоматериалов великого ученого и его внука.

Все, что им оставалось, это ждать и верить, что они решили правильно. Будущее, как всегда, оставалось неизвестным. Но в одном они были уверены – как бы дедушка ни относился к вмешательствам в свое тело, он гордился бы своим внуком.

***

3140 год. Где-то в земной лаборатории.

И вот, спустя десять лет, Сергей, будучи молодым космическим инженером, с удовольствием работает в команде дедушки над созданием пушки… С благодарностью он всегда вспоминал тех врачей, которые в ту сложную для семьи минуту смогли сохранить две жизни. Да что там две. От работы дедушки зависело так много жизней, что переоценить его здоровье просто невозможно

Сергей прошел по великолепным, сияющим стерильной чистотой, коридорам научного корпуса. Сотни лабораторий, в которых создается будущее человечества. Мощный шаг вперёд в вычислительных технологиях человечество сделало еще век назад. Квантовые компьютеры, способные совершать миллионы операций одновременно, работают под куполом из бионического стекла, сияя цветами атомных орбит алей, отражающимися от потолка насыщенными красками вселенского спектра.

Сергей управляет моделью межзвездного корабля, проводя его по млечному пути, Легким движением руки поправляя трехмерную голограмму. Он вводит данные о местоположении, скорости и массе корабля в сверкающую панель управления, заполняя пространство эфирными символами.

Крошечные видения, мириады существующих и потенциальных кварков вспыхивают на его экранах, вечно дрожащие на грани существования. "Кварковую турбулентность предстоит перевести в матрицу, проигрывая по своим правилам, разрабатывая необходимые алгоритмы для стабилизации энергоматрицы корабля." – Тихо шепчет Сергей…

С помощью документированного алгоритма матричной конфигурации, созданным после веков исследований, он группирует модели молекул, индивидуальные кварки скользят в гармонии, образуя ослепительные многоцветные круги и спирали. Турбулентность затихает, стабилизирующаяся энергоматрица приходит в равновесие. Голографический звездолёт готов к отправлению.

Процедура, требующая невероятной точности и комплексного взаимодействия с квантовыми состояниями частиц, заняла всего несколько часов. В эпоху, где межпланетные перелеты по Солнечной системе стали такими же обычными, как прогулка до соседней Луне, кварковая турбулентность продолжает удивлять своими таинственными аспектами и заставлять ученых сомневаться в фундаментальных законах вселенной.

Глава 3. Когда твой дедушка – гений….

3155 год. Где-то в земной лаборатории.

Сергей сидит в своем кабинете, рассматривая отчеты о проводимых экспериментах. Это как пазлы одной мозаики, которые должны собраться воедино. Каждая лаборатория вносит свой огромный вклад, работая на общий результат. Несколько лет назад, они с дедушкой разработали общий план создания межзвездного корабля, а все считали это фантастикой.

Никто и представить себе не мог, что мечта может привести к таким открытиям, как, например многомерная печать в невесомости. А уже сегодня инженеры создают необходимые отсеки корабля прямо в космосе с помощью этой технологии. Инициатива по исследованию межзвездной плазмы помогла понять, как энергия и частицы путешествуют через пространство и как это может повлиять на межзвездные перелеты. Ряд экспериментов завершен удачно, с каждым шагом приближая команду и все человечество к поставленной цели. Каждая лаборатория ежедневно совершает прорывы. Часть из них уже были вынесены на Луну. Именно там, в лунных пещерах проводятся многие завершающие испытания, и по выращиванию жизни и растений на других планетах, и по созданию нейтральной точки гравитации и искусственной гравитации для решения проблемы невесомости в космических путешествиях. На орбите Луны тоже организована работа ряда подразделений.

Несомненной изюминкой была лаборатория инженерии звездных систем, в которой проводились эксперименты по наблюдению и влиянию на звездные системы на макроуровне, как раз и направленное на изучение технологий создания сверхновых звезд.

Сидя в домашнем офисе на Земле, Сергей успешно координировал всю работу по созданию межзвездного корабля.

До очередной планерки десять минут. Сергей повернулся в своем кресле, протянул руку за кружкой кофе и улыбнулся голографическому изображению, занимающему ближайшую стену. Три человека: Сергей с женой и малышка на руках. Мираслава подросла с тех пор и, также как и папа очень интересуется технологиями. Кто бы мог подумать, что десятилетняя девочка войдет в команду разработчиков роботов-помощников, которые должны будут участвовать в терраформировании новой планеты. Конечно все это не без дедушкиного влияния. Ох уж эти его рассказы о роботах, которые обязательно помогут человеку открыть неизведанные миры. А теперь именно его дочке и отведена одна из главных ролей в будущем путешествии. Кто бы мог подумать.

Ну вот и начинается первая на сегодня планерка. Активизируется двусторонняя видеосвязь между Землей и Луной. Экраны, в которые превращены стены земного кабинета демонстрируют различную информацию, от траекторий полетов до схем сложнейших устройств. Изображение лунной лаборатории материализуется на центральном голографическом экране. Рядом появляется изображение дедушки – Главного конструктора проекта. Сейчас он находится в длительном исследовательском круизе на межпланетном лайнере, не оставляя без внимания этот важнейший для человечества проект, который теперь курирует его внук.

Вести обсуждение Сергею и его команде помогает искусственный интеллект, способный синхронно переводить и анализировать тысячи строк научных данных. Визуализации, схемы и комментарии появляются и исчезают на экране, словно в волшебном театре науки.

Учитывая сложность проекта, атмосфера встречи напряженная. Все команды лабораторий отчитываются о проведенной работе, дедушка задает вопросы и иногда предлагает решения, демонстрируя свой талант и свежесть инженерных идей. Сергей слушает, проверяет отчеты и расчеты с данными, получаемыми от роботов-анализаторов, делает необходимые пометки.

В этот раз, как обычно, докладывались результаты экспериментов, связанных с двигательными системами, навигацией, питанием, жизнеобеспечением и защитой от космического излучения, требуемые для выполнения путешествия между звездами. Комната наполняется звуками голосов молодых инженеров.

– Если мы внедрим новую систему квантового привода, это должно увеличить скорость полета, верно?

– Мы проводили расчеты, однозначно такая технология должна ускорить полет в сотни раз.

– Моделирование ситуации позволяет точно рассчитать необходимое время полета?

– Пока мы выходим на расчетное время около 50-ти лет.

– Отлично, еще пару лет назад мы говорили о сотне световых, поэтому 50 это уже неплохо. Но может все-таки есть еще хоть какие-то идеи, позволяющие совершить этот полет в течение человеческой жизни?

С чашкой чая в руке, пожилой ученый откидывается на спинку стула, внимательно прислушиваясь к этим голосам.

– Это невозможно, Сергей, ты не забывай о проблеме распределения энергии. Мы не можем позволить себе перегрузку системы, это может привести к катастрофе. – Произнес ученый, размышляя о последствиях предложения.

– Да, мы все время наталкиваемся на эти ограничения. – Замечает Сергей. – И тем не менее, мне кажется, мы какой-то очень важный момент не учитываем.

Разговор продолжался, экраны вокруг них вспыхивали и гасли, демонстрируя нужную информацию – символы науки и передовых технологий, объединяющих поколения внутри звездолета их мечты.

– Кстати, а что у нас с системой жизнеобеспечения? – Продолжает Сергей, внимательно изучая схемы на экране перед собой. – Мы же рассчитываем, что весь экипаж будет находиться в особом состоянии сна. Но при этом будет и время, когда им придется активно работать, а значит мы не можем полагаться только на синтетические источники питания, нам нужно обеспечить устойчивую экосистему.

На боковом экране видно, что пожилой ученый кивает, погруженный в мысли. Представитель лаборатории жизнеобеспечения, Эрнест, ответил:

– Ты прав, Сергей. Мы занимаемся построением не просто корабля, это должен быть целый мир. Мы рассматриваем подключение био-рекультивационных модулей. Они могут поддерживать баланс кислорода и питательных веществ, а также сократить общую зависимость экипажа от заранее заготовленных запасов.

– Отличная идея Эрнест. «Займись конструкцией и моделированием», —с энтузиазмом говорит Сергей. – Мы должны создать свой собственный мир на корабле. Био-рекультивационные модули вполне могут функционировать как внутренние сады, обеспечивающие команду свежими продуктами.

– Это не только вопрос выживания, но и морального настроя, ребята. – Старый ученый улыбается. – Представьте, космос вокруг, за бортом формируется новая планета, а ты можешь пройтись по зеленой полянке, почувствовать запах цветущей мимозы… Путешествие между звездами постепенно может стать домашним.

– Конечно, мы понимаем, что большую часть полета весь экипаж будет находиться в особых контейнерах, полностью обеспечивающих их жизнедеятельность. Но даже последние месяцы, когда уже будет вестись работа по терраформированию новой планеты, и будут нужны знания и силы большого количества человек, именно эти сектора помогут людям полноценно работать.

– Кстати, что у нас с мультидименсиональной печатью в космосе? Какие уже достигнуты результаты, ребята? – задал вопрос юным коллегам старец.

***

3155 год. Орбита Луны.

Все знали, что лаборатория для экспериментов с печатью в невесомости была расположена на орбите Луны. Ее модули были наполнены постоянно обновляемым оборудованием. В центральном из них находилась проекция принтера обновляемым оборудованием. Управление ею позволяло дублировать те же движения для реального принтера, который находился в невесомости недалеко от лаборатории, там же, на лунной орбите. Работали там всего два ключевых сотрудника.

Алексей – главный инженер-исследователь, человек, обладающий обширными знаниями в области материаловедения, физики и информационных технологий. Он отвечал за планирование, контроль и анализ экспериментов с гиперпечатью, за оптимизацию процессов и за устранение возможных неполадок. Вилена – биоинженер, она занималась исследованиями в области разработки и изучения биологических материалов для "мультидименсиональной печати" или проще "гиперпечати", тканей и органов.

Вроде эти технологии существуют уже давно. Ведь более 20ти лет назад именно 4д печать спасла жизнь дедушке. Тогда ему напечатали новое сердце, используя биоматериалы самого дедушки и Сергея. Но технологии не стоят на месте и сегодня можно печатать не только отдельные органы, но и более сложные биологические организмы.

В 31 веке, когда границы науки и технологии были сметены пылью времён, человечество вооружилось невероятными способами материализации вещества. 3D, 4D, и далее до 100D печать – это лишь фракции бесконечного спектра, доступного инженерам материи.

3D-печать теперь использовалась для создания мгновенных моделей жизни – от домов, которые въезжают в ландшафт планет, до генетически созданных форм флоры и фауны, способных к сосуществованию с экосистемами на границе галактик.

4D-печать преобразила каждый аспект бытия, даруя возможность печатать объекты, изменяющиеся во времени, открыв таким образом двери в производство вечно эволюционирующих структур. Пространственно-временные конструкции обладали способностью приспосабливаться и перепрограммироваться для исполнения бесчисленных функций через определенные промежутки времени.

Прогресс не остановился и на 5D-печати, включавшей в себя возможность создания объектов, существующих в параллельных измерениях одновременно, что ознаменовало переход к интеграции вселенских масштабов в повседневную жизнь.

И когда диапазон технологий расширился до 100D, человечество начало исследование слоев реальности, переплетающихся на уровне бытия. Само понятие "печать" утратило своё первоначальное значение; это стало актом творения, передачей мысли в материю через интерфейсы, которые общались с тканью самого бытия. Предметы, строения, даже целые цивилизации выводились на плоскость реальности из вихря потенциальных возможностей, где каждый вектор пространства, времени, массы, энергии и концептуальных измерений мог быть сплетен с остальными.

100D печать означала, что всё, от гигантских космических архитектур до мельчайших квантовых цепей мысли, может быть создано из ничего, наделено целью и отправлено сквозь реальности на исполнение своей миссии, как живой организм, сосуществующий с множественными слоями реальности.

На новой планете эти технологии планировалось использовать для печати животных, и иных организмов, которые никак не привезти с Земли. Именно в этом и был прорыв. Вилена как раз и занималась изучением вопроса "какой минимум био и генетических материалов достаточен для печати всего биоразнообразия на новой планете, чтобы она была максимально похожа на Землю."

Как и в любой лаборатории, им помогали роботы-помощники. Многорукие роботы-техники, оснащенные десятками разных инструментов и датчиков, позволяющих быстро и точно выполнять комплексные технические работы в открытом космосе, связанные с обслуживанием и настройкой принтера. И робот-анализатор, который в режиме реального времени проводил анализ работы Антиграва-гиперD, качества материалов и готовых изделий, позволяя своевременно обнаруживать и устранять ошибки и отклонения. Искусственный интеллект лаборатории своевременно координирует действия и способствует эффективному выполнению поставленных задач, превращая людей и роботов в единый организм, каждое действие которого делает шаг навстречу общей цели.

Вот и сегодня искусственный рассвет оттенял стёкла фальшивого голографического окна, куда проецировалась захватывающая дух картина: проплывавшие мимо звездные системы и затаившаяся в глубине космоса бесконечная тьма. В глубинах Луны, где гравитация не имела значение, а окна могли показывать абсолютно любые картины, Алексей и Вилена, начали свой рабочий день.

На их столах, парящих в пространстве, лежали металлические ящики с деталями, готовыми к сборке новых принтеров трехмерной печати. Роботы-помощники, никогда не засыпающие, выводили на стены лаборатории отчеты о проведенных ночью расчетах.

– Леш, как там наше Серебристое перо для печати нейронного чипа? – Вилена показала на нового робота, стоящего в углу и покрытого множеством манипуляторов.

– Слушай, я вчера закончил последние приготовления. Надеюсь, сегодня мы получим результат, и нам будет о чем доложить на планерке Сергею – ответил Алексей, активируя очередной многослойный голографический экран.

Обычно они ставят задачи по новым элементам, нуждающимся в трехмерной печати. Затем Алексей передает команды роботам-помощникам, которые в свою очередь выполняют свои обязанности с невероятной точностью: перемещают детали, загружают программы и материалы, обеспечивающие печать. Но сегодня им предстоит изготовить особый элемент, для которого был создан специальный инструмент – "Серебряное перо" для сверхточной печати. Создание нейронного чипа, который будет интегрирован в каждый отсек межзвездного корабля было невероятно сложной задачей. Решали ее уже несколько месяцев. Наличие такого чипа необходимо, чтобы команда экипажа, управляющая межзвездным кораблем, могла спокойно общаться с его ИИ, передавая команды напрямую, без использования старомодных ручек штурвала.

Пока неизвестно насколько гиперпечать в невесомости позволит обеспечить высочайшую точность, так необходимую для создания этого чипа, поэтому команда волновалась. Чертежи были готовы только вчера. Сейчас сотрудники внимательно просматривали окончательные расчеты робота-аналитика. На первый взгляд все было просто отлично.

– Ну что, как мы и ожидали, пространство невесомости и "Серебряное перо" позволит нашим роботам выполнить задачу быстрее и с большим уровнем точности, – говорит Елена, наблюдая за тем, как робот-помощник аккуратно собирает на голоэкране чертежи нейронного чипа, и формирует программу, чтобы отправить на печать.

Верная команда из двух человек и роботов работает без перерыва. Внутри импульс-реактора пространство искажается, материалы перемешиваются чтобы создать сложнейшую нейронную структуру. Далее материалы особым роботом-транспортером передаются на орбиту Луны, где и находится Антиграв-гиперD.

К моменту отчета перед Главным инженером-конструктором и его внуком они должны показать, что не только базовые материалы переданы, но и программа для печати загружена. Фактически результатом планерки должен стать обратный отсчет для команды печати. Это традиционная процедура сопровождает каждый прорыв коллектива.

Вот и засветились экраны связи, на которых появились изображения руководителей проекта.

– Алексей, я проверил отчеты аналитиков. Процесс печати можно запускать. – Заявил старик-профессор. Его изображение несколько померкло в свете голографического экрана, отображающего огромный стол Антиграва-гиперD, на котором можно было печатать все: от нейронных чипов до огромных секторов и отсеков корабля, от человеческих здоровых органов до полноценных живых организмов.

Легкими движениями рук, Алексей и Вилена активировали роботов-помощников. Раздались дружные голоса:

три!

два!

один!

Все завороженно наблюдали, как Серебряное перо опустилось на рабочую поверхность, расположенную на орбите Луны, материалы, выделяемые им, начали двигаться в синхронном танце, слой за слоем превращая облака нейронного порошка в твердые формы под руководством уникального принтера, парящего на орбите. Невероятно! Прямо у них на глазах вершилось будущее.

Когда все было готово, шквал аплодисментов и поздравлений взорвал пространство и время. Люди, находящиеся на поверхности Земли, в подземельях Луны, на орбите далеких планет, стоя приветствовали этот результат долгой и кропотливой работы своих товарищей. Все понимали, что это еще один маленький шаг, который приближает их к мечте, а человечество к новым открытиям.

Нейронный чип был аккуратно упакован в специально изобретенную антиударную сферу, окруженную силовым полем. Робот-транспортировщик отправился с важнейшим грузом сразу на Землю. Именно там он примет участие в звездных испытаниях.

А команда лаборатории, попрощавшись с Сергеем и его дедушкой продолжила рутинную работу по печати очередного отсека межзвездного корабля. Эта технология была уже отработана, поэтому не требовала такого пристального внимания и контроля с Земли.

Гиперпечать в невесомости позволяла формировать особый металл прямо на орбите, вращая материал в нужное положение, охлаждая его по мере необходимости и нагревая до точки плавления, когда нужно было соединить части вместе. Материалы превращались в стены, проводилась внутренняя проводка и выстраивались системы жизнеобеспечения, которые еще ранее были изготовлены коллегами.

По мере того, как рабочий день заканчивался, новый сектор корабля, был полностью готов. Завершив свой день, Алексей и Вилена наблюдали, как он стыкуется с двумя уже готовыми отсеками, придавая все больше формы будущему межзвездному кораблю. Его остов медленно парил в глубине космоса, готовясь к важнейшей миссии: перенести зародыш звезды и творить новые миры.

***

Фабрика звезд, как её любили называть люди 31 века, была архитектурным великолепием на орбите Марса с моделью собственной звездной системы внутри. Лаборатория Инженерии звездных систем окружена сферической оболочкой, которая сияет бледным светом изучаемых в ней звезд. Лаборатория выглядит как галактический амфитеатр. Вся деятельность центрируется вокруг сверкающего ядра, где синтезируются звезды. Там, где космические ветры идут бок о бок со звездными лучами, они движутся вперед, рассчитывая появление новых звездных систем и тем самым открывая новые пути для человечества вперед и к звёздам. Панорамные стёкла лаборатории, синхронизирующиеся, чтобы показывать галактический вид в 360 градусов, делают её удивительным местом для наблюдения.

Это место, где большинство правил физики должны сделать невозможное возможным. Здесь работают двое ученых – Стеллариус и Келлариан. Стеллариус – это главный астрофизик, элегантный гений, изучающий законы термодинамики и ядерной физики, чтобы человек мог создавать и управлять звездами. Келлариан – главный инженер и гордость проекта, специалист в области квантовых и гравитационных полей, который управляет инфраструктурой и механизмами, поддерживающими создание и поддержание звездной модели внутри лаборатории.

Сто роботов-помощников, известных как Астроботы, работают в этой лаборатории. Они обладают специализированными наборами инструментов для мониторинга создаваемых звезд, регулирования мощности и внесения корректировок в астрофизическую модель. Среди них особенно выделяются Дельта-4, осведомленный о тонкостях ядерной физики, и Орион-118, инженер с множеством сенсоров для обнаружения и контроля энергетических потоков.

Свет многих звезд, сияющих на их позициях внутри лаборатории, освещает начало очередного рабочего дня в Фабрике звезд. Стеллариус и Келлариан, встречаясь на платформе наблюдения, начинают свой день. Их основной задачей является расчет пути для межзвездного перелета. Для этого они прямо на орбите Марса создают модель звездной системы для отработки предстоящего межзвёздного перелета.

– Стеллариус, мы должны отрегулировать гравитационное поле вокруг Звезды, иначе эффект отталкивания мешает его развитию. – Келлариан представляет свой анализ, глядя на огромный массив данных, вызванных на голографический экран.

– Возможно, атомный вес в звезде не сбалансирован. Передайте робоаналитику Кварк-76 задание по исправлению этого дисбаланса, Келлариан, – говорит Стеллариус, проводя рукой по экрану, чтобы просмотреть детализированное потоковое представление звезды.

В течение дня десятки роботов-помощников плавают вокруг звездных фабричных платформ, помогая моделировать процесс.

Вот на одном их экранов появляется изображение Сергея. Сегодня будет обсуждаться возможный маршрут будущего межзвездного перелета.

– Старт должен быть с орбиты Луны. Это отправная точка. Это уже решено. – докладывает Стеллариус.

– Дальше есть смысл двигаться в сторону Галактики Эльфа. Первая звезда в ее системе имеет избыток аргона в атмосфере. Это предоставит нашему Межзвездному Кораблю необходимую энергию для дальнейшего перехода. – утверждает Келлариан.

Стеллариус кивает в одобрении. Сергей задумался.

– Нам надо продумать план полета так, чтобы максимально использовать возможности всех космических объектов. Давайте начнем работу по калькуляции перелета. Передайте данные на обработку Инженеру Парсеку и Вратам-24. – Слышится голос Главного конструктора.

Стеллариус подошел к экранам, ввел несколько команд.

– Передача данных на Врата-24 успешно завершена, – Стеллариус выделил для всех присутствующих голубоватый столб ярких символов на одном из экранов. – Расчетное время для ответа 48 часов.

– Самое время подумать и о нашем плане действий после достижения Эльфа. А о результатах расчетов доложите на следующей встрече. – Отреагировал Сергей.

***

"Звездный Кокон: Лаборатория космического сна" представляет собой еще одно архитектурное чудо 31 века. Сооружение на орбите Земли, внешним видом напоминает раскрывающуюся спиральную туманность, украшенную миллиардами мерцающих световых точек, имитирующих звезды. Для ее создания использовали прозрачные полимеры и металлические сплавы невероятной прочности, излучающие слабое сияние. Внутренние структуры лаборатории разделены на секции с местами для контейнеров, где потенциальные пассажиры межзвездных кораблей могут быть помещены в состояние анабиоза.

Всеми процессами здесь управляют Доктор Лия Марвел и Инженер Риордан Хейл. Лия – ведущий биоинженер, специалист в области криобиологии и генной терапии, помогающей адаптировать человеческий организм к условиям анабиоза с минимальным вредом для здоровья. Риордан – технолог нулевой гравитации, ответственный за системы жизнеобеспечения и поддержания гомеостаза для длительных космических полетов.

Для обеспечения их работы были специально созданы многочисленные роботы-помощники. В первую очередь это были Нано-Сварщики – мелкие роботы, напоминающие пыльцу, визуализировать их можно только через специальные сенсоры. Они отвечали за герметизацию и ремонт микроскопических повреждений контейнеров для анабиоза. Медицинские погрузчики – стойкие к вибрации и ударам роботизированные подъемные устройства, имеющие защищенные манипуляторы с мягкими поверхностями, чтобы аккуратно перемещать контейнеры с пассажирами. БиоМониторы – специальные устройства, встроенные в стенки контейнеров, оснащенные длинными вращающимися «руками», на концах которых находятся датчики для наблюдения за биологическими показателями пассажиров, находящихся в анабиозе, и корректировки их состояния в реальном времени. Протокольные Дроны – летающие устройства, оборудованные сканирующими устройствами и искусственным интеллектом для контроля соблюдения протоколов безопасности при подготовке к анабиозу. СенсоКареты – автономные транспортные платформы, которые способны самонаводиться к рабочим станциям, доставлять необходимые материалы или контейнеры в различные области лаборатории.

Каждое устройство и робот обладает глянцевой, эргономичной поверхностью, чьи цвета гармонируют с общей космической тематикой лаборатории – серебристые, черные и синие оттенки переливаются, отражая внутреннее и внешнее освещение конструкции. Интерактивные дисплеи, виртуальные пульты управления и голографические интерфейсы бесшовно интегрированы в рабочие пространства, обеспечивая комфорт и эффективность работы сотрудников и их металлических помощников.

И вот в этом необычном месте начинается обычный день. Доктор Лия начинает день с изучения и анализа данных вчерашнего экспериментального цикла сна на орбите. Она включает мониторинг мозговой активности, частоты дыхания, сердечного ритма и движений добровольцев во время их особого сна. Через час команда лаборатории соберется для обсуждения результатов и планирования действий на текущий день. И они обсудят возможные корректировки протоколов и экспериментальных процедур.

А пока Доктор Лия делает записи по итогам анализа:

"Риордану. Проверить показатели системы подачи кислорода. Мы не можем рисковать гипоксией во время анабиоза."

"Обсудить с Сергеем: надо организовать долгосрочный эксперимент. Надо понять, как долго мы сможем поддерживать гомеостаз в этих условиях? Наши последние моделирования показали возможность анабиоза на протяжении нескольких десятков лет. Но теория – это одно, а практика…"

"Лаборатории обеспечения системы жизнеобеспечения корабля: необходимо продумать рациональную систему пробуждения."

Очередной рассвет на орбите пробудил и Риордана. Этот неутомимый оптимист присоединяется к коллеге с двумя пакетиками кофе в руках.

– С добрым утром, Лия. Как спалось?

– Отлично. Ты помнишь, что у нас уже через час планерка с Сергеем?

– Да, Лия, конечно, помню. Нам есть о чем ему рассказать. Ведь наш трехмесячный эксперимент подходит к концу. И мы точно знаем, что все показатели добровольцев в норме.

– Это точно. Но я хочу обсудить с Сергеем вопрос о более длительном эксперименте. Ведь мы никак не можем быть уверены, что результаты трех месяцев и десятков лет полета точно будут совпадать. Никак не могу понять, как провести это исследование, но при этом не потерять огромное количество времени.

– Кстати, Лия, а как дела в "Квант-Полимере"? Помнишь, обещали ускорить разработку материалов для контейнеров? Давай с ними свяжемся?

***

Окружённая зеркальной поверхностью, лаборатория "КвантПолимер: Инкубатор Межзвездных Жизненных Систем" излучает свечение, которое проецируется на орбите станции, превращая комплекс в ослепительно сияющую звезду среди мерцающего космического пространства. Сама лаборатория похожа на подвижный организм, способный изменять форму с помощью адаптивных наноструктур, автономно реагирующих на внешние условия и исследовательские потребности персонала.

На связь с Лией и Риорданом вышла доктор Элиза Кортекс. Великий астробиохимик, чьи сине-зелёные глаза напоминают земной океан. За ее спиной был виден силуэт и инженера-новатора Джеймса Орбитера. Его живописно мигрирующие нанотатуировки, отображающие последние достижения в области полимерных исследований, были видны даже на таком расстоянии. Лия знала, что тела обоих сотрудников КвантПолимера усовершенствованы биомеханическими протезами, позволяющими экспериментировать в экстремальных условиях, необходимых для разработок новых материалов.

Их роботы-помощники, ключевые игроки в экспериментальном процессе, были почти не отличимы от людей, за исключением их идеально-гладкой кожи, отливающей чуть металлическим блеском, и призрачными глазами-дисплеями, отображающими сложные аналитические данные. Их движения бесшумны, точны, пластичны и невероятно гармоничны.

– Приветствую вас, Лия и Риордан – прозвучал несколько металлический голос Элизы. Когда-то давно во время одного из опытов, ее голосовые связки были повреждены, и она изобрела особый нано-материал, из которого сама изготовила себе замену. Это был уникальный эксперимент, за который она получила "Галактический Нейтрон": межпланетную награду за инновации в космоматериаловедении.

– О! привет коллегам! – раздался веселый мужской голос. Джеймс подошел поближе. – Смотрите, какую новую картинку сегодня нарисовал мой бот. – И он приподнял рукав повыше. Все участники разговора увидели мерцающую нанотатуировку с изображением контейнера, в котором лежал спящий человек. Сама картинка была зеленоватых оттенков, на стенке контейнера ярко-красным свечением выделялся какой-то символ странной формы.

– Классная тату! – Восхитился Риордан. – Это видимо бот тебе подсказывает, что нечего долго мучиться над материалами – просто нарисуй на стенке контейнера этот знак и все пассажиры будут жить вечно.

Комната наполнилась дружным смехом.

– Да, кстати, что там с новыми разработками? Есть подвижки? – Задала вопросы Лия. – У нас уже получается погружать людей в нормальный сон на три месяца без ущерба для их здоровья. Да и ребята из лаборатории жизнеобеспечения постарались. Мы очень довольны результатами последних экспериментов.

– Лия, материал почти готов. – Элиза показала на особые прозрачные шкафы во всю стену, которые занимали почти половину лаборатории. Вот из него и будут изготавливаться контейнеры для анабиозной перевозки людей.

Нечто, находящееся в шкафу было похоже анабиоз ной на живую субстанцию. Этот полимер можно было бы описать как "текущий кристалл" – полупрозрачный и изменчивый, он, казалось, обладает способностью адаптироваться под любую форму. Это было предусмотрено, чтобы подстроиться под физиологические особенности каждого пассажира, поддерживая оптимальные условия его жизни в состоянии анабиоза. При взгляде на материал создавалась иллюзия, что внутри мерцает своя маленькая звездная система – визуальное воплощение межзвёздного путешествия, в котором одновременно уживаются искусство и наука.

– Насколько прочен этот материал? Ткань способна выдержать экстремальные температуры, еще и с огромной разницей их изнутри и снаружи? – Задал вопрос Риордан.

– Именно. – Ответил Джеймс. – Он ещё и максимально адаптируется под морфологию пассажира. Когда под воздействием низких температур его внутренний слой замерзает, создается идеальная изоляция.

– А можно ли добавить слой, включающий в себя нанороботов для поддержания внутриклеточного "ремонта" тела пассажира, в случае необходимости? – Предложила Лия.

– Превосходная идея! Это должно увеличить шансы на успешное пробуждение людей после долгих лет анабиоза. – Как всегда с оптимизмом в голосе ответил Джеймс.

– Единственное, Джеймс, – отметила Элиза, – ты забыл, что по результатам последних тестов уровень радиации превышает допустимый. Это может вызвать повреждение ДНК во время анабиоза.

– А что, если интегрировать слой сверхтяжёлых элементов прямо в структуру контейнера? Они могут действовать как защитный барьер. – Раздался голос Риордана.

– Ты предлагаешь использовать теорию защитных полей, применяемую в космических кораблях, на микроуровне? – удивилась Лия.

– Ну-у-у, это точно усилит защитные свойства без значительного увеличения массы контейнеров. – Поддержала идею Элиза.

– Нам стоит протестировать эту концепцию. – Обрадовался Джеймс.

– Мы поступим так. – Заключила Элиза. – Сейчас дадим задачу роботам-аналитикам, чтобы они произвели соответствующие расчеты. Думаю, как раз к вечерней планерке с Сергеем результаты должны быть готовы. С ним и Главным конструктором обсудим эту идею. И, если они не увидят значительных противоречий, приступим к разработке прототипа. ну а дальше тесты, тесты, тесты… и возможно, мы сможем совершить еще одно открытие в межзвездных перелетах.

– Отлично. Так приятно начинать утро с идей, которые могут привести к прорывам. – улыбнулась Лия.

***

Вот и следующая встреча с Лабораторией инженерии звездных систем.

– Ну что подошло время доклада о результатах расчетов. Какие у нас новости от Врата-24? Есть обновления?

Келлариан смотрел на свой экран, отражение меняющихся цифр играло в его глазах:

– Последние расчеты только что пришли, Стеллариус. Врата-24 предлагают два варианта корректировки траектории, чтобы использовать гравитационное поле Эльфы максимально эффективно. Но оба они очень рискованные. Мы можем уложиться в зарезервированный ресурс энергии, но придется пожертвовать запасным временем на нештатные ситуации.

Стеллариус пошевелил бровями, что означало его нерешительность:

– Да уж. Сергей, ты лучше всех понимаешь риски продолжительного космического перелета.

Келлариан добавил:

– Сергей, вы ведь понимаете, что вы рискуете больше всех? Как вы смотрите на урезание запасного времени?

Сергей, задумчиво поглядывая на мигающие данные, медленно ответил:

– Я отправляю людей туда, куда еще никто и никогда не летал. Миссия образования новой звездной системы и формирования новой планеты, пригодной для жизни людей, конечно, связана с огромными рисками. Но мы должны предусмотреть все, что в наших силах. Мы выбрали путь исследователей, и нам суждено столкнуться с еще ненаписанными страницами Вселенной. Мы сами будем их авторами. Я бы хотел, чтоб это была книга о жизни, а не о неудачах. Поэтому продолжаем искать безопасные пути.

Сотрудники лаборатории Инженерии звездных систем обменялись взглядами, кивнули.

– Давайте продолжим расчеты, возможно есть еще какой-то вариант. – Послышался голос главного конструктора. – Все, что мы видим сейчас не дает уверенности в успехе миссии.

***

3055 г. Центр управления полетом на Земле. На экранах – Космодром на Луне.

Сергей с командой находился на Земле в Центре управления полетом "Первого" и наблюдал через экраны происходящее на спутнике. В это время на космодроме Эридиан, размещенном на Луне, накануне первого запуска прототипа межзвездного корабля с простым названием "Первый" царила суета небывалого масштаба. Космодром, монумент человеческого стремления к неизведанным мирам, заполнялся жизнью.

Тысячи инженеров, учёных, логистов и поддерживающего персонала метались по огромной структуре стального гиганта, их униформы мерцали как само многоликое будущее. От каждого требовались точность, концентрация и отсутствие ошибок. Волны возбуждения и напряжения прокатывались между людьми, словно электрические разряды, делая воздух едва ощутимо вибрирующим.

Армии роботов помогали в подготовке. За оградами безопасности, искусственные существа с проворством пчелы и осознанной целью муравьёв, совершали последние настройки корабля, чьё зеркальное покрытие отражало мутный свет удалённых звёзд. Каждое их движении было результатом многих лет упорных исследований и разработок.

В командном центре выводимые на стены результаты расчетов купали операторов в холодном свете, высвечивая данные, статистику, хронометрические отсчёты. Вихри стремительно мелькающей информации отражались в глазах экспертов и технических аналитиков, в то время как виртуальные ассистенты невидимо заботились о синхронизации всех компонентов этого сложнейшего пазла.

Тестировщики систем безопасности в своих защитных скафандрах проводили последние диагностические проверки, отмечая положительные результаты жестами, понятными даже мимолетному наблюдателю. Почти чувствовалось, как их облегченное дыхание передавало дополнительную уверенность окружающим.

Программисты в сотый раз проверяли коды и алгоритмы, отшлифовывая последние цифровые грани сложной мозаики бортового ИИ, в то время как их коллеги-телеметристы усердно наблюдали за показаниями датчиков, образующими кровоток жизнеобеспечения будущего полёта.

Из невидимых динамиков донеслись величавые аккорды прощальной симфонии, написанной специально для этого случая, и на мгновение все замерли, позволяя музыке напомнить о величии момента. Все готовились к тому, что могло стать новой главой в истории космических путешествий – первому запуску межзвездного корабля.

Этот "Первый" был воплощением вершины технической мысли и инженерного мастерства 31 века, представляя собой союз космических технологий и безграничного стремления человечества к исследованию дальних миров.

Визуально он напоминал сгусток космической пены, сливающейся с пространственным континуумом, его корпус спроектирован таким образом, чтобы минимизировать воздействие космических излучений и микрометеоритной активности. Внешние панели корабля обладали свечением, создавая иллюзию биолюминесценции, свойственную некоторым глубоководным земным существам.

Длина его, а также масса и объем были рассчитаны так, чтобы в будущем вместить на борту более сотни анабиозных капсул, предназначенных для перевозки экипажа и колонистов.

Были запланированы и отсеки для научных лабораторий, которые в дальнейшем планировалось оборудовать инновационными системами для проведения исследований в области астробиологии, квантовой физики и космохимии в процессе терраформирования новой планеты. Эти модули могли быть гибкими конструкциями, снабженными последними достижениями в области научного оборудования.

Огромные склады, предназначенные для заполнения терраформирующими и строительными роботами, которые однажды станут первопроходцами на новой планете, готовя её к прибытию человеческих долгожителей.

Сама конструкция корабля разделена на секции с возможностью модификации и реконфигурации в зависимости от миссии. В случае необходимости некоторые части корпуса могут быть отделены и использованы в качестве самостоятельных научно-исследовательских станций или жилых модулей на поверхности новых миров.

Весь облик "Первого" пропитан духом авантюризма и инженерной фантазии. Это символ человеческой смелости и стремления к освоению космоса, маяк, устремленный к неосвоенным областям великой бесконечности. Он был олицетворением мечты множества ученых под руководством Сергея и его дедушки – Главного конструктора.

Машина стояла, словно олицетворяя собою дерзание разума, изогнутые линии корпуса говорили о непостижимости маршрутов к звездам. Обладая революционной технологией гравитационно-квантовых сред, корабль обещал сократить десятилетия странствий до недель.

Солнце, просеивая свой свет сквозь купол радиационного щита, освещало лица сотен наблюдателей – ученых, инженеров, журналистов и тех, кого жажда познания затащила в неспокойное лоно испытательного центра. Двое, стоя в командном пункте, не отрывались от центрального монитора. Пальцы Сергея слегка дрожали на консоли управления, как если бы он по черте осмысленности перевел каждую линию будущего взлета.

Все готово к запуску. Сергей дает команду убрать людей с площадки, оставив там только обслуживающих роботов.

Обратный отсчет. Все замерли. Казалось было слышно биение сердец людей, находящихся в командном пункте.

Пуск!

Двигатели выплеснули безумную энергию, разрывая тишину. Корабль задрожал, начиная свое медленное, пышное восхождение. Людские сердца стучали в унисон с возрастающим гулом, казалось, сама вселенная замерла в ожидании, когда счетчик времени перешел в последнюю фазу отсчёта. "Первый", сверкающий на стартовой площадке, должен был прыгнуть в неизведанные глубины космоса…

Но будущее, как всегда, непредсказуемо и коварно; в одно мгновение он вздрогнул, массивное полыхание охватило корпус.

Внезапность катастрофы ошеломила всех. Рев моторов в одно мгновение сменился на грохот взрыва, когда центральный блок двигателя поддался неизвестной поломке. Баллистический огонь сочился из корабля, словно рана, пробитая в самом сердце человеческой надежды. Разрушительная энергия прошибла защитные барьеры, высвобождаясь в виде удушливой волны по поверхности Луны.

Люди, в счастье находились в недрах Луны, наблюдая за катастрофой через голографические экраны. Но все они были охвачены страхом и паникой. Страшная сила удара могла разрушить защиту их убежища, и они навсегда остались бы замурованы внутри холодного камня.

Роботы аварийно-спасательного отряда сразу же включились в работу, взбесившийся волной по автоматизированным протоколам. Они пробивались сквозь облака пыли и тьму, стремясь найти и оказать помощь пострадавшим. Электронные системы внутри их мозгов бесконечно ретранслировали сигналы тревоги и маршруты эвакуации для сотрудников и зрителей, если бы такие случайно оказались на площадке.

Здания космодрома были охвачены пламенем и расплавленными металлическими деталями. Разрушенные секции разметались в безвоздушном пространстве, бесчинствуя кусками обшивки. Оборудование, которое должно было унести человечество в новую эру, а теперь превратилось в символы скорби.

Те, кто был свидетелем – астронавты, инженеры, научные работники – столкнулись лицом к лицу с катастрофой. Историческая отправная точка, на которую возлагалось столько надежд, сгинула в вихре огня и отчаяния, оставив после себя лишь обугленные руины и долгое эхо ужаса, разносимое по пустынной поверхности Луны.

Сергей стиснул зубы, глаза его были полны слёз.

В его сердце, вместе с горем поражения, разгорелся и другой пламень – неумолимой решимости. Утратив последние иллюзии о безошибочности на пути к звездам, он пообещал себе, что следующий корабль перенесет людей сквозь звездные врата, и сегодняшняя трагедия не пропадет напрасно под плачущим небом новой эры.

Внутри зарождалась здоровая злость, а в глубине его сознания звучало новое название "Межзвездный Странник".

Глава 4. Как пережить неудачу, найти предателя и двигаться вперед несмотря ни на что

3055 г. Земля. Лаборатория Сергея.

На фоне затянутого облаками неба пунктиром бликующих звезд, последний виток мечты о межзвёздном просторе обернулся трагедией. Прототип "Первый", был кораблём не только для межзвездных странствий, но и олицетворением надежды на создание новых планет, пригодных для жизни человека. Неудачный взлет превратил его в гроздь пылающих осколков, обрушившихся на Луну так же быстро, как падают мечты об исследовании космоса. Среди сплавов и пережжённой стали плавно двигались оставшиеся в рабочем состоянии роботы, стараясь навести порядок.

Брови техников и инженеров, наблюдающих за запуском из глубины Луны скривились от горечи и ужаса, ведь они вкладывали в "Первого" не только интеллект, но и частицу души. Но даже не в этом была главная катастрофа. Потерять экспериментальный корабль, конечно, тяжело, но это просто техника, железо. Его можно сделать заново, улучшить его, придумать новое. Конечно, будут дополнительные финансовые траты и время. Но это технические сложности.

Было еще нечто, что не давало покоя Сергею и его команде. Сводило их с ума, лишая способности спокойно заниматься дальнейшими исследованиями. После анализа расчетов, проверок и перепроверок, стало ясно, что катастрофу учинил не саботаж в материи корабля, но предательство в самом сердце его навигационной системы. Коды, алгоритмы были подменены. Тайная рука негодяя пробралась сквозь стражи цифровой безопасности.

Сергей, выслушав доклад программистов впал в ступор. Ему казалось, что он онемел, и все звуки вокруг пропали. Главный конструктор – его дедушка – седовласый старец, наоборот, метался по центру управления полетами. Группа давно не слышала, чтобы он разговаривал так громко. Он разговаривал не то сам с собой, не то со всеми сразу, а может со Вселенной. Каждый вопрос он выкрикивал все громче и громче. Даже роботы, обслуживающие Центр разбегались с его пути.

– Мы столько вложили! Десятилетия исследований! Сотни лучших умов со всей нашей планеты! Бесконечные месяцы борьбы! Столько прорывов и неудач!!.. Наша команда. Ведь мы были как одна семья! Я был уверен, что каждый из нас стремится к единой цели! Каждый участник был неоднократно проверен не только в момент, когда мы приступили к разработкам, но и долгим упорным совместным трудом…. Как это могло случиться? Кто мог нас предать? А главное ЗАЧЕМ?

– Я… Я просто не могу в это поверить. После всех наших трудов, так закончить из-за одного человека? – раздался тихий голос Сергея.

– Все… все потеряно. Сколько усилий, времени, ресурсов… И все понапрасну из-за одного предателя. А может их было несколько? – продолжал буйствовать Главный конструктор.

– Но мы же не можем так просто сдаться. Мы работали слишком усердно, чтобы позволить кому-то разрушить все, чего мы достигли. Сможем ли мы восстановить то, что потеряли?

– Сможем ли мы когда-нибудь доверять снова? – Послышался женский голос.

Сергей оглянулся. Только сейчас он увидел, что в лабораторию зашла его жена Серафима. Она была испугана, ее голос дрожал. Но она нашла в себе силы. Она пришла поддержать его. Сердце Сергея радостно забилось.

В помещении повисла тишина, слегка нарушаемая только гудением аппаратуры. Казалось, время остановилось, отчаяние наполнило все пространство. Сергей посмотрел в глаза жене.

– Мы должны. Помните, как много сотен лет назад люди впервые выходили в космос. Там тоже были катастрофы, падения, неудачи. Но они смогли. И мы сможем. Для команды, для проекта… И для нас самих. Нужно найти силы двигаться вперед, и мы это сделаем вместе. Да, это удар, но не конец. – Раздался голос Сергея.

– Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу тот момент крушения… это страшно … возвращает в реальность. – Поежилась Серафима.

– И я тоже. Но помните, мы не одни. Люди всей Земли нуждаются в нас. Наша команда ждет решительных действий. Мы должны поддерживать друг друга и посмотреть в лицо этой беде. Это испытание, и мы его пройдем. – Сергей встал. Расправил плечи. Было видно, что он принял какое-то решение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.